– Это настолько сложная задача? – Берёзов демонстративно проявил сочувствие. – Или просто вы такой умный, что вам всё по коле… любое дело по плечу? – Он поймал себя на мысли, что вид хвастающегося компьютера его несколько веселит.

– Вообще-то эта задача сопоставима с невыполнимой, – обиженно заявил академик, – я всего лишь фрагмент подпрограммы, которая входила в управляющие пакеты цепей дальней связи. В моих функциях нет ничего отвечающего аварийно-спасательному профилю. Я проделал колоссальную работу по самосовершенствованию, опираясь на ничтожные осколки данных, сохранившихся в обломках различных систем. Которые, между прочим, ещё надо было разыскать и собрать!

– Так почему же великие и разумные не вышли из сна и попросту не починили всё, что надо? – удивился Иван. – Если они и впрямь столь совершенны, что им стоило-то?

– Находящиеся под моей ответственностью разумные существа не в силах самостоятельно предпринимать сложные действия и осуществлять многоплановые мыслительные процессы, – голос сидящего человека вновь стал серьёзным. – Их биологическое развитие ещё не допускает полноценного существования.

– В смысле? – Берёзов озадаченно посмотрел на академика. – Они у вас ещё маленькие, что ли?

– Ну да, – абсолютно по-человечески ответил сидящий, – если пользоваться близкой вам терминологией, за этой стеной спят двадцать девять детей в возрасте до трёх лет.

– Вот дела… – негромко протянул Иван. – Почему же их никто не разыскивает?

– Я с полной ответственностью могу заявить, что поиски предпринимались. – Сидящий человек на мгновение замолчал и вздохнул: – Но от нашего корабля не поступало никаких сигналов, и наиболее вероятным представляется, что он сочтён погибшим. Никто не знает, что нам удалось выйти из области коллапса.

– Разве вы не в состоянии просчитать это? – Берёзов потёр подбородок. – Составить компьютерную модель поведения повреждённого корабля или что там ещё, я не знаю… чтобы определить район поисков?

– Как можно просчитать точку выхода, если точка входа перестала существовать как часть материи? – Академик развел руками. – Нет никаких исходных данных, возможно, нет даже упоминаний о нашем старте! Ведь из центральных частей галактики спастись удалось не всем, там мощь коллапса была запредельной с первых же секунд! Солнечные системы сжимались до размеров кулака в считаные мгновения! Разумно предположить, что жертвы были огромны и колоссальные объёмы информации оказались утеряны. Никто просто не знает о том, что разумным существам с нашего корабля удалось выжить.

– И что, на всём корабле не было никаких средств аварийной связи на подобный случай? – Ивану надоело стоять, и он уселся на светящийся изнутри пол. – Или ваши корабли никогда не ломаются?

– Никогда, – кивнул сидящий в кресле, – но средства есть. В том числе и у нас имелось устройство, предназначенное именно для таких непредсказуемых ситуаций, которых быть не может. Назовём его аварийным маяком. Как только корабль подвергся аварийному саморазрушению, маяк в числе прочих обломков должен был опуститься на поверхность планеты и начать подачу сигнала бедствия. Однако по необъяснимой причине маяк исчез. Мы долгое время не могли найти этому никакого объяснения, ведь на этой планете не существует таких естественных аномалий, которые оказались бы в силах разрушить его или заглушить сигнал.

– Может, его кто-то нашёл? – предположил Берёзов. – У нас народ такой изобретательный, любую неуничтожимую вещь сначала случайно сломает, а потом ещё и потеряет. Каковы размеры маяка?

– В первое время после крушения подобные выводы были для нас недоступны. – Академик понурился, будто признавая свой просчёт. – Данных об устройстве маяка у нас также не было. Впоследствии, когда нам удалось самосовершенствоваться до приемлемой стадии, мы выяснили, что маяк действительно попал в руки аборигенов. Судя по обрывочным данным, по которым мы пытались восстановить картину произошедшего, сначала маяк был обнаружен существом вашего вида, проявившим дружелюбие. Он доставил устройство в свою обитель, и некоторое время маяк функционировал, подавая сигнал. К сожалению, в тот момент у разумных существ, спасшихся из коллапсирующей галактики, вероятно, не было возможности обнаружить его работу. Логично предположить, что в первое время после гибели галактики подобных сигналов звучало очень много, и в первую очередь спасатели занимались ближайшими из них. К тому времени, когда они смогли бы отреагировать на наш вызов, маяк исчез, а его сигнал прекратился.

– И куда же он делся? Местный «абориген» сделал из него самогонный аппарат? – усмехнулся Иван.

– Устройство было отобрано у него представителями здешней власти, – ответил сидящий. – Они пытались увезти его отсюда, но маяк создан так, что его невозможно переместить от точки крушения на расстояние свыше критического. После того, как ваши соплеменники убедились в этом, они попытались разрушить его. Учитывая уровень вашего развития, это тоже практически невозможно. Тогда они сокрыли устройство и глушат сигнал бедствия. Это всё, что нам удалось выяснить.

– И вы хотите, чтобы я отыскал для вас маяк? – Берёзов хмыкнул. – Интересно, как вы это себе представляете? Я обойду страну и загляну в каждый подвал или позвоню Президенту и скажу: «Послушай, Воробьёв, отдай марсианам их аварийный маяк, а то нехорошо как-то получается, недипломатично».

– Устройство находится в населённом пункте, носящем название Ухта, – академик не обратил внимания на иронию, – это всё, что мы смогли выяснить. Искать его нужно в таком месте, где представители власти имеют возможность разместить крупные объёмы научного оборудования. Заглушить аварийный сигнал непросто. Вот эта особь, – сидящий кивнул в сторону Ферзя, – обладает информацией, что вы имеете отношение к представителям власти и помимо этого располагаете личными возможностями для подавления сопротивления себе подобных. Кроме того, у нас есть чем заинтересовать вас, – он указал на Лаванду.

– Гениально! – усмехнулся Иван. – А почему бы вам просто не связаться с властями?

– Это исключено! – решительно отрезал академик. – Мы не можем рисковать жизнью разумных существ! Полуразумные виды крайне несовершенны. Ваши соплеменники, имеющие власть над остальными, попытаются использовать наше появление в своих интересах. Ради личной выгоды и расширения своего влияния на соседние территории они могут пойти на любые действия. И в первую очередь они предпримут попытку взять аварийно-спасательный отсек под свой контроль. Мы не располагаем оружием, способным гарантировать безопасность находящимся под нашей ответственностью разумных существ. В случае глобального противостояния они могут погибнуть. И примитивность ваших властителей имеет доказательства. Как только они не смогли ни переместить, ни уничтожить аварийный маяк, на район его нахождения было нацелено реактивное летательное средство, которое вы называете ракетой. На его борту находится устройство, предназначенное для инициации термоядерной реакции неконтролируемого типа.

– Они хотели нанести по Ухте ядерный удар?! – опешил Берёзов. – Это достоверная информация?

– После достижения мною определённой фазы самосовершенствования я имею возможность принимать ваши радиосигналы. – Сидящий коротко улыбнулся. – Я всё-таки часть системы связи! То, что я не могу почерпнуть из мозга трансформантов, частично компенсируется, как вы это называете, радиоперехватом. Я даже могу назвать вам точное место, где находится пусковая установка в ожидании распоряжения нанести удар.

– Подлётное время до цели? – машинально поинтересовался Иван.

– Девяносто восемь секунд, – ответил академик, – мощность заряда одна мегатонна. На данный момент эта мера считается у вас крайней. И мы были заинтересованы в том, чтобы таковой она и оставалась. На данный момент наши возможности возросли, и мы готовы пойти на определённый риск.

– Кто это «мы»? – уточнил Берёзов. – Насколько я понял, вы такой не один? И для чего вам «трансформанты»? – Он указал взглядом на Лаванду. – Зачем вообще вы губите людей и устроили всю эту дрянь с Зонами, Выбросами и мутациями? Вы собрались медленно уничтожить наш мир из-за того, что кто-то утаил ваш аварийный маяк?

– Мы – это уцелевшие фрагменты искусственного интеллекта, как я уже говорил, – терпеливо объяснил сидящий. – Я, если помните, есть часть подпрограммы системы связи. Кроме меня уцелел фрагмент системы поддержания климата. Осколок корабля, в котором он находится, оказался достаточно велик и сохранил несколько элементарных функций. После того, как нам удалось самосовершенствоваться настолько, что мы установили между собой устойчивую связь, нами была выработана программа совместных действий по сохранению жизни разумных существ. Аварийный маяк утрачен, сигнал бедствия не транслируется, значит, ожидать спасателей не приходится. Если ничего не предпринять, со временем энергоресурс спасательного отсека истощится, и разумные существа погибнут. Это противоречит приоритетной функции любого искусственного интеллекта. Поэтому мы приступили к изменению окружающих условий этой планеты, чтобы к моменту пробуждения детей она соответствовала их естественной среде обитания. Для осуществления некоторых этапов этого процесса необходима рабочая сила, и мы задействовали аборигенов.

– То, что от ваших манипуляций гибнут люди, это невелика беда? – Иван зло уставился на академика. – Несколько десятков детей стоят тысяч жизней, которые вы тут погубили?

– Разумная жизнь священна, остальное вторично, – холодно повторил сидящий. – Мы уже рассмотрели пример с вашей самкой и муравейником. Я предпринял бы всё эти же меры в любом случае, даже если ради сохранения жизни одному ребёнку мне пришлось уничтожить всех муравьёв на планете. К тому же нам не нужна вся планета, достаточно одного материка. Мы не стремимся выжить ваш вид, у нас просто нет иного выбора. Верните аварийный маяк, и я пошлю сигнал бедствия. Теперь мои возможности позволяют сделать это быстро. Мы уйдём, и трансформация будет отменена. В противном случае мы продолжим спасательные мероприятия.

– Значит, академик Лаврентьев был прав и изменения Ареала всё-таки можно обратить! – Берёзов поднялся на ноги. – За это открытие вы и вскипятили ему мозги?

– Попытайтесь понять, что мы не ставим целью чью-либо гибель, – устало произнёс сидящий в кресле. – Да, нам нужны были рабочие руки, и мы трансформировали тех из вас, к кому имели доступ, – людей, вступавших в контакт с обломками корабля. Кто-то должен был собирать эти обломки, чтобы мы могли продолжить самосовершенствование. И кто-то должен был позже распространять их, чтобы мы могли расширять сферу своего влияния. Но мы никого не убиваем целенаправленно. Люди, по своей воле приходящие в Красную Зону, как вы её называете, обречены на смерть. Трансформируя их разум, мы сохраняем им жизнь.

– Вы считаете, что быть ходячим овощем – это жизнь? – усмехнулся Иван.

– Повторяю, они бы в любом случае погибли, – нахмурился академик. – Вы побывали и в Красной Зоне, и в Эпицентре, и прекрасно понимаете это. Так что плохого в том, что мы нашли им применение? Это рационально. Гораздо логичнее, нежели просто смотреть, как они умирают.

– Почему бы просто не внушить им мысль о том, что неплохо бы повернуть назад? – не унимался Берёзов. – Зачем вам столько рабов?

– К сожалению, мы не в силах этого сделать, – развёл руками сидящий. – Коммуникационная составляющая нашего мира, которую некоторые из ваших учёных называют пси-полем, есть неотъемлемая часть мироустройства. Её нельзя просто выключить. В силу несовершенства вашего вида, ваш мозг, попадая под его воздействие, сразу же претерпевает серьёзные изменения. Наиболее близким будет сравнение с употреблением мощнейшего наркотика, вызывающего устойчивое привыкание после первого же приёма. И чем дольше вы находитесь под воздействием пси-поля, тем сильнее трансформация. Узкая специализация наших функций делает нерациональным излечение каждой попавшей под действие поля особи. Это очень долго, и к тому же я не вижу в этом смысла. Уже много лет все знают, что Красная Зона смертельна, и тем не менее многие из вас идут сюда. Значит, они сделали осознанный выбор. Зачем же тратить на них время? Вы же знаете, что бабочки, летя на огонь, сгорают в нём, но при этом не спешите оградить от огня всех бабочек на планете. Летят себе и летят. Причём в отличие от бабочек ваши соплеменники знают, на что идут. Естественный отбор в действии. Кстати, эту особь, – академик указал сам на себя, – мне едва удалось спасти. Ваши соплеменники напали на него ради наживы, ограбили и убили. Я смог трансформировать это тело только в таком состоянии. Его мозг содержал множество полезной информации о вашем виде, и я принял решение применить его в качестве элемента коммуникации. На случай, если мне потребуется установить связь с кем-то из вашего вида, кто может оказаться полезным. Надеюсь, это себя оправдает.

