— Если все сработает, Питеру не обязательно знать про Де Луку, а им не обязательно знать про Питера.

В ее глазах загорелась надежда.

— Это именно то, чего я хочу.

— Но существует вероятность того, что не сработает. Могут возникнуть серьезные проблемы, и вы должны быть к ним готовы. Вам следует сосредоточиться на Де Луке, потому что сейчас он наша головная боль. Он, а не Питер. Вы меня понимаете?

— Конечно.

— Мы будем продвигаться вперед медленно, маленькими шажками.

Она снова кивнула, затем мы встали и направились к двери. Когда мы подошли к ней, Карен спросила:

— Сколько?

Я удивленно на нее посмотрел.

— Сколько вы хотите получить за работу?

— Пятьдесят миллиардов долларов.

Она уставилась на меня, затем кивнула и смущенно улыбнулась:

— Спасибо, мистер Коул.

— Не стоит благодарности. Наше агентство оказывает всесторонние услуги.

Глава 15

В тот же вечер я позвонил Джо Пайку. В Лос-Анджелесе была половина восьмого.

— Это я. Я в Нью-Йорке по тому делу, о котором тебе говорил. Тут становится жарковато. Похоже, замешана мафия.

— Ролли Джордж.

— А номер его телефона у тебя есть?

Пайк назвал номер.

— Ты где остановился?

Я ответил.

— Подожди десять минут, затем звони Ролли. Постарайся продержаться до моего приезда.

И повесил трубку. Это Пайк.

«Мой партнер — это что-то!»

Через пятнадцать минут я набрал номер, который он мне назвал, и низкий мужской голос сказал:

— В Виллидже на Бэрроу-стрит, к востоку от Седьмой, у меня квартира. Если тебе негде остановиться, она твоя.

«Роланд Джордж».

— Как дела, Ролли?

— Не жалуюсь. Мой друг Джо Пайк сказал, что ты хотел бы кое-что узнать про нашу классическую американскую мафию.

Слово «мафия» он произнес протяжно, разделив его на три длинных слога. Чернокожий парень, выросший на улице.

— Семья Де Лука.

— Я думал, тебя заинтересуют Гамбино, это же ты разобрался с Руди, когда тот отправился на побережье.

«Никто в мире не называет Лос-Анджелес побережьем. Только жители Нью-Йорка».

— Женщина по имени Эллен Лэнг[24] его прикончила. А я решил с ней прокатиться.

— Они на тебя охотятся?

— Нет, тут другое.

— Ты же знаешь, что получишь все, что тебе нужно.

— Знаю.

— Все, что у меня есть и что я могу раздобыть для тебя или Джо, — ваше.

— Приеду завтра утром. Из Челама, Коннектикут.

— Приезжай после часа пик, скажем в десять. У тебя это займет час. Я встречу тебя внизу, перед домом. Например, в половине двенадцатого.

— Договорились.

Он дал мне адрес, и мы повесили трубки.

На следующее утро я вернулся назад той же дорогой, которой ехал сюда, на сей раз свернув с Вестсайдского шоссе на Двенадцатой улице, затем через площадь Эбингдон и Виллидж на Бэрроу.

Двое чернокожих мужчин и очень старый терьер стояли перед домом из красного кирпича в восточной части Бэрроу, у Четвертой улицы. Один из них был моложе другого: высокий, мускулистый, в простом голубом костюме и белой рубашке. Его спутник, лет шестидесяти, в темно-коричневом кожаном плаще, видимо, когда-то выглядел так же, как его товарищ. Когда-то — это пару жизней назад, до того как он прослужил двадцать два года в полицейском управлении Нью-Йорка и получил две девятимиллиметровые пули из парабеллума в печень. Роланд Джордж. Маленький черно-белый терьер сидел у его ног, выставив задние лапы под необычным углом. Его приплюснутая мордочка посерела от возраста. Терьер смотрел в пустоту слезящимися от катаракты глазами. Малиновый язык, казалось, не помещался в пасти, и с него капала слюна. Пес Роланда. Макси.

Одиннадцать лет назад Роланд Джордж и его жена Лиана возвращались из Джерси после уикэнда по Рахвей-Тернпайк, когда их догнал темно-коричневый «меркурий» и два пуэрториканца выпустили в них очередь из автомата — привет от колумбийского наркодилера, которого Роланд засадил в тюрьму. Ни пули, ни авария не стали для Роланда смертельными — в отличие от его жены Лианы. Макси оставался у соседей. Детей у них не было.

