— Нет, — ответил Декер. — В соседнем с моим доме.

Эсперанса что-то мысленно прикинул и, по-видимому, сделал логическое заключение.

— Видите ли, чем скорее я смогу разобраться в том, что здесь случилось, тем скорее вы сможете навестить свою подругу в больнице. Так что, если вы согласны потерпеть, пока я задам вам несколько вопросов...

Внезапно над входной дверью зажглась лампочка датчика движения. Одновременно зажглась лампа и в вестибюле, и через открытую дверь на дорожку хлынул поток яркого света.

Декер услышал одобрительные возгласы полицейских, осматривавших участок вокруг дома.

— Наконец-то, — похвалил Эсперанса. — Похоже, что бригада «Коммунального обслуживания Нью-Мексико» сумела решить проблему вашего электричества. Вы не могли бы сказать офицеру Санчесу, где находятся выключатели наружного освещения?

В горле у Декера саднило, как будто он вдохнул много пыли.

— Совсем рядом с парадной дверью.

Санчес надел пару резиновых перчаток и вошел в дом. Через мгновение зажглись огни вдоль стены участка и под порталом парадной двери. Затем Санчес включил освещение в гостиной; долгожданный свет хлынул в окна, озаряя двор.

— Превосходно, — заявил Эсперанса.

Теперь, когда зажегся свет, Декер разглядел, что на поясе у него висит девятимиллиметровый пистолет «беретта» в кожаной кобуре. Детектив выглядел еще более худощавым, чем казался в неверном свете фонарей и автомобильных фар. У него было обветренное лицо любителя туристских походов, чуть рябоватая смуглая кожа. Он, похоже, только собрался задать вопрос, как к нему подошел полицейский и указал на стоявшего перед открытыми воротами рабочего в комбинезоне с надписью: «Коммунальное обслуживание Нью-Мексико».

— Да, я хочу поговорить с ним. Прошу извинить меня, — сказал он Декеру и зашагал к рабочему.

Хансоны казались совершенно ошарашенными всей этой деятельностью.

— Не могли бы вы пройти со мной? — обратился к ним один из офицеров. — Я должен задать вам несколько вопросов.

— Любая помощь, какая только в наших силах...

— Я вам глубоко благодарен, — совершенно искренно произнес Декер. — И остаюсь вашим должником.

Мимо стариков прошел вернувшийся Эсперанса.

— Уверен, что нам будет удобнее переговорить обо всем этом внутри, — сказал он Декеру. — У вас, наверно, замерзли ноги.

— Что? Мои ноги?

— Вы же не обуты.

Декер посмотрел на свои босые ноги, стоявшие на кирпичах двора.

— Из-за всех этих ужасов я совсем забыл об этом.

— И, вероятно, вы захотите надеть что-нибудь другое вместо этого пальто.

— У меня в спальне была стрельба.

Эсперансу, похоже, удивила резкая смена темы.

— И в гардеробной, — добавил Декер.

— И что? — Эсперанса вопросительно посмотрел на него.

— Всю свою одежду я держу как раз там.

Теперь Эсперанса наконец-то понял его.

— Вы правы. Пока команда экспертов не закончит работу в спальне, боюсь, вам нельзя будет ни к чему там прикасаться. — Смерив Декера еще одним пристальным взглядом, Эсперанса жестом предложил ему пройти вместе с ним в дом.

2

— Злоумышленники перерезали провод на ближайшем к вашему дому столбе, — сообщил Эсперанса.

Они с Декером сидели за столом на кухне, а в это время полицейские, криминалисты и судебно-медицинский эксперт осматривали спальню и прачечную. Там сверкали фотовспышки — полицейские фотографы делали снимки места происшествия. Барабанные перепонки Декера все еще болели, но звон в ушах почти прошел. Он теперь мог слышать резкий скрип передвигаемого по кафельному полу оборудования, отдаленные голоса, среди которых отчетливо прозвучала реплика высокого мужского голоса: «Настоящая война».

— Столб находится в тридцати ярдах от дороги и скрыт несколькими деревьями, — продолжал Эсперанса. — На улице, как вы знаете, ни одного фонаря. Дома стоят далеко один от другого. Среди ночи никто не мог увидеть человека, который залез на столб и перерезал провод. Почти то же самое и с телефоном. Они оторвали провод прямо от коробки, расположенной на стене дома.

Декер кутался в пальто, но все равно его продолжала сотрясать дрожь — последствие резкого и сильного выброса адреналина. Он то и дело поглядывал в гостиную, по которой деловито сновали взад-вперед криминалисты, и продолжал думать о Бет. Что там происходит, в больнице? Все ли в порядке с Бет?

— У людей, которые к вам ворвались, были в бумажниках удостоверения личности, — продолжал рассказывать Эсперанса. — Мы проверим их прошлое. Возможно, это поможет нам понять, в чем тут дело. Но... Мистер Декер, что вы думаете обо всем этом?