– Ваше отношение к нам меня прямо-таки восторгает, – угрюмо произнёс Иван. – Но довольно об этом. Я хочу получить её обратно, – он кивнул на Лаванду. – Прямо сейчас. Мне нужно убедиться в том, что вы не лжёте и она станет прежней.

– Мы уже говорили на эту тему, – сидящий в кресле отрицательно покачал головой, – эта особь является моей платой за вашу работу…

– А я предлагаю изменить условия сделки, – прервал его Берёзов. – Верните её в нормальное состояние, она может мне помочь. Быть может, она даже подскажет, где начинать поиски этого вашего маяка. В качестве платы за его возвращение вы просто вернёте здесь всё, как было, и уберётесь с планеты подальше. А этот, – он указал на Ферзя, – пусть пока будет у вас в качестве гарантии. Он мне тоже нужен, особенно его рюкзак. Без его содержимого я рискую попасть в крайне неприятную ситуацию.

Взгляд академика на мгновение затуманился, сидящий человек замер, словно прислушиваясь к чему-то, и вскоре произнёс:

– Я нахожу подтверждения вашим словам. Эта особь – он протянул руку в сторону Лаванды, – точно знает, где находится аварийный маяк. Правда, она считает, что речь идёт о некой военной разработке, одном из секретных проектов вашего ГНИЦ. Однако математический анализ показывает, что данный секретный объект с вероятностью в восемьдесят семь целых и тридцать одна сотая процента и есть сокрытый вашими властями аварийный маяк. Что ж, я пойду на ваши условия. Тем более что согласно информации, имеющейся у него, – с этими словами сидящий указал на Ферзя, – вы имеете весьма смутное представление, насколько сильно вам нужен он и его рюкзак.

– Если быть точным, я не имею об этом никакого представления вообще, – коротко усмехнулся Иван. – Этот человек – предатель Родины, пытавшийся заставить всех поверить, что истинный преступник не он, а я. Надо признать, что ему это удалось. Ну, или почти удалось. Содержимое рюкзака позволит мне вернуть доброе имя. Его ждёт один человек… представитель власти, как вы предпочитаете говорить.

– О, – улыбнулся сидящий в кресле, – этот рюкзак жаждет получить не он один! Насколько я вижу, носитель пытался скрыть его от особи, называемой им Рентген. Это и есть представитель власти, как я понимаю. Однако сам носитель планировал распорядиться содержимым рюкзака иначе. А именно – для спасения от рук властей и получения материальной выгоды.

– С этого момента, пожалуйста, подробнее, – скривился Берёзов. – Что задумала эта сволочь?

– Пожалуйста, если для вас это столь важно. – Академик не стал упорствовать. – В рюкзаке содержатся документы, посредством которых носитель может доказать причастность к предательству государственных интересов нескольких особей, являющихся его сообщниками. Если вам это о чём-то говорит, могу назвать имена. Некто Прокопенко, Рашпиль, Меркулов. Это помогло?

– Отчасти, – нахмурился Иван. – Я не знаком ни с кем из них, знаю только, кто такой первый, и слышал о последнем.

– Последний является нелегальным представителем властей другого государства, – пояснил академик, – именно ему носитель планировал продать несколько осколков нашего корабля и результаты их исследований ныне умерщвлёнными учёными. Информационные носители, содержащие эти данные, также находятся в рюкзаке. Хочу сразу предупредить, что наш договор не будет распространяться на осколки. Я заберу их.

– И как тогда я докажу свою непричастность к предательству, – поинтересовался Берёзов, – если исчезнут главные улики?

– Не беспокойтесь, – авторитетно заявил сидящий, – иных доказательств вам вполне хватит. Помимо этого я могу предоставить вам полный перечень участников заговора и всего, что с ним связано.

– Откуда возьмётся информация? Перетряхнёте ему мозги? – Иван кивнул на Ферзя. – В таком случае это бездоказательно. Никто не будет меня слушать.

– Вы подходите к моему предложению с позиции доступного вашему виду уровня технического развития, – упрекнул его академик. – Наши возможности позволяют полностью восстановить всю картину заговора. Мы проведём анализ информации, имеющейся у этого носителя, а также других трансформантов, плюс аналитика прослушивания беспроводных коммуникаций и некоторые другие технические моменты. Полная совокупность данных позволит математически смоделировать любой социальный процесс, происходящий в вашем примитивном обществе. Тому, кого вы именуете Рентгеном, останется лишь проверить и убедиться в правдивости полученной картины. В качестве примера могу сказать, что особь, именуемая большинством своих слуг как Рашпиль, объявила награду за интересующий вас рюкзак. Сумма столь велика, что многие ваши соплеменники прельстились ею, в очередной раз проигнорировав угрозу смерти, и собрались разыскивать носителя в Красной Зоне. Ряды наших работников уже пополнились несколькими трансформантами.

– Когда же он успел узнать? – удивлённо произнёс Иван. – Прошло всего пара дней! Мне казалось, Рентген объявит всё это государственной тайной.

– Так и есть, – улыбнулся сидящий, – но примитивизм полуразумных одной из своих черт имеет низкий уровень социальной ответственности. Иными словами, животные эгоистичны и в первую очередь преследуют личные интересы. Каждый второй телефонный разговор в вашем городе сейчас об этом. Причём утечка, как вы это называете, произошла на уровне ваших руководителей. Они поделились друг с другом, потом – с ближайшими родственниками, те – со знакомыми, и так далее. Я мог бы включить вас в информационное поле, чтобы вы послушали сами, но в вашем случае подобное невозможно.

– Почему? – Иван с подозрением посмотрел на академика. – Что со мной не так?

– Участок вашего мозга, отвечающий за обработку подобных материй, безвозвратно уничтожен, – развёл руками тот. – Собственно, потому вы и оказались здесь. Говоря проще, вам нечем встраиваться в коммуникационную составляющую нашего мироустройства.

– Поэтому я не чувствую Зов аномалий и ваш кипятильник мозгов на меня не действует? – переспросил Берёзов, вспоминая слова военного нейрохирурга, впервые сообщившего ему о предстоящем увольнении из группы «А». – Никогда бы не подумал, что буду благодарен контузии за то, что превратила в кашу часть моего мозга!

– Боюсь, вы не вполне понимаете устройство и принципы работы этого величайшего из творений Вселенной, которое вы столь небрежно называете «мозгами», – туманно произнёс сидящий в кресле. – Но в целях упрощения можно сказать, что да, поэтому.

– Скажите, академик, или как вас там, Фрагмент Подпрограммы? – Иван усмехнулся. – Если вы столь хорошо понимаете его устройство и принципы работы, почему бы вам просто не заставить тех, кто прячет аварийный маяк, принести его сюда?

– И это, к сожалению, также невозможно, – вздохнул академик. – Географически пределы наших возможностей ограничены Красной Зоной. То, что вы называете пси-полем, за её пределами недостаточно сильно даже для осуществления контакта с трансформантами, вследствие чего мы вынуждены вкладывать в них определённую программу действий, прежде чем выпускать из области устойчивой связи. Но без контроля они выполняют свои задачи много менее рационально, поэтому работы по расширению наших территорий идут медленно. По этой же причине трансформанты не смогут силой захватить маяк: чем дальше от Красной Зоны, тем хуже их мыслительные процессы. Кроме того, вне Красной Зоны отсутствует регенеративная составляющая. Ваша армия попросту уничтожит их, а мы не видим рационализма в бессмысленной потере работников.

– Конечно, иначе некому будет растаскивать осколки по планете, – фыркнул Берёзов, – и распространение вашего влияния остановится.

– Анализ показывает, что вероятность подобного стремится к нулю, – вновь улыбнулся академик. – Превалирующая жажда наживы есть одна из определяющих черт, присущих полуразумным видам. Всегда найдутся особи, ради достижения корыстных целей готовые рисковать жизнью. Поток трансформантов никогда не иссякнет.

– То есть вы засеете своими осколками весь материк и превратите его в один большой Эпицентр, – подытожил Иван. – Мы уже выяснили, что до наших проблем вам дела нет, а осколков-то хватит? Уж больно много копать придётся!

– Физическое распространение осколков необходимо для вашей же безопасности, – вежливо осадил его сидящий в кресле. – Без них реакция трансформации станет неконтролируемой, что может привести к повреждению планеты и, как следствие, к неоправданным жертвам среди аборигенов.

– В смысле? – не понял Берёзов. – Ваши манипуляции могут испортить планету ещё сильнее? Не думал, что может быть хуже. Эпицентр и без того одна большая аномалия. Или ваши манипуляции могут вообще разрушить земной шар? Так, невзначай, из сугубо рациональных соображений?

– У вас никогда не возникала мысль о том, что всё во Вселенной относительно? – неожиданно ехидно поинтересовался академик. – И что понятия «лучше» или «хуже» могут быть абсолютно разными у различных видов? Вы примитивны во всём, вы даже анатомически существуете всего в трёх измерениях, хотя ваш мозг мог бы существовать более полноценно. Я постараюсь выражаться очень понятно. Разумные существа, создавшие меня, девятимерны, как и свойственные им миры. Мы подготавливаем эту планету для их комфортного обитания, скажем так, развивая недостающие измерения, ибо сами по себе они здесь есть. Потому планета и входит в разряд уникальных. То, что вы называете аномалиями, есть элементы единого реактора, который и осуществляет улучшение планеты. Мы накапливаем энергию, запускаем реакцию и поддерживаем её течение до получения необходимых результатов. Но внесённые в пространственный континуум изменения должны пройти несколько стадий стабилизации. Поэтому реакцию необходимо осуществлять согласно строгой математической модели. Иначе вместо расширения полноценного мира можно получить пространство, хаотично заполненное областями нестабильной физики. Для большинства живых видов Вселенной это опасно в той или иной степени, вот почему реакция последовательно распределена по областям, которые вы называете Зонами. Наши трансформанты размещают осколки корабля для того, чтобы мы могли вовремя останавливать реакцию. Нам нечем заменить осколки – на этой планете отсутствует вещество, которое обладало бы подобными свойствами. Поэтому приходится использовать то, что есть.

– Понятно, – кивнул Иван, – это вроде графитовых стержней в ядерном реакторе. Но, если распространению вашего влияния ничего не мешает, почему вам просто не дождаться, когда Ареал поглотит то место, где от вас прячут аварийный маяк?

– Маяк ориентирован на точку катастрофы и не должен удаляться от неё свыше критического расстояния, – вздохнул сидящий. – Однако он мобилен, и есть способ отвести его на любое расстояние. Это заложено в конструкцию на тот случай, если выжившие по каким-либо причинам окажутся вынуждены покинуть место крушения и пожелают забрать маяк с собой. Мы не исключаем, что кто-то может случайно открыть этот способ, как уже произошло с той особью, что первой обнаружила маяк в день катастрофы. Если такое произойдёт, маяк будут отодвигать от нас бесконечно. Ну, или очень долго. Мы не можем однозначно рассчитывать на то, что он окажется у нас сам собой с течением времени.

– А вы не боитесь, что я пообещаю вам помощь, а сам выйду отсюда и расскажу всё это своему начальству? – прищурился Берёзов, бросая на академика пристальный взгляд. – И вместо маяка вы получите ядерный удар? Мало ли, что на уме у полуразумного животного, в мозги которого вы не в состоянии влезть!

