Денни вырулил на Мамаронек-авеню, которая проходила между выстроенными зданиями медицинских учреждений и затем спускалась к берегу. Он доехал до центральной части города и запарковался на одной из стоянок перед баром Бреннанов. Едва посмотрев на выкупленное им здание, Денни немного успокоился.

Здание размерами вдвое превосходило их первый паб; он стояло возле оживленной магистрали по соседству с престижными ресторанами и магазинами. В паре кварталов раскинулся парк Харбор-Айленда, омываемый водами Восточной и Западной бухт, где в летние месяцы было полно яхтсменов и лодочников. Изумрудного цвета фасад выделялся на фоне соседних строений – антикварной лавки с одной стороны и старинной маслодельни с другой. Над большими окнами были прикреплены полосатые навесы от солнца, а над входом висела роскошная деревянная вывеска с кельтским написанием фамилии Бреннанов. Никому бы и в голову не пришло, что совсем недавно зданию угрожал бушевавший под ним водный поток.

Денни отпер входную дверь, вошел внутрь, и… вот оно: полированный мраморный пол, бронзовые светильники, кабинки, отделанные кожей. А посредине (от удовольствия Денни даже причмокнул) – большая квадратная барная зона и зона для смешивания коктейлей. Его новый бар только и ждал обеспеченных посетителей.

Денни прошел через только что обставленную кухню и спустился в подвал, где шесть месяцев назад во время окончательной инспекции городские оценщики обнаружили давнюю течь в водопроводе, которая могла нанести ущерб фундаменту.

В тот день Денни запаниковал. В последнюю пару лет он постоянно терял деньги – например, он тратил их на дорогостоящего адвоката, который мог спасти Джеки от тюрьмы. Чтобы расплатиться с адвокатом, Денни взял кредит под залог дома, и об этом не знал даже отец, все еще бывший владельцем дома: подписывая кредитный договор, старик считал, что ставит подпись под какой-то страховкой. К чему всех волновать? Через несколько месяцев он погасит кредит. Правда, последовавшие другие расходы быстро исчерпали кредитную линию, и Денни пришлось запустить руку в бизнес-счет: его доля в новом заведении, глазная операция и новые слуховые аппараты Шейна, просроченные счета по налогу на недвижимость (с пенни, потому что отец два года не удосуживался их оплачивать). Денни угодил в глубокую финансовую дыру, но надеялся на то, что с грандиозным открытием бара средства наконец начнут пополняться.

Денни вернулся наверх и выглянул в дверь черного хода. Пришлось разворотить пневмомолотами приличный кусок асфальта, выгрести бульдозером тонны грязи, чтобы отремонтировать трубу и укрепить фундамент, зато теперь свежие белые полосы размечали ровную стоянку позади здания. С наступлением темноты на ночное дежурство выйдет охранник. Это дорого и, возможно, бездумно. Зато отец, отдавший строительному бизнесу сорок лет, твердо уверился, что трубу им попортили или конкуренты, или бездельники-хулиганы. Денни не желал рисковать, когда до окончания оставалось так мало времени. В ожидании Билли он вернулся в бар.

Денег на ремонт поломки не было, и Денни дал знать, что ищет быстрый нестандартный заем из источника, который будет нем как рыба. Он поначалу засомневался, когда предложение ему сделал один рабочий из ремонтной бригады: напрашивался вопрос, откуда у работяги такая сумма денег? Однако тот только что продал дом своей матери и не знал, что делать с деньгами. К тому же Денни неплохо знал этого парня. Вроде бы.

Когда они были детьми, все звали его Билли Белфаст. Кличку он получил за свой сильный североирландский акцент – почти каждая его фраза звучала как вопрос. Билли с семьей перебрался в Вест-Манор из Ирландии (или, точнее, если верить матери Денни, «из трущоб Белфаста»), еще когда все они ходили в начальную школу. Он был нахрапистым трепачом и вечно попадал в беду. Где-то после средней школы Билли вернулся в Ирландию. И окончательно переехал в Штаты всего год назад.

Денни повернулся на стук в дверь и махнул рукой, приглашая Билли войти. Парень стоял в дверях – высоченный, рыжий, с прыщами на лице, настоящий Ирландец. Всякий раз, когда Денни виделся с ним, Билли был одет во все черное, и только кроссовки у него были белого цвета.

Они сели за столик, и Денни взглянул на своего… Кого? Молчаливого бизнес-партнера?

– Как дела, Билли?

Билли провел большим пальцем под носом и дернул плечом.

– Не жалуюсь. Хоть я все еще живу у тетки в Катоне. Чертова дыра. – Он закатил глаза. – Тетке нужна помощь по дому.

– Понимаю. Семья. – Денни уперся ладонями в бедра. – Серьезно, старик, не знаю, как и благодарить тебя за терпение во всей этой возне с ремонтом.

– Без проблем. Черт бы подрал этих инспекторов.

– Может, мне стоило послушаться отца, угостить их пивом и сунуть им немного долларов? Он уверял, что в свое время они так и работали.

– Да ну-у? Вот, значит, как папаша твой все свои деньги заработал? Инспекторов подкупал? – Уэлш не улыбался и, похоже, не шутил.

– Нет. Отец всю жизнь работал, не жалея себя. Тем деньги и нажил.

Уэлш указал пальцем на бар у себя за спиной:

– Вы уже оборудовали там что-нибудь? Я бы от пивка не отказался.

– Извини. Пока нет разрешения, завозить в заведение ничего нельзя.

