Я промолчал.

— Она моя подруга. Очень сильная личность. И все понимает.

«Сядь, Эллен. Поговори, Эллен».

— Она ваш якорь, — сказал я. — Потому что она жестока, ведет себя вызывающе и всячески укрепляет в вас и без того заниженное мнение о себе. А вам именно это и нужно. Если она насчет вас права, значит, прав и Морт. Если Морт прав, следовательно, вы заслуживаете, чтобы он обращался с вами так, как он обращается, и вам не следует раскачивать лодку, чего вы делать совсем не хотите.

«Мистер Проницательность».

— Если же забыть про все это, она мне очень даже нравится, — подытожил я.

— Вы пошутили.

Я сказал ей очень неприятные вещи, а она не рассердилась. Ей следовало хотя бы обидеться, но ничего подобного не произошло. Возможно, каждый станет таким, как она, если проведет несколько лет рядом с Джанет Саймон. Или она меня не услышала.

— Да, пошутил. Это один из способов справиться со стрессом, — пожав плечами, сказал я. — Следователи, копы и парамедики — самые смешные люди из всех, с кем мне довелось встречаться. У вас есть внутри швы?

Она посмотрела на меня, не понимая.

— Парамедики самые смешные из всех. У вас внутри остались швы?

— О!

— Еще одна шуточка.

Мы улыбнулись друг другу. Самый обычный разговор за ланчем.

— Вы действительно имели в виду то, что сказали про Джанет?

Похоже, она все-таки меня услышала. Может быть, в глубине души даже рассердилась.

— Да.

— Вы ошибаетесь.

— Не стану спорить.

Она откусила еще один микроскопический кусочек бутерброда, затем отодвинула его от себя.

«Ты питаешься воздухом, Эллен?»

— Вам, наверное, нравится быть частным детективом? — поинтересовалась она.

— Да. Очень.

Я снял верхушку с одного из бутербродов, оторвал хвостики у двух перчиков, положил их внутрь и снова закрыл.

— Для этого вы учились в колледже?

— Закончил Университет Юго-Восточной Азии.[9] Двухгодичный курс.

— Вьетнам?

— Угу.

Я доел первую половинку бутерброда, положил три перчика на вторую и продолжил его есть.

— Должно быть, было ужасно.

— Да, в пребывании там имелись весьма реальные неудобства. — Я проглотил кусок бутерброда, запил его водой и вытер губы салфеткой, — Но превратности судьбы имеют обыкновение укреплять характер. Если они тебя не убивают, ты можешь многому научиться. Например, именно там я понял, что хочу быть Питером Пэном.

Она не нахмурилась. Она удивилась.

— Вы удивлены.

— Что? — Она снова меня не поняла.

— Я опять пошутил. Научился этому во Вьетнаме. Смех — один из способов выживания. Я занялся йогой. Специальные дыхательные упражнения — отличный способ не свихнуться. Как-то мы сидели в блиндаже, нас было шестеро, вдыхали через одну ноздрю, выдыхали через другую и оставались спокойными, в то время как вокруг взрывались реактивные снаряды. Можете представить, как весело нам было?

— Вполне.

— Йога привела меня к тай-чи, тай-чи — к тхэквондо, корейскому карате, потом я заинтересовался вин-чун, это самостоятельная ветвь китайского кун-фу, которую культивируют во Вьетнаме. Эти занятия позволяют научиться сосредотачиваться и стабилизируют внутреннее состояние. — Я развел руки в стороны, — И теперь я оплот спокойствия в мире хаоса.

Снова непонимание в ее глазах.

— Я понял, что могу выжить. Узнал, что должен делать, чтобы продолжать дышать, а чего не должен, что для меня важно, а что нет. Так же точно вы скоро поймете, что сумеете справиться с тем, что с вами произошло.

Она поджала губы и, отвернувшись, принялась ковырять хлебную крошку, прилипшую к стакану с молоком.

— Если я смог остаться в живых во Вьетнаме, вы переживете Энсино, — сказал я. — Попробуйте заняться йогой. Она принесет вам пользу.