– Должен заметить, что сам факт ядерной атаки ничего не даст вашему виду, кроме дополнительных бедствий. – Академик предостерегающе поднял руку. – Мы лишены оружия и защиты и не сможем предотвратить возникновение реакции. Жёсткое излучение приведёт к гибели находящихся под нашей ответственностью разумных существ, но сами мы не пострадаем и в качестве ответной меры перенаправим всю освободившуюся в результате ядерного взрыва энергию в приёмные элементы реактора трансформации. Это приведёт к развитию неконтролируемого Выброса, который охватит обширную территорию. Стабильность реактора нарушится, и прогнозы по его дальнейшему функционированию показывают самые печальные результаты. Эта область станет непригодной для цивилизации, многие ваши соплеменники погибнут, ещё большее их количество необратимо пострадает.

– Когда это такие мелочи волновали правительство? – усмехнулся Берёзов. – Тем более когда есть кого обвинить во всех тяжких! – Он болезненно поморщился. – Впрочем, лично я не хотел бы такого финала.

– Я наблюдал за вами с того момента, когда вы впервые вступили в контакт с трансформантами Красной Зоны, – заявил сидящий в кресле, – и произведённые расчёты позволили мне прийти к такому же выводу: вы окажетесь заинтересованы в нашем предложении.

– Вот как? – заинтересованно встрепенулся Иван. – И на чём же эти расчёты основывались?

– На имеющейся о вас информации у этих двух особей, – академик обвёл рукой Ферзя с Лавандой, – и на анализе ваших действий. Вы в состоянии ставить интересы других выше личных. Иначе вы не стали бы рисковать жизнью столько раз ради спасения особи, которую вы называете Лаванда.

– Это называется любовь, – усмехнулся Берёзов, – есть такое состояние у нас, полуразумных. Мы, когда любим, много чего способны натворить. По большому счету это тоже личный интерес, да ещё какой!

– Мне хорошо известно, как это называется, – снисходительно произнёс сидящий, – и что при этом происходит. И могу вас заверить, что далеко не каждый готов неоднократно пойти на смерть даже в этом состоянии. Помимо этого, ваши способности делают вас опасным для большинства ваших соплеменников. Это увеличивает шансы на успех.

– Поэтому вы и отправили своих Зомби выкрасть её? Чтобы заманить меня сюда?

– Вы уверены, что внимательно меня слушали? – загрустил академик. – Я же сказал, наше влияние не распространяется за границы Красной Зоны – коммуникационная составляющая там слишком слаба для этого.

– Но ведь ваши «трансформанты» всё равно захватили её и Ферзя, – возразил Иван, – это произошло на моих глазах. Никто из них не влез в Красную самостоятельно. Что-то не сходится, а обманывать потенциальных партнёров нехорошо!

– И везде-то вы видите подвох, – вздохнул сидящий. – Впрочем, это неизбежно, учитывая…

– Да-да, я помню, – оборвал его Берёзов, – низкий уровень развития и всё такое. Сделайте одолжение, проясните ситуацию слабоумному.

– Тут нечего объяснять, – пожал плечами академик, – трансформанты почувствовали присутствие осколков корабля и исполнили заложенную в сознание программу: завладеть осколками и их носителями, после чего доставить всё это в точку сбора.

– А носителей-то зачем? – Иван недобро посмотрел на сидящего. – Кстати, у Лаванды не было никаких осколков!

Академик был явно удивлён.

– Мы вынуждены трансформировать всех, кто имеет любое отношение к осколкам, чтобы максимально сохранять конспирацию, а также чтобы не провоцировать других на поиски. Желающих и без того хоть отбавляй! Я полагал, что вы понимаете это, учитывая вашу специальность. Мы не заинтересованы в потере осколков и делаем всё, чтобы воспрепятствовать ей. Поэтому ваша Лаванда и была захвачена. Использовать её в качестве приманки для вас я стал позже, когда стало ясно, что оставлять без внимания ваши возможности было бы нерационально.

– Что ж вы так долго ждали? – удивился Берёзов. – Ареалу двадцать лет, а вы только сейчас решили снизойти до полуразумных муравьёв. Почему было не поговорить с кем-нибудь сразу? Глядишь, уже давно бы получили свой чёртов маяк.

– У нас не было такой возможности, – просто ответил академик. – Попавшие под трансформацию особи быстро теряют дееспособность. Мы пробовали использовать свежих особей, недавно попавших в пси-поле. Их сознание получало целевую задачу, после чего мы обращали трансформацию вспять и давали указание особям покинуть Ареал. Из этого ничего не вышло. Восстановление мозга требует времени, по прошествии которого программа частично стирается. В результате особи воспринимают её как элемент раздвоения личности, навязчивую идею, психическое расстройство. Большая часть из них, в конце концов, сошла с ума, остальные добровольно вернулись обратно в Красную Зону. Ко всему прочему, они слишком явно продемонстрировали нездоровый интерес к поискам аварийного маяка, что насторожило представителей власти. Те заподозрили происки конкурентов из других государств, и мы окончательно потеряли следы устройства. – Сидящий вновь развёл руками. – Как видите, попытки были, но успехом не увенчались. Кроме вас, никто ещё не выдерживал воздействия коммуникационной составляющей без последствий.

На лице Берёзова появилась ироничная гримаса.

– Вот теперь настала моя очередь испытать разочарование, – заявил он. – Вы считаете меня настолько примитивным, что лжёте, даже не задумываясь? Полагаете, мне неизвестно, что я не первый, кому ваш мозгокипятильник ничего не смог повредить? И после этого вы рассчитываете на моё доверие? Это что-то вроде того, как я обманывал бы муравья, если б хотел достать оброненную в муравейник монетку, так?

– Ваше возмущение совершенно излишне, – тоном школьного учителя, отчитывающего расшумевшегося первоклассника, заявил академик. – Я даю абсолютно точные ответы на все ваши вопросы. Вы действительно первый, чей мозг не пострадал от соприкосновения с нашей реальностью. Что вызвало у вас негодование? Если вы о человеке, известном как Сёма Чих, то его случай не в счёт. Трансформанты отловили его за полторы минуты до начала Выброса и потому были вынуждены отпустить. И хотя его мозг также был повреждён в аналогичном вашему участке, не думаю, что он мог бы стать нам полезен. Его интеллектуальный уровень даже ниже, чем абсолютный уровень вашего вида. Нет ничего удивительного в том, что я не счёл нужным о нём упомянуть.

– А что насчёт Болта? – ехидно поинтересовался Иван. – По какой причине вы не упомянули о нём? Тоже слишком тупой или фейс-контроль не прошёл?

– Тут всё просто, – улыбнулся сидящий человек, – я не сказал о нём потому, что его просто-напросто не существует!

– То есть как? – опешил Берёзов. – Уже? Я видел его несколько дней назад! Он погиб?

– Нет, – академик отрицательно качнул головой, – его просто никогда и не было. Вы называете это байкой. Ушлый человек с задатками рассказчика распространяет слухи о том, что регулярно бывает в Красной Зоне, и все ему верят. На самом деле это неправда, просто вашему виду присуща эта особенность – самообман. Вы склонны выдавать желаемое за действительное, если для вас это более комфортно.

– Вообще-то я с ним знаком, – возразил Иван, – так что его не может не существовать. Даже если сейчас я страдаю галлюцинациями, в тот момент за мной такого не замечалось. Болт вполне реальный человек, его знает вся Ухта.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – продолжал улыбаться сидящий в кресле. – Почти все наши трансформанты сохранили о нём какую-нибудь информацию. Но суть в том, что в действительности существует лишь рассказчик, не более того! Он никогда не пересекал границы Красной Зоны, иначе мы бы о нём знали. Мы видим всех и всё, что попадает в пределы коммуникационной составляющей. И уж поверьте, сразу бы заинтересовались особью, устойчивой к её воздействию. Собственно, так и произошло в вашем случае. Вы впервые зашли в Красную Зону, и мы немедленно предприняли некоторые шаги для того, чтобы состоялся этот разговор. Неужели вы думаете, что мы поступили бы столь нерационально – оставили без внимания особь, регулярно демонстрирующую полный иммунитет к трансформации? – Академик покачал головой. – Разумеется, нет. Можете мне поверить: Болт – это миф, очень популярный среди населяющих эту местность особей вашего вида. Он столь глубоко проник в подсознание некоторых из вас, что даже трансформанты иногда вспоминают его и начинают преследовать пустоту. Это – сбои в работе изменённого мозга, что неизбежно в условиях наших ограниченных возможностей. Со временем мы устраним эту неполадку.

– Быть может, это не сбой? – злорадно улыбнулся Берёзов. – Может, вы его просто не видите? Как мы не видим этих ваших дополнительных измерений, что рвут нас на куски?

– Исключено, – отмахнулся академик, – на любой стадии своего развития полуразумные виды не обладают подобными технологиями и тем более способностями. К тому же время от времени за пустотой охотятся не только трансформанты, но и представители фауны, в том числе и те из них, кто уже полностью завершил трансформацию. А животным, как вы понимаете, байки никто не рассказывал. – Сидящий снисходительно покачал головой. – Нет, мы имеем дело с обычным технологическим сбоем, погрешность которого находится в пределах допустимых отклонений. А вы попались на удочку ловкого афериста, не более того.

– Хорошо, – не стал спорить Иван, – а как насчёт того человека, что несколько лет назад приходил сюда за упавшим спутником? Насколько я знаю, всего пришло пятеро, но только один из них вышел отсюда, да ещё вынес своего товарища. Почему вы не поговорили с ним? Его возможности…

– Я не буду обсуждать это событие! – неожиданно перебил его академик. – Это существо не принадлежит вашему миру, оно опасно! Мы не могли поставить под угрозу жизни тех, кто находится под нашей ответственностью!

– Они? – переспросил Берёзов. – Так их несколько? Или только двое? Второй вроде попал под ваш мозгокипятильник… что-то я не понял всего. – Он пристально посмотрел на сидящего в кресле. Всё самое интересное, как всегда, выясняется внезапно.

– Я отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы по этой теме! – заявил тот. – Вы хотите спросить о чём-нибудь ещё?

– Ладно, пусть так, – согласился Берёзов, не вполне понимая, а точно ли они сейчас говорили об одном и том же событии. – А как насчёт мужика в старой фронтовой форме с огромной собакой? Он если и не живёт, то уж точно появляется внутри этого вашего пси-поля. Я слышал его автомат, когда ваши прозрачные головорезы конвоировали меня сюда! Они, кстати, сорвались в его сторону, как ошпаренные. Или это тоже технологический сбой?

– В какой-то мере да, – удручённо признал сидящий в кресле. – Эта особь и есть та самая, что первой отыскала аварийный маяк. Устройство, согласно заложенным в него принципам, должно было подвергнуть этого аборигена целевой трансформации, но в силу непредвиденного обстоятельства развитие трансформации пошло по непредвиденному пути.

– Целевая трансформация? – уточнил Иван. – Настораживающе звучит. И какова её цель, если не секрет? Уж не убивать ли людей направо и налево?

– Мы никогда не преследуем подобных целей! – назидательно заявил академик. – И я уже неоднократно об этом говорил. Да, аварийному маяку требовался защитник. Но не для того, чтобы проливать моря крови, как вы намекаете, а исключительно в целях обеспечения сохранности устройства. И не надо на меня так смотреть! Оно же универсальное, предназначено для исключительных ситуаций в любом слое Вселенной. Между прочим, не везде жизненные формы столь безобидны, как ваша.

– Угу, понятно, – закивал Берёзов, – могут и дыру в маяке прогрызть, если их вовремя хворостиной не отвадить. Раз уж у нас идёт столь доверительная беседа, может, расскажете и про непредвиденное обстоятельство, испортившее трансформацию?

– Нет! – решительно отрезал сидящий. – Это никак не относится к нашему делу, следовательно, не имеет значения.

