— Выскажу вам свою точку зрения, Гэбриел, — начала Грейс голосом, заглушаемым ревом турбин. — Я думаю, что Антон и Нэйл убежали от «Олимпа», когда поняли, каковы истинные цели этой организации. Они отказались использовать свой интеллект для осуществления этих целей. А вы хотите их отыскать прежде, чем они соберут достаточно улик, чтобы рассказать миру, что же на самом деле замышляет «Олимп».

— Если таково ваше убеждение, тогда с сожалением вынужден вам сообщить, что в ходе этой гонки один из нас, возможно, потеряет жизнь… А теперь, если позволите, я хотел бы немного отдохнуть. В это время года в Гренландии мало солнечного света, что негативно влияет на жизненную энергию, которая понадобится и вам, и мне.

— Зачем вы удалили мозг Антона Сьюйака?

Молодой человек вздохнул:

— Когда не можешь обезвредить бомбу, приходится ее подрывать.

Грейс услышала достаточно. Она собралась встать с кресла, но Гэбриел заговорил снова, по-прежнему стараясь, чтобы только инспектор могла четко услышать и понять, что он говорит:

— Между нами, эта эксцеребрация была для меня первой. Не скрою от вас, мне было трудновато удерживать Антона на месте, пока я протыкал ему носовые пазухи, чтобы добраться до его мозга. Спазмы боли, должно быть, были слишком сильными. А потом, одному Богу известно, что происходило у него в голове, когда крюк начал ворочать его мозги. К сожалению, мне пришлось его оглушить, чтобы благополучно завершить работу.

Грейс сдержала тошноту и едва успела увидеть, что убийца наклоняется к ней. Он сделал это очень быстро.

— Знаете, а я начал входить во вкус этой формы казни, — поведал он свистящим шепотом. — Так что, когда наступит ваша очередь, инспектор, я буду действовать ловчее, и вы останетесь в полном сознании вплоть до того момента, когда я вставлю крюк в вашу черепную коробку, чтобы превратить ваш мозг в жидкую кашку, которая затем выльется из вашего носа. Возможно, я потрачу время на то, чтобы удалять части вашего мозга последовательно, одну за другой, чтобы вы, по мере осуществления операции, рассказывали мне ваши ощущения. Я над этим подумаю.

Грейс отказалась дальше выслушивать садистские фантазии этого человека и вернулась на свое место.

Вместо того чтобы прогнать мысли об описанной им казни и подумать о чем-то другом, она представила ее себе в мельчайших деталях. Это был ее способ приучить себя не бояться угрозы, какой бы жуткой та ни была. Хотя эта сцена, в которой Грейс увидела себя в роли истязуемой, оказалась крайне тягостной, она досмотрела ее до конца, чтобы тем самым прогнать латентный страх, отдававший ее во власть врага. Это никак не влияло на риск, которому она подвергалась, но лишало ее роли жертвы, в которую ее пытался облечь противник.

Однажды она пыталась объяснить это интеллектуальное упражнение своим коллегам, но те сравнили его с мазохизмом. Один даже спросил, как она дошла до этой извращенной идеи. Грейс оставила при себе те кошмарные условия, в которых она придумала данный метод, чтобы спасти свою душу.

Завершив свою работу по катарсису, она дала себе небольшой отдых, продолжавшийся до промежуточной посадки в Рейкьявике, затянувшейся на шесть часов из-за грозы, удерживавшей самолеты на земле. Наконец пассажиры в количестве двадцати человек сели в двухмоторный самолет с красными винтами, приналежащий компании Эйр-Гринланд. Все время ожидания напарницы, сменяя друг друга, следили за Гэбриелом, а во время пути до Нуука пришла очередь Грейс немного подремать.

Три часа спустя тряска прервала ее неспокойный сон.

— Мы проходим через зону облачности, — объявила ей Наис. — Приготовься. Скоро посадка.

39

Грейс наклонилась, чтобы посмотреть в иллюминатор. Сначала она подумала, что они еще не вышли из облаков, но потом поняла: это безупречно белое пространство, раскинувшееся во все стороны, не что иное, как лед. Ни гора, ни скала, ни даже небольшой участок открытой воды не нарушали этой бесконечной белизны, окутываемой серостью сумерек. В этом уголке мира солнце на много месяцев дезертировало, предоставив небу пребывать в вечном полумраке, напомнившем Грейс лыжную станцию, такую оживленную в течение дня и становящуюся унылой с наступлением ночи.

Ставшее заметным снижение самолета показалось абсурдным. Как там, внизу, может существовать какая-то жизнь? Город, да к тому же аэропорт? Очень немногие животные умели выживать на этих просторах, покинутых светом, уступившим место клочкам неподвижной серости.

Грейс бросила взгляд на часы, испугавшись, что сейчас еще не время прибытия и что командир экипажа, не сказав им, совершает экстренную посадку. Но было шесть тридцать утра по местному времени, как и предусматривалось.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила она Наис.

Агент приблизилась к иллюминатору.

