Павел Милюков, Константин Яук

Я — «КАЛИБР-10»

Штурм Грозного. Январь 95

Предисловие

Здравствуй, читатель!

Перед тобой — наша первая работа, посвященная 131-й отдельной мотострелковой бригаде (ОМСБр), описанию ее боевого пути в период от прибытия в Моздок в начале декабря 1994 года и вплоть до вывода из Чеченской Республики в апреле-мае 1995 года. Решиться на написание этой книги нас подвигло отсутствие объективных данных в официальной и мемуарной печати. Нам очень хотелось разобраться в случившемся. Основное место в книге отведено описанию боевых действий бригады во время штурма города Грозного 31 декабря 1994 года и 1 января 1995 года. Мы попытались реконструировать эти события, основываясь на анализе привлеченных к работе материалов.

С этой целью были использованы различные источники, такие как документы рассматриваемого периода: выписки из Журнала боевых действий 131-й ОМСБр, расшифровки радиопереговоров штурмовых отрядов, документальная видеохроника и др. Ценнейшую информацию содержат в себе воспоминания участников боевых действий, с которыми нам удалось пообщаться вживую. Немаловажную роль сыграли и печатные публикации (статьи, воспоминания, очерки), посвященные рассматриваемым событиям.

В процессе работы над книгой в первую очередь возникла проблема поиска источников информации. Многие официальные документы того периода были уничтожены. Серьезно осложняло задачу и то, что большинство участников боевых действий, которых нам удавалось найти, не желали идти на контакт и говорить о событиях того периода, так как боль и горечь январских боев заставляли их заново вспоминать пережитое.

Книга написана в стиле исторической реконструкции. Подобный стиль был выбран нами не случайно: мы считаем, что, прежде чем перейти к глубокому анализу произошедших событий, необходимо обобщить и структурно изложить всю имеющуюся информацию по данному вопросу, отделив факты от вымысла. Чем качественнее это будет сделано, тем точнее будут выводы, и тогда появится шанс избежать повторений ошибок в будущем. Мы не стали затрагивать политические и экономические вопросы темы, а попытались сосредоточиться на военной стороне событий. Публикации, относящиеся к рассматриваемому периоду, как правило, противоречивы, тенденциозны и не дают объективного представления о том, что и почему произошло в Чечне в середине девяностых годов. Большинство печатных изданий открыто симпатизировали дудаевцам, считая, что Российская армия выполняет в Чечне карательную операцию. Отсюда и стиль изложения информации — полное доверие к пропагандистским заявлениям сепаратистов и недоверие к официальной точке зрения (иногда, и это надо признать, оправданное). Та эпоха породила множество вопросов. Один из них — вопрос о потерях бригады в личном составе и бронетехнике в боях 31 декабря и 1 января. Этот вопрос в свое время был основой дудаевской пропаганды о «разгроме» 131-й бригады на железнодорожном вокзале Грозного и до сих пор является спекулятивным. Довольно много вопросов осталось нераскрытыми в связи с отсутствием какой бы то ни было информации. Этот пробел мы надеемся восполнить в процессе дальнейших поисков.

Книга содержит пять глав, структурно разбивающих текст на условные хронологические этапы пребывания 131-й отдельной мотострелковой бригады в зоне боевых действий. В первой главе описаны подготовка и ввод бригады в Чеченскую Республику, выдвижение ее к Грозному. Здесь мы попытались показать, как готовилась бригада к боевым действиям, в чем причина допущенных при этом ошибок, а также проследить маршрут выдвижения до Грозного.

Во второй главе рассматривается вход штурмовых отрядов 131-й отдельной мотострелковой бригады в Грозный 31 декабря 1994 года. Основной вопрос — как и почему штурмовые отряды бригады оказались в районе железнодорожного вокзала — освещен, на наш взгляд, обстоятельно. Отдельно в рамках этой главы рассмотрен самостоятельный вход в город второго штурмового отряда 131-й бригады. К сожалению, фактический маршрут движения 2-го отряда точно установить не удалось из-за недостатка информации. Мы лишь предположили, как отряд входил в Грозный, на основе цели движения и фактической конечной точки маршрута.

Третья глава целиком посвящена боям в районе железнодорожного вокзала 1 января 1995 года.

В четвертой главе описаны попытки оказать помощь подразделениям 131-й бригады, действия, предпринятые командованием группировки «Север», и их результаты. В этой главе имеется немало пробелов, вызванных недостатком информации. Основу четвертой главы составляют расшифровки радиопереговоров штурмовых отрядов.

Наконец, в пятой главе рассмотрен отход подразделений 131-й бригады и 81-го полка из района железнодорожного вокзала и товарной станции. Нами была сделана попытка выяснить последовательность выхода групп с вокзала и маршрут их отхода.

В Заключении вкратце представлен боевой путь 131-й бригады после окончания боев за Грозный. В дальнейшем, по причине больших общих потерь в личном составе и бронетехнике, 131-я мотострелковая бригада к наступательным боевым действиям не привлекалась и несла службу по охране аэропорта «Грозный-Северный». Офицеры и солдаты бригады занимались поиском погибших и пропавших без вести сослуживцев. Последней боевой операцией в 1995 году, в которой была задействована 131-я мотострелковая бригада, являлась операция по освобождению города Гудермеса, однако бригаде в ней отводилась второстепенная роль. Командировка бригады в Чечню в 1996 году в книге не рассматривалась.



Все звания и должности военнослужащих, которые приведены в тексте, соответствуют таковым в рассматриваемый период времени.


ВЫРАЖАЕМ БЛАГОДАРНОСТЬ
за помощь в сборе материалов для книги:
A. Жорнику, Ю. Морозову, А. Чёрному, Б. Пиха, Е. Пащенко, В. Елисееву, В. Шибкову, С. Дмитриеву, Д. Шачневу, С. Бочкарёву, М. Ибрагимову, В. Удовицкому, Ю. Клапцову, В. Ковалёву, В. Николаеву, М. Керим-Задэ, Р. Кузнецову, В. Киселёву и др.;
за финансовую поддержку книги:
директору ЯРОМОФ «ВДВ — Боевое братство» Н. Чупину, а также А. Локтюшеву, В. Дергалову, А Кононову, А. Гусеву, B. Чёрному.


Историческая справка

131 отдельная мотострелковая Краснодарская Краснознаменная орденов Кутузова и Красной Звезды Кубанская казачья бригада 20 июля 2008 года отметила 90-летний юбилей ратного пути.

Бригада является преемницей 9-й стрелковой дивизии, сформированной в июле-сентябре 1918 года на Южном фронте как 1-я Курская пехотная дивизия, а в октябре того же года переименованной в 9-ю стрелковую дивизию.

Роберт Шекли

Боевой путь дивизия начала с борьбы с германскими интервентами, освобождая от них юг России и Восточную Украину. В годы Гражданской войны 9-я стрелковая дивизия освобождала Курскую губернию от немецких войск, сражалась против Деникина и Врангеля на Украине и юге России. 22 марта 1936 года за выдающиеся заслуги в борьбе с врагами советской России и героическую борьбу за укрепление советской власти в Грузии дивизия награждается орденом Красной Звезды.

Кровавый урожай

В сентябре 1943 года дивизия была переформирована в 9-ю пластунскую стрелковую дивизию.

