— Я не лгу. Мы все здесь закончили, Хауэлл. Пора уходить. Тогда ты сумеешь спастись от обвинения в убийстве.

Хауэлл застыл на месте подобно испорченному роботу. Потом медленно обошел кровать, поднял с пола пистолет и навел его на Тэлли.

— Похоже, ты спятил.

— Я просто хочу вернуть свою семью домой.

Хауэлл покачал головой, словно не мог поверить в происходящее, а затем перевел взгляд на вошедшего в номер человека из машины.

— Убей всех.

Марион Кливз

Марион видел, как Глен Хауэлл открывал второй диск. Он был разочарован тем, что Тэлли попытался обмануть их, всучив фальшивый диск, но Марион подозревал, что так и будет. Тэлли прежде всего был полицейским, который просто не может позволить типам вроде Сонни Бенцы спокойно уйти от возмездия, даже несмотря на угрозу своей семье. В конечном счете, отдав диск властям, он сделал то, что должен был сделать.

— Убей всех.

Все сводится к выполнению работы и получению награды за успех или наказания за провал. Здесь успех или неудача определялись наличием дисков, а Глен Хауэлл не сумел их вернуть.

Марион испытывал огорчение. Ему всегда нравился Глен Хауэлл, хотя сам мистер Хауэлл не любил его.

Марион получил приказ.

Марион поднял пистолет.

Тэлли

Вошедший в номер человек, которого Хауэлл назвал Марионом, поднял свой пистолет и направил в лоб Тэлли. Марион был невысок ростом и обладал непримечательной внешностью, такие люди всегда легко растворяются в толпе, а свидетели обычно не в состоянии их описать. Обычный человек — среднего роста, среднего веса, серый, незаметный.

Тэлли смотрел на черную дырку дула, ожидая получить пулю.

— Прости, Джейн.

Марион слегка шевельнул стволом и выстрелил трижды подряд, всякий раз выбирая новую цель: первая пуля попала Хауэллу в правую бровь, вторая угодила в левый глаз человеку из «мустанга», третья вошла в висок большеголового.

Марион опустил пистолет.

Тэлли недвижно стоял у стены и не мигая глядел на Мариона, как птица смотрит на змею.

Марион пожал плечами и произнес:

— Жизнь — жестокая штука.

Марион пересек комнату, взял со стола настоящий диск, засунул его в карман и направился к машине. Он помог вылезти наружу Джейн, а потом Аманде. Обошел автомобиль, сел за руль и помчался прочь, не сказав больше ни слова. Тэлли видел, что Марион начал говорить по сотовому телефону прежде, чем выехал с парковки.

В мотеле наступила тишина.

Темный ветер, пронизывающий насквозь Бристо-Камино, ветер, неподвластный Тэлли, ветер его боли и потерь, стих. Остались только Джейн, Аманда и Тэлли.

— Джейн!

Тэлли выскочил из мотеля и побежал к жене. Он с отчаянной силой прижал ее к себе, а другой рукой обнял дочь. По его лицу бежали слезы. Он прижимал их к груди и знал, что больше никогда от себя не отпустит. Однажды он уже потерял свою семью и едва не утратил ее навсегда, но теперь постарается всегда быть рядом с ними.

Все закончилось.

28

Суббота, 4 часа 36 минут

Палм-Спрингс

Сонни Бенца

После разговора с Гленом Хауэллом Сонни Бенца больше не спал. Он принял двадцать миллиграммов аддералла и добавил кокаина. Теперь ему оставалось только ждать.

Когда зазвонил телефон, он едва не подпрыгнул на месте.

Таззи посмотрел на него и спросил, не хочет ли Сонни, чтобы он взял трубку. Бенца кивнул.

Таззи взял трубку, послушал и сказал:

— Это из аэропорта. Они хотят знать, куда мы полетим. Им нужно представить план полета.

— Скажи, что мы направляемся в Рио. В воздухе решим, что делать.

Когда Таззи повесил трубку, Сальветти сказал:

— Они все равно должны знать, куда мы полетим. Самолетов много, и им необходимо контролировать ситуацию.

— Не беспокойся, Салли. Мы обо всем позаботимся.

