— Не говорите ни слова. Никаких комментариев. Вы меня поняли?

Репортеры с криками окружили их. Увидев в глазах подчиненных растерянность, Тэлли скомандовал:

— Идем в больницу!

Как только они оказались внутри, Тэлли принялся быстро оглядывать всех присутствующих, надеясь увидеть сильный загар, массивные часы «Ролекс» или одежду, в которую были одеты мужчины и женщина, захватившие его на парковке. Сейчас все вокруг были подозреваемыми. Каждый считался потенциальным убийцей. Каждый мог привести его к Аманде и Джейн.

Шеф службы безопасности больницы, тучный мужчина по имени Джобс, встретил его вместе с доктором Клаусом и главным врачом приемного покоя, пожилой женщиной, представившейся как доктор Риз. Тэлли попросил их перейти в такое место, где они могли бы спокойно поговорить. Они вышли в коридор и свернули за угол. Тэлли увидел Мецгер и сразу же направился к ней, попросив доктора Риз и остальных подождать.

— Все в порядке?

— Да. Никаких проблем. Что происходит?

Тэлли остановился на пороге палаты. Кроме Смита, в ней больше никого не было. Он посмотрел сначала направо, потом налево и бросил Мецгер:

— Я сейчас вернусь.

Он оставил Йоргенсона и Кэмпбелла вместе с Мецгер, а сам заговорил с врачами:

— У нас есть основания полагать, что на жизнь мистера Смита может быть совершено покушение. Я намерен поставить охрану перед его палатой. Кроме того, полицейские займут пост у входа.

Клаус состроил гримасу.

— Покушение на его жизнь? Вроде того, что вы устроили в машине «скорой помощи»?

Риз не обратила на слова врача ни малейшего внимания.

— Шериф, мы работаем в приемном покое, куда привозят больных, жизни которых угрожает серьезная опасность. События разворачиваются очень быстро. Мы не можем допустить, чтобы нам мешали.

— Я шеф полиции Бристо, а не шериф.

— Я понимаю. Моим людям угрожает опасность?

— Нет, если рядом будут мои офицеры, мэм.

— Чепуха, — вмешался Клаус. — Кому нужно убивать этого парня?

Тэлли не хотелось лгать. Он устал от лжи, поэтому просто пожал плечами.

— Мы должны отнестись к этой угрозе серьезно.

Джобе, начальник службы безопасности, кивнул:

— Мир полон безумцев.

Тэлли договорился со своими офицерами, что они будут охранять Смита с помощью персонала Джобса. Если Смита переведут в другую палату, полиция Бристо будет его сопровождать. Они продолжали обсуждать детали, когда Мецгер позвала Тэлли.

— Шеф, он приходит в себя.

Клаус торопливо направился к Смиту, Тэлли последовал за ним. Глаза Смита открылись и сфокусировались, но оставались мутными. Он пробормотал что-то невнятное, но потом заговорил яснее.

— Где я?

Он проглатывал некоторые звуки, но Тэлли его понял.

Клаус вытащил фонарик, включил его и поднес сначала к одному глазу Смита, а потом к другому.

— Меня зовут Клаус. Я врач больницы, в которой вы и находитесь. Вы знаете, как вас зовут?

Смит ответил не сразу, словно ему потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл вопроса, а потом сообразить, как на него отвечать. Он облизнул губы.

— Смит. Уолтер Смит. Что случилось?

Клаус посмотрел на мониторы.

— Вы не знаете?

Казалось, Смит задумался, но потом его глаза широко раскрылись, и он попытался сесть. Клаус уложил его обратно.

— Успокойтесь. Не пытайтесь приподняться, иначе вы можете потерять сознание.

— Где мои дети?

Клаус посмотрел на Тэлли.

— Они остались в доме, — ответил Тэлли.

Взгляд Смита переместился в его сторону. Тэлли приподнял футболку, чтобы Смит увидел его значок.

— Я Джефф Тэлли, шеф полиции Бристо. Вы знаете, что с вами произошло?