— Йога.

Судя по всему, она не считала йогу полноценной заменой мужа.

— Миссис Лэнг, вам известно, где Морт держал пистолет?

Она удивленно посмотрела на меня.

— У Морта не было пистолета.

Я показал ей разрешение.

— Ну, это же было очень давно, — проговорила она.

— Пистолеты имеют тенденцию жить долго. Поищите его, ладно?

Эллен кивнула.

— Хорошо. Извините.

— Вы это очень часто повторяете. Вам нет причин извиняться. Вы постоянно отворачиваетесь, и это вам тоже делать не нужно.

— Извините.

— Ладно.

Она сделала глоток молока, и у нее над верхней губой остался след.

— Вы забавный, — сказала она.

— Ну, либо ты забавный, либо умный.

Я прикончил бутерброд и принялся сортировать бумаги: банковские счета в одну стопку, чеки по кредитным карточкам — в другую, счета за телефон — в третью. Без Джанет Саймон она чувствовала себя свободнее. Мне даже удалось забыть про испуганные глаза, несчастное лицо и опущенные плечи и увидеть ее такой, какой она была в свои лучшие времена.

— Могу побиться об заклад, что вы были третьей красавицей в своем одиннадцатом классе, — сказал я.

В уголках глаз вспыхнули радостные искорки, она подняла руку и прикоснулась к волосам.

— Второй красавицей, — поправила меня она.

Я обрадовался тому, что она улыбается. Видимо, в последнее время она делала это не слишком часто.

— Вы познакомились с Мортом в колледже?

— В школе. Средняя школа Кларенса Дэрроу в Элвертоне. Мы там выросли. В Канзасе.

— Школьная любовь.

Она улыбнулась.

— Да. Правда ужасно?

— Вовсе нет. А в колледже вы вместе учились?

Глаза Эллен погрустнели.

— Морт изучал театральное искусство и бизнес. Его родителям принадлежал большой лакокрасочный магазин в Элвертоне. Они хотели, чтобы он тоже работал в магазине, но Морт мечтал стать актером. В Элвертоне этого никто не понимает. Если ты говоришь, что тебя привлекает театральная карьера, они просто тупо смотрят и молчат.

Я пожал плечами.

— Морт не так плохо устроился.

Эллен Лэнг удивленно посмотрела на меня.

— Ведь он заполучил вторую красавицу своей школы, верно?

Она снова посмотрела на меня, поняла, что я говорил, улыбнулась, кивнула и неуверенно рассмеялась. И сказала мне, что я ужасный.

Я подтолкнул к ней бумаги.

— Ладно, как бы там ни было, я хочу, чтобы вы это просмотрели и отметили все знакомые вам телефонные номера. Затем займитесь счетами и скажите мне, какие покупки вам знакомы. То же самое с банковскими декларациями и корешками чеков.

Она взглянула на стопку бумаг, и улыбка исчезла. Искорки из глаз тоже.

— А разве я вам не за это плачу? — тихо спросила она.

— Об этом мы тоже поговорим. Пока что вы мне ничего не платите.

— Да. Конечно, — смущенно согласилась она.

Я вздохнул.

— Послушайте, я, конечно, могу это сделать, но будет быстрее, если вы мне поможете. Я не знаю телефонных номеров, а вам они известны. Таким образом мы сэкономим время. Я не знаю, что вы покупали, используя свои кредитные карты. Я вижу, что по карте «Виза» вы что-то покупали каждый четверг в магазине «Айви». Каждую неделю примерно на сто долларов. Но я не имею ни малейшего понятия, что вы с Джанет могли там покупать по четвергам.

— Ничего мы там не покупали.

— Но на что-то вы деньги все-таки тратили.

Она смотрела на бумаги с таким видом, словно они могли наброситься на нее и покусать.

— Дело не в том, что я не хочу, — сказала она. — Просто я в этом ничего не понимаю.

— Вы сами удивитесь, на что способны.

— Мне так трудно с цифрами.

— А вы попытайтесь.

— Я все испорчу.