«Да, вопрос так вопрос, нечего сказать, — подумал Декер. — Боже всемогущий, что он может иметь в виду?» Во время нападения Стив был настолько поглощен необходимостью сохранять хладнокровие и защищать Бет, что не имел ни времени, ни возможности обдумать подоплеку происходящего. Кто, горели бы они в аду, эти люди? Почему они ворвались к нему? Несмотря на растерянность, он был уверен в двух вещах — в том, что нападение имело какое-то отношение к его прежней жизни, а также в том, что по соображениям национальной безопасности он не мог никоим образом поведать Эсперансе ничего об этой самой прежней жизни.

Декер изобразил на лице недоумение.

— Я полагаю, что это были грабители.

— Вооруженные грабители домов обычно работают по одному или парами, — ответил Эсперанса. — Иногда по трое. Но я никогда не слышал, чтобы их было четверо. Даже если они намереваются украсть что-нибудь крупное, мебель, например, — но в таких случаях они пользуются фургонами, но мы не нашли ничего подобного. Больше того, мы не нашли поблизости никакого транспортного средства, которое не имело бы всех оснований находиться в этом районе. К тому же они выбрали совершенно неподходящее время, чтобы ворваться в ваш дом. Минувший вечер был началом фиесты. Большинство людей отправляются куда-то веселиться. Самым разумным с их стороны было бы проследить, как вы покидаете дом, и ворваться в него, как только стемнеет. Эти парни были достаточно толковыми для того, чтобы перерезать электрический и телефонный провода. Я не понимаю, почему в таком случае у них не хватило ума правильно выбрать время?

Кожа лица Декера чесалась, как после сильнейшей усталости. Напряженный и измученный, он потер лоб.

— Возможно, они просто не могли ясно думать? Накачались наркотиками, или что-нибудь в этом роде. Разве может нормальный человек понять, что думают грабители?

— Грабители с обрезом дробовика, двумя «узи» и «МАК-10»? Неужели они ожидали, что им придется во время ограбления столкнуться с командой спецназа?

— Сержант, я прежде работал в Александрии, штат Виргиния. И часто ездил в Вашингтон. Так из того, что я видел по телевизору и читал в газетах, определенно следует, что у каждого торговца наркотиками или угонщика автомобилей в сумке лежит «узи» или «МАК-10». Для них автоматы — это символ положения в обществе.

— Это там, на востоке. Но мы-то находимся в Нью-Мексико. Вы давно здесь живете?

— Около года с четвертью.

— В таком случае вам еще предстоит это узнать. Хотя, может быть, вы уже поняли, что нас называют Особенным городом вовсе не за просто так. Здесь мы еще во многих отношениях остаемся Диким Западом. Мы поступаем по старинке. Если мы хотим кого-то застрелить, то пользуемся пистолетом или охотничьим ружьем. За все пятнадцать лет, которые я прослужил в полиции, мне ни разу не приходилось встречаться с преступлением, где было бы задействовано так много оружия нападения. Кстати, мистер Декер...

— Да?

— Вы никогда не служили в правоохранительных органах?

— Правоохранительных? Нет, я торговал недвижимостью. А почему вы подумали?..

— Офицер Санчес сказал, что, когда он нашел вас, вы действовали так, будто хорошо знаете полицейскую процедуру, и понимали, что чувствует офицер в потенциально опасной ситуации. Он сказал, что вы особо подчеркнули, что выйдете из прачечной с поднятыми руками и что покажете руки, прежде чем выйдете на открытое место. Это очень необычное поведение.

Декер снова потер ноющий лоб.

— Мне просто казалось, что это будет логично. Я опасался, что офицер подумает, будто я могу представлять угрозу для него.

— А когда я посоветовал вам одеться, вы сами решили, что не можете войти в спальню, чтобы взять одежду, пока там не закончат работать криминалисты.

— Это тоже кажется мне совершенно логичным. Я видел по телевизору множество репортажей о преступлениях.

— А где вы научились так хорошо стрелять?

— На военной службе.

— А-а, — протянул Эсперанса.

— Видите ли, я должен узнать, как дела у моей подруги.

Эсперанса кивнул.

— Я так волнуюсь о ней, что с трудом могу соображать.

Эсперанса снова кивнул.

— А я вам вот что предложу: почему бы нам не заехать в больницу по дороге в наше полицейское отделение?

— Полицейское отделение? — переспросил Декер.

— Чтобы вы смогли сделать заявление.

— А разве сейчас я его не делаю?

— Официальным считается только заявление, сделанное в отделении.

«Телефон, — подумал Декер. — Я должен добраться до телефона-автомата и позвонить своему прежнему начальству. Я должен рассказать им о случившемся. Я должен узнать, что они собираются предпринять в этой связи».

В кухню вошел полицейский.

— Сержант, медицинский эксперт говорит, что он закончил и мистер Декер может войти в спальню и взять какую-нибудь одежду.

Декер поднялся.

— Давайте, пока мы еще здесь, пройдемся по дому, — предложил Эсперанса. — Будет полезно, если вы точно покажете нам, как это происходило. Также...

— Да?

— Я знаю, что это будет трудно, но вряд ли ситуацию можно считать обычной. Это сбережет нам много времени, если мы разберемся сразу, а не станем ждать до завтра.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Декер. — Что еще вам от меня нужно?

