Гроув взял удостоверение, сунул его в карман и направился к внутренней двери. Ему — или Терезе? — было прекрасно известно, где тут что расположено. Быстро найдя свободный терминал, он сел перед ним и открыл каталог, знакомый ему, по всей видимости, ничуть не хуже, чем ей.

Последнее время Тереза бывала здесь едва ли не каждый день, а потому все ее существо отказывалось поверить, что она находится в теле Гроува и что происходящее сейчас не реальность, а только сценарий. Тем временем мимо прошла Патрисия, и Тереза заставила Гроува вскинуть на нее глаза.

— Привет, — сказала/сказал она/Гроув Патрисии.

— Здравствуйте, давно не виделись.

Кому был адресован этот ответ — ей самой, как реализация ее ожиданий? Или Гроуву, старому клиенту «Экс-экс»? Или просто человеку, которого Патрисия встречала и прежде?

Стремясь минимизировать свое влияние на поступки Гроува, Тереза покинула задние доли его мозга и продвинулась вперед. Пока она находилась там, любая ее мысль, любая подмеченная ею мелочь мгновенно отражались на ее решениях и действиях. В предельных случаях она фактически становилась Гроувом. Никогда прежде, ни в одном из опробованных ею сценариев не встречалась она со столь живым, действенным откликом.

Стараясь быть по возможности безучастной, она смотрела на быстро сменяющиеся экраны опций. «А что это он ищет?» — подумала она, а затем подумала, не повлияет ли на него само это думание. Во всяком случае, он словно слегка запнулся.

А затем она вспомнила виртуальный Лондон и как просто ей было разговаривать с Шенди.

— Джерри? — сказала она.

— Кто это?

— А что ты там ищешь?

— Заткнись к едреной матери!

Этот мысленный выкрик сопровождался своего рода мысленным ударом, оглушительным отторжением, исполненным страха, ненависти и трусливой наглости. И вновь она брезгливо ощутила на себе его жаркое дыхание.

Она отшатнулась в глубины кроссовера. Гроув опасливо ссутулился и застучал по клавиатуре так быстро, что было не уследить, что он хочет сделать и зачем. На экране появлялись, чтобы тут же исчезнуть, какие-то меню и перечни. Тереза снова подумала, что она лишняя в этом сценарии, что давно пора выйти. Но выходить ей не хотелось, тем более — сейчас, в критической точке сценария. То, что делал Гроув в салоне «Экс-экс», серьезнейшим образом повлияло на весь ход дальнейших, совсем уже близких событий.

И ей не хотелось начинать потом все с начала. Жизнь Джерри Гроува за этот день, столь подробно расписанная в сценарии, была почти невыносима и отнимала много времени.

Терезе никогда еще не попадалось таких долгих, изнурительных сценариев, никогда еще не было, чтобы сценарий ее так ошеломлял. Ей претила мысль, что придется еще раз соседствовать и даже сотрудничать с пошлым, бездумным злом, гнездящимся в сознании Гроува. А главное, ей было бы невыносимо вернуться к началу и вновь пережить совершенные им убийства, вновь стоять перед выбором: либо не вмешиваться, а значит, попустительствовать, либо вмешиваться, а значит — соучаствовать.

Если уж столько терпела, нужно дойти до конца и узнать, что же он сделал. А на экране все мелькали страницы каталога, и Тереза постепенно склонялась к мысли, что Гроув перебирает опции случайным образом, практически на автопилоте, ведь при такой скорости невозможно ничего прочитать.

Неожиданно пальцы Гроува замерли, тело заметно расслабилось и подалось вперед; казалось, что напряженные поиски были стержнем, его поддерживавшим, а теперь этот стержень вынули.

Тереза взглянула на экран и прочитала верхнюю строчку:

Интерактивный / Полиция / Убийство / Огнестрельное оружие / 1950 / Уильям Кук / Эльза Джейн Дердл.

Рядом с именем Эльзы был крошечный стоп-кадр: синее небо, гнущиеся под ветром пальмы, шеренга наискось припаркованных, блестящих на солнце машин.



Вероятность, что этот сценарий попался Гроуву случайно, отличалась от нуля на ничтожно малую величину. И ведь она-то считала Эльзу своей, и только своей! Терезу захлестнуло негодование, и тут же, как по сигналу, Гроув вышел из секундного ступора. И вновь началась гонка по безбрежным многоступенчатым просторам каталога. Описания сценариев меняли друг друга так быстро, что казалось, Гроув заранее знает, что появится на экране в следующий миг. И опять, как и в прошлый раз, он резко остановился.

Участие / Содействие жертвы / Интерактивный / Полиция штата или округа / Полиция штата / Виргиния / Беглый / Множественное убийство / Немотивированная вспышка / Огнестрельное оружие / Сэм Уилкинз Маклеод.

И стоп-кадр с группой людей на фоне чего-то ярко расцвеченного. В первое мгновение Тереза не узнала эту сцену, но затем вынудила Гроува наклониться, вглядеться в картинку и растянуть ее мышью на всю нижнюю часть экрана.

Это была она сама, вместе с Риком и детьми, в «Счастливом бургбаре Эла», в маленьком городке Оук-Спрингс, расположенном на хайвее 64 между Ричмондом и Шарлоттсвиллем. На кадре они как раз проходили мимо стойки самообслуживания. Яркий логотип Элова заведения было ни с чем не перепутать.

Тереза не верила своим глазам, ведь можно было думать, что этот кусочек ее давнего опыта надежно погребен под позднейшими слоями виртуальной реальности. Ее потрясение тут же вызвало реакцию у Гроува. На экране вновь замелькали страницы каталога; Тереза смотрела на них, ошушая свою полную беспомощность.

Перед ней ускоренно прокручивалось ее собственное виртуальное прошлое, она же смотрела на него глазами человека, который скоро, очень скоро устроит кровавую бойню.

И снова Гроув притормозил свои розыски. Теперь на экране было написано:

Участие / Интерактивный / Великобритания / Англия / Страны или графства / Полиция графства / Сассекская полиция / Множественные убийства / Немотивированная вспышка / Огнестрельное оружие / Пистолет / Полуавтоматическая винтовка / Джеральд Дин Гроув / Часть 1.

Ниже, после пробельной строчки, было написано:

Участие / Интерактивный / Великобритания / Англия / Страны или графства / Полиция графства / Сассекская полиция / Множественные убийства / Немотивированная вспышка / Огнестрельное оружие / Пистолет / Полуавтоматическая винтовка / Джеральд Дин Гроув / Часть 2.

Курсор замер на стоп-кадре части первой; Гроув смотрел на экран и держал руку на мыши, явно собираясь запустить просмотр. На стоп-кадре был сам Гроув; он сидел в машине, наклонившись вперед и запустив руки под приборную доску. На заднем плане легко угадывалась булвертонская набережная.



«Он играет со мной, — думала Тереза в мозгу у Гроува. — Или это я с ним играю.

