— Хорошо, — сказал беглец, — ты можешь уйти. Не заботься обо мне. Живи так, будто меня здесь нет. Особенно не беспокойся, я — мелкая сошка, и полиция не будет охотиться по всей стране за таким человеком, как я, чтобы наконец поймать.
Билл кивнул. И, словно в ответ на слова Харла, чудовищная тяжесть обрушилась на него. Билл ощутил, что умирает. Колени его подогнулись, голова начала кружиться. Перед глазами поплыли пятна, желудок свел мучительный спазм.
И погасил лампу.
Он шагнул вперед, пошатнулся. Чья-то рука схватила его за плечо и яростно встряхнула. Это мгновенно прояснило его мысли. Сквозь рассеивающуюся мглу он увидел лицо своего друга — белое, изборожденное морщинами. Задвигались губы.
Сара поспешно ретировалась. Ей не хотелось оставаться с Джейми наедине в темноте. Она боялась его… или себя?
— Держись, старик! Все в порядке. Ты чувствуешь себя отлично.
Сара не знала ответа. Она не занималась любовью уже восемь лет, и что-то в ней проснулось. Дрожь, которую она ненавидела, все более возраставшее внутреннее напряжение, которое она чувствовала рядом с этим мужчиной.
Что-то щелкнуло в его мозгу. Это внушение — внушение Голан-Кирта. Нужно сопротивляться. Вот оно что — сопротивляться!
Она испытала настоящее облегчение, снова оказавшись на свежем воздухе. У Сары дрожали руки, дышалось с трудом. Только в доме она попыталась привести свои мысли в порядок.
Билл встал, расставив ноги, с усилием расправил плечи и улыбнулся.
— Черт! — воскликнул он. — Да со мной все в порядке. Я себя прекрасно чувствую.
Телефон зазвонил ровно в десять часов. Это был Майк Колхаун.
Харл хлопнул его по спине.
– Не говори ерунды, Электра! Марина с Клавдией только о тебе и говорят. Они ведь даже специальный альбом завели, куда вклеивают все твои снимки и публикации о твоих фотосессиях.
— Сара, — объявил специальный агент, — я должен вас предупредить, что Джейми Морисетт сбежал из тюрьмы, ранив двоих охранников. Я пытался вам дозвониться на прошлой неделе, но никто не отвечал. Попросил шерифа Хевен-Риджа заглянуть к вам, но, так как он мне не перезвонил, я решил, что все в порядке. Не тревожьтесь. Маловероятно, что Морисетт объявится у вас, ему это не по дороге. Думаю, что он будет искать себе прибежища на болотах. Он их знает как свои пять пальцев. Кроме того, это удачный план. Если он сможет прожить на болотах, как индеец, мы его никогда не поймаем. Как вы себя чувствуете?
— Так держать! — гаркнул он. — Он и меня едва не уложил. Но мы будем драться, парень. Мы будем драться!
– Правда? Круто! Может быть, как-нибудь и заскочу. В другой раз…
– Если передумаешь, то у тебя есть номер моего телефона, верно?
Билл зло рассмеялся. В голове прояснилось, силы словно вливались в тело. Они выиграли первый раунд.
Сара не стала притворяться. Она была в полной растерянности и пробормотала, что боится Джейми, а это была чистая правда.
— Но где сам Голан-Кирт? — поинтересовался он.
— Ничего не бойтесь, — повторил Колхаун. — Из его психологического досье следует, что он не собирается вам навязываться. Вы для него — одна из жертв среди прочих. Он играл комедию, чтобы набить себе цену. Не думайте о нем. У него солидные связи во Флориде и Луизиане: именно там он и устроится. Не исключено также, что он попытается бежать в Латинскую Америку.
– Конечно, есть! – улыбнулась я в ответ. – Я его наизусть помню. Можно сказать, он навеки запечатлелся в моей памяти. Как только у меня в школе случалось что-нибудь плохое, я знала, ты сию же минуту придешь на помощь и выручишь меня.
— Невидим, — прорычал Харл. — Но мне кажется, что свои лучшие трюки он в этом состоянии выкидывать не может. Мы заставим его показаться, и устроим ему разминку.
— Прекрасно! — чуть слышно выдохнула Сара. — Я совершенно спокойна.
До их ушей долетел бешеный рев толпы. Сидевшие на трибунах увидели и поняли, что творилось в центре арены. Они требовали продолжения.
Внезапно за спинами исследователей послышался треск. Оба дернулись, узнав знакомый звук — стрекот пулемета — и в ту же секунду рухнули в песок, стремясь зарыться в него поглубже.
– Пожалуй, мне пора к себе. Завтра у меня ранний подъем. – Кристиан жестом подозвал к себе официантку, чтобы рассчитаться за выпивку.
Глава 31
Вокруг взмывали фонтанчики песка. Руку Билла пронзила резкая боль: одна из пуль нашла его. Это конец, подумал он, На обширной арене некуда спрятаться от пулемета, стрекочущего за спиной. Еще один всплеск боли, теперь в ноге. Еще одна пуля.
И вдруг он дико расхохотался. Нет никакого пулемета и никаких ран. Все это внушение, направленное на то, чтобы они поверили, что умирают, — трюк, который мог на самом деле убить их.
– А где ты остановился? – спросила я у него.
На третью ночь Джейми проскользнул в дом. Сара была на грани нервного срыва. Она приготовила кофе и положила на стол две пачки сигарет. Джейми сел, не говоря ни слова. Как всегда, с самого его появления в доме, он вел себя как хозяин, господин. Он «пожирал весь кислород», как выразилась бы Дженнифер Подовски, бывшая подружка Сары. Даже предметы обстановки с готовностью служили ему. Если он открывал случайно шкаф, то вещь, которую он искал, тут же находилась. Вещи шли ему в руки, как животные, до сих пор верные своим хозяевам, но которые вдруг по непонятной причине предавали их, бросаясь лизать руки незнакомцу.
Он встал и поднял Харла. Рука и нога все еще ныли, но он не обращал на это внимания. Все в порядке, яростно повторял он себе, все в полном порядке.
Принимая во внимание обстоятельства, Сара стерла пыль с большого макета Хевен-Риджа, чтобы Джейми имел точное представление о районе. Городишко вдруг превратился в поле битвы. Такой поворот событий Саре понравился.
– Представь себе, в том же самом доме, в котором ты когда-то жила. Ведь его владелицей является приятельница Марины.
— Это опять внушение! — крикнул он Харлу. — Нет никакого пулемета!