— Чтобы вы посмотрели на лица.

— Что?

— Трупов. Здесь, а не в морге. Возможно, вам удастся идентифицировать их. Раньше, в темноте, вы, вероятно, не смогли рассмотреть их. Теперь, когда освещение снова включено...

Декер и сам хотел посмотреть на трупы — именно в надежде узнать кого-нибудь из убитых, — но он должен был сделать вид, что ужасно боится этого.

— Я не думаю, что мой желудок... Боюсь, что меня вырвет.

— Вы не обязаны это делать. Есть и другие пути. Криминалисты сделали много фотографий. Вы можете поработать с ними. Или посмотреть на трупы позже, в морге. Но фотографии не всегда обеспечивают хорошее сходство, a rigor mortis[20] может так исказить лица трупов, что вы не узнаете их, даже если с кем-то из них вам когда-то довелось мельком встречаться. А вот сейчас, сразу после нападения, всегда есть шанс, что...

Декер не мог даже на мгновение отрешиться от мыслей о Бет. Он должен был попасть в больницу. Продолжая симулировать нежелание, он сказал:

— Да поможет мне бог. Ладно, я посмотрю на них.

3

Декер, одетый в джинсы и серый хлопчатобумажный пуловер, сидел на жестком стуле в почти пустой комнате ожидания отделения скорой помощи больницы Святого Винсента. Часы на стене показывали почти шесть тридцать. От света люминесцентных ламп на потолке болели глаза. Слева, возле двери, Эсперанса разговаривал с полицейским, который стоял возле привязанного к каталке подростка с разбитым лицом. В растоптанных ботинках, истертых линялых джинсах, кожаной ковбойской шляпе и с волосами до плеч Эсперанса был похож на кого угодно, но только не на полицейского детектива.

Когда дежурный санитар через распашные двери, которые тем не менее управлялись электронным устройством, увез подростка на каталке внутрь, Эсперанса вошел в ярко освещенное помещение. Благодаря длинным ногам и сухощавому сложению он двигался изящными большими шагами, которые ассоциировались у Декера с движениями пантеры. Детектив указал вслед каталке.

— Жертва несчастного случая. Пьяные за рулем. Уик-энд фиесты. Типичный случай. Есть какие-нибудь известия о вашей подруге?

— Нет. Регистратор сказал, что доктор выйдет ко мне. — Тело Декера расслабленно обмякло на стуле. Голова у него болела; казалось, будто кто-то обвязал ее тугим ремнем. Он то и дело потирал лицо ладонью, ощущая неприятную отросшую щетину, обоняя запах пороха на руках. И все время думал о Бет.

— Иногда под действием волнения человек вспоминает не сразу, — сказал Эсперанса. — Вы уверены, что люди, тела которых вы осматривали, не показались вам знакомыми?

— Насколько я знаю, прежде я никогда их не видел. — В ноздрях Декера все еще явственно ощущался прилипчивый запах крови. Всем убитым было на вид от двадцати до тридцати лет. Они были смуглыми, носили темную уличную одежду и имели средиземноморские, возможно, греческие или французские черты лиц. Или они были?.. Как раз накануне вечером, во время приема по случаю фиесты, Декеру так и лезли в голову воспоминания о его последнем задании от Управления. Рим. Смуглокожие бандиты, возможно, были итальянцами? Неужели нападение на его дом имеет какую-то связь с тем, что случилось в Риме год с четвертью тому назад? Если бы только Эсперанса оставил его в покое на некоторое время, чтобы он смог сделать телефонный звонок.

— Мистер Декер, я не без основания спросил вас о том, не служили ли вы в каких-то правоохранительных органах. Я не могу не удивляться тому, что вы смогли сделать. К вам в спальню врываются четверо мужчин с автоматическим оружием. Устраивают сущий ад в вашем доме. И вам удалось убить всех четверых из маленького пистолетика. Вам самому это не кажется странным?

— Мне все это кажется странным. Я до сих пор не могу поверить...

— Большинство людей настолько перепугалось бы, что немедленно спряталось, едва только услышав, как кто-то лезет в дом.

— Именно поэтому мы с Бет побежали в гардеробную.

— Но перед этим вы успели схватить пистолет, который держите в ящике прикроватного столика. Вы же сказали, что вы агент по продаже недвижимости.

— Да.

— Почему же вы считаете необходимым держать пистолет рядом с кроватью?

— Для самозащиты.

— Должен отметить, что согласно моему опыту от пистолетов, приобретаемых для домашней самозащиты, не бывает никакого толку, — сказал Эсперанса. — Дело в том, что их владельцы, как правило, совершенно не умеют с ними обращаться. Обычно пули попадают в кого-нибудь из членов семьи или невинных свидетелей. О, да, у нас в районе есть множество стрелковых клубов. И множество охотников. Но я не спрашиваю, насколько часто вы тренируетесь с пистолетом на огневом рубеже или насколько часто ходите на охоту, — когда к вам среди ночи являются четверо бандитов с тяжелой артиллерией, то можно считать, что вам повезло, если перед тем, как быть убитым, вы успеете с перепугу намочить штаны.

— Но ведь я действительно очень испугался.

— Но это не помешало вам действовать. Если бы у вас был опыт службы, скажем, в полиции, если бы вы прошли проверку огнем, я еще мог бы это понять.

— Я же сказал вам, что был на военной службе.

— Да. — Морщинки вокруг глаз Эсперансы сделались резче. — Вы действительно говорили мне об этом. И в каких же войсках вы служили?

— Я был рейнджером. Послушайте, я не могу понять, куда вы гнете, — нетерпеливо произнес Декер. — В армии меня научили обращаться с пистолетом, и мне здорово повезло, что, когда приспичило, я смог вспомнить, как им пользоваться. Я слушаю ваши вопросы, и мне все время хочется спросить: я что, сделал что-то не так? Неужели защитить себя самого и свою подругу от банды, которая врывается в мой дом и начинает стрелять, это преступление? Похоже, все теперь поставлено с ног на голову. Бандиты — это хорошие парни, а приличные граждане...

— Мистер Декер, я вовсе не говорю, что вы сделали что-то не так или допустили какую-то ошибку. Будет следствие, и вам придется дать показания. Таков закон. Любое применение оружия, все перестрелки, даже оправданные, должны быть расследованы во всех подробностях. Но вообще-то я восхищаюсь вашей изобретательностью и присутствием духа. Мало кому из обычных граждан удалось бы выжить в такой переделке, которую вам выпало пережить. Если говорить честно, я далеко не уверен, что я сам сумел бы сохранить такое самообладание в подобных обстоятельствах.

— В таком случае я вообще ничего не понимаю. Если вы не считаете, что я сделал что-то не так, то о чем же вы говорите?

— Я лишь отмечаю то, что кажется мне необычным.

— Тогда позвольте и мне кое-что отметить. Единственная причина, по которой я смог остаться в живых, состоит в том, что я разозлился. Пришел в ярость. Эти подонки ворвались в мой дом. Сучьи дети. Они ранили мою подругу. Они... Я настолько разозлился, что позабыл о боязни. Я хотел только одного — защитить Бет, — и видит бог, мне это удалось. Я горжусь этим. Я не знаю, стоит ли признаваться вам в этом, но я горжусь. И пусть это такая вещь, которую не стоит говорить полицейскому, но я уж скажу. Если бы понадобилось, я сделал бы все это снова и продолжал бы гордиться этим. Поскольку я не позволил ублюдкам убить Бет.

— Вы замечательный человек, мистер Декер.

— Да что вы, никакой я не герой.

— А я этого и не говорил.

— Я просто везучий человек, только и всего.

— Совершенно верно.

У внутреннего входа в комнату ожидания появился доктор — невысокий и хрупкий человек лет тридцати пяти в зеленом хирургическом костюме. На шее у него висел стетоскоп. Он посмотрел на ожидавших сквозь маленькие круглые очки.

— Кто из вас Стивен Декер?

Декер тут же поднялся.

— Вы можете сказать, как дела у моей подруги?

— Она получила пулевое ранение в мышцы чуть ниже плеча. Кровотечение остановлено. Рану обработали и зашили. Она хорошо принимает лечение. Если не случится непредвиденных осложнений, она должна вскоре поправиться.

— Слава богу! — пробормотал Декер, закрыв глаза.

— Да, вам есть, за что его благодарить, — отозвался доктор. — Когда ваша подруга прибыла в больницу, она находилась в шоке. Кровяное давление было низким, а пульс очень неровным. К счастью, жизненные показатели вернулись к норме.

«Вернулись к норме», — повторил про себя Декер. Он боялся, что жизнь не вернется к норме никогда.

— Когда она будет в состоянии возвратиться домой?

— Я пока не знаю. Посмотрим, как пойдет выздоровление.

— Я могу увидеть ее?

— Ей необходим покой. Я могу позволить вам зайти к ней лишь на несколько минут.

Вперед выступил Эсперанса:

— Скажите, в состоянии ли она дать показания полиции?

Доктор покачал головой:

— Если бы я не считал, что увидеть мистера Декера может быть полезно для больной, я не позволил бы даже ему посетить ее.

4

Лицо Бет казалось отечным. Темно-рыжие волосы, обычно пышные и блестящие, потускнели. Глаза запали.

Но с учетом всех обстоятельств, никогда еще она не казалась Декеру такой прекрасной.

Доктор ушел, и Декер закрыл дверь, заглушив доносившиеся из коридора звуки. Он еще несколько секунд рассматривал Бет, чувствуя, как уплотняется стоявший в горле комок, потом подошел к кровати, взял в обе ладони руку, которая не была на перевязи, наклонился и поцеловал пальцы.

— Как ты себя чувствуешь? — Он очень боялся задеть трубку капельницы, подсоединную к сгибу ее левой руки.

Бет вяло пожала плечами; очевидно, она пребывала под действием успокоительного лекарства.

— Доктор говорит, что дела у тебя идут прекрасно, — сказал Декер.

Бет попыталась что-то сказать, но Декер не смог разобрать ни слова.

Бет снова безуспешно попыталась заговорить, облизала сухие губы и указала на пластмассовую чашку с водой. В ней была заботливо помещена изогнутая трубочка, которую Декер всунул в губы Бет. Она жадно сосала через трубочку теплую воду.

— Как ты? — хрипло прошептала она, напившись.

— Испытал встряску.

— Да, — с усилием отозвалась Бет.

— Как твое плечо?

— Болит. — Ее веки тоже казались опухшими и отяжелевшими.

— Могу представить.

— Мне ужасно неприятно думать о том, как все это будет, — Бет поморщилась, — когда отойдет обезболивание. — На мгновение она легонько сжала пальцами его руку, но тут же выпустила ее. Было заметно, что ей трудно держать глаза открытыми. — Спасибо.

— Я ни за что на свете не допустил бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я знаю, — выговорила Бет.

— Я люблю тебя.

Декер с трудом расслышал то, что она произнесла потом:

— Кто?..

Декер задал за нее тот вопрос, который — он считал это само собой разумеющимся — она пыталась задать:

— Кто это был? Я не знаю. — Ему казалось, будто рот у него набит горячими угольями. Он мог думать лишь о том, что женщина, которой он посвятил свою жизнь, не могла попасть в больницу ни по какой другой причине, как только из-за него. — Но поверь мне, будь я проклят, если не узнаю это.

Но Бет уже не слышала его последних слов. Ее глаза, обведенные сегодня темными кругами, закрылись. Она погрузилась в сон.

5

После бессонной ночи, наполненной к тому же такими тревожными событиями, яркий свет утреннего солнца немилосердно резал глаза Декера. Когда Эсперанса привез его на Камино-линдо, было почти полдесятого. Они провели два часа в отделении полиции. Теперь Эсперанса вез его домой.

— Я сожалею о всех этих неудобствах, — сказал худощавый детектив, — но судья во время следствия обязательно захочет удостовериться, что я отбросил все смехотворные варианты.

Декер старался полностью контролировать себя и не выдавать владевших им дурных предчувствий. Ему было совершенно очевидно, и это его очень тревожило, что смертельная угроза не миновала лишь потому, что он убил тех четверых, которые напали на него. Он должен выяснить, кто и почему послал их. Пока что он знал лишь то, что другая ударная группа уже держала его под наблюдением. Когда полицейский автомобиль всего в нескольких футах от дома Декера разминулся с микроавтобусом телевизионных новостей, вероятно, только что закончившим съемку, Декер решил, что с его стороны будет совершенно естественным повернуть и проводить взглядом удалявшийся по дороге фургон. Такая тактика позволяла худо-бедно проверить, что за ним не идет «хвост», и в то же время не пробудит у Эсперансы нового приступа любознательности.

— Один из таких смехотворных вариантов может заключаться в том, что вы наркодилер, не поладивший со своими дружками, — сказал Эсперанса. — Вы не сдержали какие-то обещания. Не отдали деньги, которые были им должны. И поэтому они решили учинить с вами примерную расправу и послали четырех ребят, чтобы те разделались с вами. Но вы оказались находчивым парнем и успели сами прикончить их. А потом вы представляете дело так, будто вы совершенно невинный человек, которому просто удалось спасти свою жизнь.

— И при этом подстрелил мою подругу?

— Ну что вы, это же просто гипотетическая возможность. — Эсперанса небрежно взмахнул рукой. — Это лишь одна из тех бесчисленных теорий, о которых судья непременно будет спрашивать: рассмотрел ли я их и отбросил ли? — Детектив остановил автомобиль на дороге, не доезжая до дома Декера, поскольку фургон и еще два полицейских автомобиля блокировали въезд на подъездную дорожку. — Похоже, что криминалисты все еще не закончили. Выходит, что вам придется на некоторое время отложить душ, о котором вы мечтаете.

— И не только поэтому. Я лишь сейчас вспомнил, что один из налетчиков разнес вдребезги водонагревательный бак. Пожалуй, будет лучше, если вы подвезете меня к следующему дому.

Эти слова на мгновение озадачили Эсперансу, он наморщил лоб, отчего неровность пористой кожи его во всех остальных отношениях красивого лица стала еще заметнее. Но он тут же сообразил, в чем дело, и понимающе кивнул.

— Да, конечно. Вы же говорили, что ваша подруга живет рядом с вами.

— У меня есть ключ, — сообщил Декер.

Когда они проехали мимо нескольких зевак, которые стояли на обочине дороги и проявляли очевидный интерес к полицейскому автомобилю, Декер не мог удержаться, чтобы не попытаться угадать, кто из них представляет опасность для него; его мускулы непроизвольно напряглись.

— Как называлась компания, в которой вы работали, когда жили в Александрии, штат Виргиния? — спросил Эсперанса.

— Агентство «Рэули-Хэкмэн».

— Вы помните номер их телефона?

— Я не пользовался им более года, но, наверно, вспомню. — Декер сделал вид, будто напрягает память, но через несколько секунд продиктовал номер, который Эсперанса записал. — Но я не понимаю, зачем втягивать в это дело еще и их.