— Я бы предпочла более солнечный пейзаж…

Самолет резко устремился вниз, и несколько пассажиров закричали. Грейс почувствовала, как желудок подскочил вверх, к горлу. Рядом Наис пристегнула ремень. Двигатели взревели так, словно боролись с бурей. Корпус самолета дрожал. Обзор закрыли тучи. В несколько секунд исчезли все ориентиры. На какой высоте над землей они находятся? С какой скоростью летят? Но вот одеяло тумана разошлось, раздвинулось, чтобы неожиданно открыть вершину горы, с которой слетали завитки сорванного ветром снега. Внизу, над пенящимися стальными водами фьорда, высился горный массив. Самолет сделал левый поворот, и тут Грейс увидела их: прокалывавшие полумрак огоньки, освещавшие своим теплым сиянием заснеженные домики, прилепившиеся к скалистым берегам фьорда — фееричной замерзшей бухты.

Пилот объявил о скорой посадке, в то время как порывы ветра пытались сбить самолет с курса. Но он в последнем рывке все-таки благополучно коснулся посадочной полосы, сбросил скорость и вскоре остановился.

Едва погасло объявление с требованием пристегнуть ремни, как Грейс стала пробираться вперед, тогда как Наис встала посреди прохода, уверяя, что не может открыть багажный ящик.

— Пришли последняя, а уходите первая… — пошутил стюард, увидев подходящую Грейс.

— Вы можете связаться с таможней и попросить, чтобы их сотрудник встречал меня на выходе? Это очень важно, — добавила она, незаметно показывая полицейское удостоверение.

— Э… У нас есть основания для беспокойства?

— Нет, это шотландское внутреннее дело.

Стюард скрылся за дверью кабины экипажа и вернулся, когда выход из самолета открыли.

— Офицер подаст вам знак, когда вы выйдете, — сказал он с неуверенным видом.

— Спасибо.

Грейс бросила взгляд на Наис, которая уронила чемоданы в проход между рядами кресел, чем навлекла на себя бурное недовольство пассажиров.

Потом она застегнула парку и, с нетерпением дождавшись, когда подадут трап, быстро спустилась на летное поле и направилась прямиком к строению с серой крышей, служившему терминалом. Только на полпути до него она всем телом почувствовала холод, как будто ей к коже приложили замороженную металлическую пластинку.

Она побежала к автоматическим дверям, над которыми большие красные буквы подтверждали, что она действительно находится в Нууке. Внутри человек в форме сделал ей знак рукой.

Она показала ему удостоверение, которое он долго изучал, и объяснила, что ведет расследование убийства, совершенного в Шотландии, а подозреваемый в этом преступлении находится в только что приземлившемся самолете и что этого человека необходимо задержать, чтобы он не успел скрыться.

Агент ответил, что должен доложить начальству, и попросил Грейс передать ему документы, удостоверяющие ее личность, а самой пока подождать в зале прилетов.

Несмотря на все усилия Наис, первые пассажиры начали покидать самолет и подходить к стойке таможенного контроля. Грейс хотела переговорить с офицером, который ушел и все никак не возвращался, но ее твердо попросили не пересекать линию безопасности.

Вскоре в маленький холл вошла Наис, а за ней с небольшим интервалом Гэбриел, делавший вид, что не знает ее, и спокойно встал в очередь.

Через пять долгих минут наконец вернулся офицер таможни. Он что-то шепнул на ухо коллеге, занимавшемуся паспортным контролем, и подошел к Грейс.

— Мы проверили вашу личность и связались с вашим начальником Эллиотом Бакстером, подтвердившим ваши слова. Однако, несмотря на это, мы не можем арестовать этого человека на нашей территории без ордера, инспектор Кемпбелл.

Грейс хотела заговорить, но он ее опередил:

— Но в целях успешного сотрудничества между нашими правоохранительными органами мы задержим его у нас на время, необходимое для того, чтобы связаться с нашим дипломатическим ведомством, где нам скажут, можем ли мы экстрадировать этого человека под вашим конвоем.

— О’кей, — ответила Грейс, беспокоясь по поводу того, сколько же времени понадобится для данной процедуры.

— При этом вы не можете ни приближаться к нему, ни заговаривать с ним, пока не завершатся все формальности с установлением его личности.

Грейс кивнула и почувствовала, как участился ее пульс, когда она увидела двоих офицеров, эскортирующих убийцу в соседний кабинет под встревоженный шепот остальных пассажиров. Гэбриел не оказывал никакого сопротивления.

С другой стороны таможенного поста Наис подала Грейс знак, давая понять, что она уезжает первой, чтобы начать розыски. Впервые с начала этого расследования все шло так, как было запланировано.

— Инспектор, будьте добры пройти со мной.

Офицер, взявший ситуацию в свои руки, усадил ее на стул в белом коридоре, в начале и конце которого было по двери.

— Это может занять некоторое время, — предупредил он.

Грейс порадовалась, что есть Наис, которая продолжает расследование, пока сама она маринуется в этом унылом коридоре. Минуты шли за минутами, и она стала думать о своей новой напарнице, блистательной и компетентной. После короткой враждебности между двумя женщинами возникла прочная симпатия, но не слишком ли она доверилась малознакомому человеку? Это было не в ее привычках.

Она решила позвонить Наис, но та не ответила. Грейс еще трижды пыталась до нее дозвониться и оставила два сообщения.

Неужели Наис настолько занята?

После часа ожидания, проведенного в одиночестве, ей в душу закралось недоброе сомнение.

А что, если Наис просто ее использовала? Она прежде всего агент ДИА, обладающая глубокими познаниями в человеческой психологии. Расположить к себе Грейс, разыграв комедию дружбы, было очень ловким способом заручиться ее поддержкой, пока надо было выйти на след Нэйла. Теперь, по прибытии в Нуук, Наис была совершенно свободна и не нуждалась ни в чьей помощи.

Наконец одна из дверей открылась, и в нее вошел офицер. Грейс поднялась, ее большие орехового цвета глаза уже расспрашивали собеседника.

— Инспектор Кемпбелл, как вам уже говорили, мы обратились за разъяснениями в нашу дипломатическую службу. И к сожалению, были вынуждены немедленно отпустить вашего подозреваемого.

Грейс вздрогнула.

— Что? Но почему?

— Он пользуется дипломатическим иммунитетом.

— Он… дипломат? Он?

— Нет, его отец, который является не кем иным, как консулом США в Шотландии, а, как вы знаете, иммунитет распространяется и на членов семьи. Мне очень жаль, но я ничего не могу сделать. Он тотчас покинул аэропорт.

Грейс кончиками пальцев нащупала спинку стула. Несмотря на экстренность ситуации, ей надо было присесть, чтобы прийти в себя.

40

Грейс получила на таможне свой пистолет, поменяла датские кроны в банкомате и снова позвонила Наис, которая наконец ответила.

— Я видела, что ты несколько раз звонила, — сказала она, — но не могла говорить. Я как раз торговалась, точнее, сражалась с дежурной здешнего полицейского управления, чтобы она наконец вызвала расследовавшего кражи офицера, который, к сожалению для нас, сейчас в отпуске. Короче, он приедет сюда через час. А как все прошло у тебя?

— Они его отпустили. Он пользуется дипломатическим иммунитетом своего отца, который является консулом США в Шотландии.

— В нашей администрации давно пора провести чистку, — отреагировала Наис. — Где он сейчас?

— Где ему угодно. Они мне сказали, что он сразу же уехал.

— Он не может явиться в полицейское управление, это значило бы слишком сильно засветиться, и даже будучи сыном консула, он не имеет права просматривать уголовные дела. Стало быть, он будет следить за нами, о чем можно было догадаться с самого начала. Значит, нам надо быть бдительными.

— Я еду к тебе в полицейское управление.

Было уже восемь часов утра, когда Грейс нашла такси на выходе из маленького аэропорта. Она быстро нырнула в машину, чтобы не дать морозу времени куснуть ее кожу. Под колесами хрустнул снег, и автомобиль покатил по дороге, по обеим сторонам которой лежали сугробы, испачканные грязью. Грейс нагнулась, чтобы смотреть вперед через лобовое стекло. Вдали, господствуя над городом, возвышалась покрытая снегом гора Сермисиак, похожая на гигантское морское чудовище, выставившее напоказ увенчанную зубцами спину, прежде чем снова нырнуть в морские глубины.

У ее бока заснеженные холмы спускались к фьорду, и иногда выступали черные скалы, на которые опирались дома, раскрашенные в желтый, красный, зеленый, оранжевый, синий и фиолетовый цвета. Все они были так похожи один на другой и так просты в конструкции, что Грейс в шутку подумала, что едет по столу, накрытому разноцветным игровым полем «Монополии». Эти раскрашенные в живые цвета жилища были единственным источником радости под хмурым темно-синим небом, вынуждавшим машины включать фары.

В салон автомобиля, проезжавшего мимо порта, проник тяжелый запах рыбы. На волнах покачивались рыбацкие шхуны, и их корпуса, окруженные льдинками, стукались о ржавые причалы. Дальше сухогрузы выгружали свои контейнеры среди стай чаек, пытавшихся сохранить траекторию полета, несмотря на порывы ветра.

Местами снег был запачкан красными пятнами, а кое-где встречались огромные лужи крови, в которых плавали забытые куски туш нарвалов, если Грейс правильно помнила названия этих животных, о которых читала в книгах.

Такси удалялось от порта в направлении того, что, должно быть, являлось центром города. Очень редко на улицах можно было встретить человеческую фигуру, шагающую, согнувшись, по покрытому снегом тротуару. Из окон домов пробивался свет, а из труб вверх, к вечно сумеречному небу, тянулись струйки дыма.

Наконец машина остановилась перед зданием полицейского управления. Грейс расплатилась за поездку и приготовилась выйти на ледяной воздух. Покинув салон такси и остановившись под уличным фонарем, освещавшим падающие редкие снежинки, она поразилась окружавшей ее тишине. По улице не проезжала ни одна машина. Откуда-то издалека слышались плеск волн, лижущих прибрежные скалы, дыхание ветра, пробирающегося между домами, изредка скрип шагов по снегу. Но также в городе звучала какая-то странная мелодия. Грейс отступила на шаг и попыталась найти источник этого пения. И тут, на вершине одного из холмов, она различила красную церковь с колокольней. Из церкви и доносился хор приятных голосов, накрывавший город, словно ангельские крылья. Мелодия была искренней, глубокой и какой-то волшебной на этой негостеприимной земле.

Если бы не шум мотора и странный шорох за спиной, заставившие ее вздрогнуть, Грейс постояла и послушала бы еще несколько секунд. Она обернулась и увидела проезжающий мимо пикап, волокущий по мостовой тушу тюленя, оставляющую на заснеженной проезжей части кровавую дорожку.

Пикап остановился на другой стороне улицы, напротив полицейского управления.