— Ко мне в дом вломились люди. Трое мужчин. Что с моими детьми?

— Они все еще в доме. Насколько нам известно, с ними все в порядке. Мы пытаемся их освободить.

Клаус неохотно кивнул.

— Шеф Тэлли вытащил вас из дома.

Смит посмотрел на Тэлли.

— Спасибо.

Смит говорил едва слышно. Он откинулся на подушку и закрыл глаза. Тэлли показалось, что сейчас он снова потеряет сознание.

Клаусу не понравилось то, что он увидел на мониторах. Он нахмурился.

— Я не хочу, чтобы он перенапрягался.

Тэлли отвел Клауса в сторону и понизил голос.

— Мне нужно переговорить с ним. Буквально несколько слов.

— Я не думаю, что разговор следует продолжать. Ему станет хуже.

Тэлли смотрел на Смита, теперь он знал, что сумеет нажать на нужную кнопку, поскольку читал Клауса с такой же легкостью, как своих противников во время переговоров.

— Он имеет право знать, доктор. Вы и сами это понимаете. Я займу всего несколько секунд. Пожалуйста, дайте мне с ним побеседовать.

Клаус нахмурился еще сильнее, но отошел в сторону.

— Смит.

Смит открыл глаза, но не так широко, как прежде. Потом веки стали медленно опускаться. Тэлли наклонился пониже.

— Я знаю, кто вы такой.

Глаза вновь открылись.

— Сонни Бенца захватил мою жену и дочь.

Смит молча смотрел на него, на его лице не отразилось ровным счетом ничего. Но Тэлли знал: он все понял.

— Он хочет получить свои финансовые документы. Он захватил мою жену и дочь для того, чтобы я начал с ним сотрудничать. Мне необходима ваша помощь, Смит. Я должен знать, где он их держит.

Что-то влажное упало на плечо Смита. Глаза Тэлли затуманились, и он понял, что плачет.

— Помогите мне.

Смит облизнул губы и покачал головой.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

Глаза закрылись.

Тэлли наклонился еще ниже, его голос стал хриплым.

— Он приказал тебя убить, сукин ты сын.

Клаус вернулся в палату.

— Достаточно.

— Дайте мне еще пару минут.

— Я сказал, достаточно.

Тэлли поставил охрану и ушел. Он ехал обратно, опустив окна, его переполняли разочарование и гнев. Тэлли не выдержал, ударил по рулю и закричал. Ему нужно было возвращаться к дому Смита, но ноги его туда не несли. Он с радостью бросился бы крушить любые двери одну за другой до тех пор, пока не нашел бы Аманду и Джейн. Им овладела ярость бессилия. Вытащив «Нокию» из кармана, Тэлли положил ее на сиденье. Он знал, что телефон скоро зазвонит. Он знал, что Часовщик должен с ним связаться. У него нет выбора.

Телефон зазвонил.

Тэлли сразу свернул к обочине. Он находился на открытом участке шоссе между Каньон-Кантри и Бристо, вокруг были лишь скалы. Мимо изредка проезжали грузовики, водители спешили добраться до Палмдейла до рассвета. Тэлли остановил машину и ответил на звонок. Часовщик начал орать еще до того, как Тэлли успел открыть рот.

— Ты все просрал, тупой затраханый полицейский, ты в полной заднице!

Тэлли тут же закричал в ответ, перекрывая голос Часовщика:

— Нет, это ты все просрал, сукин сын! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе кого-нибудь убить?!

— Ты хочешь услышать, как они кричат? Хочешь? Хочешь, чтобы к хорошенькому лицу твоей дочери поднесли паяльную лампу?!

Тэлли раз за разом ударял рукой по приборной доске, не чувствуя боли.

— Я тебя поимею, недоумок! Я тебя поимею! Если ты их тронешь, если хоть волосок упадет с их голов, я войду в дом прямо сейчас и заберу диски. И посмотрю, что на них. Ты хочешь, чтобы их содержимое появилось в газетах? Я так не думаю, ты, вонючий недоумок! И у меня есть Смит! Не забывай об этом! У меня есть Смит!

