– Тебе не мешало бы выспаться, – сказала Лисандра.
– И тебе тоже, – он слегка улыбнулся.
Они замолчали, глядя друг на друга. Лисандра могла бы простоять так всю ночь. С нею такое уже было, но в шкуре призрачного леопарда. Положив голову на лапы, она просто наблюдала за Эдионом, смотрела на его сильное тело и несгибаемую волю, светившуюся в бирюзовых глазах.
– Я думала, сегодня мы погибнем, – призналась Лисандра.
– Мы и были на волосок от гибели.
– Между прочим, я все еще сердита на тебя, – выпалила она. – Но…
Брови Эдиона удивленно изогнулись, а лицо засияло. Как давно она не видела его лицо сияющим.
– Но… что?
– Но я обязательно подумаю о том, что ты мне сказал. Вот и все.
На губах Эдиона заиграла знакомая коварная улыбка.
– Значит, подумаешь об этом?
Лисандра задрала голову. Посмотреть на Эдиона сверху вниз не удавалось по причине его роста. Однако она попыталась.
– Да, подумаю. И решу, как мне быть.
– Как тебе быть, зная, что я тебя люблю?
Лисандра фыркнула. Эдион знал: его нагловатая бравада всегда заставала ее врасплох.
– Если тебе угодно это так называть, – бросила она.
– А как еще мне это называть?
Эдион шагнул к ней, не зная, позволит ли она или отодвинется. Не отодвинулась.
– Ты только… – Она плотно сжала губы. – Не погибни завтра. Все, о чем я прошу.
– Чтобы у тебя было время подумать, как отнестись к моему признанию?
– Вот-вот.
– А можно и мне кое о чем попросить? – Улыбка Эдиона сделалась хищной.
– Ты, конечно, не в том положении, чтобы просить, но я готова выслушать.
Волчья улыбка не сходила с губ Эдиона, когда он прошептал Лисандре на ухо:
– Если я завтра не погибну, можно мне будет в конце дня тебя поцеловать?
Ее лицо вспыхнуло. Лисандра попятилась. Боги свидетели, она была опытной куртизанкой. Прошла прекрасную выучку. А сейчас от такой незатейливой просьбы у нее коленки подгибаются.
Усилием воли Лисандра заставила себя расправить плечи.
– Если завтра ты не погибнешь, тогда и поговорим. И посмотрим, что и как.
Волчья улыбка Эдиона не дрогнула.
– В таком случае до завтрашнего вечера. Или ночи.
Завтра их ждал ад кромешный. Возможно, они не доживут до вечера. Но сейчас она ни за что не поцелует Эдиона. Не обнадежит его. К тому же сегодняшний поцелуй выглядел бы как прощальный.
У Лисандры колотилось сердце, но она пошла к двери, бросив на ходу:
– До завтра.
Глава 83
Дорин летел на север. Его путь пролегал по границе Белоклычьих гор и Задубелого леса. После двух суток в небе он решился сделать привал. Заметив полянку, буквально рухнул вниз. Драконья шкура почти не ощущала впивающихся веток. Едва оказавшись на снегу, Дорин вернул себе человеческий облик. Его магия растопила корку льда на замерзшем ручье. Припав к воде, он долго и жадно пил.
Найти пищу оказалось легче, чем он думал. Дорину не понадобились ни силки, ни стрелы, чтобы поймать тощего кролика, прятавшегося неподалеку. Шкуру с добычи он снял без всякого ножа. Вертел тоже не потребовался.
Утолив жажду и голод, Дорин взглянул на небо. Никаких следов погони. Тогда он начертил на снегу Знаки Вэрда. Еще раз.
Он знал: надо торопиться. Но ради этой встречи можно ненадолго задержаться. Дамарис с ним согласился. На этот раз меч вызвал того, с кем Дорин хотел встретиться.
В круге из начертанных кровью Знаков Вэрда появился Гавин. В утреннем свете его лицо казалось бледнее и печальнее.
– Итак, ты нашел последний Ключ, – вместо приветствия произнес Гавин. – И оставил Эравана разгребать сотворенный тобой хаос.
– Да.
Дорин поднес руку к карману камзола. Оттуда исходили волны чудовищной магической силы. Все время, пока длился его неистовый полет, Дорин противился шепоту Ключей Вэрда. И дрожь в его могучем драконьем теле была вызвана не только морозным ветром.
– Тогда зачем ты меня позвал?
Дорин спокойно выдержал взгляд Гавина. Встретились глаза двух королей.
– Хотел сообщить тебе о находке Ключа, чтобы у тебя было время проститься с Элианой… пока Замок еще не выкован.
Гавин замер. Дорин не сжался под его оценивающим взглядом.
– В таком случае я попрощаюсь и с тобой, – эти слова Гавин произнес мягче обычного.
Дорин кивнул. Он был готов. Иного выбора для него не существовало. Он должен быть готов.
– Значит, ты решил пожертвовать собой? – спросил Гавин.
– Аэлина сейчас где-то на севере. Возможно, уже в Террасене или на пути туда. Когда я ее найду, мы вместе решим, как быть дальше.