Из кабины вышел мужчина, отвязал тушу и повесил ее на толстый крюк, вбитый в столб перед, очевидно, своим домом. Потом он зашел внутрь так же спокойно, как другие возвращаются домой, купив хлеба. На мгновение шокированная этой выставляемой напоказ жестокостью, она задумалась и спросила себя, а не является ли это меньшим злом, чем то, что скрытно от посторонних глаз происходит на скотобойнях ее родины.

— Грейс!

На пороге управления стояла Наис.

— Не стой на улице! Офицер уже здесь.

Она вошла в тепло и с удовольствием вдохнула витавший в воздухе аромат кофе. Наис протянула ей дымящуюся чашку, которую она с удовольствием обхватила руками.

— Йеспер Мадсен, так его зовут, приехал раньше, чем планировалось, но я решила дождаться тебя, чтобы начать разговор.

Грейс разозлилась на себя за то, что усомнилась в честности напарницы, но ничего не сказала и пошла следом за Наис в кабинет, где сидел круглолицый мужчина с пышными усами. Он поставил стаканчик, который поднес ко рту, и тяжело поднялся, чтобы предложить двум посетительницам присесть.

— Спасибо, что прервали ради нас свой отпуск. Это ненадолго, — начала Наис. — Вам уже рассказали, кто мы и зачем приехали в Гренландию?

— Да, да, Пия рассказала мне в основных чертах, — ответил офицер, говоривший по-английски. — Тогда хоть скажите мне, что вам известно имя человека, обокравшего эти спортивные магазины… 12 июня 2019 года, — уточнил он, приподняв угол лежавшей перед ним на столе папки с уголовным делом. — И мотив его поступка. Не скажу, что эта мысль не дает мне спать по ночам, но все-таки загадка остается. Зачем он (или она) пошел на такой риск ради кражи нескольких предметов одежды и спортинвентаря.

Даже не посоветовавшись взглядом с Наис, Грейс почувствовала, что настал ее черед вступить в разговор:

— Его имя Нэйл Штейнаберт. А эти кражи он совершил именно для того, чтобы не рисковать.

Офицер надул толстые щеки, демонстрируя непонимание.

— В то время, когда происходили эти события, за Нэйлом велась охота. Если бы он купил все это снаряжение, продавец мог рано или поздно проболтаться об этом тем, кто шел по его следам. Украв, он оставался неизвестным.

— А… ну, раз так, значит, я приехал не зря.

— Итак, вы никого не задержали и у вас даже не было подозреваемого? — спросила Наис.

— Нет. Тот, кто это сделал, словно испарился. А потом, не стану от вас скрывать, мы не стали бросать все силы и тратить все время на поиски типа, укравшего несколько спортивных товаров. В конце концов, похоже, он отсюда смылся.

— Вы хотите сказать, что его нет в Нууке? Вы в этом уверены?

— Знаете, городок наш маленький. Все здесь друг друга хорошо знают, так что иностранец не останется незамеченным. Кроме того, мы допросили всех туристов во всех окрестных отелях и пансионах, у всех было алиби, обыск в их номерах тоже ничего не дал. Знаю, вы мне сейчас скажете, что его мог спрятать в своем доме кто-то из жителей Нуука…

— Нет, — перебила его Грейс. — Если бы у него здесь был знакомый, которому он доверял, он попросил бы его купить для него все необходимое, вместо того чтобы воровать. Это предположение отпадает.

Офицер одобрительно указал пальцем на эту проницательную женщину-инспектора, словно поздравляя ее с идеей, которую сам собирался высказать и которая в действительности никогда не посещала его мозг.

— Значит, он покинул Нуук, — продолжала Наис. — Но как?

— На машине это сделать невозможно, — заметила Грейс. — Здесь нет шоссейных дорог, соединяющих между собой города. Согласны? — обратилась она к офицеру, низведенному до ранга комментатора реплик двух этих женщин, заново проводивших у него на глазах расследование его дела.

— Да, дороги обрываются сразу за последним домом Нуука, а дальше дикая природа. Но по ней можно передвигаться на мотосанях.

— Но не в июне месяце, судя по тому, что я прочитала. В это время года температура выше нуля, стало быть, снега нет, а передвижение на мотосанях по траве и камням представляется мне слишком рискованным занятием, нет?

Наис не смогла сдержать улыбку и от иронии Грейс, и, в еще большей степени, от того, как густо покраснело пухлое лицо офицера.

— А пешком, — продолжала Грейс, — далеко не уйдешь, таща на спине все украденное снаряжение. Значит, и это предположение следует отбросить.

— Улететь на самолете он тоже не мог, — дополнила Наис в тот момент, когда полицейский открыл рот, чтобы заговорить. — Не считая того, что было бы глупостью забраться сюда, чтобы украсть нечто и тут же вернуться, никто не путешествует на самолете с газовыми горелками и охотничьими ножами.

— Существует ли иной способ покинуть Нуук, офицер Мадсен? — спросила Грейс.

Полицейский замешкался с ответом, растерявшись, словно зритель в зале, к которому неожиданно обратился со сцены артист.

— Остается только один… да, на корабле.

— И куда можно уплыть?

— Только в одно место — совсем маленький поселок Каписиллит, стоящий в глубине фьорда. Туда раз в неделю ходит судно, доставляющее припасы. Но в нем едва ли наберется полсотни жителей, так что чужака там заметят еще быстрее, чем здесь.

— Нэйл Штейнаберт не останавливался в поселке, — объяснила Грейс. — Украденное снаряжение ясно показывает, что он готовился отправиться в поход. Нам нужно знать откуда и куда. Возможно, ответ на первый вопрос мы получили.