И нужно выходить из сценария. Я совершенно не готова к такому повороту событий».

Ее мысли привели Гроува в движение. Тереза смотрела на экран, обреченно ожидая, что еще он придумает.

На стоп-кадре следующего сюжета была молоденькая порноактриса в окружении стандартных атрибутов ковбойского салуна. Камера застала Шенди врасплох: между дублями, в тот момент, когда она закинула руку за спину, словно почесываясь, а в действительности — оттягивая рубашку, чтобы не так резал лифчик.

Гроув прытко увеличил изображение и стал похотливо оглядывать роскошные формы девушки, в чем поневоле принимала участие и Тереза.

Гроув, в чьем сознании — или мозгу, или как уж там назвать эту зловонную выгребную яму — затаилась Тереза, буквально сочился хищной похотью. Без труда преодолев сопротивление Терезы, он подвел курсор к квадратику «Экс-экс», призывно мерцавшему в верхней части кадра.

Он кликнул и снова замер, теперь — в ожидании нано-чипов.

— Нет! — сказала Тереза себе или Гроуву, вслух или прямо в лицо, или как уж там это было. — Только не Шенди!

— Заткнись к едреной матери. — Гроув извлек из доставочного устройства пузырек с запрограммированными наночипами, встал из-за стола и шагнул к выходу из кабинки. — Кто б ты там на хрен ни была, заткнись к едреной матери.

Хотя в мире, где выросла Тереза, ругань была делом вполне обычным, она всегда ненавидела и это выражение, и тех мужчин, которые его употребляли. Именно мужчин — хотя встречались и женщины, ругавшиеся почище любого мужика, но как-нибудь иначе, не такими словами. В Бюро специально обучали сотрудников не реагировать ни на какие оскорбления, однако эта злосчастная фраза неизменно выводила ее из себя, заставляла забыть о всех опасностях.

— А вот хрен тебе, тетка, — откликнулся Гроув на ее мысли. — Заткнись к едреной матери.

— Только не Шенди, ублюдок ты сраный!

— Я же сказал тебе, заткнись к едреной…

Тереза забилась в самый дальний уголок его сознания, униженная и бессильная, не способная больше влиять на события, разве что по случайности.

Наконец-то она хоть немного приблизилась к пониманию сути таких, как Гроув. Все испытанное ею за это время было — для него — некоего рода ширмой, неосознанным стремлением наглухо отгородиться от своего настоящего «я». Проклятья сквозь зубы, смятение, мстительность и злопамятность, невероятная примитивность — настоящим Гроувом здесь и не пахло, все это были инстинктивные движения, неумелые отклики незрелого сознания на вызовы сложного, исхищренного мира. А теперь, совершенно неожиданно, его истинное «я» включилось в работу и взяло управление на себя.

Гроув был маньяком, в чьем мозгу не умещалось больше одного устремления. Соблазнительный образ Шенди, готовящейся к съемкам, сразу завладел его ущербным умом. Пытаясь справиться с мелким неудобством в одежде, она изогнулась таким образом, что груди ее и зад казались даже больше своих настоящих размеров, застыла в позе, непреднамеренно пародировавшей традиционные похабные картинки. Было ясно, что стоп-кадр выбран именно по этой причине, как наипонятнейшее визуальное резюме сценария. Гроув в таких тонкостях не разбирался, однако ничто не мешало ему воспринимать иллюстрацию и содержащийся в ней призыв непосредственно, на почти физиологическом уровне.

Зашоренная целеустремленность была броней, защищавшей его от любых попыток стороннего вмешательства. С того момента, как Гроув взял верх, Терезе, бесправному пассажиру его сознания, оставалось лишь наблюдать за тем, что он делает, наблюдать со страхом и отвращением, в постоянном ожидании худшего.

Вот так же, наверное, было и в Булвертоне. Тереза слышала это от многих очевидцев кровавого побоища: Гроув, шагавший по улицам с винтовкой в руках, казался неуязвимым, неодолимым, его жертвы были парализованы страхом, невозможностью того, что они видели. Никто не пытался оказать ему сопротивление, лишь очень немногие люди нашли в себе силы убежать или спрятаться. Что двигало Гроувом? Не ярость, не ненависть, даже не сумасшествие, а одна лишь зашоренная целеустремленность.

И лишь когда он стал уставать, когда дикая одержимость поблекла и пообтерлась, полиция быстренько его окружила и кровавая бойня закончилась.

Но теперь, в преддверии грядущего ужаса, он все еще был бесправным рабом собственной психопатии.

Тереза понимала, что она, в свою очередь, находится в подчинении у него. Гроув ее использовал. Он уже научился у нее держать пистолет, целиться и стрелять; он уже нашел с ее помощью путь к Эльзе Дердл и к одному из старых тренировочных сценариев, затем путь к сценарию о самом себе, а теперь добрался и до безобидной похабщины Шенди и Виллема.

Ей казалось, что он проникает сквозь ее защиту, вламывается в ее жизнь, хотя в действительности она сама ему все показывала. Ее подсознание направляло его, давало ему уроки, сама же она была бессильна и беспомощна. Пока ею думались все эти мысли, Гроув дошел до выделенной ему кабинки и передал пузырек с наночипами девушке-технику. Пока та готовила инъектор и вводила иглу в клапан на шее Гроува, Тереза собиралась с духом; предстоял перескок в другой сценарий, и выход из него был последней для нее возможностью.



Жара и яркие лампы, ощущение тесной, режущей тело одежды — все это возникло сразу и без предупреждения. Гроув/Тереза пару раз моргнул и попытался рассмотреть, что происходит вокруг, но его глаза не успели еще привыкнуть к ослепительному свету. Люди, стоявшие за пределами освещенного круга, что-то делали и разговаривали, не обращая на него никакого внимания.

Подошедшая женщина пошлепала его пуховкой с пудрой.

— Потерпи еще чуточку, Шен, — сказала она безразличным голосом и снова ушла в тень.

Я этого больше не выдержу, подумала Тереза.

— Что? — спросил Гроув. — Это что еще за блядь такая?

И тут наконец-то, много позже, чем следовало бы, Тереза решила, что с этим пора кончать. Она вспомнила аббревиатуру LIVER, торопливо протараторила ее слова, сосредоточилась на запускаемой ими процедуре закрытия и вышла из сценария.


* * * You have been flying SENSH Y\'ALL * * *
* * * Fantasys from the Old West * * *
* * * Copyroody everywhere — doan even THINK about it!! * * *


Прежде чем она вспомнила, как от этого избавиться, вокруг нее зазвякала тупая электронная музыка.

Глава 34

Открыв глаза, она обнаружила себя в знакомой обстановке одной из реабилитационных кабинок.

Тереза давно уже привыкла, что после сенсорных перегрузок сценария нужно какое-то время, чтобы поверить в то, что видишь вокруг себя, однако это возвращение было особым, вызывало особую озабоченность.