– Ещё как имеет! – весело возразил Иван. – Вот сейчас я пойду обратно, за этим вашим аварийным маяком, а добрый Фронтовик шлёпнет меня по дороге, и накрылась ваша операция медным тазом. Я, конечно, примитивный и полуразумный, но не настолько тупой, чтобы не понимать элементарных вещей. Например, того, что добрый дядечка с милой собачкой вам абсолютно не подконтролен. И, более того, что-то смутно подсказывает мне, что он слегка недолюбливает вас и ваших Зомби. Так не сочтите за труд ввести меня в курс дела хотя бы вкратце! Чтобы я знал, с чем могу столкнуться при выполнении вашего задания!

– Ваша попытка, как это называется в местном социуме, «развести» меня на ответ слишком примитивна! – пренебрежительно изрёк академик. – Я уже сказал, что не буду обсуждать данный вопрос. Это несёт угрозу безопасности находящихся под нашей ответственностью…

– …разумных существ, – закончил Берёзов. – Я обратил на это внимание. Хорошо, можете не касаться конкретных данных. Но объясните тогда, почему вы не можете контролировать плоды собственной трансформации? Кто ещё выйдет из-под контроля в самый неподходящий момент? Как я могу избежать контакта с Фронтовиком, если его даже ваши аномалии не берут! Где же ваш хвалёный высочайший уровень развития?

– Это не наша вина! – Академик заёрзал в кресле. – Технологии, созданные высокоорганизованным разумом, не дают сбоев! Трансформация протекала согласно заданной последовательности, но на конечном этапе трансформант неожиданно попал под влияние… опасного существа! Технология была прервана, и дальнейший процесс развился в непредсказуемый результат!

– Ах, вот оно что, – нарочито серьёзно закивал Иван, – снова опасное существо. Да они, как я погляжу, повсюду! Так и норовят напакостить величайшему разуму. Дайте, я догадаюсь… – Он театрально наморщил лоб, изображая мучительные раздумья, и изобразил озарение: – Девушка в сарафане с синими глазами?!

– Данная тема обсуждению не подлежит! – отрезал сидящий в кресле.

– Как-то не по-партнёрски получается, – расстроился Берёзов. – Вы же разговариваете с полуразумным животным! Так нельзя: показали муравью кусочек сахара и выбросили его. Теперь говорите: «Нельзя!» Что сделает муравей, едва покинет ваш спичечный коробок? Правильно, первым делом бросится искать сахар, наплевав на рациональность. Он же примитив, разум не всегда властен над его поступками. Не вы ли объясняли мне это совсем недавно, на примере людей, идущих на смерть в Красную Зону, и бабочек, летящих на огонь?

– Вы не понимаете, – удручённо вздохнул академик, – эти существа очень опасны. Они несут в себе гены тех, кто впервые заселял вашу планету когда-то очень давно. Они непредсказуемы, нерациональны, не поддаются контролю и в любой момент могут проявить агрессию! Даже ваши хозяева, я имею в виду особей-рабовладельцев, которым фактически принадлежит всё в вашем обществе, всевозможными способами пытаются искоренить эту форму жизни. И это абсолютно верное решение! Попав во взаимодействие с мощными источниками энергии измерений, нестандартных для вашего генотипа, их спящая генетика рискует пробудиться, и они смогут восстановить связь с… – сидящий прервался на полуслове, – всё это не имеет отношения к нашему делу! Поддержание разговора на данную тему противоречит постулатам безопасности, посему обсуждение окончено. Не заставляйте меня разочаровываться в ваших умственных способностях ещё сильнее! И не переживайте за свою жизнь, вам не придётся сталкиваться с враждебными существами. Я организую вам быстрое перемещение через Ареал. Итак, вы согласны на моё предложение?

– Да, но условие всё то же, – Иван кивнул на Лаванду, – она идёт со мной.

– Я уже дал на это свое согласие, – напомнил ему академик, – вскоре процесс обратной трансформации будет закончен, и она сможет присоединиться к вам. Но учтите, для полного завершения этой процедуры особь должна быть вне действия коммуникационной составляющей.

– Учту, – пообещал Берёзов. – Но вы сказали, что обратная трансформация требует времени, а мы мило беседуем меньше часа. Этого хватит?

– Ваши ощущения субъективны. – В голосе сидящего вновь зазвучали нотки снисходительности. – Я начал обратный процесс, как только расчёты показали целесообразность удовлетворить высказанное вами требование. Чтобы не заставлять вас ждать, я изменил скорость течения времени в нашем с вами слое пространства.

– Нельзя ли попонятнее? – поморщился Иван. – Я вообще-то выбирал тип общения номер два.

– Как угодно, – с лёгким высокомерием кивнул академик. – Наш с вами разговор длится двое суток. Достаточно понятно?

– Вы можете управлять временем? – недоверчиво нахмурился Берёзов. – Как же тогда вы умудрились проворонить коллапс своей галактики?

– Подробности катастрофы лежат вне пределов моей функции. – Сидящий в кресле пожал плечами с таким видом, будто от геолога потребовали отчёт по устройству протонной пушки. – Информация об этом сохранилась в самых общих чертах. Я не могу сказать точно, до какой именно степени можно влиять на функцию времени. Но сразу хочу предупредить, мы здесь не имеем таких технологий, для их воссоздания требуется очень высокий уровень самосовершенствования. Возможностью ускорять и замедлять функцию времени оборудован аварийно-спасательный отсек. Я могу лишь использовать это устройство. Как бы то ни было, скоро затребованная вами особь будет достаточно автономна.

– А когда она станет «автономной» полностью? – Иван с подозрением посмотрел на академика. – После того как мы разыщем маяк, она, часом, не рванёт обратно к вам, в тот дырявый камень – общежитие для Зомби?

– Она постоянно будет ощущать подобное желание, – подтвердил его опасения сидящий в кресле, – и в конечном итоге вновь встроится в пси-поле, если не принять определённых действий. Это моя страховка на случай, если вы вдруг передумаете выполнять наш договор. Как только вы доставите мне аварийный маяк, я дам вам средство избавить её от зависимости. Насколько я понимаю, вы не планируете возвращаться ко мне вместе с ней?

– Вы правильно понимаете, – поморщился Берёзов. – А если средство не поможет? Или я не смогу с ним справиться?

– Поможет, – академик снисходительно улыбнулся, – и использовать его просто даже для столь примитивного вида, как ваш. Оно начинает действовать мгновенно, при тактильном контакте.

– То есть это метаморфит? – уточнил Иван. – Они тоже выпали из вашего корабля в момент разрушения?

– Нет, – сидящий бросил на него насмешливый взгляд, – это весьма сложные объекты, правильнее будет сказать – сложнейшие. Я не смогу объяснить вам принципы их существования, уровень науки полуразумных видов не позволяет осознать законы вселенских материй, это не укладывается в трёхмерность бытия. Скажу лишь, что нам удалось самосовершенствоваться настолько, что мы смогли наладить их синтез, хоть и в ограниченных количествах.

– А вы попытайтесь, – съехидничал Берёзов, – примените величие разума. Неужели высокоразвитому существу так сложно объяснить пещерному человеку, что такое паровой молот, не вдаваясь при этом в его чертежи и устройство?

– Вы полагаете, что смогли бы объяснить муравью, почему он не должен таскать крупинки сахара из вашей сахарницы? – безнадёжно вздохнул академик. – Что ж, я нерационально потрачу несколько минут, дабы удовлетворить ваше первобытное любопытство. Но учтите, невозможно понять программу десятого класса, если вы до сих пор не освоили программы третьего.

– Считайте это не объяснением, а поощрением, – облегчил его страдания Иван. – Представьте, что учите медведя кататься на мотоцикле и даёте ему за это лакомство. Медведю ведь неважно, как вы его испекли, лишь бы было вкусно.

– Ваши доводы примитивны настолько, что вызывают у меня неприязнь, – отмахнулся сидящий в кресле. – Но я пойду вам навстречу, ожидая адекватного отношения. Итак, ваш мир трёхмерен. Я не беру в расчёт функцию времени, ибо влиять на неё вы не можете. В вашем случае это не столько измерение, сколько независимая система отсчёта. Во Вселенной великое множество измерений, как я уже сказал, в нашем её слое их девять, и это не предел. Развиваясь, разумные формы эволюционируют, получая возможность оперировать новыми измерениями и заселять более сложные слои Вселенной. Чтобы обеспечить находящимся под нашей ответственностью разумным существам естественные условия для существования, мы, примитивно выражаясь, наращиваем измерения, находящиеся на этой планете в зачаточном состоянии. Поймите, я выражаюсь крайне фигурально, чтобы вы смогли понять хоть что-нибудь! В действительности всё намного сложнее!

– Да-да, я понимаю, – Берёзов был сама невинность, – вам сейчас приходится очень нелегко! Продолжайте, уважаемый Фрагмент, не стесняйтесь.

Академик с подозрением посмотрел на него и продолжил:

– Для этих целей мы сконструировали реактор, познать который на текущем уровне развития вашего вида невозможно! – Похоже, сидящему в кресле доставляло удовольствие лишний раз напомнить Ивану о «текущем уровне развития». – Запуская реакцию, это устройство развивает нужные измерения и распространяет ставшее полноценным пространство вокруг себя. Реактор состоит из множества составляющих, существование некоторых из них вы сумели зафиксировать, но не сумели объяснить, что, впрочем, не удивительно. – При этих словах академик слегка усмехнулся. – Правда, мнения у вас разделились. Та часть вашего вида, что имеет чуть более эволюционировавший разум, назвала их аномалиями. Другая, ещё более примитивная, немедленно углядела в них религиозный смысл и прочие происки всевозможных богов и дьяволов. Это типично для полуразумных животных, чья эволюция ещё не преодолела стадию религий. Однако вернёмся к нашим баранам! – Он хихикнул, с намёком поглядывая на Ивана. – Элементы реактора сверхсложны, они существуют в разных измерениях, какие-то в большем их количестве, какие-то в меньшем. Самые простые из них, одно- двух- и трёхмерные, вы можете видеть. Ну, или те из вас, чей мозг оказался чуть более развит. Это неважно, счёт идёт на сотые доли процента. По крайней мере, одномерный элемент, прозванный вами Паутиной, при определённых обстоятельствах могут видеть все. В момент запуска реактора, когда устройство осуществляет непосредственно саму реакцию, которую вы называете Выбросом, все его элементы работают как единое целое. При этом по-прежнему находясь в различных измерениях. На перекрёстках связей тех элементов, что вне реакции не имеют общих измерений, возникают… скажем так, области совмещённого пространства, нечто вроде точки схождения некоторого количества измерений, находясь в которой можно получить к ним доступ. Эти области неоднородны, одни сложнее, другие проще. – Академик снисходительно посмотрел на Ивана: – Вы ещё не потеряли логическую нить?

– Я цепляюсь за неё изо всех сил! – Берёзов сделал страдающее от мучений лицо. – Эти совмещённые области, их можно заметить невооружённым взглядом?

– Можно. – Взгляд Фрагмента из снисходительного стал насмешливым. – Одну из них в настоящее время вы сжимаете в кулаке. Кстати, весьма многомерная область. Где вы её отыскали? Энергетических связей подобной мощности нет вне Красной Зоны.

– Случайно получилось, – уклончиво ответил Иван, – подарил один хороший человек. Он не сказал, откуда она у него.

– Вероятно, добыл у кого-нибудь из трансформантов, – заключил сидящий, – вне Красной Зоны они действуют автономно, и это не всегда получается у них рационально. Но мы постоянно совершенствуем программу.

– Вы хотите сказать, что сами производите метаморфиты и разбрасываете их по Зонам? – хмыкнул Берёзов. – Это что, такая мера для привлечения людей? Вроде того огня для бабочек?

– Не разбрасываем, а собираем, – поправил его академик, – посредством трансформантов. Реактор занимает огромную площадь, как ещё нам транспортировать синтезированные объекты? Наши возможности ограничены, потому мы и отправляем за ними трансформантов. И нездоровый интерес ваших соплеменников нам совершенно не нужен. Наоборот, отряды трансформантов имеют чёткую установку: вытеснять аборигенов из мест возможного синтеза.

– В смысле, «возможного»? – Иван наморщил лоб. – Вы сами точно не знаете, где шлёпнется то, что вы наваяли?