В годы Великой Отечественной войны воины дивизии выполняли боевую задачу по охране и обороне Черноморского побережья, освобождали Адыгею и Кубань.

Моей жене Гейл, со всей любовью.
За освобождение города Краснодара дивизии было присвоено почетное звание — Краснодарская. За образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом личным составом мужество и героизм 26 апреля 1945 года дивизия была награждена орденом Кутузова 2-й степени. За ратные подвиги в годы войны около 14 тысяч воинов дивизии были награждены орденами и медалями.

Пролог капитана Хобана

Боевой путь, начатый в 1942 году с гор Кавказа, 9-я стрелковая дивизия закончила в мае 1945-го на подступах к Праге.

Я был в курсе всей истории Стена и Джулии. Думаю, многие земляне знают, чем она закончилась, но уверен, даже не представляют, как она началась. Я же собрал все материалы и утверждаю, что всего этого не случилось бы, если бы Стен однажды утром не получил вызов в суд.

В сентябре 1945 года дивизия вернулась в Краснодар, а с 1950 года местом ее постоянной дислокации стал город Майкоп.

В ноябре 1992 года 9-я мотострелковая дивизия была переформирована в 131-ю отдельную мотострелковую бригаду.

Глава 1

С 7 ноября 1992 года по 11 сентября 1994 года бригада находилась в зоне Осетино-Ингушского конфликта.

В то утро Стену надо было ехать в деловую часть города, в Колониальную Торговую Палату, расположенную на улице Вессей. За день до этого раздался звонок в дверь его дома. Стен как раз сидел в лаборатории и плевал в потолок. Лаборатория занимала большую часть старого здания в парке Грамерси, унаследованного им от отца. В последнее время Стену не очень везло, и хоть он пытался убедить себя, что звонок связан с какой-нибудь ерундой, тонкий внутренний голос шепнул ему: «Это очень серьезно…»

В период первой кампании 1994–1996 годов 131-я бригада выполняла боевые задачи в Чеченской Республике в период с начала декабря 1994 года по начало мая 1995 года, затем повторно с февраля по октябрь 1996 года.

Почти год он избегал врачей, но в тот день позвонил и договорился о встрече с доктором Джонстоном, проживающим на 59-й улице, где практиковали ведущие медики. И тут раздался звонок в дверь. Стен пошел открывать.

С августа 1999 года по октябрь 2000 года части и подразделения бригады участвовали в контртеррористической операции на территории Дагестана и Чечни. С декабря 1999 года части бригады также выполняли миротворческие задачи в составе Коллективных сил по поддержанию мира в зоне Грузино-Абхазского конфликта.

Перед ним стоял высокий худой мужчина в мятом сером костюме.

— Вы — профессор Маковский?

За проявленные мужество и отвагу при выполнении миротворческой миссии более 1000 солдат, сержантов, офицеров были награждены орденами и медалями.[1]

— Да, я, — подтвердил Стен.

Глава 1

— Вы тот самый профессор Маковский, который написал книгу о муравье Громогласном?

Ввод войск в Чеченскую республику

— Да, я, — повторил Стен. Ему полегчало. Наверное, парень читал эту книгу, она ему понравилась и он хочет взять автограф. — Чем могу служить?

— Я посыльный, — сообщил мужчина, вынимая из кармана сложенную бумагу и поспешно вручая ее Стену. — Вас вызывают. Удачного вам дня, доктор, — он повернулся и ушел.

Стен вернулся в дом и заглянул в бумагу. Он не представлял, для чего его вызывают, а в документе сообщалось только о том, что на следующий день он должен прибыть в здание суда В, на улице Вессей, 311, или его приведут туда в принудительном порядке.

В ноябре 1994 года командир дислоцировавшейся в Майкопе 131-й отдельной мотострелковой бригады полковник Иван Савин получил из штаба 58-й армии Северо-Кавказского военного округа необычную задачу: передать несколько танков танкового батальона чеченской оппозиции под руководством Умара Автурханова. Подготовка техники к передаче возлагалась на командира танкового батальона майора Эдуарда Гарьковенко. Для этой цели были выбраны лучшие машины, в основном из 4-й и 5-й танковых рот, и укомплектованы всем, чем положено. Танки пригнали в Моздок, где состоялась их передача представителям ФСК и чеченской оппозиции. Старшим от 131-й бригады был назначен заместитель командира бригады по вооружению полковник Николай Пиха. По словам начальника бронетанковой службы бригады подполковника Сергея Дмитриева, Николай Пиха, передавая машины, поинтересовался у принимающей стороны, как те собираются обеспечивать техническое обслуживание боевых машин и питание экипажей. Конкретного ответа на поставленный вопрос не последовало.

Удачного вам дня.

Совместно со 131-й бригадой свою технику оппозиции передавали и танкисты генерал-лейтенанта Льва Рохлина из волгоградского 8-го гв. армейского корпуса, где ранее проводилась подготовка отрядов Автурханова.[2]

Ну и шуточки у них.

Стен так давно не радовался новому дню, что успел забыть о том, как это делается.

После событий 26 ноября 1994 года, когда попытка свергнуть генерала Дудаева силами чеченской оппозиции обернулась неудачей, командира батальона вызвали в военную прокуратуру и потребовали отчета об «исчезнувших» танках, в связи с тем, что передача техники проходила неофициально, без документов. Когда же майор Гарьковенко показал рапорты своих подчиненных, которые готовили танки, относительно того, куда и зачем передается техника, в прокуратуре поняли, что возложить вину на комбата не удастся, и дело замяли.



Согласно директиве министра обороны № 312/1/00148Ш от 30 ноября 1994 года планирование и проведение операции на территории Чеченской Республики были возложены на управление СКВО,[3] и уже в начале декабря командующий войсками округа генерал-полковник Алексей Митюхин поставил задачу сводному отряду 131-й бригады на убытие в г. Моздок железнодорожным транспортом. Погрузка техники и личного состава бригады осуществлялась на железнодорожной станции в Майкопе. В зону чрезвычайного положения подразделения бригады выдвинулись шестью эшелонами и к 10 декабря сосредоточились в указанном пункте назначения.

На следующий день с утра пораньше он отправился на улицу Вессей. Троллейбусы снова катили по Бродвею мимо недавно отреставрированных зданий. Погода стояла прекрасная. И, несмотря на депрессию. Стен почувствовал себя чуточку лучше. В таком состоянии он добрался до места назначения.


Сергей Зеленский, заместитель начальника штаба 131-й бригады (и. о. начальника штаба), подполковник:
«Первый эшелон убыл 2 декабря, последний 7 декабря. Район сосредоточения 1,5 км юго-восточнее с. Терское (Терская. — Прим. авт.). <…> К моменту выхода из ППД о том, что бригада выходила для выполнения задач в Чеченской Республике, знал очень ограниченный круг командиров и начальников, что в целом оправдано интересами сохранения военной и государственной тайны».[4]


На улице Вессей располагались жилые и административные здания. Некоторые были достаточно старые, построенные еще до нашествия инопланетян и чудом уцелевшие во время анархии, воцарившейся с их появлением. А некоторые, сожженные дотла, недавно восстановили. Таких было намного больше, чем сохранившихся. Стену хотелось бы принимать участие в освобождении планеты с самых первых дней. Наверное, здорово было возрождать цивилизацию и мечтать о будущем. Теперь это стало делом прошлого… более или менее.