Харл кивнул. Они обернулись. Всего в паре сотен ярдах позади них скорчилась за щитком пулемета фигура цвета хаки; дуло плевалось пламенем, раздавался непрерывный треск.
— ФБР не искало как следует, — заявил Морисетт. — Они довольствовались обыкновенным поверхностным расследованием. Тимми не был сыном какого-нибудь воротилы шоубизнеса или политика. Федералы стараются только тогда, когда дело касается их престижа… или сулит дивиденды. Ты для них никто, маленькая неинтересная маргиналка. Мать-одиночка, живущая как дикарь в захолустной дыре. Вот они тебя и послали.
– Даже так? А я и не знала. – Что-то смутное всплыло в моей памяти о прежней парижской домовладелице – древняя старуха с явными следами злоупотребления абсентом и сигаретами.
— Это не пулемет, — напористо произнес Билл.
— Определенно не пулемет, — согласился Харл.
— Знаю, — согласилась Сара. — Согласна с тобой по всем пунктам. Они хотели представить меня детоубийцей. Это была их идея фикс. Я не уверена, что они окончательно от нее отказались. Они ждут и тянут время. Один агент, Майк Колхаун, мне сначала сочувствовал, но психолог — эта Нив О\'Патрик, — я уверена, она до сих пор думает, что я убила Тимми!
– В любом случае, – сказал Кристиан, поднимаясь со своего места, – если передумаешь, дай мне знать. Я выезжаю ровно в семь. А сейчас позволь, я поймаю тебе такси.
Они медленно пошли в сторону стрелка. Пули свистели вокруг них, но ни одна не повала в цель. Боль в руке и ноге Билла исчезла.
Джейми покачал головой. Мерцающий свет керосиновой лампы упал ему на лицо, и оно показалось Саре еще более волнующим. Пагубная красота. «Ничто его не может обезобразить, — подумала Сара, — даже шрам. Он только подчеркивает его мужественность. И Джейми это знает. Тимми это тоже знал, инстинктивно».
Внезапно пулемет растворился в воздухе, а с ним и фигура в хаки. Вот только что были, а в следующее мгновение — исчезли.
— А у тебя, — спросил Джейми, — есть какие-нибудь мысли насчет этого дела?
Мы направились к проезжей части. Хорошо хоть Кристиан такого же роста, что и я, мелькнуло у меня. И фигура у него что надо! Вон какой мощный торс просматривается под белоснежной рубашкой. Пока он ловил мне такси, я вдруг с удивлением подумала, что сейчас испытываю те же самые чувства, что и в те далекие времена, когда он отвозил меня в школу: глядя вслед его отъезжающей машине, мне тогда хотелось лишь одного – запрыгнуть назад в машину и быть рядом с ним.
— Я так и полагал, — заметил Билл.
Сара глубоко вздохнула.
— Но старый гад пока силен, — ответил ему Харл. — Вон еще фантомы.
— Я уверена, что Тимми никогда не покидал Хевен-Риджа, — сказала она. — Думаю, его похитила одна из милых местных дам. Какая-нибудь старая карга, которая все время крутилась вокруг него, как будто ребенка выставляли на продажу. Ты не можешь себе представить, но они балдели от него, теребили, обхаживали так, что это выглядело неприличным.
– А ты где остановилась, Электра?
Швед указывал на одну из арок. Сквозь нее шеренга за шеренгой проходили солдаты в форме цвета хаки, в металлических шлемах, с ружьями наперевес. Офицер прокричал команду, и войска выстроились в боевом порядке.
Пронзительный вой трубы привлек внимание исследователей к другой арке, откуда выдвинулась когорта римских легионеров. Тускло поблескивали на солнце щиты, отчетливо слышалось бряцание оружия.
— Не сомневайся, — заявил Джейми. — Я знаю, что это такое. Со мной происходило то же самое, когда я был малышом. Все соседки предпочитали меня своим родным детям. Зависть была ужасная. Говорят о педофилии мужчин, но хорошо бы избавиться от женской. Я прекрасно помню их поцелуи, объятия. Женщины даже не представляли себе, как это все сексуально. Когда женщина теребит малыша, говорят, что это материнский инстинкт… а меня это возбуждало.
– В «Ритце», – ответила я, усаживаясь на заднее сиденье такси.
— Знаешь, что мне кажется? — спросил Харл.
Сара испытала огромное облегчение. Все-таки ей поверили. Наконец!
– Рад был встрече с тобой. Береги себя, ладно?
— Голан-Кирт не может внушить нам ничего нового. Пулеметы, солдаты, легионеры — обо всем этом мы ведь знали и раньше.
Джейми склонился над макетом. В течение часа молодая женщина рассказывала ему об истории городка и о каждом его жителе. Мужчина качал головой, не отрывая глаз от фигурок, расставленных перед миниатюрными домиками, сделанными руками Сары.
— Как получается, что мы видим вещи, о которых знаем, что их не существует? — поинтересовался Билл.
– Обещаю, буду беречь! – выкрикнула я в окошко, когда машина рванула с места.
— Понятия не имею, — ответил Харл. — В этом деле есть много такого, чего я не понимаю.
— Моя теория, — заявила она, впадая в какое-то странное возбуждение, — состоит в том, что Тимми заключен в одном из этих бараков. Они очень старые. Большая часть их существовала еще в пору войны с индейцами. Думаю, все они оборудованы индейскими комнатами… ты, конечно, слышал о таких?
— Ну, шоу-то он устроил превосходное, — заметил Билл.
Когда где-то через полчаса я с наслаждением нырнула в постель, до меня внезапно дошло, что за всю вторую половину дня, которую я провела в обществе Мариам, меня ни разу не потянуло на кокс. И от этой мысли мне стало особенно хорошо.
— Да, — подтвердил Джейми. — Потайная комната, где прятали женщин и детей в случае нападения.
Трибуны гремели. До ушей исследователей доносились пронзительный визг женщин, гулкий рев мужчин. Толпа наслаждалась представлением. Огромный злобный лев кинулся, жутко рыча, на людей из прошлого. Стук копыт возвестил о прибытии фантомов-кавалеристов.
— Точно. Позже те же тайники были использованы во время Войны за независимость, а потом еще раз — в борьбе за отделение. Некоторые были совсем простыми: дыра в земле, замаскированная ковром… а другие были хорошо оборудованы: раздвижные панно, фальшивые перегородки, полые стены. Все было очень комфортабельно и рассчитано на долгое пребывание: с библиотекой, диванами и кабинетом с ликерами. Тайные апартаменты, отличавшиеся от настоящих только отсутствием окон.
* * *
— Пора что-то делать, — сказал Харл.