Роланд Джордж вышел на пенсию по медицинским показаниям, целый год пил не просыхая, затем протрезвел и начал писать толстые брутальные романы про нью-йоркских копов, охотящихся на убийц-психопатов. Первые два романа не продавались, зато следующие три вошли в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», позволили автору приобрести несколько роскошных квартир, дом на озере Вермонт на двадцать четыре комнаты и вносить солидные средства в фонд избирательных кампаний кандидатов, выступающих за смертную казнь. Через четырнадцать недель после смерти Лианы два пуэрториканца устроили налет на «Тако Белл» в Калвер-Сити, Калифорния. Их застрелил полицейский по имени Джо Пайк. Вот так мы и познакомились с Роландом Джорджем. Роланд все еще продолжает носить обручальное кольцо.

Я остановился у тротуара, выбрался из машины, и Роланд пожал мне руку. Его рукопожатие было жестким, сильным, но каким-то костлявым.

— Есть хочешь?

— Не откажусь.

— Томас поставит твою машину на стоянку на другой стороне улицы. Тут неподалеку есть итальянский ресторанчик, до него пара минут ходу.

— Отлично. — Я отдал молодому человеку ключи, затем наклонился и погладил Макси по маленькой квадратной голове. Ощущение было такое, словно я решил приласкать пожарный шланг. — Как делишки, старина?

Макси пукнул. Роланд печально покачал головой:

— Дела у него не так чтобы очень.

— А что?

— Он оглох. У него артрит, он слеп, как крот, а теперь еще и не слышит. Мне кажется, ему мерещатся всякие страсти.

— Да, стареть неприятно.

— Это точно. По личному опыту знаю.

— Мне забрать вас из ресторана, мистер Джордж? — спросил Томас.

— Нет. Думаю, мы вернемся сюда пешком. Старине Макси полезно прогуляться.

— Очень хорошо, сэр.

Томас сел в «таурус» и уехал.

— В жизни не слышал, чтобы кто-нибудь говорил «очень хорошо, сэр», — заметил я.

— Я пытаюсь его отучить, но он насмотрелся слишком много фильмов.

Мы с Роландом свернули с Бэрроу на Четвертую. Чтобы заставить Макси сдвинуться с места, Роланду пришлось поставить его на ноги и пару раз дернуть за поводок, чтобы показать, куда нужно идти. Язык Макси свисал из пасти, за псом тянулся слюнявый след, а задние лапы не слушались. Артрит.

По дороге Роланд всматривался в лица прохожих и витрины по обе стороны улицы, время от времени останавливая взгляд на чем-то, что казалось ему интересным. Коп всегда коп.

— Сол Де Лука в этом деле давно, — сказал Роланд. — Начинал в сороковых как самый обычный боевик в банде Лучези. Когда банда распалась, у него образовалась своя команда, причем достаточно большая, а еще он сумел получить столько власти, что ее хватило, чтобы основать собственный клан. Сол Скала — так его называют. Эти парни обожают звучные имена.

— И чем они занимаются?

— Азартные игры, ростовщичество, профсоюзный рэкет здесь, в Нижнем Манхэттене. В данный момент мы находимся на территории Де Луки.

Я принялся озираться по сторонам в поисках теней, затаившихся в дверных проемах, или людей с автоматами в руках, но ничего такого не увидел.

— А ты откуда знаешь?

— В полицейском управлении на стене висит расчерченная карта Нью-Йорка — ну точь-в-точь маленькие Соединенные Штаты. Вот район, принадлежащий Де Луке, рядом территория Гамбозы, а вот здесь — Карлино. Что-то вроде того. Ребята, которые называют себя капо, имеют собственных солдат и управляют тем или иным бизнесом, но все капо подчиняются капо де тутти капо, боссу боссов.

— Крестному отцу.

— Точно. В семье Де Лука это Сол. У Чарли своя команда и свое дело, но он тоже должен отчитываться перед Солом. Как правило, когда капо де тутти капо уходит на покой, он передает бразды правления сыну. Он организовывает дело таким образом, что у сына самая большая команда, больше всего денег и все такое. Сол купил Чарли мясокомбинат.