Я откинулся на спинку стула и положил руки на стол. В Гранд-Каньоне я видел человека, страдавшего от акрофобии, который заставил себя подойти к ограждению, потому что его дочь захотела посмотреть вниз. Ему почти удалось это сделать — он положил на ограждение обе руки и быстрым движением наклонился вперед, отставив ноги как можно дальше назад, но тут страх его победил, у него подкосились колени, и он рухнул на землю. Глаза Эллен Лэнг напомнили мне глаза того мужчины.

Она снова попыталась улыбнуться, но на сей раз улыбка получилась вымученной.

— Будет правда лучше, если вы сами это сделаете, неужели вы не понимаете?

Я все прекрасно понимал.

— Это Морт вас такой сделал, да?

Она встала, схватила остатки своего бутерброда и стакан из-под молока.

— Прекратите немедленно. Вы рассуждаете как Джанет.

— Ничего подобного. Я просто поделился с вами своими наблюдениями.

Она постояла одно мгновение, тяжело дыша, и ушла на кухню. Я ждал. Когда она вернулась, она сказала:

— Хорошо. Скажите мне еще раз, что я должна сделать.

Я сказал:

— А теперь поговорим о моем гонораре.

— Да, конечно.

— Две тысячи, не считая издержек.

— Я помню.

Я посмотрел на нее, а она на меня. Никто из нас не пошевелился. Примерно лет через тридцать я сказал:

— И?

— Я вам заплачу.

Я вытащил чековую книжку из стопки банковских бумаг и подтолкнул к ней.

— Что-то не так?

У нее начал подергиваться правый глаз.

— Вы… принимаете «Визу»?

В доме было очень тихо. Я слышал, как из аэропорта, расположенного на севере, взлетел легкий одномоторный самолет. Где-то дальше по улице басом лаяла собака. Дул легкий ветерок, но запах смога забивал запах жасмина. Я подтянул к себе чековую книжку и посмотрел на нее. У большинства знакомых мне семейных пар на обложке сначала напечатано имя мужа, а под ним имя жены — два самостоятельных человека. Здесь же я прочитал: «Мистер и миссис Мортон К. Лэнг». Баланс равнялся 3426 долларам и 15 центам. Все корешки были заполнены одной рукой — мужской.

— Возьмите ручку, и я покажу вам, как это делается, — тихо сказал я.

Она снова пошла на кухню, а когда я понял, что ее нет уже довольно долго, я отправился проверить, что случилось. Она стояла, опираясь одной рукой о стол, другую положив себе на голову. Очки лежали рядом, она тяжело дышала, а на столе рядом с очками образовалась маленькая лужица слез. Из носа у нее тоже текло. Представляете, и при этом я не слышал ни единого звука.

— Все в порядке, — сказал я.

Она не выдержала, повернулась и уткнулась мне в грудь. Ее сотрясали громкие рыдания, и я прижал ее к себе, чувствуя, как намокает моя рубашка.

— Мне тридцать девять лет, и я ничего не умею. Что я с собой сотворила? Мне необходимо, чтобы он вернулся. О господи, как же он мне нужен.

Я знал, что она говорит не о Перри.

Я прижимал ее к себе, пока она не успокоилась, затем завернул несколько кусочков льда в полотенце и сказал, чтобы она приложила к лицу.

Через некоторое время мы вернулись в столовую, и я показал ей, как следует заполнять чек и обозначить баланс на корешке. У нее все прекрасно получилось, когда она поняла, что нужно делать.

Когда чек был заполнен, она попыталась улыбнуться, но, казалось, силы оставили ее.

— Наверное, мне придется сделать то же самое, чтобы оплатить счета.

— Да.

— Извините меня.

Она прошла по коридору в свою спальню, я немного посидел за столом, а потом отнес тарелки на кухню. Я вымыл оба стакана, тарелку и блюдце, вытер бумажными полотенцами, затем вернулся назад, собрал банковские документы и отправился в гостиную к перевернутому дивану. Она прикрепила нижнюю обивку на место, но ей придется несладко, когда она попытается привести в порядок все остальное. Я прислушался, но не слышал, как она ходит по спальне. Я перевернул диван и поставил его туда, где, по моему мнению, ему следовало стоять. А потом ушел.

8

Через сорок минут я уже сидел в своем офисе. Здесь мне нравилось гораздо больше. Например, вид из окна. И часы с физиономией Пиноккио. Мне нравились мои потертые складные кресла. Я аккуратно сложил карточки «Ролодекс», которые взял со стола Мортона Лэнга; они лежали поверх его банковских деклараций. Затем вынул свою депозитную книжку и чек на две тысячи долларов, выписанный Эллен Лэнг. Ее первый в жизни чек. Я заполнил квитанцию депозита, сделал на нем индоссамент, шлепнул печать «ДЕПОЗИТ» на свою подпись, убрал его в депозитную книжку, положил все обратно в стол, закрыл ящик и переключил мозги в положение «нейтрально». Это было относительно легко.

В этот момент открылась уличная дверь, и в маленькой приемной возникла голова в форме грейпфрута и худые плечи Кларенса By.

— Я не вовремя?

Пиноккио стрелял глазами по сторонам.

Кларенс вошел вместе со своим портфелем. Он владел «Отличными гравировками Ву», его офис располагался на втором этаже, над банком. Я заходил к нему неделю назад, чтобы поговорить с ним о визитных карточках и официальных бланках, сказав ему, что хочу, чтобы они выглядели более профессионально.

— Я сделал образцы, — сказал он. — Ты мне подкинул пару оригинальных идеек.

Я не помню, чтобы у меня были оригинальные идейки, но тут уж ничего не поделаешь. Он поставил свой портфель на стол, достал из кармана рубашки несколько карточек и разложил их на портфеле, как заправский крупье в казино. Я посмотрел на Пиноккио. Кларенс нахмурился.

— Похоже, ты занят.

— Временные разочарования жизнью свойственны человеческой натуре. Это пройдет. Продолжай.

Он повернул ко мне портфель.

— Вуаля.

Он принес мне четыре карточки: две белые, одну, если смотреть на нее почти закрыв глаза, светло-голубую и еще одну, кремовую. На одной из белых в центре был углем нарисован человеческий глаз, над ним было написано: «Детективное агентство Элвиса Коула…», а под ним: «…займется вашим делом».

— Да, тут все по делу, — сказал я, и он просиял.

На другой белой карточке мое имя было выписано дырками от пуль, а под ним красовался дымящийся пистолет.

«Неужели это я придумал?»

На голубой карточке увеличительное стекло, лежащее на охотничьей шляпе, украшало левый верхний угол, а в центре было от руки написано название нашего агентства.

— Викторианский стиль, — заметил я.

— Элегантно, — кивнув, подтвердил он.

На кремовой карточке мое имя было написано современными печатными буквами, под ним я прочитал, как называется моя специальность: «детектив». Весь правый верхний угол занимал автоматический кольт 45-го калибра. Я смотрел на эту карточку дольше остальных, а потом сказал:

— Избавься от пистолета, и все будет в порядке.

У него сделался удивленный вид.

— И никакого проявления художественного мастерства?

— Точно. Никаких художеств.

Он озадачился еще больше, но тут же просветлел.

— Вдохновляет.

— Угу. Сделай мне пятьсот с моим именем и словом «детектив» и еще пятьсот, на которых написано «Детективное агентство Элвиса Коула». В нижнем правом углу помести телефонный номер, а в левом нижнем — адрес.

— А для мистера Пайка сделать?

— Мистер Пайк не пользуется визитками.

— Разумеется. Разумеется. — Он кивнул, снова расплылся в улыбке и сказал: — В следующий четверг.

И ушел.

Может быть, мне удастся найти Мортона Лэнга к следующему четвергу. Или уже сегодня вечером. В этом будет куча положительных моментов. Больше никакой Эллен Лэнг. Никаких поездок в Энсино. И никакой депрессии. Я стану Счастливым Детективом. Смогу позвонить By и сказать, чтобы он изменил надписи на моих визитках. Например, на такую: «Элвис Коул, Счастливый Детектив, специализирующийся на счастливых делах». Или: «Сыщик-вдохновитель».

Я спустился в магазин, купил воду «Эвиан», выпил ее на обратном пути и занялся финансами Морта. Две недели назад, в понедельник, у него на счету было 4265 долларов и 18 центов. У него имелся трехгодичный депозитный сертификат на 5000 долларов, который подлежал погашению в августе. Мне не удалось найти ничего даже отдаленно похожего на акции или другие вложения, приносящие доход, ни на его имя, ни на имя его жены или детей. За последние полгода он делал нерегулярные вклады, общая сумма которых достигала 5200 долларов. За тот же период каждые две недели он переводил 2200 долларов на чеки. Предположим, 1600 долларов на налоги, 800 на еду, 500 на машины, еще 200 садовнику и на обслуживание бассейна, а также 500 или 600 тратятся сами по себе, если у тебя трое детей и ты живешь в Энсино. Четыре с половиной тысячи в месяц на жизнь — и совсем непонятно, а что ты за это время заработаешь.

«Обычно с Гэрретом Райсом имеют дело те, кто напуган».

Я позвонил в «Ай-си-эм». Меня переправили в отдел телевидения к человеку, который якобы был знаком с Мортоном Лэнгом, когда тот работал в компании четырнадцать месяцев назад. Он сказал, что знал Морта, но не слишком хорошо, и, если я ищу агента, возможно, он сможет мне помочь, поскольку «Ай-си-эм» — это многофункциональное агентство и представляет актеров во всех средствах массовой информации. Я позвонил клиентам Мортона Лэнга.

Эдмунда Харриса не оказалось дома. Кейтлин Розенберг не разговаривала с Мортоном Лэнгом вот уже три недели и попросила передать ему, что пьеса идет просто отлично. Синтия Элпорт не слышала от него ничего целый месяц и поинтересовалась, почему, черт подери, он не отвечает на звонки. Рик К. Ллойд не перезвонил Морту две недели назад, потому что сменил агента, и поручил мне передать ему это. Даррен Фипс разговаривал с Мортом две недели назад, потому что контракт так и не пришел, но Морт больше с ним не связался, и Даррен был страшно возмущен. Номер Трейси Кормер оказался занят. Через четырнадцать минут после того, как я начал обзванивать клиентов Морта, карточки в его картотеке закончились, а я не узнал ничего полезного.

Я позвонил Кимберли Марш, решив, что она вполне могла и не убегать с Мортом, и пообщался с ее автоответчиком. Тогда я набрал номер Эллен Лэнг, рассчитывая, что она нашла что-нибудь в телефонных счетах, а если нет, чтобы ее приободрить. Мне никто не ответил. Я попробовал связаться с Джанет Саймон: вдруг Эллен Лэнг пошла к ней, а если нет, возможно, она знает, где ее искать. Мне снова никто не ответил. Я встал, открыл стеклянные двери и вышел на балкон, чтобы немного постоять в густом смоге.

Стою я тут, разодет, как на картинке, а идти некуда.

Зазвонил телефон.

— Агентство Элвиса Коула. Мы платим самые высокие ставки за надежные улики.

Лу Пойтрас из Управления полиции Северного Голливуда поинтересовался у меня:

— Как дела, Гончий Пес?[10]

— Тут твоя жена. Мы устроили вечеринку с маслом «Вессон».[11] — После чего в трубке послышалось то ли ворчанье, то ли хрюканье.

— Ты работаешь на парня по имени Мортон Лэнг? — спросил Лу.

— На его жену, Эллен Лэнг. Откуда ты знаешь?

Тишина наполнила офис своим убийственным звуком. Я попытался заглянуть Пиноккио в глаза, но они забегали туда-сюда, как безумные.

— Что происходит, Лу?

— Около часа назад две шлюхи обнаружили Мортона Лэнга в собственном «кадиллаке» неподалеку от Ланкастера. Его застрелили.

Тишина стала еще более пронзительной, пальцы мои задрожали, и ужасно захотелось в туалет. Я с трудом выдавил из себя:

— Мальчик?

Лу Пойтрас почему-то промолчал.

— Лу, ты здесь?

— Какой мальчик? — переспросил он.

Через некоторое время я повесил трубку и вынул фотографию Мортона Лэнга. Перевернув ее, я прочитал описание, составленное его женой. Я взглянул на снимок его сына. Может быть, он с Кимберли Марш? Может быть, у него все в порядке, он в безопасности и находится далеко от того, кто застрелил его отца. А может, и нет. Я открыл ящик стола, достал депозитную книжку, чек и депозитную квитанцию. Потом убрал книжку назад в стол. Я разорвал депозитную квитанцию на четыре части и выбросил. Затем написал на чеке: «Аннулировать». Ее первый чек. Я сложил его пополам, положил в бумажник и отправился к Лу Пойтрасу.

9

Я припарковался на маленькой парковке рядом со зданием Управления полиции Северного Голливуда и вошел через центральный вход в большое помещение с полом, застеленным линолеумом. Вдоль двух стен стояли жесткие деревянные скамейки, пара автоматов, продающих колу и шоколад, и доска объявлений. Плакат, прикрепленный к ней, гласил:


СБОР СРЕДСТВ ДЛЯ ПОЛИЦИИ
ВЕЧЕРНИЕ МАТЧИ ПО БОКСУ
КОПЫ ПРОТИВ ПОЖАРНЫХ!
ПОКАЗАТЕЛЬНАЯ СХВАТКА:
БУЛЬДОГ ПАРКЕР И МУСТАФА ХАМШО


Рядом с плакатом тощий белый паренек с длинными волосами разговаривал по телефону-автомату. Он прислонился к стене, поставив один ботинок на носок и нервно подергивая коленом.

Я обошел двух мексиканцев в фирменных кепках «Катерпиллар», зеленых куртках и грязных стоптанных рабочих ботинках, потом прошел через армированную дверь, поднялся на один лестничный пролет, миновал короткий коридор и оказался в комнате детективов. Ее еще называют Занаду.[12]

Детективы сидят в длинном сером помещении, причем все столы стоят у северной стены, а в дальнем конце расположено три маленьких отдельных кабинета. Напротив столов находятся душевая, раздевалка и камера для задержанных. По телевизору, стоявшему в раздевалке, показывали «Дни нашей жизни». Две темнокожие руки были просунуты сквозь решетки камеры. Они показались мне какими-то невероятно усталыми. Кабинет Пойтраса был первым из трех в конце комнаты.

Лицо Лу напоминало сковородку, а спина у него широкая, как кузов здоровенного джипа. Его руки так раздались от железа, которое он постоянно качает на тренировках, что стали похожи на два куска окорока весом в четырнадцать фунтов, засунутые в рукава рубашки. Начиная от левого глаза и через весь лоб у него идет шрам — один парень, которому следовало хоть немного соображать, что он делает, забыл о благоразумии и ударил его ручкой домкрата. Шрам придавал Пойтрасу мужественности. Когда я вошел, он сидел, откинувшись на спинку стула, сложив толстые, словно сосиски, пальцы на животе. Даже в таком положении он занимал почти все пространство в кабинете.

— Ты не притащил следом за собой этого сукина сына Пайка? — проговорил он.

— Я и так в порядке, Лу. А тебя что-то беспокоит?

Симмс сидел на жестком стуле возле стола Лу. У стены стоял еще один стул, но он был завален папками. Все понятно: «Кто поздно пришел, тому обглоданный мосол».

Симмс был в гражданской одежде: синие джинсы и линялая рубашка для сафари цвета хаки с чернильным пятном на кармане и поношенные кеды «Конверс».

— Получил повышение? — спросил я Симмса.

— Выходной.

— Не валяй дурака. Покажи фотографию мальчика, — сказал Лу.

Я протянул ему маленький школьный снимок Перри Лэнга, на котором у него не хватало нескольких зубов.

Он заорал:

— Пенни!

И перевернул снимок, чтобы прочитать, что там написано; при этом он шевелил губами. Вошла Пенни, отличный загар и копна пыльно-рыжих волос. Рост за сто восемьдесят.

— «Шина — королева джунглей», угадал? — спросил я.

Она меня проигнорировала. Лу передал ей снимки.

— Размножь в цвете с обеих сторон и передай по факсу один экземпляр Макгилу в Ланкастер, немедленно.

Когда она ушла, мы с Симмсом посмотрели ей вслед.

— Новенькая, — прокомментировал я.

— Да уж, — улыбнувшись, подтвердил Симмс.

— Держите себя в руках, парни, — сурово предупредил нас Пойтрас.

— Удалось узнать что-то новое о причинах смерти? — спросил я.

— После нашего телефонного разговора я позвонил в лабораторию Ланкастера. Мне сообщили, что были произведены четыре выстрела с близкого расстояния. Эксперты сейчас работают на месте преступления.

— Что насчет мальчика?

— Там Макгил, он толковый парень. Сказал, что в машине не нашли ничего, что указывало бы на присутствие мальчика в тот момент, когда прикончили папашу. Несколько человек осматривают обочину дороги, но результаты если и будут, то не скоро.

— Хорошо.

Пойтрас наклонился вперед и посмотрел на меня, наморщив лоб, который стал напоминать рельефную карту Бангкока.

— Симмс сказал, что ты замешан в этом деле.

Я начал с самого начала, рассказав, как Эллен Лэнг меня наняла и почему. Я доложил им про Кимберли Марш и дважды повторил ее адрес, чтобы Лу успел его записать, затем про Гэррета Райса и все, что сообщила мне о нем Патриция Кайл. Я не скрыл от них ничего из того, что сам знал про Мортона Лэнга, начиная с Канзаса и кончая его тонущим бизнесом, размерами налогов и кризисом среднего возраста. Времени у меня ушло на это не много. В какой-то момент Симмс вышел и вернулся с тремя стаканчиками кофе. Мне достался холодный. Когда я закончил говорить, Лу подытожил:

— Ладно. — И тут же спросил: — Тебе удалось узнать что-нибудь интересное про Лэнга?

— Нет.

— Как насчет врагов?

— Ничего.

— Знакомства?

— Н-ноупп.

Симмсу понравился мой последний ответ.

— Звук такой, будто ты жопу почесал, — сказал он и улыбнулся.

Лу продолжал барабанить пальцами по столу. Вот это был настоящий звук — напоминал раскаты фейерверка! Как-то раз мне довелось наблюдать, как Лу Пойтрас голыми руками приподнял передок «фольксвагена-жука» 69-го года.

— Симмс сказал, что кто-то вчера вечером покувыркался у них по дому.

— Мне известно ровно столько же, сколько Симмсу. Жена считает, что это сделал муж. Я так не считаю, но всякое бывает. Мне кажется, в доме что-то искали.

Симмс щелкнул пальцами.

— Думаешь, жена темнит?

— Нет.

— А чего ради к нему залезли? — спросил Лу.

— Понятия не имею.

Высокий тощий мужчина в темно-сером костюме-тройке вошел в кабинет и окинул меня внимательным взглядом. У него было напряженное лицо, которое наводило на мысль о рекламе «Рейда» — средства от насекомых.

— Этот говнюк работает с Джо Пайком? — спросил он.

Я улыбнулся Пойтрасу.

— Вы отрепетировали это заранее?

— Подожди за дверью, Гончий Пес, — сказал мне Пойтрас.

Симмс встал, чтобы наш новый гость смог сесть, а Пойтрас закрыл за мной дверь. У меня тут же возникло ощущение, что меня исключили из игры. В комнате детективов было пусто. Заканчивалось время для ланча, поэтому все отправились на охоту за едой, которую отдают за полцены. Рыжеволосая «воительница» подошла с пачкой цветных копий тех фотографий, которые я им отдал, но остановилась перед закрытой дверью. Я сидел за одним из столов, положив на него ноги, и читал «Дейли верайети». На половине столов лежали самые разные издания, посвященные шоу-бизнесу. На одном я даже заметил «Америкэн синематогрэфи».

«Вот вам и полиция».

Девушка вопросительно посмотрела на меня, и я сказал:

— Закрытое совещание. Очень срочное и важное. На связи Вашингтон.

И сурово пошевелил бровями. Она еще какое-то время смотрела на меня, потом пожала плечами и ушла.

Я встал и побрел в раздевалку за добавкой кофе. Пожилой коп в дешевом парике, но с несколькими золотыми цепочками на шее смотрел «Колесо фортуны». Пахло в раздевалке омерзительно, но, похоже, ему было все равно. Я налил две чашки кофе и отнес одну к обезьяннику, но он уже опустел.

Я стоял в полном одиночестве посреди огромной комнаты с двумя чашками кофе в руках, когда дверь в кабинет Пойтраса открылась и выглянул Симмс.

— Я всегда пью две чашки кофе одновременно, — сообщил я ему. — Одна для меня, другая — для моего эго.

— Заходи. И возьми себе стул.

Я поставил кофе на стол, взял стул и направился в кабинет Лу.

— Элвис, это лейтенант Байше, — сказал он. — Он сменил Джанелли пару месяцев назад.

— Не обязательно рисовать мое генеалогическое древо для этого типа, — заявил Байше.

Я взглянул на него.

Он стоял за столом Пойтраса, вжавшись в угол и сложив на груди руки, и смотрел на меня с таким видом, словно ему сейчас придется соскребать меня с подошвы ботинка. Не дожидаясь реакции Пойтраса, он продолжал:

— Я про тебя слышал. Прославился в армии, работал охранником на парочке студий, болтаешься по городу с уродом по имени Джо Пайк. Говорят, ты считаешь себя крутым. А еще говорят, что ты считаешь себя очень остроумным. Кроме того, я слышал, что ты знаешь свое дело. О\'кей. Вот что мы имеем. Дорожный патруль из Ланкастера обнаружил Мортона Лэнга за рулем его машины «кадиллак-севилья» восемьдесят второго года. Он получил три пули в грудь и одну в висок, с близкого расстояния. Гильзы не нашли, но наши ребята говорят, что похоже на девятый калибр. Кровь есть, но не слишком много и в довольно странных местах, так что, вполне возможно, его засунули в машину. Пристрелили где-то в другом месте, а затем посадили за руль. О ребенке ничего не известно. Отпечатков нет — машина тщательно вытерта. Ограбление отпадает. Бумажник, кредитные карточки, сорок шесть баксов и часы при нем. Ключи в зажигании. Ты все понял?

— Да, сэр, я следил за движением ваших губ.

Байше посмотрел на меня, затем на Лу.

— У Коула мозговой дисбаланс, лейтенант, — сказал Лу, потому что должен был что-то сказать.

Байше опустил руки, выбрался из своего угла, оперся о стол Пойтраса и наградил меня строгим взглядом, словно вдруг превратился в сердитого папочку.

— Не советую со мной шутки шутить, сынок.

Я сделал вид, что испугался. Через некоторое время он спросил:

— А ты с какой стороны в этом деле?

Я снова рассказал свою историю.

— Как давно ты знаешь жену Морта? — спросил Байше.

— Со вчерашнего дня.

— Ты уверен, что не дольше?

Я посмотрел на Байше, потом на Пойтраса, за ним на Симмса и снова на Байше. Пойтрас и Симмс тоже посмотрели на Байше.

— Прекрати эту ерунду, Байше, — сказал я. — У тебя ничего нет.

— Может, нам стоит немного покопать, а вдруг мы обнаружим связь. А вдруг вы с ней добрые друзья, такие добрые, что решили избавиться от ее муженька. Может, это ты все придумал, а потом нажал на курок. В городе такое происходит сплошь и рядом.

— Городской сценарий?

Я взглянул на Пойтраса.

У него отвисла челюсть. Симмс изучал какое-то пятно где-то на орбите Плутона. Я снова посмотрел на Байше, напустив на себя вид, который в нашем деле принято называть «недоверие». Он пялился на меня с видом, который в нашем деле называют «отвращение».