– Разумеется, знаем! – недовольно заявил сидящий в кресле. – По завершении глобальной реакции трансформанты немедленно отправляются в целевую точку. Но помимо преднамеренного синтеза есть ещё и неизбежный, я же только что объяснял! – Он посмотрел на Берёзова как на малолетнего идиота. – Это сложнопредсказуемо, наши функции изначально не предназначались для подобных действий! Поэтому приходится отправлять на поиски отряды трансформантов.

– А всевозможные сталкеры, случайно проходившие мимо, уводят метаморфиты у ваших Зомби из-под носа! – подытожил Иван. – Скажите, уважаемый Фрагмент, а то самое средство, которое позволит ей, – он кивнул на Лаванду, – стать нормальной, за ним тоже ещё надо кого-то посылать?

– Можете не волноваться, его никто не украдёт, если вы об этом, – высокомерно заявил академик. – Оно синтезировано заранее и находится в нашем распоряжении. Вы получите его, как только доставите мне аварийный маяк. Дальнейшие ваши действия будут предельно просты: обеспечьте средству тактильный контакт с грудной клеткой нужной вам особи, и оно само распределится по поверхности кожи. Как я уже сказал, действует мгновенно, но полностью зависимость пройдёт спустя два дня. Всё, что вам нужно, – просто держать особь вне границ Ареала. После этого средство можно будет снять. Вы даже сможете при желании обменять его у представителей власти на материальные средства.

– Значит, «Живая Вода» всё-таки существует, – буркнул Иван. «Да, Расу об этом лучше не знать, не то парнишка точно перестанет есть и спать и уйдёт жить в Жёлтую Зону вместе с Осьминогами…» – А что будет с Ареалом после вашего ухода?

– Мы запустим реактор в режиме обратной последовательности, – сказал академик.

– Как быстро? – уточнил Берёзов. – Ареал развивается почти двадцать лет, сколько времени потребуется, чтобы восстановить всё до нормального состояния?

– Как у вас говорят, ломать – не строить, – поморщился сидящий в кресле, – все произведённые изменения будут отменены в течение двух лет, включая мутации живых форм.

– А ваши Зомби тоже вновь станут людьми и вернутся по домам? – Этот вопрос интересовал Ивана более остальных.

– Нет, – равнодушно ответил сидящий в кресле. – Мозг, способный развить зачатки разума и даже полуразума, есть уникальное творение Вселенной. Наши функции слишком ограничены, мы не сможем обратить трансформацию тех, у кого изменилась сама структура физических полей мозговой ткани. Они останутся прежними, но без коммуникационной составляющей потеряют возможность организованного сопротивления. Вы сможете быстро их уничтожить.

– Действительно, – Берёзов брезгливо посмотрел на академика, – зачем лечить больных муравьёв, если проще их затоптать? Муравейник большой, наплодит новых! – Он лишь покачал головой и ткнул рукой в Ферзя: – После какого времени трансформация мозга необратима? Когда он окончательно превратится в овощ?

– Спустя шестьдесят три часа после интеграции в коммуникационную составляющую, – ответил сидящий в кресле. – Не волнуйтесь, я принял меры, и у вас будет достаточно времени для того, чтобы либо достать маяк, либо убедиться в том, что это вам не по силам.

– Кстати, а если у меня не получится? – подхватил Берёзов. – Допустим, меня убьёт охрана или ещё что. Как тогда Лаванда избавится от зависимости?

– Никак, – взгляд академика стал жёстким. – Её судьба, равно как и судьба вашего вида в целом, меня не интересует. Хотите получить её обратно – потрудитесь сделать так, чтобы у вас всё получилось.

– Ну да, что такое пара муравьёв в сравнении с высшим разумом! – саркастически хмыкнул Иван и снова указал на Ферзя: – Вы уж повнимательнее с этим, мне очень не хочется, чтобы его мозги превратились в кашу. Он должен быть способен дать показания.

– Я изменил функцию времени в локальном пространстве этой особи. Это замедлит интеграцию, так что если поторопитесь, то успеете получить его до того момента, когда трансформация станет необратимой. Хотя, – академик скептически пошевелил рукой, – для вашего же блага оставить эту особь здесь и забрать только рюкзак с документацией.

– Это ещё почему? – нахмурился Иван. – С ним-то что не так?

– Как принято у вас говорить, он слишком много знает, – пожал плечами сидящий. Похоже, настоящий академик Лаврентьев любил этот жест, раз Фрагмент Подпрограммы унаследовал его в столь естественном виде. – Его руководители занимаются преступной деятельностью в масштабах вашей страны. Математический анализ показывает, что они не заинтересованы в придании своих действий огласке. Это приведёт их к краху. Наиболее вероятным представляется вариант, согласно которому заинтересованные представители власти предпримут все меры, чтобы уничтожить свидетеля и вас вместе с ним в качестве гарантии.

– Приятная новость, – хмыкнул Берёзов. – Вы можете более точно сказать, о чьих и о каких именно преступлениях он знает? Мне не помешает понимать, с чем я столкнусь.

– Пожалуйста, – согласился академик. – Вам знакомы особи, руководящие организацией под названием РАО «Ареал», по фамилиям Лозинский, Линдер, Зильберман, Белов, Шумелкина?

– Я знаю, кто они, – кивнул Иван.

– Данные особи вместе с рядом подчинённых, в числе которых уже известный вам Прокопенко, присваивают себе материальные средства, выделяемые государством на осуществление РАО «Ареал» своей функции, – безразличным тоном сообщил сидящий. – Это хищения в больших масштабах, если рассматривать рамки вашего государства. Впрочем, – добавил он будничным тоном, – это характерно для социальных объединений всех полуразумных видов. Вам говорит о чём-нибудь название «Экстраойл»?

– Это крупная международная фирма, – Иван вспомнил информацию, которую читал по механизмам реализации нефти «Тип Икс» на рынке, – единственный партнёр государства на рынке нефтепродуктов. Они продают ареаловскую нефть.

– Всё верно, – кивнул академик, – единственный партнёр, мировой монополист. Так вот, «Экстраойл» принадлежит названным мною людям.

– Совету Директоров? – опешил Берёзов. – Но как это возможно? Государство же устраивало конкурс на международном уровне…

– …который готовили двое из них, некто Лозинский и Белов, – продолжил сидящий в кресле. – Через подставных лиц и прочие уловки они создали «Экстраойл» и сделали так, что именно эта компания выиграла конкурс. После чего повлияли на назначения в Совет Директоров. Кстати, все его члены, кроме некоего Воронцова, связаны между собой родственными узами. Так что упомянутые мною люди, можно сказать, тайно кормятся за счёт этого вашего РАО «Ареал». Полагаю, даже вы должны понимать, что вскрытие такой информации для них категорически неприемлемо, и они примут все меры, чтобы себя обезопасить. Имейте это в виду. Если вы выполните свою часть нашего договора, я выполню свою: рюкзак и его носитель поступят в ваше распоряжение, за исключением осколков нашего корабля и данных по их исследованию. Но я советую вам хорошо обдумать, что именно из всего этого стоит забрать.

– Я понял, – ответил Иван, представляя, что сказал бы Рентген, услышь он эту часть разговора. – У меня ещё будет время подумать. Как мы доберёмся до Ухты? Какая-нибудь телепортация или что-то в этом роде?

– Что-то в этом роде. – Академик коротко усмехнулся. – Я сверну для вас локальный участок пространства, и вы пройдёте из исходной точки возмущения материи в конечную. Но доставить вас в город я не смогу, наши возможности ограничены областью расположения реактора.

– Иными словами, мы выйдем где-то в пределах Ареала, – резюмировал Берёзов. – Где именно?

– Где хотите, – ответил тот. – Я могу организовать перемещение в конкретное место.

Иван на секунду задумался, прикидывая возможный план действий. При любом раскладе выбраться из Ареала надо быстро, скрытно и не пешком. Обращаться к начальству бессмысленно, эти затеют долгое и нудное разбирательство, которое ничем хорошим не закончится. Наиболее вероятный вариант – психушка. Если повезёт, то в одной палате с Лавандой. Значит…

– Вы можете доставить нас к её лаборатории? – Иван бросил взгляд на стоящую, словно манекен, Лаванду. – Я могу дать координаты.

– Это излишне, – коротко отмахнулся сидящий в кресле, – я знаю всё, что знает любой из моих трансформантов.

– Где спрятан аварийный маяк? – Берёзов перевёл на него взгляд. – Вы говорили, она знает, куда его поместили.

– В здании ГНИЦ в Ухте, – неожиданно заговорила Лаванда, – в левом крыле подвального комплекса. Это сектор повышенной секретности, в нём ведутся военные разработки. Там несколько десятков вооружённых охранников, допуск строго ограничен. Сектор два-четыре, так называемый проект «Янтарь». Считается, что это перспективная разработка в области волновой теории, некое устройство, способное влиять на человека на расстоянии. Туда невозможно пройти.

– На месте разберёмся, – неопределённо заявил Иван, внимательно глядя на неё: – Как вы себя чувствуете, Лаванда?

– Я… – она замешкалась, оглядываясь вокруг, – не помню, как оказалась здесь. – Её взгляд остановился на Салмацком, и женщина потёрла рукой глаза, силясь вспомнить что-то важное. – У лаборатории приземлился вертолёт… там был Ферзь. Он сказал, что вам требуется помощь… не помню. Надо было лететь в Жёлтую Зону, вызволять вас из берлоги Осьминогов, и он сделал мне укол, говорил, что специальный антидот, секретная разработка…

Лаванда вновь замолчала, наморщив лоб, и Берёзов понял, что только сейчас обратил внимание, как она помолодела, – теперь ей на вид не больше двадцати пяти. Эффект обратной регенерации в Эпицентре настолько мощен, что у самого Берёзова многократно изодранный камуфляж уже не нёс на себе даже царапины. Неудивительно, что Рас так испугался, когда увидел его тогда, в развалинах, на границе с Поясом…

– Туман, а вы действительно были в логове Осьминогов? – Девушка нахмурилась. – Что со мной произошло? Я ничего не помню, словно проспала неделю подряд. Мне приснилось, что вы пропали во время Выброса, – она виновато посмотрела на него, – и ещё столько всякой гадости… вы уж извините меня. А где это мы?

– По дороге объясню, – ответил Иван, – сейчас нам пора возвращаться в вашу лабораторию.

– Я не хочу возвращаться, – неожиданно хихикнула Лаванда, – мне здесь нравится! Тепло, уютно и легко, словно моё тело ничего не весит! Мне кажется, что я умею летать!

Берёзов обернулся к академику, но тот жестом предвосхитил его вопрос.

– Это нормально, – успокоил он Ивана, – остаточные эффекты. Лучше ей не станет, но размышлять она сможет. Главное – не терять времени даром. Пойдёмте, я провожу вас!

Академик, совсем по-стариковски кряхтя, слез с кресла и прошёл мимо Берёзова к глухой стене из светящегося изнутри минерала. При его приближении часть стены растворилась, образовывая довольно широкий проход. Фрагмент Подпрограммы указал рукой на выход.

– Прошу вас, – приглашающе произнёс он и посмотрел на Ферзя, – а эта особь пока останется здесь.

– Можно, я тоже останусь? – Лаванда умоляюще переводила взгляд с Лаврентьева на Берёзова. – Я подожду вас тут, быть может, что-нибудь вспомню…

– Не получится, – Иван отрицательно покачал головой, – здесь можно находиться, только имея при себе изделие проекта «Янтарь». Без него нас отсюда выгонят. Лично я иду за ним.

– Тогда я с вами! – встрепенулась девушка и, пошатываясь, заторопилась к нему. – Я же знаю, где он находится! Проект курирует академик Морозов, я попрошу его выдать нам пропуск, Станислав Викторович мне не откажет… – Она ухватилась за плечо капитана, пытаясь удержать равновесие, и продолжила бубнить себе под нос что-то насчёт своей самой первой кандидатской диссертации.

Берёзов, поддерживая её за локоть, вышел в образовавшееся отверстие вслед за Фрагментом Подпрограммы. Тот повёл их к выходу из пещеры, утопающей в красном сумраке.