— Я просто так сказал.

— Ни о чем не беспокойся.

Когда телефон зазвонил вновь, Таззи сразу взял трубку. По выражению лица Таззи Бенца понял, что это тот звонок, которого они ждут.

— Дерьмо, — пробормотал Сальветти.

— Кен Сеймур, — сказал Таззи. — Кен, Сонни и Чарли здесь. Что там у вас происходит?

— Полное дерьмо. Все в дерьме. Я все еще здесь, но…

Страх в голосе Сеймура вывел Бенцу из себя, и он закричал:

— Мне плевать, где ты. Нам удалось заполучить эти богом проклятые диски?

— Нет! Диски у них. Глен Хауэлл и двое наших парней мертвы. Они взяли Манелли и Руиса, и я не знаю, кого еще. Здесь творится такое! Но я не знаю, что произошло.

— Кто убил Хауэлла? Тэлли?

— Не знаю! Да, я думаю, Тэлли. Ничего не понимаю. Господи, здесь ходят такие слухи.

Сонни Бенца закрыл глаза. Вот как это бывает. Все кончено. Трое жалких кретинов врываются в дом, и все, что он строил целую жизнь, идет прахом.

— Ты уверен, что диски у них? — спросил Таззи.

— Тэлли отдал диски людям шерифа. В этом я уверен. А что произошло потом, мне неизвестно. Глен застрял в мотеле, там была страшная перестрелка, а теперь понаехало ФБР, настоящее ФБР. Что мне делать?

Бенца покачал головой; теперь ни Кен Сеймур, ни кто-то другой ничего не могли сделать.

— Исчезни, — посоветовал Таззи. — Все, кто не попал под арест, должны делать ноги. Твоя работа закончена.

Кен Сеймур сразу бросил трубку. Бенца молча встал и подошел к огромному окну, выходящему на Палм-Спрингс. Ему будет не хватать этого вида. Сальветти встал рядом.

— Что нам делать, босс?

— Сколько у нас времени до появления федералов?

Он имел вполне определенное мнение по этому поводу, но хотел услышать, что думают остальные.

Сальветти и Таззи пожали плечами.

— Тэлли расскажет им, что на дисках, а потом они начнут допрашивать Смита, — сказал Таззи. — Но я не знаю, будет он с ними сотрудничать или нет.

— Он заговорит.

— Тогда они постараются тебя задержать, чтобы добраться до наших счетов — только в этом случае у них появится возможность получить ордер на арест в связи с убийствами и похищениями в Бристо. Пожалуй, они получат ордер по телефону и войдут в контакт с полицией штата… я бы сказал, что у нас есть два часа.

— Два часа…

— Да, не думаю, что они появятся раньше.

Бенца вздохнул.

— Ладно, парни, я хочу подняться в воздух через час.

— Все будет сделано, Сонни.

— Ты свяжешься с Нью-Йорком? — спросил Сальветти.

Бенца не собирался ничего сообщать в Нью-Йорк. Он боялся реакции Нью-Йорка больше, чем ФБР.

— Имел я их! Возвращайтесь к своим семьям. Вам не стоит тратить время на сборы, все, что потребуется, купите на новом месте. Встречаемся в аэропорту — и постарайтесь не терять времени. Вы должны там быть не позже чем через сорок пять минут.

Некоторое время все трое молчали. Они оказались в глубоком дерьме, и все это прекрасно понимали. Бенца пожал Сальветти и Таззи руки. Они были добрыми друзьями. Сонни Бенца любил обоих.

— Мы неплохо работали вместе, парни.

Чарли Сальветти заплакал, отвернулся и быстро вышел из кабинета.

Таззи смотрел на дверь до тех пор, пока Сальветти не закрыл ее за собой, затем вновь протянул руку. Бенца сжал его ладонь.

— Ничего у нас не выйдет, Сонни. Вот увидишь. Нам нужно рассказать Нью-Йорку, что случилось, и тогда все будет в порядке.

Бенца знал, что это чепуха, но оценил попытку Таззи подбодрить его. Он даже нашел в себе силы улыбнуться.

— Филли, мы будем оглядываться через плечо до конца нашей жизни. Плевать. Таковы правила игры.