Руки Тэлли тряслись от ярости. Это было такое же состояние, которое охватывало его в момент, когда спецподразделение врывалось в дом после того, как прозвучали выстрелы, и его кровь кипела так, что только другая кровь могла ее охладить.

Когда Часовщик заговорил снова, его голос звучал почти спокойно.

— Похоже, у каждого из нас есть то, что нужно другому.

Тэлли заставил себя успокоиться. Он сумел купить себе время.

— Так не забывай об этом. Не забывай!

— Хорошо. Ты выставил охрану возле Смита. Ладно. Мы разберемся со Смитом, когда придет время. А сейчас мы хотим получить нашу собственность.

— Ни один волос. Тронете волосок, и вам, ублюдкам, конец.

— Мы уже это обсудили, Тэлли. Пора двигаться дальше. Ты должен позаботиться о том, чтобы я получил диски. Если я их не получу, то упадет не только волос.

— Что дальше?

— Мои люди готовы. Ты знаешь, кого я имею в виду.

— ФБР.

— Их шестеро в двух фургонах. Если что-то пойдет не так, если ты сделаешь не то, что я тебе скажу, ты получишь свою семью по почте.

— Проклятье, я делаю все, что в моих силах. Скажи, чего ты хочешь.

— Ты дашь им все, что они попросят. Помни, Тэлли, если я получу диски, ты получишь свою семью.

— Господи, неужели ты не понимаешь, мы не можем впустить туда отряд убийц. Вокруг полно прекрасно подготовленных профессионалов. Они совсем не дураки.

— Я тоже, Тэлли. Мои ребята знают, как следует себя вести. Их будет не отличить от профессионалов. Используй людей из офиса шерифа для оцепления, а нашу бригаду держи наготове. Мой человек, их командир, договорится с людьми из офиса шерифа. Он скажет, что проходил подготовку с таможенниками и судебными исполнителями. Они тебе позвонили, предложили помощь, и ты ее принял.

Тэлли понимал, что Мартин ему не поверит и ситуация выйдет из-под контроля.

— Никто в это не поверит. Зачем мне дополнительная помощь, если офис шерифа уже прислал своих людей?

— Федералы сказали тебе, что Уолтер Смит является частью программы защиты свидетелей.

— В самом деле?

— Не прикидывайся дураком, Тэлли. Мои люди тебя прикроют, если возникнут вопросы с офисом шерифа. Мой человек знает, что сказать, если они начнут возражать. Ты хочешь поговорить с женой?

— Да.

Несколько мгновений в трубке было тихо, потом Тэлли услышал какие-то голоса, и Джейн вскрикнула.

— Джейн?!

Тэлли двумя руками вцепился в телефон. Он закричал, забыв о том, где находится и что делает.

— Джейн!!

Трубку вновь взял Часовщик.

— Ты ее слышал, Тэлли. А теперь обеспечь моим людям доступ к объекту.

Он отсоединился. Лицо Тэлли заливал пот, все тело дрожало. Он нажал на кнопку повторного вызова, но ничего не произошло. Джейн исчезла. Часовщик исчез. Тэлли так сильно трясло, словно он был пьян. Он заставил себя успокоиться. Убрал телефон. И поехал к дому Смита.

22

Суббота, 0 часов 3 минуты

Деннис

Когда Деннис вернулся в дом, Марс и рта не открыл, но Кевин сразу же спросил:

— Ну, что он сказал? Он предложил тебе сделку?

Деннис чувствовал себя подавленным, однако отчаяние исчезло вместе со страхом. Он находился в замешательстве. Деннис не понимал, как Тэлли мог отклонить такое щедрое предложение, — наверное, полицейский ему не поверил. Возможно, Тэлли решил, что Деннис солгал относительно количества денег в доме, как сам Тэлли солгал, когда заявил, что дом принадлежит мафии.

— Что произошло, Деннис? Он предъявил ультиматум?

