Самая юная на вид показала на дверь в перегородке.

В маленькой клетушке, меблированной столом, креслом и металлическим шкафом, согнувшись в кресле и положив ноги на стол, сидел Муни. Гарри не видел его много недель и заметил, что старик сильно изменился. Он казался еще более старым, убогим и отчаявшимся. Ботинки его были грязны, галстук засалился. Шляпа, как всегда, сдвинутая на затылок, еще более деформировалась, манжеты рубашки обтрепались.

Муни широко раскрыл глаза, увидев Гарри.

– Здравствуй, малыш, – сказал он, улыбаясь. – Вот это сюрприз! Я сейчас как раз думал о тебе.

– Рад вас видеть, Альф, – сказал Гарри немного смущенно и пожал ему руку. – Как дела? Вы неплохо выглядите.

– Ты находишь? Усаживайся на стол. Этот Джилли никак не разорится на покупку старого стула. Он не любит, когда у меня посетители. К сожалению, я не могу предложить тебе сигару. Дела идут сейчас очень плохо.

Гарри сел на уголок стола и закурил. Муни вздохнул и потер лоб грязными пальцами.

– Заметь, это не удивляет меня. Неприятностей у меня всегда хватало, но они никогда не длились слишком долго. Ты видел этих девок? Представь, каково быть с ними целый день. Мне явно не хватает маленьких танцовщиц. Больше всего на свете мне нравился запах юных дев.

Гарри рассеянно слушал Муни, слишком поглощенный собственными заботами.

Муни внимательно посмотрел на него.

– Что произошло, Гарри? У тебя все написано на лице, когда дела идут плохо. Я могу тебе помочь? Девушки слишком глухи, чтобы подслушивать у дверей.

– Мы крепко влипли, Альф. Я не могу тебе все рассказать детально, но это слишком серьезно, и мы должны исчезнуть.

– Кредиторы? Я подозревал, что рано или поздно это случится. Что я могу сделать для вас?

– Нам нужны документы и продуктовые карточки. Вы знаете, где их можно достать?

Муни поднялся со стула, подошел к двери и, приоткрыв ее, убедился, что девушки болтают между собой.

– В принципе – да, – прошептал он. – Но это стоит очень дорого.

– Тогда я попрошу вас это сделать, и побыстрее, Муни. У нас в распоряжении несколько часов.

– Это будет стоить тебе фунтов тридцать, и, думаю, это по-божески. Парень, который делает такие вещи, – мой приятель. Если бы ты пошел к нему сам, это стоило бы тебе фунтов пятьдесят.

Гарри вытащил из кармана портмоне и положил на стол тридцать пять фунтов.

– Спасибо, Альф. Пять фунтов для вас.

Муни заколебался, потом покачал головой.

– Нет, парень, у тебя неприятности, сейчас деньги нужны и тебе. Я рад, что могу тебе помочь, – сказал Муни, отодвигая банкнот в пять фунтов.

– Спасибо, Альф. Действительно, мне нужно все, что я смогу собрать, до последнего цента. Но вот чек на пятьдесят фунтов. Это все, что осталось у меня в банке, но я просто не успеваю забрать эти деньги. Вот вам чек, и сами получите деньги. Отдадите двадцать пять фунтов Дорис, а остальное – вам.

Муни колебался. Искушение взять деньги было так велико, что он покрылся потом.

– Нет, еще раз нет, Гарри, – сказал он, тяжело дыша. – Вам нужны эти деньги больше, чем мне и Дорис.

– Но ведь нельзя же оставить Дорис без денег. Я прошу вас сделать именно так. Мы как-нибудь выкрутимся и с тем, что у нас есть.

Муни пожал плечами и положил чек в карман.

– Ладно, спасибо, Гарри. Ты не представляешь, какую оказываешь мне услугу. Эти двадцать пять фунтов спасают мою жизнь. Ты действительно хочешь, чтобы я их взял?

– Да, а теперь поспешите за бумагами. В котором часу мне вам позвонить?

– Твои документы будут у меня часов в шесть.

– Хорошо. Я приду за ними. Сделайте их на имя Дугласа и Элен Кент, последнее место жительства Синклер-роуд, Уэст-Хэм, Лондон. Хорошо?

– Ладно, старина.

– Да, еще одно, Альф. Что бы ни случилось, никому ни слова. Возможно, полиция начнет проводить следствие. Это не наверняка, но возможно. Надеюсь, вы ничего не скажете?

– О чем говорить?! За кого ты меня принимаешь? Это Клер… не ты?

– Да, это она, но я ее не оставлю.

Муни потер подбородок.

– Ты прав, малыш. Мне она в глубине души нравится. Немного ненормальная, но она для тебя сделает все.

– Я знаю… Ну, пока, Муни. Я приду в шесть часов.

– Только не сюда. Я принесу их тебе в шесть часов в «Дюк Веллингтон». В любом случае мне нужно в Сохо. Я поеду с тобой. Ты возьмешь такси и высадишь меня на Пиккадилли.

– Договорились. Но ведь вы не можете уйти просто так?

– Почему? Я уйду, и все.

