По дороге вдоль пляжа с шумом промчалась машина.

Я осветил пол кабины, но, как и прежде, ничего не увидел. Тогда я направил луч на дверь второй раздевалки и плавно повернул ручку.

...Она сидела на полу лицом ко мне. На ней был голубой купальный костюм, и ее смуглая золотистая кожа была покрыта крупными каплями пота. На левом плече запеклась длинная струйка крови, невидящий взгляд был устремлен в пространство.

Это была красивая девушка лет двадцати пяти с темными шелковистыми волосами и фигурой манекенщицы.

Я стоял, пригвожденный к месту, с пересохшим ртом, чувствуя, как взмокла сорочка от холодной испарины.

Я неподвижно стоял в мертвящей призрачной тишине, бессмысленно уставившись на девушку.

Помочь я ничем не мог - было слишком поздно.

3

На полу возле нее убийца бросил нож с пластмассовой рукояткой. Это был необычный нож - такими пользуются домохозяйки, чтобы доставать лед из ванночек холодильников. Девушка умерла той же смертью, что и Шеппи, только на этот раз рука убийцы дрогнула и агония была продолжительной.

Она следила за своей внешностью - ее волосы были аккуратно уложены, ногти окрашены в темно-красный цвет. Она могла быть богатой или бедной, манекенщицей или одной из многих тысяч работниц Сан-Рафела. Она могла иметь какую угодно профессию.

Я был уверен лишь в одном: она была той девушкой, которая заходила в гостиницу за Джеком Шеппи, той самой, которую Гривс назвал блондинкой. Он утверждал, что она носила парик или красила волосы, и, чтобы убедиться в его неправоте, я поднес фонарик к ее телу. На ней не было парика, и волосы имели естественный цвет. \"Тренированные сыщики тоже ошибаются\", - думал я, направляя луч света на ее руки: нежный пушок на них выглядел совсем светлым. И это было понятно: когда человек месяцами поклоняется солнцу, волосы на руках меняют цвет.

Духота в крохотной каморке была невыносимой, и я, чувствуя, что одежда моя насквозь пропиталась потом, вышел из раздевалки.

Только теперь я обратил внимание еще на одну дверь, которая вела в смежную кабину. Именно через нее должен был проникнуть убийца. Возможно, он и сейчас находится по соседству...

Погасив фонарик, я неслышно приблизился к двери и приложил к ней ухо. Ничего не услышав, я ощупью отыскал ручку и слегка повернул ее. Потом чуть-чуть надавил плечом, но дверь не подалась. Кто-то запер ее изнутри...

Я отошел от двери, чувствуя нестерпимую сухость во рту. Если у него не было второго ножа, то вполне вероятно, что имелся про запас револьвер.

Мои невеселые размышления прервал донесшийся откуда-то издалека звук это было завывание полицейской сирены. С каждым мгновением вой нарастал: \"фараоны\" спешили по делу, и наиболее вероятным местом, куда они мчались, была купальная кабина с убитой девушкой.

Я снова зажег фонарик и, хотя времени у меня было в обрез, постарался как можно тщательнее обтереть носовым платком дверные ручки: отпечатки пальцев могли навести Кетчена на мой след. Покончив с этим, я в несколько прыжков добрался до выхода, проскользнул наружу и огляделся. Хотя на пляже по-прежнему никого не было, для игры в прятки он подходил не больше, чем тыльная сторона моей ладони.

Сирена выла теперь где-то совсем близко, и я понял, что мне оставался единственный путь: через открытый пляж.

Когда меня вынуждают обстоятельства, я могу бегать, и бегать неплохо. В былые времена я пару раз завоевывал кубки в беге на полмили. Это были не олимпийские призы, но меня они вполне устраивали.

Я припустил по песку. Я пробежал около пятисот ярдов, когда смолкла сирена. Я задыхался, ноги от усталости едва держали меня.

Когда иссякали последние силы, я увидел, что берег впереди круто обрывается к морю, и кубарем скатился вниз, к самой воде. С минуту я лежал неподвижно, жадно глотая воздух. Отдышавшись, поднялся на четвереньки и осторожно забрался на песчаный гребень.

В белом свете луны я увидел фигуру полицейского, потом дверь в кабину с трупом темноволосой девушки отворилась и из нее вышел еще один блюститель порядка. Он что-то сказал своему товарищу, и тот, сорвавшись с места, побежал обратно к шоссе.

Если полиция застанет меня на пляже, это будет счастливая ночь для капитана Кетчена. Я ни минуты не сомневался, что он сумеет воспользоваться неожиданной удачей.

Чуть живой я дотащился до своей машины и, не зажигая фар, погнал ее прочь.