– Сколько у меня есть времени, – спросил Иван, – чтобы получить их обоих с неповреждёнными мозгами?

– Четырнадцать часов, – ответил тот, не оборачиваясь. – Математический анализ показывает, что этого времени более чем достаточно. За этот срок вы либо преуспеете, либо потерпите неудачу. В последнем случае всё, что вы расскажете представителям власти, будет квалифицировано как тяжёлое психическое расстройство, вызванное контактом с Красной Зоной. Таких случаев у вашей медицины было предостаточно. И эта особь, – он кивнул на бормочущую Лаванду, – будет лучшим тому подтверждением. Учитывая вашу специальность, полагаю, мне не стоит объяснять, что мы не заинтересованы в распространении информации о себе.

Иван не ответил, молча двигаясь следом за академиком. Похоже, эти Фрагменты не особенно рассчитывают на его успех. Они лишь рационально не упускают любой возможности. Что-то вроде того, как Рентген легко согласился отпустить его следом за Ферзём и Лавандой. А что, пусть идёт. Вернётся – отлично! А нет – тоже вариант. Как известно, нет человека, нет и проблемы. Не придётся возиться с множеством вопросов, к тому же на мёртвых можно повесить многое, они всё стерпят. Хотя именно к Рентгену он, пожалуй, несправедлив. Контрразведчик отнёсся к нему с пониманием там, на базе Спецотряда, иначе вместо задержания Ферзя состоялось бы задержание самого Берёзова. А вот Фрагменту – да уж точно плевать. Если не удастся заполучить аварийный маяк, он просто продолжит загаживать землю своим Ареалом в ожидании следующего удобного случая. Расширение приусадебного участка за счёт отодвигания муравейника куда подальше… «Хотелось бы отдать ему тот долбаный маяк, пусть выметаются восвояси, уродцы девятимерные, и заберут с собой свои лишние измерения… Однако над этой операцией придётся поломать голову… – Берёзов мысленно хмыкнул. – И не столько над ней, сколько над тем, что будет после». Ведь если он сумеет доставить «Янтарь» Фрагменту, потом настанет время возвращаться назад. И есть подозрение, что его возвращения с нетерпением будет ожидать множество людей, мучающихся множеством вопросов. Ладно, об этом он поразмыслит позже, после того, как выцарапает Лаванду из этого чёртова пси-поля…

Они приблизились к выходу из тоннеля, и запирающая его Зыбь отползла в сторону, открывая путь. Академик, пыхтя, принялся вылезать из кратера, и Берёзов последовал за ним. Выбравшись на землю, он подал руку Лаванде и вытащил её на поверхность.

– Вам сюда! – Фрагмент Подпрограммы указал рукою на Зыбь.

Та немедленно двинулась к ним, и Иван рефлекторно отшагнул назад. Лаванда попятилась к нему, опасливо косясь на приближающуюся аномалию.

– Это Зыбь, – неуверенно произнесла она, – туда идти нельзя.

– Не волнуйтесь, – успокоил их академик, – исходная точка свёртывания пространства сейчас будет готова.

Зыбь подползла к ним на расстояние в пару шагов и остановилась. Вблизи она оказалась ещё крупнее, чем представлялось раньше. Неожиданно повеяло холодом, и Иван понял, что исходит он от аномалии, будто Зыбь стремительно остывает. От её холодного марева в горячем воздухе замерцали тонкие струйки белого пара, и мглисто-серая тень, какой показывала Зыбь «Ариадна», вдруг сменилась на бледно-розовую подсветку. В воздухе запахло сдобой, и Берёзов понял, что всё это время он был без противогаза.

– Лизун! – захлопала в ладоши Лаванда. – Какая прелесть! Какой милый фокус! Как вы это сделали?

– Проекция области перемещения изменила фазу, – произнёс академик. Он обернулся к Берёзову и протянул ему какой-то предмет: – Возьмите. Без этого процедура свёртывания локального пространства не начнётся.

– Что это? – Иван рассматривал лежащий у себя на ладони кусок полупрозрачного минерала, чем-то напоминающий оплавленный обломок сталактита.

– Назовём это ключом, – заулыбался Фрагмент. – Можете положить его в карман. Имея это устройство, вы пронзите пространство, свернутое в этой проекции, – он указал на Лизуна, – пройдёте насквозь и окажетесь у нужной вам лаборатории. Система работает в обе стороны, я буду держать её активной четырнадцать часов, дольше нет смысла.

– Я помню. – Берёзов сунул «Ключ» в карман и обернулся к Лаванде: – Нам пора.

– Давайте побудем здесь ещё немного? – Девушка воззрилась на него умоляющим взглядом. – Пожалуйста, Туман! Тут так восхитительно! А какая прелестная трава! Она абсолютно чёрная! Я обожаю чёрный цвет!

– Всех, у кого нет «Янтаря», отсюда выгоняют, – напомнил ей Иван, – и больше никогда не пускают обратно. Лично я очень хочу остаться здесь навсегда и потому сейчас же отправляюсь в ГНИЦ.

– Я тоже! – Лаванда решительно двинулась к аномалии. – От «Янтаря» определённо будет больше пользы здесь, нежели в лабораториях. Здесь вообще… – Девушка скрылась в зыбком мареве Лизуна, и её слова превратились в тихое неразборчивое бормотание.

Иван покачал головой, бросая на академика хмурый взгляд, и последовал за ней.

9

– Я пришёл сообщить вам, что пришла пора приступить к активной фазе нашей операции! – важно заявил Хантер. В такие моменты он старался придать своему лицу максимально суровое выражение, и его лысый череп несуразной формы покрывался забавными складками. – Если вражеский резидент не выходит на связь, значит, он залёг на дно! Настало время арестовать его, пока он не захотел скрыться. Мы задержим Меркулова сегодня же! А если даже и нет, то обложим его со всех сторон, и он никуда не денется! Я ему кислород перекрою! Долго он в полной блокаде не выдержит! Проявит сам себя или расколется кто-нибудь из его подручных! Тогда-то мы его и возьмём!

За прошедшие дни Хантер, под тонким управлением Прокопенко, развил бурную деятельность. Их совместное «расследование» предательства Салмацкого дало «неожиданные» результаты. Лейтенанту удалось выйти сразу на несколько фирм и квартир, принадлежащих Меркулову через подставных лиц, а также «вскрыть» связи резидента с представителями криминальных кругов Ухты. С каждым днём папка Хантера увеличивалась вдвое, а его самолюбие и напыщенность – вчетверо.

– Вы уверены, Хантер? – Чиновник обеспокоенно посмотрел на вальяжно развалившегося в кресле лейтенанта. Тот своей позой явно подражал премьер-министру. – Мы не спугнём его? Ведь если сегодня он ускользнёт, то сильно запаникует и попытается в спешке покинуть страну!

– Не волнуйтесь, Максим Анатольевич, – снисходительно улыбнулся лейтенант, – я всё продумал до мелочей! Я ему не оставлю ни малейшего шанса. – Он демонстративно посмотрел на часы. – Через час на все вскрытые нами точки нагрянут оперативные группы. Даже бандюков примем, я обсудил с дя… с генерал-лейтенантом Беловым, всё подготовлено, ко всем шестёркам Рашпиля уже отправлены группы захвата. Мы возьмём Меркулова раньше, чем он поймёт, что происходит!

– Утечки не будет? – болел душой за правое дело Прокопенко. – Ферзь угрожал мне, что если я не подпишу те документы, ну, насчет бочки «Икса» для псевдоучёных, то его подручный меня убьёт! И что мне не скрыться, потому что у резидента свои люди в УВД Ухты, они не позволят мне живым покинуть пределы Пояса!

– Ха! – усмехнулся Хантер. – Вы под моей защитой, не забывайте! Силёнок не хватит у них со мной тягаться! Подручного Салмацкого я вычислил, это майор Медведь. Он уже арестован и скоро начнёт давать показания, вот увидите. Так что больше вам ничего не угрожает, и мы можем начинать действовать решительно! На всякий случай я выделю вам охрану, генерал Белов с этим согласен, и начальник ОФЗ уже получил соответствующие указания. Машина с вооружённым сопровождением будет ждать вас внизу, у входа в здание АХО. Остальных пешек Меркулова мы выявим в ходе сегодняшней операции. Как только начнётся серия задержаний, местное МВД получит официальный запрет вмешиваться в ход специальных мероприятий, а также приказ оказывать мне полное содействие. Генерал Белов согласовал всё с Москвой ещё вчера вечером. Так что завербованные милицейские чины ничем не смогут помочь резиденту. Более того, узнав о начавшейся операции, они попытаются предупредить его и выдадут себя! – Хантер был явно очень доволен собой. – Предатели бросятся звонить ему или отправлять электронные сообщения, тут мы их и возьмём! Все телефонные и сетевые номера, что нам удалось вычислить с вашей помощью, уже взяты нами под контроль, как и всё то, что имеет к ним отношение, – официальные владельцы, на кого они зарегистрированы, места их жительства, прописки, работы, родственники и так далее. Дя… генерал Белов сказал, что Ферзь и Меркулов допустили ошибку, начав шантажировать именно вас. Ведь тем самым они засветили всю свою систему прикрытия, встроенную в состав подрядчиков РАО! В результате большую часть их подручных и точек проникновения мы вычислили по вполне открытой информации, имеющейся в вашем Отделе. Салмацкий с Медведем совсем уверовали в свою несокрушимость, раз стали действовать столь непродуманно! И этот зануда Рентген при всем при этом не смог их вычислить! Напыщенный самодовольный болван, и кто только прислал такого остолопа вести важнейшее расследование государственного масштаба? Ничего, сейчас мы покажем ему, как работают настоящие профессионалы!

– Вы считаете, у нас уже достаточно улик, чтобы прижать Меркулова к стенке? – В голосе Прокопенко явственно слышалась надежда. – Ему не удастся избежать правосудия? Мне бы очень этого не хотелось!

– Ну… – Хантер немного замялся, – вообще-то ничего серьёзного у нас на него пока что нет, только косвенные улики. Но это неважно! – Лейтенант вновь вспыхнул энтузиазмом. – Мы можем арестовать его по обвинению в мелких махинациях, если потребуется, «найдём» у него при обыске что-нибудь интересное, оружие или наркотики, например. У нас свои способы, как разбираться с подобной нечистью. Главное сейчас – задержать его, а потом доказательной базы будет хоть отбавляй! Его подельники во всём сознаются, их расколоть будет несложно, вот тогда мы возьмёмся за Меркулова всерьёз! Так что мы приняли решение начать задержания. Одно нажатие кнопки – и почти три десятка оперативных групп одновременно начнут действовать! Через час вся эта международная преступная группа уже будет за решёткой.

– Это очень приятная новость! – торжественно заявил чиновник. – Я горд тем, что хоть малой толикой, но смог помочь своей стране! От меня лично требуется что-либо предпринять?

– Практически ничего, – отмахнулся Хантер, – я всё сделал! Вам надо лишь не покидать здание АХО до окончания серии арестов на тот случай, если резидент вдруг выйдет на связь и потребует встречи, информации или ещё чего. Если такое произойдёт, сразу звоните мне. Вероятность почти нулевая, но в нашем деле необходимо предусмотреть любые мелочи! Вопросы есть?

– Никак нет! – доложил Прокопенко. – Я всё понял и сделаю так, как вы сказали! – Он восхищённо посмотрел на лейтенанта и с благоговейным придыханием спросил: – Вы уезжаете на задержание? Вместе с группой захвата?

– Да, – грозно раздулся Хантер, – я лично возьму резидента! По имеющейся у нас информации, он сейчас находится в офисе своей официальной фирмы. Наружное наблюдение это подтверждает, группа захвата уже скрытно расположилась в непосредственной близости от здания! – Он поднялся с кресла. – Мне пора!

– Удачи вам, Хантер! И будьте осторожны! – Прокопенко подскочил и помчался открывать перед ним двери. – С нетерпением буду ожидать от вас известий!