Муни поднялся, затянул узел галстука, натянул пиджак и аккуратно положил окурок сигары в ящик письменного стола.

– Это отвратительно! Вот уже третью неделю я сосу этот чертов окурок, – пробурчал он. – У меня нет денег даже на сигареты. Они сейчас так дорого стоят. Послушайте, девочки, я должен уйти. Пусть одна из вас останется до моего возвращения. Я вернусь примерно в половине седьмого. Если мистер Джимми позвонит, скажите ему, что я был вынужден пойти к зубному врачу.

Они остановили такси и сели.

– А Рон? – спросил внезапно Муни. – Если ты исчезнешь…

– Я ему не нужен. Но если вы найдете время повидать его, это будет мило. Скажите ему, что я напишу, как только все устроится.

– Я наверняка навещу его, – пробормотал Муни. – Будь осторожен, Гарри, и, ради Бога, не закончи так же, как и я. Если человек ничего не достигнет в сорок лет, значит, все кончено. Не забывай об этом. Человек в сорок лет в наше время никому не нужен.

Гарри высадил Муни на Пиккадилли и направился в свою студию, где Дорис была погружена в работу.

– Я думала, что вы не придете сегодня, Гарри, – сказала Дорис. – У меня две встречи для вас на завтра, и миссис Герсон приказала…

– Дорис, приключилась весьма неприятная история. Я уезжаю. Не задавайте мне вопросов. Я должен исчезнуть.

– Клер… Клер уезжает с вами?

– Да.

– Значит, это с ней случилось несчастье? Не с вами?

– Неважно. Я должен исчезнуть. Аннулируйте все встречи и займитесь ликвидацией дел. Я больше не вернусь.

– Но это невозможно и глупо. Как раз теперь все только-только начало устраиваться, есть договор…

– Я должен вас оставить. Будьте разумны, Дорис, и не осложняйте ситуацию. Я встречался с Муни. Он вам передаст двадцать пять фунтов. Это все, что я могу сделать для вас. Мне жаль, Дорис. И не смотрите на меня такими глазами. Я действительно в очень сложном положении.

– Вы не должны были на ней жениться! Я всегда знала, что она принесет вам неприятности. Эта девка не стоит доброго слова. Бросьте ее и про все забудьте. Пусть она идет своей дорогой, а вы идите своей.

– Я люблю ее. Я знаю, что она ничего не стоит. И она сама это тоже знает. Но когда любят, это не имеет никакого значения.

– А что делать с оборудованием? – воскликнула Дорис.

– Делайте что хотите. Если сумеете продать, это будет ваш личный доход. Я возьму с собой только фотоаппарат и несколько увеличителей. Мне будет вас очень не хватать, Дорис.

Он взял свой аппарат, прижал к себе Дорис, поцеловал ее в лоб и вышел, чувствуя, как у него сжимается сердце.

Было еще только пять часов. Еще час нужно было где-то провести. Он вошел в телефонную будку и набрал номер. Ответила Клер.

– Как у тебя дела?

– Прекрасно, – ответила она. – Я все упаковала и занимаюсь перекрашиванием волос.

– Не говори этого по телефону, милая. Ты написала Моррису?

– Да. Я звонила Валу. Он в бешенстве. Он сказал, что Симпсон будет преследовать меня за нарушение контракта. Я ему ответила: пусть только попробует. Я была права?

– Мы не можем поступить иначе, – сказал Гарри, пытаясь игнорировать удар, который она только что нанесла ему. – Жди меня, я вернусь около семи.

Проблуждав по улицам возле Пиккадилли, Гарри наконец добрался до «Дюка Веллингтона». Как только он вошел, хозяин удивленно посмотрел на него.

– О, здравствуйте, – сказал он, подумав мгновение. – Давно вас не было видно. Насколько я помню… этот небольшой инцидент был в июле?

– В октябре, – уточнил Гарри, довольный тем, что его узнали. – Время бежит, не так ли? Мне пришлось по делам уезжать из Лондона.

– Мы всегда рады поставить вам стаканчик. Что желаете?

«Раньше в „Дюке Веллингтоне“ можно было брать только пиво», – подумал Гарри.

– А та девушка, с которой вы были, – лакомый кусочек. Ваша подружка?

– Нет. Я ее после этого не видел.

– Жаль… Она, конечно, не ангел, но в постели должна быть приятна.

Гарри что-то неопределенно пробурчал и развернул газету, которую вынул из кармана.

Бар начал заполняться. Гарри осмотрелся. Вокруг были те же самые лица. Трое мужчин в черных шляпах негромко разговаривали и пили виски. Человек с помятым лицом и его жена пили «Порто». Стрелки часов в баре медленно двигались. Наконец в шесть с четвертью дверь открылась, и вошел Муни.

– Ну как? – сразу же спросил Гарри шепотом.

– Все в порядке. У меня была небольшая схватка по поводу цены, но он в конце концов уступил. На вот, возьми и спрячь в карман. Не открывай здесь.

Гарри положил в карман толстый пакет.

– Я не знаю, как мне вас и благодарить, Альф.