— Я там был.

Ролли сложил пальцы пистолетом и поднес руку к виску.

— Чарли — псих. Абсолютно неконтролируемый. Его называют Чарли Тунец. Помнишь, что я говорил тебе про имена? Его прозвали Тунцом, потому что он прикончил массу людей. Утопил в океане.

Отличные новости. Просто то, что нужно.

Мы свернули с Четвертой на Шестую и направились на юг, к Маленькой Италии. Пока мы ждали у светофора, Макси вдруг зарычал и бросился в сторону. Задние лапы опережали передние, из пасти непрерывным потоком текла слюна — он изо всех сил пытался укусить несуществующего врага. Стоявшие рядом с нами парни в бейсболках переглянулись и отошли подальше.

— Самое страшное, когда у него едет крыша, — печально произнес Роланд.

Макси какое-то время яростно кусал воздух, потом устал, снова пукнул и сел. Один из отошедших в сторону парней нахмурился и покачал головой.

— Похоже, с пищеварением у него тоже не все в порядке, — заметил я.

Роланд снова печально кивнул:

— Да.

Когда загорелся зеленый свет, Роланд помог Макси встать, показал, куда нужно идти, и мы перешли на другую сторону.

Мы свернули с Шестой на Спринг и вошли в маленький ресторанчик под названием «Умберто». Лысый тип в жилетке бросился к Ролли, улыбаясь и постоянно повторяя «buon giorno», и тотчас же проводил нас в кабинку напротив бара.

В зале уже сидело человек двадцать. Примерно добрая половина из них говорила по-итальянски. Черные глаза проводили Ролли до столика, голоса зазвучали тише. Метрдотель щелкнул пальцами, и мальчишка с нечистой кожей принес воду. Макси, тяжело дыша, уселся на полу рядом с Ролли. Когда метрдотель и мальчишка ушли, я спросил:

— Они не возражают против собаки?

— Мы с Макси едим здесь уже много лет. Когда я служил в полиции, половина здешних парней состояла у меня на учете. Мы киваем друг другу, улыбаемся. Это что-то вроде игры. Заведение принадлежит семье Гамбоза.

— На территории Де Луки?

Ролли глотнул воды и кивнул.

— В прежние времена имелось пять кланов, и все убивали всех, сражаясь за территорию и бизнес, но теперь кланов восемь или девять, и они изображают из себя Ли Якокку, все ужасно вежливые и ведут дела друг с другом, если партнеры демонстрируют rispetto. Ты знаешь, что это такое?

— Если хочешь открыть свое дело на чужой территории, мало просто занять там место. Ты должен продемонстрировать уважение. Попросить разрешения и отдавать часть прибыли.

— Точно. Вито Ратулли, хозяин заведения, является боевиком Карлино. Он отдает Де Луке шесть процентов прибыли за право оставаться на этой территории. Вито готовит лучшее каламари в округе и ведет себя с Де Лукой уважительно. Сол иногда заходит сюда поесть. Эта система работает в обе стороны. Кое-кто из людей Де Луки ведет свои дела на территории Карлино.

Вернулся метрдотель и поставил перед нами большую белую тарелку. В центре тарелки стояла маленькая чашка с оливковым маслом и базиликом, вокруг были разложены веером тонко нарезанные кусочки острой ветчины, по краям лежали горячие рогалики, щедро политые оливковым маслом и посыпанные мелко нарубленным чесноком. Ролли свернул кусочек ветчины, обмакнул в масло, съел половину с маленьким рогаликом, остальное отдал собаке.

— Любишь острую еду? — спросил он.

— Да.

Ролли сказал метрдотелю, чтобы он принес нам каламари, и тот ушел.

— Из какой части Италии ты родом? — спросил я.

Ролли раскатисто рассмеялся:

— Если есть много макарон, перестаешь любить бобы и ветчину.

— А почему кланы заключили мир? — поинтересовался я.