— Это всего лишь стандартная проверка прошлого.

— Сержант, вы действительно начинаете заставлять меня чувствовать себя преступником.

— Я? — Эсперанса побарабанил пальцами по баранке. — Если вам покажется, что вы забыли сказать мне что-нибудь, я буду в вашем доме.

6

Чувствуя себя донельзя измученным, Декер запер за собой парадную дверь дома Бет и прислонился к ней. Напрягшись всем телом, он вслушивался в тишину дома, отрезанного саманными стенами от посторонних звуков. Потом он сразу же прошел в гостиную и взялся за телефон. При нормальных обстоятельствах он дождался бы возможности воспользоваться телефоном-автоматом, но сейчас он не располагал роскошью свободно распоряжаться временем, и, как Стив продолжал напоминать себе, ничего сейчас не было нормальным. Пытаясь хоть что-то сделать для обеспечения безопасности, он заказал разговор за счет своего абонента, чтобы запись не появилась в телефонном счете Бет.

— Агентство «Рэули-Хэкмэн», — произнес вальяжный мужской голос.

— У меня вызов за ваш счет от Мартина Ковальски, — сказал оператор. — Вы согласны оплатить разговор?

Слова «Мартин Ковальски» — имя, которым Декер назвался оператору, — служили кодовым обозначением критического положения.

— Да, — не задумываясь отозвался голос. — Я оплачу.

— Соединяю вас, мистер Ковальски.

Декер не мог быть уверен в том, что телефонист не продолжает слушать.

— На вашем пульте есть номер, с которого я говорю? — спросил он своего неведомого собеседника на другом конце провода.

— Конечно.

— Перезвоните мне сюда.

Через десять секунд телефон зазвонил.

— Привет.

— Мартин Ковальски?

— Мой идентификационный номер восемь-семь-четыре-четыре-пять.

Декер услышал звуки, которые, скорее всего, были ударами пальцев по клавиатуре компьютера.

— Стивен Декер?

— Да.

— Судя по нашим записям, вы прекратили трудовые отношения с нами еще в июне прошлого года. Почему вам потребовалось восстановить контакт?

— Потому что четверо мужчин пытались убить меня этой ночью.

Голос ответил не сразу:

— Повторите.

Декер повторил.

— Я вас переключаю.

В следующем мужском голосе слышались резкие нотки человека, обладающего властью:

— Расскажите мне все.

Благодаря многолетней практике Декер хорошо владел умением краткого и четкого изложения. Вот и сейчас ему хватило пяти минут. Яркие и точные детали, а также его твердый тон усиливали эффект рассказа.

— Вы полагаете, что нападение было связано с вашей прежней работой у нас? — спросило анонимное должностное лицо.

— Это самое очевидное объяснение. Видите ли, есть большая вероятность того, что стрелки были итальянцами. Мое последнее назначение было в Италию. В Рим. Там произошла страшная беда. Проверьте досье.

— Оно находится на моем мониторе. Связь, о которой вы говорите, между нападением прошлой ночью и тем, что случилось в Риме, представляется довольно натянутой.

— Это единственная связь, которую я могу выделить в настоящее время. Я хочу, чтобы вы изучили эту возможность. Я не располагаю возможностями, чтобы...

— Но мы больше не несем ответственности за вас, — твердо перебил его голос.

— Послушайте, вы так вовсе не считали, когда я вышел в отставку. Вы крутились вокруг меня все это время. Я уже думал, что ваши проверки безопасности никогда не закончатся. Черт побери, вы же еще два месяца назад держали меня под наблюдением. Так что бросайте эту ерунду и выслушайте меня внимательно. За расследование нападения на меня отвечает детектив по имени Эсперанса, и он определенно считает, что во всей этой истории что-то не так просто. Пока что мне удается водить его за нос, но если со мной что-нибудь случится, если вторая убойная команда сможет закончить то, что не доделала первая, он укрепится в своих подозрениях. Он может раскопать куда больше, чем вам хотелось бы.

— Мы позаботимся о том, чтобы он не рыл слишком глубоко.

— Это будет разумно, — сказал Декер и добавил, повысив голос: — Я всегда был лоялен. И ожидаю того же от вас. Прикройте меня хоть немного. Узнайте, кто послал этих людей убить меня.

Голос ответил не сразу:

— Я знаю номер, с которого вы звоните. Он у меня на мониторе. Ваше местоположение достаточно безопасно, чтобы я мог позвонить вам туда?

— Нет. Это я должен буду перезвонить вам.

— Через шесть часов. — Собеседник отключился. Декер тоже положил трубку, но к его удивлению телефон сразу же зазвонил.

— Да? — ответил он, нахмурившись.

— Как я понимаю, вам так и не удалось принять душ. — Он сразу же узнал ритмичное, почти музыкальное произношение Эсперансы.

— Совершенно верно. А откуда вы знаете?

— У вас был занят телефон. Я попробовал созвониться с вами.

— Мне нужно было связаться с несколькими клиентами и отменить осмотры.

— Но вы с этим закончили? Надеюсь, что да, потому что я хочу, чтобы вы подошли ко мне — в ваш собственный дом. У меня есть некоторая информация, которая наверняка заинтересует вас.

7

— В документах убитых вами людей сказано, что они прибыли из Денвера, — сообщил Эсперанса.

Они с Декером сидели в гостиной. Следственная бригада закончила работу и теперь таскала свое снаряжение в микроавтобус и два полицейских автомобиля.

— Но Денвер находится в пятистах милях отсюда, — продолжал Эсперанса. — Это чересчур далеко для людей, которые вознамерились ворваться к вам в дом и что-то украсть. Они вполне могли сделать это и в Колорадо.

— Возможно, они проезжали через Санта-Фе и у них кончились деньги, — предположил Декер.

— И все равно, это не объясняет ни автоматического оружия, ни того, почему они сразу же начали стрельбу.

— Возможно, они сделали это от неожиданности, когда поняли, что в доме кто-то есть.

— И еще: Денвер может быть ложным следом, — сказал Эсперанса. — Полицейский департамент Денвера по моей просьбе провел небольшую проверку. Ни один из обладателей имен, указанных в этих документах, не живет по записанному там адресу. Больше того, трех адресов просто не существует. А четвертый принадлежит мертвецкой.

— У кого-то очень черный юмор.

— И доступ к фальшивым кредитным карточкам и водительским правам, которые нельзя отличить от настоящих. Так что придется рыть глубже, — продолжал Эсперанса. — Я послал отпечатки их пальцев в ФБР. Потребуется день, а то и два, прежде чем мы узнаем, удалось ли Бюро найти у себя что-нибудь подобное. Тем временем я задействовал Бюро по вопросам продаж алкоголя, табачных изделий и оружия. Номера и на обоих «узи», и на «МАК-10» вытравлены кислотой, но у АТФ[21] есть возможности восстановить их. Если это получится, то номера, возможно, укажут нам нужное направлении. Например, где оружие было куплено. Или, что вероятнее, украдено. Но я хотел поговорить с вами даже не об этом.

Декер ждал, чувствуя, как в нем нарастают опасения.

— Давайте прогуляемся. Я хочу показать вам кое-что позади вашего дома.

«Что показать?» — думал Декер. Встревоженный, он шел следом за Эсперансой по коридору мимо входа в спальню. Трупы убрали. В воздухе по-прежнему чувствовалась вонь кордита. Солнечный свет вливался через огромные окна в коридоре, в одном из которых стекло было разбито его пулей, и в этих лучах были особенно хорошо заметны огромные черные пятна свернувшейся крови на кафельном полу. Декер бросил взгляд в спальню и увидел распотрошенные пулями матрац и подушки. Почти повсюду чернел графитовый порошок для снятия отпечатков пальцев. Эсперанса, не обращая внимания на то, что пачкает ладонь, повернул ручку двери в конце коридора.

— Вы слышали, как злоумышленники вскрывали этот замок. — Эсперанса вышел в маленький сад, где росли юкки, розы и приземистые вечнозеленые растения. — Это случилось после того, как нападавшие перебрались через стену в этот самый дворик.

Эсперанса жестом предложил Декеру взглянуть на другую сторону невысокой — по грудь — стены дворика.

— Видите помятые кусты с той стороны? А на песке рядом с ними многочисленные следы ног. И эти следы точно соответствуют размерам и форме обуви, которую носили злоумышленники.

Эсперанса прошел немного дальше вдоль стены, перелез там, где не мог повредить отпечатки ног преступников и остановился, ожидая, пока Декер последует за ним.

Щурясь от ослепительно яркого солнечного света, Декер спрыгнул на землю рядом с двойной желтой лентой, которую полицейские натянули среди пиний, чтобы огородить следы.

— А участок у вас немаленький. — Ботинки Эсперансы похрустывали по каменистой земле; он вел Декера вниз по крутому склону параллельно следам. Они шли среди юкк, пиний и плотных рядов достававших до пояса кустиков чамизы, семена которой уже приобрели типичный для сентября горчичный цвет.

Эсперанса непрерывно указывал на след. Склон, по которому спускались детектив и Декер, делался все круче и круче; здесь росло больше всего можжевельника. Спустившись, они прошли по следам вдоль канавы и вышли на обсаженную тополями дорогу. Декер узнал Форт-Коннор-лейн. Здесь следы ног обрывались, зато были видны вмятины от колес и разбросанный гравий, как будто отсюда резко взял с места автомобиль.

— Прогулка заняла у нас даже больше времени, чем я рассчитывал, — сказал Эсперанса. — Несколько раз мы с вами чуть не упали.

Декер кивнул, не до конца понимая, куда же гнет детектив.

— И это при дневном свете. А теперь вообразите себе, каким длинным и трудным этот путь должен был оказаться ночью. Почему они пошли на все эти неприятности? Вы только взгляните по сторонам. Богатые дома. Далеко отстоят один от другого. Легкая добыча. Итак, почему эта четверка приехала сюда, выбралась из машины, не пожелала хоть сколько-нибудь облегчить себе жизнь и вместо этого отправилась в пеший поход чуть ли не на другой край божьего мира? Отсюда даже не виден ни один дом из расположенных наверху.