Девушка стояла на четвереньках и смотрела на него снизу вверх.

— Твой старик в мафии? — спросил Деннис.

— О чем ты говоришь?

Он видел, что девчонка ничего не знает. Все это было полной ерундой. Он сморозил глупость, задав ей такой вопрос.

— Марс, уведи ее отсюда. Пусть она сидит в своей комнате.

Деннис направился в гостиную за водкой, а потом вышел с бутылкой в руках. Когда он уселся на мягкий кожаный диван, зажегся свет.

Кевин остановился на пороге.

— Ты расскажешь мне, о чем вы разговаривали?

— Мне не следовало говорить ему насчет денег. Теперь он попытается забрать себе все.

— Он так сказал?

— Я пытался предложить ему долю. Какого дьявола, это огромная сумма, я рассчитывал, что мы сумеем откупиться. Тут я сделал ошибку. Как только я рассказал ему, сколько у нас денег, он решил, что сможет оставить все себе. Дерьмо! Если нам не удастся спастись, я не стану молчать. Мы все расскажем про деньги, так что Тэлли конец.

Деннис вновь припал к бутылке, он был в ярости — этот ублюдок Тэлли намерен украсть его деньги.

— Он хочет нас прикончить, Кев. Мы в полной заднице.

— Ерунда. Он не станет нас убивать.

Какой же его братец кретин!

— Он должен нас убить, идиот. Он не может допустить, чтобы мы рассказали о деньгах. У него есть только один шанс сохранить деньги — если никто о них не узнает. Скорее всего, он пристрелит всех нас прежде, чем нам успеют зачитать наши права. И сейчас он планирует, как это сделать.

Кевин подошел к дивану и навис над Деннисом.

— Все кончено, Деннис. Нам нужно сдаться.

— Имел я их всех! Это мои деньги!

Деннис почувствовал, как в нем нарастает гнев, и выпил еще водки. Кевин всю жизнь висел у него на шее мертвым грузом, как якорь, не давая двигаться вперед.

Кевин подошел еще ближе.

— Ты сделаешь так, что нас всех убьют из-за этих денег. Тэлли не станет играть в игры. Полицейским надоест ждать, и нас застрелят.

Деннис поднял бутылку и пожал плечами.

— Тогда мы умрем богатыми.

— Нет!

Кевин выбил бутылку из рук брата, и Деннис тут же вскочил на ноги. Он перестал сдерживать кипевшую в нем ярость. Красная пелена застилала ему взор. Деннис перебросил Кевина через кофейный столик и прыгнул вслед за ним. Кевин застонал от удара о пол и попытался закрыть лицо, но Деннис схватил его левой рукой и принялся бить правой.

— Деннис, прекрати!

Он бил Кевина изо всех сил.

— Прекрати плакать, будь ты проклят!

И вновь ударил Кевина.

— Прекрати плакать!

Кевин сжался в комок, его лицо покраснело, он отчаянно рыдал. Деннис ненавидел брата. Он ненавидел отца и мать, ненавидел их вонючую квартиру и жестоких мерзавцев, которых мать приводила домой, ненавидел свою дерьмовую работу и каждый день своей неудавшейся жизни. Но больше всего он ненавидел Кевина, напоминавшего ему обо всем этом всякий раз, когда он на него смотрел.

— Ты траханый хлюпик.

Деннис выпрямился, он задыхался, ярость выплеснулась.

— Это мои деньги. И я без них не уйду, Кевин. Запомни как следует: мы не сдадимся.

Кевин отполз в сторону, поскуливая, точно побитая собака.

Деннис поднял бутылку и увидел, что Марс стоит в дверях и все с тем же равнодушным лицом сморит на них. Деннису хотелось ударить и Марса. Сукин сын!

— Что? Ты хочешь что-то сказать? — не выдержал затянувшегося молчания Деннис.

Марс ничего не ответил, его глаза оставались в тени.

— Что?

Марс заговорил спокойно и серьезно:

— Мне здесь нравится, Деннис. Мы отсюда не уйдем.