Дежурный клерк \"Адельфи-отеля\" дружески улыбнулся мне и протянул ключ.

- Не правда ли, чудесная ночь? Вы обратили внимание, как красиво отражается в море луна?

Буркнув в ответ бог знает что, я забрал ключ и пошел к лифту. Я собрался войти в кабину, когда зазвонил телефон и клерк окликнул меня:

- Мистер Брэндон, вас! Вы будете говорить из номера или из вестибюля?

Ответив, что из номера, я вошел в лифт, теряясь в догадках, кто мог звонить мне в столь поздний час.

- Алло?

- Мистер Брэндон? - послышался женский голос, чистый, низкий и чем-то знакомый.

- Да.

- С вами говорит Марго Криди.

- Рад слышать вас, мисс Криди. - Я недоуменно сдвинул шляпу на затылок.

- Я говорю из \"Клуба мушкетеров\", - продолжала она. - Я проверила книгу посетителей. В ней нет фамилии Шеппи.

- Он мог пройти под другим именем. - Я старался не выдать своего изумления.

- Мне это тоже пришло в голову, но швейцар утверждает, что в клубе несколько месяцев не было ни одного рыжего джентльмена.

Я не помнил, упоминали ли газеты, что убитый на пляже человек был рыжим.

- Отчего вы решили, что он здесь был?

- В его чемодане я нашел пакетик с названием клуба.

- Он мог взять у кого-нибудь из знакомых.

- Конечно. Большое спасибо за помощь, мисс Криди. Я... - В телефоне послышался легкий щелчок - она положила трубку.

Что побудило ее переменить решение и позвонить мне? Было над чем поломать голову, черт подери.

Значит, Джек не ходил в \"Клуб мушкетеров\". У меня не было оснований не доверять ей. Гривс тоже считал это маловероятным. В вещах Шеппи я не нашел смокинга, а без него он не прошел бы дальше швейцара.

Но откуда взялись спички и почему Джек позаботился так надежно их упрятать? Он не отличался любовью к красивым безделушкам и от ненужных вещей старался побыстрее избавляться.

Швырнув на кровать шляпу, я подошел к чемодану Джека и достал спички. Потом, сев в кресло, стал внимательно их разглядывать.

Всего я насчитал двадцать пять отрывных спичек, на каждой было напечатано название клуба. На внутренней стороне пакетика я прочел рекламную надпись магазина художественной керамики - одного из заведений, которые, словно грибы после дождя, вырастают в местах, посещаемых туристами.

Она гласила:

\"Обязательно посетите \"Школу керамики\" Маркуса Хана - подлинную сокровищницу искусства.

Шато, Эрроу-Пойнт, Сан-Рафел\".

Надпись вызвала во мне недоумение: зачем понадобилось фешенебельному клубу, который и на порог не пустил бы ни одного туриста, заниматься подобной рекламой? Что за странное коммерческое соглашение между двумя сторонами?

Я оторвал одну спичку. Приблизив ее к глазам, увидел, что на обратной стороне были напечатаны цифры: С451135. Отогнув остальные спички, я убедился, что и на них были номера, шедшие по порядку до С451160.

Положив обратно оторванную спичку, я несколько минут оставался в неподвижности: что могла означать эта непонятная нумерация? Не найдя ответа, я сунул пакетик к себе в бумажник.

Было уже около часа ночи. Утром я узнаю из газет фамилию девушки в купальном костюме, сейчас же благоразумней всего отправиться спать. Я поднимался на ноги, когда в номер ко мне постучали. Это было не деликатное постукивание коридорного, а громкие, бесцеремонные удары, которыми возвещают о своем прибытии всемогущие представители власти.

Мне было необходимо собраться с мыслями, и я не спешил открывать. \"Неужели заметили, когда я убегал с пляжа, - подумал я, - или нашли в кабине мои отпечатки?\"

В дверь забарабанили громче.

- Пошевеливайся! Мы знаем, что ты здесь! - прокричал чей-то голос.

Я достал из бумажника спички и засунул их под край ковра. Потом, повернув ключ, открыл дверь.

Сосредоточенно пережевывая резинку, в номер шагнул Кенди, взгляд его темных глаз был неприязненным и злым. За ним с неподвижными лицами и настороженными глазами вошли двое верзил в штатском.

- Поехали, - сказал Кенди усталым голосом. - Капитан Кетчен хочет видеть тебя.

- Что ему нужно? - спросил я, не трогаясь с места.

- Об этом ты спросишь у него. Ну что, пойдешь сам или тебя вести под ручку?

Выбирать не приходилось. Неравенство сил было очевидным, и, хотя встречаться с Кетченом совершенно не хотелось, я взял шляпу и, ни слова не говоря, зашагал в сопровождении полицейских по коридору.