— Организованная преступность — это больше не даго[25] и евреи, — развел руками Ролли. — Наши братья в Гарлеме были под каблуком у мафии, но потом получили гражданские права. Черные решили, что они и сами могут совершать преступления и не платить даго. Появились новые банды, которые уже не были просто уличными хулиганами. А еще выходцы с Ямайки и из Вест-Индии. Они верят в вуду и прочее дерьмо. Им плевать на Сицилию. Кроме того, не следует забывать про кубинцев, китайские триады и всякое отребье из Юго-Восточной Азии. В общем, дерьмо. — Ролли нахмурился, обдумывая свои слова. — Кланы поняли, что, если они не будут держаться вместе, их вытеснят из дела, но мир дался им нелегко. По-прежнему проливается море крови. Никому не нравится вести себя вежливо, и никому не нравится демонстрировать уважение, и множество тел было зарыто в землю, прежде чем семьи приняли решение, как они разделят свою преступную деятельность и территории. Твой Де Лука и Гамбоза ненавидят друг друга еще со времен Сицилии, но ниггеров и китайцев они ненавидят больше. Улавливаешь?

— А кто-нибудь ведет дела с другими парнями?

— Дерьмо.

— Я хочу, чтобы Чарли Де Лука отпустил одного человека, которого он прибрал к рукам.

Ролли съел еще кусочек ветчины.

— Чарли Тунец не из тех, с кем можно договориться.

— Ну, они все такие.

— У тебя есть что ему предложить? — улыбнулся Ролли.

Я покачал головой.

— Я поспрашиваю, — сказал Ролли. — Может, смогу тебе помочь.

— Думал поговорить с ним, посмотреть, как он себя поведет. Знаешь, где его найти?

— Попробуй на мясокомбинате.

— Пробовал. С ним довольно трудно встретиться.

— Вполне возможно, что он там не часто бывает. Умники владеют бизнесом, но работать не хотят. Поищи его в заведении, которое называется клуб «Фигаро», на Мотт-стрит. Это примерно в восьми или девяти кварталах отсюда.

— Ладно.

Ролли наградил хмурым взглядом последний кусочек ветчины, взял его и обмакнул в масло.

— Этот парень, если распаляется, себя не контролирует. Именно поэтому у него постоянно возникают проблемы. А папочке приходится за ним убирать.

— Знаю.

— Он самый настоящий псих, Элвис. Это и без справок видно. — Ролли говорил очень медленно. — Здесь тебе не Лос-Анджелес.

— Ролли, в Лос-Анджелесе у нас имеются Ричард Рамирес и Горный Душитель, — сказал я.

Роланд долго-долго на меня смотрел, затем кивнул и доел ветчину.

— Да, наверное, имеются.

Макси неожиданно сделал выпад в сторону, залаял и попытался схватить очередного только одному ему видимого врага. Роланд Джордж снова погрустнел, подтянул его к себе, принялся нашептывать ему на ухо ласковые слова, которые пес не слышал, и гладить по спине. Мне показалось, что он сказал: «Лиана».

В конце концов Макси успокоился, тяжело вздохнул и сел у ног Ролли. Потом громко пукнул. Думаю, его слышали все посетители ресторана, но никто даже не посмотрел в нашу сторону. Наверное, хотели показать, какие они воспитанные и вежливые. И демонстрировали нам свое уважение.

Каламари оказалось превосходным.

Глава 16

Клуб «Фигаро», расположенный на Мотт-стрит, с одной стороны подпирала лавка сапожника, с другой — магазинчик, где кофе мололи прямо при тебе. Дверь клуба была обита потрескавшейся красной кожей, которую не протирали, наверное, с 1962 года. Ступеньки и сточная канава рядом с домом были завалены мусором и покрыты какими-то маслянистыми разводами. На двери висела маленькая табличка «ЗАКРЫТО ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ». Я решил, что все это выглядит довольно убого, но, возможно, во мне говорил снобизм жителя Западного побережья. На Западном побережье гангстерские шишки швыряются деньгами, живут во дворцах и ведут себя так, словно они ближайшие родственники Дохени.[26] Но может быть, на Восточном побережье такое поведение считается неприличным. Может быть, здесь серьезные бандиты стараются выглядеть так, словно они только что вылезли из крысиной норы.