— К черту все это!

Смутная улыбка промелькнула на губах Марса — большая часть его лица оставалась в тени.

— С нами все будет в порядке, Деннис. Я обо всем позабочусь.

Деннис отвернулся и сделал еще один глоток водки.

— Давай, Марс.

Марс растворился в темноте.

Деннис рыгнул.

Жуткий ублюдок.

Тэлли

Над домом Смитов воцарилась тишина. По Фландерс-роуд лишь изредка проезжали машины. Разъехались зеваки, которые всегда собираются поглазеть на подобные сцены. Остались маявшиеся от долгого безделья патрульные полицейские, стоявшие в оцеплении. Вокруг дома в машинах сидели люди из офиса шерифа. Разговоры давно прекратились. Все ждали.

Тэлли остановил свой автомобиль на стоянке возле дома миссис Пеньи и выключил двигатель. Он посмотрел на штабной фургон. Поскольку в доме ничего не происходило, Мэддокс и Эллисон вернулись в фургон, где по очереди дежурили возле телефона, что давало возможность одному из них немного поспать в самом фургоне или на заднем сиденье машины. Тэлли устал. В спине между лопаток угнездилась боль. В голове клубился туман, Тэлли начал опасаться, что не сможет принимать правильные решения. Он уже не мальчик, чтобы так долго оставаться на ногах.

Тэлли пошел в фургон взять чашку черного кофе, а потом вернулся к своей машине. Трое полицейских и двое представителей офиса шерифа находились в доме миссис Пеньи, но ему ни с кем не хотелось говорить. Он потягивал кофе и думал об Аманде и Джейн, представлял, как они сидят рядом на диване в незнакомой комнате. Тэлли видел их живыми и здоровыми, ни капельки не пострадавшими. Он надеялся, что, если станет представлять их такими, ему будет легче.

Рация на поясе загудела.

— Шеф, это Купер.

— Слушаю, Куп.

— Я у южных ворот. Приехали какие-то парни из ФБР, они спрашивают вас.

Тэлли ничего не ответил. Он старался успокоить дыхание. Тэлли бросил взгляд на штабной фургон и ряд патрульных машин, на полицейских, расхаживающих между ними. Он ощущал неуверенность и страх. Ему предстояло солгать всем этим людям. Он собирался впустить в свой лагерь врага и солгать тем, кто прибыл сюда помогать ему и детям, остававшимся в доме.

— Шеф? Они говорят, что вы их ждете.

— Пропусти их.

Тэлли пошел им навстречу. Он не знал, чего следует ожидать, и хотел встретиться с ними наедине. Он остановился под уличным фонарем, чтобы лучше видеть своих собеседников.

Два серых фургона свернули за угол, четверо сидели в первом и двое во втором. Тэлли поднял руку, останавливая машины. Оба фургона припарковались на обочине и выключили двигатели. Все сидевшие внутри мужчины были коротко подстрижены и одеты в темную камуфляжную форму, стандартную для ФБР. На одном из сидевших в заднем фургоне была бейсболка с надписью «ФБР».

— Вы Тэлли? — спросил водитель.

— Да.

Человек, сидевший рядом с водителем, вылез из фургона и направился к Тэлли. Он был выше, чем Тэлли, и более мускулистым. И вполне соответствовал выбранной роли: черная форма ФБР, армейские ботинки, короткие волосы. Черный пистолет висел на поясе в кобуре.

Он остановился рядом с Тэлли, оглядел улицу и полицейских.

— Ладно, шеф, покажите мне документы. Я хочу быть уверен, что говорю с нужным человеком.

Тэлли приподнял футболку и показал значок на поясе.

— На это мне плевать. Мне нужен документ с фотографией.

Тэлли вытащил бумажник и показал удостоверение. Его собеседник удовлетворенно кивнул и вытащил свой значок.

— Хорошо. А вот мои документы. Я специальный агент Джонс.

Тэлли изучил удостоверение, в котором говорилось, что Уильям Ф. Джонс является специальным агентом Федерального бюро расследований. Фотография Джонса выглядела вполне нормально.