Глава шестая

1

Глаза ночного клерка вновь полезли на лоб, когда он увидел меня в сопровождении Кенди и двух верзил в штатском. Уже второй раз в течение суток меня выводили из гостиницы блюстители закона, и я подумал, что утром, возможно, администрация попросит меня освободить их от моего присутствия. В том случае, конечно, если я вернусь из управления целым и невредимым.

Но в этом-то я как раз и не был уверен. Я хорошо помнил встречу с Кетченом и его угрозы, а он, как видно, не бросал слов на ветер.

Мы сели в ожидавшую нас машину: двое в штатском впереди, Кенди и я на заднем сиденье. Взревела сирена, и машина, как и в прошлый раз, рванулась с места и с бешеной скоростью понеслась по улицам. Она оторвалась так резко, что я услышал, как у меня хрустнули шейные позвонки.

- Не возражаешь, если я закурю? - сказал я Кенди, в основном затем, чтобы что-то сказать.

- Не стоит, - ответил он безразлично и устало. - Мне приказано не церемониться с тобой.

- Чем недоволен капитан?

- Если не знаешь ты, почему это должно быть известно мне? - И разговор прекратился.

От нечего делать я начал смотреть в окно. Я не ощущал особого подъема от предстоящей встречи. Вероятно, кто-нибудь заметил меня на пляже и по телефону сообщил в полицию. Вспомнились рассказы очевидцев о допросах с пристрастием. Если капитан Кетчен собрался допрашивать с пристрастием, дела мои плохи.

Когда машина, подъехав к управлению, затормозила, Кенди порылся в кармане и извлек пару наручников.

- Надевай браслеты, - грубо сказал он, хотя в его голосе я различил извиняющиеся нотки. - Капитану нравится, когда все сделано по форме.

- Вы арестуете меня? - спросил я, протягивая руки. От холодного прикосновения стальных наручников настроение мое стало еще хуже.

- Никто не собирается тебя арестовывать. Капитан просто хочет с тобой побеседовать.

Костоломы в штатском остались внизу, а мы с Кенди поднялись на второй этаж. Я шел следом за Кенди, едва не наступая ему на пятки. Осторожно постучав, Кенди отворил дверь в кабинет Кетчена. Я увидел капитана в обществе Ренкина и неизвестного мне высокого худощавого мужчины лет сорока. У незнакомца были волосы цвета соломы и неприятное лицо хорька, на котором поблескивали очки без оправы.

- Брэндон доставлен, капитан, - объявил Кенди. И сделал шаг назад, предоставив мне роль главного действующего лица.

Кетчен стоял около окна; его массивное с широкими скулами лицо было налито кровью. Он глядел на меня, как глядит посаженный в клетку тигр, когда мимо него проводят жирного ягненка. Ренкин сидел на стуле, шляпа была надвинута на глаза, в пальцах дымилась сигарета. Он не обернулся, когда я вошел.

Человек с волосами цвета соломы наблюдал за мной с интересом и отчужденностью бактериолога, увидевшего под микроскопом неизвестный, возможно смертельный, микроб.

- Почему в наручниках, капитан? - спросил он слабым голосом аристократа, кичащегося своей утонченностью.

Мне показалось, что у Кетчена внезапно перехватило дыхание.

- Если вам не нравится, как мы арестовываем преступников, можете жаловаться комиссару, - раздраженно ответил он.

- Разве мистер Брэндон арестован? - вежливо осведомился человек с соломенными волосами.

Хотя у него была физиономия хорька и холеный голос высокомерного вельможи, мне он определенно начинал нравиться.

Кетчен бросил на сержанта злобный взгляд:

- Сними эти проклятые наручники!

Вставив ключ в замок, Кенди повернул его и снял наручники. Стоя спиной к капитану, он настолько осмелел, что решился осторожно подмигнуть мне.

Когда он отошел, я принялся старательно растирать руки, делая вид, что испытываю мучительную боль.

- Садитесь, мистер Брэндон, - сказал незнакомец. - Меня зовут Керм Холдинг, я из окружной прокуратуры. Мне сообщили, что капитан Кетчен намеревается беседовать с вами, и я решил присутствовать при разговоре.

Настроение мое постепенно улучшалось.

- Рад познакомиться с вами, мистер Холдинг. Сегодня я уже встречался с капитаном, и мне тем более приятно, что вы здесь.

Сняв очки, Холдинг внимательно посмотрел на них и вновь водрузил на нос.

- Капитан Кетчен не выходит за рамки служебных обязанностей, - сказал он без особой убежденности.