Единственным ответом на слова Денни был все тот же тусклый взгляд, в котором так трудно было хоть что-то прочитать. Шрамы на усеянных прыщами скулах и шее Билли свидетельствовали, что он с детства бывал в передрягах. Странная у них с Билли сделка – Денни берет взаймы у им же нанятого рабочего. Хотя ему казалось, что в этом случае от каких-то неприятностей он все же застрахован. Ведь Уэлш будет заинтересован в том, чтобы паб встал на ноги и заработал.

– Так вот, Билли, я хотел сообщить тебе лично. Инспекторы подпишут бумаги в ближайшую пару недель. И мы открываемся в следующем месяце.

– Это хорошие новости.

Пора прощупать почву.

– Я понимаю: я пропустил три платежа, и ты отнесся к этому с пониманием. Тебе лучше любого другого известно, что ремонт фундамента слишком затянулся.

– Странная штука. Всякий раз, как мы думали, что повреждения залатали, оказывалось, что дырок стало еще больше. – Билли вскинул ладонь. – Прямо цирк. С этими старыми постройками никогда не знаешь, как дело повернется.

– Ты сам видел повреждения. Неужели все дело в старых трубах?

– Так босс говорит.

Билли не отличался острым умом и сообразительностью. Среднюю школу он так и не одолел, во всяком случае, вместе со своим классом. Только временами казалось, что за простоватым выражением его лица скрывалось нечто зловещее. За минувшие годы Денни не раз участвовал в драках и иногда работал вышибалой в своем пабе. Он мог постоять за себя, но не хотел бы встретиться с Билли в темном переулке. «Бойся мужиков, которые одновременно тупы и зловредны, – любил говорить отец. – Они самые опасные».

Билли решительно фыркнул.

– Ты просишь, чтобы я подождал еще немного?

– Еще одного месяца вполне хватит. Только и всего. Новый паб открывается через несколько недель, и мы получим неплохой оборот вложенных средств. – Он махнул рукой в сторону Билли. – Я снова начинаю выплачивать проценты. И два месяца буду работать по тому же принципу. В худшем случае ты остаешься при своих семидесяти тысячах долларов и к концу года получишь по меньшей мере двадцать пять процентов дохода.

– Звучит заманчиво, парень.

Денни, следовало бы оговорить с Уэлшем пункт о трехмесячной просрочке, который позволял Билли начать судебное разбирательство и пустить с молотка паб в Вест-Маноре в счет долга. Денни очень хотелось быть уверенным, что Уэлш этого не сделает.

Но тут Билли перегнулся через стол и хлопнул его по плечу:

– Без проблем, приятель. Только не забудь пригласить меня на вечер открытия, идет?

Денни улыбнулся. У этого малого нет никаких намерений ввязываться в судебные тяжбы, так что ему не стоило даже начинать этот разговор. Судя по всему, Билли даже не читал их договор. Ему всего лишь нужно было заработать денег и поучаствовать в постройке паба, и, возможно, пить в нем пиво бесплатно. Билли вел себя как подросток: вечно околачивается непонятно где, пытается пробиться и пускает в ход кулаки.

– Разумеется, дружище, – сказал Денни. – Ты первый в списке приглашенных.

Билли хлопнул по столу своей лапищей с ногтями, обгрызенными до самой кожи. И судя по его слишком громкому смеху, он уже с утра успел набраться.

– Значит, тебя все устраивает? – спросил Денни.

– Точно. Какая польза от денег, если я не помогу земляку-ирландцу? И потом, – он поднял плечи, – разве я не заработаю на этом деле?

Денни поблагодарил его, и они поболтали еще минут пять. Зато когда они закончили и Денни проводил гостя, у него появилась нужная ему уверенность.

* * *

Когда несколько дней спустя Денни зашел в паб и застал там семью Кейла, то первой его мыслью было послать эсэмэску Санди. Она немного от него отстала, и он еще успевал ее предупредить. Но решил этого не делать. На прошлой неделе все они сумели избежать этой неудобной встречи, только рано или поздно она все равно состоится.

Вивьен сидела за столиком в кабинке и листала какой-то журнал, а Люк пошел к бару и теперь крутился на высоком сиденье барного стула. Денни слышал, как Кейл разговаривал в конторке по телефону.

Проходя мимо, он пощекотал Люка.

– Это что такое? Малолетка у бара?

– Дядя Денни, – заговорил Люк, – а Молли с вами п’иехала?

– Приехала, – донесся голос Вивьен.

– Извини, мелкий, – ответил Денни. – Она в школе. – Он поставил поднос с чистыми кружками на стойку. – Ладно, дружок. Двигай кружки ко мне, я их буду ставить в холодильник.

Вивьен некоторое время смотрела на них, прежде чем вновь вернуться к журналу. Когда она переворачивала страницы, ее браслеты звякали о стол.

Поначалу, когда Кейл только начал встречаться с Вивьен, он чувствовал облегчение. Девять месяцев после того, как Санди уехала, Кейл неизменно был погружен в уныние и находил облегчение на дне бутылки. Когда он замутил с кем-то, Денни решил, что это шаг на пути к выздоровлению, а не ускоренный рывок к браку и ребенку. Он всегда подозревал, что нежелательная беременность, может, и не была такой уж нежелательной.

Он и семья постарались принять Вивьен как можно теплее, только были в ней некоторые недостатки, на которые они с трудом закрывали глаза. Кейл взял жену за пределами клана. Девушка она была, что и говорить, красивая. Длинные белокурые волосы и пухлые губы, великолепное тело (Кейл не говорил, что Вив увеличивала грудь, но и не отрицал этого). Только был в ней какой-то дешевый налет, какого не скроешь ни за гордой осанкой, ни за сногсшибательными нарядами от лучших дизайнеров. И когда Вивьен оказывалась рядом, окружающие начинали беспокоиться. Отец и Джеки в разговоре с ней никогда не шли дальше нескольких вежливых фраз. Тереза пыталась с ней подружиться, но у них оказалось мало общего. Вивьен никогда не понимала их шуток, а со своими попадала впросак. А еще в семье ей не могли простить самого главного – ей было неловко рядом с Шейном.

Стоило Санди появиться в проеме входной двери, как Денни усомнился в своем решении не предупреждать сестру. Внешне Санди все еще очень смахивала на избитую шпану: лицо в желто-лиловых разводах, черная сумка ноутбука на ремне через плечо и бейсболка на голове. Внимание зевак ей надоело, и Санди теперь носила позаимствованную у Джеки клубную бейсболку «Янки». Она направилась было к конторке, но, разглядев сидевшего у бара мальчонку, как две капли воды похожего на Кейла, замерла на полпути. Затем Денни увидел, как сестра повернулась к кабинке, где сидела Вивьен. Она застыла посреди зала и, казалось, хотела развернуться и бегом броситься к двери.

Денни вышел из-за стойки.

– Санди, это жена Кейла, Вивьен.

Горестное выражение облачком пробежало по лицу Санди прежде, чем она взяла себя в руки и, неуверенно улыбаясь, подошла к кабинке.

– Приятно познакомиться.

Вивьен встала и протянула руку:

– Мне тоже. С возвращением.

– Спасибо. – Даже в тени козырька бейсболки Денни разглядел легкий испуг на лице сестры, когда та открыто взглянула на Вивьен.

Из конторки вышел Кейл. Он остановился возле Денни и вытаращил глаза.

– Я слышала про вашу аварию, – произнесла Вивьен. – Сочувствую. – Она поморщилась и склонила голову набок. – Похоже, вам пришлось тяжко.

– Да-а. – Санди тронула край козырька своей бейсболки. – Боюсь, бейсболка не очень-то помогает скрыть синяки.

– Все не так плохо. Качественный макияж может это исправить.

Санди плотно сжала губы и кивнула:

– Мне стоит попробовать.

Они были такими разными: шелковые локоны, облегающее платье и высокие сапоги Вивьен и синяки, мешковатая футболка и кроссовки без шнурков на Санди. Денни вдруг страшно захотелось убрать сестру подальше от Вивьен.

– А это Люк, – продолжил он, указывая в сторону бара.

– Так ты Люк, – сказала Санди, отходя от Вивьен. – Мне Молли все про тебя рассказала. Я ее тетя Санди.

Люк не сводил глаз с ее лица и руки.

– Что с вами случилось?

– Люк! – донесся окрик Вивьен.

– Ничего страшного. – Санди встала рядом с мальчиком, разглядывая его черты. – Я попала в очень неприятную аварию, но скоро все заживет.

– Это Молли нарисовала? – спросил Люк, показывая на светящийся оранжевый цветок на гипсе.

– Ага. – Санди положила руку на стойку. – И эту божью коровку тоже.

Люк наклонился к Санди и принялся водить по рисунку пальцем.

Но что-то было не так. Денни наконец заметил, что именно – Вивьен слишком пристально смотрела на Кейла.

А Кейл не моргая смотрел на Санди и Люка.

– Вам больно? – спросил Люк.

Она усмехнулась:

– Только когда я в зеркало смотрюсь.

Мальчик сунул палец в рот и хихикнул.

Вивьен подхватила из кабинки свою сумку и прошла мимо Санди, чтобы ссадить Люка с высокого сиденья. Она поставила сына на пол и взяла его за руку.

– Нам, видимо, пора. Кейл, ты готов?

Тот кивнул.

– Приятно было с вами познакомиться, Санди, – произнесла Вивьен.

– Мне тоже. Пока, Люк.

Мать вела Люка к выходу, но он обернулся и помахал Санди на прощание. Кейл следовал за ними не оглядываясь.

Денни выдохнул:

– Ну что-ж, ваше знакомство выглядело не слишком неловко.

Санди плюхнулась на стул, на котором сидел Люк, и ухватилась ладонью за краешек стойки, словно ей нужна была опора. Она сама виновата в том, что с ней случилось, но сердце брата обливалось за нее кровью.

Денни зашел за стойку бара.

– Этот малыш, – пробормотала Санди. – Он так похож… – Она осеклась и проглотила комок, застрявший в горле.

– Ну да. – Денни потянулся за бутылкой виски и прихватил пару стопочек.

– Вивьен выглядит роскошно.

– Ага. – Он налил виски в стопочки.

Санди оглянулась через плечо: за окном семейство Кейла садилось в «Хонду».

– Она, похоже, милая.

– Нормальная. – Денни поставил бутылку на стойку. – Только она тебе и в подметки не годится.

Санди моргнула; у нее в глазах стояли слезы, печально улыбнулась брату. Тот взял одну из стопочек и протянул ей.

Поколебавшись, Санди чокнулась с Денни и впервые со времени аварии позволила себе ощутить вкус спиртного.

* * *

– Папочка?

– Да, Моллс?

– А когда ты возьмешься за ум?

Денни остановился на светофоре и глянул в зеркальце заднего вида.

– Что?!

Дочь смотрела в окно.

– Я спросила тетю Анджи, когда мы с мамочкой вернемся домой, и она сказала: когда твой папочка возьмется за ум.

Мило. Свояченица всегда была сущей стервой.

– Папочка, что она имела в виду?

Он старался спокойно вести машину.

– Ничего, малышка. Не слушай Анджи.

Придется переговорить об этом с Терезой.

– Не забудь забрать меня после школы, потому что мамочка задержится на работе.

– Шутишь? Этого я никогда не забуду.

– Я сказала Санди, что буду играть с кукольным домиком, и обещала Джеки, что мы будем рисовать красками. Только тебе придется отвезти меня обратно до сна, чтобы мамочка не оставалась одна. Я не хочу, чтоб она грустила.

Дени остановился на парковке перед школой и повернулся к Молли. Она наморщила лобик, и уголки рта у нее поникли. Слишком озабоченный вид для пятилетней малышки.

– Эй, все будет как надо. – Потянувшись он потрепал ее по коленке. – Обещаю. Просто сейчас жизнь складывается как-то по-дурацки. Но мы с мамой с этим разбираемся.

Какое там! Уже почти месяц они с Терезой топчутся на дном месте.

Денни прошелся с Молли до входа в школу и заверил, что будет ждать ее здесь после занятий. Потом он поехал в паб. Там у него была назначена встреча с адвокатом, который помогал ему оформить бизнес-лицензию. Может, было бы неплохо спросить у Терезы о том, что она думает о сложившихся между ними отношениях.

Разлад в отношениях с Терезой начался давно. Сначала их поглотили бытовые проблемы: заботы по работе, воспитание ребенка, попытки вести хозяйство. Они порой жаловались, но это лишь придавало их жизни ту полноту, которая нравилась им обоим. Но в последний год совместный быт стал им в тягость, куда-то подевались силы и энергия, и дела пошли все хуже и хуже. Денни места себе не находил, пытаясь сладить с финансовой неразберихой, а Терезе приспичило завести еще одного ребенка.

Они всегда хотели минимум двоих детей. Но сейчас у них и без того было полно забот и время было совсем неподходящее. И вдруг неизвестно почему в одно прекрасное утро почти месяц назад Тереза решила подвести черту. Денни отвез Молли в школу, а вернувшись домой… застал Терезу, собирающей вещи в чемодан.

– Я так больше не могу, – заявила она, доставая одежду из комода. – Я тебе сто раз говорила – и все без толку.

Только этого ему сейчас не хватало.

– Я же тебе сказал: о втором ребенке поговорим после открытия паба.

– Да дело не только в этом… – Тереза перестала укладывать вещи, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Денни сразу понял: она проплакала все утро. Лицо у Терезы было припухшее и бледное на фоне темных волос. Обойдя кровать, он взял ее руки в свои, но она вся напряглась. Он уж и не помнил, когда в последний раз видел в карих глазах Терезы искрящийся хитринкой огонек, а на ее губах – легкую дразнящую улыбку.

Она говорила ему все то, что он уже слышал: он давно отдалился, и она не понимает, почему он уже не делится с ней насущными проблемами. В доме слишком много кутерьмы, а он самоустранился. Они живут вместе, но разными жизнями.

Денни напомнил ей, что грандиозное открытие паба скоро состоится, но в ответ она сказала, что он твердит это уже полгода. Он пытался воззвать к ее чувству вины и долгу перед его семьей, но в ответ она лишь сказала, что это его родственники и она годами помогала ему каждый божий день о них заботиться. Он сказал, что это не пойдет на пользу Молли, но Тереза уверила: так будет лучше, чем если дочь будет постоянно видеть рядом взвинченных родителей. Когда Тереза закрыла чемодан и застегнула молнию, когда стало ясно, что уезжать она собралась всерьез, он не выдержал и спросил, какого дьявола ей нужно.

– Я тебя люблю, Денни. Только я – не еще один член твоей семьи, с которым тебе придется возиться. Я твоя жена. – Она ждала ответа, пристально глядя ему прямо в глаза. Но что он мог сделать? Рассказать ей, что он довел их до грани финансового краха? Она окончательно взбесится и уйдет от него. Так что ничего он не сказал, а Тереза подхватила чемодан и ушла.

Четыре недели прошло, а он не знал что и думать. Возможно, она размышляет о разводе, и Анджи ее подначивает. Что, если она надумает забрать у него Молли? Что он сможет ей противопоставить?

В паб он прибыл, уже твердо решив поговорить с адвокатом и получить кое-какие сведения о том, с чем он может столкнуться.

Через несколько минут, пока он занимался бумагами за стойкой, пришла Санди. Она встала у входа, оглядела зал.

– Его тут нет, – известил Денни.

– Я никого не искала.

– Мм-хмм.

Санди подошла и встала рядом.

– Мне нужно проверить складские запасы в подвале. По кредиторской задолженности полно пустых поставщиков. Какие-то счета ты оплачивал, просто я не могу разобрать, какие именно. Может, получится сверить номера заказов со сдаточными листами.

– Просто спроси Кейла. Он большинство этих шифров знает наизусть.

Санди вздрогнула.

– Пожалуй, я сначала сама попробую.

Входная дверь снова открылась, и Санди глазам своим не поверила, когда в паб вошел высокий молодой блондин. Майкл Итон был адвокатом Денни, и они были приятелями еще в средней школе. Денни замахал рукой, подзывая Майкла, и вновь представил их с Санди друг другу, хотя в этом, наверное, не было необходимости. Во всяком случае, для Майкла. Тот давно заглядывался на Санди. И постоянно спрашивал, не разбежались ли еще они с Кейлом, сколько бы Денни ни убеждал его не тратить сил понапрасну.

– Не обращай внимания на ее лицо, – сказал Денни.

Санди подняла брови:

– Ну, спасибо, Денни.

– А что? – Брат указал большим пальцем на Майкла. – Ему про твою аварию известно. Он как раз и порекомендовал для тебя адвоката по делам о лишении водительских прав.

– Ой. – Санди поправила бейсболку. – За это спасибо.

– Не за что, – отмахнулся Майкл. – Это самое малое, что я мог сделать. Ты же когда-то ходила на все наши игры, и в дождь, и в хорошую погоду.

– Ходила. А ты умел поднять мне настроение, когда побеждал Денни в соревнованиях. После игр всегда становился мягче характером.

– Хорошо, что я не часто его побеждал, – заметил Денни, собирая бумаги.

– Вы с ним все еще тусуетесь вместе? – спросила Санди Майкла.

– Он мне платит.

– Он мой адвокат, – уточнил Денни.

Майкл хлопнул в ладоши:

– Ну что, вы готовы завершить оформление бизнес-лицензии?

– Ага. А еще мне нужно поговорить с тобой о Терезе.

– С чего вдруг? – насторожилась Санди.

– Наша размолвка тянется уже месяц, а я не понимаю, чего она хочет. Просто хочу быть готов, если она…

Майкл склонил голову и отошел.

Санди заговорила тише:

– Она что?

– На тот случай, если в ее планах… дальнейшие шаги.

Санди положила ладонь ему его руку:

– Денни, ты обязан наладить ваши отношения.

Ему не хотелось признаваться сестре, что он понятия не имеет, как это сделать. Денни свернул тему и пошел обратно в конторку.

Глава седьмая. Санди

– Денни, ты обязан наладить ваши отношения.

Переговорить с адвокатом? Должно быть, брат делает из мухи слона.

Майкл подошел к ней.

– Не волнуйся, я не дам ему совершить какую-нибудь глупость. – У него были смеющиеся глаза и темно-русые, немного растрепанные волосы. Он умел носить свой дорогой костюм и выглядел состоявшимся мужчиной; единственное, что портило его внешность, был длинный перебитый нос. Может, это была старая футбольная травма? Майкл стоял, перекатываясь с пятки на носок, словно он нервничал. Он кивнул в сторону Денни: – Просто сейчас на него слишком многое навалилось.

Санди кивнула. Возможно, Майкл знал о финансовом положении Денни больше нее.

Майкл сунул руки в карманы.

– Я слышал, ты поехала в Лос-Анджелес, чтобы стать писателем. И как, получилось?

«Не получилось», – едва не слетело у нее с языка, но она смолчала. Санди примерно представляла, что Майк о ней думает. Печальная женщина с несбывшимися надеждами вынуждена вернуться домой после того, как напилась и вдребезги разбила машину. Выскребая по сусекам крохи достоинства, Санди, к своему удивлению, призналась ему в том, о чем никому раньше не говорила:

– Пару рассказов я все-таки напечатала.

Майкл поднял брови.

– Молодец!

– Как сказать, – махнула она рукой. – Это малотиражный журнал лос-анджелесского Совета по делам искусств, о нем никто особо не слышал.

– Все равно здорово.

Санди чуть надвинула бейсболку на глаза, ей хотелось поскорее покончить с этой темой. Зря она сказала об этом. Санди надеялась, что Майк не расскажет о публикациях Денни.

– Я, пожалуй, пойду. – Майкл указал локтем на конторку. – Приятно было снова увидеться.

Когда он скрылся за дверью конторки, Санди села на ближайший стул. Впервые услышав об отъезде Терезы, она решила, что это дело временное. Повсюду что-то напоминало о Терезе: одежда в стирке, туфли в прихожей, волоски, зацепившиеся в оставленных где попало резинках. Тереза и Денни с самого начала были очень сплоченными.

Санди достала мобильник и начала листать фото, которые мелькали так быстро, что изображение расплывалось. Наконец она нашла то, что искала. Снимок Денни и Терезы в тот вечер, когда он сделал ей предложение. Он подхватил ее высоко на руки, а она показала в объектив тыльную сторону левой ладони, где на среднем пальце ярко сверкало кольцо. Фото сделала Санди – она поймала их обоих в момент настоящего, ничем не омраченного счастья.

Денни никогда не нуждался в подружках. В юности ему как-то удалось свободно проскочить через болезненный для всех период – высыпание угрей, ломку голоса, неуклюжие всплески роста. Ему всегда было комфортно в своем теле и в своем окружении.

Девушек тянуло к такому уверенному в себе парню, и Денни было более чем достаточно их внимания. Но вот однажды вечером (на первом курсе он подрабатывал в ресторане возле студгородка) в заведение вошла Тереза и заказала банановый дайкири[4] со льдом.

В ту субботнюю ночь Санди с Кейлом сидели в баре, потягивая бесплатные напитки, которыми снабжал их Денни, когда туда вошла длинноногая девушка в коротеньких шортах и топике на бретельках. Они с приятелем заняли два последних свободных места за стойкой бара. Денни тут же обратил внимание на копну ее черных волос, высокие скулы и безупречную кожу. И хотя он обслуживал толпу, скопившуюся у стойки, раздавал указания официантам и мешал заказанные посетителями за столиками напитки, он все же первым делом принял заказ у Терезы.

Только его торжествующая улыбка померкла, когда Тереза попросила два банановых дайкири со льдом. Банановый дайкири был одним из самых трудных для приготовления коктейлей. Надо было вытащить блендер, отжать кучу фруктов и найти непонятные ингредиенты вроде кокосового молока. Денни солгал, что бананов у него нет, и посоветовал ей выбрать что-нибудь другое.

Изумлению Санди и Кейла не было предела, когда они увидели, как Тереза внимательно разглядывает чашу с фруктами за баром: там лежали лаймы, лимоны, апельсины и два банана.

Через несколько минут вновь появился Денни.

– Ну, что будете заказывать, ребятки?

Тереза подалась вперед, уперлась подбородком в ладонь, глянула на него в упор и выговорила:

– Нам все равно хочется два банановых дайкири. – И указала на чашу с фруктами у него за спиной. Санди была уверена, что раз Денни уличили во лжи, ему придется приготовить напитки. Но он схватил бананы и швырнул их в мусорный бак.