Боевой численный состав 131-й бригады, выдвинувшейся из Майкопа в Чечню шестью эшелонами, включал в себя:

Настали славные времена: Америка выходила из кризиса, промышленность возрождалась. Очень многие сколотили огромные состояния. Хотя, конечно, некоторые и разорились. Ведь должны же быть и неудачники. К их числу принадлежал и Стен.

Он поднялся по каменным ступеням здания Уголовного суда. Клерк в холле проверил его вызов и объяснил, как добраться до нужной комнаты. Маковский вошел в небольшое помещение. Перед высокой конторкой стояла дюжина стульев. На двери висела табличка: «Судья Якоб Лесснер, председатель». За конторкой сидел маленький мужчина в черной мантии. Он поинтересовался:

— Доктор Стенли Маковский?

личный состав:
офицеров	— 207 чел.,
прапорщиков	— 53 чел.,
солдат и сержантов	— 1022 чел.,
всего	— 1282 чел;
техпарк бригады:
танков	— 28,
БМП	— 48,
БТР	— 8,
автомобильной техники	— 208.[5]

— Да.



— Входите. Надеюсь, вы знаете, зачем вас вызвали?

В 131-й отдельной мотострелковой бригаде сложилась следующая ситуация:

— Нет, не знаю.

— в разведроте числилось всего три БМП-2 и около 30 человек личного состава, то есть один разведвзвод;

Судья Лесснер нахмурился:

— в танковом батальоне имелось 28 танков Т-72А;

— Вашему адвокату следовало лучше вас информировать.

— в двух мотострелковых батальонах было по 240–250 человек, вместо четырех батальонов по 400–450 человек, при том, что в состав мотострелковых рот входило по 5–6 БМП-2 и 40–50 человек личного состава.

Стен кивнул, хотя прекрасно знал, что последние несколько дней не отвечал на звонки адвоката.


Сергей Зеленский, заместитель начальника штаба 131-й бригады (и. о. начальника штаба), подполковник:
«В состав бригады, убывающей в Моздок, были включены мотострелковые батальоны — 2, танковый батальон двухротного состава, разведывательная рота, артиллеристы, противотанкисты, зенитчики, саперы, связисты, медики и другие подразделения обеспечения — всего около 1200 чел. личного состава».[6]


Но это на бумаге! В действительности же бригада была укомплектована по штату мирного времени. Например, 1-й мотострелковый батальон состоял из трех неполных рот, в каждой из которых было по 50–60 человек. Подобный батальон, фактически являлся всего лишь хорошо усиленной ротой по штату военного времени! Это обстоятельство весьма негативно влияло на ход боевых действий, когда задача ставилась батальону, а выполнять ее приходилось усиленной роте.

— Ну, все очень просто, — судья стал рыться в бумагах на столе, пока не нашел нужную. — Вот правительственный указ о том, что государство конфискует у вас космический корабль.

Комплектование бригады, направлявшейся в зону боевых действий, проходило по принципу «с бору по сосенке». Военнослужащих в бригаду собирали со всего Северо-Кавказского военного округа. В танковом батальоне бригады лишь 3-я танковая рота имела все машины, 1-я и 2-я роты частично укомплектовывались танками других рот батальона. Кроме того, ни один танк батальона не имел активной брони — это были машины модификации «А». Зачастую бронемашины, снятые с хранения, требовали ремонта.

— «Доломит»?


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант (позывной «Броня-37»):
— У одного танка один узел не работает, у второго — другой…


— Да, именно так называется ваш корабль. Отныне вам запрещается летать в другие галактики.

В этой ситуации профессионально сработал личный состав сводного ремонтного батальона бригады.

— Но почему?


Евгений Пащепко, командир 1-й мотострелковой роты, капитан (позывной «Откос-10»):
— У нас ремонтировали все бесподобно! Молодцы! Были проблемы с БМП — к нам приехали с рембата, все сделали!


— Месяц назад вам послали правительственное уведомление, в котором предписывалось немедленно оплатить счета.

Стен подумал, что, наверное, это письмо валяется на его столе среди нераспечатанной корреспонденции. Он чувствовал себя так плохо, что ему было не до почты. Ведь в большинстве посланий ничего хорошего не прочтешь: либо он терпел убытки или вообще прогорал, либо его патенты оплачивались по самому низкому тарифу. Но чаще всего это были просто налоговые квитанции.

Он чувствовал, как волна безнадежности захлестывает его, и попытался всплыть:

Количество и качество стрелкового вооружения, которым оснащали личный состав бригады, также оставляли желать лучшего. В особенности это было характерно для танкового батальона. По штату каждому члену экипажа положено личное оружие: командиру и механику-водителю — пистолеты, а наводчику-оператору — автомат АКС-74У либо АКС-74. Нов декабре 1994 года командование 58-й армии сочло, что солдаты могут потерять пистолеты, и распорядилось выдать всего по одному автомату с двумя магазинами на экипаж — его полагалось иметь наводчику-оператору! Офицеры-танкисты приложили немало усилий, чтобы увеличить боезапас к стрелковому оружию до четырех магазинов и десяти ручных гранат Ф-1 на экипаж. В ответ на просьбы танкистов генерал-лейтенант Владимир Чилиндин распорядился выдать им автоматы АКМ с нескладывающимися прикладами. Такие автоматы разместить в башне было довольно сложно — мешал длинный деревянный приклад. На штатное место, предназначенное для автоматов со складывающимся прикладом, они не помещались, приходилось оставлять оружие в башне в незакрепленном положении. Однажды, по свидетельству старшего лейтенанта Юрия Морозова, произошел инцидент, когда АКМ при движении танка соскочил со своего места и попал в щель между транспортером автомата заряжания и броней. Как только транспортер заработал, а башня начала вращаться, АКМ, словно жерновами, смяло и раздробило. На счастье, автомат заряжания и механизм вращения башни не пострадали. В результате инцидента полностью пришел в негодность автомат Калашникова, а также помяты кассеты и один боеприпас. Интересно отметить, что похожий случай произошел уже в боевой обстановке в Грозном с танком № 517, когда у командира танка младшего сержанта Валерия Лыкова автомат попал в конвейер и, как отмечал наводчик-оператор танка рядовой Денис Шачнев, был настолько деформирован, «что даже затвор взвести было невозможно».

— Они не имеют права так поступать со мной. Я смогу разобраться с делами только в том случае, если у меня будет космический корабль. А если его отберут, как я заработаю ту сумму, которую должен выплатить?

— Это не мое дело, — не повышая голоса, изрек судья. — Надо было думать об этом раньше, когда брали кредиты. Моя обязанность довести до вас решение правительства о конфискации корабля. Если вы или ваш адвокат не согласны с этим решением, подайте жалобу клерку в холле.

Только после ожесточенных боев за Грозный каждый член танкового экипажа получил положенное ему личное оружие — автомат АКС-74.

— Большое спасибо, — с горечью произнес Стен и вышел из комнаты.