«Решим, кто из нас исчезнет навсегда», – мысленно добавил Дорин. Королю он сказал другое:
– Возможно, у Аэлины появится иное решение, чтобы Элиана не сгинула из всех миров.
Сумела же Аэлина сбежать от Маэвы. Возможно, ей снова повезет и они оба убегут от судьбы.
Призрачный ветер качнул волосы Гавина.
– Спасибо, – хрипло произнес древний король. – Спасибо за то, что хотя бы подумал о такой возможности.
Однако глаза Гавина были полны горя. Он сознавал всю неисполнимость такой затеи.
– Я сочувствую тебе и Элиане. Изготовление Замка, если оно пройдет успешно… – У Гавина дрогнул кадык. – Этот выбор моя истинная пара сделала еще очень давно. Она всегда была готова столкнуться с последствиями своего выбора, чего не могу сказать о себе.
Так и Сорша сделала свой выбор, зная, куда он ее приведет.
Впервые воспоминание о Сорше не отозвалось болью в душе Дорина. Память о ней была похожа на яркий свет, побуждая адарланского короля решиться на задуманное. Ради нее и многих других. Ради него самого.
– Не спеши расставаться с жизнью в этом мире, – сказал Гавин. – Мы с Элианой прожили в нем достаточно, иначе сейчас меня страшила бы сама мысль о расставании с нею. Мы прожили прекрасную жизнь, о какой только можно мечтать… Я желаю тебе такой же, – добавил он, наклонив голову.
Прежде чем Дорин сумел облечь в слова все, что захлестывало его сердце, Гавин взглянул на небо и нахмурился:
– Тебе пора.
Воздух наполнился хлопаньем драконьих крыльев.
Он разрушил Моратскую крепость, но воздушная армия уцелела и теперь держала путь на север, обуреваемая жаждой мести. Дорин помнил, чтó ведьмы сделали с Рафтхолом. А там их была совсем горстка.
Только бы Маэва не полетела вместе с ведьмами. Только бы осталась с Эраваном в развалинах Мората зализывать свои раны.
Дорин сознавал шаткость своих надежд. Все, что уцелело в Морате, вслед за ведьмами двинется на Террасен. А валгские принцессы в теле паучих наверняка уцелели.
Здравый смысл требовал немедленно покинуть поляну. Но Дорин, сжав эфес Дамариса, сказал Гавину:
– Я буду защищать этот мир. И наш Адарлан. Сколько бы времени у меня ни осталось, я не брошу наше королевство.
Эфес потеплел.
Перед лицом страшной утраты, все яснее вырисовывавшейся перед Гавином, древний король нашел в себе силы улыбнуться. Казалось, и он почувствовал тепло меча.
– Знаю, – ответил он. – И всегда знал.
Тепло не уходило из эфеса. Преодолевая тяжесть в горле, Дорин задал последний вопрос:
– Когда Врата Вэрда окажутся запечатанными, я смогу открывать порталы вроде этого?
«Смогу ли видеться с тобой и спрашивать твоего совета», – хотел он узнать.
Фигура Гавина таяла.
– Не знаю, – ответил он. – Но надеюсь.
Дорин приложил руку к сердцу и низко поклонился.
Гавин исчез. На месте, где он стоял, под солнцем искрился снег. Но прежде, чем растаять, древний король тоже поклонился. Дорин мог поклясться, что ему не почудилось.
Небо над Задубелым лесом потемнело от драконьих крыльев. Никто и не заметил, как еще один дракон поднялся с заснеженной поляны и примкнул к летящей стае.
Глава 84
В опустошенном арсенале Оринфского замка не осталось доспехов. Таких, чтобы прикрыть драконьи спины, здесь не было никогда.
То, что пережило годы адарланского владычества или появилось уже после падения империи, роздали защитникам города и замка. Принц Эдион предложил соорудить доспехи из кованых металлических листов – такими укрепляли двери, готовясь к осаде. Едва взглянув на одну из дверей, Манона покачала головой: слишком тяжелы. Закованные в броню, драконы потеряют скорость и проворство, а это было главным преимуществом в сражении с воздушной армией Мората.
Было решено, что в бой ведьмы отряда Тринадцати полетят со своим обычным вооружением: мечи, железные зубы и ногти, а также опыт и смекалка.
Манона вышла на балкон самой высокой башни Оринфского замка. Вдалеке темнела громада моратской армии. Манона смотрела на встающее солнце, понимая, что может не дожить до завтрашнего восхода.
Но ее ведьмы почти не смотрели на восток. Внимание одних было поглощено пробудившейся вражеской армией. Другие смотрели на двух крошанок с метлами в руках. У каждой за спиной поблескивал меч.
Бронвена, одевшаяся для сражения, никого не удивила. Но даже Манона оторопела, увидев Гленнис в боевом облачении. Коса старухи была закреплена на спине, чтобы не мешала в бою.
Вчера они трижды всё обговорили и обсудили. Вроде бы учли каждую мелочь. И сегодня, едва взошло солнце, собрались на крыше древней башни.