– Извините, эти испортились. Больше у меня бананов нет.

Если бы Тереза плеснула ему в лицо из какой-нибудь оказавшейся под рукой стопки или потребовала бы вызвать управляющего, Санди не стала бы ее за это упрекать. Но та ничего такого не сделала. По лицу девушки расплылась улыбка.

– Окей. И на том спасибо, – улыбнулась она, развернулась и ушла, утянув за собой растерянного приятеля.

Денни провожал их взглядом до самого выхода, а на лице его читалось легкое раскаяние: может, ему и не придется готовить сложный коктейль, но ему это слишком дорого обойдется.

На второй их встрече Санди не присутствовала, но та была прочно вписана в семейные предания Бреннанов. На следующую ночь Тереза вновь пришла в бар (уже одна) и уселась у барной стойки.

– Что вам подать? – спросил Денни.

– Хотелось бы банановый дайкири со льдом.

Он сделал вид, будто проверяет чашу с фруктами, в которой никто и не думал пополнять запас бананов. Денни беспомощно развел руками:

– Извините, бананов нет.

– Ничего страшного. Я принесла с собой. – Тереза выложила перед ним на стойку два свежих банана.

Далее история гласит, что Денни, скрестив руки на груди, какое-то время оценивал бананы взглядом. В этом месте Тереза постоянно утверждала, что понятия не имела, как он собирается поступить, но если бы он не приготовил напиток, она бы ушла и больше никогда не возвращалась. Но Денни с ухмылкой покачал головой и потянулся за бананами: «Хорошо». И затем, судя по утверждению обоих, состряпал банановый дайкири, лучше которого никто никогда и нигде не готовил. С той поры Денни с Терезой были неразлучны.

Долетевшие из-за двери голоса Пола и одного из дневных поваров заставили Санди оторваться от телефона. Те направлялись в заднюю часть паба готовиться к смене. Когда же она вновь посмотрела на дисплей, то поняла, что пролистала до тех фото, на которые долгое время намеренно избегала смотреть. Снимок, на котором она остановилась, запечатлел ее и Кейла на устроенной родителями вечеринке по поводу обручения Денни и Терезы. Они стояли, прижавшись друг к другу, и Денни нежно обнимал ее за плечи. Тереза была на голову его ниже, и было заметно, как ей уютно в его объятиях.

В тот вечер они тоже обручились, хотя никто об этом не знал. Кейл признался, что уже несколько раз собирался жениться на Санди, впервые – на ее восемнадцатилетние. Но каждый раз все заканчивалось одинаково.

– Санди, я намерен на тебе жениться.

– Ты меня спрашиваешь или просто ставишь перед фактом?

– Ставлю перед фактом, чтобы ты не могла ответить «нет».

– Тебе придется спросить, но я не отвечу «нет».

– Обещаешь?

– Обещаю.

Дело было настолько для них решенным, что они не считали нужным спешить или формально объявлять о своем обручении – ведь в этом случае в организацию свадьбы вмешалась бы Мавра. Они даже знали, где хотели тайком обвенчаться: может, в церкви Святого Томаса на заливе Магенс-Бэй? Там красиво, тихо и уединенно. Санди нашла почтовую открытку с видом на безмятежный пляж, мягкие волны, ласкающие белый песок, и несколько высоких пальм, качающихся на дующем с моря ветру. Она отдала открытку Кейлу, пририсовав в нижнем углу две смеющиеся фигурки («палка-палка-огуречик…»). Человечки держались за руки, мужчина обозначался буквой «К», а буквой «С» – женщина.

Они просто ждали подходящего времени. Ждали, пока ее мать завершит лечение от рака, а ее отец поправится после инфаркта, ждали, когда с пабом все наконец наладится, когда лекарства опять укрепят психику Шейна и он станет более самостоятельным. Ждали, когда поднакопят денег на бегство и венчание. А потом решили еще подождать, потому что не желали опережать Денни и Терезу.

Но в тот вечер, когда был сделан снимок, перед самой вечеринкой, Кейл у себя в квартире подвел ее к холодильнику, на дверце которого, прикрепленная магнитиком, висела открытка. Даже не глядя на фото в мобильном, Санди помнила голубую пуговицу, отсвет которой сиял в его глазах, и то, как необычайно тщательно было выбрито его лицо.

– Это последняя отсрочка, – сказал он тогда. – После их свадьбы в следующем году – наш черед. Я увезу тебя туда, – он коснулся открытки, – и мы поженимся.

Та открытка перемещалась по квартире пару лет – с холодильника на тумбочку у кровати, а с нее на зеркало комода. Порой они ее прятали, один из них оставлял ее в том месте, где на нее мог бы наткнуться другой, например, в ящике письменного стола или между страниц книги. Или хватали ее и по утрам в выходные брали с собой в постель, предаваясь мечтам и отдаваясь друг другу.

Сейчас он женат на другой, у него сын. Знакомство с его семьей причинило Санди жестокую боль. Впервые увидев Вивьен своими глазами, Санди захотела, чтобы пол разверзся под ногами и поглотил ее целиком. Вместе с ее синяками, гипсом, бог знает какой одеждой и всем прочим. Никто даже словом не обмолвился, как красива жена Кейла – словно модель, к тому же на несколько лет моложе. Впрочем, Санди не могла не почувствовать, что разочаровывается в Кейле. Только не была уверена, то ли это оттого, что теперь он совершенно погряз в быту и работе, то ли оттого, что, оказывается, он искал себе в пару женщину столь непохожую на нее.