— Когда производится завоз припасов? — спросила Наис.

— Каждый четверг.

Грейс стала искать в телефоне календарь, чтобы посмотреть, каким днем недели было 12 июня 2019 года.

— Накануне, — заявила Наис, подумавшая о том же и оказавшаяся проворнее. — 12 июня была среда. Значит, он совершил кражи накануне еженедельного рейса судна с припасами. Возможно, это не случайно.

Грейс встала и подошла к приколотой на стене карте района. Она быстро нашла и Нуук, и крохотный поселок Каписиллит в глубине территории, на границе с неведомым.

— Любой может сесть на судно, осуществляющее связь между Нууком и Каписиллитом? — спросила она.

— Ну да, туда довольно часто ездят туристы.

— Контроль при посадке?

— Никакого, просто предъявляете ваш билет.

— А если надо отправиться дальше, можно там взять напрокат мотосани?

— Это место посещает немало туристов, так что там имеется небольшой гараж, где выдают напрокат мотосани…

— Сегодня суббота, но нам совершенно необходимо немедленно отправиться в этот поселок, офицер Мадсен, — бросила Наис. — У вас имеется способ отвезти нас туда?

— Ну, это… в общем… я в принципе в отпуске, так что…

— Если виновный в краже будет найден, это пойдет на пользу вашей профессиональной репутации? Поможет продвижению по службе?

Офицер пошевелил губами под усами. Потом постучал пальцами по клавиатуре компьютера.

— Метеосводка не дает стопроцентной гарантии, — сказал он, посмотрев на экран. — Так что я вас туда доставлю, но сам не останусь. Тем более что погода там может резко ухудшиться в случае снежной бури.

— Как ухудшиться?

— Вы в Гренландии, дамы. Это ледяная Амазония. Человек здесь постоянно должен быть готов к худшему. И какими бы умными вы ни были, думаю, не совсем готовы к тому, что вас ожидает.

41

Офицер Мадсен назначил Грейс и Наис встречу в порту, через час, потому что ему требовалось время, чтобы подготовить катер. Они воспользовались свободным временем, чтобы зайти в один из спортивных магазинов, обокраденных Нэйлом, и купить там необходимую теплую одежду. Выбирая полярные парки, перчатки, рюкзаки, карманные фонарики и меховые сапоги, они пытались побольше узнать о тогдашней краже. К сожалению, хозяйка магазина не сообщила им ничего нового. Затем они закупили сублимированных продуктов и, наконец готовые встретиться с крайними холодами этой страны, пешком направились в порт.

На заснеженных улицах Нуука царила атмосфера конца света. Было девять часов утра, но очертания домов скрадывал серый полумрак, который не могли разогнать желтые лампы уличных фонарей. Чем дальше они уходили от центральной улицы, тем полнее пристроившиеся к припорошенным снегом скалам дома растворялись в холодной темноте, в которой выделялась грозная тень горы Сермисиак, нависающей над городом словно великан, готовый покарать тех, кто посмеет нарушить его покой. Казалось, даже ветер затаил дыхание, позволив установиться горной тишине, которую нарушает лишь хруст снега под ногами.

Грейс слышала только свои и Наис шаги, но время от времени в ушах у нее раздавался хруст еще чьих-то шагов. Она оборачивалась, опускала капюшон и смотрела по сторонам. Но перед глазами у нее лишь кружили хлопья снега. Впрочем, в один момент она готова была поклясться, что видела мужскую фигуру, спрятавшуюся за угол дома. Даже не предупредив Наис, она бросилась туда и свернула на темную улочку, на которую выходило несколько домов. В полумраке и издали Грейс показалось, что это перечеркнутое злой ухмылкой старушечье лицо Гэбриела, убийцы. Человек с секунду смотрел на нее и открыл калитку дома.

— Эй!

Грейс бросилась за ним. Человек закрыл за собой калитку и, казалось, ускорил шаг, чтобы поскорее дойти до двери. Грейс чуть не стукнулась о деревянный штакетник и отскочила назад в тот момент, когда на нее с лаем прыгнула собака. Испуганная, Грейс упала навзничь, а дверь дома открылась, и от входной двери донесся старушечий голос:

— Не знаю, чего вам от меня надо, но он не станет это выяснять. Убирайтесь отсюда!

Все еще в шоке от испуга, вызванного яростью собаки, Грейс медленно поднялась на ноги, не сводя глаз с дома, в окнах которого стал зажигаться свет. В одном из оконных проемов появилась и неподвижно замерла тень человеческой фигуры. Лай крупного пса пронзал ей череп, словно вынимая у нее, живой, мозг. А если бы она позволила своему воображению разыграться, то наверняка бы увидела, как силуэт в окне поигрывает металлическим крюком.

— Да что на тебя нашло? — спросила подбежавшая Наис.

Грейс вздрогнула.

— Мне показалось, я его узнала…

Вернувшись на главную улицу и медленно приходя в себя, она объяснила свою ошибку.

— Тревожно, что его нигде не видно, — закончила она, сознавая, что стала жертвой собственных страхов.

Наис повернула голову направо, потом налево, всматриваясь в редкие движущиеся тени, выхватываемые светом уличных фонарей.

— Никого нет. Только мы.

— А что, если он пошел по другому, чем мы, следу? — спросила Грейс. — Может быть, он уже нашел Нэйла?