Вдали, в глубине расположения моратской армии, прозвучал боевой рожок. Медленно, словно громадный зверь, пробуждающийся от крепкого сна, вражеская рать пришла в движение.
– Уже скоро, – пробормотала рядом с Маноной Астерина.
Ее волосы, заплетенные в косу, удерживал ремешок на лбу.
Вражеские драконы поднялись в воздух, отягощенные доспехами. Хотя драконьи доспехи не были залогом победы. А вот число Железнозубых, сидящих в седлах этих драконов, было куда более весомым фактором. Вскоре все небо заполнилось ими. Манона прикинула их количество: не меньше тысячи. Где сейчас находились ведьмы из Ферианской впадины, Манона пока не желала знать. Вскоре и это станет ясно.
На башнях замка, крышах домов и парапетах стен выстроилась крошанская армия, готовая по сигналу подняться в воздух. Сигнал подаст Бронвена – при помощи древнего боевого рожка, что висел у нее на поясе. Рожок весь потрескался и побурел от времени, а символы на его поверхности почти стерлись.
Увидев, что Манона разглядывает рожок, Бронвена пояснила:
– Эта реликвия сохранилась от прежнего королевства. Рожок принадлежал Телине Ванорской – моей давней прародительнице. Тогда она была совсем молодой, неопытной воительницей. У нее на глазах погибла у ворот королева Рианнона.
Бронвена погладила рожок.
– Телина затрубила, сообщая о гибели Рианноны и призывая крошанских ведьм бежать из города. Едва она успела подать сигнал, как сама пала от рук верховной ведьмы Синекровных. Но благодаря Телине многим удалось спастись.
В темных глазах Бронвены блеснули слезы.
– Сегодня мне выпала честь протрубить в рожок. Но это будет призыв не к бегству, а к битве.
Никто из отряда Тринадцати не взглянул на Бронвену, но Манона знала: они слышали каждое слово крошанки.
– Сегодня Телина с нами, – продолжала Бронвена, приложив руку к кожаному нагруднику доспехов. – В сердце потомков. И все, кто пал в ведьминых войнах, сегодня с нами, даже если мы их и не видим.
Слова Бронвены не были преувеличением. Маноне вспомнилось ее сражение с верховными ведьмами. Тогда она явственно ощущала присутствие родителей.
– Мы сражаемся, отдавая дань их памяти. – Бронвена посмотрела на приближавшуюся моратскую армию. – И за будущее, которое надеемся обрести.
– За будущее, которое все мы надеемся обрести, – подхватила Манона, глядя на соратниц.
Никто из отряда Тринадцати не улыбался, однако свирепость и решимость на их лицах были дороже любых улыбок.
– Ты всерьез намерена сражаться? – Манона повернулась к Гленнис.
Старуха кивнула. Взгляд голубых глаз был спокойным и непреклонным.
– Пятьсот лет назад моей матери поручили спасти королевскую наследницу, и она не смогла сражаться рядом с теми, кого любила. И хотя она ни разу не пожалела, что взялась выполнить просьбу Рианноны, сознание того, что она покинула обреченный город, давило ей на душу. Затем этот груз перешел ко мне, и я несла его всю жизнь. – Старуха указала на Бронвену, потом на Астерину. – В сегодняшнем сражении за нашими спинами обязательно будут стоять многие, не дожившие до этого дня.
Черные глаза Астерины чуть-чуть потеплели.
– Да, – коротко ответила заместительница Маноны, дотронувшись до живота.
Она вспоминала не отвратительное слово, выжженное там, и не издевательства верховной ведьмы. Астерина думала о мертворожденной ведьмочке, которую бабушка Маноны швырнула в огонь, не дав даже взять на руки.
Она вспоминала смертного охотника – отца этой ведьмочки. Любить Железнозубым запрещалось. Астерина так и не вернулась к своему охотнику, страшась позора. А он столько лет, даже состарившись, ждал ее возвращения.
Сегодня Астерина будет сражаться за них, за семью, которую у нее отняли. За то, чтобы такое никогда не повторялось.
И Манона будет сражаться за мир без таких чудовищ, как ее бабушка.
– Прошло пятьсот лет, но это время все-таки настало, – сказала Гленнис.
Голос старухи звучал ровно и отрешенно, словно доносился из глубин ее памяти. Восходящее солнце золотило белые стены Оринфа.
– Настало время последней битвы крошанских ведьм.
Сочтя эти слова сигналом, Бронвена поднесла к губам рожок Телины Ванорской и затрубила.
Все знали, что река Флурин вытекает из Оленьих гор, огибает западный край Оринфа и затем устремляется к равнинам. Но лишь немногим было известно, какую мудрость проявил древний фэйский король при строительстве города. По его распоряжению в земной толще были прорыты каналы: сточные и для чистой горной воды, поступавшей прямо в город.
С факелом в руке Лисандра всматривалась в темную воду одного из подземных каналов. Этот был сточным; каналы для питьевой воды находились выше по течению. Вода неслась по каменному ложу, торопясь за пределы городских стен. Здесь было немногим теплее, чем на поверхности, и из ноздрей Лисандры валил пар.