– Не будем об этом, малыш. Я знаю, ты торопишься к ней. Если возникнет необходимость срочно повидаться со мной, вот номер моего телефона. – Муни протянул Гарри карточку. – Если я перееду, тебе всегда сообщат мой новый адрес.

Гарри благодарно пожал руку Муни.

– Еще раз спасибо, Альф. Я думаю, мы еще увидимся.

– Пока.

Гарри похлопал его по плечу и быстро вышел. Расставание с Муни взволновало его больше, чем он мог предположить. Забавный человек Муни, но он настоящий друг.

Он остановил такси и сказал адрес своей квартиры. По дороге он открыл конверт. Удостоверения, которые там лежали, были выписаны на имя Дугласа и Элен Кент. Внутри находился второй конверт, на котором Гарри прочел, нахмурившись, такие слова:

«Я отдал 25 фунтов Дорис, но сам не могу принять деньги, зная, как они вам нужны.

Альф».

В конверте было двадцать пять фунтов банкнотами по одному фунту.

Глава 11

Рядом с дверью он увидел четыре чемодана и коробку для шляп, на которой лежало норковое манто. Гарри закрыл за собой дверь. Этот багаж трудно будет тащить, но слишком глупо не захватить с собой все, что у них есть из одежды. Неизвестно, будут ли у них деньги, чтобы купить себе новую.

– Ты готова, Клер? – спросил Гарри, входя в гостиную. – Все в порядке, Муни…

Он замолк на полуслове, увидев в кресле совершенно пьяную Клер. Она подняла на Гарри мутный взгляд. Глаза у нее щурились, как у близорукой женщины, отказывающейся носить очки. Она была растрепана, шелковое розовое платье порвано. Один чулок отстегнулся и собрался гармошкой на лодыжке. Гарри показалось, что перед ним незнакомка. Образ прошлого возник у него перед глазами, как на экране телевизора. Он увидел сумрачный вход и мегеру, занятую вытряхиванием ковра перед соседним домом. Он снова почувствовал запах грязи и вина, услышал хриплый голос, предлагавший удовольствие за один фунт.

Под бледной кожей мышцы лица Клер дрожали, как вода под дуновением ветра.

– Я себе обожгла руку, – сказала она.

Он посмотрел на правую руку Клер, покрытую желтоватыми пятнами. Сигарета догорала у нее между пальцев и обжигала их, но Клер, казалось, не чувствовала боли.

Гарри увидел многочисленные дырки в тех местах, куда она бросала недокуренные и непотушенные окурки.

– Клер, что случилось? Возьми себя в руки. Нам нужно уезжать. Почему ты так напилась?

– Ты мне должен сделать ребенка, – сказала она, грустно и пьяно глядя на него. – Я все продумала. Они меня не тронут, если ты мне сделаешь ребенка.

– Но, Клер, о чем ты говоришь? Пора ехать.

– Ты понял, что я тебе сказала? – произнесла она, стараясь твердо смотреть на него и дыша перегаром. – Я где-то читала, что беременных женщин не трогают. Ты мне должен сделать ребенка. Если ты не хочешь, я найду себе кого-нибудь другого.

Он схватил ее за плечи, поднял и встряхнул.

– Достаточно! Ты несешь вздор!

Она вдруг оттолкнула его с непонятно откуда взявшейся силой.

– Это ты ничего не понимаешь! – закричала она. – Ты немедленно должен сделать мне ребенка. Это единственное средство выбраться отсюда, Гарри!

Вцепившись в него, она начала рыдать.

– Я так боюсь, – бормотала она. – Ты мне должен сделать ребенка. Беременных женщин не вешают.

Гарри почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине. Он обнял ее за плечи и посмотрел в глаза. От ужаса, который он прочитал там, у него закружилась голова.

– Что ты натворила?

– Он там. Я не знаю, почему я это сделала. Он внезапно появился, когда я собирала вещи, и заявил, что нам не удастся скрыться. Я пошла на кухню, а он за мной. На столе лежал нож. Я схватила его и…

– Что? Что ты говоришь? – закричал Гарри, чувствуя, как сердце у него забилось с бешеной силой. – Ты пьяна!

– Ты мне должен сделать ребенка! Я не хочу умирать, Гарри! Что нам делать?

Он оттолкнул ее и бросился на кухню. Открыл дверь, сделал шаг вперед и замер. Беллон лежал на полу, подтянув ноги к подбородку и сжав кулаки. Его мертвые глаза с ненавистью смотрели в потолок.

Глава 12

Мистер и миссис Кент жили в одном из самых бедных кварталов Гастингса, в доме № 43 по Бефилд-роуд, в старой, скудно меблированной двухкомнатной квартирке. Дом этот принадлежал миссис Бейтс, которая сдавала его уже в течение двадцати лет и весьма гордилась тем, что знает все тонкости своей профессии. Прежде чем найти свой конец под трамваем, ее муж сделал прекрасную комедийную карьеру в провинции. Бейтс был жизнерадостным здоровяком, который подвергал нервы своей жены всевозможным испытаниям, отказываясь выполнять какую бы то ни было домашнюю работу.

Когда он умер, он оставил жене пятьсот фунтов, на которые она и купила этот меблированный дом на Бефилд-роуд.