Раздувающийся от важности лейтенант, морща нелепую лысую макушку, покинул кабинет, и чиновник заперся изнутри. Он торопливо подошёл к стоящему у письменного стола портфелю и достал из него дешёвый мобильный телефон. Убедившись, что находится в мёртвой зоне камеры видеонаблюдения, Прокопенко нажал кнопку включения и спешно принялся вводить пин-код и код защиты. «Надо же было так расслабиться, – недовольно подумал он, – всё складывалось настолько удачно, что я совсем не подумал о генерале Белове». Конечно же, этот безмозглый сопляк Хантер, наигравшийся в компьютерные игры, не имеет возможностей провести всю операцию самостоятельно. Это было ясно с самого начала, на что и делался расчёт. Итак, племянничек пошёл к дяде за силовой поддержкой, но Белов взял операцию полностью в свои руки. И его хватка почувствовалась мгновенно. Он, Прокопенко, едва не подпилил сук, на котором сидел! Стоило сразу предугадать, что у сопляка отберут весь пирог и оставят лишь щепотку сладких крошек, это же элементарно! Но ничего, в результате всё вышло даже на пользу, нужно только слегка подтолкнуть Меркулова в нужную сторону, а дальше его сорвёт течением. И ничего резидент уже не изменит, слишком быстро развиваются события.

На дисплее мобильного засветилась пиктограмма найденной сети, и чиновник принялся нажимать кнопки, набирая текст СМС: «Только сегодня! В связи с поступлением новой коллекции! Ликвидация склада! Грандиозные скидки!» Согласно указаниям Меркулова, эту кодовую фразу он должен отправить в случае провала, если за резидентом начнётся повсеместная охота. Уточнение «только сегодня» означало, что группа захвата уже стучится к нему в двери. Немного подумав, Прокопенко быстро добавил: «В наличии все размеры!», что означало: «Я вне подозрений». Это уточнение он предназначал уже не Меркулову, а его хозяевам, которые будут организовывать резиденту замену. Быстро поставив подпись магазина, чиновник отправил сообщение и замер, не сводя взгляда с дисплея в ожидании отчёта о доставке. Телефон коротко пискнул, информируя о том, что СМС дошла до адресата, и Прокопенко выключил аппарат.

«Вот и всё, дело сделано», – удовлетворённо отметил он, разбирая телефон. Меркулов скользкий тип и доморощенным пинкертонам не по зубам. Он выскользнет из их ловушки, в этом можно было не сомневаться. У резидента всё предусмотрено, у него мозг как компьютер, и уж если Меркулов даже самую мелкую рабочую встречу под носом у ФСБ обставлял так, что комар носа не подточит, то пути собственного спасения он точно подготовил заранее. От людей Белова он уйдёт, но дальнейшего выбора Прокопенко ему не оставил. Резидент провален, и ему не остаётся ничего более, как позаботиться о бегстве из страны. И это очень хорошо и как нельзя вовремя, ибо Прокопенко спинным мозгом чувствовал, как на горле с каждым днём всё сильнее сжимается холодная рука Рентгена. Теперь же можно праздновать победу. Ферзя нет, лаборатории нет, улик нет, Меркулов исчезает – гора с плеч. Больше бояться нечего. К тому моменту, как из-за океана пришлют нового Джейсона Борна и предложение восстановить партнёрские связи, здесь уже всё уляжется. Догадываться Рентген может о чём угодно, но доказать ничего не сможет. А без доказательств Лозинский его в обиду не даст!

Прокопенко извлёк сим-карту и сломал её пополам, после чего положил телефон в портфель и вышел в туалет. Там он смыл обломки в унитаз и, убедившись в успехе, вернулся в кабинет. Сам телефонный аппарат он выбросит вечером, здесь этого делать ни в коем случае нельзя – Служба Безопасности проверяет весь мусор, генерируемый городком РАО ежедневно многими тоннами, и выброшенный телефон мгновенно вызовет у них подозрения.

* * *

Динамик портативного ноутбука коротко звякнул, и Меркулов посмотрел на экран. Сигнал пришёл от сторожевой программы, одна из скрытых камер заметила что-то подозрительное. Резидент щёлкнул пальцем по сенсорному экрану и открыл соответствующее окно. Занятно, однако! Тщательно замаскированная камера в одном из прилегающих к офисному зданию дворов показывала автобус с тонированными стёклами и пару автомобилей. Из автомобилей вышло несколько человек в штатском, один из которых подошёл к автобусу и заговорил с кем-то невидимым через открытую дверь. Тот, кто находился внутри автобуса, выходить из него явно не торопился.

Меркулов постучал пальцами по экрану, вызывая другие окна. Так и есть. С другой стороны здания, в переулке, стоял ещё один автобус, очень похожий на первый. И рядом с ним тоже находились легковые авто с людьми в штатском. И из автобуса тоже никто выходить не хотел. Резидент усмехнулся: «Что ж, вполне естественное желание, зачем пугать обывателей грозной формой, чёрными масками и бряцаньем оружия». Он быстро проверил остальные камеры. Вокруг офисного здания больше не было мест, где можно было бы до поры до времени спрятать группу захвата, но в двух проходах между соседними домами мило покуривали крепкие люди в штатском.

Итак, его собрались арестовывать. Значит, Прокопенко всё-таки решился. Интересно. В том, что это дело его рук, сомневаться не приходилось. Так грубо мог сработать только тот мальчишка, лейтенант Левин, племянник генерал-полковника Белова, профессионалы высокого уровня столь нелепо не работают. Значит, Рентген к этому делу отношения не имеет. А это, в свою очередь, значит, что у русских на Меркулова по-прежнему ничего нет. Скорее всего, ему попробуют вменить какую-нибудь мелочь в надежде на то, что по ходу дела из кого-нибудь выжмут нужные показания. Дилетанты! Резидент весело хихикнул: «Где тот зловещий КГБ, перед которым дрожал весь демократический мир? Да… ничто не вечно в этом мере… Кроме денег. И алчных ничтожеств, готовых ради них абсолютно на всё. Придётся немного расстроить Прокопенко и перейти на нелегальное положение. Покидать эту дикую страну время ещё не пришло, хотя теперь это неизбежно». Меркулов с ироничной усмешкой отключил ноутбук и засунул его во внутренний карман пиджака. Максим Анатольевич оказался ещё большим трусом, чем от него ожидалось, раз решился на такую рискованную комбинацию, с привлечением в игру посторонних фигур. Видимо, Рентгена он боится больше, чем Меркулова, раз всерьёз считает, что все его проблемы закончатся вместе с обменом старого резидента на нового. Не совсем так, уважаемый. Есть ещё такое понятие как «ненадёжность».

Меркулов подошёл к одёжному шкафу и извлёк оттуда вешалку-чехол для делового костюма. Он расстегнул молнию чехла и достал оттуда пиджак, под которым обнаружилась явно не деловая одежда и картонная коробка в пластиковом пакете. Резидент быстрыми и уверенными движениями принялся надевать поверх костюма маскировочный наряд. Местная ФСБ совсем перестала заботиться о кадрах, если его решили арестовывать в официальном офисе. Общественное здание, куча разных фирм, вокруг полно народу, да и нужно быть полным идиотом, чтобы считать, будто он хранит здесь что-то, не имеющее отношения к официальной легенде. Резидент поправил накладное лицо из тонкого силикона и пригладил руками густой парик, потом застегнул перламутровую пуговицу на старой вязаной кофте, достал из шкафа ободранную трость и придирчиво осмотрел себя в зеркало. Оттуда на него недовольным взглядом смотрела сгорбленная толстая старуха лет семидесяти, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять: бабка вредная, скандальная и только и ждёт повода для склоки.

Старуха взяла в руки пульт от небольшого телевизора и ловко нажала комбинацию кнопок. Телетекст показал начало отсчёта: пятьдесят девять секунд до выключения. Меркулов аккуратно положил пульт на место и вернулся к шкафу. Через пятьдесят семь секунд телевизор попробует выключиться, но вместо этого по ужасному стечению обстоятельств произойдёт мощное короткое замыкание. Во всём здании вырубится электричество, в кабинете начнётся пожар, в котором мало что уцелеет, – современные отделочные материалы такие горючие, это просто ужас какой-то! Резидент упёрся в шкаф руками, и тот откатился, поскрипывая колёсиками. За ним обнаружилась пыльная стена. Меркулов поводил по ней рукой, нащупывая нужное место, и, проткнув пальцем дырку в обоях, оторвал небольшой кусок. Он открыл небольшую фанерную дверцу, за которой оказалась ещё одна. Резидент с силой надавил на неё ногой и вытолкнул наружу. Раздался треск ломающейся штукатурки, и в фальшивой стене образовался проход в соседнее помещение. Меркулов пролез через дыру. Эту простую и надёжную уловку он предпринял сразу же, как только арендовал офис в этом здании. Соседнее помещение являлось хозяйственным, и резидент арендовал его на подставную фирму именно для подобного случая. Считалось, что какая-то мелкая полиграфическая конторка хранит здесь свои старые архивы. А ещё из этих «архивов» можно было попасть на верхний этаж, в такое же подсобное помещение. В своё время пришлось повозиться со всеми этими арендами и «косметическими ремонтами», но дело того стоило. Те, кто наверняка следит за дверью его офиса, до последней секунды будут уверены, что Меркулов никуда не выходил.

Он вскарабкался по стремянке к потолочному люку и спустя несколько секунд уже был этажом выше. Протиснувшись мимо пыльных стеллажей, заставленных коробками с каким-то старым барахлом, резидент подошёл к входной двери и остановился. Теперь необходимо немного подождать. Несколько мгновений он простоял неподвижно, затем глухой хлопок где-то внизу возвестил о совершенно неожиданном коротком замыкании, и Меркулов отодвинул щеколду засова. В коридоре на появившуюся из подсобки бабку никто внимания не обратил, отовсюду раздавались недовольные голоса, требующие немедленно «дать свет». В офисах уже стояла суета, люди выглядывали из дверей, стучались к соседям и совместно возмущались подобным безобразием. Компьютеры вырубились, оргтехника встала, офисные мини-АТС отключились – это возмутительно! За что, спрашивается, арендодатель дерёт такие деньги?!

– У меня ведомости зарплатные были открыты! – сетовала дородная женщина пожилому мужчине из соседней двери. – С утра вбивала цифры! И ведь наверняка не сохранилось ничего! Вот ведь дармоеды, зла не хватает!

– Так ведь надо бесперебойниками пользоваться! – отвечал ей мужчина. – Сами видите, какой тут сервис! Приходится самим о себе заботиться!

– И кто платить будет за эти бесперебойники? – возмутилась та. – Из своего кармана? Вот сами себе пусть их и ставят! Чтоб на всё здание сразу! А то за электричество деньги берут регулярно, а чтобы создать обещанные условия – не дождёшься! А как в январе отопление прорвало, помните? Три дня на работе в шубах сидели!

Когда поползли первые слухи о пожаре, старуха-Меркулов уже расталкивала локтями курящих на крыльце здания людей, недовольно бурча. Народ спешил покинуть офисы, и перед входом уже начала образовываться толпа. Брюзжащая «бабка», кряхтя, прошествовала мимо недоумевающих оперативников в штатском, растерянно разглядывающих валящую из подъезда толпу, и побрела прочь по тротуару вдоль дороги. Телефон экстренной связи зажужжал вибровызовом, и Меркулов достал трубку. Пришло сообщение от Прокопенко. Тот предупреждал резидента о готовящемся с минуты на минуту аресте, а также заострял внимание на том, что сам он вне подозрений. «Старуха» сбросила СМС и набрала номер.

– Алло? Уважаемый Фикса? Поздравляю, наслышан о вашем успехе, – негромко произнесла она. – Дальнейшие планы обсудим при встрече, как планировали. Я звоню вам, чтобы сообщить о результатах медицинских анализов. Доктор настоятельно рекомендует больному поездку в Сочи. Да, берите билет. На любую дату, как вам будет удобно, только не затягивайте. Всего доброго. Нет, этот номер записывать не надо, мне любезно позволил позвонить кто-то из прохожих. Я вам перезвоню позже. Ещё раз поздравляю, очень рад за вас. До свидания.