– Как только я пролезу, сразу закрывайте решетку, – сказала она солдатам из легиона Беспощадных, сопровождавшим ее.
Солдаты что-то пробурчали себе под нос.
Лисандра покосилась на железную решетку, перекрывавшую доступ в город. Прутья были толщиной с ее руку. Замысел атаки и сам путь предложил господин Муртаг, который знал всю сеть подземных городских каналов. Даже Эдион не мог похвастаться такими знаниями.
Лисандра собралась с духом перед прыжком: она знала, что вода окажется ледяной. Но армия Мората неумолимо двигалась к Оринфу. Если замешкаться, не миновать большой беды.
– Да пребудут с тобою боги, – сказал ей солдат.
– И со всеми вами, – Лисандра заставила себя улыбнуться.
Больше – никаких размышлений, только действия. Лисандра подошла к краю каменной площадки и прыгнула.
Ей показалось, что она летит в бездонную пропасть. От холода перехватило дыхание, но она успела совершить превращение. Вспышка света озарила стенки колодца. На мгновение Лисандре стало жарко. Магия пульсировала по жилам. Превращение забрало часть отнюдь не лишних сил. Главное, она приняла нужное обличье.
Наверху кто-то из солдат громко выругался. Может, от страха. Или от удивления. Лисандру это не волновало.
Вынырнув на поверхность за глотком воздуха, она снова погрузилась. Даже в такой шкуре холод пробирал ее до костей. Плыть приходилось почти в полной темноте, но поток сам нес ее по древнему туннелю, за пределы города. Лисандра догадывалась: вода во Флурине окажется еще холоднее.
Стало светлее, но ненамного. Флурин покрывали большие глыбы льда. Сейчас они были союзницами Лисандры, пряча ее от вражеских глаз.
Она плыла вниз по течению, вдоль восточного фланга моратской армии, и ждала сигнала.
А в небо над городом широкой красной волной поднялись крошанские ведьмы. Рен и Эдион на южном участке стены задрали головы, наблюдая за их полетом.
– Ты всерьез думаешь, что они смогут биться против такой тучи? – спросил Рен, указывая на подлетающих драконов с Железнозубыми ведьмами в седлах.
– Нам остается лишь надеяться, что смогут. Другого выбора у нас нет, – ответил Эдион, отстегивая лук.
Рен сдернул свой.
По сигналу, поданному жестом, все лучники на городских стенах подняли оружие. Микенианцы Рульфа, рассредоточенные между ними, уперли в стены метательные орудия.
Силы Мората двигались на город. Уже не будет никаких отсрочек и неожиданностей. Битва начнется с минуты на минуту.
Эдион взглянул на изгиб Флурина. Снег припорошил льдины. Утреннее солнце играло на их поверхности и слепило глаза. Усилием воли Эдион подавил ужас, сжавший сердце. Слишком отчаянным было их положение, слишком неравны были силы, чтобы отказываться от предложения Лисандры.
За спиной Эдиона солдаты легиона Беспощадных установили на парапетах катапульты. Фэйская знать была готова потратить остатки своей истощившейся магии на поднятие огромных валунов, которыми затем выстрелят из катапульт. Фэйские лучники пристально наблюдали за происходящим и ждали сигнала.
Вложив стрелу, Эдион до предела натянул тетиву. Все лучники на парапетах последовали его примеру.
– Сделаем это сражение достойным баллады, – сказал Эдион.
Глава 85
Манона и отряд Тринадцати поднялись в небо вслед за крошанками. Сверху было хорошо видно, как красная волна несется навстречу черному морю. Воздушная армия Железнозубых оказывалась перед выбором: сражаться с их давними врагами или сосредоточиться на новых.
Маноне давно хотелось увидеть эту проверку. Ей было любопытно, сколько Железнозубых продолжат выполнять приказ и двигаться вперед, а сколько не смогут побороть искушение и ринутся в бой с отрядом Тринадцати. А как поведут себя верховные ведьмы и наследницы кланов, командующие отрядами? Выделят часть сил на охоту за ведьмами-отступницами или продолжат наступление на крошанок?
Отряд Тринадцати поднимался все выше. Две армии неотступно сближались.
Крошанки не выказывали ни малейшего страха перед драконами. Солнце играло на лезвиях их мечей, направленных в сторону крылатых тварей.
Воздушную армию Эравана не готовили для сражения с противником, способным наносить ответные удары, причем в воздухе. Юрким, бесстрашным, бьющим по самому уязвимому звену: всадницам. Атаковать всадниц, а не драконов – такова была стратегия крошанок.
Но как раз драконы и не подпускали ведьм на метлах к своим хозяйкам. Разевали пасти, угрожая перекусить пополам, замахивались шипастыми хвостами, покрытыми ядом. Если от челюстей и шипов можно было как-то увернуться, крошанок подстерегали шальные стрелы. Да и всадницы умели сражаться на мечах. Поэтому даже самые юные и неопытные из крошанского воинства не помышляли о быстрой и легкой победе.
Отряд Тринадцати поднялся так высоко, что не хватало воздуха. Отсюда был виден тыл воздушной армии Железнозубых. Там острые глаза Маноны сразу же выхватили очертания знакомого дракона, на котором летала Искара Желтоногая.
Это был вызов. Обещание скорого поединка. Манона знала: расстояние не помешало Искаре заметить свою давнюю противницу.
Манона вглядывалась в ряды воздушной армии. Никаких признаков Петары и двух оставшихся верховных ведьм. Кем заменили убитую ею предводительницу Желтоногих, Манона не знала. Возможно, бабушка убедила не назначать предводительницей Искару или кого-то еще. Расчищала себе путь в королевы Железнозубых.
От недостатка воздуха у Маноны слегка кружилась голова. Она подумывала, не спуститься ли чуть ниже. Но из рядов воздушной армии вылетели полсотни драконов и начали стремительно набирать высоту, устремившись в сторону отряда Тринадцати. Было ли это сделано по приказу или самовольно, значения не имело. Нашлись ведьмы, жаждущие славы и думающие, что расправа с отрядом Тринадцати возвысит их в глазах соратниц.
Манона улыбнулась.
Наконец две армии столкнулись.
Затаив дыхание, Манона дернула поводья Аброхаса. Ее бесстрашный, свирепый дракон расправил крылья и камнем полетел вниз.
Мир качался в разные стороны. Аброхас стремительно снижался. Вместе с ним снижались драконы ведьм отряда Тринадцати. Они неслись сквозь облака, и тогда моратская армия, замок и город размывались и пропадали из виду.
Теперь Манона видела лица противниц. Желтоногие и Синекровные. Аброхас сделал крутой поворот. Воздушный поток подхватил его и понес в самую гущу вражеской армии.
Манона летела первой. Ведьмы ее отряда образовали живой таран, ударивший по Железнозубым.
Лук Маноны пел, выпуская стрелу за стрелой. При виде первых брызг синей крови душа ее едва не ушла в пятки. Но Манона продолжала стрелять. Аброхас летел дальше, и его зубы и хвост ломали крылья и перекусывали глотки вражеских драконов.
Война ведьм началась.
Лед над головой Лисандры гудел от топота солдатских ног. Солдаты торопились на другой берег Флурина и не замечали большую белую морду, что время от времени появлялась между льдин и жадно глотала воздух. Небо над рекой потемнело. Сражающиеся Железнозубые и крошанки заслонили солнце. Иногда оттуда падали тела в темных доспехах и красных плащах.
Раненых крошанок Лисандра незаметно перетаскивала к дальнему берегу. Никаких удивленных возгласов она не слышала. Вытолкнув очередную спасенную на берег, уплывала.
С ранеными Железнозубыми она поступала по-иному: тащила на дно и вдавливала в камни. И всякий раз отворачивалась, топя очередную жертву.
Лисандра ждала сигнала с городских стен. И дождалась. Услышав резкий звук трубы, она нырнула на самое дно, уперлась в него своим могучим хвостом и пружинисто вылетела на поверхность.
Ломая лед, в фонтане брызг Лисандра обрушилась на восточный фланг Мората. Не все солдаты успевали даже вскрикнуть, погибая от ее зубов, когтей и тяжелого хвоста. Это был вихрь смерти. Белый морской дракон косил вражескую армию, оставляя за собой потоки черной валгской крови.
Когда первый испуг прошел и в переливчатые драконьи чешуйки, защищенные паучьим шелком, полетели стрелы и копья, Лисандра прыгнула в воду. По ней продолжали стрелять. Бирюзовая вода Флурина кипела от стрел и копий, но белый дракон ускользнул.
Лисандра толком не знала, в какого дракона она превратилась – в морского или речного. Но она выжимала из созданного тела все. Объемистые драконьи легкие раздувались, как кузнечные мехи.
Добравшись до очередного изгиба реки, она опять выскочила на берег. Солдаты так были захвачены зрелищем ее предыдущей атаки, что даже не заметили нового появления белого дракона. Оказать ей сопротивление они попросту не успели.
Улучив момент, Лисандра оглянулась на городские стены. Моратские солдаты подобрались к ним вплотную и подтянули осадные лестницы. Сверху на них летели стрелы и сгустки пламени. Долго оставаться на одном месте было опасно, и Лисандра нырнула в ледяную воду.
Белая морда почернела от валгской крови. Когти и хвост тоже покрылись черным налетом. Лисандра уворачивалась от шальных стрел. По снегу метались тени ведьм, сражавшихся в воздухе.
Лисандра продолжала наносить удары по восточному флангу, то выскакивая на берег, то снова ныряя в полыньи. Ее атаки гнали солдат от берега к центру армии, увеличивая сумятицу.
Бирюзовые воды Флурина покрывались синими и черными пятнами.
А Лисандра все так же вырывала куски из тела чудовища, двигавшегося к стенам Оринфа.
Жар от выпущенного огненного копья опалил Эдиону щеку. Шлем нагрелся так, что хотелось его сбросить. Зато каждый залп опрокидывал с лестниц валгских пехотинцев, пытавшихся влезть на стену. Штурм захлебывался, но тут же возобновлялся. Лучники косили вражеских солдат, но вслед за убитыми лезли другие. Огненные копья плавили тела и доспехи, оставляя лишь обожженные круги на земле. Увы, и этого было недостаточно для ощутимого перевеса.
А за рекой продолжалось воздушное сражение Железнозубых с крошанками. Бились жестоко, удивляя молниеносностью движений. Их окружала пелена синего кровавого тумана. С земли трудно было понять, на чьей стороне преимущество. Там, куда вклинивались ведьмы отряда Тринадцати, противницы падали вместе с драконами и давили валгских солдат.
Казалось, только что огненные копья в очередной раз опрокинули осадные лестницы, испепелив тех, кто по ним лез. Но моратские солдаты вновь подтягивали лестницы к стенам, и даже страх сгореть заживо не останавливал их.
Бросившись к ближайшей лестнице, Эдион принялся стрелять по лезущим снизу. Метил в незащищенные места. Каждая стрела находила цель. Лучники рядом с ним старались сбивать всякого, чья голова оказывалась вровень с парапетом. Солдаты легиона Беспощадных заняли боевую позицию на случай, если кому-то из врагов удастся достичь парапета.
Больше всего огненных сгустков сыпалось возле двух городских ворот. Основную часть микенианцев Эдион расположил там, ибо ворота были самым уязвимым участком городских стен. Судя по неутомимой стрельбе микенианцев, моратские солдаты не оставляли попыток прорваться сквозь ворота.
– Беречь снаряды! – послышался приказ Рульфа.
Усилием воли Эдион подавил охватывающий его ужас и сосредоточил внимание на осадной лестнице. Две его стрелы сбросили вниз двоих вражеских солдат. Рядом пропел лук Рена. Ручейник-младший сбил еще одного.
Эдион быстро взглянул вниз, на вражескую армию. Что ж, их собралось более чем достаточно. Приказав другому лучнику занять его место, Эдион отошел от парапета. Взмахом меча подал сигнал солдатам у катапульт, фэйской знати и их лучникам. Пора!
Деревянные остовы и балки катапульт отозвались скрипом и стоном, выбрасывая гигантские валуны. Солнце сверкало на их поверхности, поскольку каждый был щедро покрыт маслом. Когда валуны достигли предельной высоты, в них полетели пылающие стрелы фэйских лучников. Вспыхнувшее пламя проникло в заранее просверленные отверстия. Туда заложили взрывчатые вещества, взятые из драгоценных запасов Рульфа.
Валуны взорвались еще в воздухе, обрушив на моратских солдат вихрь огненных и каменных осколков.
Со стен послышались радостные крики. Дым рассеивался, обнажая месиво из расплавленных, раздавленных и дотла сожженных валгских тел. Там, где упали обломки каждого из шести каменных ядер, образовались круги выжженной земли.
– Изменить направление! – прокричал Эдион.
Солдаты его легиона навалились на рукоятки поворотных механизмов. Вскоре катапульты были развернуты в сторону других участков моратского фронта. Стараниями фэйской магии тяжеленные валуны удерживались на ложах катапульт. Запасы масла, которые Дарро создавал не один месяц, нашли иное применение.
– Пли! – скомандовал Эдион, не давая противникам шансов прийти в себя.
Валуны взмыли в небо, вслед понеслись пылающие стрелы. На этот раз от взрывов вздрогнули городские стены.
И снова – ликующие крики. Меж тем Эдион распорядился прекратить стрельбу. Пусть враги думают, что защитники Оринфа исчерпали свой арсенал и новых залпов не будет.
Казалось, все забыли о штурме стен. А он продолжался. Чутье воина заставило Эдиона повернуться к осадной лестнице. С нее на парапет вылезал первый валгский солдат. Правда, парапета он достиг уже мертвым – его скосил меч бойца легиона Беспощадных.
Зная, что никакие потери не остановят моратских солдат, Эдион снял со спины щит, взял поудобнее меч и приготовился встретить новую волну противников.
Но вслед за убитым пехотинцем появился не такой же солдат. На парапет легко спрыгнул молодой человек с холодным, как смерть, лицом. В его черных глазах пылал неутолимый голод. На шее чернел каменный ошейник.
Сюда явился валгский принц.
Глава 86
– Следите за лестницей! – крикнул Эдион солдатам, оторопевшим при виде обаятельного принца-демона.
Казалось, тот вылез не на парапет стены, а вошел в гостиную. Доспехов на нем не было. Только черный камзол, ладно сидящий на худощавой фигуре. Он улыбался.
– Здравствуй, принц Эдион, – вкрадчиво произнес валгский демон, обитающий внутри этого тела. Рука незваного гостя потянулась к мечу на поясе. – Мы давно тебя ждали.
Эдион бросился на него.
Он не владел магией и не мог отразить темную силу, наполнявшую жилы валгского принца. Но у него были проворство и сила.
Эдион сделал обманное движение. Меч Оринфа сейчас был бы куда полезнее этого заурядного солдатского клинка. Демон взмахнул своим мечом, и в этот момент Эдион ударил его щитом в бок. Расчет был прост: оттеснить противника не к лестнице, а к ближайшему микенианцу с огненным копьем.
Микенианец оказался мертв.
Принц усмехнулся и метнул в Эдиона волну темной магической силы. Эдион пригнулся, подняв щит, как будто металл мог уберечь его от валгской магии.
Тьма ударила в щит. Отдача проникла в руку Эдиона. Такие удары высасывали жизненные силы, вызывая нестерпимую боль. Однако боли не было, и сил он тоже не лишился.
Эдион взмахнул мечом, намереваясь ударить наискось. Принц проворно отскочил в сторону. Он удивленно пялился на щит, затем перевел взгляд на Эдиона.
– Фэйский ублюдок, – прошипел валгский принц.
Эдион не знал и не желал знать смысла этих слов. Пол и стена парапета стали липкими от черной и красной крови. Если ближайшего микенианца убили, возле лестницы, за которой следил Рен, есть еще один.
Валгский принц бил по Эдиону потоками магической силы. Эдион загораживался щитом, и валгская магия отскакивала, будто вода от камня. На каждый удар принца он отвечал своим выпадом.
Сталь ударялась о сталь, тьма пыталась пробить древний металл. Краешком глаза Эдион видел, как защитники стены и валгские солдаты остановились, следя за его поединком с принцем-демоном.
Главное в поединке – не позволить противнику сбить тебя с ног. Так Эдиона учили Роэс, Кавин и Каол Лошэн. Так его учили все наставники и воины, которыми он восхищался. Наверное, догадывались, что однажды ему придется защищать стены Оринфа.
И сейчас, принимая удар за ударом и нанося ответные, Эдион словно сдавал им экзамен.
Валгский принц шипел от злости и досады, безуспешно пытаясь пробить своей магией старинный щит Роэса.
Щит не был заговоренным. Он появился уже после Брэннона. Щит изготовил кто-то из королей и королев, правивших Террасеном и любивших родину превыше собственной жизни. Щит побывал на многих войнах, где приходилось оборонять Террасен.
Поединок Эдиона и валгского принца продолжался. Эдион теснил противника в сторону Рена, не переставая думать об удивительном свойстве щита. Возможно, в древнем металле заключалась сила иного рода, которую не понять никому из валгов. Не сила магии, как у Брэннона и Аэлины. Другая сила, не уступающая магической, а может, и превосходящая ее. И валгскому принцу никогда не одолеть этой силы, сколько бы он ни пытался.
Очередной выпад Эдиона оказался удачным: он серьезно ранил валгского принца в руку.
Хлынула черная кровь. Спеша воспользоваться преимуществом, Эдион устремился в новую атаку… на чем принц его и поймал. Валг устроил западню, сделав приманкой собственное тело.
Едва Эдион оказался рядом с валгским принцем, демон выхватил кинжал и ударил его в руку, возле подмышки. Рука Эдиона была вытянута, что открывало узкую полоску тела, не защищенную доспехами.
Кинжал пробил руку до самой кости, повредив сухожилия.
Боль, ослепляющая и обжигающая, такая, что бросишь меч, забыв обо всем. Только выучка Эдиона и его многолетний опыт помогли ему устоять на ногах. Он отскочил и шевельнул раненой рукой, выронив кинжал.
Валгский демон усмехнулся. Эдион едва отмечал происходящее вокруг: крики, падающие тела, огненные вспышки. Принц улыбался, глядя на окровавленный кинжал, потом нагнулся за ним, поднес к своим чувственным губам и дочиста слизал с лезвия кровь Эдиона.
– Превосходно, – прошептал валг и даже вздрогнул от наслаждения.
Эдион отступил еще на шаг. Руку жгло все нестерпимее. Внутрь доспехов лилась кровь.
Принц подкрадывался к нему.
В Эдиона полетела новая волна темной силы. Он снова загородился щитом, но на ногах не устоял и упал на тело солдата легиона Беспощадных в железных доспехах.
Каждый вдох отзывался резкой болью в руке и отдавался в легких. Принц остановился перед Эдионом и все тем же вкрадчивым голосом произнес:
– До чего же славно я на тебе попирую.
Эдион загородился щитом, думая, что сейчас получит новый удар. Принц поиграл кинжалом у своих губ и закатил глаза, предвкушая наслаждение.
В следующее мгновение глаза валга округлились от неожиданности. У него в горле, над самым ошейником, застряла стрела. Валг сдавленно захрипел и обернулся. Перед ним стоял Рен Ручейник, держа метательное орудие с огненным копьем. Щелкнула спусковая пружина. Из орудия вырвалось пламя.
Эдион загородился щитом. Огненное копье вполне могло расплавить и его.
Мир вокруг превратился в сгусток яркого и жаркого света. Потом свет погас. Остался лишь шум сражения и крики умирающих.
Эдион сумел сдвинуть щит. На месте валгского принца была горстка пепла, поверх которой валялся черный каменный ошейник.
– Я его ранил, – шумно дыша, сообщил Рену Эдион.
Рен покачал головой и стремительно развернулся, чтобы выпустить огненное копье в нескольких валгских солдат.