А Люк? К встрече с сыном Кейла она была не готова. Малыш сейчас примерно в том возрасте, в котором Санди впервые встретила его отца. Младенческая чистота, ясный взгляд и милая улыбка – мальчик казался ей символом всего, что она утратила.

Дисплей телефона погас, и Санди едва сдерживала слезы. Как же она, как же Денни, как оба они столько всего натворили с того вечера обручения? Нельзя позволить, чтобы случившееся с ней и Кейлом произошло с Денни и Терезой. Надо обязательно найти способ вызвать их на разговор.

Санди убедилась, что закрыла хранилище фото и ни одна картинка не окажется на дисплее, когда она в следующий раз включит телефон. Ткнув в кнопку режима сна на мобильнике, она вышла из кабинки и пошла работать.

* * *

В субботу утром Санди ехала в «Джипе» брата – они решили днем забрать Молли, поскольку Тереза дежурила в больнице. Говоря откровенно, Санди избегала свою невестку и была слегка зла на нее. Всякий раз Денни приходилось вечерами мотаться с Молли через весь город или даже не видеть ее целый день, и сам собой напрашивался вопрос: как могла Тереза довести свою семью до такого состояния?

Тереза и Молли ждали ее у входа: Тереза в розовой медицинской униформе, Молли в футболке с надписью «Девочки тоже играют в футбол» и клубной курточке «Бомбардиров».

Санди улыбнулась ей.

– Знаешь, а твой папа был звездой футбола в школе.

– Я знаю. И я буду. Правда, мамочка?

Тереза погладила длинные волосы дочери.

– Ты можешь стать кем захочешь, малышка.

Усадив Молли в «Джип» и закрыв дверцу, Санди повернулась к Терезе и произнесла почти шепотом:

– Когда вы с Денни собираетесь разобраться в ваших отношениях?

– Ты лучше спроси об этом своего брата.

– Что бы между вами ни случилось, – Санди махнула рукой в сторону дома Анджи, – так вы ничего не решите.

Тереза скрестила на груди руки.

– А Денни рассказал тебе, что Молли была дома, когда ваш отец въехал в стойку в гараже? Она его сразу после этого увидела – он себя не помнил и был весь в крови. А потом Шейн принялся биться головой о стену.

Санди вздрогнула. Шейн вел себя так, когда совсем выходил из себя, и в такие моменты он ничего не мог с собой поделать. Для пятилетней девочки это слишком тяжелое зрелище!

– Ей стали сниться кошмары про то, как они оба умирают, – продолжала Тереза. – Ночью она прибегала к нам в спальню вся в слезах. Боялась уходить в школу, пока не убедится, что кто-то остается дома с твоим отцом.

Ни о чем таком Денни даже не обмолвился. У Санди резануло в груди, стоило лишь представить, как рыдала ее племянница от страха, что с ее семьей может что-то случиться.

– Тереза, прости, мне так жаль!

Тереза оглянулась на Молли, листавшую на заднем сиденье книжку с картинками.

– Я не хотела уезжать. Но я должна о ней заботиться. У Анжи спокойно. Мы с Денни не все время ругаемся, и кошмары по ночам прекратились.

– Что Денни говорит обо всем этом?

– Ничего. – Тереза пожала плечами. – Только повторяет, что после грандиозного открытия паба все наладится. А со мной он особенно не разговаривает.

И только тут до Санди дошло, что Денни, наверное, был прав: его финансовое положение было хуже, чем думали остальные члены семьи. Теперь его поведение обрело смысл. Быстро сменяющиеся бухгалтеры, расхождения в банковских счетах, его уклончивые ответы на вопросы по бухгалтерии. Ему не нужно было, чтобы кто-то знал, до чего он довел свой бизнес, и чтобы родные потеряли веру в него. Он безрассудно скрывал свои промахи от Терезы, и это лишь отдаляло ее от него.

Санди в этом разбиралась, и не раз на своем опыте убеждалась, как страшны последствия сокрытия постыдных тайн от людей, которые значат для тебя больше всего.

* * *

В тот вечер она шла в одиночестве встречать Шейна после смены, потому что Джеки записался на курсы живописи в Перчейзе. В семье не очень-то поощряли его увлечение живописью, но она обожала его работы. Как он ловил движение и свет в своих портретах и пейзажах! Мягкие видимые мазки кисти и тонкие касания, которые создавали атмосферу таинственности. Она чувствовала, сколько всего скрыто под поверхностным слоем – совсем как у самого Джеки.

Шейну было вполне по силам одному добраться до дома пешком, но как же много для него значило, когда Санди приходила за ним! Он бросался к ней, охваченный возбуждением и облегчением, словно все еще не до конца верил, что она придет. Тогда-то чувство вины ливнем обрушивалось на нее. Долгое время она была тем человеком, на которого Шейн больше всего полагался в этом мире, – и вдруг однажды она пропала.

Тереза была права: для Молли нет ничего хорошего в том, чтобы переживать за каждого члена их семьи. Санди сама с избытком напереживалась, пока росла. Теперь она понимала, почему Тереза уехала: прежде всего ее заботила дочь. Когда бы Молли ни обратилась к матери за помощью в самое отчаянное для себя время, Тереза всегда раскрывает ей объятия и убеждает, что все наладится.

Мать Санди была совсем не такой. Она всегда была меланхоличной, и пока Санди росла, семье приходилось бдительно следить за уровнем шума, дабы не вызвать у Мавры какую-нибудь «боль, от которой голова раскалывается». Ее изводила бессонница. У нее болели суставы, а когда не они, так – спина. Мавра все реже и реже выходила из дома, предпочитая сидеть за кухонным столом. Как-то раз, когда Санди предложила обратиться к врачу, мать ответила, что скорее нагишом пробежится по улицам Вест-Манора: «У тебя с головой все в порядке? Какая, к дьяволу, польза от врача для моих ноющих суставов?» Когда Мавре поставили диагноз рак груди, какая-то часть в душе матери, казалось, ощутила извращенное удовольствие, словно бы это послужило уроком тем, кто вечно с сомнением относился к ее страхам.