Я выдавил из себя улыбку:

- Возможно, капитан просто любит пошутить. Однако, не зная этого, я воспринял его угрозы вполне серьезно. Теперь по его доброй славной мордахе я вижу, что он всего-навсего великий шутник.

Издав клокочущий горловой звук, Кетчен начал медленно приближаться ко мне.

- Кто будет задавать вопросы: вы или я, капитан? - спросил Холдинг, и в его голосе внезапно зазвенел металл.

Остановившись на полпути, Кетчен перевел взгляд на Холдинга, наблюдавшего за ним презрительно и брезгливо.

- Вы сели за руль, вы и правьте лодкой, - злобно отчеканил он. - Что касается меня, то я буду жаловаться комиссару. Вас и вашу прокуратуру давно пора поставить на место, вы позволяете себе слишком много.

Повернувшись, он быстро зашагал к выходу и с силой хлопнул за собой дверью.

- Я нужен вам, мистер Холдинг? - спросил Кенди.

- Нет, спасибо, сержант.

Входная дверь снова закрылась, на этот раз бесшумно.

- Мистер Брэндон, садитесь же, - произнес Холдинг, показав рукою на стоящее против стола кресло.

Я сел. Холдинг, играя карандашом, напряженно смотрел на меня.

- В конце месяца капитан Кетчен уходит в отставку. Его место займет лейтенант Ренкин.

- Поздравляю! - сказал я.

Ренкин, теребя галстук, беспокойно заерзал на стуле.

- Лейтенант отвечает за ведение следствия по этому делу, - продолжал Холдинг. - Я имею в виду два убийства на пляже Бэй-Бич.

В его словах заключалась ловушка, но я сразу разгадал ее. Не побывай я вечером в пляжной кабине, я не знал бы ничего о втором убийстве. Мне следовало выказать удивление, но, подумав, я отказался от этой мысли. Я понимал, что в полицию меня привезли неспроста: либо они нашли отпечатки моих пальцев, либо кто-то видел, как я входил в кабину. Кроме того, могли заметить мой \"бьюик\". Понимая, что иду на определенный риск, я решил сказать правду.

- Если следствие теперь ведет лейтенант, я готов сделать заявление. Я мог рассказать обо всем еще час назад, но боялся угроз капитана. Он постарался бы приписать мне убийство девушки, сообщи я в полицию, что нашел ее.

Мне показалось, что напряженность во взгляде Холдинга стала менее заметной.

- Значит, вы и были тем человеком, который входил в кабину?

Я кивнул.

- Не лучше ли начать с самого начала? - Ренкин потянулся вперед и взял со стола записную книжку. - С какой целью вы ездили на пляж?

- Мне было полезно еще раз взглянуть на место, где убили Шеппи. Я понимаю, что звучит это не очень убедительно, но утром туда было трудно подступиться - кругом стояла полиция.

Мое объяснение Ренкин воспринял довольно скептически, но сомнения оставил при себе.

- В котором часу вы приехали на пляж? - спросил он.

Я назвал время и подробно рассказал, что случилось потом. Услышав завывание полицейской сирены, я понял, что, если Кетчен застанет меня наедине с мертвой девушкой, ареста не избежать. Свой рассказ я закончил описанием панического бегства и возвращения в гостиницу.

Ренкин посмотрел на Холдинга, потом внезапно взгляд его холодных глаз потеплел, и в них появилась улыбка.

- Вряд ли можно винить вас за поспешное бегство, - сказал он. - Другой на вашем месте поступил бы, пожалуй, так же. Но все же я не советую вам повторять подобные подвиги в будущем. Вы отдаете себе отчет, что могло произойти? - продолжал Ренкин. - Вас арестовали бы по обвинению в убийстве. К счастью, доктор установил, что удар ножом был нанесен, по крайней мере, за два часа до вашего появления. Он судит по характеру запекшейся крови.

- Как узнала полиция, что в пляжной кабине убитая девушка?

- Вас заметили на пляже и позвонили в управление.

- Что бы вы делали без нашей замечательной американской публики? - с восхищением в голосе воскликнул я и затем уже более спокойным тоном спросил: - Следов убийцы обнаружить, конечно, не удалось?

Ренкин отрицательно покачал головой.

Тогда я задал вопрос, который в данный момент интересовал меня больше всего:

- Кто она?

Загасив сигарету, Ренкин откинулся в кресле и обменялся взглядом с Холдингом. Тот пожал плечами.

- У нас нет сомнений, что она - та самая женщина, которая заходила за Шеппи. Однако нам еще не удалось выяснить, чем занималась она с одиннадцати часов утра до момента смерти. Ведь одета она была лишь в купальный костюм.

- Вы опознали ее?