Потом он так же стремительно повернулся к Эдиону и открыл рот, намереваясь что-то сказать. Может, и сказал. Но голову Эдиона покачивало, как на волнах. Тело вдруг стало коченеть. Никогда еще ему не было так холодно… Дальше он уже ничего не помнил.
Сражение оказалось на редкость отвратительным зрелищем. Гораздо худшим, чем Венга себе представляла. Лавина звуков, сливавшихся в общий гул, сотрясала ее до мозга костей. Господин Дарро расположился на балконе одной из самых высоких башен. Если бы не сообщения, которые он отправлял и принимал, Венга забилась бы в самый дальний угол.
Запыхавшись, она в очередной раз поднялась на балкон, где находился Дарро и еще двое террасенских сановников.
– От Киллиана, – выпалила Венга, сделав реверанс.
Реверансы она делала после каждого сообщения.
На войне не до учтивых манер. Венга это знала. И Аэлина бы сказала то же самое. Но Венга продолжала приседать в реверансе, даже когда у нее дрожали ноги. Казалось, они не подчиняются ее разуму.
Посланец Киллиана встретил ее на лестнице замка и теперь ожидал ответа Дарро. Для Венги это была почти передовая. Дарро запретил ей удаляться хотя бы на шаг от замка. Венга пока не решила, где хуже: здесь или наверху.
Прижавшись к стене, она ждала, пока Дарро прочтет сообщение. В небе продолжалось сражение крошанок с Железнозубыми ведьмами. С балкона они казались намного ближе, а мир внизу терял четкость очертаний. Венга приложила ладони к ледяным камням, словно надеясь позаимствовать у них силу и стойкость.
Сквозь шум битвы она расслышала, как Дарро сказал кому-то из сановников:
– Эдион ранен.
Венгу замутило. Горло наполнилось чем-то вязким и маслянистым.
– Как он сейчас? – спросила она.
Сановники даже не взглянули в ее сторону, но Дарро повернулся и ответил:
– Без сознания. Его перенесли в домик у стены. Сейчас ему помогают наши лекари. Как только состояние позволит, его доставят сюда.
На подкашивающихся ногах Венга доковыляла до перил балкона и стала смотреть туда, где, как ей казалось, находился этот домик.
У нее не было ни отца, ни старшего брата. Она пока не решила, в каком качестве Эдион понравился бы ей больше. Из-за пустячной раны Киллиан не отправил бы Дарро сообщение. Значит, рана серьезная и опасная.
Венга прижала руку к животу, пытаясь удержать желчь, которая сжигала ей горло.
Взрослые о чем-то вполголоса переговаривались. Затем на плечо Венги легла рука Дарро.
– Мой ответ отнесет господин Ганнер. А ты побудешь здесь, со мной. Возможно, ты мне понадобишься.
Произнесенные слова звучали сурово, однако рука на плече Венги была теплой и доброй.
Венга лишь кивнула. Ей стало совсем худо. Она вцепилась в каменные перила балкона, словно это могло каким-то чудесным образом удержать Эдиона в мире живых.
– Слан, нам нужно подкрепиться горяченьким, – тоном, не допускающим возражений, распорядился Дарро.
Второй сановник покинул балкон. Венга закрыла глаза и стояла так до тех пор, пока господин Слан не вернулся.
– Пей, – велел Дарро, всовывая ей в руки обжигающую кружку.
Венга послушно выпила. Кажется, это был говяжий бульон. Горячий, и на том спасибо.
Внизу сражались ее друзья. Ее семья, которой прежде у нее не было.
Вдали, возле реки, иногда мелькало что-то белое и стремительно движущееся. Значит, Лисандра была жива.
И никаких новых вестей об Эдионе.
Венга не уходила с балкона. Она молилась, как умела. Рядом молча стоял Дарро.
Глава 87
Как бы ни спешила армия хагана, размеры не позволяли ей перемещаться достаточно быстро, чтобы вовремя поспеть в Террасен.
Всю неделю, что они двигались сквозь Задубелый лес, Аэлина была вынуждена прожигать дополнительные просеки по обеим сторонам дороги. Она просила прощения у леса, Маленького народца и Брэннона. Сейчас армия приближалась к Эндовьеру. Оттуда до террасенской границы всего несколько лиг. И еще целых десять дней пути до Оринфа. Это при благоприятной погоде и отсутствии неожиданных препятствий. Если после захвата Перранта там остался моратский гарнизон, подходить к городу означало обречь себя на дополнительные сражения и потерять еще больше времени.
Путь по равнинам был короче, но по соображениям безопасности решили обойти Перрант с запада, обогнув и Перрантские горы. Задубелый лес давал неплохое прикрытие, чтобы под носом у моратских сил проскользнуть к Оринфу… Если к тому времени от террасенской столицы еще что-то останется. Проводить воздушную разведку не имело смысла: слишком далеко. Им не встретилось ни одного гонца с севера. Дикари с Белоклычьих гор, решившие идти до Оринфа, дабы отомстить за соплеменников, тоже не знали более коротких путей.