Тереза сидела на краю койки, глядела в пол и думала о Гроуве, ужасаясь, какую массу проблем породила она, подселившись в его сознание.

Не знакомая ей прежде Шерон извлекла, проверила и обработала наночипы. С этого момента все пошло по накатанной колее. Шерон привела ее в офис, чтобы выписать счет, постучала немного по клавиатуре, и они стали ждать. Ожидание затянулось неожиданно долго, и если обычно машина выдавала распечатанное подтверждение, что все чипы возвращены, и квитанцию об оплате по кредитной карточке, то теперь, судя по лицу Шерон, на невидимом для Терезы экране появилось какое-то сообщение.

Шерон взяла со стола телефон и набрала несколько цифр. Последовала недолгая пауза, а затем она внятно продиктовала какой-то кодовый номер. После новой паузы она сказала, покосившись на Терезу:

— Спасибо, я это проверю.

— В чем дело? — удивилась Тереза.

— Там что-то со сроком действия вашей карточки, — объяснила Шерон. Из прорези в крышке стола выполз кусок бумажной ленты; она оторвала его и снова посмотрела на Терезу. — Она у вас с собой?

— Наверное, да, только я все равно не понимаю. Меня же всегда по ней обслуживали. Девушка из приемной ее проверила, и до сегодняшнего дня никаких претензий не возникало.

Покопавшись в сумочке, она нашла карточку «Виза», выданную Балтиморским отделением Первого национального банка.

— Да, так мне и сказали, — кивнула Шерон, внимательно изучив карточку. — Дело не в дате, до которой она действительна, с этим-то все в порядке, а вот дата «действительна с»… — Она показала карточку Терезе. — Вы слишком рано стали ею пользоваться. Вот месяца через два, когда эта карточка станет действительной, тогда пожалуйста. А старой у вас нет при себе?

— Как же это так? Дайте-ка я сама взгляну.

Тереза взяла свою карточку. Как и полагается, на ней были выдавлены начальная и конечная даты. И все, казалось бы, правильно. За те месяцы, что она пользовалась этой карточкой, ни у кого не возникало никаких вопросов. Да и с чего бы, если карточка выдана в августе прошлого года, а сейчас уже февраль. Станет действительной месяца через два?

— Я дам вам другую, — сказала Тереза, стараясь не смотреть на Шерон.

Она сунула «Визу» в бумажник, достала вместо нее «Мастеркард» компании «Дженерал моторс» и на всякий случай проверила на той обе даты. Да нет, все нормально, самая середина срока действия.

— Вот здесь все в порядке, — кивнула Шерон, внимательно исследовав карточку.

Дальше все пошло как по маслу.



Окончательно разобравшись с бумагами, Тереза зашла в туалет и бессильно оперлась на умывальник, глядя невидящими глазами в бледно-желтую пластиковую раковину. Она чувствовала себя совершенно выжатой. Сегодняшний сеанс «Экс-экс» оказался чрезмерно длинным, к тому же очень нервным и напряженным — из-за того жуткого состояния, в котором находилась психика Гроува. Ей было невыносимо думать о возможных последствиях того, что она натворила.

Она отгоняла от себя эти мысли, и на их место толпой набегали другие — воспоминания о каких-то мелочах, защитная реакция на многочасовой стресс.

В ближайшее время нужно было сделать массу мелких, но ничуть от того не менее важных дел. Вот хотя бы билет на самолет; заказ она сделала давно, но только условный, и теперь нужно было связаться с туристическим агентством. Затем нужно будет собрать вещи и выписаться из гостиницы. Приехать в аэропорт Гатвик с достаточным запасом времени, чтобы успеть и сдать арендованную машину, и пройти проверку, и послоняться по залу для улетающих, купить там какие-нибудь ни зачем ей не нужные книги и журналы и всякое такое. Самолет и все с ним связанное всегда пожирает уйму времени, но при этом, как принято считать, экономит еще больше, иначе никто бы не летал. А еще до отлета нужно будет связаться с начальником отдела или хотя бы передать ему несколько слов через секретаршу. У Терезы все еще были сильные опасения, что на работе будет большая разборка; можно ли считать один час весьма эффективной Кен-Митчелловой страсти достаточной за это компенсацией? Тереза причесалась и подробно изучила свое лицо в зеркале, уделяя особое внимание глазам. Подарки, нужно накупить подарков и сувениров. Интересно, успеет ли она сегодня обойти магазинчики Старого города до того, как они позакрываются. Она посмотрела на часы.

Нет, что-то тут было не так. Сколько времени пробыла она в гроувском сценарии? Что изменилось?

Стены уборной светло-серые, чистые, холодные. Громко урчит кондиционер — звук доносится из решетки, врезанной в стенку над дверью. Сквозь окно в верхней, скошенной, части стены бьет яркий сноп солнечного света.

Снова подумалось о Гроуве, но Тереза в ужасе отбросила нежеланную мысль. Все это время, прожитое в Англии, она только и делала, что заходила на историю с Гроувом то с одной, то с другой стороны, а вот теперь, столкнувшись с ней напрямую, пятилась и закрывала глаза.

Ей хотелось лишь одного: вернуться домой и еще раз попытаться начать новую, без Энди, жизнь. А там, на улице… она не могла не задаваться вопросом, что творится там, в страшном и смутном мире, созданном Гроувом. Эта женщина, этот мальчик — они могли быть живы, не покажи она Гроуву, как следует держать пистолет.

«Нет! — подумала она. — Нет, это не верно!» Гроув застрелил Розалинду Уильямс и ее маленького сына шесть месяцев тому назад. В день, когда это произошло, она сама находилась в Ричмонде, штат Виргиния, в тысячах миль отсюда. Это точный, не подлежащий сомнению факт. То, что она видела, было всего лишь сценарием, воссозданием прошлых событий, воссозданием, на которое она повлияла своим присутствием.

Научила Гроува обращаться с оружием. Хорошенькое влияние.

И как реакция за эти непрошеные мысли — новый наплыв личных забот: продавать ли вудбриджский дом, а если продавать, то где снять квартиру, в Балтиморе или Вашингтоне, или вообще уехать подальше. У нее есть близкие друзья в Юджине, штат Орегон, так может, плюнуть на все и переехать в самый дальний северо-западный угол страны? А пока что оставаться в Бюро или уволиться, а если оставаться, то не стоит ли перевестись в другой отдел или другое управление? А может, стоит подумать о — как они там это называют? — о КПРДО. Корпоративная программа ранней добровольной отставки. Сотрудники ФБР только и говорили что о КПРДО, словно в этой программе таилось спасение от всех административных бед и напастей, связанных с недофинансированием, чрезмерно раздутыми штатами, размещением филиалов и прочим, и прочим, о чем они раз за разом писали в бесчисленных памятных записках.