— И не беспокойтесь, если кто-то захочет проверить наши документы. У каждого человека в группе есть удостоверение ФБР.

— И всех зовут Джонсами?

Джонс убрал удостоверение.

— Только не надо шутить, шеф. Ты не можешь себе этого позволить.

Джонс похлопал по капоту переднего фургона и кивнул. Двери обоих фургонов распахнулись. Все пятеро пассажиров вышли и направились к багажнику второго фургона. Как и Джонс, они вполне соответствовали роли, которую играли, вплоть до причесок. Они принялись надевать пуленепробиваемые жилеты с надписью ФБР на спине.

— Через несколько минут зазвонит твой телефон, — сказал Джонс. — Ты знаешь, о каком телефоне я говорю. Так что давай кое-что проясним заранее. Ты меня слушаешь?

Тэлли наблюдал за людьми Джонса. Они действовали быстро и уверенно. Один из них начал передавать остальным черные вязаные маски, специальные гранаты и шлемы. Каждый складывал маску вдвое и засовывал ее под ремень на левом плече, чтобы сразу вытащить. Они аккуратно пристегивали гранаты к поясу, не делая ни одного лишнего движения, а шлемы побросали на сиденья фургонов или положили на крыши. Тэлли хорошо знал, как все это делается, поскольку сам не раз практиковался, когда работал в спецназе. Все эти люди действовали не впервые.

— Я внимательно слушаю. Видимо, раньше ты был полицейским.

— Какое тебе дело до того, кем я был раньше? У тебя и без меня проблем достаточно.

Тэлли посмотрел на него.

— Как вы можете рассчитывать на успех? Офис шерифа прислал специальную группу. Они будут возмущены, возникнет целый ряд вопросов.

— Я сам разберусь с людьми шерифа, а также со всеми другими проблемами. Как меня зовут?

Тэлли не понял, чего от него хочет Джонс.

— Что?

— Я спросил, как меня зовут. Ты только что видел мое удостоверение. Как, черт возьми, меня зовут?

— Джонс.

— Хорошо. Я специальный агент Джонс. Думай обо мне именно так, и тогда ты ничего не испортишь. Я сделаю свою работу, а твои жена и дочь молятся, чтобы ты справился со своей.

В голове у Тэлли пульсировала боль. Шею жгло, однако он кивнул.

Джонс повернулся, и оба оказались лицом к цепочке патрульных машин.

— Кто здесь главный?

— Мартин. Она капитан.

— Ты уже говорил ей о нас?

— Нет. Я не знал, что сказать.

— Хорошо. Так даже лучше. Чем меньше у нее будет времени на вопросы, тем спокойнее. А человек, с которым ты говоришь по телефону, ну, ты понимаешь, кого я имею в виду, объяснил тебе, как мы намерены обеспечить прикрытие?

— Смит является членом программы по защите свидетелей.

— Верно, Смит является членом этой программы. Так как меня зовут?

Тэлли покраснел от гнева, но постарался его подавить. Ситуация у него на глазах выходила из-под контроля, все становилось каким-то ирреальным, а он стоял, залитый красноватым светом фонаря, мошки с тихим стуком ударялись о стекло, и все эти люди не были настоящими полицейскими.

— Джонс. Тебя зовут Джонс. Я бы очень хотел знать твое настоящее долбаное имя.

— Успокойся, шеф. Нам предстоит работать вместе. Я командую спецотрядом, который проходил переподготовку вместе с таможенниками, когда Вашингтон узнал о происходящем здесь. Тебе позвонили из офиса окружного суда, объяснили ситуацию и попросили о сотрудничестве. Мы в долгу перед Смитом, мы обязаны его защищать, поэтому ты согласился. Я намерен все это объяснить капитану Мартин, а тебе нужно лишь молча стоять рядом и кивать. Ты все понял?

— Я понял.

— Мартин все это не понравится, но она не станет возражать, поскольку то, что я ей расскажу, прозвучит вполне логично.