Миссис Бейтс не отличалась красотой. Она была маленькая и жирная, с выпуклостями в самых неожиданных местах. Ее лицо напоминало подгоревшее тесто и было покрыто оспинами. Но маленькие глазки смотрели хитро и проницательно, а тонкий рот постоянно кривился в полуулыбке. В доме миссис Бейтс жили пять квартирантов: супруги Кент и трое худых пятидесятилетних мужчин, работавших на железной дороге.

Эти трое были давние друзья. Каждое утро они поднимались в пять часов, шли на работу и возвращались домой около девяти. Миссис Бейтс видела их очень редко и практически никогда не слышала. Они жили здесь уже больше десяти лет. В конце концов миссис Бейтс решила, что если и можно вообще кому-то доверять, то в таком случае эти трое являются идеальными квартирантами. Супружеская чета Кентов ей нравилась меньше, в особенности жена. Молодой человек казался безобидным, но жена не уступала самой миссис Бейтс, которая очень гордилась своей твердостью. Каждый раз, когда они вступали в словесную перепалку, а это случалось довольно часто, миссис Бейтс была вынуждена отступать побежденной.

Мистер Кент старался сглаживать острые углы. Похоже, он опасался беспокоить миссис Бейтс, и этот страх смягчал хозяйку, потому что она любила, когда ее боялись.

Настоящие неприятности начались с того дня, когда миссис Бейтс обнаружила, что женщина беременна.

– Во всяком случае, не у меня, – заявила она. – У меня никогда не было детей и не будет. Вам придется найти другую квартиру.

Миссис Кент удовлетворилась тем, что усмехнулась и захлопнула дверь перед носом оскорбленной хозяйки. Однажды, когда Кентов не было дома, миссис Бейтс осмотрела их комнату и обнаружила под кроватью три пустые бутылки из-под виски и джина. Это вызвало новый скандал.

– В моем доме никогда не пили спиртных напитков! – вопила она, тряся бутылкой. – Я не позволю этого.

С непроницаемым лицом миссис Кент попросила у нее список других действий, которые недопустимы в ее доме, и закончила советом:

– И теперь иди и занимайся своей стиркой, старая перечница.

Потребовалась вся ловкость Кента, чтобы уладить разразившийся скандал. Он умолял хозяйку, чтобы она поняла состояние жены, и пообещал, что никогда такое больше не повторится. Если бы Кент не платил за жилье столь регулярно, а ее доход был больше, миссис Бейтс охотно вышвырнула бы молодую пару за дверь после такой сцены. Но она не могла потерять на них сорок пять шиллингов квартальной платы.

Кент работал у Мезона в фотомагазине в порту. Он проявлял пленки, делал фотокарточки и, проведя долгие часы в темной комнате, возвращался домой в семь часов полностью изможденный. Бейтс не знала, сколько он зарабатывает, но, во всяком случае, он зарабатывал немного, если судить по костюму, который он носил. Жена одевалась лучше, по крайней мере вначале, когда появилась в меховой шубе, напоминавшей норку. Но это манто вскоре исчезло, по-видимому, его заложили, а новые платья, которые молодая женщина покупала, чтобы скрыть все увеличивающуюся полноту, были вульгарны.

Это была странная пара. Они жили без друзей и за шесть месяцев пребывания в Гастингсе ни с кем не сблизились. Когда они выходили гулять, то всегда направлялись на вершину холма рядом с замком и никогда не ходили в город. Кент говорил хозяйке, что раньше они жили в Лондоне в одном из кварталов в Уэст-Хэме, но им всегда очень хотелось жить на берегу моря. И когда он увидел в газете объявление Мезона, он сразу же за него ухватился. Его мечтой было приобрести домик, и миссис Бейтс даже почти жалела его, так как он начинал сильно волноваться каждый раз, когда заговаривал о своих проектах. Она была не прочь, чтобы Кент остался у нее, но его жена… Настоящая ведьма. Иногда она принималась пилить своего мужа, и тот довольно быстро успокаивал ее, а миссис Бейтс никак не удавалось подоспеть вовремя, чтобы выяснить причину, из-за которой они ссорились.

Кент говорил, что ребенок родится только через три месяца, и у них достаточно времени, чтобы найти новую квартиру, и они ее обязательно найдут.

– Три месяца? – возразила миссис Бейтс, усмехаясь. – Те, кто пьет виски, рожают быстрее других. Это случится не позднее чем через два месяца.

Миссис Бейтс прекрасно помнила тот день, когда Кенты появились у нее. Она пила чай и читала в газете об ужасном преступлении в Лондоне. Репортаж назывался: «Кровавое дело».

«Человек, разыскиваемый полицией, был обнаружен убитым в шикарной квартире на Парк-Лейн. Полиция также объявила розыск неких Гарри и Клер Рикк. Но эта пара исчезла, не оставив никаких следов. Инспектор Паркинс активно продолжает следствие, однако до сих пор ему не удалось ничего обнаружить. Известно только, что наиболее вероятным мотивом преступления был шантаж».