— Я что-то никак не пойму, к чему вы все это говорите, — признался Декер.

— Ваш дом не был выбран наугад. Они хотели попасть именно туда. Вы были намеченной целью.

— Что? Но это совершенная чушь. С какой стати кому-то может хотеться убить меня?

— Вот именно. — Взгляд темных глаз Эсперансы сделался еще пронзительнее. — Вы что-то недоговариваете.

— Ничего, — возразил Декер. — Я сказал вам все, что мог придумать на этот счет.

— Тогда думайте вот о чем. Кто-то отогнал их машину. Предположим, что он вернется с другой группой, чтобы закончить работу.

— Вы хотите напугать меня, сержант?

— Я поставил полицейского охранять ваш дом.

8

Декер никогда не чувствовал себя настолько голым, как в тот момент, когда он сбросил одежду и шагнул под душ в своей ванной. Он не хотел находиться вне дома дольше, чем это было необходимо, и подавил желание вернуться в комнаты, чтобы прибрать в своем разоренном жилище. Конечно, из его душа лилась только холодная вода, но это была лишь мелкая неприятность по сравнению с настоятельной необходимостью избавиться от липкого пота и ощущения смерти, которое тоже, казалось, облепило его. Дрожа от холода, он, как мог быстро, вымыл волосы и тело. Во всех мышцах сохранялось болезненное напряжение.

Потом он так же наспех побрился; из-за холодной воды на коже появилось раздражение. Надел спортивные брюки цвета хаки, светло-коричневую рубашку — цвета были выбраны приглушенные, такие, которые не будут привлекать к нему внимание, — и обулся в легкие кожаные мокасины. Пожалев, что не купил сразу два пистолета — его оружие полиция, естественно, конфисковала, — он уложил в хозяйственную сумку одежду Бет, которую взял из шкафа в ее доме сразу после того, как сделал оттуда телефонный звонок. Стараясь не смотреть на засохшую кровь на полу прихожей, он вынес сумку в гостиную, где сидел его старый знакомый офицер Санчес.

— Я должен съездить в больницу навестить мою подругу, — сказал Декер.

— Я отвезу вас.

Коренастый полицейский пересек двор, вышел на дорогу, осмотрелся и сделал Декеру знак, что все в порядке и можно выходить. Декер сел в полицейский автомобиль. Его тревожили до сих пор толпившиеся рядом с его домом любопытные, и все же те меры предосторожности, которые предпринимал Санчес, были лучше, чем ничего. Если бы только у меня было оружие, думал Декер.

Его, естественно, не ввело в заблуждение объяснение Эсперансы о причинах, по которым он снабдил Декера полицейской охраной. Санчес находился рядом с Декером не только для того, чтобы обеспечить его защиту; присутствие полицейского также должно было служить гарантией того, что Декер не смоется из города раньше, чем Эсперанса получит хоть какие-то ответы на свои вопросы. Шесть часов Декер думал. Офицер из Управления, с которым Декер говорил по телефону, сказал, что будет готов к продолжению разговора через шесть часов. Но шесть часов казались Стиву вечностью.

Когда Санчес выехал на Сент-Майкл-драйв, направляясь к больнице, Декер оглянулся и всмотрелся в дорогу через заднее стекло. Правда, он не слишком надеялся, что слежку, если она была, удастся обнаружить с первого раза.

— Нервничаете? — спросил Санчес.

— Ваш Эсперанса довел меня до того, что я пугаюсь даже собственной тени. А вы разве не нервничаете? По-моему, вы сейчас немного толще, чем были в момент нашей первой встречи. Такое впечатление, будто у вас под формой пуленепробиваемый жилет.

— Мы постоянно носим их.

— Да, конечно, как же иначе?

Добравшись до места, Санчес не стал заезжать на больничную автостоянку, а остановился около двери, находившейся в стороне от главного входа. Он внимательно осмотрелся по сторонам и лишь потом сказал, что, дескать, все в порядке и можно заходить. Когда они поднялись на третий этаж, полицейский подтянул ремень, на котором висела кобура с пистолетом, и встал на страже около закрывшейся за Декером двери.

9

— Ну, как дела? — Декер смотрел на Бет, лежавшую на больничной койке, и его сердце переполнялось жалостью и горем. В который раз он сказал себе, что да, это он несет по меньшей мере косвенную ответственность за то, что с нею случилось.

Бет заставила себя улыбнуться.

— Немного лучше.

— А вот выглядишь ты намного лучше. — Декер поцеловал ее в щеку, стараясь не задеть повязку, поддерживавшую правую руку. Про себя он отметил, что капельницу убрали.

— Лгунишка, — сказала Бет.

— Нет, правда. Ты очень красивая.

— У тебя замечательный врачебный такт.

Хотя к волосам Бет еще не вернулся прежний блеск, они уже не казались настолько спутанными. Бледность покинула ее загорелые щеки, и темные круги возле глаз почти полностью исчезли. А серовато-голубые глаза блестели, почти как прежде. Очарование возвращалось к Бет.