— Маловероятно…

— Но не исключено. Выводы, к которым мы пришли, получив немногочисленные дополнительные сведения, может сделать кто угодно, немного поразмыслив.

— Вот только у него нет этих дополнительных сведений.

Грейс не была в этом так уверена, но, еще не оправившись от пережитого потрясения и не находя в себе сил продолжать спор, лишь пожала плечами.

— Ты в порядке? — забеспокоилась Наис.

— Да, все нормально.

Напарницы пошли дальше молча, ускорив шаг, чтобы поскорее добраться до порта.

В тот самый момент, когда они заметили офицера Мадсена, машущего им рукой с причала, зазвонил телефон Грейс.

Номер был незнакомый. Она предложила Наис присоединиться к полицейскому, пока ответил на звонок.

— Инспектор Кемпбелл? Капитан спасательной службы, Инхнадамф.

Голос был тусклым, и Грейс почувствовала, как у нее сжалось сердце.

— Да…

— Мне очень жаль, но я вынужден сообщить вам, что сопровождавший вас проводник, Йен Макгрегор, час назад скончался от полученных травм.

Внутренности Грейс словно обожгло кислотой. Она поднесла руку ко рту.

— Я решил вам сообщить, потому что вы, кажется, беспокоились о его состоянии, ну вот…

Грейс не слушала дальше. В глазах у нее потемнело. Она не ожидала этой новости. В глубине души она была уверена, что Йен поправится и что этот спуск в Тралигилльские пещеры останется для него всего лишь неприятным воспоминанием.

— Инспектор Кемпбелл?

— Да, спасибо, что известили меня…

— Мужайтесь.

Грейс нажала на «отбой», но не успела прийти в себя. Издалека махала рукой Наис, давая понять, что ей следует поторопиться.

В воздухе воняло запекшейся кровью, бензинными парами и дохлой рыбой. Грейс старалась дышать только ртом, чтобы ее не вырвало. Она увидела, что и Наис тоже старается сдержать тошноту.

— Тут плавания на два с половиной часа. Поспешите, я хочу вернуться до наступления полной темноты, — бросил полицейский, уже запустивший движок катера.

— Как мы вернемся в Нуук, если вы уедете после того, как высадите нас? — спросила Наис, ступая на причал.

— Какой-нибудь рыбак с удовольствием немного заработает, подкинув вас обратно.

— Но не ночью. Значит, там, на месте, есть где переночевать?

— Маленький пансион, где вам предоставят постель и стол. Но в поселке, где всего пятьдесят жителей, которые ежедневно борются за выживание, не стоит ждать особого комфорта.

Женщины забросили на катер рюкзаки и сами прыгнули на палубу. Катер отчалил, и скоро воздух фьорда разогнал тяжелые запахи порта.

Ледяной ветер хлестал их по лицу и по ткани парок. Грейс и Наис погрузились в свои мысли, подавленные пугающим величием окружающего пейзажа. Зажатый между стенами гор с заснеженными вершинами фьорд, казалось, следовал через огромные ворота, охраняемые высеченными из скал гигантскими человеческими фигурами. За этими воротами, остатками некой древней цивилизации, виднелись причудливые очертания ледников, огромные куски которых угрожали оторваться и присоединиться к валунам, лежащим вдоль русла фьорда, как заброшенные пакетботы. Ослепительно-белые наверху, айсберги гипнотизировали неосторожных путешественников прозрачной голубизной, окружавшей их подводную часть. Но офицер Мадсен, как опытный человек, огибал их на большом расстоянии, чтобы как можно меньше задерживаться в этих водах, зная их смертельную опасность, прячущуюся под обманчивым спокойствием.

— Есть новости? — спросила Наис через некоторое время.

Грейс смотрела, как скопище льдин проплывает вдоль корпуса их кораблика. Она старалась не позволить грусти захватить ее, но как она могла не страдать от мысли, что повела ни в чем не повинного, полного планов молодого человека на смерть?

— Йен, да? — догадалась напарница.

Грейс кивнула.

— Знаешь, — произнесла Наис после долгой паузы, — ты напоминаешь мне мою сестру.

Грейс удивилась, что она упомянула члена своей семьи, хотя с самой их встречи не распространялась на эту тему.

— Когда мы были детьми, всегда она защищала меня, хотя я была старшей. Но мне не хватало уверенности в себе, и я всего боялась. А она, напротив, знала, чего хочет, и никто не мог ее напугать… — Она на мгновение отвернулась, словно подыскивая слова, потом продолжила: — Благодаря ей я, защищенная от агрессивности мира, получила время, чтобы сформировать свою личность, и сумела поверить в себя. Тогда я сказала себе, что пришла моя очередь хоть немного позаботиться о ней. На ее тридцатилетие я пригласила сестру провести неделю у меня, в Нью-Йорке; она жила в Лос-Анджелесе, и у нее не все ладно было в отношениях с мужем. В то время я еще не работала в ДИА, преподавала физику в Массачусетском технологическом институте.

Грейс подняла удивленный взгляд. Она даже не представляла себе, что у Наис была другая жизнь до того, как она стала агентом. И уж тем более не предполагала, что она работала в научной сфере, потому что, когда она затрагивала научные вопросы, ей казалось, что Наис слабо разбирается в этом.