- Да. Ее зовут Тельма Каузнс. Она не вернулась с работы, и хозяйка сообщила о ее исчезновении. Мы пригласили хозяйку в полицию, она опознала труп. Мы вызвали, кроме того, человека, у которого работала Тельма, он должен вскоре прийти.

- Кто он?

Ответ лейтенанта заставил меня насторожиться.

- Его зовут Маркус Хан, он владелец магазина с громким названием \"Школа керамики\". На мой взгляд - это просто ловкий плут. Девушка работала у него продавщицей в демонстрационном зале.

2

Мне нужно было срочно решать, говорить ли Ренкину о найденном мною пакетике спичек с непонятной рекламой магазина Маркуса Хана. Пожалуй, было еще преждевременно полностью раскрывать свои карты. Я должен был удостовериться, что Ренкин всерьез собирается отыскать убийцу Шеппи. Хотя расследование сейчас вел он, это не означало, что ему не мог помешать тот же капитан Кетчен, последуй на то приказ Криди. Поэтому, взвесив все обстоятельства, я счел за лучшее промолчать.

- Мы собираемся выяснить, что за дела были у Шеппи с этой девицей, сказал Ренкин. - Возможно, что здесь не обошлось без ее дружка: он мог застать их в кабине и, не долго думая, разделаться с обоими.

Я посмотрел на Холдинга: тот с безразличным видом продолжал забавляться письменным прибором.

- Думаю, что узнать, с кем она проводила время, довольно легко, сказал я.

- Об этом, вероятно, что-нибудь знает Хан. - Ренкин посмотрел на часы. - Пожалуй, мне лучше пойти в морг. Он должен быть уже там. У вас нет возражений? - спросил он Холдинга.

- Нет, конечно.

Я хотел встать, но Холдинг поднял руку:

- Задержитесь, я хочу еще раз послушать, что вы сейчас рассказывали, мистер Брэндон. Вы можете идти, лейтенант.

Ренкин поднялся и, кивнув мне, вышел.

Некоторое время Холдинг молчал. Достав из кармана трубку, он не спеша набивал ее табаком. Официальная часть была позади, и, поняв, что теперь нам предстоит непринужденная беседа, я вытащил пачку сигарет и тоже закурил.

- Итак, сегодня утром вы уже разговаривали с капитаном Кетченом? - не глядя на меня, спросил Холдинг.

- Это был односторонний разговор, говорил все время Кетчен. Но я все же высказался под конец и заработал оплеуху.

- Мне известно, что вы упоминали имя Ли Криди, - сказал Холдинг, устремив взгляд в потолок.

- Я был вынужден это сделать, - ответил я, внимательно наблюдая за собеседником.

- Вы думаете, Криди был клиентом вашего компаньона? - Теперь Холдинг смотрел мне прямо в глаза.

- Да.

Холдинг раскурил трубку и, нахмурившись, выпустил через нос клубы дыма.

- Какие у вас основания?

- Шеппи записал фамилию Криди в блокноте. Он не стал бы этого делать, не будь Криди клиентом.

- А разве не могло случиться, что неизвестное нам лицо попросило собрать о Криди кое-какие сведения? Об этом вы подумали?

- Мне приходил в голову и такой вариант, но с ним не вяжутся другие факты.

Я рассказал о разговоре по телефону с секретарем Криди и о том, как в кабинет миллионера меня провели в обход других посетителей. Я не забыл упомянуть и об угрозах в мой адрес, и о нападении Херца.

Попыхивая трубкой, Холдинг слушал меня с отсутствующим выражением.

- Я уверен, что Криди нанимал моего компаньона, - закончил я. - Теперь же, во избежание возможных неприятностей, он решил отрицать этот факт.

С минуту Холдинг размышлял.

- Вы в самом деле заинтересованы в том, чтобы выяснить, кто убил Шеппи? - сказал он наконец.

- Безусловно.

- Когда мне сообщили о вашей встрече с Кетченом, - сказал Холдинг, - я позвонил в прокуратуру Сан-Франциско и попросил навести о вас справки. Я получил довольно лестные отзывы: ваше агентство не раз помогало полиции. Вы неплохо зарекомендовали себя и за время работы в городской прокуратуре. Я разговаривал с помощником прокурора. Он не утверждал, что вы были образцом дисциплинированности, но, когда вам предоставляли свободу действий, вы неплохо проводили расследование.

- Он так высоко отозвался о моих способностях потому, что до сих пор не вернул мне десять долларов, - сказал я, недоумевая, к чему клонит Холдинг.

- Ну хорошо, вернемся к делу. Вы пытаетесь установить обстоятельства смерти Шеппи?

- Да. И я не намерен прекращать расследование из-за чьих-то угроз.

Холдинг понимающе кивнул.