— А если она проверит? Что, если у нее есть контакты в Лос-Анджелесе?

— Сейчас ночь пятницы. Если она позвонит в Лос-Анджелес, ей ответит дежурный агент, и ему придется с кем-то связываться — он не станет этого делать. Даже если она разбудит кого-то из начальства в Лос-Анджелесе, то сможет позвонить в окружной суд только завтра. К тому же нет никаких причин нам не поверить. А мы не станем здесь задерживаться.

Джонс протянул Тэлли белую визитную карточку с печатью ФБР в левом верхнем углу и телефонный номер с кодом Вашингтона.

— Если ей захочется куда-то позвонить, скажи, что ты беседовал с этим человеком. Она может говорить с ним, пока не посинеет.

Тэлли положил карточку в карман. «Интересно, — подумал он, — на визитке написано имя настоящего агента? Наверное». От этих мыслей Тэлли стало страшно. Казалось, его предупреждают: помни, какой властью мы обладаем.

Тэлли посмотрел на людей в черной форме. Они уже полностью надели свое снаряжение. Один из них начал раздавать пистолеты-пулеметы MP-5, штурмовые винтовки CAR-15 и полные обоймы.

— Что намерены делать твои люди?

— Сначала мы вместе с тобой разберемся с людьми из офиса шерифа. Двое моих людей проведут разведку, чтобы выяснить, что происходит в доме. После этого займем удобную позицию и будем ждать звонка. У тебя есть телефон, у меня тоже. Как только он отдаст команду, мы начнем действовать. Если в доме что-то случится, мы пойдем на штурм. В любом случае, мы будем контролировать дом до тех пор, пока не найдем то, ради чего сюда пришли. После этого дом поступает в твое распоряжение.

Тэлли обдумал слова Джонса. Возможно, этот человек не один год провел в армии, был рейнджером или служил в частях особого назначения.

— Я не смогу удерживать вне дома остальных. И ты это прекрасно знаешь. Люди шерифа все равно войдут в него, как и я.

Джонс посмотрел в глаза Тэлли и покачал головой.

— Послушай, если тебе так будет легче, то я скажу, что мы не собираемся никого убивать, даже трех придурков, из-за которых заварилась вся эта каша. Но мы знаем, что положено делать, когда врываешься в дом. Нам необходимо обеспечить безопасность, чтобы забрать то, что нам нужно. И мы это сделаем, Тэлли. Мы профессионалы.

Зазвонил телефон в левом кармане Тэлли. Там лежала «Нокия».

— Ответь, шеф.

Тэлли вытащил трубку.

— Тэлли.

— Мистер Джонс с тобой?

— Да, он здесь.

— Передай ему трубку.

Тэлли молча передал телефон Джонсу, который поднес трубку к уху и назвал свое имя. Тэлли изучал Джонса. У него были светло-серые или голубые глаза, в тусклом свете Тэлли не мог точно определить. Старше сорока, но в приличной форме. Тэлли не сомневался: если потребуется, Джонс будет вести себя с максимальной жесткостью. Джонс разговаривал, с беспокойством поглядывая в сторону штабного фургона. Тэлли подумал, что Джонс нервничает. Впрочем, любой разумный человек нервничал бы перед тем, что предстояло сделать. Интересно, что у Часовщика есть на этого человека? Или Джонс работает за деньги?

Джонс закончил разговор и вернул телефон Тэлли.

— Пошли, шеф. Время.

— Что у него на тебя?

Джонс посмотрел на него, а потом отвернулся.

— Я знаю, почему это делаю я. А он на что тебя подцепил?

Джонс раздраженно дернул молнию жилета.

— Ты ничего не понимаешь в этом дерьме.

И зашагал к дому.

Тэлли последовал за ним.

Кевин

В замкнутом пространстве коридора так сильно воняло бензином, что у Кевина слезились глаза, а во рту появился металлический привкус. Он не сумел удержаться, и его вырвало на стену. Деннис, продолжавший пить водку в гостиной, ничего не услышал.