Я толкнул красную дверь и чуть помедлил на пороге, чтобы глаза привыкли к полумраку. Чарли Де Лука и несколько парней размером с хлебный фургон сидели за голым деревянным столом и поглощали макароны с каким-то красным соусом. Позади них Джои Путата и невысокий мускулистый тип поднимали ящик пива на стойку бара. Старик в белом переднике — судя по всему, бармен — орал на них, призывая быть осторожнее. В дальнем конце зала у бильярдного стола высокий костлявый мужчина с длинным лицом и острым носом играл сам с собой в пул. Мне показалось, что у него неестественно широкие плечи. Таких вполне хватило бы на двоих. Он был невероятно тощим и бледным — кожа да кости. Растрепанные черные волосы торчали в разные стороны, глаза он прятал под черными очками «Рэй-Бэн». Одет он был во все черное: черные сапоги с серебряными носками, обтягивающие черные штаны и черную шелковую рубашку, застегнутую на все пуговицы. И от этого его кожа казалась еще белее.

Увидев меня, бармен замахал руками:

— Эй, ты что, читать не умеешь? Мы закрыты для посетителей.

— Знаю. Мне нужно поговорить с мистером Де Лукой.

Если хочешь, чтобы они с тобой сотрудничали, нужно обязательно говорить «мистер».

Де Лука и парни за столом подняли на меня глаза, и Джои Путата вместе со всеми. Джои перестал сражаться с ящиком и выругался:

— Вот дерьмо!

Про бар, где подают моллюсков, он счел за благо промолчать.

— Меня зовут Элвис Коул, мистер Де Лука. Хочу поговорить с вами о Карен Ллойд, — сказал я, нажимая на слово «мистер».

Де Лука удивленно заморгал, затем посмотрел на Джои Путату:

— Мне казалось, ты избавился от этого стручка.

«Может, я все-таки недостаточно нажимал на слово „мистер“?»

— Послушай, Чарли, мы ему вправили мозги, — ответил Джои. — Я прихватил с собой Ленни и Фила. Мы ему здорово вправили мозги.

Чарли повернулся ко мне и снова занялся своими макаронами.

— Это ты тот самый урод из Диснейленда?

— Нет, я урод из Лос-Анджелеса.

— А какая, на хрен, разница? Там ведь одни говорящие кролики живут.

Два парня рядом с Чарли и коротышка у бара решили, что это классная шутка. У одного из тех, что сидели рядом с Чарли, были мощные руки и большой живот, а еще пиджак из акульей кожи поверх голубой рубашки. Мода двадцатилетней давности.

— Слушай, Чарли, как ты думаешь, этот придурок знает Минни-Маус? — спросил он. — Может, он прячет со старушкой Минни салями про запас?

Все, кроме парня у бильярдного стола, дружно засмеялись. Он смотрел на стол и держал кий так, словно это гитара, и тихонько качал головой в такт музыке.

— Очень глупо с твоей стороны вот так заявиться сюда, — сказал Чарли. — Разве Джои не говорил тебе, чтобы ты не парился и отвалил?

— Джои не справился с заданием.

— Эй, да пошел ты! — откликнулся Джои.

Чарли снова повернулся ко мне и наградил меня суровым взглядом:

— Джои — просто кусок дерьма. Но у меня есть ребята получше, Микки-Маус. — Он слегка развернулся к бильярдному столу. — Как думаешь, Рик, сможешь справиться получше, чем этот кусок дерьма?

Парень с кием в руках молча кивнул, даже не повернувшись в нашу сторону. Рик. В нем было не меньше семи футов роста.

— Ты мешаешь спокойно жить моей подруге Карен, Микки-Маус, — заявил Чарли. — Это нехорошо.

— Ничего подобного, Чарли. Теперь я на нее работаю, потому что она работает на тебя и хочет с этим покончить. Понимаешь?

Чарли замер на месте с вилкой и ножом в руках.

— Карен.

— Хочет уволиться.

— Карен с тобой разговаривала? — Ему это явно не понравилось.

— Мне удалось кое-что узнать, и я задал ей парочку вопросов. Она рассчитывает, что мы сможем найти выход.

Чарли положил на стол нож и лениво махнул рукой в сторону типа, одетого по моде двадцатилетней давности.

— Туди, обыщи его.

Туди подошел и принялся меня обыскивать. Я стоял, подняв руки и слегка разведя их в стороны. Туди вытащил «дэн-вессон», раскрыл его, вытряхнул пули, закрыл, убрал пули в левый карман моих брюк, а «дэн-вессон» обратно в кобуру. Затем он достал мой бумажник и бросил его Чарли Де Луке. Туди начал с моих плечей, спустился вниз по рукам, спине, прошелся по груди, животу, паху и каждой ноге. Он стащил с меня куртку, проверил швы и ткань, затем пришла очередь ремня. Рик тем временем спокойно катал шары, а Чарли Де Лука изучал мой бумажник.

— Чистый, — констатировал Туди.

Де Лука закрыл бумажник и швырнул мне.

— Мне еще не приходилось встречаться с частными сыщиками. Местные ребята знают, что если они будут плохо себя вести с Чарли Де Лукой, то отправятся кормить рыб. Знаешь, как меня называют?

— Чарли Тунец.

— А знаешь почему?

— На большее воображения не хватило.

— Видишь? — вмешался Джои. — Строит из себя умника. Я не виноват, что этот умник меня не послушался.

Жалобно.

— Заткнись ты, кусок дерьма, — велел ему Чарли.

Джои заткнулся.

— Карен решила с вами завязать, — сказал я. — Может быть, мы сумеем что-нибудь придумать, чтобы ты получил то, что хочешь ты, а она получила то, чего хочет она.

Чарли кивнул, парни за столом явно веселились.

— А тебе-то какой навар? Ты что, с ней трахаешься?

— Никакого навара. Я просто помогаю другу.

— Понятно. Знаешь старую поговорку: «Не буди лиха, пока тихо»?

— Мы наверняка сможем что-нибудь придумать, — сказал я. — Например, ты найдешь другой банк, чтобы отмывать свои деньги.

Чарли улыбнулся, развел руками и посмотрел на Туди:

— Туди, о чем этот парень говорит? Какие деньги, какое отмывание?

— Дерьмо, — отозвался Туди.

— Ладно, а как насчет того, чтобы поставить на место Карен кого-нибудь другого, — не сдавался я. — Она останется там, пока вы не найдете замену, а потом уедет. В этом случае вы ничего не теряете и все останется как было.

Чарли снова улыбнулся и взмахнул руками:

— Что-то я не догоняю. Я говорю одно, а этот парень — другое. Может, они там, у себя в Диснейленде, не знают английского? И на каком же языке они говорят? На мышином?

Туди громко заверещал. Всем ужасно понравилось.

— Чарли, Карен больше не хочет иметь с вами дела, — продолжал я. — Она уходит.

Чарли аккуратно отодвинул тарелку в сторону и наклонился вперед:

— Постарайся вбить это в свою тупую голову, придурок. Чего она хочет, меня не колышет. А знаешь, что колышет?

— Чего хочешь ты.

— Точно. А знаешь, чего я больше всего сейчас хочу?

— Влезть в штаны тридцать четвертого размера.

— Видишь, Чарли? — взвыл Джои. — Ты видишь? Он умничает.

Глаза Чарли Де Луки потемнели, и он посмотрел на меня так, как мы обычно смотрим на штраф за парковку, засунутый за дворники.

— Ну-ка, взгляни на это, — сказал он и знаком показал Джои Путате, чтобы тот подошел к нему. — Иди сюда, кусок дерьма.

Джои покосился на невысокого мускулистого парня, затем — на бармена, подошел к столу Чарли Де Луки и остановился перед ним. Прямо кабинет начальника, да и только.

— Что?

— Ты сообщил мне, что избавился от него. Я приказал тебе от него избавиться, а он вот здесь, передо мной. Не люблю надираловки, ты, кусок дерьма.

Чарли не смотрел на Джои: он смотрел на меня. Джои же не сводил глаз с Чарли, весь покрылся испариной и дрожал от страха, пытаясь понять, что его ждет, а все остальные не сводили глаз с Джои. Все, кроме Рика. Рик сделал уверенное, ловкое движение рукой, и стук шаров нарушил тишину, воцарившуюся в баре.

— Дай себе по морде, кусок дерьма, — приказал Чарли.

— Ну ладно, Чарли, пожалуйста, прошу тебя, — залепетал Джои. — Я же взял с собой Ленни и Фила. Мы ему все сказали.

Чарли по-прежнему на него не смотрел: он смотрел на меня.

— Делай что говорят, кусок дерьма. Врежь себе по морде.

Джои медленно поднял правую руку, посмотрел на нее, затем ударил себя по лицу. Не слишком сильно.

— Сожми руку в кулак.

— Эй, перестань, Чарли! — заплакал Джои.

— Кусок дерьма!

Джои сжал руку в кулак и стукнул себя в челюсть.

— Сильнее.

Джои ударил сильнее, но все равно не слишком.

— Рик, этому куску дерьма требуется помощь, — бросил Чарли.

Рик положил кий и подошел к бару, продолжая кивать головой в такт музыке, которую слышал только он. Когда он двигался, то словно скользил, как будто сильно натянутая бледная кожа скрывала не мускулы, а стальные кабели и сервомеханизмы. Он снял очки и положил их в карман черной рубашки, затем вытащил десятимиллиметровый автоматический «смит-и-вессон». Такие не часто увидишь. Стильная штучка.

— Эй, Чарли, послушай, я все сделаю. Вот, смотри! — завопил Джои.

На этот раз он разбил себе губу. Чарли кивнул:

— Вот так-то лучше, кусок дерьма. А теперь еще пару раз.

Джои ударил себя еще два раза. Второй удар пришелся на разбитую губу. По подбородку Джои потекла кровь, испачкав рубашку. Рик убрал пистолет. Чарли Де Лука встал из-за маленького стола, обошел его и посмотрел на меня:

— Видишь, как у нас обстоят дела?

— Ясное дело, вижу, — ответил я.

— Я хочу, чтобы ты отсюда убрался. Рик, возьми Туди и выведите отсюда этого стручка, а еще объясните ему, что я всегда получаю, чего хочу.

— Как это? Ты меня даже на ланч не пригласишь? — спросил я.

Рик отклеился от барной стойки, а тип с мощными руками достал короткоствольный «рюгер» тридцать восьмого калибра, показал мне и положил в карман куртки. Совсем как в кино. Рик не стал попусту тратить силы и демонстрировать мне свое оружие. Думаю, он делал это только по особым случаям.

Чарли Де Лука сделал вид, что поворачивается, чтобы вернуться за стол и доесть наконец свои макароны, но в последний момент размахнулся и ударил Джои с такой силой, что тот перелетел через несколько стульев и рухнул на пол. Джои скрючился и попытался прикрыться руками, а Чарли все бил и бил его по почкам, спине, ногам и при этом дико вопил:

— Кусок дерьма! Кусок вонючего дерьма!

В следующее мгновение Чарли схватил со стола вилку и воткнул ее Джои в плечо. Джои Путата взвыл, и Чарли снова принялся пинать его. Туди, бармен и остальные парни молча наблюдали за происходящим, причем все предусмотрительно отошли на шаг, словно им совсем не нравилось то, что они видят, и они боялись стать очередной жертвой своего босса. Все, кроме Рика. Рик медленно, бесшумно подошел к Чарли, положил ему руки на плечи и начал что-то нашептывать на ухо. И вот Чарли перестал выкрикивать ругательства и махать ногами, потом замер на месте, тяжело дыша и постепенно успокаиваясь. Рик — утешитель, умеющий привести в чувство психа. Чарли вернулся к столу, сел и уставился в свою тарелку так, словно не мог понять, что перед ним такое.

— Господи, — выдохнул коротышка бармен.

Рик поправил куртку, подошел ко мне и вытолкал меня на улицу через обитую красной кожей дверь. Туди догнал нас через пару секунд.

— Похоже, его заносит? — произнес я.

— Заткнись и пошли отсюда, — отрезал Рик.

Мы прошли по улице, затем свернули в маленький переулок. Здесь было темно, сыро и грязно, мусорные баки торчали у стен домов, точно грибы. Сбоку стояла парочка шестиколесных грузовиков для перевозки овощей. Грузовики окутывал пар из прокоптившихся вентиляционных труб ресторана. В дверях торчали мрачные белые ребятишки и латинос в грязных передниках. Они курили, почесывали татуировки, сделанные ручками «Бик» и швейными иголками. Пахло здесь в основном гнилой капустой.

— Эй, парни, думаю, отсюда я и сам доберусь, — сказал я.

— Когда мы с тобой закончим, придурок, ты даже до больницы не сможешь добраться, — пообещал мне Туди.

Рик промолчал. Туди достал из кармана пистолет и навел на меня. Как раз в этот момент из-за одного из грузовиков появился Джо Пайк. Он вырвал оружие из руки Туди, взвел курок и приставил пистолет к его правому виску. У Пайка на все про все ушло секунд десять, не больше.

— Хочешь умереть? — поинтересовался Пайк.

Глава 17

Все произошло так быстро и так просто, словно Пайк каким-то непостижимым образом материализовался из воздуха, грузовиков и земли.

Туди заморгал и явно растерялся. Судя по всему, он просто не поспевал за столь стремительным ходом событий. От испуга он выпучил глаза, ловил ртом воздух. Он даже не успел опустить правую руку, словно все еще продолжал держать в ней пистолет.

— Господи Иисусе, — со свистом выдохнул он.

— Ты явился на пять минут раньше, — сказал я Пайку. — Я как раз собирался поучить этих ребят вежливости.

Уголок рта Пайка слегка дернулся. Он никогда не улыбается, но время от времени у него дергается уголок рта.

Ростом Пайк примерно шесть футов один дюйм. Худой — сплошные жилы и мышцы. Он был в выцветших джинсах, кроссовках «Найк», серой фуфайке, темно-зеленой парке морского образца и в летных очках, таких темных, что они казались бездонными. Пайк склонил голову набок и посмотрел на Рика.

Рик помахал в воздухе руками, показывая, что в них ничего нет. Двигался он очень медленно и осторожно, но явно нас не боялся. При дневном свете его кожа казалась такой бледной, что я подумал, не пользуется ли он косметикой, глаза черными бусинками сверкали в темных глазницах, словно две злобные куницы, выглядывающие из холодной норы.

— Твой выход, — бросил Пайк.

Рик улыбнулся, у него были мелкие желтые зубы, слегка загнутые назад. Совсем как у змеи. Если такой в тебя вцепится, то будет не оторвать. Он потянулся вперед и опустил руку Туди.

— Твой пистолет у него, придурок. А ты держишь воздух.

Туди посмотрел на свою руку. Наверное, пытался понять, куда подевался пистолет.

— Этот тип напал на меня сзади.

Пайк сделал шаг назад, опустив пистолет. Я взглянул на Туди и прищелкнул языком:

— Сначала Джои Путата, теперь ты. Чарли это понравится.

Туди покраснел от ярости, снова взглянул на свою пустую руку, будто решил, что если посмотрит еще раз, то в ней окажется пистолет и он сможет пристрелить нас с Пайком. Тогда ему не придется говорить Чарли, что его застал врасплох какой-то парень, появившийся из ниоткуда. Только рука все равно оказалась пустой. Он снова повернулся к Пайку, дико взревел и бросился в атаку. Пайк резко поднял правое колено, и Туди рухнул навзничь, точно его дернули за поводок. Он повалился на спину, что-то хрустнуло, и на этом его выступление закончилось.

— Придурок, — заметил я, повернувшись к Рику. — Твой приятель плохо соображает.

Рик снова улыбнулся:

— Думает, что крутой. Они все так думают.

Пайк снова взглянул на Рика:

— А ты?

Рик опустил тонкую, как у пугала, белую руку, схватил Туди и перебросил через плечо, словно тюк с грязным бельем. Поднять такой вес с земли совсем непросто.

— Мы еще встретимся, — пообещал Рик.

Пайк кивнул, затем вытряхнул пули из пистолета Туди и бросил его в стальной контейнер для мусора. И мы ушли. Пайк замыкал шествие, держа Рика в поле зрения, пока мы не добрались до улицы. Дальше мы зашагали против движения транспорта в сторону Брум, стараясь смешаться с местным населением.

— Как ты меня нашел? — спросил я.

— Заехал к Ролли, чтобы оставить у него вещи. Он сообщил, что ты собрался в одиночку пообщаться с мафией. — Он покачал головой — мой подвиг его явно не впечатлил.

«Мафия».

— Недостаток умения они восполняют числом. Если не считать Рика. Он, похоже, неплохой боец.

Пайк пожал плечами, по-прежнему невозмутимо. Видимо, мои слова его опять не впечатлили. Впрочем, чтобы произвести на него впечатление, нужна нейтронная бомба.

На углу Брум и Мотт мы сели в такси. Таксист, пожилой мужчина, с шишковатой лысой головой и торчащими из ушей волосами, спросил:

— Куда?

Я назвал перекресток у дома Ролли.

— Вы знаете, где это?

Он включил счетчик: