— Вечно у тебя дурацкие шуточки.

— Ну, — улыбнулась Пиппа. — Это же я.

— Ты ведь не собираешься прыгать с парашютом или на веревке с моста? — уточнила Наоми, неловко откусывая краешек вегетарианского бургера. — Папа, если узнает, с ума сойдет.

Кара покачала головой, уставившись на руки.

— Извините. Это так странно, что я…

— У тебя прекрасно получается, — заверила Пиппа, делая глоток кока-колы, чтобы протолкнуть в горло еще один кусок резиновой курицы.

— Я очень хочу тебе помочь.

— Ты уже помогаешь.

Пиппа заглянула Каре в глаза, пытаясь без слов выразить свои мысли. Девочки в буквальном смысле спасали ей жизнь. Сидели рядом в «Макдоналдсе», жевали картошку, вели неестественный и неловкий разговор, но на самом деле спасали ей жизнь.

Позади раздался грохот. Пиппа резко повернула голову и увидела, что один из пьяных мужчин споткнулся и повалил на пол стул. Однако Пиппа услышала вовсе не это и даже не треск раскалывающегося черепа Джейсона Белла. В ушах по-прежнему звучали выстрелы, от которых в груди Стэнли Форбса расцветали незакрывающиеся дыры, окрашивая пот на ее руках в насыщенный алый цвет.

— Пиппа? — окликнула ее Кара. — Все хорошо?

— Да, — кивнула та, вытирая руки салфеткой. — Прекрасно. Просто супер. Знаете что? — Она наклонилась вперед, указывая на телефон Кары, лежащий на столе экраном вниз. — Мы должны сделать фото. И видео тоже.

— Какие еще фото?

— Селфи, — объяснила Пиппа. — Как сидим здесь. В метаданных хранится информация о времени и месте съемки. Давайте.

Пиппа подошла к диванчику, бочком уселась рядом с Карой, взяла ее телефон и включила камеру.

— Улыбайтесь, — велела она, поднимая гаджет, чтобы сделать снимок. Наоми пафосным жестом вскинула стаканчик с логотипом «Макдоналдса».

— Да, молодец, Наоми, — сказала Пиппа, рассматривая фотографию. Она видела, что улыбки у всех троих неискренние. Не беда, Хокинс этого не поймет.

У нее возникла другая идея, и волоски на руках поднялись дыбом, когда Пиппа поняла, откуда такие мысли. Да, она двигалась вперед согласно плану, но судьба неизбежно возвращала ее к самому началу.

— Наоми, давай сделаем снимок, как ты смотришь на телефон, повернув его таким образом, чтобы на фото был виден экран. Сколько сейчас времени?

Девушки уставились на нее во все глаза, догадавшись, к чему она клонит. Возможно, они тоже чувствовали, что судьба водит их кругами. Именно так Пиппа выяснила, что друзья Сэла Сингха его оговорили. Тот сделал фотографию, на которую попала Наоми; она смотрела на экран телефона, где было видно часы. Это доказывало, что Сэл пробыл в их компании гораздо дольше, чем изначально сказали его друзья.

И значит, он никак не мог убить Энди Белл. Ему просто не хватило бы времени.

— Д-да, — дрожащим голосом сказала Наоми. — Хорошая мысль.

Глядя на подруг через фронтальную камеру телефона, Пиппа дождалась, когда Наоми сядет правильно. Потом, нацепив улыбку и нужное выражение глаз, снова нажала кнопку.

— Отлично, — одобрила она, рассматривая фотографию. На снимке отчетливо виднелись маленькие белые цифры, согласно которым снимок сделали в 22:51. Такие же цифры однажды помогли ей раскрыть дело, теперь они помогут ей оправдаться. Конкретные улики. Попробуй, Хокинс, не поверь.

Они сделали еще несколько фотографий. И видео. Наоми сняла, как Кара пытается определить, сколько палочек картошки помещается в рот, а пьяные мужчины рядом их подбадривали. Потом Кара крупным планом сняла, как Пиппа пьет кока-колу. Она увеличивала зум, пока на снимке не осталась одна ноздря. Сама Пиппа тем временем спрашивала:

— Ты что, меня снимаешь?

Эту реплику они подготовили заранее.

Спектакль. Шоу для детектива-инспектора Хокинса, которое он посмотрит через несколько дней.

Пиппа проглотила еще один наггетс. Желудок запротестовал, вскипая на медленном огне. На задней части языка вдруг ощутился металлический привкус.

— Простите. — Пиппа резко встала. Подруги недоуменно на нее уставились. — Я в туалет.

Она ринулась по коридору, чуть не поскользнувшись на только что вымытом кафеле и толкнув локтем женщину, вытиравшую руки.

— Извините, — буркнула Пиппа.

Желчь уже булькала в горле.

Она метнулась в кабинку, захлопнула дверь, но запереть не успела. Только упала на колени и склонилась над унитазом.

Ее вырвало, чуть не вывернув желудок наизнанку. Тело забилось в конвульсиях, пытаясь избавиться от лишней гадости. Разве оно не знает, что эта грязь у нее в голове?.. Ее опять вырвало непереваренными кусочками пищи, потом еще раз, снова и снова, пока не пошла обесцвеченная водичка. И все же волны тошноты не унимались — потому что дрянь изнутри никуда не делась.

Пиппа откинулась на стенку рядом с унитазом, вытирая рот тыльной стороной ладони. Спустила воду и некоторое время просто сидела, тяжело дыша и прижавшись головой к прохладному кафелю. По вискам и внутренней стороне рук стекал пот.

Кто-то попытался войти в ее кабинку, но Пиппа захлопнула дверь ногой.

Ей не следует оставаться здесь слишком долго. Надо взять себя в руки. Если она сорвется, весь план полетит к чертям. Еще несколько часов, еще несколько галочек в голове, тогда все будет в порядке. Все закончится. «Вставай», — велела она себе. Невидимый Рави повторил то же самое.

Пришлось подчиниться.

Пошатываясь, Пиппа встала и открыла дверь. Две женщины, ровесницы матери, смерили ее подозрительными взглядами. Пиппа подошла к раковине вымыть руки. Лицо умыла тоже, но не слишком старательно, чтобы не стереть тональный крем, скрывавший следы от скотча. Затем прополоскала рот и сплюнула. На пробу глотнула воды.

Женщины поджимали губы, всем своим видом выказывая неодобрение.

— Перепила энергетика, — сообщила им Пиппа, пожимая плечами, и добавила одной из женщин, прежде чем выйти из туалета: — У вас на зубах помада.

Когда она вернулась за столик, Наоми встревоженно спросила:

— Все хорошо?

— Да. — Пиппа кивнула, хотя глаза по-прежнему слезились. — Мне, пожалуй, хватит.

Она отодвинула еду и потянулась за телефоном Кары, чтобы проверить время. 23:21. Через десять минут можно ехать.

— Мороженого на десерт? — предложила она: пусть с карты будет еще одно списание, очередная хлебная крошка для Хокинса.

— В меня больше не лезет. — Кара покачала головой. — Уже тошнит.

— Тогда два «макфлури». — Пиппа взяла кошелек и добавила вполголоса: — Соглашайся. В крайнем случае выбросишь по дороге, когда повезу вас домой.

Она снова встала в очередь, пройдясь перед камерой. Заказала мороженое на вкус кассира. Приложила к аппарату карточку, чтобы расплатиться, и тихий писк бальзамом лег на душу. Электронные системы на ее стороне, они сообщат миру, что она была здесь до половины двенадцатого. Механизмы не врут; врут только люди.

— Вот, — сказала Пиппа, передавая подругам холодные стаканчики. — Поехали.

На обратном пути они тоже почти не разговаривали, двигаясь тем же маршрутом, только в другую сторону. Пиппа мыслями была не здесь, она переместилась вперед во времени, на территорию «Грин Син». Мысленно проговорила все, что им с Рави предстоит сделать. Отложила в памяти шаги, чтобы ненароком не забыть. Ни в коем случае нельзя допускать ошибок.

— Пока, — сказала она, чуть не рассмеявшись от того, как нелепо прозвучало это слово, когда Кара и Наоми вышли из машины, держа в руках нетронутое мороженое. — Спасибо. Я… я никогда не смогу отблагодарить вас как полагается… Но мы ни за что не станем поднимать эту тему. Даже мельком. И помните: врать не надо. Я приехала к вам, позвонила с городского телефона, потом мы поехали в «Макдоналдс» и вернулись… — Пиппа проверила часы на приборной панели, — в 23:51. Вот и все, что вы знаете. Так и скажете, если вдруг вас спросят.

Подруги кивнули, наконец-то поняв, что от них требуется.

— У тебя все будет хорошо? — робко спросила Кара, держась за пассажирскую дверцу.

— Думаю, да. Надеюсь.

Впереди предстояло немало дел, и многое могло пойти не так, тогда все будет напрасно.

Кара медлила, ожидая более уверенного ответа, но Пиппе нечем было ее подбодрить. Наверное, та все поняла, потому что залезла обратно в машину и крепко обняла Пиппу.

Потом сестры, глядя ей вслед, махали на прощание.

«Отлично, — кивнула себе Пиппа, сворачивая с холма. — Алиби готово».

Двигаясь вслед за луной, она ехала обратно к дому, где будет ждать ее Рави.

Глава сороковая



Когда Пиппа вернулась, родители уже легли в постель, но еще не спали.

— Я же сказала, не опаздывай, — прошипела мать, щурясь от тусклого света ночника. — Мы встаем в восемь, едем в «Леголенд».

— Время всего первый час, — пожала плечами Пиппа, стоя в дверях. — В универе буду ложиться еще позднее. Я тренируюсь.

Отчим хмыкнул в полудреме, прижимая к груди раскрытую книгу.

— Кстати, чтобы вы знали: я потеряла телефон.

— Что? Когда? — переполошилась мать, безуспешно пытаясь говорить вполголоса.

Отчим опять пробормотал что-то сквозь сон.

— На пробежке, наверное, — ответила Пиппа. — Скорее всего, выпал из кармана, а я не заметила. В понедельник куплю новый, не переживай.

— Надо быть бережнее с вещами, — вздохнула мать.

Ха! Сегодня Пиппе предстояло много чего сломать и испортить.

— Конечно, — ответила она. — Постараюсь. В общем, я спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, милая, — отозвалась мать.

Отчим тоже что-то буркнул.

Пиппа тихонько вышла. Проходя по коридору, она услышала, как мать просит отчима отложить наконец книгу, если он уже спит.

Пиппа вошла в свою комнату и закрыла дверь. Нарочно хлопнула: не слишком громко, чтобы не разбудить и без того сварливого Джоша, но при этом достаточно, чтобы мать услышала, как она ложится спать.

В комнате пахло отбеливателем. Пиппа заглянула в гардеробную и посмотрела в ведро. В нем плавали комки одежды и клейкой ленты. Она запихнула кроссовки поглубже в жидкость. Синий рисунок уже выцветал, пятна крови — тоже.

Отлично. Все идет по плану. Если не считать одной маленькой детали: Пиппа опаздывала на встречу с Рави. Только бы он не поднял панику — что не исключено, он такой. Надо выждать еще несколько минут, чтобы мать покрепче заснула.

Пиппа снова проверила содержимое рюкзака, сложив вещи в том порядке, в котором они понадобятся. Надела вторую резинку на волосы, завязав их в тугой пучок, натянула на голову шапочку и заправила под нее выбившиеся пряди. Подтянула лямки у рюкзака и принялась ждать у двери спальни. Медленно, в несколько этапов, чтобы ненароком не скрипнуть петлями, приоткрыла ее. Высунула голову и осмотрела лестничную площадку. Пригляделась к желтому свету в щели под дверью родительской спальни. Было слышно, как храпит отчим. Его вдохи и выдохи отмеряли ускользающее время.

Свет погас, коридор погрузился во тьму, и Пиппа выждала еще несколько минут. Затем закрыла дверь спальни и тихонько пошла к лестнице. Спускаясь, вовремя вспомнила, что надо перешагнуть скрипящую ступеньку.

Пиппа снова вышла на крыльцо и медленно притворила за собой дверь. Чуть слышно щелкнул язычок замка, вставшего в выемку. Впрочем, мать уже спит, и наверняка крепко: она привыкла к шумному храпу под боком.

Пиппа прошла мимо своей машины, вышла на Мартинсенд-вэй, свернула направо. Хотя время было позднее, страха она не испытывала. Разве что легкое волнение, совершенно обыденное и ничем не примечательное по сравнению с тем ужасом, который она пережила несколько часов назад и до сих пор носила в себе его отголоски.

Черная «ауди» ждала на перекрестке.

Рави, в свою очередь, увидел Пиппу, потому что фары замигали, прорезая тьму двумя белыми лучами.

Полночь давно миновала. Пиппа знала, что Рави ужасно нервничает из-за ее опоздания.

Натянув на пальцы рукав, она открыла дверцу и села.

— Уже восемнадцать минут первого! — Рави повернулся к ней, нервно округлив глаза. — Я тебя заждался. Думал, опять что-то случилось.

— Прости, — сказала Пиппа, так же через рукав закрывая дверцу. — Ничего не случилось. Просто немного опоздала.

— Немного — это минут шесть. — Рави по-прежнему буравил ее взглядом. — Вот на столько я опоздал, потому что пробраться через лес к дому Макса заняло больше времени, чем я думал. А восемнадцать минут — это уже слишком!

— Как у тебя все прошло? — спросила Пиппа, наклоняясь вперед, чтобы прижаться к нему лбом, как он частенько делал, пытаясь взять на себя часть ее головной боли или переживаний. Теперь настал ее черед забирать у него страхи, потому что эти чувства были понятны и легко гасились.

Рави заметно расслабился.

— Нормально, — вздохнул он. — Без приключений. Заехал к банкомату и на заправку. Расплатился карточкой. Рахул заметил, что я какой-то рассеянный, но решил, что мы с тобой поссорились. Все в порядке. Родители думают, я сплю. А что у тебя?

— Каким-то чудом обошлось без лишних проблем. Взяла у Макса все, что требуется. Машину забрал без происшествий?

— Ага, — отозвался Рави, окидывая взглядом темный автомобиль. — Какая у него все-таки крутая тачка! В доме по-прежнему тихо. Свет не горит. Он быстро уснул?

— Минут через пятнадцать или двадцать, — ответила Пиппа. — Нэт подбила ему глаз, чтобы выиграть мне лишнее время, но, по-моему, так даже лучше, больше вписывается в нашу легенду.

Рави на секунду задумался.

— Да, может, Макс утром решит, что именно поэтому у него так ужасно трещит голова. А телефон?

— Коннор с Джейми подкинули его в 21:40. Сразу после этого я позвонила Эппсу.

— Твое алиби? — уточнил Рави.

— Готово. С 21:41 до полуночи я была под прицелом камер. Мама уверена, что я сплю.

Рави задумчиво кивнул, глядя сквозь стекло на воздух, плывущий в ярком свете фар.

— Тогда будем надеяться, что нам удалось отложить время смерти хотя бы на три часа.

— Кстати, — сказала Пиппа, залезая в рюкзак, — нужно ехать и поскорее его перевернуть. Он уже довольно долго лежит на спине.

Она вытащила пригоршню латексных перчаток и одну пару передала Рави вместе с другой своей шапкой.

— Спасибо, — сказал тот, натягивая ее на затылок. Пиппа помогла ему заправить выбившиеся волоски. Затем Рави снял фиолетовые варежки, которые на нем были, и показал пальцы в хрустящих полиэтиленовых перчатках. — Вот все, что я нашел дома у матери.

Он протянул варежки Пиппе, и та засунула их в рюкзак.

— Кажется, я знаю, что подарю ей на день рождения.

Он завел машину; двигатель тихо загудел, вибрируя под ногами.

— Окружными дорогами? — уточнил Рави.

— Разумеется, — ответила Пиппа.

Глава сорок первая



Ворота «Грин Син лимитед» встретили их распахнутыми створками, но без особой приветливости, слепя глаза отблесками фар.

Рави притормозил и выключил двигатель. Когда стало тихо, они услышали звук мотора, работающего всю ночь на холостом ходу. Машина Джейсона Белла, стоявшая за воротами, старательно охлаждала тело.

Пиппа вышла и закрыла за собой дверцу. Та громко лязгнула на всю округу. Можно было не таиться: раз никто не услышал бы криков, то и этот шум никого не потревожит.

— Погоди, — сказала она, когда Рави вылез из машины и направился к открытым воротам. — Телефон, — напомнила ему Пиппа, шагая вдоль валунов, которые окаймляли дорогу.

У ближайшего большого камня в запечатанном пакете для сэндвичей лежал телефон Макса.

Мысленно вознеся очередную благодарность в адрес Джейми и Коннора, Пиппа наклонилась и взяла гаджет. Сквозь перчатки и пластиковый пакет нажала боковую кнопку и включила экран блокировки. Тот вспыхнул так ярко, что вокруг телефона проступил призрачный серебристый ореол. Наверное, неспроста: здесь много призраков: и самого Джейсона, и тех пятерых женщин, которых он убил, и Пиппы, гулявшей по окрестностям через «Гугл-панорамы».

Пиппа прищурилась и взглянула на яркий экран.

— Да! — воскликнула она и повернулась, показывая Рави большой палец в перчатке.

— Что такое? — спросил друг, торопливо подходя.

— Один пропущенный от Кристофера Эппса в 21:46. Еще два — от «Мамули» в 21:57 и в 22:09. И наконец, от «Отца» в 22:48.

— Отлично!

Рави растянул губы в улыбке, сверкнув в ночи зубами.

— Отлично, — согласилась Пиппа, пряча упакованный телефон в рюкзак.

Родители с Эппсом считали, что звонят Максу сообщить хорошие вести: Пиппа одумалась, приняла сделку и готова принести извинения. На деле же они угодили в расставленную ловушку. Звонки Максу попали на местную вышку мобильной связи. Тем самым он вместе со своим телефоном побывал на складе «Грин Син» в тот момент, когда здесь умирал человек.

Выходит, именно Макс Хастингс убил Джейсона Белла, а вовсе не Пиппа. Родители и адвокат только что помогли доказать его вину.

Пиппа встала, и Рави взял ее за руку, переплетая пальцы. Перчатки слиплись.

— Почти готово, сержант, — сказал он, прижимаясь губами к ее брови, саднившей в том месте, где скотч порвал кожу. — Последний рывок.

Пиппа посмотрела на него, проверяя, чтобы ни один темный волосок не торчал из-под шапки.

Они прошли через ворота и направились к темно-красным огням, тускло светящимся в ночи: задним фарам машины Джейсона, тихо гудящей двигателем.

Пиппа вновь уставилась на свое отражение в пассажирском окне — на лице отпечаталась долгая ночь — и открыла дверцу.

Внутри было холодно, очень холодно, пальцы закололо даже сквозь перчатки. Пиппа засунула голову в салон и увидела, как дыхание вырывается изо рта белым облачком.

Рави открыл дверцу напротив.

— Блин, холодно, — сказал он, хватая Джейсона за лодыжки через черный брезент, и поднял глаза, проверяя, взялась ли Пиппа за плечи покойника. — Готова? Раз, два, три. Взяли!

Они приподняли его, и Пиппа поставила ногу на сиденье, чтобы поддержать труп.

— Давай!

Руки слабели от тяжести, зато подстегивало стремление выжить. Осторожно, придерживая сверток коленом, они перевернули тело и положили обратно на сиденье. Теперь лицом вниз.

— Как он, кстати? — спросил Рави, когда Пиппа развернула край брезента, стараясь не глядеть на кровавую мешанину вместо затылка. Ею завладело чувство, будто все это сделала не она, а совершенно другой человек, потому что с той поры прошла целая сотня жизней.

Пиппа потрогала шею покойника, проверяя, как движутся мышцы под окровавленным воротником.

— Начинается окоченение. Челюсть и шея онемели, дальше пока не идет.

Рави вопросительно глянул на нее.

— Это хороший знак, — ответила Пиппа. — Процесс удалось затянуть, хоть и ненадолго. Даже до предплечий не дошло. Трупное окоченение обычно наступает в течение шести — двенадцати часов. Джейсон умер больше шести часов назад, а мышцы уплотнились только в верхней части тела. Хороший знак, — повторила она больше для себя, нежели для Рави.

— Вот и славно, — кивнул он. Слова слетели с его губ белым облачком. — А тот, другой признак?

— Трупные пятна?

Стиснув зубы, Пиппа распахнула брезент шире, наклонилась и осторожно приподняла рубашку, вглядываясь в кожу. Та выглядела зернисто-багряной, на ней темнели пятна от скопившейся внутри крови.

— Да, есть. — Пиппа поставила ногу на пол в машине, чтобы наклониться ближе. Затем протянула руку и приложила большой палец в перчатке к коже спины. От него остался след — маленькое белое пятнышко, островок, окруженный обесцвеченной кожей. — Ага, исчезают. Кровь еще движется.

— То есть…

— Теперь, когда мы его перевернули, кровь потечет вниз и уплотнится с другой стороны. Словно он и не лежал вверх тормашками почти пять часов. Мы выиграли время.

— Спасибо гравитации, — задумчиво кивнул Рави.

— Так, ладно… — Пиппа, наклонив голову, вылезла машины. — Теперь два этих процесса ускорятся, потому что пора…

— Подогреть покойничка.

— Может, хватит уже шутить?

— Просто разряжаю обстановку! — Рави вскинул руки в перчатках. — Такая у меня роль в нашей команде.

— Ты себя недооцениваешь, — буркнула Пиппа, затем ткнула пальцем в пакеты со льдом, разбросанные в салоне автомобиля. — Можешь их убрать?

Рави послушно сгреб пакеты в кучу.

— По-прежнему ледяные. Там и впрямь ужасно холодно.

— Да, мы молодцы, — согласилась Пиппа, открывая водительскую дверцу.

— Пойду отнесу их обратно. — Рави указал на пакеты со льдом.

— Только сполосни, вдруг они пахнут… сам знаешь чем, — напомнила Пиппа. — И еще. Посмотри, нет ли там чистящих средств. Антибактериального спрея, например, и тряпок. Хорошо бы найти веник, чтобы подмести волоски.

— Гляну, — сказал Рави и побежал к офисному зданию.

Пиппа села на водительское сиденье, покосившись через плечо на Джейсона Белла и стараясь не выпускать его из поля зрения. Снова они были одни, вдвоем в маленьком замкнутом пространстве. Пусть он мертв, Пиппе все равно было страшно: вдруг он схватит ее, едва она повернется спиной?

Какие глупости! Он мертв, умер шесть часов назад, хотя по виду совсем недавно. Мертв и беспомощен.

— Не думай, что я стану из-за тебя переживать, — тихо сообщила ему Пиппа, изучая кнопки и переключатели на передней панели машины. — Из-за такой-то твари…

Она нашла тумблер от кондиционера — в данный момент тот был настроен на самый холодный режим — и повернула его до упора в другую сторону, чтобы выемка уткнулась в ярко-красный треугольник. Вентиляторы и без того работали на полную мощность, воздух громко шипел, проходя сквозь отверстия. Пиппа подставила под ближайшее руку в перчатке и держала ее, пока воздух из прохладного не сменился теплым, а затем горячим. Они действовали наугад; Пиппа не знала, долго ли надо отогревать тело Джейсона. Воздух показался ей достаточно горячим, а времени у них было в обрез: предстояло разобраться с прочими декорациями. Но и затягивать не стоило, потому что от жары трупное окоченение и пятна появятся быстрее. Надо правильно поймать момент.

— Грейся, — сказала Пиппа и вышла из машины, захлопнув за собой дверцу.

Остальные двери она закрыла тоже, вновь заперев Джейсона в теплом салоне, в его временной могиле.

Сзади раздались шаги.

Пиппа обернулась, поперхнувшись судорожным вдохом. За спиной стоял Рави.

Она сердито уставилась на него.

— Извини, — произнес друг. — Смотри, что я нашел.

В одной руке он держал пакет, битком набитый аэрозолями, бутылками и тряпками для пыли. Поверх кучи лежал свернутый удлинитель, блестевший черным кабелем. Локтем другой руки Рави прижимал к себе красный пылесос, шланг от которого повесил на шею. На корпусе были нарисованы глазки, задорно глядящие в ночное небо.

— Глянь, что я нашел, — повторил Рави, слегка встряхнув пылесос, чтобы тот громыхнул мотором.

— Да, вижу, — ответила Пиппа.

— Заодно взял удлинитель; пропылесосим все, где ты ходила, на случай если остались волоски. И багажник заодно. — Он кивнул на машину Джейсона.

— Ага, — сказала Пиппа, нервно посматривая на невинную рожицу пылесоса, будто бы радовавшегося тому, что ему выпала возможность отмыть место преступления. — Боюсь, он оставит тебя без дела.

— Что, будет разряжать обстановку вместо меня? — спросил Рави. — Вот и здорово, он для этого больше подходит, а я возьму на себя руководящую роль. Соучредитель и генеральный директор «Рави энд Пиппа лимитед»…

— Рави!

— Ладно, извини. Нервы. Не привык так близко видеть покойников. Давай, за дело.

Они начали со склада, осторожно переступая через лужу крови. Убирать ее не требовалось, ее оставят как есть: в конце концов, Макс должен был где-то убить Джейсона. Вдобавок кровь нужна как сигнал, чтобы сообщить тем, кто первым прибудет на склад, что здесь случилось преступление и надо срочно вызывать полицию. Джейсона должны обнаружить еще не до конца окоченевшим.

Рави подключил удлинитель к розетке на складе и принялся пылесосить. Пиппа указывала ему, где именно, вспоминая, куда ее тащили и куда она бегала в слепой панике. Пятачок, где умер Джейсон, они старались не трогать.

Пиппа тем временем отмывала полки, держа в одной руке пульверизатор, а в другой — тряпку. Она ходила взад-вперед вдоль опрокинутого стеллажа, опрыскивала металлические стойки и вытирала все, к чему прикасалась. Нашла винт и гайку, которые сняла с полки, протерла их тоже. Ее отпечатки пальцев есть в полицейской базе; нельзя оставлять даже частичные.

Она снова, как по лестнице, взобралась по стеллажу и вытерла все, что могла трогать наверху: края металлических полок, пластиковые емкости с гербицидами и удобрениями, стену возле разбитого окна, даже протерла осколки зазубренного стекла, торчащие в раме, на тот случай, если ненароком их задела.

Осторожно спустившись, чтобы не мешать Рави, который пылесосил под стеллажами, Пиппа направилась к ящику с инструментами на верстаке в дальнем углу склада. Высыпала из него все содержимое: она могла тронуть что угодно, пока копалась внутри. Один за другим протерла каждый инструмент, даже сверла и болты, валявшиеся россыпью. Пузырек с моющим средством закончился, пришлось идти за новым. Пиппа вспомнила, как трогала записку от «синей» команды, поэтому оторвала бумажку, скомкала ее и сунула в карман рюкзака, чтобы забрать домой.

Когда дошла очередь до молотка, оказалось, что кровь на нем почти высохла, а с металла свисают пучки волос. Пиппа не стала их трогать, только старательно протерла рукоять, удаляя отпечатки. Потом положила молоток рядом с кровавой лужей, инсценируя место преступления.

Дверные ручки, замки, стальное кольцо с ключами от здешних дверей, выключатели, шкаф в офисном здании, который трогал Рави… Все вымыли несколько раз. Затем Пиппа снова протерла стеллаж. Наконец она подняла глаза, мысленно поставив очередную галочку, и глянула на экран одноразового телефона. Время перевалило за половину третьего; они занимались уборкой почти два часа, и Пиппа вся взмокла под толстовкой.

— Думаю, хватит, — сказал Рави, выходя из ангара с пустой канистрой в руках.

— Ага, — кивнула Пиппа, слегка запыхавшись. — Осталось разобраться с машиной. В первую очередь с багажником. Прошло почти два часа. — Она бросила взгляд через открытую дверь в темную ночь. — Думаю, пора.

— Можно доставать? — уточнил Рави.

Он собирался отпустить очередную кулинарную шуточку вроде «выкладывать на блюдо», однако в последний момент передумал.

— Да. Надо снова его перевернуть, но я не хочу, чтобы окоченение зашло слишком далеко. По моим ощущениям, сейчас там, в машине, больше сорока градусов. Надеюсь, тело согрели градусов до тридцати. Оно начнет остывать, как только окажется на улице, примерно на один градус каждый час, пока не достигнет температуры окружающей среды.

— Объясни, как это позволит избежать наказания за убийство? — спросил Рави, теребя крышку канистры.

— Если его найдут вовремя и судмедэксперт осмотрит тело на месте происшествия — допустим, в шесть утра, то есть уже скоро, — то, измерив температуру и отсчитав положенное время, сделает вывод, что Джейсон умер часов в девять или десять вечера. Степень окоченения и трупные пятна это подтвердят.

— Ясно. Тогда давай вытаскивать.

Рави вышел вслед за Пиппой на улицу и заглянул в окно машины.

— Погоди. — Пиппа встала на колени рядом с открытым рюкзаком. — Мне нужны вещи, которые я взяла у Макса.

Она взяла пакет с серой толстовкой, а также белые кроссовки и кепку. Рави потянулся за обувью.

— Что ты делаешь? — спросила Пиппа резче, чем хотелось бы.

Рави вздрогнул и отдернул руку.

— Хочу надеть его ботинки… — неуверенно произнес он. — Я думал, мы должны оставить следы там, где бросим тело. Ну, чтобы отпечаталась подошва.

— Разумеется, — сказала Пиппа, доставая из сумки кое-что еще. — Поэтому вот что у меня есть. — Неведомый предмет оказался пятью парами скомканных носков. — Я сама надену кроссовки. И сама его оттащу.

Она расстегнула кеды и один за другим принялась натягивать носки.

— Я тебе помогу.

— Нельзя. — Пиппа сунула увеличенную в размере ногу в кроссовку Макса и туго затянула шнурки. — Должна остаться только одна пара следов. Макса. Тебе нельзя нести тело. Это должна сделать я. Я его убила, я втянула нас в эту историю.

Она встала, проверяя, как сидят кроссовки.

– И никто не замечал вашего присутствия?

— Не ты нас втянула, а он. — Рави показал большим пальцем на тело Джейсона. — Ты уверена, что справишься?

– Никто, честное слово. Будто бы я стал… Знаешь, как будто они не могли меня видеть.

— Если Макс способен затащить труп в кусты, то и я смогу.

Больше я не задавала вопросов, мне и так все стало ясно. Мысленно я видела эту картину совершенно отчетливо: ты и звукооператор, бегущие вперед, припадая к земле, связанные общим снаряжением, в самом пекле вы снимаете уже бессознательно, полагаясь только на интуицию. Ты упомянул, что перед этим вы выпили, что вы оба устали. И вам казалось, что никто вас не замечает. Я хорошо знала это ощущение, мне ничего не стоило вообразить, как ты чувствовал себя в эту минуту. Я уже не сомневалась, что тогда, в миг опасности, твое облако сгустилось и скрыло вас с напарником от глаз разъяренной толпы, защитило, сделав невидимыми.

Пиппа извлекла из пакета толстовку Макса и натянула ее поверх своей. Рави помогал, стараясь не задеть шапку, прикрывавшую голову.

12

— Хорошо. — Он отошел на шаг и окинул ее взглядом. — Давай хотя бы вместе вытащим его из машины.

Мы задержались в Лондоне еще на три дня под предлогом подготовки к путешествию, но времени зря не теряли. Мы старались получше узнать друг друга и провели немало часов в постели. Познакомившись с твоим холостяцким бытом, я почувствовала себя чуть ли не домовитой. Мы решили, что в твоей квартире надо сделать косметический ремонт, я вынудила тебя купить массу кухонных принадлежностей и подарила большой комнатный цветок в горшке, чтобы украсить гостиную. Ты, вероятно, был несколько ошеломлен всем этим, но я чувствовала себя на верху блаженства.

Да, здесь помощь не помешает. Пиппа кивнула, подходя к задней дверце. Рави обошел машину с другой стороны.

Мы выехали из Лондона в четверг утром и двинулись на север по шоссе М1, никуда конкретно не направляясь. Нам было довольно того, что мы вместе. До самого последнего момента я нервничала, опасаясь, что Найалл выследит нас. Только когда мы сели в машину и уже мчались прочь из Лондона, я почувствовала себя наконец в безопасности.

Двери они открыли одновременно.

— Ого. — Рави аж попятился. — А здесь жарко.

Первую ночь мы провели в Ланкастере, в отельчике близ университета. Мы отходили от долгой поездки, чувствуя себя счастливыми и предвкушая прелести отдыха вдвоем. Вечером мы составили план на завтра, решив совершить экскурсию по Озерному краю. Скоро выяснилось, что мы оба довольно равнодушны к достопримечательностям. Нам было довольно приехать на место, немного побродить, сделать пару снимков, иногда поесть или выпить и двигаться дальше. Мне нравилось, как ты ведешь машину, я наслаждалась ее комфортом, удобством салона, плавным ходом. Наши вещи лежали в багажнике, заднее сиденье пустовало, и мы сваливали туда путеводители и карты, продукты в дорогу, яблоки и шоколад, сувениры и прочую ерунду, которая накапливается во время путешествия. Первые три дня мы ехали без определенного маршрута: из Озерного края направились в национальный парк Йоркшир-Дейлс, ненадолго задержались среди холмов южной Шотландии, потом повернули обратно и двинулись к северо-восточному побережью Англии. Меня радовали постоянная смена пейзажей, стремительные переходы от низин к холмам, от промышленных зон к сельской местности. За спиной остался север страны, и мы выехали на равнины восточного побережья. Ты сказал, что прежде не бывал в этой части острова, так что новые впечатления ожидали нас обоих. Ты по-прежнему видел во мне загадку, но по-своему наслаждался путешествием. Мы уже довольно долго были вместе, и постепенно во мне нарастало чувство освобождения. Наконец-то я вырвалась из тисков, моя прежняя несчастливая, недостойная жизнь осталась позади.

— Хватит! — рявкнула Пиппа.

Вот тут-то, на пятый день, и случилось первоеявление Найалла.

— Чего? — Он посмотрел на нее поверх брезента. — Не собирался я шутить про духовку. Я знаю, когда уже слишком!

— Ну да, конечно.

13

— Я просто хотел сказать, что здесь жарко. Как по мне, больше сорока градусов. Все равно что открыть духовку — в лицо пышет жаром.

Мы прибыли в деревушку Блейкни на северном побережье Норфолка и остановились в крошечном пансионе на узкой улочке, которая спускалась прямо к воде. Деревушка не понравилась мне с первого взгляда, но мы не выходили из машины уже несколько часов и мечтали об одном – где-нибудь заночевать, чтобы назавтра отправиться в Норидж. Мы только забросили багаж в номер и сразу же ушли, даже не раскрыв сумки, отыскали ресторанчик, пообедали, а вернувшись назад, обнаружили, что вся моя одежда вынута из сумки и разложена аккуратными стопками на постели. Каждая вещь была тщательно сложена.

— Ладно, давай, подтолкни его ко мне.

– Должно быть, это сделала хозяйка, – сказал ты.

Пиппе удалось вытащить тело из машины. Завернутые в брезент ноги Джейсона с гулким стуком упали на гравий.

– Но она ведь не имеет права входить и трогать наши вещи!

Она осторожно уложила труп на землю, вернулась к своему рюкзаку, открыла передний кармашек и вытащила надежно запечатанный пакет с маленьким пучком светлых волос.

Я отправилась выяснить, в чем дело, но та уже была в постели.

— Пригодятся, — объяснила она Рави, засовывая пакет в карман толстовки Макса.

Следующую ночь мы провели в Норидже, в отеле. Где-то во втором часу я внезапно проснулась от неприятного ощущения удара. Ты спал. Я протянула руку, чтобы включить лампу. Стоило мне шевельнуться, как что-то скользнуло по подушке и упало на матрац – твердое и холодное. В ужасе я вскочила, стараясь увернуться от «чего-то», чем бы оно ни было, и зажгла свет. На постели возле меня лежал кусок мыла – совершенно новый, сухой и душистый, с торговой маркой, оттиснутой на поверхности. Ты заворочался, но так и не проснулся. Я вылезла из постели и почти сразу заметила на полу яркую станиолевую обертку. Она была аккуратно развернута, расправлена, будто кто-то положил ее на ковер специально. Я молча уставилась на красочную упаковку, недоумевая, что бы это значило. Наконец я снова забралась в постель, выключила свет, зарылась глубоко под одеяло и прижалась к тебе. Больше в ту ночь я не заснула.

— Оставишь его в брезенте?

Утром ты предложил ехать на запад: пересечь самую широкую часть страны и побывать в Уэльсе. Я была слишком поглощена ночным происшествием и согласилась без разговоров. Дорожную карту мы бросили в машине, и я вызвалась сходить за ней.

Рави глядел, как она ворочает тело, пытаясь поднять Джейсона за плечи.

Когда я подошла к площадке для парковки, машина стояла там, где мы оставили ее накануне вечером, но в замке зажигания торчал ключ и двигатель работал.

— Да, пусть так и остается, — сказала Пиппа, кряхтя от усилий. Она с трудом потащила Джейсона, радуясь, что он замотан в брезент и мертвое лицо не маячит у нее перед глазами. Пятки покойника цеплялись за камешки. — Макс вполне мог его завернуть.

Сперва я подумала, что это ты забыл его выключить и оставил работать на всю ночь, но, когда я дернула дверцу, оказалось, что она заперта и ключ зажигания висит на моей связке. Дрожа от страха, я открыла водительскую дверь тем ключом, который дал мне ты, и протянула руку к другому, тому, что в замке. Он выглядел совершенно новым, словно сделанным на заказ. Или это был украденный запасной ключ?

Пиппа волокла за собой мертвеца, стараясь не думать, чем, собственно, занимается. Она воздвигла в сознании барьер, преграду, за которую не пускала лишние мысли. Это лишь очередная галочка в списке дел. Вот и все. Простая задача, которую нужно выполнить. Строчка в плане. Ничего особенного.

Со всей силы я зашвырнула его подальше в кусты, окружавшие площадку. Когда я вернулась в номер и протянула тебе карту, ты, видимо что-то заметив, спросил, чем я расстроена. Я выкрутилась, сказав, что у меня вот-вот должны начаться месячные, и это была чистая правда. Но действительная причина была в другом: я уже догадывалась, что происходит, и меня охватил ужас.

«За одним маленьким исключением», — напомнил ей мрачный голос, тот самый, который прятался на задворках сознания и старательно подтачивал ее барьер.

Во время завтрака я не произнесла ни слова, и пока мы ехали через Фены, продолжала молчать, скованная страхом и глубоко погрузившись в себя.

Есть маленький нюанс: на дворе глубокая ночь, тот самый момент, когда она перетекает в утро, а Пиппа Фитц-Амоби прячет покойника.

Наконец ты обратился ко мне:

– Я бы съел яблоко. Там еще осталось?

Глава сорок вторая

– Сейчас посмотрю, – едва выдавила я. Я повернулась на сиденье, что в последние дни проделывала неоднократно, и посмотрела назад, однако на этот раз меня била дрожь.



Бумажный мешок с яблоками лежал, как обычно, на заднем сиденье с твоей стороны. И все остальные вещи лежали там же, сваленные в одну кучу: карты, твоя куртка, мой рюкзак, мешок с продуктами для завтрака на природе. Все они почему-то лежали на одной половине сиденья. И всякий раз, когда нам нужно было положить что-то в машину, мы инстинктивно занимали только одну половину сиденья. Вторая все время оставалась свободной…

Тело Джейсона оказалось неожиданно тяжелым. Пиппа волокла его с большим трудом, стараясь не думать о том, что именно держит в руках.

Свободной для другого пассажира.

Когда камни сменились травой, тащить стало легче, хотя каждые два шага приходилось оглядываться, чтобы не споткнуться о корни.

Я заставила себя посмотреть на это пустое место за своей спиной. Сиденье прогнулось, точно под тяжестью человеческого тела.

Рави неловко топтался возле машины.

С нами в машине был Найалл.

— Я пока займусь багажником, — предложил он.

– Останови машину, Ричард! – попросила я.

— В первую очередь протри пластиковые борта, — крикнула Пиппа, еле переводя дыхание. — Я их трогала.

– В чем дело?

Рави поднял большой палец и отвернулся.

– Пожалуйста! Меня тошнит! Скорее!

Пиппа на секунду прислонила Джейсона к ноге, чтобы дать рукам передышку. Мышцы плеч ужасно ныли. Но надо идти дальше. Такова ее работа, ее бремя.

Она потащила Джейсона к деревьям. Под кроссовками Макса хрустели опавшие листья. Пиппа опустила труп на землю, вытянула ноющие руки, поводила головой из стороны в сторону, повертела шеей. Посмотрела на луну, молча спросила ее, какого хрена она, собственно, творит. Затем опять взялась за покойника.

Ты сразу притормозил и съехал на обочину. Едва машина остановилась, я выбралась наружу. Приготовленное для тебя яблоко так и осталось у меня в руке. Пошатываясь, я отошла от машины. Меня трясло, я чувствовала страшную слабость. От обочины поднималась небольшая насыпь, обрамленная низкой живой изгородью; дальше начиналось бескрайнее поле. Я наклонилась над изгородью, не обращая внимания на колючки и сухие веточки, впивавшиеся в тело. Ты выключил двигатель и бегом бросился ко мне. Я ощутила твою руку на своих плечах, но продолжала дрожать и плакать. Ты успокаивал меня, но ужас от того, что я только что обнаружила, пробирал меня насквозь. Ты поддерживал меня, не давая упасть, а я перегнулась через изгородь, меня рвало.

Джейсон ногами сгребал листья, волоча их за собой, словно собирал матрас для последнего пристанища.

Ты принес из машины несколько салфеток, чтобы я могла привести себя в порядок. Потом я вернулась на обочину, но никак не могла заставить себя повернуться лицом к машине.