Закрывая сумочку, Тереза мельком взглянула на свое отражение и вдруг, словно первый раз в жизни, увидела растолстевшую тетку с первой сединой в темно-каштановых волосах и лицом, которое она не помнила, не хотела помнить. «Как же это случилось так быстро? — думала она, застегивая теплую куртку, надетую утром по случаю мерзкой холодной погоды. — Кто украл годы моей жизни?»

— До свидания, — кивнула она Поле, проходя через приемную. — Скоро увидимся.

— До свидания, миссис… А там что, дождь?

— Дождь? Не знаю, может, и дождь.

Тереза толкнула стеклянную дверь и вышла наружу.

От добела выгоревшего бетона пышет жаром. В синем, без единого облачка небе сияет высокое летнее солнце, деревья одеты веселой ярко-зеленой листвой, вдали серебристо мерцает узкая полоска моря. Нижняя, прибрежная часть города окутана легкой дымкой. Нет, облака все-таки есть, но лишь на юге, на самом горизонте, где-то над Францией. По улице идут две девушки в футболках и шортах.

Тереза расстегнула и сняла куртку. Утром, когда она сюда ехала, холодный восточный ветер бросал в лобовое стекло дождь пополам со снегом. Расстояние от машины до вот этих стеклянных дверей она пробежала бегом, опустив голову, чтобы уберечься от ветра, а потом, уже в приемной, долго отряхивала мокрую куртку и вытирала лицо бумажной салфеткой. А теперь — самый разгар лета.



Она поискала глазами свою машину. Утром, холодным утром вся парковочная плошадка была занята, и ей пришлось оставить машину у обочины, теперь же на этом месте, двумя колесами на тротуаре, стоял темно-красный «монтего».

А ее машину, прокатный «форд-эскорт», как корова языком слизнула.

Тереза подошла к «монтего». На его левой стороне были длинное, по обеим дверцам, пятно краски и глубокая вмятина от столкновения с чем-то массивным, окрашенным в белый цвет. Заглянув через лобовое стекло, она увидела, что автомобильный приемник вытащен из гнезда и висит на проводах под приборной доской.

Незапертая дверца легко открылась. Холодея от страха, Тереза повернула дистанционный запор багажника и услышала негромкий щелчок. Тогда она прошла к хвосту машины и открыла багажник.

На резиновом коврике лежали винтовка, пистолет и несколько коробок патронов; одна коробка была открыта, и часть патронов из нее высыпалась. Тереза узнала в пистолете тот самый кольт, из которого Гроув при ее соучастии убил в лесу женщину и ребенка. Во всей тогдашней суете ей не удалось рассмотреть винтовку, теперь же выяснилось, что это карабин «М-16».

Тереза захлопнула багажник и немного постояла, глядя на его зеркально-гладкую, красную, как кровь, поверхность. Солнце пекло ей шею. Она гнала и никак не могла отогнать от себя очевидные выводы.

Она была вместе с Гроувом в сценарии. Это был стандартный «Экс-экс»-сценарий. В этом стандартном «Экс-экс»-сценарии она обучила Гроува приемам обращения с оружием, однако вполне возможно, что он убил бы их и без ее помощи; возможно, промахнулся бы при первом выстреле, а потом бы приноровился; возможно, он и не был таким неумелым, как ей показалось; возможно, он стрелял бы в них и стрелял, пока не убил бы, все равно с какого выстрела.

Возможно, она ищет себе оправдание.

Ну хорошо, в реальном мире Гроув совершенно точно убил этих двоих: Розалинду Уильямс и ее четырехлетнего сына Томми. Она видела их имена на городском мемориале. Она видела их трупы на полицейской видеозаписи. Она читала газетные репортажи. Она беседовала с мужем покойной миссис Уильямс и знакомыми их семьи.

Но пока она не научила Гроува стрелять, он ничего не понимал в этом деле. Он держал тяжелое, требующее умелого обращения оружие, как малолетний ребенок, играющий с пугачом. В рамках сценария.

Не сделай она этого, что случилось бы с двумя людьми, которые стали его первыми жертвами? В рамках сценария.

Тереза отвернулась от машины и прислонилась к ней спиной. Хотя город плыл и дрожал в прокаленном солнцем воздухе, виден он был довольно хорошо: цепочки невысоких холмов, примыкающие слева и справа к Гребню, однообразные, отупляющие шеренги тоскливых новостроек, за ними, ниже по склону, повеселее расставленные, облагороженные временем здания Старого города, затем серебро и синева узкой полоски моря, плывущие над Францией облака. Все это простиралось перед ней, далекое и манящее.

А вокруг раскинулись Англия, омывающие Англию моря, весь мир. Недолгая поездка в Дувр или Нью-Хейвен, оттуда паромом во Францию — и перед ней будет вся Европа. Поездка чуть-чуть подольше на север — и она в аэропорту Гатвик, регистрируется для полета домой. Ее не стесняли никакие пределы.

Но это не та, не ее реальность. Побродив по городу, ты наверняка увидишь, что люди ездят, опустив в машинах стекла, сняв верхние панели и включив на полную мощность почти бесполезные вентиляторы. Пешеходы в шортах и легких рубашках. Из-за гнетущей жары все дома и магазины стоят, разинув окна и двери. Такое солнце и такая жара невозможны для британской зимы, в которой она проснулась, сквозь которую она ехала, а затем бежала, пряча лицо от ветра, которую она стряхивала с промокшей куртки не далее чем этим утром.

Это был стандартный «Экс-экс»-сценарий, написанный компанией, которой принадлежало здание «Экс-экс». Этот стандартный «Экс-экс»-сценарий был написан вокруг фигуры Гроува, и все его события происходили в тот памятный день. Стандартные пределы, самодовлеющая реальность. Сценарии «Ган-хо» были стандартной промышленной продукцией.

Но Гроув при посредстве другого софта прошел дальше. Измученная долгим близким общением с его омерзительным сознанием, Тереза бежала из сценария, оставив самого Гроува в невероятном воплощении Шенди, истово играюшей свою порнороль. Надо думать, он так там и застрял, с удовольствием осваивая сексуальный опыт, новый для любого мужчины.

Тереза вспомнила, как она сама в теле и сознании Шенди гуляла по Ковентри-стрит, знакомясь с этой девушкой и миром, в котором та живет. И как их беседу ежеминутно прерывал логотип SENSH. «Это тебя не бесит?» — спросила она у Шенди. Нет, ответила Шенди, и не к такому можно привыкнуть.

Минуты назад, когда она покидала сценарий, этот самый логотип промелькнул на закуску.

Она входила в коммерческий, стандартного качества сценарий о Гроуве, изготовленный компанией «Ган-хо». а вышла совсем из другого, из кустарного софта, в который Вик, его создатель, вклеил готовые фрагменты Лондона и Аризоны, а от себя — тупые приколы и нарочитые ошибки в правописании.

Выйдя из сценария, она вновь оказалась в булвертонском салоне «Экс-экс». Только день был совсем другой — жаркий и солнечный, как тогда, когда Гроув сорвался с цепи.