В течение всей Чеченской кампании 1994–1996 годов, а особенно в период боев за Грозный, российская пресса заостряла внимание на плохой подготовке личного состава ОГВ к операции. Основной лейтмотив публикаций того времени — «бросили в бой «пушечное мясо»». Действительно, момент для начала боевых действий был выбран крайне неудачно — в декабре военнослужащие, выслужившие свой срок, должны были демобилизоваться, а так как к началу Чеченской кампании срок срочной службы в армии составлял всего полтора года, то в подразделениях остались военнослужащие, отслужившие либо год, либо полгода. Комплектовать подразделения приходилось практически на марше. Еще в Моздоке, а позднее и в Чечне, в бригаду поступило новое пополнение, прибывшее из учебных частей. Эти солдаты и сержанты, отслужив по полгода и пройдя курс молодого бойца (КМБ), могли бы, в принципе, принимать участие в боевых действиях, как это практиковалось во время войны в Афганистане, но из-за слабого уровня подготовки в учебных частях вновь прибывшие имели только первичные навыки воинских профессий.

Через несколько кварталов от здания суда он присел на парковую скамейку. Сердце выпрыгивало из груди, он вспотел, хотя было совсем не жарко. «По крайней мере, — думал он, — все плохое, что могло сегодня случиться, уже случилось. С меня довольно».

И Стен отправился к врачу.

Восполнять отсутствие практических навыков у рядового состава приходилось офицерам бригады. В танковом батальоне почти все офицеры вынуждены были сами садиться на места наводчиков и механиков-водителей, заменяя собой неопытных бойцов. Так, например, капитан Андрей Чёрный и старший лейтенант Юрий Морозов, помимо выполнения своих прямых обязанностей командиров подразделений, находились на местах операторов-наводчиков и вели огонь из основного вооружения танков, за рычагами машин сидели старшие лейтенанты Валерий Елисеев (Т-72А № 510), Валерий Чуванов (Т-72А № 549) и Виталий Данилов (Т-72А № 512). Не взял в Грозный молодого механика-водителя рядового Александра Селиванова и сел на его место старший прапорщик Анатолий Жорник (БРЭМ-1 № 504). В таких условиях на командиров боевых машин ложилась двойная нагрузка.




Андрей Чёрный, командир 3-й танковой роты, капитан (позывной «Броня-30»):
— Задача командира боевой машины — вести наблюдение за полем боя и давать целеуказания экипажу, руководить как наводчиком, так и механиком. У меня получилось так, что я вел целеуказания, работал с ротой и одновременно управлял механиком-водителем своего танка! Хорошо еще, что у меня в экипаже был очень грамотный механик-водитель — рядовой Кобелев! А вместо наводчика я сел потому, что был уверен, что произведу выстрел быстрее и точнее молодого Володи Кравченко. Хотя перед операцией я давал возможность подчиненным стрелять из танков, насколько хватало снарядов и времени.


Доктор Джонстон вошел в раздевалку, когда Стен завязывал галстук.

Комплектование боезапаса танков перед вводом в Грозный не отвечало требованиям боя в городе против пеших отрядов противника. К примеру, из 44 выстрелов, согласно штатному расписанию боекомплекта танка Т-72А, в 3-й танковой роте было по 20 бронебойно-подкалиберных снарядов на машину. То есть почти половина боезапаса была рассчитана на борьбу с бронетехникой противника! Но, как показали боевые действия, бороться в основном пришлось против боевиков, вооруженных ручными противотанковыми гранатометами. При обстреле зданий в условиях городского боя бронебойные снаряды утрачивали свою эффективность, пробивая здание насквозь и оставляя в стенах аккуратные дыры. Данный тип снаряда способен пробить броню танка и, не взрываясь внутри корпуса, поразить элементы управления и экипаж раскаленными кусками брони, откалывающимися от внутренних поверхностей броневых плит.

— Чем порадуете? — поинтересовался Маковский.

Доктор замялся:

Еще одним отрицательным фактором являлась острая нехватка офицеров среднего и младшего командного звена. Большинство офицеров вынуждено было совмещать две и более должности. Так, например, в бригаде, убывшей в Чечню, не было ни одного штатного комбата! Исполняющим обязанности командира 1-го мотострелкового батальона вместо подполковника Мананникова был назначен его штатный заместитель, майор Хмелевский, а исполняющим обязанности командира 2-го батальона вместо майора Назарова — начальник штаба батальона майор Чернуцкий. Более того, во 2-м мотострелковом батальоне не было ни одного штатного командира роты!

— Боюсь, ничем.


Евгений Пащенко, командир 1-й мотострелковой роты, капитан:
— Ротных назначали на вокзале в Майкопе, когда грузились! «Будешь командиром роты? Вперед!»


— Но я был здесь год назад, и вы уверяли, что со мной все в порядке.

Из 1-го батальона командирами рот 2-го батальона были назначены капитаны Виталий Апасов (4-я рота), Константин Басалко (5-я рота) и Сергей Маликов (6-я рота). Со своими подчиненными им приходилось знакомиться уже в зоне боевых действий! Один из взводных в роте капитана Евгения Пащенко был переведен из 2-го батальона. В танковом батальоне обязанности командира 1-й танковой роты исполнял капитан Юрий Щепин, а капитан Рустем Клупов совмещал две должности — командира 3-й мотострелковой роты и помощника начальника разведки бригады. В условиях нехватки личного состава эти явления были характерны для боевых частей всей группировки войск. Вот только несколько свидетельств, наглядно демонстрирующих, в какой спешке готовилась операция по наведению конституционного порядка на территории Чеченской Республики.

— За год многое может измениться, — промямлил доктор.

Стен чуть было не крикнул: «И вы говорите это мне?», но сдержался и вернулся к интересующей его теме:


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Я уходил из Майкопа командиром взвода, приехал в Моздок со вторым или с третьим эшелоном через неделю. Через два-три дня приезжает Гарьковенко, комбат, и кричит мне, чуть ли не из вагона: «Юра, на тебя приказ пришел! Ты теперь у меня заместитель начальника штаба! А поскольку начальника штаба нет — ты начальник штаба!..» Я спрашиваю: «А где штабная документация, где всё?!.» Гарьковеико: «А не погрузили! Некому было! Начальника штаба нет!»

Владимир Зрядний, начальник группы планирования отдела боевой подготовки 67-го армейского корпуса, подполковник:
«Я спросил: цель моего прибытия? С небольшой заминкой я получил ответ от начальника оперативного отдела корпуса, что будешь выполнять обязанности начальника охраны управления корпуса. Я говорю: «Понял!» <…> Смешно, но факт! Закончив военную академию, удостоили должности «старшего сторожа!». Здесь многие выполняют обязанности, не соответствующие уровню своей подготовки».[7]


— В чем же дело?

Джонстон ответил:

Все вышеперечисленные факторы в дальнейшем негативно повлияли на боеспособность 131-й мотострелковой бригады и привели к серьезным потерям в личном составе и бронетехнике.

— Вы были правы, доктор Маковский. Вас не зря волновали черные пятна на груди и спине. Это — рак.

До 10 декабря бригада занималась боевой, тактической и инженерной подготовкой. Однако личный состав бригады был уверен, что на этом все и закончится, а обстановка в Чеченской Республике будет урегулирована за счет мирных переговоров. Команда к выдвижению в Чечню прозвучала буквально как гром среди ясного неба.

Стен так и сел. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать услышанное. Он не мог поверить диагнозу, хотя и подозревал самое худшее. Несколько оправившись, он спросил:


Сергей Дмитриев, начальник бронетанковой службы 131-й бригады, подполковник:
— Вечером 10 декабря в бригаде узнали о начале ввода войск в Чеченскую Республику, назначенном на утро 11 декабря. Ночью мы дозагружались сухим пайком, всем прочим и утром 11-го начали двигаться в сторону Грозного по трассе Братское — Знаменское — Кень-Юрт.


— Это конец?

Действия на равнинной части Чечни

— Да, — врач кивнул, посмотрев на него как на покойника. — У вас осталось мало времени. В вашем распоряжении всего несколько месяцев. Простите, но я предпочитаю говорить правду. Хотя уверен, вы и сами знаете, что ваше состояние безнадежно. Но мы можем облегчить страдания и замедлить развитие опухоли. Вот рецепт, — доктор протянул ему сложенный лист бумаги. — И это тоже вам.

На начальном этапе движения дорога сложностей не представляла, так как проходила через территории, контролируемые чеченской оппозицией. Вплоть до Терского хребта не было ни одного столкновения с боевиками. Курьезный случай произошел лишь в селе Надтеречное. По словам жителя села Ахмеда Келиматова, когда «колонна стала выходить на основную дорогу, семидесятидвухлетний Идрис Давлетукаев, который два года назад торжественно принимал здесь Джохара Дудаева, на радостях при виде российских войск открыл огонь из автомата в воздух. Естественно, осторожные солдаты дали лихому старику под зад и забрали автомат. Так появился первый трофей российских солдат на Чеченской земле».[8]

Джонстон достал маленькую пластмассовую коробочку. Внутри, упакованные в поролон, лежали двенадцать ампул с синеватой жидкостью.

— Это — источник энергии чужих. Вы слышали о нем?


Андрей Чёрный, командир 3-й танковой роты, капитан:
— Прошли мы колонной. Сопротивления вообще не было. То есть колонной шли — и замечательно! Люди нас встречали, смотрели, как мы идем…


— Если память мне не изменяет, его производят женские особи пришельцев с других планет.

В тот же день, 11 декабря, бригада вышла к поселку Кень-Юрт. Вертолеты, сопровождавшие колонну, доложили, что видят неопознанную бронетехнику. Начальник ГБУ подполковник Анатолий Зенкин приказал пилоту сымитировать заход на цель. Однако никакой реакции на маневр вертолета не последовало. Позже выяснилось, что бронетехника принадлежала антидудаевской оппозиции.

— Именно так, — подтвердил доктор. — Но должен предупредить, это средство не поможет вам победить болезнь, оно лишь замедлит ее развитие. Это вещество добывается незаконно, и поэтому я не должен был давать его вам… но оно может помочь.

— У него есть побочные эффекты? — спросил Стен.


Сергей Дмитриев, начальник бронетанковой службы 131-й бригады, подполковник:
— Здесь находились два танка Т-62, два танка Т-72А и пара бронетранспортеров БТР-60. Т-62 и бронетранспортеры полностью выработали моторесурс и были нами уничтожены на месте. Обе «семьдесятдвойки» имели боевые повреждения. На одной из них был неисправен автомат заряжания, на другой — система стабилизации орудия. Мы забрали их с собой и использовали в качестве тягачей. Впоследствии один из танков самопроизвольно загорелся и взорвался.


Доктор криво усмехнулся:

Кень-Юрт встретил российские войска дружелюбно. Пока решался вопрос с бронетехникой оппозиции, колонна стояла более часа. На въездах и выездах в село были выставлены посты, проводилась проверка транспорта и документов. Никаких эксцессов со стороны мирного населения, по воспоминаниям участников боевых действий, не возникло.

— Да, поэтому оно и не запатентовано государством. На самом деле оно оказывает очень сильное воздействие на психику, хотя не на всех людей влияет одинаково. Многие после его потребления чувствуют себя лучше и уверенней. Другие становятся очень наблюдательными. А у некоторых оргазм длится целую вечность.


Вадим Шибков, начальник узла связи радиотехнической бригады, старший прапорщик (позывной «Акула-1»):
— Люди выходили к колонне — кто банку с помидорами или с огурцами на броню солдатам давал, кто еще чего съестного вынесет. Встречали нас чуть ли не с цветами! Присутствовали и такие, которые нам не рады были, но таких было мало.


— По крайней мере я умру счастливым, — заметил Стен, но ему и самому не хотелось смеяться над собственной шуткой.

В связи с запретом командования на ведение боевых действий в ночное время бригада была вынуждена занять позиции, так и не дойдя до населенного пункта Первомайская. Подразделения отошли на 3–4 километра южнее Кень-Юрта и встали полевым лагерем на ночлег. Заместитель комбрига по тылу полковник Петр Пискижев организовал полевую баню, солдаты и офицеры смогли помыться.

Занятие рубежей на Терском хребте

Глава 2

13 декабря сводный отряд 131-й мотострелковой бригады выдвинулся в направлении станицы Первомайской к перевалу через Терский хребет. По свидетельству начальника оперативного отдела бригады подполковника Юрия Клапцова, перевал был хорошо укреплен. Противник подготовил рубеж обороны, создав ходы сообщения, окопы, блиндажи. Непосредственно на перевале бригада сопротивления не встретила, но при переходе через него, когда колонна начала спуск к Первомайской, головные машины 3-й мотострелковой роты были обстреляны противником. Впереди головной походной заставы (ГПЗ) шел танк Т-72А № 524 (экипаж: командир танка старший лейтенант Е. Филоненко, наводчик-оператор младший сержант А. Радченко, механик-водитель рядовой Э. Лемешко) с колесным минным тралом (КМТ). 3-я мотострелковая рота капитана Рустема Клупова развернулась прямо на дороге фронтом к селу и открыла ответный огонь. Со своей стороны противник использовал танк и артиллерию. По свидетельству старшего прапорщика Вадима Шибкова, танк Т-55 дудаевцы использовали как подвижную артиллерийскую установку: загоняли внутрь дома, делали выстрел и меняли огневую позицию.

Рядом с креслом стояла тарелка с яблоками. На ней лежал короткий нож.


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Прямо из двухэтажного дома «работала» пушка (а может, это танк был). Ее пришлось засыпать обломками, обрушив дом. На запрос о помощи вперед был направлен мой танковый взвод. Я своими танками подошел и стал вести огневой бой. Мне целеуказания пехота давала. Что сам выявлял — тоже «долбили». Затем мне поставили задачу прикрыть огнем отход экипажа подбитого танка, которая была выполнена.


Стен взял его в руки и рассматривал так, будто никогда не видел раньше. В какую же часть тела его воткнуть? Может, сделать харакири? Или придумать что-нибудь другое, более европейское?

Экипаж старшего лейтенанта Евгения Филоненко вышел из боя без потерь, имея только одного раненого. Перестрелка с противником с дальних дистанций длилась около трех часов. В то время, когда головные машины вели бой, главные силы бригады заняли оборону на Терском хребте. Поврежденный танк эвакуировали на следующий день.

И все же мысли о самоубийстве кажутся более соблазнительными, когда они абстрактны. На самом деле он не хотел убивать себя. Стен просто хотел что-то предпринять. Но что?

Его мысли напоминали длинную, грустную зиму, и он очень удивился, услышав звон колокольчика у входной двери.

До 17 декабря подразделения российских войск действовали фактически на свой страх и риск. Только 17 декабря из штаба группировки в войска была передана шифротелеграмма, в которой предписывалось «с 00.00 часов 18.12.94 г. все действия по разоружению НВФ проводить в форме боевых операций, с комплексным применением всех средств поражения по объектам, целям и огневым средствам, в том числе находящимся в населенных пунктах».[9] Согласно шифротелеграмме, 131-й бригаде следовало, «оставаясь в занимаемом районе, продолжать инженерное оборудование местности, вести активную разведку. Продолжать блокировать направление Кень-Юрт, Первомайский (Первомайская. — Прим. авт.) — Грозный».[10]

Стен с недоумением оторвал взгляд от огня. Он никого не ждал. Ученый с самого раннего детства был одинок. Он привык к уединению и знал, что ничто не сможет его нарушить. Постепенно он убедил себя, что так записано в книге судеб. У него не было ни подруг, ни друзей. Никто не звал его в кино, или на концерт, или хотя бы промочить горло на ночь. После того как четыре года назад его родители погибли в автокатастрофе, он стал более замкнутым. Иногда он общался с коллегами по лаборатории, людьми большей частью такими же одинокими, как и он. Но из-за его злого языка все предпочитали держаться от него подальше. Стен жил один в доме. В подвале он оборудовал лабораторию, где иногда ставил эксперименты и писал. Большую часть времени он проводил дома в одиночестве, среди знакомых вещей.

Вскоре от командования группировкой войск на моздокском направлении был отстранен генерал-лейтенант Владимир Чилиндин с формулировкой «по состоянию здоровья». На должность командующего направлением был назначен его заместитель, командир 67-го армейского корпуса генерал-майор Константин Пуликовский.

Именно там он написал книгу для детей о муравье-роботе по имени Громогласный. Она называлась «Кибернетика». Это было исследование о муравье, которого он сконструировал сам. В тот момент Громогласный находился вместе с ним в комнате. Стен знал это наверняка, так как сам накрыл его маленькой коробочкой. Иначе насекомое могло заметить, что его хозяин пребывает в замешательстве.

Колокольчик зазвенел снова. Стен встал и пошел узнать, что судьбе на этот раз от него нужно. Входная дверь заскрипела, словно не желая открываться. Он выглянул наружу. Его близорукие глаза блеснули за толстыми стеклами очков.

Перед ним в свете висевшего над крыльцом фонаря стояла молодая женщина, и прежде всего он заметил отливающую медью копну каштаново-рыжих волос. Девушка была высокой и стройной, волосы она связала сзади белой лентой. На ней был несколько коротковатый плащ свободного покроя, не скрывающий прекрасную фигуру. Она слегка подкрасила милое овальное лицо. Старый шрам, теперь не бросающийся в глаза, но различимый даже на темном крыльце, начинался от внешнего уголка левого глаза и шел до угла полных губ. Казалось, его оставила дуэльная рапира, ведь именно этим Гейдельберг заработал себе славу несколько веков назад. А может, он действительно получен на дуэли? Но разве люди еще сражаются подобным образом? Возможно, с девушкой произошел несчастный случай. Но почему же тогда она не прибегла к помощи хирургов? Одно было очевидно: шрам лишь подчеркивал ее красоту. Ведь даже древние верили, что недостатки лишь усиливают очарование женщины.

— Доктор Маковский? — спросила она. — Меня зовут Джулия Лиш. У меня к вам дело чрезвычайной важности. Могу я войти?

Впереди 131-ю мотострелковую бригаду ожидали серьезные испытания. Наиболее суровым солдатский быт был в районе перевала. Солдаты, по воспоминаниям очевидцев, жили в норах, палаток не было. Холод, метели и отвратительное питание — вот, что запомнилось всем, кто там был.

Стен наблюдал за ней, как за подопытным кроликом, и ему с трудом удалось взять себя в руки.

— О, конечно, пожалуйста, входите.

Он провел Джулию Лиш по темному коридору в хорошо освещенную комнату. Первым делом она посмотрела на языки умирающего пламени в камине. Стен взял кочергу и оживил огонь. Потом поставил перед камином два кресла. Она села, он плюхнулся в другое, но тут же быстро вскочил:


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Из теплых вещей у пехоты были одни бронежилеты. Солдат накрывает себя палаткой, берет из БМП или из танка пустую банку из-под каши, наливает в нее дизтоплива, забивает ватой или тряпкой, поджигает ее, закрывается и сидит, греется. И так — всю ночь. А ночью — метель! Утром встаешь — где были окопы, не понятно! Все ровно. Потом смотришь: одна палатка откинулась, другая. Снег белый-белый, а бойцы вылезают черные и на белом снегу смотрятся как вороны!

Михаил Ибрагимов, командир гранатометного отделения 2-й мотострелковой роты, младший сержант:
— Внутри БМП почти всегда был слой льда в сантиметр, толщиной! Машина чуть-чуть начинает отогреваться — вся эта вода начинает капать. А мы матрасы где-то набрали. В него заворачиваешься — три-четыре матраса сверху и три-четыре матраса снизу… И вдвоем там — спина к спине… Вот тогда хорошо, тогда тепло!

Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Танкистам было проще, чем мотострелкам. Мы вырыли себе перекрытые щели, а зачастую просто грелись в танках. Бывало, что помогали и пехоте. У меня танк заведется, солдаты, как грачата — сидят на трансмиссии и греются. Плохое питание усугубляло ситуацию. Горячее подвозили один или два раза в сутки. Бойцы готовили в походной кухне обед на весь батальон. Однажды решили управиться за один подход. Залили воду, закидали макароны, и все это «хозяйство» заглохло. Пока кухню заново запустили, макароны превратились в тесто и без воды начали пригорать. И вот ждешь этого «Урала» поесть раз в сутки — ни воды, ни еды! Вечером приезжает эта походная кухня, хоть что-то тебе выдать пожевать… В котелок грузят — тесто! Еще и паленое! Есть невозможно!

Михаил Ибрагимов, командир гранатометного отделения 2-й мотострелковой роты, младший сержант:
— Мне запомнился случай, когда экипаж нашей БМП-2 № 124 поел горячего. На кухне мы выпросили у повара кочан капусты, банку тушенки и другие ингредиенты. И Макс Рогов, а он поваром был на гражданке, нам пожарил рагу. Я вкуснее ничего в жизни не ел!


— Могу я принести что-нибудь выпить?

Не забывали в полевых условиях и о личной гигиене. Воды не было, приходилось топить снег в танковой укупорке (металлический пенал для хранения боезапаса. — Прим. авт.) — в ней можно было вскипятить 8 литров воды. На дрова пускали пустые снарядные ящики от танковых боеприпасов.

Она улыбнулась, довольная его рвением:

— Вы даже не знаете, зачем я пришла.


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Мы там и чай умудрялись готовить, и мыться. Помылся сам — бойца заставил помыться, а то ходили чумазые. Потом за дровами съездили в Моздок, как раз перед спуском вниз. Привезли дрова. Пехота печки получила, наконец. И все это не успело поработать — мы вошли в Грозный…


— В сущности, это не так уж важно… Я хотел сказать, что в любом случае вы мой гость. Может быть, принести вам какой-нибудь фруктовый напиток? Но боюсь, смешать его с алкоголем не удастся. Он мне вреден.

Бригаде противостоял абхазский батальон под командованием Шамиля Басаева, на вооружении которого имелись две установки «Град».[11] По сообщениям средств массовой информации, боевики занимали позиции во дворе сберегательной кассы. Местные жители поддерживали их и доставляли им продовольствие.[12] Когда бригада стояла на перевале, боевики сделали попытку приблизиться к расположению ее полевого лагеря.

— Я бы с удовольствием выпила стакан фруктового сока, — согласилась Джулия. — Я прекрасно знаю, что вы не пьете, доктор Маковский.

— Знаете? Но откуда?


Юрий Клапцов, начальник оперативного отдела 131-й бригады, подполковник:
— Группа чеченского спецназа пыталась проникнуть к штабу, к управлению бригады, но сработала сигнальная мина — тогда часовой открыл огонь… На месте, где находился противник, нами были обнаружены кровь и трофеи: два автомата, пистолет и мешок с гранатами и минами. Бригада потерь не имела.

Виктор Ковалёв, начальник боевой подготовки 131-й бригады, подполковник:
— Они вышли на наш правый фланг, это я сам видел! Спасибо, молодой солдат стоял и не спал. Он крикнул: «Стой, кто идет?!» — и открыл огонь. Все выскочили из палаток, стали стрелять из всех видов оружия…


— Я изучила вас, — сообщила она. — Я всегда тщательно подбираю партнеров.

27–28 декабря подразделения 131-й бригады переместились в направлении поселка Садовое. Штаб группировки, штаб бригады и тыловые подразделения расположились в районе нефтевышки, ремонтный батальон — на северном склоне, а танковый и мотострелковые батальоны — в лесопосадках на южном склоне Терского хребта.

Стен уставился на нее, стараясь все это переварить. А может, она смеется над ним? Ведь девушки — такие непредсказуемые существа. Хотя Стена тянуло к ним, он всегда пытался сохранить дистанцию, сознавая, что не принадлежит к числу атлетов с хорошо подвешенным языком. А ведь женщины любят именно таких. И вот перед ним сидела прекрасная странная леди, которая собиралась взять его в компаньоны.

Одной из причин, также приведших к высоким потерям в первые дни боев за Грозный, явилась замена старослужащих (дембелей), то есть подготовленных солдат и сержантов, на неопытных молодых бойцов. Новое пополнение, прибывшее в бригаду, пришло в основном из учебных частей, где они прошли курс молодого бойца.

— Пожалуйста, объяснитесь, — попросил Стен, надеясь, что ее цели благородны. — Вы сказали, что изучали меня?

— Возможно, я изучила вас лучше, чем вы сами, — заговорила Джулия. — Например, я знаю о вашем первом свидании. Вам было тогда пятнадцать…


Юрий Морозов, командир танкового взвода, старший лейтенант:
— Молодых-то мы получили на замену еще в Моздоке, но менять их не стали в тот момент, поскольку они были вообще еще «зеленые» — только с «учебки». И решили обойтись старыми механиками, а у них срок службы выходил как раз к Новому году. И нам пришлось их заменять прямо на перевале. Если б мы раньше этим делом занялись, может, меньше было бы неразберихи. Но тогда обстановка так диктовала! Нам нужно было выполнять задачу, и молодых мы не могли поставить ни на марш, никуда — они ни стрелять, ни водить еще толком не умели. Только когда уже «край» подошел, пришлось их заменить в экипажах.


— И вы знаете детали? — поинтересовался Стен.

В тот момент в бригаде бытовало мнение, что подразделения вернутся домой к Новому году. Доверять боевую технику молодым не хотели до самого последнего момента. Вышло так, что новобранцев пришлось допустить к управлению боевыми машинами непосредственно перед входом в Грозный. В этой ситуации ни командиры, ни их подчиненные не успели пройти боевое слаживание. Распределялись новоприбывшие, как образно выразился старший лейтенант Юрий Морозов, на перевале «в метель при свете керосинового фонаря». Командиры танков, где требовалась замена, называли вакантные должности, которые им были нужны, — механик-водитель либо наводчик-оператор. Механики находились в одном списке, наводчики в другом. Когда выкрикивалась фамилия того или иного бойца, он отправлялся в отведенный ему офицерами экипаж. Подобная ситуация наблюдалась и в мотострелковых батальонах.

— Конечно, — заверила его Джулия. — Хотя вы стараетесь не акцентировать на этом внимание. В последний момент у вас холодеют ноги. Поэтому вы предпочитаете не общаться с представительницами моего пола.

Стен припомнил этот случай. Возможно, он и описал его в какой-нибудь автобиографической статье, которую занес в компьютер. Иначе откуда она могла об этом узнать? Да и вообще, зачем ей изучать подобные вещи?


Евгений Пащенко, командир 1-й мотострелковой роты, капитан:
— Почему неразбериха была?! Нам людей давали, кого только можно — зенитчиков, огнеметчиков! Дали буквально, 31 декабря! Просто привезли: «Вот, на тебе в роту огнеметчиков!» Я их фамилии на листочек записал, в карман бушлата положил и говорю: «Вон, смотри — там третий взвод, там второй, там первый!» И они побежали. Все! Я судьбу их даже не знаю! Кто они такие, откуда они? Своих-то я хорошо помню, а этих — видел-то человека один раз в жизни и все! А бушлат мой со списком сгорел на вокзале…


— Оставим это, — Стен посмотрел на нее: — Зачем вы пришли? И чего хотите?

Подготовка к вводу войск в Грозный

До 26 декабря 1994 года военное руководство объединенной группировки войск вводить боевые части в Грозный не предполагало. Об этом четко дает понять начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, присутствовавший на совещании у министра обороны России Павла Грачёва: «26 декабря 1994 года в 12 часов дня в железнодорожном пункте управления министра обороны генерала Павла Грачёва началось совещание. Присутствовали министр внутренних дел Виктор Ерин и директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин. Были также заместитель начальника ГРУ генерал Валентин Корабельников, начальник штаба антитеррористического центра ФСК генерал Дмитрий Герасимов, командир группы «Альфа» Геннадий Зайцев и один из руководителей ФСО. <…> Грачёв минут пять-семь размышлял, глядя на карту, по которой я докладывал, потом положил обе руки ребрами ладоней справа и слева от Грозного и говорит: «Мы Грозный блокировали». Затем положил правую руку и на северную часть карты, показывая, как именно мы блокировали Грозный.

— Стен, — начала Джулия, — я постараюсь изъясняться коротко. Я — воровка. Хорошая. Нет, не просто хорошая, а одна из лучших. К несчастью, я не могу доказать это вырезками из газет. Ведь по-настоящему хорошие воры не попадают на страницы прессы. Поэтому вам придется поверить мне на слово.

Что касается блокирования, то это было, конечно, некоторым преувеличением. С трех сторон — с севера, запада и востока — группировки подошли к Грозному. Но о серьезной блокаде не могло быть и речи. Юг — а это почти сплошные лесные массивы — был вообще открыт.

— Хорошо, допустим, я поверил, — произнес Стен. — И что с того?

Далее Грачёв произнес весьма интересную для объективных историков фразу, подводящую итог совещанию и раскрывающую его замысел дальнейших действий войск в зимней кампании 1994–1995 годов: «Грозный мы штурмовать не будем. В середине января начнем выдавливать их из города. Пусть бегут в горы. Там мы их весной добьем».

— Некоторые мои предприятия приносили приличные деньги, — продолжала Джулия, — но не так много, как мне хотелось. Стен, я хочу быть богатой.

Это было сказано 26 декабря 1994 года в 14.00».[13]

Стен грустно рассмеялся:

— Мне кажется, что многие люди хотят того же.

О дальнейшем развитии событий полковник Поповских рассказывал следующее: «Однако на следующий день (27 декабря. — Прим. авт.) с утра Ерин, Грачёв и Степашин одним самолетом вылетели из Моздока в Москву. Вечером того же дня они вернулись обратно, и началась подготовка операции по взятию Грозного к исходу 1994 года, то есть в ближайшие три дня.

— Безусловно, но у них нет моей квалификации. И моей решимости.

Кто мог поставить троим министрам эту абсолютно невыполнимую задачу?! Ведь Грачёв закончил не одну военную академию. Если Ерин со Степашиным могли чего-то не знать в военных науках, то Грачёв не мог не понимать, что невозможно было за три дня подготовить, организовать и провести фактически армейскую операцию по взятию города с населением четыреста тысяч человек силами той разношерстной, неподготовленной и неслаженной группировки войск. Артиллеристы были из одного военного округа, танкисты — из другого, пехота — из третьего. Все полки и батальоны были «сводными». Сам этот термин «сводный» появился в те печальные времена и обозначал часть или подразделение, укомплектованное офицерами и личным составом из разных частей и подразделений. Несогласованность, несостыкованность, неслаженность нескольких десятков тысяч солдат и офицеров невозможно преодолеть за три дня. Смешно даже говорить о хоть какой-то управляемости, когда командиры батальона знали не всех своих командиров рот, а командиры рот — взводных.

— Из вышесказанного я могу сделать вывод, что вы знаете, как осуществить эту мечту?

— Да, у меня есть несколько мыслей по поводу того, как нам разбогатеть.

Для подготовленных и обученных войск есть оперативные нормативы по времени на выработку решения, на планирование и постановку задачи, на организацию взаимодействия в армейском, а также в дивизионных, полковых и других звеньях. В свою очередь командиры частей и подразделений, получив задачу, должны ее осмыслить, оценить обстановку, принять решение, спланировать боевые действия, организовать взаимодействие. И только потом все это довести до нижестоящих командиров, которым также нужно определить и подготовить личный состав, технику, вооружение к предстоящим боевым действиям и довести задачу до каждого солдата. В декабре 1994 года за три дня всю эту работу сделать было практически невозможно.

— Разбогатеть, — задумчиво повторил Стен. — И сколько у нас будет долларов?

Поэтому, когда наши войска входили перед новым, 1995-м, годом в Грозный, то не готовы были не только солдаты. Задачу не знали большинство командиров взводов и даже некоторые командиры рот! Шли колоннами, не зная куда, не зная, где противник и как он будет действовать. Поэтому все так и произошло…»[14]

— Не смейтесь, — предупредила Джулия. — Я не знаю точно. Возможно, миллион, а может, даже и миллиарды. По крайней мере мы ни в чем не будем нуждаться до конца жизни.

В тот же день на Совете безопасности в Кремле, последнее слово на котором принадлежало Президенту России Борису Ельцину, было принято решение о вводе войск в Грозный. И хотя инициатива по ускорению ввода войск в Грозный исходила не от Павла Грачёва, он обязан был доложить о недостаточной подготовке операции и убедить Бориса Ельцина отложить штурм Грозного.

— Ни в чем? — переспросил Стен, поднял на девушку глаза и подумал о том, что она очень милая.

— У нас будет все, — заверила его гостья. — Но вас что-то настораживает, да?

28 декабря министр обороны России Павел Грачёв проводит совещание в Моздоке с командирами и начальниками штабов действующей группировки сил. На совещании присутствовали Квашнин, Пуликовский и другие старшие офицеры. Начальник бронетанковой службы 131-й бригады подполковник Сергей Дмитриев вспоминает, что у вернувшегося с совещания командующего группировкой «Север» генерал-майора Константина Пуликовского диаметрально поменялись взгляды на подготовку к операции по овладению Грозным. До упомянутого совещания генерал был уверен, что задачей 131-й бригады будет блокирование Грозного, а «зачистку» города возложат на подразделения внутренних войск. По свидетельству подполковника Владимира Зряднего, он заявлял: «Я лягу всеми костьми, чтобы… жандармскими функциями занимались те подразделения, которые на сегодняшний день существуют в Российской Федерации!»[15] Напомним, что до 31 декабря мало кто верил в серьезное сопротивление со стороны дудаевцев в Грозном.

Она сбросила плащ. Под ним оказался нейлоновый спортивный костюм военного образца. Обтягивающая одежда подчеркивала красоту груди и плеч. По мнению Стена, девушка выглядела замечательно. Ему пришло в голову, что Джулия может стать одной из тех драгоценностей, которые он получит, если согласится участвовать в деле. Ему понравилась эта мысль, но он побоялся высказать ее вслух. Хотя Стен был очень тонким ценителем прекрасного, с женщинами он предпочитал обращаться грубовато. Представительницам слабого пола и в голову не приходило, что он будет ухаживать за ними. Стена очень часто отвергали, и он старался оградить себя от подобных неприятностей.

По-видимому, на генерала Пуликовского было оказано мощное давление сверху. Был ли это сам Павел Грачёв или Анатолий Квашнин — не известно. Однако и Грачёв, и Квашнин, и Пуликовский стали лишь проводниками и заложниками политики Президента Ельцина.

— Расскажите о своей затее, — попросил он.

29 декабря подразделения 131-й мотострелковой бригады встали на позиции на южных склонах Терского хребта и приступили к инженерной подготовке местности. В районе перевала Колодезного был организован блокпост, выдвинутый в сторону Грозного.

Джулия достала из сумочки какой-то пакет и протянула его Стену.

Он вопросительно посмотрел на нее.

В 18 часов 30 декабря на командном пункте группировки «Север» было проведено совещание по организации взаимодействия между подразделениями. В совещании приняли участие: командир 67-го армейского корпуса генерал-майор Константин Пуликовский, заместитель министра обороны РФ по воспитательной работе генерал-лейтенант Сергей Здориков, начальник группы планирования отдела боевой подготовки 67-го корпуса подполковник Владимир Зрядний, командир 131-й бригады полковник Иван Савин, начальник оперативного отдела 131-й бригады подполковник Юрий Клапцов, командир 81-го полка полковник Александр Ярославцев и начальник штаба полка подполковник Семен Бурлаков, начальник штаба 90-й танковой дивизии полковник Анатолий Никулин и другие офицеры.

— Вы хотите знать, что это такое? Откройте и посмотрите.


Владимир Зрядний, начальник группы планирования отдела боевой подготовки 67-го армейского корпуса, подполковник:
«Цель (совещания. — Прим. авт.) была показать участок местности, выраженный в фотографических съемках с самолета, на которой предстоит бригаде и еще некоторым воинским подразделениям занять (позиции вокруг Грозного. — Прим. авт.). Задача ставилась такого характера: взять город Грозный во внешнее кольцо, не входя в город».[16]


Пакет был завернут в плотную бумагу и туго перевязан. Стен попытался поддеть тесьму пальцем, но не за что было уцепиться. Он подошел к конторке и взял нож для разрезания бумаги. Повертев пакет, он аккуратно взрезал его и развернул. Внутри оказалась пластиковая коробочка, а в ней, завернутая в поролон, лежала пробирка, заткнутая пробкой.