- Наверное, мы сумеем помочь. - Он потер щеку. - В разумных пределах, конечно. Но гарантий успеха, естественно, дать не можем.

- Мне мешает Кетчен. Если он оставит меня в покое, с Херцем я сумею справиться сам.

- С Кетченом я поговорю, он перестанет вмешиваться. Но Херц может оказаться орешком покрепче, чем вы думаете. Его не следует недооценивать.

- Я не враг самому себе.

Помолчав, Холдинг сказал:

- Вот, пожалуй, и все. Время позднее, давно пора спать.

- Странно, отчего это вдруг мне решили предоставить свободу действий? - в раздумье покачал я головой. - По-видимому, я буду таскать для вас каштаны из огня, и мне хотелось бы знать о них чуточку побольше.

Кадык у Холдинга нервно заходил вверх, вниз, но его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

- Я не ставил бы вопрос в такой плоскости, - осторожно сказал он. Речь идет об убийстве вашего компаньона, и мне казалось, что вы, как специалист в этой области, будете заинтересованы в проведении отдельного расследования.

- Не принимайте меня за простака, мистер Холдинг, коль уж вы начали эту игру, давайте будем пооткровенней друг с другом.

- Я не вполне уверен, что полиция сумеет добиться успеха, - сказал Холдинг, тщательно выбирая слова. - Если девицу и вашего Шеппи убил какой-нибудь гангстер, полиция, надо надеяться, найдет преступника. Но если в дело замешан Криди, трудно рассчитывать на положительные результаты.

- И вас это очень волнует?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

- Хорошо, я раскрою свои карты, иначе вам трудно будет ориентироваться в обстановке.

- Тогда раскрывайте все карты, - сказал я, - и те, что спрятаны у вас в рукаве.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

- Через несколько недель в городе состоятся выборы новой администрации, - сказал он медленно. - И оппозиция ищет возможность ослабить влияние Криди, который, по существу, держит весь город мертвой хваткой. Если имя Криди будет фигурировать при расследовании двух убийств, оппозиция не преминет воспользоваться этой благоприятнейшей ситуацией. Нынешняя администрация не очень популярна, но у нее исключительно большие финансовые возможности. Случись какой-нибудь скандал, и газеты оппозиции раздуют его до гигантских размеров, а это может сыграть на выборах решающую роль.

- Если я правильно понял, мистер Холдинг, вы - на стороне оппозиции?

- Я верю в справедливость и свободу, - произнес он, вынимая изо рта трубку и глядя на нее так, будто крайне удивлен, что она все еще продолжает гореть. Рот моего собеседника удивительно напоминал отверстие в крысоловке.

- Весьма похвально, мистер Холдинг, - сказал я. - Если оппозиция добьется победы, вы, очевидно, будете новым прокурором Сан-Рафела?

Его адамово яблоко снова запрыгало. Посмотрев на меня поверх очков, он почесал мочку уха. Он, вероятно, никак не мог решить: принять ли вид оскорбленного человека или свести дело к шутке. Наконец, выбрав последнее, он изобразил широкую улыбку, такую же фальшивую, как ресницы у красотки из кордебалета.

- Я полагаю, что так оно и будет, но к делу это никакого отношения не имеет. Абсолютно никакого.

- Кто жаждет крови Криди?

- Не следует употреблять столь сильные выражения. Идет честная джентльменская борьба между администрацией Криди и судьей Гаррисоном, который выступает с требованием реформ.

- А какова роль Ренкина во всем происходящем?

- Если расследование убийства Шеппи пойдет в направлении, нежелательном для администрации, Ренкин ничего не сможет сделать, - сказал Холдинг. - Комиссар полиции - закадычный приятель Криди, он не станет поощрять то, что может повредить интересам его друга.

- А Ренкин мечтает стать капитаном, и поэтому портить отношения с начальством ему нет смысла, - сказал я. Так как Холдинг, очевидно, не собирался возражать, я продолжал: - Итак, каждый заботится о своей шкуре, а возможность рисковать любезно предоставляют мне.

- Судья Гаррисон обладает немалым влиянием. У оппозиции газеты с большим тиражом. Конечно, вам следует проявлять осторожность. Если вы не переступите рамки закона, никто не будет вам ставить палки в колеса.

- Если не считать Криди и Херца.

- Вы сказали, что сами позаботитесь о Херце?

- Я позабочусь о нем, но я ничего не говорил о \"рамках закона\".

- Об этом мне, пожалуй, лучше ничего не знать.

Поразмыслив над его словами, я сказал:

- В общем, дела обстоят следующим образом: я продолжаю расследование и все, что мне удается выяснить, сообщаю вам. Вы со своей стороны держите связь с комиссаром и в случае необходимости добиваетесь от него разрешения на арест. Так?