Когда Санди повернула направо на Со-Милл-роуд, прохожие все так же заходили в и выходили из ресторанов, кондитерских, торговавших замороженными йогуртами без сахара, или из кинотеатра, где безостановочно крутили фильмы. Она пошла к Ньюманз-Маркету, располагавшемуся в самом конце улицы.

Львиную долю болезней матери Санди приняла близко к сердцу. Отец с братьями пробивались сквозь простуды и вирусы, вывихнутые конечности и сломанные кости, полные решимости поправиться и как можно скорее вернуться к обычной жизни. Когда же они поняли, что их мать, похоже, сама напрашивается на болезни, то почесали в затылках и… перестали обращать на это внимания. Так что по умолчанию Санди впряглась в уход за матерью, она помогала Мавре одолевать ее приступы – к вящему успокоению всех остальных.

Дороже всего шаткое здоровье матери обошлось Санди тогда, когда пришлось отказаться от поездки в Ирландию с Кейлом, Денни и Терезой. Путешествие планировалось за месяцы вперед. Они позвали с собой Мики и Клэр, чтоб навестить их семейство, жившее южнее Белфаста, а потом хотели наведаться к обширному семейству Кейла, обосновавшемуся возле Дублина. Джеки прилично управлялся с делами в пабе и на время их поездки должен был остаться за старшего, а Грааль предложила приглядеть за Маврой, которая к тому времени была в состоянии ремиссии от рака груди, но путешествовать все равно боялась.

За три дня до предполагаемого отъезда мать уведомила их, что у нее появились боли в спине и в груди, а также непонятные спазмы в кишечнике. Ее врач тут же назначил множество анализов, которые должна была сдать Мавра в последующие две недели. Отец спросил, не следует ли им отказаться от своих планов, на что мать ответила: боже, ни в коем случае, у нее, мол, такого и в мыслях нет.

– Только не знаю, как я обойдусь без тебя, Санди, – вдруг заявила она. – Особенно если мне сообщат, что рак вернулся снова. Но больше всего меня беспокоит Шейн. Вдруг болезнь свалит меня или мне нужно будет лечь на обследование в больницу с ночевкой? Ну, вы же знаете, как он нервничает в таких случаях. А ты так хорошо с ним ладишь.

Все устремили взоры на Санди: родители и Денни, – и она сказала, что останется и обо всем позаботится, потому что всегда этим и занималась.

За полквартала до бара Бреннанов она услышала доносившуюся оттуда музыку, остановилась у окна и заглянула внутрь. Обычная кутерьма, столики и все сиденья у стойки заняты, большинство людей повернули головы к дальнему углу, где местный музыкант играл на гитаре. Кейл стоял за стойкой, беседуя и посмеиваясь с каким-то посетителем. Он был в джинсах и футболке. Он всегда одевался очень просто. Когда они открыли бизнес, Денни пытался уговорить его поменять гардероб, но Кейл не поддался. И Санди это устраивало.

В этом уютном пабе ему, казалось, было легко и просто, и Санди с трудом представляла себе Кейла за стойкой в огромном пабе в Мамаронеке, где он вряд ли запомнил бы половину официантов, не говоря уж о посетителях. Песня кончилась, и Кейл вместе с остальными клиентами паба начал аплодировать гитаристу.

Санди увидела его обручальное кольцо и решила, что ей самой тоже пора двигаться дальше.

Когда она решила обойтись без поездки в Ирландию, только Кейл до последнего сражался за то, чтобы она поехала. Его реакция ее поразила. Как правило, он избегал конфликтов. Наоборот, он был настолько доброжелательным, что мог примирить и двух сцепившихся в пабе клиентов, и Денни с Санди. Больше всего его радовало, когда все ладили между собой (особенно в семье), даже если ради этого ему приходилось отказываться от своих желаний. Но он сильно разозлился, когда Санди сказала ему, что остается дома.

– Ни за что, – говорил он, меряя шагами свою комнатку. – Дома ты не останешься.

– Мы поедем в Ирландию позже, вдвоем с тобой. И потом, это родители покупали мне билет.

Кейл зажмурился. Санди знала, как ему тяжело от того, что они не могли позволить себе два билета и что родители оплатили ее проезд совсем так же, как платили за ее обучение в колледже. Вдобавок к ссуде на паб. Это было предметом гордости Майка и Мавры. А Кейл не мог дождаться, когда наконец он сможет заботиться о ней, не прибегая к помощи ее семьи.

– Кейл, мне не хочется никого расстраивать за пару месяцев до свадьбы…

– Нет! Ты едешь.

Она слегка отшатнулась, пораженная его горячностью. Но было в его поведении и что-то еще. Может, он на что-то надеялся. А вдруг на этот раз он не будет уступать ее семье?

– Нам нужно помочь со свадьбой Терезы и Денни, – убеждала Санди.

Его лицо, обычно такое спокойное, оставалось непроницаемым. Она редко видела его таким.

Может, он решился противостоять ей. Или на самом-то деле постоять за нее. Если бы он настоял, чтобы она с ним поехала, она бы так и сделала. Раз уж Кейл решился возражать ее семье, она сделает то же самое. Но он сел на стул и опустил голову. Санди поблагодарила его и призналась, как сильно его любит. И ей пришлось убеждать себя в том, что его согласие – к лучшему и ему не нужно было конфликтовать с его близкими, хотя сама она была немного разочарована.