Таззи устало улыбнулся.

— Да, наверное. Встретимся в аэропорту.

— Конечно.

Таззи торопливо вышел.

Сонни Бенца снова подошел к окну. Он наслаждался игрой света в пустыне, мерцающим, точно утраченные мечты, и вспомнил, как горд был его отец, как хвастался его старик: «Только в Америке, Сонни, только в Америке; совсем рядом с домом Фрэнсиса Альберта!»

Фрэнк Синатра был мертв уже много лет.

Бенца пошел будить жену.



Суббота, 7 часов 49 минут, восточноевропейское время

Нью-Йорк

Вик Кастеллано

Вик Кастеллано сидел на террасе, выходящей на Верхний Уэст-Сайд.[10] Утро выдалось прекрасное, ясное и теплое, хотя еще до полудня начнется отвратительная жара. Он по-прежнему был в белом махровом халате с надписью на спине «Отвалите от меня». Он так любил этот халат, что собирался носить до тех пор, пока тот не расползется. Вик поставил на столик чашку с кофе.

— Судя по выражению твоего лица, дела идут неважно.

Джейми Бельдона только что зашел к нему.

— Хуже некуда. Полиция получила диски. У них бухгалтер Бенцы и еще несколько человек. Как только федералы разберутся в полученной информации, у нас начнутся серьезные проблемы.

— Но мы справимся.

Джейми кивнул.

— Да, мы получим несколько пробоин, но выживем. А вот Бенца — уже совсем другой вопрос.

— Этот сукин сын до сих пор не посчитал нужным позвонить. Ты можешь такое себе представить?

— Ему всегда недоставало класса.

Кастеллано уселся в кресло, размышляя вслух. Ночью они с Джейми уже обсудили все эти вопросы, но никогда не бывает лишним еще раз все обдумать.

— Мы выживем, но из-за этого ублюдочного Микки-Мауса с Западного побережья у нас будут проблемы с федеральным прокурором. Получается, что у нас имеется повод требовать возмещения.

— Да, другие семьи увидят эту проблему именно в таком свете.

— А поскольку федералы намерены изъять Бенцу из обращения, то никто не станет возражать, если мы сделаем это сами.

— Честный обмен.

Кастеллано кивнул.

— В конечном счете все даже к лучшему. Мы сможем послать нашего человека на запад, чтобы он позаботился о бизнесе Бенцы, и отрезать себе кусок побольше.

— Ну, это всем понравится. Что ты намерен делать, шкипер?

Кастеллано знал, что он будет делать, уже шесть часов. Он не испытывал удовольствия, но успел все организовать.

— Позвони.

Джейми встал, чтобы вернуться в дом.

— Джейми?

— Да, сэр?

— Я хочу быть уверен в том, что никакой ошибки не произошло. Этот тип Кливз, Марион Кливз, он с большим приветом. Мне недостаточно его слов насчет того, что Бенца в полном дерьме. Я хочу знать наверняка.

— У меня нет никаких сомнений, Вик. Я все проверил. Мы только что переговорили с Филом Таззи.

Кастеллано почувствовал себя лучше. Он знал, что Фил Таззи его не подведет.

— Этого вполне достаточно. Позвони, чтобы закончить дело.



Суббота, 4 часа 53 минуты, тихоокеанское время

Палм-Спрингс, Калифорния

Сонни Бенца

Жена Бенцы двигалась так медленно, что ему ужасно хотелось воткнуть ей шило в задницу. Дети вели себя и того хуже.

— Ты не могла бы немного поторопиться? Нам нужно уезжать.

— Я не могу оставить свои вещи!

— Я куплю тебе новые!

— А фотографии? Наш свадебный альбом? Я не смогу купить новый свадебный альбом.

— Пять минут, у тебя есть пять минут! Возьми детей и спускайся вниз, в противном случае ты останешься здесь.

Бенца прошел через дом и оказался в гараже. Он взял с собой лишь синюю спортивную сумку, где лежало сто тысяч долларов наличными, лекарства от повышенного давления и пистолет. Все остальное он мог купить, когда самолет сядет; у Бенцы было более тридцати миллионов долларов на заграничных счетах.