- Не совсем. Сведения, которые у вас будут, лучше передавать не мне, а в газету \"Сан-Рафел\". Ее издатель - горячая голова, он напечатает все, что может нанести ущерб интересам администрации. Если обстоятельствами убийства Шеппи заинтересуется пресса, комиссару волей-неволей придется что-то делать.

Я криво усмехнулся:

- А вы и Ренкин останетесь в тени. Если дело не выгорит, никто не сможет вас ни в чем упрекнуть.

Ему не понравилось мое замечание.

- Пока администрация... - начал он, но я не дал ему закончить.

- Я буду продолжать расследование, - сказал я. - Разумеется, не для того, чтобы на выборах победил судья Гаррисон. Дело касается убийства моего компаньона, и нераскрытое дело - плохая реклама для фирмы.

Он глубокомысленно кивнул:

- Я понимаю ваши чувства.

- Я не привык питаться воздухом, и для меня важно размотать клубок. Я поднялся. - И еще: если оппозиция победит и это частично будет моей заслугой, надеюсь, что мне возместят расходы?

На лице его появилась кислая мина:

- Вопрос о расходах можно обсудить, но сначала я должен быть уверен, что Криди замешан в этом деле.

- Само собой. Могу я рассчитывать на чью-либо помощь?

- Ренкин знает, о чем я с вами договариваюсь. Время от времени позванивайте ему домой, он будет сообщать, как идут дела у полиции.

- Кстати, как зовут эту \"горячую голову\", издателя, которого вы упоминали?

- Ральф Трой. На него можно положиться. Дайте ему факты, и он опубликует.

- Сначала надо их иметь, - сказал я. - Ну хорошо, посмотрим, что мне удастся сделать. До свиданья!

Он протянул мне руку:

- Желаю удачи, и будьте осторожны!

Встреча с Холдингом не вселила в меня особых надежд: мне по-прежнему приходилось полагаться на собственные силы и надеяться на удачу. Что же касается осторожности, то его напоминание было излишним: я не собирался рисковать без нужды.

3

Когда я выходил из полицейского управления, мне пришло в голову, что было бы полезно взглянуть на Маркуса Хана, но так, чтобы он не видел меня.

Сказав дежурному сержанту, что мне нужно переговорить с лейтенантом Ренкином, я спросил дорогу к моргу и направился к приземистому зданию, над дверью которого горел синий фонарь. Два окна были освещены, и я заглянул внутрь.

Около стола с телом Тельмы Каузнс, покрытым простыней, стоял Ренкин. Напротив него я увидел невысокого мужчину с копной пшеничных волос и бородкой клинышком. Мужчина был одет в сине-желтую клетчатую ковбойку и черные брюки, плотно прилегавшие к бедрам и расходившиеся в виде колокольчиков на лодыжках. На ногах были мексиканские сапоги с высокими каблуками и сложной вышивкой серебром. У него был правильной формы нос, глубоко посаженные умные глаза и выпуклый лоб.

Маркус Хан внимательно слушал Ренкина, похлопывая по сапогу тонким хлыстом. Он выглядел бы мужественно и внушительно, будь рядом с ним оседланный конь; без него же он был лишь кричаще одетым калифорнийским сумасбродом.

Судя по выражению лица Ренкина, беседа с Ханом не была плодотворной. Тот лишь кивал, изредка вставляя слово. В конце концов Ренкин набросил простыню на лицо мертвой девушки, и Хан пошел к выходу.

Я быстро отступил в тень.

Когда, миновав двор, Хан скрылся из виду, я вошел в морг. Ренкин с удивлением уставился на меня.

- Это был Хан? - спросил я.

- Да. Мошенник каких мало, но дело с горшками у него процветает. Он сколотил состояние, обманывая этих простофиль-туристов. Знаете, что он мне сказал? Ни за что не отгадаете! - Ренкин кивнул на мертвую девушку: - Она была такой набожной, что считала грехом оставаться наедине с мужчиной. У нее не было ни одного знакомого парня, если не считать за парня приходского попа. Поп был единственный человек мужского пола, с кем ее видели вместе, да и то во время сбора пожертвований для больных. Доктор говорит, что она девственница. Завтра я собираюсь сходить к священнику, но думаю, мы можем верить словам Хана.

- И все же она встречалась с Шеппи?

На лице Ренкина появилось брезгливое выражение.

- Он был и вправду такой донжуан, что мог влюбить ее в себя?

- Это было в его силах. Он умел понравиться женщине, хотя часто пользовался нечистоплотными приемами. Меня удивляет другое: почему он связался с такой святошей, как Тельма? Это совсем не его вкус. Может, отношения их были чисто деловыми: она передавала информацию, в которой он нуждался?