Тут замечались отдаленные намеки на логику. После того как Гроув вошел в сценарий Шенди, прихватив с собой и ее, она могла вернуться лишь в ту реальность, из которой он пришел.

Кредитная карточка, слишком свежая, чтобы быть действительной, холодный зимний день, превратившийся в настоящее пекло, «монтего», сменивший ее машину.

Она все еще находилась в сценарии Гроува.

Это было недоступно для понимания, противоречило всякому здравому смыслу, но зато она хотя бы знала, что следует делать в подобных случаях. Торопливо, как никогда прежде, подгоняемая отчаянным желанием вернуться в свой нормальный мир, Тереза вспомнила аббревиатуру LIVER и стала ждать, когда же логотип «Ган-хо» возвестит о выходе из сценария.



Она как была на Уэлтон-роуд около салона «Экс-экс», так и осталась. Рядом с ней блестела под ярким летним солнцем украденная Гроувом машина. Ничего не изменилось.



При всем своем многолетнем опыте она впервые оказалась в ситуации, когда заветное заклинание не подействовало, хотя Дэн Казинский настойчиво предупреждал всех курсантов, что такое возможно.

Отчаянно соображая, что же ей теперь делать, Тереза вдруг вспомнила Академию ФБР и длинную, перегруженную специальной терминологией лекцию, прочитанную там преподавательницей психологии из Университета Джонса Хопкинса. Эта очень ученая женщина наиученейшим образом объясняла теорию ментального отвержения фиктивного мира. Многие курсанты признавались потом, что уже к середине лекции дремали или думали о чем-нибудь своем, однако Тереза мужественно дослушала все до конца.

Ключевым моментом была естественная внутренняя потребность человеческой психики в том, чтобы реальность имела под собой прочную основу. Сенсорный аппарат человека непрерывно проверяет достоверность мира и безмолвно сообщает результаты сознанию. Так происходит в обычной жизни. Поэтому «Экс-экс»-сценарий может функционировать как правдоподобная подмена реальности, лишь симулируя сенсорную информацию и лишь с прямого, либо по умолчанию, согласия реципиента. На время пребывания в сценарии реальность выводилась из поля восприятия. Поэтому, чтобы самостоятельно, без аппаратной поддержки, выйти из «Экс-экс», требовалось опознать, выделить и сознательно отвергнуть один из симулированных сенсорных входных сигналов, и это было единственным способом.

После лекции были немногочисленные вопросы, пространные ответы и короткий перерыв, чтобы перекусить. Позднее, когда психологичка ушла, Дэн Казинский сказал курсантам:

— К сожалению, там можно и застрять. В некоторых, очень редких, случаях эта аббревиатура не срабатывает. Но есть и другой путь выхода. Вам следует его знать.

И он ознакомил их с ручным выключателем сценария, встроенным прямо в клапан.

Тереза закинула руку за спину, нашла «Экс-экс»-клапан и начала ощупывать его ободок в поисках крошечного тумблера, скрытого в складке упроченного пластика. Нащупав, она осторожно, стараясь не прилагать больших усилий к чувствительному участку кожи, раздвинула складку ногтем.

За все эти годы ей никогда не приходилось этого делать, если не считать учебной тренировки в Кантико под наблюдением Казинского. Выяснилось, что перещелкнуть тумблер куда труднее, чем она ожидала, и это удалось ей лишь с третьей попытки. Когда крошечное пластиковое устройство уступило ее усилиям, Тереза внутренне сжалась, готовясь к мучительному потрясению экстренного выхода.



Тереза как была на Уэлтон-роуд около салона «Экс-экс», так и осталась. Рядом с ней блестела под ярким летним солнцем украденная Гроувом машина. Ничего не изменилось.

Она закинула руку за спину, нашла «Экс-экс»-клапан и начала ощупывать его ободок в поисках крошечного тумблера, скрытого в складке упроченного пластика. Нащупав, она осторожно, стараясь не прилагать больших усилий к чувствительному участку кожи, раздвинула складку ногтем и вернула тумблер в его прежнее положение.

Однажды, много лет назад, Тереза ехала ночью на машине по Балтимору, по району к северу от Франклин-стрит, прекрасно ей знакомому. И по рассеянности свернула не там, где надо. Дальше дорога шла по прямой; ничуть не сомневаясь, что едет правильно, Тереза доехала до, как ей думалось, дома своей подруги, подыскала место для парковки и вышла из машины. Как только она это сделала и стала наконец обращать внимание на окружающую обстановку, ей стало ясно, что место совсем не то, и в то же самое время она осталась при убеждении, что этого быть не может. Она ездила к подруге много раз и прекрасно все здесь знала. А вот теперь на месте входа в подругин дом стоят два маленьких магазина, уличные фонари какие-то не такие, здания на той стороне улицы слишком высокие и слишком обшарпанные. На несколько секунд Тереза была уверена в двух несовместимых фактах, а к тому же еще и знала, что они несовместимы, и это лишь усугубляло ее смятение: она находилась там, где хотела, и одновременно не там.

И вот теперь, ясным летним днем, шурясь от слепящего солнечного света, задыхаясь от тяжелой влажной жары, Тереза ощущала такое же противоречие. Невозможность выйти из сценария свидетельствовала, что это и вправду тот самый день, день устроенной Гроувом бойни.

Но это же было восемь месяцев назад, такое попросту невозможно.

По ее лбу и щекам стекали струйки пота, она расстегнула на блузке две верхние пуговицы, защипнула ткань слева и справа и оттянула ее, чтобы хоть немного дать телу подышать. Она нашла в сумочке бумажную салфетку и промокнула ею лицо, без особого успеха. (Салфетка была уже влажная, не та ли это самая, которой сегодня утром она вытирала лицо, иссеченное холодным дождем?) Она очень хотела бы, но никак не могла поменять самые неуместные по сезону предметы своей одежды: плотно облегающие джинсы и теплые колготки под ними. У нее была с собой и одежда полегче, но та, конечно же, находилась в гостинице, в чемодане, предусмотрительно собранном в обратный путь. Ошеломленная невероятной, невозможной ситуацией, Тереза еще раз взглянула на брошенную Гроувом машину, а затем перешла улицу и решительно толкнула знакомую стеклянную дверь.

Глава 35

Пола Уилсон так и сидела за своим столом, массивный вентилятор обдувал ее лицо, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Струя воздуха периодически приподнимала лежавшие на столе бумаги.

— Привет, — сказала Тереза, закрывая за собой дверь.

После гнетущей жары на улице в помещении ощущалась блаженная прохлада.

— Чем могу вам помочь? — спросила Пола.

— В общем-то, я надеюсь, что многим. Для начала мне хотелось бы спросить: вы знаете, кто я такая?

— Вы были здесь несколько минут назад, я не ошибаюсь?

— Я уходила, и вы меня спросили, не идет ли дождь.

— Да, — кивнула Пола.

— А не можете сказать, почему вы это спросили?

— Меня удивило, как вы одеты. На вас была даже куртка.

— Ну хорошо, — сказала Тереза. — А раньше вы меня здесь видели?

— Нет, не припомню. Я решила, что вы пришли до начала моей смены. Вы ведь наша клиентка, да?

— Совершенно верно. Послушайте, я пытаюсь найти…

— Можно мне узнать ваше имя?

— У меня есть при себе клиентская карточка.

Терезу так и подмывало сказать этой женщине, что они с ней знакомы уже более трех недель, но смысла в этом не было никакого. Да и вообще она ни в чем не была уже уверена, абсолютно ни в чем. Тереза покопалась в кармане, где обычно лежала карточка, но там ее не было. Она проверила другие карманы. С тем же успехом. Затем она вспомнила, что в таком же положении оказался и Гроув, когда приходил сюда утром. И он тогда тоже копался в заднем кармане брюк. Только он нашел свою карточку, а она свою нет.

— Я занесена в ваш компьютер. Тереза Саймонс. Тереза Энн Саймонс.

— Секундочку, секундочку, — сказала Пола, стуча по клавиатуре и глядя на экран. — Нет, к сожалению, вы к нам не записаны, но мы как раз принимаем новых членов, и если вы запишетесь прямо сейчас, то попадете под действие дисконтной схемы с бонусными купонами на авиапутешествия. Если вы напишете заявление, заполните эту анкету и предъявите кредитную карточку какого-нибудь крупного банка, мы тут же и оформим вам временное членство.

Она пододвинула к Терезе бланк анкеты.

— Я просто пытаюсь найти одного знакомого, который, как мне кажется, должен быть здесь, — объяснила Тереза. — Сегодня я пришла вместе с ним. Вы не могли бы хотя бы сказать, здесь он еще или нет.

— Извините, но я не имею права давать какую-либо информацию о наших клиентах.

— Да, я это понимаю, однако тут, как мне кажется, несколько особый случай. Ведь я пришла вместе с ним.

— Извините, — повторила Пола. На ее лице застыло выражение профессиональной неприступности.

— Вы не могли бы хотя бы подтвердить, что он еще здесь, не ушел? Я говорю о мистере Гроуве, мистер Джерри Гроув.

— Мне не разрешается, — смущенно сказала Пола и покосилась на дверь начальника; на какое-то мгновение Тереза снова увидела простую дружелюбную девушку, с которой они так часто и так мило болтали о пустяках.

— Но может быть, вам позволено предоставлять подобную информацию вашим членам? — спросила она. — Скажем, если я заполню сейчас эту анкету…

— Я посмотрю, что тут можно будет сделать. — По лицу Полы скользнула улыбка облегчения.

Тереза подошла к ближайшему из диванчиков и быстро, без единой остановки, внесла в анкету все необходимые данные о себе. По содержанию анкета была точно такой же, как и в прошлый раз, однако выглядел бланк чуть иначе: и шрифт покрупнее, и верстка другая — более старая версия того же самого бланка.

Увидев, что Тереза уже подписала анкету, Пола взяла внутренний телефон и нажала на нем пару кнопок. Подходя к столу, Тереза услышала, как она говорит:

— Привет, это Пола, из приемной. Я пытаюсь найти одного из наших юзеров. Мистер Гроув.

— Джерри Гроув, — уточнила Тереза.

— Да, именно так. Ладно, а может быть, Шерон знает? Мистер Джерри Гроув? Видимо, это он. Джерри начинается с «Дж»? — Она вскинула глаза на Терезу, и та кивнула. Пола подтвердила, что «Дж», и чуть подмигнула Терезе. — Да, я на месте. Хорошо. Спасибо.

Она положила трубку и записала на листке бумаги длинный номер.

— Они говорят, что знают, о ком это вы.

— Отлично! Мне нужно поскорее его увидеть.

— Подождите, они говорят, что сперва я должна определить его статус. Мне тут дали его идентификационный номер. — Пола начала печатать на клавиатуре, периодически заглядывая в бумажку с номером. — Ну вот, мистер Гроув зарегистрирован на входе. — Она взглянула на стенные часы. — Около часа назад.

— Ну да, примерно так. Так он что, все еще пользуется аппаратурой?

— Нет, похоже, что нет. Мистер Гроув заказал совсем немного машинного времени. Он заплатил вперед наличными, однако…

— Можно, я посмотрю?

— Вообще-то…

Но Тереза уже обогнула стол, встала рядом с Полой и взглянула на экран. Там была достаточно понятная текстовая информация, в частности, имя Гроува и каталожный номер сценария, который Тереза мгновенно узнала: конечно же, это была порносъемка с Шенди и Виллемом в главных ролях.

— Вот, посмотрите сюда. — Пола постучала карандашом по экрану. — Похоже, он вышел из сценария буквально через несколько секунд. Что это значит, нужно спросить у техников, сама-то я со сценариями дело не имею. Но ведь их же можно как-то там остановить, верно? Юзер может выйти, когда ему вздумается? Думаю, что так тут и было.

— Но так сразу, через несколько секунд?

— Тут написано: одиннадцать секунд.

Тереза на мгновение задумалась; ей вспомнилось вхождение в сценарий, жара и яркие лампы, тесный, режуший тело лифчик, люди за пределами освещенного круга, женщина, которая попудрила ей лоб и нос, сказала: «Потерпи еще чуточку, Шен» и снова пропала в тени. Я этого больше не выдержу, решила она тогда и вышла из сценария. Неужели все это за одиннадцать секунд?

— Вы говорите, аппаратурой он сейчас уже не пользуется. Но он еще здесь, в этом здании?

— Если хотите, я позвоню и узнаю.

— Да, узнайте, пожалуйста.

Пола взяла внутренний телефон, спросила невидимого собеседника, как скоро мистер Гроув закончит реабилитацию, и выслушала ответ.

— Нет, — сказала она Терезе, положив трубку, — они говорят, что он, видимо, сразу и ушел. У нас его нет нигде, это точно.

На Терезу накатило серое, тупое отчаяние.

— А вы видели, как он уходил? — спросила она упавшим голосом.

— Да тут столько людей ходит, за всем не уследишь.

— Я могу вам его описать. На нем были… — Тереза задумалась, вспоминая. — Темно-зеленые штаны с массой карманов и пуговиц, вроде армейских. Зеленая рубашка с масляными пятнами на груди. У него было сорок фунтов наличными, четыре десятки. Он бросил их вам на стол. Вы спросили, записан ли он, а он ответил, что ходит обычно в Мейдстонское заведение, предъявил вам свою членскую карточку, и тогда вы его пропустили.

— Рыжие волосы, грязные руки?

— Да, это он! Вы видели, как он уходил?

— Нет.

— Вы совершенно уверены? Вы никуда отсюда не отлучались?

— Теперь я понимаю, о ком это вы, и если бы он ушел, я бы это знала.

— Но ведь тогда он должен быть где-то здесь, в этом здании.

Все это время Тереза держала свое заявление в руке, теперь она передала его Поле вместе с кредитной карточкой «GM».

— Так значит, с этого момента я уже к вам записана?

— Ну да, я думаю…

— Эта кредитная карточка уже зарегистрирована. Можете проверить, я сейчас за ней вернусь.

Прежде чем Пола успела ответить, Тереза повернулась и прошла в дверь, соединявшую приемную с главной частью здания. Ей потребовалось не более двух минут, чтобы убедиться: Гроува и вправду там больше нет. Мало кто из персонала знал, что этот человек приходил сегодня и пользовался аппаратурой; как он уходил, не видел вообще никто.

Тереза вышла наружу под ярко-синее летнее небо и встала рядом с украденной Гроувом машиной. Она стояла и смотрела на тихие улицы, на дальние, окутанные дымкой крыши, на сверкающую полоску моря, на французские облака. Их с Гроувом личности пересеклись, зацепились; она вошла в это здание вместе с ним, он покинул его вместе с ней. Ну и где же он теперь?

Едва она это подумала, как вдали, где-то на тихих улочках булвертонского Старого города заулюлюкали сирены.

Глава 36

В дополнение к своей кредитной карточке Тереза получила членский билет «Экс-экс», брошюру с инструкциями и объяснениями, сертификат на сколько-то миль воздушных путешествий, дисконтные ваучеры на первые десять часов «Экс-экс»-времени, шариковую авторучку с логотипом корпорации «Ган-хо» и холщовый пакет с тем же логотипом. Она благодарно улыбнулась Поле и пошла искать свободный терминал. Компьютеры выглядели несколько иначе, чем те, к которым она привыкла; из трех незанятых она выбрала самый дальний от прохода. Первым делом она ввела свой новый личный номер, указанный на членском билете. Старый номер она помнила наизусть, но вводить его не было смысла.

После недолгой, но все же ощутимой заминки программа начала загружаться.

Тереза сидела и смотрела, как сменяются на экране тексты. Вскоре ей стало ясно, что за восемь или около того месяцев, прошедших после этого дня, программа была заметно усовершенствована. Хотя интерфейс выглядел примерно так же, как и тот, к которому она привыкла, работала программа раза в два медленнее. Клавиатура и монитор тоже выглядели немного иначе. А что касается быстродействия, эта более ранняя версия даже больше ее устраивала, чем прежняя, реагировавшая на любую команду настолько стремительно, что оторопь брала.

На экране появилось главное меню. У Терезы создалось впечатление, что опций в нем будет поменьше, чем в том, к которому она привыкла. Ладно, не так это важно.

А теперь, а теперь… Нет, надо подумать.



Были возможны два объяснения создавшейся ситуации, оба они основывались на невозможных предпосылках.

Все говорило о том, что сейчас лето прошлого года. Вот и опять. Рассеянно глядя на экран, она вдруг заметила новое доказательство: в самом низу экрана, справа, где программа указывала текущую дату, было написано «3 июня». День устроенной Гроувом бойни.

А если так, следует признать, что она переместилась назад во времени. За это говорили и дата на кредитной карточке, и совсем другая погода, и множество всяческих мелочей. В феврале реальной жизни Пола Уилсон сказала ей, что булвертонское отделение «Экс-экс» почти уже вышло на предел своих возможностей и что вскоре они перестанут записывать новых членов. Несколько минут назад та же самая Пола одарила ее всякой мелочью, явно свидетельствующей об активной рекламной кампании.

Однако возможность попятного движения во времени лежала для Терезы за гранью приемлемого. Она не понимала ее на философском уровне; весь ее жизненный опыт, весь окружающий мир наглядно опровергали такую возможность.

Если, войдя в сценарий Гроува, а затем покинув его, она переместилась на восемь месяцев в прошлое, то как вышло, что на ней и сейчас та же самая одежда, в которой она вышла сегодня из гостиницы? Что у нее та же самая сумочка? Те же самые кредитные карточки? Та же самая бумажная салфетка, которой она первый раз вытерла лицо от капель ледяного дождя, а второй — когда оно вспотело из-за удушающей жары?

Момент еще более загадочный: куда исчезла ее членская карточка «Экс-экс», если только не переместилась неким образом к Гроуву, когда Пола спросила у него документы? Хотя и здесь что-то было не так. Карточки электронно кодировались; когда Гроув передал свою (или ее) карточку Поле, та тут же нашла его в своем компьютере.

Думать об этом было просто бессмысленно.

В той же степени бессмысленно было искать объяснения, куда подевалась ее машина. Во всех сценариях имелись свои несуразицы, кирпичные стены на месте входа в метро. Напрашивался неизбежный вывод, что она все еще в «Экс-экс», а не в реальной жизни. Только это уже не сценарий Гроува в день бойни, не тот сценарий, в который она изначально вошла, в котором она смотрела его глазами на его преступления. Она была сама собой, а не Гроувом в какой бы то ни было форме.

Свыкнувшись, в общем-то, с гиперреализмом сценариев, она продолжала высматривать случайные, необязательные подробности, сообщавшие всему происходящему оглушительное правдоподобие.

Вот и сейчас она оглядывалась по сторонам в поисках таких подробностей и быстро их нашла.

Ноготь на левом указательном пальце — она сломала его прошлым вечером, открывая ящик прикроватной тумбочки, и так ничего с ним и не сделала, только загладила пилкой, чтобы не цеплялся. Вот он, пожалуйста, точно такой же, как и с утра. У входа в кабинку стоял фикус в кадке, явно истосковавшийся по регулярной поливке и солнечному свету; нижние листья пожелтели, и было видно, что они вот-вот отвалятся. В потолочном светильнике вышла из строя одна из трубок дневного света, она то начинала быстро мигать, то полностью гасла — пока не замечаешь, то ничего, а раз обратишь внимание, и начинает действовать на нервы. На полу, чуть правее ее кресла, валялась шариковая ручка, неизвестно чья, раньше ее тут вроде бы не было.

(Секунду спустя она сообразила, что ручка все-таки ее собственная, из подарочного набора для новых клиентов — локтем, наверное, смахнула. Да нет, тут ошибок не найдешь, можно и не пытаться.)

Все эти подробности должны были вроде бы подтверждать реальность происходящего, однако Тереза уже знала им цену.

Мир, где она находилась, не был реальным, объективно существующим миром.

Но если это сценарий, почему она не может его оставить?



— Вы не можете разобраться в программе?

У входа в кабинку остановился молодой, незнакомый Терезе техник.

— Нет… Я просто никак не могу решить, что мне делать дальше.

— А то я вам помогу, это прямая моя обязанность, — сказал техник. — Я ведь это почему — глядя на вас, подумал, что вы там в чем-то запутались.