В тот момент, когда миссис Бейтс была погружена в подробное изложение дела, в дверь позвонили. С первого же взгляда женщина ей не понравилась: одна из тех блондинок в мехах, которые всегда приносят неприятности. Но мужчина был симпатичен и согласился заплатить за две недели вперед.

Миссис Бейтс была удивлена, обнаружив, что блондинка практически никуда не выходит. Кент объяснил ей, что его жена больна. И все же было странно, что эта женщина не выходит из дома в течение пяти недель.

Хотя с момента их бегства теперь уже прошло шесть месяцев, Гарри не чувствовал себя спокойно. Ему не раз приходилось вздрагивать, когда он натыкался на полицейских. Он не мог без страха открывать газету. Ходить по улицам ему было тяжело. Если кто-то приближался к нему, сердце начинало колотиться изо всех сил.

Удивительно, как им удалось ускользнуть от розысков. В значительной мере это объяснялось тем, что все было подготовлено к бегству, а труп Беллона обнаружили гораздо позже.

Клер была настолько потрясена, что, будь она одна, непременно отдалась бы в руки полиции. Порой Гарри даже не верилось, что она со временем способна стать прежней Клер.

Она была готова к бегству при малейшей тревоге: уличные крики, резко тормозившие автомобили доводили ее до нервных потрясений. Мало-помалу она начала утверждаться в мысли, что жестоко ошиблась, захотев иметь ребенка. Теперь, когда приближающееся материнство приносило физические затруднения, она чувствовала себя попавшей в ловушку. Она во всем винила Гарри, проклиная день, когда встретила его. Гарри старался быть снисходительным и обращался с ней крайне вежливо. От его любви осталось уже немного, но верность он хранил. Он не мог забыть того, что она сделала для него. Он помнил, как она отдалась в руки полиции, когда Паркинс обвинил его в краже портсигара.

Теперь он должен был ее содержать, но за шесть фунтов в неделю, которые он зарабатывал, они с трудом могли существовать. После продажи драгоценностей Клер у них оставалось еще тридцать фунтов, но эти деньги быстро исчезли. Клер требовала бутылку джина в неделю, и Гарри подозревал, что, когда его нет дома, она ходит выпивать еще и в соседний кабачок. Он пытался ее урезонить, но Клер сопротивлялась.

– Мне нужно чем-то заниматься. Ты хочешь, чтобы я все дни проводила в четырех стенах. И не делай такого лица.

Кроме того, она безостановочно курила, тогда как Гарри бросил курить. Вначале он чувствовал волнение при мысли об отцовстве, но Клер быстро лишила его иллюзий.

– Думаешь, я хочу ребенка? – сказала она. – Если бы у меня был хоть какой-то шанс выкрутиться без него, я бы ни за что его не сохранила. Посмотри, что это животное сделало с моей фигурой. Это ты во всем виноват.

Иногда она становилась совсем другой, с плачем обнимала его и прижималась, уверяя, что любит его и сделает все, чтобы он был доволен.

– Не обращай внимания на то, что я говорю, милый. Я так несчастна, я так боюсь. О, Гарри! Что с нами будет? Представь, что ребенок родится до того, как они обнаружат нас. Тогда ничто не помешает им повесить меня. Я бы предпочла, чтобы они нашли нас как можно скорее. И ты должен понять. Чем дальше бежит время, тем это ужаснее для меня. – Она вцепилась руками в волосы. – Я чувствую, что схожу с ума. Я так боюсь этого ребенка, я страшно боюсь боли. Иногда я думаю, что покончу с собой. Это и вправду было бы лучше всего.

Гарри жил в настоящем кошмаре. Он думал, что на нервы Клер действует одиночество. Он заставлял ее гулять почаще. Сначала она отказывалась, опасаясь, что ее узнают на улице, но через несколько месяцев, когда дело исчезло с первых страниц газет, она стала выходить на прогулки в город.

– Вдвоем ходить неосторожно, – говорил Гарри. – Какой-нибудь ловкий флик может нас обнаружить, если мы будем появляться вместе…

Они выходили только по вечерам, поднимаясь к старому замку, куда никогда не ходили полицейские. Там они усаживались на скамеечку и рассматривали прохожих, прогуливавшихся по набережной. В конце концов, когда уже казалось, что душевное равновесие Клер восстановилось, Гарри потерял свою авторучку и, разыскивая ее, открыл в шкафу ящик, принадлежащий Клер. Едва заглянув туда, он покрылся холодным потом. Не в силах сдерживаться, Гарри выбежал в соседнюю комнату, где Клер занималась полировкой ногтей.

– Где ты взяла это? – спросил он, протягивая ей небольшую сумочку. – Я нашел ее в твоем ящике. Она совершенно новая… она новая! Где ты ее взяла?

Клер покраснела и вскочила.

– Как ты осмелился рыться в моем ящике?

Гарри внимательно посмотрел на нее. Она пыталась возражать и выдержать его возмущенный взгляд, но ей это не удалось. Она отвернулась и подошла к окну.

– Ты ее украла?

– Ну и что с того? Мне нужны вещи, а ты не можешь мне их купить.

Гарри резко повернул ее к себе.