— Один коллега, занимавшийся геополитическими исследованиями, сказал мне, что появляются все более и более явные признаки подготовки крупномасштабного террористического акта на американской территории. Я не обратила внимания на его слова, потому что очень хотела отплатить сестре добром за то добро, что она сделала мне, и впервые в жизни вживую поблагодарить ее.

Наис нагнула голову. Катер в это время обогнул ледяную глыбу и повернул в новый рукав фьорда.

— Во вторник, когда она приехала, мне надо было закончить одну работу. Я посоветовала ей осмотреть центр города без меня. Было 11 сентября 2001 года. Я увидела ее только в день похорон.

Грейс нахмурила брови, глубоко сопереживая за напарницу, чей голос задрожал:

— Много месяцев я упрекала себя за то, что убила ее. Я ничего не делала, не могла работать, я отравляла себе жизнь. И вот однажды я решила придать смысл ее смерти и своему существованию. Тогда я прошла собеседование и отборочные тесты и поступила в ДИА, чтобы такая катастрофа никогда больше не повторилась.

— И теперь ты не чувствуешь себя виноватой?

— Чувствую, Грейс, каждый день, но я решила, что это будет для меня мотивацией в жизни. И каждую секунду веду сражение, стараясь делать свою работу так хорошо, как могу. Разница в том, что до сих пор я всегда делала это одна. Сегодня у меня самая лучшая напарница, какую я только могла надеяться встретить и которую не хочу потерять.

Грейс опустила глаза, взволнованная этими словами.

Было в ее жизни время, когда она много плакала, а теперь, вот уже около двадцати лет, ничто не могло выдавить из нее ни слезинки.

Но здесь, в этих ледяных просторах, после переживаний последних дней и, главное, от потрясения из-за смерти Йена, она уронила слезу.

Наис вытерла ее указательным пальцем в перчатке и деликатно, нежно потрепала Грейс по щеке, как поступила бы с ребенком.

— У тебя была капля воды на лице, и я воспользовалась этим, чтобы проделать трюк, который со взрослыми обычно не делают, — шутливо сказала Наис.

— Хотя это ты выглядишь намного моложе своих лет. Не я…

Грейс мягко отстранила ее руку и улыбнулась, глядя на проплывавший мимо пейзаж, потрясенная этой нежданной встречей, которая теперь далеко вышла за рамки обычного сотрудничества.

— Эй, смотрите… Вон там! — крикнул вдруг офицер.

Они повернулись к блестящей черной массе, вынырнувшей из воды и выпустившей фонтан воды. Кит несколько минут плыл рядом с ними, ныряя и выныривая на поверхность с умиротворящей регулярностью. Грейс вдруг поймала себя на наивном желании присоединиться к животному, прижаться к его боку и лечь на его спине, чтобы ощутить это идеальное соединение доброты и силы.

Они долго смотрели на кита, обе стараясь освободить свой мозг от забот, тревог и, возможно, надежд.

Плавание продолжалось при внешнем спокойствии и внутреннем возбуждении. Грейс не переставала заново прокручивать события, приведшие к смерти Йена, и терзала свое сердце, представляя, что ей следовало сделать, чтобы избежать этой трагедии.

— Тебе понадобятся силы, — шепнула Наис, протягивая ей половину сэндвича с копченым лососем.

Грейс поблагодарила и съела без аппетита. Она дожевывала последний кусок, когда офицер объявил о прибытии в поселок Каписиллит.

Тогда они заметили пригоршню домиков, разбросанных на склоне растворяющегося в ледяном тумане холма. Последнюю точку цивилизации на границе с дикими просторами.

42

Они причалили в небольшой бухте и пришвартовали катер у деревянной пристани, шедшей до окраины поселка. В конце дорожки большой плакат указывал направление, в котором надо следовать, чтобы добраться до Нуука, расположенного в девяноста километрах отсюда. Если верить информации на рекламном щите, это была практически единственная причина, по которой сюда забирались туристы.

— Гараж, о котором я вам говорил, находится в конце улицы, справа, — бросил полицейский, показывая на единственную улицу поселка. Это последнее строение перед… перед пустыней. Удачи, дамы. И — это не пустой совет — будьте осторожны.

Он собрался развернуться, но передумал, словно испугавшись, что был недостаточно конкретен.

— Это значит, что здесь никогда нельзя терять присутствия духа и бдительности, малейшая неосторожность оборачивается драмой. Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я привез вас на смерть, вот так!

— Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы не отягощать вашу совесть, — ответила Грейс.

— Угу, угу. Вот вам один пример из многих: даже в ближайших окрестностях поселка могут бродить белые медведи, в отличие от Нуука, к которому они подходить больше не решаются. Напоминаю вам, что это один из крупнейших хищников в мире. Если он на вас нападет, у вас не будет никаких шансов. Сначала он вонзает клыки вам в череп, а потом ломает позвоночник. И все это происходит очень быстро…

По спине Грейс пробежала неприятная дрожь, но она кивнула и попрощалась с офицером, тогда как Наис уже пошла по единственной улочке поселка.

По пути они сразу заметили маленький пансион, о котором говорил полицейский, а потом ангар гаража, откуда доносился шум ударов по жести. Ощущение потерянности на краю света здесь было еще более давящим, чем в Нууке. Дома были недостаточно многочисленны, чтобы чувствовать себя хоть как-то защищенными от природы. Повсюду простирались заснеженные равнины и гора, по склону которой разбросаны редкие дома, опасно наклонившаяся над поселком. Здешнее население состояло исключительно из инуитов, и местные издалека наблюдали за двумя туристками, которые пошли не по обычному для гостей пути. Женщины постучались в жестяную дверь мастерской, откуда доносились удары молотка. Шум прекратился, и в дверях появился мужчина с запачканным техническим маслом лицом. Его удивление само по себе было свидетельством изолированности, в которой жила эта маленькая община. Он смотрел на них молча.