- Для этого не нужно устраивать свидания в пляжных кабинах. - Ренкин подошел к выключателю и погасил свет. - Договорились вы с Холдингом?

- В общем - да. Он, между прочим, посоветовал звонить вам домой, чтобы знать, как идут дела у полиции.

- И не советовал звонить ему самому?

- Нет, об этом разговора не было.

- И не будет. Зачем ему рисковать? - Приблизившись, Ренкин коснулся моей руки. - Будьте осторожны с Холдингом. Вы не первый, кого он использует в своих целях. Он любит выезжать на чужом горбу. Мистер Холдинг умеет целоваться с администрацией, обниматься с оппозицией. И все сходит с рук этому сукину сыну. Берегитесь его.

Опустив плечи и глубоко засунув руки в карманы пиджака, Ренкин вышел из морга и зашагал прочь. Даже без предупреждения я все равно не стал бы доверять Холдингу: недаром мать родила его с лицом хорька.

Было без двадцати пяти минут два, когда, сев в \"бьюик\", я отъехал от полицейского управления. Я чувствовал себя совершенно измотанным.

В гостинице, ловя на себе укоризненные взгляды ночного клерка, я вызвал лифт. Потом устало побрел по коридору и, войдя в номер, включил свет.

И выругался.

Все в номере было перевернуто вверх дном, точно так же, как утром в комнате Шеппи. Кто-то вытащил ящики из комода, разорвал матрац и выпустил пух из подушек. На полу валялись вещи - мои и Шеппи.

Придя в себя, я бросился к ковру, под которым были спрятаны спички, но здесь все было в порядке: пакетик оказался на месте, и я удовлетворенно улыбнулся.

Я взял пакетик и, присев на корточки, внимательно осмотрел. Оторванная спичка, которую я засунул между остальными, упала в кучу пуха, и я затратил немало времени, прежде чем отыскал ее. \"Если кто-нибудь пытался похитить у меня загадочные спички, - гордясь своею смекалкой, подумал я, - ему пришлось убраться не солоно хлебавши\".

Потом чувство самодовольства внезапно исчезло, и я стал вертеть в пальцах оторванную спичку: она была совершенно чистой, без единой цифры. Я поспешно проверил остальные спички: они ничем не отличались от первой.

Кто-то забрал пакетик, принадлежавший Шеппи, и подменил его другим в надежде, что я не замечу разницы.

Я опустился на изодранную кровать. Я слишком хотел спать и в данную минуту решительно ничего не соображал.

Глава седьмая

1

Я проснулся, когда перевалило за одиннадцать.

Позвонив дежурному клерку, я сообщил, что в мое отсутствие в номер проникли незнакомые лица. Клерк не мешкая вызвал полицию, и я удостоился еще одного посещения Кенди. Я ни словом не обмолвился о спичках. Посмотрев на беспорядок в номере, он поинтересовался, все ли на месте, и я сказал, что никакой пропажи не заметил.

Потом я перебрался в другой номер, а Кенди с подручными принялись отыскивать отпечатки пальцев. Я был уверен, что они ничего не найдут.

Заказав по телефону кофе и гренки и помывшись под душем, я в ожидании завтрака прилег на постель. Мне было над чем поразмыслить. В истории с двумя убийствами было много непонятного, и чем быстрее мне удалось бы пролить свет на некоторые факты, тем больше было бы шансов на успех.

Существует ли связь между \"Клубом мушкетеров\" и \"Школой керамики\"? Если да, то не это ли пытался установить Шеппи? Какую роль играл в этом деле Маркус Хан?

Нанимал ли Криди моего компаньона для слежки за женой? Шеппи в этом случае мог наткнуться на какой-нибудь интересный факт, далекий от его главной цели.

И наконец, что привело в одну пляжную кабину Джека Шеппи и высоконравственную девицу Тельму Каузнс?

Когда официант принес кофе, зазвонил телефон. Сняв трубку, я услышал голос Ренкина:

- Говорят, у вас ночью были посетители?

- Да, кто-то навестил меня, когда я находился в управлении.

- Кого-нибудь подозреваете?

Глянув в потолок, я сказал:

- Имей я хоть малейшее подозрение... Сначала они перетряхнули номер Шеппи, теперь очередь дошла до меня.

- Будьте осторожны: в следующий раз они могут навестить вас с оружием.

- Спасибо за заботу.

- Я хотел услышать о происшедшем из первых уст. Кенди говорит, что они не нашли никаких следов... Значит, вы никого не подозреваете?

- В данный момент - никого. Я сам ломаю голову над всей этой историей. Если удастся что-нибудь выяснить, я позвоню вам.