– Дура! – бросил он дрожащим голосом. – Ты не понимаешь, что именно этого и ожидает полиция. Они знают твою профессию. Как только магазин, где ты крадешь, сообщит о воровстве, они тут же заподозрят, что ты можешь находиться в Гастингсе.

Клер побледнела.

– Ну и что? Ты думаешь, я без денег проведу всю жизнь в этой дыре? Моя сумочка совершенно истрепалась.

– Ну, знаешь, – сказал возмущенно Гарри, – ты совершенно не способна отличить хорошее от плохого. Того, что твоя сумочка истрепалась, явно недостаточно, чтобы украсть новую. Тебя остановит только опасность. Ты не понимаешь, что это недостойно.

– Да, я недостойная, – ответила Клер с вызовом. – Я никогда не делала из этого тайны. Так что же, я никогда в жизни не буду развлекаться? У меня никогда больше не будет красивых вещей?

– Дай мне время, Клер, и все образуется, – взмолился Гарри. – Я буду зарабатывать больше денег. Я тебе это обещаю. Но и ты должна пообещать, что больше не будешь воровать.

После долгих препирательств она все же поклялась, но вырвала у него разрешение оставить себе сумочку.

– Не могу же я теперь положить ее на место. Раз уж она у меня, то лучше ее оставить.

Перво-наперво Гарри решил отыскать квартиру, куда они могли бы переехать вместе с ребенком. Все вечера он блуждал по маленьким улочкам, входил во все дома, где висели объявления: «Меблированные комнаты». Но нигде не желали принимать с ребенком. Кое-кто из хозяек выражал ему свои симпатии. Они говорили, что хотели бы ему помочь, но не могут этого сделать. Клиенты не любят, когда их беспокоят крики новорожденных, объясняли ему. Что же касается Клер, то она не уставала ему выговаривать за свои длинные одинокие вечера.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я оставлю ребенка? – сказала она ему однажды. – Как только я выйду из больницы, положу его под первую попавшуюся дверь и уйду.

Это было уже слишком.

– Клер, как ты говоришь о нашем ребенке?! Я тебе не позволю!

– Ладно, перемени пластинку. Не морочь мне голову историями о материнской любви. Уж не думаешь ли ты, что я буду его кормить? Я страшно боюсь маленьких детей. Я лучше выброшу его в море.

Гарри когда-то читал, что у беременных женщин бывают странные мысли, и он решил, что Клер просто не понимает того, что говорит. Все это заставляло его еще активнее искать квартиру. Один из служащих ателье, с которым он работал, проникся к нему дружескими чувствами. В петлице он носил значок секты, в которой был проповедником.

– Я попытаюсь вам найти что-нибудь среди своих, – пообещал он, – но вы должны вместе со своей женой прийти к нам на заседание нашей секты.

Гарри с трудом представил себе Клер на таком собрании. Он сказал, что его жена нездорова, а без нее идти он не может.

Однажды вечером, вернувшись домой, Гарри с удивлением обнаружил, что Клер отсутствует. В комнатах царил беспорядок, постель была не прибрана. Ожидая возвращения жены, Гарри немного убрал в комнате. Когда он вешал халат Клер в шкаф, то заметил за одним из платьев легкий плащ, который Клер наверняка не могла купить, так как это была дорогая вещь. С напряженным лицом Гарри внимательно оглядел ящики и шкаф. Добыча, которую он нашел, вызвала у него головокружение. Очевидно, нужно было воровать достаточно долго, чтобы собрать такую массу различных предметов. Несколько потертых бумажников, спрятанных под матрасом, неопровержимо доказывали, что Клер снова принялась за карманные кражи. Он неподвижно стоял перед кроватью, на которой были разложены все украденные вещи; и тут вернулась Клер. Она шла тяжело, и лицо у нее было бледным. Беременность стала слишком заметной, и Гарри внезапно понял, что Клер нельзя больше даже назвать хорошенькой. Черты ее лица огрубели и сделались вульгарными. Она все больше напоминала ту, кем была на самом деле, – уличную девку. Заметив Гарри и выложенные предметы, она вздрогнула.

– Ты начинаешь шпионить? – прошипела она. – Ты – гестаповец!

Гарри ничего не ответил. Он отвернулся и подошел к окну, прижавшись лицом к стеклу. Послышался скрип кровати.

– Прости, мне не следовало этого говорить, – сказала Клер.

– Ничего, – ответил Гарри тихо. – Я пошел. Вернусь только часам к семи.

– Не уходи, – попросила она. – Я тебе объясню. Все это произошло еще до сумочки, я тебя уверяю… После этого я ничего не крала.

Она лгала. Гарри чувствовал это по ее тону.

– Хорошо, – сказал он, устало проходя в другую комнату.

Клер появилась на пороге.

– Ты мне не веришь?

– Да, я тебе не верю, – сказал он, не глядя на нее. – Но это неважно.

И, даже не обернувшись, он поспешно вышел на улицу.

Глава 13

На следующее утро в автобусе было настолько тесно, что Гарри не смог развернуть свежую газету, как обычно делал по дороге на работу. Только выйдя из автобуса, он бегло просмотрел внутренние страницы. И буквально онемел от того, что там прочитал:

«Убийство на Парк-Лейн.