Они все умрут. Кевин вспомнил: учительница начальной школы рассказывала, как африканцы ловили на побережье мелких обезьян, живущих поблизости от воды. Африканцы проделывали такую дырку в кокосовом орехе, чтобы обезьяна могла засунуть туда руку. Внутрь они клали земляной орешек, смоченный медом. Обезьяна засовывала руку, чтобы схватить орешек, и ее рука сжималась в кулак — теперь обезьяна не могла вытащить ее обратно. До тех пор, пока она не разжимала кулак, вынуть руку было невозможно. Эти обезьяны так сильно любили земляные орехи, что не могли разжать кулак — и охотники легко накрывали их сетями. Деннис превратился в такую обезьянку в доме, окруженном полицией, он отказывался разжать кулак и бросить свой орешек.

Кевин, пошатываясь, вошел в маленькую ванную у входа и плеснул в лицо холодной водой. Губа и глаз раздулись от побоев Денниса. Он сполоснул рот, вымыл лицо и намочил волосы и шею. После этого бесконечного дня, стрельбы, бегства и кошмаров он наконец понял, что ему нужно сделать и почему: он не хотел умирать вместе с братом. Несмотря на общее детство, несмотря на то что Деннис не раз принимал за него побои, несмотря на все пережитые вместе ужасы. Деннис был готов умереть из-за денег, которые не мог получить, а Кевин хотел жить. Он возьмет девочку и ее брата, и они втроем сбегут отсюда. И пусть Деннис и Марс делают все, что пожелают.

Кевин вытер лицо, а потом вернулся в гостиную, чтобы выяснить, чем занят Деннис. Кевин понимал, что Деннис и Марс попытаются его остановить. Он уже знал, на что они способны, поэтому хотел вывести детей из дома незаметно. Деннис валялся на диване, и Кевин видел только его ноги. Потом он заглянул в кабинет, чтобы проверить, нет ли там Марса — в кабинете его не оказалось. Возможно, он в гостиной, возле застекленных дверей, предположил Кевин, но тут у него возникло неприятное ощущение, что Марс наблюдает за ним через мониторы. Если Марс действительно сидит в той маленькой комнатке, Кевин ему скажет, что Деннис велел ему понаблюдать за передней частью дома.

Кевин вернулся в спальню хозяев, но и там не нашел Марса, в комнате с мониторами его тоже не было. Кевин посмотрел на мониторы, увидел снаружи полицию, брата в гостиной, девочку в ее спальне, но Марса опять обнаружить не удалось. Может, разбить мониторы или найти способ отключить систему слежения? Впрочем, если действовать быстро, это не будет иметь значения. Как только дети окажутся вместе с ним, он сможет покинуть дом за несколько секунд или останется здесь навсегда.

Кевин вернулся к входу в дом и поднялся по лестнице. Он дважды тихонько постучал в дверь спальни девочки, вытащил из двери гвоздь и вошел. Девочка лежала на кровати, сжавшись в комок, и широко раскрытыми глазами смотрела в стену. Свет был включен. Как только дверь открылась, она спустила ноги и встала.

— Чего тебе?

— Ш-ш-ш. Говори потише.

Кевину стало страшно. Он был взрослым человеком, но чувствовал себя ребенком всякий раз, когда пытался идти наперекор воле брата. Иногда его одолевала такая странная смесь страха и отчаянного желания угодить Деннису, что Кевин не мог пошевелиться.

— Мы сейчас уйдем отсюда.

Глаза девочки метнулись к двери, а потом вновь обратились на Кевина.

— Куда ты собираешься меня отвести?

— Не к ним. Речь не идет о Деннисе и Марсе. Я намерен увести тебя и твоего брата. Мы уйдем отсюда.

Только теперь она обратила внимание на следы побоев на лице Кевина, и он почувствовал, что краснеет.

— Что с тобой случилось?

— Не имеет значения. Деннис не собирается сдаваться. Он решил остаться здесь до самого конца, но мы должны уйти.

— Они нас отпустят?