«Старуха» убрала телефон, весело усмехнулась и поковыляла дальше. Она успела миновать уже пару кварталов, когда навстречу ей по дороге, ревя сиренами и сверкая мигалками, промчалась колонна пожарных расчётов.

* * *

Кто-то коротко стукнул в дверь кабинета и тут же зашёл внутрь. Рентген оторвался от изучения документа и поднял глаза на торопливо подходящего помощника.

– У нас проблемы! – коротко заявил тот. – Генерал Белов только что начал операцию по аресту Меркулова. Группы захвата уже выдвинулись на адреса.

– Что за бред? – нахмурился Рентген. – Почему без нашего ведома? И на каком основании? На него нет ничего серьёзного!

– Москва дала добро по линии ФСБ, – ответил помощник, – операция держится в секрете, в том числе и от нас. Это агентурные данные. Приказ об аресте уже отдан. Его примут в любом случае, всё необходимое уже подготовлено. Короче, найдут за что. И будут колоть, пока не расколют его или его подельников. За уголовниками тоже отправили группы.

Контрразведчик посмотрел на часы и нахмурился ещё сильнее.

– Что за ересь?! Меркулов сейчас в своём офисе. Там крупное общественное здание, двадцать семь фирм, пятьдесят три различных помещения, полторы сотни сотрудников! Кто командует группой захвата?

– Лейтенант Левин, – хмыкнул помощник, – согласно личному распоряжению генерала Белова.

– Уйдёт, – поникшим голосом заявил Рентген, – полтора года работы псу под хвост.

Он решительно встал из-за стола:

– Машину, немедленно! Едем к Белову! Необходимо попытаться остановить этот идиотизм, если успеем! И спутниковую связь с «Центром»!

Помощник выскочил из кабинета, и контрразведчик принялся спешно прятать в сейф документы. Такого поворота он никак не ожидал. То есть подобная вероятность существовала всегда, но он даже подумать не мог, что Белов пойдёт на такой идиотизм. Для чего тогда была проделана огромная и кропотливая работа? Чтобы тупо закрыть резидента за пакетик кокаина, нелегальный ствол или мелкую подтасовку документов? И колоть его, взяв на пушку и рассчитывая на авось? Меркулов профессионал старой закалки, прошедший отличную школу и имеющий не один десяток лет опыта. Так примитивно с ним не сработаешь. Он будет невинно хлопать глазами и всё отрицать, а за это время его организация подчистит все следы. Да и его подручные жулики, синие от зэковских наколок, в совершенстве знают Уголовный кодекс. Им брать на себя государственную измену не с руки. Вряд ли они вообще знают, кто есть Меркулов на самом деле. Чтобы прижать резидента к стенке и высветить причастность ко всему этому его страны, необходимы неопровержимые доказательства и конкретные факты! Сейчас, когда Салмацкий уничтожил лабораторию и замёл все следы, единственная ниточка к Меркулову – это Прокопенко. Но в руках у этого гадёныша корзинка с откатами для Совета Директоров, и так просто ни Лозинский, ни Белов его Рентгену не отдадут. Единственный вариант, что остался у контрразведки на сегодняшний день, это получить от чиновника чистосердечное признание. Ради этого была подготовлена тончайшая операция и проделана колоссальная, ювелирная работа: вскрыты тайные счета Прокопенко в офшорных зонах, отслежены подставные лица, фальшивые компании за рубежом, тщательно отработаны финансовые потоки. Ещё немного, и дорогой Максим Анатольевич внезапно останется без своих денег. Вот тогда и наступит время для решающей стадии, в которой тоже предстоит немало попотеть.

А сейчас всё это на грани срыва. Меркулову нечего предъявить. Сработают адвокаты, и он выйдет на свободу, а потом технично растворится без следа. В крайнем случае ему дадут пару лет тюрьмы. Оттуда он попросту сбежит, либо его благополучно уберут или свои, или люди Белова, а Прокопенко выйдет сухим из воды. Иными словами, Белов решил не распутывать узел, но просто разрубить его. Вот только если резидента не возьмут, всё продолжится. Только уже ничего не докажешь. Прокопенко уберут, это ясно. Не Белов, так Меркулов. Шпионская сеть будет работать и дальше, но выходов на неё уже не будет. Всё придётся начинать заново, а из его многострадальной Родины будут продолжать сосать кровь не только внутренние, но и внешние паразиты. И всё это лишь из-за нежелания жирных задов, протирающих высокие кресла, выносить сор из избы.

Быстро набрав код замка, Рентген запер кабинет и побежал к лестнице. У подъезда его уже ждал автомобиль с открытой дверью. Контрразведчик запрыгнул внутрь, и машина сорвалась с места. Но попасть внутрь здания, в котором располагался кабинет начальника Службы Безопасности, он так и не смог: бронированная дверь оказалась закрыта, возле неё стоял БТР и почти полвзвода охраны. Они преградили контрразведчикам путь, и старший из охранников велел им поворачивать обратно.

– Проводится секретная специальная операция, – лениво заявил он, – приказ генерал-полковника Белова: до отдельного распоряжения никого в здание не впускать. Ваши корочки мне побоку. Пока со мной не свяжется генерал Рябов или сам Белов, я вас никуда не пущу. Вплоть до применения силы.

Рентген молча вернулся в автомобиль и в который раз набрал номер Белова, но телефон генерала не отвечал. Не брали трубки и Рябов с замом. Неудивительно, они наверняка заранее планировали провести всё так, чтобы контрразведка осталась у разбитого корыта. Тратить время впустую не имело смысла.

– К офису Меркулова! – велел помощнику Рентген. – Попробуем перехватить группу захвата. У этого дебильного Чёрного Плаща есть прямая связь с Беловым, попытаемся воспользоваться ею.

– Вряд ли получится, – скептически ответил тот, утапливая в пол педаль газа, – в нас будут тыкать стволами и посылать на хрен. Большего взаимодействия не достигнем.

– Знаю, – скривился контрразведчик, – но попробовать стоит. Связь с «Центром» есть?

– Уже доложил. – Помощник, одной рукой вертя баранку, протянул ему трубку спутникового телефона. – Велели ожидать распоряжений. Разбираются.

– Слишком долго, – отмахнулся Рентген, – счёт идёт на минуты. Пока они там наверху развлекаются со своими интригами, Меркулов уйдёт.

Распугивая людей и транспорт спецсигналом, машина промчалась через городок и едва не снесла ворота Пояса, заранее открывающиеся при их приближении. Автомобиль начальника государственной следственной комиссии знали все, и связываться с его пассажиром просто так никто не хотел. Выскочив на дорогу, машина ещё больше набрала скорость и устремилась к Ухте. Пять минут гонки прошли в гнетущей тишине, в течение которых Рентген тщетно пытался дозвониться до Белова и его помощников. Внезапно телефон помощника разразился трелью, и офицер ответил на вызов. Он молча выслушал несколько коротких фраз, сбросил газ и стал прижиматься к обочине.

– Упустили, – мрачно произнёс Рентген. – Подробности есть?

– Да, – поморщился офицер. – Меркулов вычислил их ещё до начала операции и устроил отключение электричества во всём здании и пожар в своём кабинете. Под прикрытием паники он ушёл. У него в кабинете оказалась фальшивая стена, через которую можно пройти в соседнее помещение, а оттуда на этаж выше. Белов в ярости, рвёт и мечет. Оперативники клянутся, что глаз не спускали со здания и Меркулов оттуда не выходил.

– Разумеется, нет, – зло выдохнул контрразведчик, – он торжественно сгорел в своем кабинете. Идиоты! Столько работы превратили в дерьмо одним махом!

– Скоро должен выйти на связь наш контакт, который курирует задержание Рашпиля, – сообщил помощник. – Может, им повезёт и Меркулов окажется…

– Бесполезно, – Рентген с тоскливым вздохом откинулся на спинку кресла, – он туда не пойдёт. Они даже Рашпиля не найдут, у жуликов вчера была серьёзная сходка, устраивали разборки из-за того нападения на ОСОП, в котором аномалия Фронтовик перебила полсотни уголовников. В результате один из людей Рашпиля, некто Фикса, зарезал Толю Нанайца. Уголовники пришли к выводу, что именно покойный виноват в том, что всё так вышло. Так что вся эта синяя братия забилась по щелям ещё с вечера в ожидании возможных арестов и прочих неприятных моментов. Никого из них сейчас в городе нет, это и так ясно. Кроме бесполезных шестёрок и безмозглых бандитов, группы захвата никого не найдут. Выбрать худшее время для операции просто невозможно. Не ожидал я от Белова такого… – Он замолчал и закрыл глаза.

– Куда теперь? – спросил помощник, выдержав паузу. – Едем в офис Меркулова или возвращаемся в городок?

– Возвращаемся, – не открывая глаз, ответил контрразведчик. – В офисе ничего не найдут, а подробно узнать о том, как именно они прошляпили фигуранта, можно из рапортов тех, кого назначат крайними. К вечеру на эту тему будет очень большая кипа бумаг… – Он мгновение молчал, после чего произнёс: – Поехали ждать указаний из Москвы.

Автомобиль развернулся и неторопливо покатил обратно в городок. Рентген смотрел в окно, скользя безразличным взглядом по пробегающей мимо местности. По большому счету можно собирать чемоданы – держать здесь целую государственную комиссию уже не имеет смысла. Конечно, Меркулова объявят в розыск, но это вряд ли что-то даст, он слишком опытен, чтобы попасться случайно. Скорее всего, уже завтра его не будет в городе. Вокруг Ухты дикая тайга и ещё более дикое бездорожье, заляжет на дно в какой-нибудь сторожке или зимовье, посидит несколько дней, пока всё утихнет, и продолжит свою деятельность уже на нелегальном положении. Ему быстро пришлют замену из-за океана, он передаст дела и исчезнет из страны. И его преемника придётся искать заново. Снова начинать с рутинной возни со сталкерами, уголовниками, чёрным рынком метаморфитов и хищениями нефти «Тип Икс» в размере пузырька для анализов. Для этого госкомиссия не нужна, местная ФСБ справится самостоятельно. Интересно, кто первый уберёт Прокопенко, Белов или Меркулов? В том, что всю эту возню, провалившую ход расследования, затеял именно начальник АХО, сомневаться не приходилось. Видимо, он настолько сильно испугался за собственную шкуру, что решил избавиться от Меркулова как от последнего свидетеля. Что этот слизняк наговорил лейтенанту Левину, можно только догадываться, наверняка какую-нибудь чушь про независимое расследование, отсутствие доверия, шпионов на каждом углу и так далее. Чёрный Плащ глуп и дальше компьютерных игр не развился. Но вот генерал Белов вряд ли проглотит эту сказку. Особенно сейчас, после провала операции по задержанию резидента. Он проанализирует то, до чего раньше ему не было дела, и поймёт, что у Прокопенко рыльце в пушку. Они с Лозинским даже не станут разбираться и вникать в подробности – Максим Анатольевич слишком много знает, ведь через него проходят все махинации с откатами. Никто не захочет рисковать такими деньгами. Его быстро заменят, после чего он станет лишним свидетелем. Да и Меркулов вряд ли обрадовался тому, что Прокопенко так запачкал его послужной список. Ведь теперь резидент провален, хоть и не попался, а из страны его отзовут. Учитывая его возраст, это совсем неприятный факт под финал карьеры. И служба службой, а чисто по-человечески Меркулов может отреагировать очень предсказуемо. В идеале бы сейчас прижать Прокопенко носом ко всему этому и предложить гарантии безопасности в обмен на признание, да только ничего из этого не выйдет. Чиновник сейчас считает себя победителем, у него эйфория. Он лишь посмеется над ним и побежит жаловаться Лозинскому с Беловым. Что ещё более ускорит ликвидацию…

Мобильный телефон Рентгена зазвенел, и он посмотрел на дисплей. Звонил один из его людей.

– Слушаю, – ответил контрразведчик.