Инспектор Паркинс из Скотленд-Ярда сегодня заявил, что полиция обнаружила новый след, благодаря которому в ближайшем будущем можно ожидать ареста убийцы. Клер и Гарри Рикк, которых разыскивает полиция с момента обнаружения убийства, до сих пор не пойманы. Новая нить, возможно, даст полиции указание, где их можно найти».

Гарри неподвижно стоял на тротуаре. Хитрость ли это инспектора, призванная спровоцировать их на необдуманные шаги, или полиция действительно что-то обнаружила?

Он не мог решиться: идти сейчас на работу либо вернуться домой. Может, полиция уже там?.. Он с трудом заставил себя небрежным шагом подняться по лестнице, ведущей в темную каморку. Нужно взять себя в руки. Сказаться больным и все-таки уйти домой? Нельзя оставлять Клер наедине с опасностью. С другой стороны, если он попросит несколько дней, то рискует потерять работу. А что они будут делать без денег? Но времени принять решение у него не оказалось.

В комнату вошел Бертрам, управляющий, держа в руках пленки для проявления.

– За работу, Кент! Вчера, как только вы ушли домой, нас завалили работой. Я обещал, что все будет готово сегодня вечером.

Гарри подождал, когда Бертрам выйдет, и зажег красную лампочку, погасив верхний свет. Дилемма! Вернуться домой и потерять работу или рискнуть, предоставив Клер одной выпутываться из положения? Он никак не мог решиться… Но работа поджимала, к тому же завтра платить за квартиру, а денег у них не было. Словно в горячем бреду, он без устали проявлял рулоны пленок, а незадолго до перерыва вновь появился Бертрам.

– На перерыв сегодня не пойдете, Кент, – заявил он. – Новая работа поступает каждые пять минут. Я пришлю Уилкинса на помощь.

Гарри попытался было сказать, что ему крайне необходимо сделать ряд покупок во время перерыва, но у Бертрама был такой вид, что он не осмелился настаивать.

Через некоторое время пришел Уилкинс. Он был в хорошем настроении и непрерывно болтал. Гарри хотел бы остаться один, но был вынужден выслушивать разглагольствования Уилкинса.

– Да, кстати, я забыл вам рассказать одну забавную вещь, – сообщил вдруг Уилкинс. – Ко мне привязался инспектор и начал задавать кучу всевозможных вопросов.

Гарри едва не выронил флакон, который держал в руке.

– Большой такой мужчина. Он попросил сначала у меня мои документы, а потом спросил, чем я занимаюсь. Когда я сказал, что работаю фотографом, мне показалось, его это заинтересовало. Он начал донимать меня, есть ли другие служащие у моего патрона.

– Что же вы ему сказали? – спросил Гарри, благодаря небо, что красный свет мешает Уилкинсу заметить страх, который, без сомнения, обозначился на лице Рикка.

– Ничего, – ответил Уилкинс. – Снабжать полицию сведениями – не моя работа. Я сказал инспектору, что, если ему нужна информация, пусть обращается к дирекции.

– Я бы так же поступил на вашем месте, – кивнул Гарри, с трудом сдерживаясь, чтобы опрометью не броситься домой.

– Мне показалось, полиция кого-то ищет, – продолжал Уилкинс. – Я недавно читал книгу о методах Скотленд-Ярда. Это феноменально. И если бы Скотленд-Ярд гонялся за мной, я не чувствовал бы себя спокойно ни минуты.

Вторая половина дня стала для Гарри еще тягостней, чем первая. Он еще надеялся, что ему удастся вернуться до катастрофы, и с трудом выслушивал непрерывную болтовню Уилкинса.

За несколько минут до закрытия он услышал то, что ожидал целый день.

– Кент, спуститесь, пожалуйста, – позвал его Бертрам.

Гарри вытер руки. Может, попробовать убежать? Но из темной комнаты выход был только один – через ателье.

Гарри надел пиджак. Если это полиция и его арестуют, что тогда станется с Клер? И пытаться предупредить ее по телефону тоже бесполезно. У полиции будет описание, которое даст Бейтс, и у Клер не останется ни малейшего шанса выскользнуть.

Он спустился в ателье и увидел беседующего с Бертрамом человека, от которого за три мили пахло полицией.

– Этот господин – инспектор полиции, – объявил Бертрам. – Он проводит следствие. Покажите, пожалуйста, ваши документы.

Гарри почувствовал на себе пристальный взгляд полицейского. Он вытащил из кармана удостоверение и протянул его инспектору.

– Спасибо, мистер Кент. Прошу прощения за беспокойство. Здесь ваш настоящий адрес?

– Да.

– Примерно шесть месяцев… А прежде вы жили на Синклер-роуд, 27, в Уэст-Хэме?

– Да.

– Где вы работали в то время?

– У Джексона в аптеке на Хайс-стрит, – ответил Гарри, удивляясь легкости, с которой он отвечал на вопросы.

– Вы женаты, мистер Кент?

– Да.

– Жена Кента ожидает ребенка, – улыбаясь, вмешался Бертрам.

В глазах полицейского промелькнуло удивление. Это длилось только мгновение, но Гарри все же успел это заметить.