— Добрый день, — поздоровалась Наис. — Нам понадобится ваша помощь в поисках человека, который, может быть, заходил к вам некоторое время назад…

Мужчина что-то буркнул и с понимающим видом вскинул подбородок. Потом открыл дверь, пропуская их. Двое мотосаней были подняты на треноги, а двигатели сняты. Там и тут валялись детали от различных машин. На стене висели рядом охотничье ружье, котомка, охотничий нож и ожерелье из медвежьих когтей.

— Нам очень жаль, но мы не говорим на инуктитуте, — извинилась Грейс. — Вы понимаете английский?

— Немного, — ответил мужчина, вытирая рукой нос, с которого текло.

— Чуть больше года назад к вам приходил иностранец, лет около тридцати, чтобы купить или взять напрокат мотосани?

Механик почесал голову зубцом разводного ключа, затем направился к верстаку и извлек из ящика заляпанную тетрадь, вероятно, его бухгалтерскую книгу. Полистал ее, положил на место и закрыл ящик.

— Иностранец здесь никогда не покупает мотосани. Только прокат. Напрокат берут многие…

Наис уже готова была разочарованно вздохнуть, но мужчина еще не закончил:

— Только один купил мотосани в прошлый год. Да. Я помнить, он был напуганный. Он жил в поселке пять месяц, чтобы ждать зима, а потом хотел покупать мотосани немедленно. У меня не было. Тогда он заплатил очень большой цена, чтобы купить мой собственный сани.

У Грейс вновь появилась надежда.

— Вы его с тех пор видели?

— Нет, никогда.

— Куда он уехал? — допытывалась она.

— Я не знать, иностранец уехал в никуда. Иностранец дурак: умирать от холод и голод, точно.

— Покажите нам хотя бы направление, — настаивала Наис.

Механик попросил их следовать за ним и показал уходивший к горизонту карниз на склоне горы за пределами поселка.

— Что там?

— Ничего…

— Совсем ничего?

— Только одна семья сумасшедшая. Семья хочет жить как предки. Но они дураки оставаться там. Жизнь слишком тяжелая. Мы не понимать, почему они не едут жить в поселок.

— Вы их никогда не видите?

— Они приезжать раз в год в поселок, это всё. Но они совсем не любить иностранцев. Ваш друг не мог оставаться там. Невозможно…

— Дайте нам напрокат мотосани, — перебила Наис.

— Моя их нет.

— А эти? — спросила Наис, показывая на ремонтируемые.

— Жителей поселка. Не сдаваться в прокат.

— Мы у вас их покупаем. Сколько?

Механик покачал головой и, причитая, стал расхаживать по своей мастерской, словно ведя внутреннее сражение с самим собой.

— Вы покупать? Точно?

— Да.

— Вы платить двадцать тысяч крон?

— Когда они могут быть готовы?

— Через час…

Наис достала деньги, отсчитала купюры и положила запрошенную сумму на верстак.

Владелец гаража не мог прийти в себя.

— А в той семье говорят на нашем языке? — забеспокоилась Грейс.

— Нет. Совсем не говорить язык иностранцев. Они вас не понимать.

— Тогда за ту же цену я попрошу вас помочь нам. Вы переведете вопросы, которые мы хотим им задать, а мы запишем вас на наш телефон, — объяснила Грейс под одобрительным взглядом Наис, нашедшей эту идею великолепной. — А мы поймем их ответы по жестам.

Механик снова почесал голову гаечным ключом и в конце концов согласился.

— Сколько ехать до этой семьи?

— Час, может быть, если вы не потеряться и не сломаться мотосани. Я вам дам GPS, чтобы он показывать дорогу, если хотите.

Грейс и Наис поблагодарили хозяина гаража и расположились в углу мастерской, ожидая, когда мотосани будут готовы. Потом они сформулировали десяток вопросов и формул вежливости, которые тот записал. Затем он объяснил им, как работают их средства передвижения. Будучи любительницей мотоциклов и велосипедов, Наис быстро разобралась в управлении, у Грейс это заняло больше времени.

— Там нет телефона, — сообщил мужчина. — Смотрите: не потеряться. Вы оружие?

— Да, — ответила Наис, показывая свой пистолет.

— Хорошо…

— Последнее, — спросила Грейс. — Как на инуитском сказать «спасибо»?

— Qujanarsuaq.

Лондон Джек

Она предпочла повторить вслух:

— «Кьянарсуак».

Ночь на Гобото

Механик скривился, выражая сомнение в лингвистических способностях Грейс, после чего ввел в GPS координаты места обитания живущей обособленно семьи. Он хотел с ними попрощаться, но вдруг открыл одно из багажных отделений мотосаней Наис и извлек коробку с эмблемой, обозначающей взрывчатку.

— Вам это нельзя. Опасно. Мой забыл забрать.

— Что это? — спросила Наис.

Джек ЛОНДОН

НОЧЬ НА ГОБОТО

1

— Динамитные шашки для вызывать сход снега. Вам это не нужно.