Сара вдруг замолчала. Ничего себе, закусила удила! Рассказ принес ей такое облегчение, что она потеряла чувство меры.
Он поднял револьвер и выстрелил в воздух. Наступила тишина.
К своему величайшему раздражению, на следующее утро я проснулась ровно в пять. Попыталась уснуть, приняв таблетку снотворного. Безрезультатно! Мой мозг отказывался погружаться в сон. Я лежала в постели, представляя, какими скучными и пустыми будут для меня предстоящие выходные в Париже: быстро перебрала в памяти телефоны всех друзей-приятелей, чьи номера были забиты в моем мобильнике. Может, найдется хоть кто-то, кто поможет мне скрасить одиночество? И вдруг поняла, что мне не хочется видеть никого из них. Совсем не горю желанием делать над собой усилие, чтобы предстать перед всеми этими людьми в образе Электры-супермодели. Кажется, мне все же нужна передышка, пусть и самая короткая.
— Слушай, Голан-Кирт! — заорал Харл так, что его слышно было во всех уголках огромной арены. — Мы вызываем тебя на бой! Мы не боимся твоих тварей — они не могут навредить нам. Мы хотим драться с тобой!
— Тимми здесь, — вздохнула она. — Где-то в Хевен-Ридже. Его у меня украли, потому что решили, что я его плохо воспитываю. Им так казалось. Понимаешь?
Молчание повисло над потрясенной толпой. Первый раз ее богу был брошен открытый вызов. Толпа ждала, что две одинокие фигурки на арене будут поражены громом.
«Вот только не хочется коротать это временное бездействие в одиночестве…» Я бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Казалось, время остановилось: светящиеся циферки сообщили мне, что еще даже нет шести утра.
Чтобы придать вес своим словам, Сара рассказала, как Питер Билтмор, фермер, пытался купить Тимми, предложив значительную ренту.
Но ничего не происходило.
И тут я подумала, а что, если рвануть в Атлантис? Увижусь с Ма, с Клавдией, пошатаюсь по дому, погуляю по парку в старых спортивных брюках, которые я специально храню для таких прогулок в нижнем ящике комода в своей спальне. И мне не надо будет ни перед кем притворяться, что-то изображать из себя. Дома меня примут такой, какая я есть…
— Надо будет навестить свиновода, — проворчал Джейми. — Мальчишка может быть у него.
Снова раздался голос Харла.
— Никто не хотел мне верить, когда я это говорила, — прошептала молодая женщина. — Здесь все стоят друг за друга, а шериф им прислуживает.
— Выползай из своей норы, жаба толстобрюхая! — прогремел он. — Выходи и дерись, если у тебя хватит храбрости, поганый трус!
Я тут же набрала номер Кристиана, пока не передумала.
— Значит, ты считаешь, что столкнулась с заговором уважаемых граждан?
Толпа могла и не понять точного значения всех слов, но суть оскорбления уловила. Угрожающий гул донесся с трибун, и толпа качнулась вперед. Люди перепрыгивали через низкий барьер перед передним рядом сидений и мчались через арену.
— Возможно, это слишком сильно сказано, но да… я так думаю. Парадокс состоит в том, что они похитили Тимми якобы для его же блага. Они считали, что он несчастен со мной. Вообразили, что я его бью, или что-то в том же роде.
И тогда раздался могучий, суровый глас:
– Доброе утро, Электра, – услышала я его голос.
Джейми поднял голову. Сара заметила, что он очень пристально посмотрел на нее. Сара почувствовала, что краснеет. Неужели тоже подумал, как и уважаемые граждане Хевен-Риджа, что она плохо обращалась с сыном?
— Стойте! Я, Голан-Кирт, буду говорить с этими людьми.
– Привет, Кристиан. Знаешь, я тут подумала и решила, поеду-ка я вместе с тобой в Атлантис.
— Я никогда его не трогала, — прошептала Сара. — Это правда, между нами не все было ладно, но я считала, что это временный кризис. Тимми скучал, хотел вернуться в Лос-Анджелес. Он ненавидел этот городишко. Единственное, чем он развлекался, — прикидывался клоуном перед туристами и торговцами. Он был кривляка. Всех прибрал к рукам. Настоящий сукин сын. Я думаю, именно тогда они его и приговорили. Его проделки обернулись против него. Он их так очаровал, что они мечтали о нем, как о коллекционном предмете… произведении искусства. Он был им нужен.
Харл заметил, что и солдаты, и лев исчезли. На арене не осталось никого, кроме его самого, Билла и пары десятков людей будущего, застигнутых на бегу этим исходящим ниоткуда голосом.
— Похоже на правду. Так кто, по-твоему, мог его похитить?
Исследователи напряглись в ожидании. Харл покрепче упер ступни в песок, заменил отстрелянный патрон на новый. Билл вытер лоб рукавом.
— Теперь дело за мозгами, — бросил Харл товарищу.
— Подозреваемых хватает. Вдовы, старые девы. Пигги Уолтерс, Майнетт Соммерс, Андре О\'Рейли… Все на один лад: одинокие, богатые, влиятельные, бездельницы. Они представляют собой оплот городка, их предки были здесь отцами-основателями. Они владеют очень просторными старыми домами, где вполне могут быть оборудованы индейские комнаты, даже не одна! Никакой прислуги, у каждой одна-единственная приходящая работница.
– Замечательно! Вот Марина с Клавдией обрадуются. Тогда где-то через час я подхвачу тебя возле отеля «Ритц». Договорились?
Билл усмехнулся.
— Думаешь, они могут быть соучастницами? Связаны друг с другом?
— Две посредственности против одного гения, — пошутил он.
— Да. Вполне возможно, что они делят Тимми между собой. Я очень хорошо могу представить себе расписание обмена. Один месяц — у одной, другой месяц — у другой.
— Гляди! — воскликнул Харл.
– Отлично! Спасибо.
Джейми поскреб отросшую щетину на лице.
Прямо перед ними, на высоте чуть больше человеческого роста, появилось пятно света. Маленький яркий шар пульсировал, разрастаясь.
— Возможно. Но заметь, почему сам мальчишка играет с ними в эти игры? Почему не попытался сбежать?
Потом я отбила эсэмэску Мариам.
Сара опустила голову.
Исследователи зачарованно смотрели, как пульсация ускорялась, распространяясь на весь шар. Свет мерк, обозначились контуры чудовищного тела — вначале смутные, они постепенно становились все четче и яснее.
— Скорее всего потому, что ему с ними лучше, чем со мной. Между нами никогда не было настоящего контакта.
Прямо в воздухе, без какой-либо опоры, висел огромный мозг, примерно двух футов в поперечнике. Виднелись обнаженные извилины. Ужас этого зрелища усиливался двумя крошечными, почти поросячьими, близко посаженными глазками, лишенными век, и клювом, висевшим на атрофированном личике прямо под лобными долями мозга.
Джейми поморщился.
«Вы уже проснулись?»
Только огромным усилием воли исследователи смогли сдержать омерзение и ужас.
— Я думаю, что ты права: малыш не покидал Хевен-Риджа. Машина, найденная полицейскими, — фальшивка. Игрушка, завалившаяся между сиденьями, могла быть подброшена самим шерифом. Эти люди, без сомнения, рассудили, что ты достаточно наказана и что у них достаточно времени, чтобы выдвинуть версию о похитителях со стороны, прежде чем ФБР начнет повсюду совать свой нос. Я думаю, сам шериф поставил на прикол драндулет и именно он разыграл весь спектакль.
— Привет тебе, Голан-Кирт, — процедил Харл с явным сарказмом.
«Да. Нужна моя помощь?»
— Они могли бы отобрать Тимми вполне легально, обвинив меня в дурном обращении с ребенком.
Говоря, он поднял руку, и спусковой крючок начал медленно сдвигаться под его пальцем. Но прежде чем Харл успел прицелиться в гигантский мозг, рука его остановилась, и он застыл, точно оледенев, под действием жуткой мощи, извергаемой Голан-Киртом.
«Пожалуйста, перезвоните мне».
Билл вскинул руку, и выстрел его кольта громом разорвал тишину. Но в момент выстрела руку исследователя отбросило в сторону, точно могучим ударом, и пуля миновала огромный мозг на долю дюйма.
— Слишком долго и рискованно. Они же не могли подставлять под удар судью. Желательно было все устроить между собой и как можно быстрее. Если это старухи, как ты думаешь, то они слабые, капризные и властные. Тимми стал их старческим капризом. К тому же они были уверены, что ты уедешь и бросишь это дело.
— Наглые глупцы! — проревел голос — нет, не голос, ибо в нем не было звука, лишь слуховое ощущение.
— Но я застряла, и поэтому меня начали изводить. Они очень надеялись, что смогут меня сломать.
Замершие исследователи поняли, что это телепатия: висевший перед ними мозг посылал мощные волны мысли.
Джейми прервал Сару, ему надоело слушать о ее душевных переживаниях. Он хотел получить точное описание подозреваемых. Сара должна признать свои ошибки: она совсем не знала старых дам в Хевен-Ридже и его окрестностях. Она не перекинулась с ними и парой слов. Таких достойных стареющих матрон можно увидеть на полотнах Нормана Рокуэлла. Дамы в корсетах из китового уса, перчатках и эластичных чулках от тромбофлебита. Худые и толстые, большие и маленькие, но странным образом похожие друг на друга — как близнецы, все на одно лицо. Они обращались к Саре только для того, чтобы сделать комплимент Тимми. Их дружелюбие было недоверчивым, даже оскорбительным. Саре все время казалось, что какая-нибудь вот-вот скажет: «Сара, вы слишком посредственны, чтобы дать жизнь такому шедевру. Действительно этот ребенок был рожден вами?»
— Наглые глупцы, вы собрались сразиться со мной, Голан-Киртом? Со мной, чей разум в сотню раз превосходит оба ваших вместе взятых? Со мной, хранящим знания всех эпох?
Вскоре раздался ее звонок. Я объяснила Мариам, что хотела бы вернуться в Штаты не из Парижа, а из Женевы.
— Этим дамам лет шестьдесят — семьдесят. Они одиноки и живут в окружении кошек и птичек в клетках. Вместе собираются за чаем, бриджем или за шитьем килтов для благотворительных базаров. Они возглавляют жюри, каждый год распределяют призы в виде пирога с ягодной начинкой… Лето проводят, не вылезая из-под зонтиков, а зимой надевают резиновые галоши. Им принадлежат банки, амбулатории и лесопилки… Они имеют магическую власть, а мэр города — их преданный пес. Их только видят, но никто ничего не знает об их личной жизни. Они стоят на страже морали Хевен-Риджа. Может быть, они играют свои роли? Как знать… Единственное, в чем я убеждена, — в том, что каждая выросла с уверенностью, что рано или поздно добьется всего, чего захочет. Они капризны, богаты и могущественны. Они устанавливают законы. Еще хуже, они сами — закон.
— Да, мы собрались сразиться с тобой! — прорычал Харл. — И мы сразимся с тобой. Мы знаем, что ты есть. Ты не пришел из космоса, ты — результат эксперимента. Несчетные века назад тебя соорудили в лаборатории. Ты не бессмертен. Ты боишься нашего оружия. И пуля в твоем мерзком мозгу тебя прикончит.
Сара взяла себя в руки, увидев, что Джейми разглядывает макет, чтобы как можно лучше запомнить детали. И вдруг мужество ее покинуло. Не слишком ли поздно было переходить в контратаку? В конце концов, не счастливее ли Тимми с похитителями, чем со своей родной матерью? Однажды Нив О\'Патрик ей сказала:
– Не вижу никаких проблем, Электра. Мне забронировать вам номер в тамошнем отеле?
— Да кто вы такие, чтобы судить меня? — пришла мысленная волна. — Вы, с вашими жалкими мозгами двадцатого века? Вы напрошенными вломились в мое время, вы оскорбили меня. Я уничтожу вас. Я, пришедший из космоса много веков назад, дабы править той частью Вселенной, что я объявил своей, не боюсь ни вас, ни вашего жалкого оружия.
— Дети, которые много лет прожили вместе со своими похитителями, при условии хорошего обращения, очень болезненно воспринимают возвращение в свою собственную семью. Со связями, которые уже сложились, трудно что-нибудь поделать. Часто маленькие дети предпочитают похитителей своим генетическим родителям, для них обретение семьи превращается в настоящую драму. Чем младше ребенок, тем сильнее привязанность к похитителям.
— Но все же ты остановил нас, когда мы собрались опробовать наше жалкое оружие на тебе! Если бы я мог дотянуться до тебя, мне не потребовалось бы оружие. Я голыми руками смог бы разодрать тебя на части.
– Нет. Я еду к себе домой. Хочу провести немного времени в семье.
Сара с трудом сглотнула. Когда наконец представилась возможность перейти к действию, ее охватили сомнения. Настало ли время? Не нанесет ли она вреда Тимми, собираясь его спасти? Не будет ли умнее оставить его у похитителей?
— Говори, говори, — рокотали мысленные волны. — Говори, чем ты считаешь меня, а когда закончишь, я сокрушу вас. Пылью на ветру станете вы, золой на песке. — В голосе чудовища звучала неприкрытая насмешка.
«Может быть, похитительница богата, — подумала Сара. — Она в состоянии обеспечить Тимми благополучие и комфорт. Или Тимми, может быть, счастливее там, где сейчас находится, чем со мной, своей матерью, Сарой Девон, в убогом доме, окруженном решеткой. Вправе ли я обеспечивать свой покой ценой его счастья, возвратив ребенка в жалкую обстановку? За четыре года он мог меня забыть, — сказала она себе. — Четыре года в его возрасте — это вечность, целая жизнь! Может быть, было бы умнее оставить его в покое?»
Харл повысил голос почти до крика. Он сделал это намеренно, в надежде, что люди будущего услышат, поймут, наконец, истинную природу тирана Голан-Кирта. И они услышали, и рты их раскрылись от изумления.
– Прекрасная мысль! – ответила она с необыкновенной теплотой в голосе: я поняла, что она в этот момент улыбается. – Я свяжусь с вами, как только урегулирую все вопросы.
Сара не осмелилась высказать свои сомнения Джейми. Он знал, что делать, его ничто не могло сбить с пути. Джейми пришел, чтобы найти своего сына, отвезти его на другой конец света, воспитать и сделать из него сомнительную личность, охочую до чужого добра, или чего-нибудь в том же роде.
— Ты был когда-то человеком, — ревел Харл, — великим ученым. Ты специализировался на изучении мозга. И наконец ты открыл великую тайну, позволившую тебе развить свой мозг до невиданной степени. Уверенный в своих способностях, хорошо понимавший, какую власть ты можешь получить, ты превратил себя в живой мозг. Ты мошенник и самозванец. Обманом ты поработил этот народ на миллионы лет. Ты не из космоса — ты человек или был когда-то человеком. Ты извращение, мразь…
Мысленные волны, испускаемые мозгом, дрожали, будто от гнева.
Для него все было просто. Он решил найти Тимми, даже если для этого придется пытать старых дам или ввергнуть город в огонь и кровь.
– А что вы сами, Мариам? – Внезапно до меня дошло, что я бросаю ее одну в этом большом городе. – Вам будет комфортно в Париже одной? Если хотите, можете лететь домой прямо сегодня, воспользуйтесь для этого моей кредитной картой. Я разрешаю.
— Вы лжете. Я пришел из космоса. Я бессмертен. Я уничтожу вас… убью вас…
Сару обуял страх. Не окажется ли лекарство хуже болезни?
— Вот что я сделаю, — объявил Джейми. — Каждую ночь буду обшаривать дома Хевен-Риджа. Я хорошо разбираюсь в замках и знаю, как избавиться от сторожевых собак. В то время, пока эти старые мегеры спят, я смогу обыскать их дома. Если Тимми у одной из них, я его найду. За четыре года та, которая его украла, успокоилась и потеряла бдительность. Она уверена, что опасность ей больше не грозит. Особенно если сумела «одомашнить» ребенка. Малыш в таком возрасте всегда оставляет следы, что-нибудь да попадется на глаза: игрушка, одежда.
Внезапно Билл рассмеялся, громко и раскатисто. Хохот возник, как разрядка от невыносимого напряжения, но пока Билл смеялся, он увидел ситуацию с иной стороны — путешественники из двадцатого века, обогнавшие свое время на миллионы лет, бранятся с мошенником, изображающим из себя бога перед людьми, которые не родятся еще через сотни веков после его, Билла, смерти.
– Спасибо, не надо, Электра. Я с удовольствием проведу выходные в Париже. Вот сегодня планирую навестить Бардина во второй половине дня, если у вас нет никаких поручений ко мне на это же время. А завтра отправлюсь в Женеву и уже вечером встретимся с вами прямо в аэропорту.
— Питание! Оно может быть важным свидетельством, — вмешалась Сара. — Обязательно осмотри холодильники, кухонные шкафы. Тимми с ума сходил от маленьких цветных зверушек из теста. Для него они были как наркотик.
Он ощутил, как чудовищная мощь Голан-Кирта смыкается вокруг него. Пот струился по его лицу, мышцы подергивались. Силы покидали его. Он прекратил смеяться, и тут же страшный удар потряс его. Он пошатнулся.
— Все жрут эти штуки. Лакомство для бездельников.
Внезапная мысль поразила его. Смех! Смех — это тоже сила. Хохотать и высмеивать — вот что отвернет удар.
Я на скорую руку соорудила кокаиновую полоску из того пакетика, что мне оставил Максим, потом побросала свои вещи в чемодан и рюкзак и уже после того, как собралась в дорогу, заказала себе в номер легкий перекус: французскую сдобу и фрукты в надежде на то, что избыток углеводов поднимет мой тонус и мне немного полегчает. После завтрака вызвала коридорного, чтобы он отнес мои вещи вниз. Нацепила на нос огромные солнцезащитные очки (помню, Сиси однажды сказала, что в этих очках я похожа на навозную муху) и проследовала за своим багажом на выход, где меня в комфортабельном салоне «мерседеса» уже поджидал Кристиан. При виде меня он вышел из машины, поздоровался и открыл заднюю дверцу, но я отрицательно покачала головой.
Молодая женщина разочарованно промолчала.
— Смейся же, смейся! — крикнул он Харлу.
– Я поеду на переднем сиденье, если не возражаешь.
— А если ты попадешься? — спросила она.
Харл подчинился, не раздумывая. Оба исследователя разразились смехом. Они хохотали, закатывались. Почти не думая, что говорит, Билл насмехался над огромным мозгом, высмеивал его, глумился, бросал ему оскорбительные клички и непечатную брань.
У Джейми на губах появилась жесткая улыбка.
– Конечно, не возражаю! Усаживайся! – Он открыл мне переднюю дверцу.
Харл начал понимать, что за игру затеял Билл. Сверхъестественный эгоизм страшного мозга не мог вынести насмешек, должен был потерять свою хватку под ливнем колкостей. Многие века к нему, благодаря его страшной силе, не осмеливались обращаться иначе как с величайшим почтением. Он забыл, что такое презрение, и оно стало смертельным оружием, обращенным против него.
— Никто меня не тронет. Особенно какая-нибудь старая ведьма в этой захолустной дыре. Во всяком случае, они такие хрупкие, эти коровы, так быстро теряют равновесие на лестницах… Остальное доделывает остеопороз.
У Сары мурашки побежали по телу.
Харл присоединился к Биллу в глумлении над Голан-Киртом. То был праздник насмешки. Исследователи не сознавали, что именно говорят, — сознание само реагировало на опасность, колкости и грубости сами слетали с языка, перемежаемые дьявольским хохотом.
Пока я возилась, усаживаясь поудобнее на переднем сиденье рядом с водителем, я в полной мере вдохнула в себя знакомые с детства запахи: запах кожаной обивки, аромат освежителя воздуха и едва уловимый запах лимона – так всегда пахло от папы. Я с раннего детства привыкла разъезжать в наших семейных авто, и в них всегда пахло именно так, как сегодня в этом новеньком «мерседесе». Все осталось прежним, хотя папы больше нет. Но вот запах… он для меня словно само олицетворение родного дома и надежного тыла. Если бы я могла закупорить этот аромат в бутылку, я бы обязательно так и сделала.
— Берегись, — вздохнула она, — у всех в шкафах лежит оружие. Их отцы и мужья — все были вооружены.
Но, несмотря на смех, они чувствовали силу огромного мозга. Они ощущали, как растет его гнев. Боль пронизывала их тела, принуждала пасть на песок, корчась в агонии, но они продолжали смеяться и выкрикивать гадости. Казалось, вечность сражаются они с Голан-Киртом, взвизгивая от хохота, тогда как их тела от макушек до пят подвергались изощреннейшей пытке. Но они не осмеливались прекратить смех, свое убийственное глумление над противостоящим им сверхъестественным разумом. Это было их единственное оружие, без которого волны внушения захлестнули бы их своей неуемной яростью, раздирая каждый нерв в их телах.
— Они гораздо проще, чем ты можешь себе представить, — поправил ее Джейми. — Я хорошо знал таких дам на Юге, они считали себя сильными, потому что никогда не вступали в борьбу. Их защищали всегда только деньги, а что такое насилие, настоящее насилие, они и понятия не имели. Если я заподозрю, что одна из них прячет Тимми у себя, то заставлю ее говорить. Даже если мне придется отрезать ей пальцы один за другим секатором. Я не уеду отсюда без моего сына.
– Ну, как тебе, Электра? Удобно? – поинтересовался у меня Кристиан, включая мотор.
Они чувствовали бешенство огромного мозга, в буквальном смысле обезумевшего от злобы. Они вывели его из себя! Они по-настоящему ранили его — смехом. И — бессознательно — позволили своему смеху ослабнуть. Усталость заставила их замолчать,
Сара не нашлась что возразить. «Мы прямым путем несемся к катастрофе», — подумала она.
– Все хорошо, спасибо.
Внезапно мозг вновь обрушился на них всей своей мощью, точно черпая ее из некоего тайного источника. Страшный удар согнул их пополам, перед глазами поплыл туман, мысли спутались, каждый нерв и сустав сотрясла боль. Словно раскаленное железо жгло их, сотни игл вонзались в тело, острейшие ножи рассекали плоть. Исследователи шатались, как слепые, чертыхаясь и плача от боли.
Может быть, есть еще время все предотвратить? Для этого достаточно просто позвонить в ФБР и сказать: «Джейми у меня. Он взял меня в заложницы… На помощь! Я вас умоляю!» Нет, Сара не могла на это пойти. В тот момент, как только она откажется от Джейми Морисетта, она потеряет всякую надежду найти Тимми.
«Избавься от него, — прошептал Саре внутренний голос. — Используй его, пусть сделает все, что умеет, найдет ребенка, которого украли, а потом убей. Он больше тебе не будет нужен. Ты не можешь отдать ему мальчика. Не может быть и речи, чтобы позволить этому типу сделать из твоего сына преступника по его подобию. Это не будет убийством, только необходимой обороной».
– Мы проведем в дороге где-то около пяти часов, – сказал он, плавно отъехав от парадного крыльца отеля «Ритц».
Сквозь багровый туман муки пробился шепоток, мягкий, чарующий, манящий, указывающий путь к спасению.
Сару бросило в дрожь от собственного цинизма.
– Ты уже сообщил Ма, что я приеду?
— Начну завтра, — решил Джейми. — Как только накрепко запомню план городка. Мы подготовимся, как это делают коммандос. Я должен еще задать тебе много вопросов о привычках тех, кто здесь живет. У тебя есть бинокль? Нужно будет устроить засаду. Еще мне понадобятся хорошие часы и темная одежда. Черная или темно-синяя. Есть здесь большие собаки?
— Оберните свое оружие против себя. Окончите эти мучения. В смерти нет боли.
— Нет, только пекинесы и пудели, но и они могут тебя обнаружить.
Шепоток порхал в мозгу. Вот он, выход! Зачем терпеть нескончаемую пытку? Смерть безболезненна. Дуло, прижатое к виску, спущенный курок — и забвение.
– Да. Она сразу же поинтересовалась, есть ли у тебя какие-то специальные требования по диете.
Билл приставил револьвер к виску. Палец его напрягся на спусковом крючке. Но вдруг Билл расхохотался. Какая шутка! Какая прекрасная шутка. Собственной рукой лишить Голан-Кирта его добычи.
— Я этим займусь. Это просто. Достаточно перебить свой собственный запах более сильным, который замутит сознание пса и возбудит голод или сексуальный инстинкт.
– Я…
Чужой голос пробился сквозь его хохот. Это был голос Харла.
— Например?
— Дурак! Это Голан-Кирт! Это Голан-Кирт!
— Можно испачкать одежду выделениями собаки при течке, это очень сильное средство. Псы тут же теряют голову и совершенно забывают о своей сторожевой работе.
Он увидел, как ковыляет к нему его друг, с лицом, искаженным от боли, как шевелятся побелевшие губы, выдавливая предупреждение.
— Надо побыстрее найти такую собаку!
Тут до меня дошло, что когда я была в Атлантисе в последний раз, то пила за завтраком преимущественно зеленый чай. Я ведь тогда еще встречалась с Митчем, а потому самозабвенно занималась очищением своего организма. Митч, он ведь был весь такой чистенький, скрипучий до блеска, никакой наркоты… Но я на всякий случай все же прихватила с собой бутылку водки: а вдруг сорвусь и не совладаю с собой? Собственно, так оно и случилось, что вполне понятно, учитывая все тогдашние обстоятельства – впервые Атлантис предстал перед нами без папы. А тут еще и поминки без похорон.
Рука Билла опустилась. Безумный смех его окрасился горечью. Чудовищный мозг бросил на стол свой козырь и проиграл, но едва не прикончил их при этом.
— Всегда есть такие собаки то здесь, то там. Для замков у меня есть инструмент, я его спрятал в надежном месте. Но есть ли в домах охранная сигнализация?
Если бы не Харл, валяться бы ему сейчас на песке, самоубийце с разнесенной на куски головой.
— Нет, это маленький городок, без криминала. Я даже не уверена, что эти люди закрывают двери на ключ. Здесь другой мир. Другое время. Это может показаться абсолютно невероятным, когда приезжаешь из Лос-Анджелеса или Майами. Именно по этой причине обитатели Хевен-Риджа поставили меня на карантин. Для них я была потенциальным разносчиком заразы. Как опасный вирус.
– Как ты, Электра? Все хорошо?
И внезапно они ощутили, как хватка Голан-Кирта ослабевает, мощь его тает, гаснет. Они победили его! Они ощущали, что страшный мозг еще борется, стремясь вновь обрести утерянную власть. Долгие годы ему не приходилось ни с кем бороться, он был неоспоримым владыкой Земли. Бесплодный гнев и опустошающий ужас сплетались в извилинах Голан-Кирта. Он наконец побежден, побежден пришельцами из давно позабытой эпохи. Он потерпел поражение от оружия, которого не знал и о котором не догадывался — от насмешки.
Силы его неуклонно таяли. Люди двадцатого века чувствовали, как ослабевают его объятия, как врага охватывает отчаяние.
– Все отлично. Спасибо. Кристиан!
Они прекратили смеяться. Бока их ныли, саднило горло. И только тогда они услышали, как гремит от хохота арена. Смеялась толпа. Неистовый ее рев походил на бурю. Люди будущего ревели, сгибались от хохота, топали ногами, откидывая головы, визжали в сумрачное небо. Они смеялись над Голан-Киртом, освистывали его, выкрикивали оскорбления. Это был конец его правления. Многие поколения людей будущего ненавидели его той ненавистью, которой он научил их.
Глава 32
Они ненавидели и боялись его. Но теперь страх исчез, и ненависть освободилась от оков. С престола Господа Бога он пал до уровня смешного мошенника. Он стал жалкой тварью, клоуном без маски, просто голым, беззащитным мозгом, чье вековое правление зиждилось лишь на обмане.
– Что?
В течение нескольких недель Джейми выходил почти каждую ночь. С наступлением темноты покидал ранчо и направлялся в городок пешком, скрытно. Прежде всего он изучил привычки и рабочее время жителей Хевен-Риджа, постепенно, дом за домом. Проделывал он это методично, не форсируя событий, с армейской скрупулезностью. Сара хотела его сопровождать, но он отказался под предлогом, что она ему будет обузой в непредвиденных случаях.
Точно в тумане, люди двадцатого века наблюдали, как корчится гигантский мозг под ударами насмешек прежних его подданных, засмеиваемый до смерти. Теперь он уже не был властен над жителями умирающего мира. Его близко посаженные глазки горели яростью, злобно щелкал клюв, но он устал, слишком устал, чтобы восстановить свое могущество. Голан-Кирту пришел конец!
– Ты папу возил много куда?
Револьверы путешественников во времени взметнулись почти одновременно. Дула нацелились на мозг, и тот уже не мог отвратить опасность.
— Тимми тебя не знает, — настаивала Сара. — Когда он тебя увидит, то поднимет крик, особенно если ты появишься в своей нелепой одежде. Мое присутствие его успокоит.
– Не так уж и много. Главным образом, в аэропорт в Женеве, где у него всегда стоял наготове личный самолет.
Револьверы коротко рявкнули, плюнув ненавистным огнем. От удара пуль мозг перевернулся в воздухе, кровь плеснула из пробитых огромных дыр. С мерзким чмоканьем грянулся он оземь, дернулся и замер. Путешественники во времени осели на песок; колени их подогнулись, глаза закрывались от усталости. Кольты еще дымились.
— Тимми тебя забыл, — возразил Морисетт. — Не строй иллюзий. Я убежден, что он сам в сговоре с похитителями. Ему у них нравится, это ясно, иначе он давно бы нашел способ сбежать. Он совсем не хочет к тебе возвращаться. Не убаюкивай себя словами. Мы не проводим операцию по освобождению, а совершаем второе похищение ребенка. Забираем Тимми у людей, которых он любит. Я считаю, что он нам не будет помогать. Скажу больше: есть риск, что он нас плохо встретит.
Над ареной плыл громовой рев жителей будущего:
— Бог знает что ты говоришь!
– И ты знал, куда он собирался лететь?
— Слава освободителям! Голан-Кирт мертв! Царство его окончено! Слава спасителям человечества!
— Вовсе нет. Сама подумай, это же просто. Тимми четыре года жил у тебя и четыре года у похитителей. Получается поровну. Можно сказать, что все складывается не в твою пользу. За четыре года, которые он провел вдали от тебя, он оформился в личность. Ты жила с малышом, теперь он мальчик. В Средние века рыцарей начинали обучать в семь лет.
— Ты это прочел в тюремной библиотеке? — огрызнулась молодая женщина.
Эпилог
– Иногда был в курсе.
— Повернуть время назад невозможно. Вы не можете вернуться в собственное время. Я не имею представления о том, что случится, если вы все же попытаетесь, но твердо знаю, что это невозможно. Нам известно, что путешествие в будущее возможно, но у нас недоставало умения построить машину времени. Под властью Голан-Кирта не было прогресса техники, лишь непрерывный процесс упадка. Но мы знаем, что невозможно обратить время вспять. Наш народ просит вас — не пытайтесь,
Словесная перепалка ни к чему не привела. Сара правильно поступила, что послушалась Джейми. Ей оставалось только смотреть, как он отправляется в ночь: лицо вымазано черным древесным углем, темно-синяя шапка, надвинутая на глаза. Его снаряжение состояло из старой одежды, выкрашенной Сарой в черный цвет, рюкзачка с дорожной флягой, армейского фонаря, слесарных инструментов и охотничьего ножа с длинным лезвием. Темнота поглотила его мгновенно, и Сара осталась стоять в проеме окна, вглядываясь в ночной пейзаж, в то время как в душе страх мешался с раздражением.
Седые борода и волосы старого Агнара Ноула развевались на ветру. Он говорил вполне серьезно, брови его тревожно сошлись.
– И куда же?
«Он попадется», — повторяла она себе, не в состоянии точно определить, что же испытывает: страх или надежду? Сара не совсем хорошо представляла себе, как могут развиваться события. Джейми проникает в дома, не оставляя следов, рыскает привидением, обыскивая добрых старушек Хевен-Риджа? Сара вообразила себе: Майнетт Соммерс или Пигги Уолтерс лежат на кровати под пологом — у них непременно должны были быть кровати с балдахином — и тихо посапывают, а в это время Джейми прокрадывается в дом, открывает шкафы, поднимает ковры, спускается в подвал, карабкается на чердак… Ей до смерти хотелось быть вместе с Джейми, но она прекрасно понимала, что никогда не сможет двигаться так же тихо и скрытно. Джейми вырос на болотах, преследуя дичь по следам. Он научился быть браконьером.
— Мы любим вас, — продолжал он. — Вы освободили нас от тирании мозга, что правил нами несчетные поколения. Мы нуждаемся в вас. Оставайтесь с нами, помогите нам возродить эту землю, построить машины, дайте нам те удивительные знания, которые наша раса потеряла. И мы отплатим вам сторицей — мы еще не все позабыли из того, что знали перед пришествием Голан-Кирта.
Он умел подняться по лестнице, чтобы ступени не скрипели, умел так открыть дверь, чтобы створки отворились бесшумно. Ночь — это была его стихия. А главное, у него не было нервов, и это было самое ужасное. Если старухам вздумалось бы мешать ему, то он бы их не пощадил: сбросил с лестницы или утопил в ванне.
Харл покачал головой.
– О, в самые разные места, разбросанные по всему земному шару.
— Мы должны хотя бы попытаться, — ответил он.
— Будь внимателен, — говорила она ему, — в их возрасте сон очень чуток. Ты рискуешь столкнуться нос к носу со старыми мегерами.
– А ты знал, чем он конкретно занимался?
Люди двадцатого века стояли у самолета. Вокруг, в тени молчаливых руин Денвера, собралась плотная толпа людей будущего, приведших попрощаться с путешественниками во времени.
Но Джейми только пожимал плечами. У него очень острый слух, он услышит чужие шаги издалека. Незачем волноваться.
Ледяной вихрь выл над пустыней, неся на себе груз песка. Кожаные одежды людей будущего трепетали на ветру, выводившем свою скорбную песнь среди полуразрушенных стен.
Сара не испытывала никаких теплых чувств по отношению к Пигги Уолтерс или Майнетт Соммерс, но боялась, что Джейми убьет какую-нибудь старуху раньше, чем обнаружит, где находится тайник, в котором прячут Тимми. Если такое произойдет и если похитительница действовала тайно и не в сговоре с другими, то никто не сможет позаботиться о маленьком мальчике. Никто не догадается, что он столько времени содержится в звуконепроницаемой комнате, пока не проникнет внутрь этой комнаты. «Он умрет от голода и жажды, — с ужасом повторяла Сара, — и никто не узнает, что от главной улицы городка его отделяет всего несколько сантиметров кирпича».
– Нет, Электра. Он ведь был очень закрытым человеком.
— Если бы существовал хоть малый шанс на успех, — сказал Агнар, — мы помогли бы вам. Но мы не хотим отпускать вас на верную смерть. Мы достаточно эгоистичны и хотим, чтобы вы остались, но мы слишком любим вас, чтобы задерживать. Вы научили нас, что ненависть бессильна, вы уничтожили ненависть, правившую нами. И мы желаем вам только добра.
Да, опасность была реальной. Если не существовало сговора, а только личная инициатива, то никто в Хевен-Ридже, кроме самой похитительницы, не знал о ребенке. Джейми должен был иметь в виду это основополагающее обстоятельство. Способен ли он учесть это?
Вернуться во времени невозможно. Так почему не остаться? Вы так нужны нам! С каждым годом наша земля родит все меньше и меньше плодов. Мы должны найти способ получать искусственную пищу, иначе нам грозит голод. Это лишь одна из проблем, а есть и другие. Вы не можете вернуться. Останьтесь, помогите нам!
– Что правда, то правда, – невольно вздохнула я. – А тебе не кажется странным, что никто из нас не знает о том, чем занимался наш отец? Помню, в детстве другие девочки рассказывали, что у них отец владелец какого-то магазина, или юрист, или кто-то еще, и только я не могла ничего сказать, потому что понятия не имела, что за профессия у моего папы.
Ночи тянулись бесконечно. Молодая женщина устраивалась спать в плетеных креслах, придвинув их к окну. Она просыпалась, вздрагивая, когда Джейми возвращался незадолго до рассвета. Сара забрасывала его вопросами, он только пожимал плечами. Нет, ничего интересного. Да, спрятанные деньги, он их не трогал. Незначительные семейные тайны. Дневники, полные сплетен о соседях или отдельных жителях Хевен-Риджа. Учетные книги. Много учетных книг. Но следов Тимми — никаких.
— Нет, — Харл вновь покачал головой, — мы должны попытаться. Мы можем потерпеть поражение, но мы должны хотя бы попытаться. Если мы победим — мы вернемся с учебниками и инструментами для вас.
Агнар провернул бороду сквозь пальцы.
— Это было бы слишком просто, — шептала Сара. — Не будут же они писать в самом деле в своих дневниках о том, что украли ребенка!
Кристиан молчал, всецело сосредоточившись на дороге. «И все же наверняка он знает больше, чем говорит», – подумала я. Личный шофер отца плюс шкипер на его катере.
— Вы потерпите неудачу, — сказал он.
Джейми уверял ее, что не оставил без внимания ничего, особенно того, что валялось под мебелью. Он придавал большое значение отпечаткам пальцев на стенах, ведь дети обычно оставляют отпечатки целой пятерни.
— Они должны были их все вытереть, — вздыхала Сара. — Эти старухи помешаны на чистоте. Они не допустили бы такой ошибки.
– Знаешь что?
— Но если нет — мы вернемся, — ответил Билл.
— Ошибаешься, — возражал Джейми. — Четыре года тому назад они действительно были очень внимательны, но не сегодня. Бдительность потеряна. К тому же старухи плохо видят и могут упустить какие-то мелочи. Надо сохранять спокойствие.
– Что, Электра? – широко улыбнулся Кристиан. – Скажи – и буду знать.
— Да, если победите, — пробормотал старик.
Они замечали все, хватаясь за малейшее подозрение. Не слишком ли много сахара покупает Майнетт Соммерс? Джейми нашел у нее на стеллажах горы печенья и конфет. Но может быть, она хранила эти сладости, чтобы раздать их в Хэллоуин? У Пигги Уолтерс Морисетт нашел маленькую пластмассовую фигурку космического монстра, закатившуюся под шкаф. Это открытие их очень взволновало.