– Ваша жена живет вместе в вами?

– Разумеется. Вы позволите спросить, почему вы задаете мне эти вопросы?

Лицо полицейского смягчилось, и он улыбнулся.

– Мы ищем одного парня, – сказал он, протягивая документы. – Я прошу прощения за беспокойство, но этот парень по профессии тоже фотограф, и нам приказали проверить всех фотографов в городе.

– А вы были в других ателье? – спросил Бертрам.

– Нет еще, но обязательно наведаюсь туда, – кивнул полицейский, внимательно глядя на Гарри. – Как скоро ваша жена ожидает ребенка, мистер Кент?

– Я думаю, через месяц, – ответил Гарри, гадая, почему полицейский задает этот вопрос.

– Наверное, это самое серьезное время в вашей жизни, – продолжал полицейский. – Многие чувствуют себя не в своей тарелке. Вы давно женаты?

Он, похоже, что-то подозревал. Несомненно, он был знаком с описанием разыскиваемого мужчины.

– Пять лет, – ответил твердо Гарри.

– Примите поздравления, – сказал полицейский. – Мне нужно идти.

Он еще раз внимательно взглянул на Гарри и вышел.

– Вечно они кого-то ищут, – проворчал Бертрам.

Глава 14

Направляясь к своей квартире, Гарри подумал, что за домом могут наблюдать. Как вывести Клер, чтобы их не заметили? Куда им деться? Все, что у них есть, это три шиллинга, и нет никакой возможности достать еще денег.

Вдруг впереди себя он заметил медленно идущую Клер. Она была в какой-то сотне метров от дома. Он прибавил шагу и догнал ее.

– А, Гарри, – сказала она, поворачиваясь.

– Продолжай идти и не останавливайся перед домом, – прошептал он.

Она вздрогнула от страха, но Гарри взял ее под руку.

– Полиция напала на след. Ателье посетил инспектор. Я почти уверен, что он меня заподозрил, и ему теперь достаточно навести справки по лондонскому адресу. Возможно, за домом наблюдают.

– Куда мы пойдем?

– Я не знаю. У меня не было времени подумать об этом.

– У тебя есть деньги?

– Практически ничего. Может быть, несколько шиллингов. Не смотри на дом, продолжай идти дальше. Они могут ждать нас в квартире.

– А как быть с одеждой?

– Придется оставить.

Они прошли мимо дома.

– Гарри, это конец! Я не хочу идти в тюрьму, – прошептала она.

– Пошли куда-нибудь, где можно поговорить спокойно. Поднимемся к замку?

– Оставь меня, Гарри. Один ты сумеешь выкрутиться. Я больше не могу. Я брошусь в море и покончу с собой.

– Замолчи! – в бешенстве сказал Гарри. – Мы оба выкрутимся. Продолжай идти.

– Но зачем, Гарри? Ты не понимаешь, все кончено. Без денег… нам некуда деться. К тому же скоро родится ребенок. Это бессмысленно.

– Клер, нужно бороться до последнего. Я снова обращусь за помощью к Муни. Ведь должен же быть какой-то шанс! Пойдем на вершину холма и подумаем вместе.

Она пожала плечами, но продолжала шагать рядом с Гарри. Дорога пошла в гору, и Клер начала с трудом подниматься. Их нагонял автомобиль, и Гарри, обернувшись, увидел, что за рулем сидит женщина. Не подумав, он сделал знак остановиться.

– Я еду в гольф-клуб, – заявила женщина. – Это вам по дороге?

– Я вам очень благодарен. Нам немного дальше.

– Вам не следует напрягаться, поднимаясь по такой дороге, – сказала женщина. – Это у вас первый ребенок?

– Да.

Автомобиль проехал дальше.

– Я вас подвезу до места, куда вы направляетесь, – предложила внезапно женщина. – Мой муж, вероятно, еще не готов, и для меня это небольшой крюк.

– Огромное спасибо, но… но мы хотели бы немного прогуляться, – сказал Гарри.

– Хорошо. Действительно, от гольф-клуба дорога идет ровная. Вы пойдете в лес влюбленных, не так ли?

– Да, мы как раз о нем и думали…

Клер вонзила ногти ему в руку. Автомобиль перегонял полицейского, который вел рядом с собой велосипед.

– Сегодня везде полиция, – заметила женщина. – Это уже по крайней мере шестой, которого я вижу. Интересно, что произошло?

– Я не знаю. Может быть, у них смена?

– Вы думаете? В сквере возле замка – полицейский. Еще один полицейский автомобиль на берегу моря. Возможно, вы и правы, но мне кажется, полиция кого-то ищет. Удивительно, что все преступники стремятся к морю… Уже был мужчина, который засунул труп своей жены в чемодан, еще один… Я была в прошлом году в Брайтоне…

Гарри больше не слушал. Он смотрел на Клер. Та спрашивала взглядом, вспомнит ли эта женщина о них. Появится ли что-нибудь в вечерних газетах?

Автомобиль остановился перед гольф-клубом.

– Ну, вот мы и приехали. Вы действительно не хотите, чтобы я подвезла вас дальше?