Он нажал на кнопку, чтобы открыть двери гаража. Потом бросил сумку на заднее сиденье своего «мерседеса» и уселся за руль. Завел машину, включил задний ход, нажал на газ и по крутой дуге направил автомобиль к выезду. Он ехал так быстро, что едва не врезался в неприметный седан, который преградил ему дорогу.

Последовала вспышка, и заднее стекло «мерседеса» разлетелось на куски. Пули отбросили Бенцу на руль. Сонни Бенца попытался вытащить из сумки пистолет, но у него не осталось времени. Кто-то распахнул дверцу с водительской стороны и выстрелил ему в голову.

ЧАСТЬ 5

САД АВОКАДО

29

Воскресенье, 14 часов 16 минут,

две недели спустя

Тэлли

Воображение всегда рисовало ему одну и ту же картину: в те дни, когда Джефф Тэлли заезжал в сад авокадо, он воображал себе Брендана Малика, играющего среди деревьев. Видел, как смеется мальчик, как бегает, поднимая пыль ногами, как лазает по веткам. В этих фантазиях Брендан всегда был счастлив, всегда смеялся, хотя его кожа покрылась пятнами, а кровь ручьем бежала из раны на шее. Тэлли никогда не удавалось представить мальчика в ином виде.

— О чем ты думаешь? — спросила Джейн.

Они вдвоем сидели в его патрульной машине, наблюдая за краснохвостыми ястребами, парящими над деревьями. Аманда осталась в Лос-Анджелесе, но Джейн приехала на выходные.

— Брендан Малик. Помнишь? Тот мальчик.

— Я не помню.

И тут только Тэлли сообразил, что никогда о нем не рассказывал. Он вообще ни с кем не говорил о Брендане Малике, даже с полицейским психологом.

— Похоже, я тебе о нем не рассказывал.

— Кто он такой?

— Жертва неудачных переговоров. Сейчас это уже не так важно.

Джейн взяла его за руку и повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Нет, если ты о нем думаешь, значит, это важно.

Тэлли немного подумал.

— Он был маленьким мальчиком девяти или десяти лет. Таким же, как Томас. Иногда я о нем думаю.

— Ты никогда о нем не упоминал.

— Да, никогда.

И Тэлли вдруг стал рассказывать о той ночи с Бренданом Маликом, о том, как он держал мальчика за руку, как смотрел в его глаза, когда Брендан умирал, и о том, как его переполняло чувство стыда.

Джейн слушала мужа и плакала. По лицу Тэлли текли слезы.

— Я пытаюсь увидеть его лицо, но не могу. И не знаю, что чувствую — горе или радость. Как ты думаешь, это плохо?

Джейн сжала его руку.

— Хорошо уже то, что мы говорим о таких вещах. Мне кажется, что твои раны понемногу заживают.

Тэлли пожал плечами, а потом улыбнулся Джейн.

— Самое время.

Джейн улыбнулась своей особенной улыбкой.

— Ты узнал, как дела у Томаса?

— Я пытался, но мне ничего не сказали. Наверное, так лучше.

Уолтер Смит и его семья стали членами американской программы защиты свидетелей. Прошло короткое время, и они исчезли, система надежно их спрятала. Тэлли надеялся, что Томас когда-нибудь его найдет, но понимал, что надежда невелика. Так безопаснее.

— Когда тебе нужно вернуться? — спросила Джейн.

— У меня полно времени. Я шеф полиции.

Улыбка Джейн стала еще шире.

— Давай пройдемся.

Они прошли по солнцу и тени, потом снова оказались на солнце, вокруг ворчливо жужжали пчелы, лениво летавшие в полдневную жару. Было приятно размять ноги. Все вокруг дышало покоем. Тэлли так долго прятался внутри себя, но теперь он вернулся. Точнее, вышел на дорогу, ведущую к дому.

В саду, как и всегда, было тихо, словно в церкви.

— Я рад, что ты здесь, Джейн.

Джейн сжала его руку. И Тэлли вдруг подумал, что хотя церковь — это место, где отпевают мертвых, но ведь в ней также радуются жизни. Их жизнь может начаться заново.