— Да нет, все в порядке. Спасибо.

Знал бы он только, в чем и как она запуталась…

Тереза подождала, пока он уйдет, а затем прикрыла глаза и вернулась к своим размышлениям.

Правила изменились. Когда Гроув вошел в сценарий с Шенди, все стандартные процедуры входа в «Экс-экс» и выхода остались в прошлом. Вот он, тот самый кроссовер; Кен Митчелл описывал его как синдром ложной памяти, непроизвольную выдумку, сдвиг в восприятии. Покинув сценарий, она силой воображения ввела себя в прошлую действительность — ведь третьего июня минувшего года в этом салоне «Экс-экс» не было и быть не могло человеческого тела, принадлежавшего Терезе Саймонс. И несмотря на это, она вернулась сюда из сценария Шенди и так здесь и осталась.

Гроув разрушил сценарную логику. Линейность, о которой так пекся Кен Митчелл, получила третье измерение, стала матричной.

Если до того Тереза бродила по базе данных в основном из любопытства, то теперь ею двигала вполне определенная цель. Она искала сектор меморативно ведущих персонажей, который помог ей найти про Шенди дополнительную информацию, недоступную из главных меню. Совсем было отчаявшись вспомнить, как это делалось в прошлый раз, она вдруг заметила в нижнем углу экрана маленький прямоугольник с надписью Запустить макрос. Она кликнула по прямоугольничку и с облегчением увидела на экране новое огромное меню. В нем была и опция Установить связи с ведущими персонажами.



Она ввела «Тереза Энн Саймонс», добавила локализующие указания «Вудбридж» и «Булвертон», кликнула и стала ждать, что появится на экране. Не появилось ничего, ни даже того первого сценария, где она тренировалась на стрельбище. Ну конечно, это ж когда было. Где-то в будущем, в феврале.

Она ввела «Джерри Гроув», добавила для локализации «Булвертон», немного подумала и приписала на всякий случай полное имя «Джеральд Дин Гроув». После довольно ощутимой паузы компьютер сообщил, что Гроув фигурирует в трех сценариях. Тереза просмотрела их список. У двух сценариев не было никаких внешних связей. Судя по сходству каталожных номеров, они были близкими вариантами какого-то одного сюжета. Третий сценарий выглядел иначе, и Тереза кликнула его иконку.

Местом действия была машина, припаркованная на Булвертонской набережной. В боковое окошко лился яркий солнечный свет. Запушенные под приборную доску руки затягивали проволоку, закоротившую замок зажигания. На приборную доску упала тень остановившейся рядом с машиной фигуры.

Демонстрационный ролик закончился.

В Терезе поднималось знакомое ощущение неизбежной перегрузки. Программа выдавала больше информации, чем вмещалось в ее голове. Этот ролик был началом сценария, пережитого ею вместе с Гроувом: покупка кокаина, украденный со стоянки «монтего», возвращение в загаженный дом, оружие, лежавшее до времени в буфете…

Она была уже в этом сценарии, а потом из него вышла и так и осталась прикованной к его времени. Но ведь не мог же он существовать сегодня, в день, когда разворачиваются изображенные в нем события!

Ну а что же там с теми двумя сценариями? Раньше их точно не было.

Тереза вызвала один из сценариев, и сразу все стало ясно. Гроув учился стрелять на том же самом стрельбище, которым однажды воспользовалась она. Когда ролик закончился, она кликнула другой. Как и следовало ожидать, он оказался почти таким же. Тереза не видела лица Гроува, но даже его широкая спина вызывала у нее омерзение.

Впрочем, это стрельбище выглядело чуть-чуть иначе, чем то, на котором тренировалась она. Заметив на экране информационную кнопку «Код дислокации», она кликнула ее и увидела цепочку цифр с текстовым пояснением, что данное стрельбище является лицензированным вспомогательным «Экс-экс»-средством корпорации «Ган-хо», с адресом: графство Кент, Мейдстон, Уайтчепел-стрит.

«Я перестаю что-либо понимать, — подумала Тереза. — Моя голова уже не выдерживает».

Гроув сказал Поле, регистрируясь в этом салоне «Экс-экс» в рамках этого сценария, упрятанного в каком-то уголке ее памяти, — так вот, Гроув сказал тогда Поле, что он пользовался мейдстонским стрельбищем, имея, по всей видимости, в виду, что в булвертонский салон он обычно не ходит.

Но почему он вдруг сказал «Мейдстон»? В процессе своего расследования Тереза ознакомилась со всей, какой только можно, информацией о Гроуве, и там ни разу не упоминался этот город.

Нет почти никаких сомнений, что это она, она сама побудила Гроува назвать Мейдстон. Ей было тогда любопытно, что он соврет, чтобы обмануть Полу. Покопавшись в кармане, он нашел пластиковую карточку, которая вполне удовлетворила и секретаршу, и проверочное устройство ее компьютера. Видимо, Тереза вдохновила его на экспромт о Мейдстоне, подсознательно вспомнив, как Пола рассказывала ей об очереди на членство в этом городе.

Она отвела глаза от экрана с его тяжким бременем неожиданной информации и стала смотреть на клавиатуру, машинально водя пальцем по ребру ее пластикового кожуха и пытаясь привести свои мысли в порядок. Еще немного, думала она, и я совсем свихнусь.

А в конечном итоге вся эта информация о Мейдстоне к делу не относилась. Она вела в тупик, а может — в глухой закоулок, в который Тереза не решалась соваться.

Она вернулась к разделу программы, позволявшему находить связи между ведущими персонажами. Еще раз ввела свое имя и локализующие примечания, ввела два варианта имени Гроув и стала ждать, что теперь будет.

Между «Тереза Энн Саймонс» и «Джерри/Джеральд Дин Гроув» обнаружено 4 связи(ей). Показать? Да/Нет.

Там, где только что не было ни одной связи, ни с того ни с сего возникли четыре. Почти отчаявшись что-либо понять, Тереза кликнула Да.



Первый связанный с нею гроувский сценарий не вызвал у Терезы ни удивления, ни беспокойства: сексуальные кувыркания Шенди с Виллемом под безжалостным светом софитов. Так же как и второй: смерть, ворвавшаяся на улицы Булвертона в облике взбесившегося Гроува. А вот остальные два ее попросту напугали.

Оказалось, что она неким образом связана с его тренировками на мейдстонском стрельбище. Были указаны даты и локализация, видеоролики повторяли то, что она смотрела несколько минут назад.

Она просто ознакомилась с демонстрационными роликами, неужели даже этого хватило, чтобы неким образом связать их с ней? Ведь в сами сценарии она не входила! Прежде она много раз просматривала ролики, и никаких связей не порождалось. Ведь это же не более чем база данных, ультрасовременный, накрученный вариант картотеки. Она кликнула иконку сценария Шенди и снова увидела, как девушка поправляет на себе неудобную одежду. Когда ролик закончился, на экране появилось новое сообщение: