На остальных трех кроватях в этой палате никто не лежал. Наверное, наши дела не очень плохи.

К тому же, я еще никогда не была в столь дикой ситуации — при живом муже пытаться спасти любовника, пусть и бывшего. Дрэгон прекрасно знает, как я относилась с Кайлу, и возможно что-то подозревает теперь. И что же мне со всем этим делать?

— А как выйти на поверхность, ты знаешь?

Рассвет застал Владыку Дрэгона в комнате, где они составляли план мятежа. Бессонная ночь никак не сказалась на его внешнем виде, напротив, стараясь отрешиться от проблем с нариной, он все силы направил на разработку операции. Его отвлек Аэрон:

— Знаю.

— Сколько мы еще здесь пробудем?

— Доведи меня до лестницы.

— Энрик! Тебе лежать надо!

— Не долго, — Дрэгон, выпрямившись, подошел к окну, — думаю, нам нужно покинуть этот дом в течение часа.

— Победим — належимся, а не победим — тоже належимся, так что успеется.

— Куда мы пойдем?

Всю дорогу до лестницы я не опирался на Ларису. Теперь надо подняться так, чтобы она ничего не заметила. Дальше можно будет не притворяться.

— Есть одно место, где Клайвер даже не подумает нас искать, — усмехнулся Дрэгон.

Я обнял и поцеловал Ларису:

— Отец, скажи мне одну вещь, — Аэрон замер в нерешительности. Дрэгон повернулся к нему, ожидая продолжения.

— Все будет хорошо.

— Ты делаешь это ради нее или есть что-то, чего я не знаю?

Лариса скорчила недоверчивую гримасу.

Дрэгон какое-то время молчал, но все же решился ответить.

— Не-е, правда, — подтвердил я. — Они уже проиграли.

— Порой случается нечто, в корне меняющее твою жизнь. Но иногда несколько причин сливаются в одну. Клайвер преступил грань дозволенного. Когда-то ему верили, как Богу, и теперь он решил им стать. Он играл судьбой нашего мира, принося в жертву тех, кто мог бы ему помешать. Тот заговор, который практически лишил нас Совета — я уверен, что он был в курсе действий Грэгора. Никто бы не смог провернуть такое без одобрения Клайвера. Он знал все. Не мог не знать. Ему нужна была сила Йог-сотхотха, и ты знаешь, чем бы это могло закончиться для Земли. Анна никогда бы не допустила подобного.

Снаружи было темно и почти тихо, только отблески выстрелов и шипенье: какой-то вялый ночной бой.

— При чем здесь Анна? — не понял Аэрон.

С внешней стороны стальной двери на земле сидел какой-то мальчишка, мой ровесник. Очень грустный и без бластера. Хм.

— Анна — единственная, кто выжил после той катастрофы на Земле. Азазот сохранил ей жизнь, чтобы использовать в своих целях. Но она восстала против него, уничтожила, а потом возродила Землю заново.

— Привет! — поздоровался я.

Парень обернулся.

— Невероятно!

— Чего тебе? — буркнул он недовольно. Потом он меня разглядел: — Это ты там летал?

— Я не сразу поверил ей, долго сомневался, не доверял. Несколько раз чуть было не убил.

— Угу. Давно тут сидишь?

— И после этого она согласилась стать твоей нариной? — удивился Аэрон.

— Давно, — вздохнул он.

— В тот момент ее никто об этом не спрашивал. Она умирала, и единственное, что могло ее спасти — обряд разделения.

— Моих стрелков видел? Куда они пошли?

— Видел. Туда побежали. — Он махнул рукой в сторону берега.

— Теперь я понимаю. Трудно ей пришлось.

И как я, спрашивается, буду их искать — до рассвета еще часа три.

— А ты что тут делаешь?

— Ей? — иронично спросил Дрэгон.

— Тебе-то какое дело? — зло бросил мальчишка.

— Не хочу тебя обидеть, отец, но с тобой иногда нелегко. Но кем ей проходится тот, кого она хотела спасти из сарона?

Я вспомнил о своих виртуальных маршальских погонах.

— Ты не поверишь, — Владыка вдруг прислушался и подошел к двери, — буди остальных, скоро уходим.

— Тебя спрашивает старший по званию, — ответил я ласково.

— Как будем передвигаться?

Это произвело впечатление, мальчишка вскочил:

— Сейчас день, значит, по тоннелю.

— Меня прогнали, сказали… раз я не умею выполнять приказы… И бластер…

Понятно. Торре еще умнее, чем я думал. Других желающих погеройствовать не найдется. Кроме моих друзей! Болваны!

— Владыка Дрэгон! Неужели вы решитесь на это? — удивленно спросил один из младших Владык, кажется Нерон.

— Как тебя зовут?

— У нас нет другого выхода. Останься мы у Майлза еще на час, и нас бы схватили гвардейцы Клайвера.

— Карло.

— Но Междумирье…

— Вот что, Карло. Мне надо срочно найти моих стрелков, и, раз ты не на посту, ты можешь меня проводить.

— Мне нельзя там появляться.

— Ничем не хуже. Для нас это наиболее безопасное место, — Дрэгон огляделся. Его взгляд остановился на невысоком выступе горы, не так далеко от нас.

— Это приказ. — Я заговорщицки ему подмигнул. — Так и скажешь, если мы попадемся на глаза майору.

— Я думаю, мы можем расположиться там, в горах. Оттуда можно увидеть всех, кто захочет пересечь долину.

— Пошли! — Парень просиял.

— Вряд ли кто-то кроме нас додумается это сделать, — тихо буркнул Аэрон, с сомнением оглядываясь вокруг.

— Не так быстро. — Я схватил его за плечо, он не Лариса, можно опереться, и как следует. — И по ровной дорожке.

— Ясно.

— Зря сомневаешься, — возразила я, — рано или поздно, Клайвер поймет, как мне удалось вырваться из Лэнга и попасть на Тэрранус, а это значит, что нам предстоит визит гостей.

А вот и периметр. Ни с той, ни с другой стороны никто не высовывается и не шумит. Соревнование терпений. Кремонцы в худшем положении: наши находятся на заранее подготовленных позициях. Зато враги — в защитных доспехах. Здесь, на берегу, положение десантников и вовсе безнадежно, на рассвете им останется только сдаться или умереть. В джунглях их шансы выше, но все равно без поддержки с воздуха и без артиллерии корабля (вон он догорает…) пора им сдаваться.

Я снова почувствовала на себе изучающие неприятные взгляды. Что же, детки мне не доверяют, и я вполне их понимаю. Поверить Дрэгону легко, учитывая то, как долго он был Старейшиной, но принять меня — слишком много даже для «неокрепших умов», особенно если им перевалило за пять сотен лет.

А вот и моя теплая компания, в отличие от местных, в светлых рубашках: из Палермо мы уезжали не воевать. Ну я им все скажу, как только бой кончится. И где это они по бластеру себе раздобыли? Я прикоснулся к плечу Лео. Он обернулся и опустился на землю рядом со мной.

Шли дни. Время от времени кто-то из Владык исчезал на некоторое время, но неизменно возвращался. Иногда даже не один. Постепенно наша маленькая группа увеличилась с шести до десяти. Владыки пребывали каждый день, и однажды я поймала себя на том, что меня окружают одни незнакомцы. С Дрэгоном мы больше не разговаривали, не считая ничего не значащих повседневных фраз. Иногда я чувствовала его взгляд и понимала, что ему тяжело меня видеть. Похоже, на этот раз наши отношения действительно дали глубокую трещину, и ни он, ни я не старались этого исправить.

— Какого дьявола! Я его уже почти выследил! — шепотом закричал он.

Я постучал кулаком себе по лбу.

В эти дни я на своей шкурке поняла, что значит казарменное положение. Поселившись в горах и наскоро соорудив что-то, наподобие неприхотливого жилья, ребятки тут же все силы кинули на претворение плана в действие. Кажется, первым пунктом стало привлечение на нашу сторону как можно больше воинов. К моему удивлению, их оказалось довольно много. Я давно знала, что среди Владык есть те, кто не доволен действиями Клайвера, учитывая, скольких из них он держал в неволе, не говоря уже про сарон. Просто я не предполагала, что они когда-либо осмелятся выступить против него. Что же, приятная неожиданность. Видимо, я их недооценила.

— Ты должен был не отходить от катера больше чем на десять метров. Ясно? Ждать, когда я оклемаюсь.

Я потянул за рубашку Гвидо, а Лео — Алекса; кажется, до него дошло. Шепотом выругав свой экипаж, я послал его к катеру.

— Я иду искать Торре; может быть, надо полетать, вы должны оказаться у Феррари раньше меня.

А еще, каждую ночь мне снились кошмары, и я просыпалась, давясь собственным криком. К счастью, никто ни о чем не подозревал, а интересоваться измученным видом и кругами под глазами было некому. Я чувствовала, как Йог-сотхотх постепенно теряет Силы, высасывая их ещё и из меня. Пребывание в нем духа Кайла требовало большого количества энергии, вот только взять ее здесь, в Междумирье, было негде. А еще, я просто сходила с ума от скуки и неясного предчувствия чего-то страшного.

Я обернулся к своему провожатому:

— Желаю здравствовать, даймина, — поприветствовал меня в своей обычной манере Владыка Майлз.

— Где искать майора, ты тоже знаешь?

— И тебе не хворать, — буркнула я, медленно двигаясь дальше, вот только еще не определила куда именно.

— Знаю, — вздохнул он.

— Веди.

— Даймине скучно? Я могу ее развлечь? — оживился Майлз.

Майор Торре находился на самом угрожаемом направлении: почти сразу за периметром — болото. И лазерными пушками тут сейчас пользоваться нельзя: в джунглях бродят не только десантники и горынычи, но и наши рейнджеры.

Я на миг остановилась, задумавшись. А какого черта? Тоска зеленая, сны кошмарные, так еще и новобранцы смотрят на меня, как на зверя, только вот держатся подальше, боясь гнева Дрэгона.

— Майор Торре, — окликнул я его.

— Все зависит от того, — повернулась я к нему, улыбаясь, — насколько долго тебя хватит.

Он обернулся:

— Оклемался, герой?! Можешь еще полетать?

Мы удалились на достаточное расстояние, чтобы нас не могли видеть постовые. Обойдя гору, в нескольких метрах от обрыва, мы нашли подходящее нам место. Конечно, сапоги будут скользить на камнях, но это были куда лучшие условия, чем в коридорах тюрьмы.

— Могу, я и пришел спросить…

Тут Торре заметил Карло.

— Итак, — начала я, — напомни, на чем мы с тобой закончили?

— А ты что тут делаешь? — резко спросил он.

— Я всадил тебе клинок в грудь, и ты потеряла сознание.

— Я ему приказал меня проводить, — вмешался я.

— Да уж, нехорошо было с моей стороны обрывать битву на самом интересном месте.

— А-а, ну ладно. — Торре показал мне карту. — Смотри, вот здесь в болоте остров. И поляна. Парни говорят: их там много и они что-то монтируют. А по земле тихо не подобраться. Найдешь в темноте?

— Думаешь, сейчас получится лучше?

— Они монтируют на ощупь? — улыбнулся я. — Найду.

— Давай! — Торре собирался хлопнуть меня по плечу, но заметил повязку и сдержался. — А ты проводишь его до катера и катись в убежище, — неприязненным тоном велел он Карло.

— Не сомневаюсь.

Помрачневший Карло повел меня обратно. Что это он такое натворил? Ему ж теперь пару лет не забудут, что он сидел в тылу во время боя.

А вот и Феррари. Топливо в него залили без меня, а ремонтировать будем потом, если выживем. Ребята уже внутри.

И началось то, о чем раньше я могла только мечтать. Настоящий спарринг, без применения магии. Только собственные физические силы и два острых клинка. Скорость была сумасшедшей. Иногда я ловила себя на мысли, что даже не понимаю, как у меня выходит отразить тот или иной удар. Я просто это делала. Наши тела кружились в смертельном танце, движимые лишь инстинктами. Мне не хотелось думать, что любое неудачное движение может нанести мне ощутимый вред, ведь восстановиться я смогу не скоро. Но мне нужно было выплеснуть так долго сдерживаемую злость, боль и ненависть, что скопившись, лежали тяжким грузом на моей душе. Я уловила его атаку краем глаза, и вместо того, чтобы парировать удар, позволила довести его до конца. Поднырнув Майлзу под руку, я оказалась у него за спиной, и с силой толкнув того лицом о камень, разрубила его меч у рукояти.

— Можно мне с вами? — В голосе Карло была такая мольба.

— А теперь, мы попробуем по-моему, — шепнула я ему.

Я сжал зубы и отвернулся:

Отбросив ставший ненужным меч, он легко развернулся ко мне и, увидев на его лице азарт, я поняла, что повторять приглашение не придется. Наконец-то я могла применить знания, вбитые в меня Ньярлатхотом на практике, ничем особо не рискуя.

— Нет. У тебя другой приказ. Извини.

Удары летели с бешеной скоростью, но на этот раз я не была скована территорией и опасением за чью-то жизнь. Пропустив пару ударов, мне пришло в голову сменить тактику и, наконец, показать Владыке то, на что способна Древняя. Но внезапно, мое тело скрутила сильная боль. Казалось, кто-то извне по капле высасывает мою душу. Не в силах подавить крик, я встретилась с кулаком Майлза, и, уже не видя его испуга, провалилась в никуда.

Я забрался в кабину (сам залез, молодец!) и запустил тесты.

Выхваченная из собственного забытья кем-то чужим, я в страхе огляделась по сторонам. Не может быть! Я не верю в это! Неужели мне может настолько не вести в жизни? Меня накрыла волна злости и обиды. Как я могла поверить, что все закончилось? Ведь знала же, что так просто он меня не отпустит.

— Этого парня, между прочим, отослали в убежище, и отобрали бластер, — заметил я, — тоже герой, любитель пострелять. И вас следовало оставить внизу.

— Милая, ты сделала мне сюрприз. Признаюсь, весьма приятный, — раздался голос Тирэна, — вот только я не могу понять: каким образом, вызывая Йог-сотхотх, я умудрился заполучить свою главную цель — тебя?

— Пожалуйся Торре, — зло ответил Лео.

— Обойдешься. Сам себя грызи. Значит, так, боевая задача: здесь в джунглях поляна, а на ней они что-то такое интересное делают, надо испортить им обедню. И при этом в своих не попасть.

— Хм, температура тридцать пять и темно. Как мы их найдем? — Алекс всегда первым схватывает суть проблемы.

— Они там что-то монтируют, наверное, большое, — предположил я, поднимая Феррари в воздух, — вряд ли у них идеальное затемнение. Алекс, я перекину тебе управление ракетами, попробуй обмануть систему наведения, а то по земле никак.

XXIV

— Угу. Понял.

— Не сердитесь, ребята, но вы были не правы, это же не игра.

Мир темной звезды

— Ладно, убедил, — проворчал Лео.

Подавив страх и панику, грозящую выплеснуться из меня истерикой, я на секунду представила удивление Тирэна, если бы я предстала перед ним в образе полной идиотки. Но то, что прошло с Клайвером здесь, как говорят у нас, на Земле, не катит. На миг я закрыла глаза и снова открыла. Картинка осталась прежней: я все еще на крыше до оскомины знакомого мне замка, правда, под защитой Врат. На небе светит тусклая луна, значит, сейчас ночь, и я не знаю, сколько времени осталось до рассвета, точнее, до восхода Темной Звезды.

Тирэн с нескрываемым интересом следил за моей реакцией, опустившись на каменную скамью. Что-то подсказывало мне, что он по-прежнему хозяин положения, а раз умудрился вытащить сюда Йог-сотхотх, то дела мои не очень.

— Мне повторить вопрос, драгоценная моя?

— Почему драгоценная? — непонятливо переспросила я.

— Слишком дорого мне обошлась, — с улыбкой пояснил Тирэн, — ты даже не представляешь, на что пришлось пойти, чтобы открыть запечатанные Врата.

— И не хочу представлять, — поморщилась я, — скажи мне: что же ты такой приставучий а? Нет мне в жизни покоя. Кстати! Это так не по-мужски — попрекать девушку затратами.

— Упрек принят. Не знаю, как тебе сказать: родная — такова твоя судьба. Но все же, поясни — почему ты, а не Вуал.

— Ах да! Вуал! Бедный Тирэн! Ты же так хотел ему отомстить, со всей жестокостью, на которую был способен. Столько сил и времени впустую!

— Что это значит? — Тирэн слегка нахмурился.

— Это значит, что Вуал мертв. Все! Баста! Финита! Теперь понятно?

— Значит, потомок пошел по стопам пращура? — язвительно поинтересовался он.

— Тебя это не должно волновать. Вуала больше нет, — мне удалось не всхлипнуть, — не этого ли ты хотел? Ведь именно для этого ты его сюда призывал?

— Вообще то нет, — Тирэн встал и подошел поближе, — Вызывая Врата, я хотел пленить Вуала, чтобы добраться до тебя. Но ты опять смогла меня удивить.

— С моим-то счастьем? — усмехнулась я, — и позволь спросить — что теперь? Я здесь, под защитой Врат, ты там, за их границей, и не можешь пересечь черту.

— Вообще-то, это не совсем верное утверждение, — мягко сказал Тирэн, удобно устраиваясь на каменном полу, — совсем скоро Сила Йог-сотхотха иссякнет. Он не сможет долго выдерживать энергию Звезды. А я буду рядом…

— Гвидо, ты в порядке?

— И все же, надеюсь, у меня хватит времени, чтобы снова ускользнуть от тебя, — улыбнулась я, укладываясь на пол и опираясь на руку.

— Ага.

— Подавай иногда голос, а то как-то неуютно, вдруг с тобой что. Внимание, я переворачиваюсь, нижняя камера не работает.

— Гром тебя разрази! — заявил Алекс деловито. — Чтоб ты теперь всю жизнь взламывал только вверх ногами!

Я сориентировал карту по заметному контуру берега и начал прочесывать нужный квадрат в поисках огонька, хоть искорки. Ничего! Хорошо спрятались. Был бы у меня бесшумный двигатель… Они ж потому и о затемнении позаботились, что меня услышали. Может, все-таки ИК? Точно. Генератор у них на воздушном охлаждении, да еще и прикрыт чем-то! Нагрелся…

Я вывел ребятам на мониторы карту с засечкой:

— Вот они. Алекс, ты как, успешно?

— Испытание пудинга знаешь в чем состоит?

— Понял. Пробуем. А потом я тут покручусь, стреляйте, в чьем секторе окажется. Начали.

Первая ракета попала в землю, но не там где надо. Алекс выругался и начал что-то спешно набирать на клавиатуре.

— Постреляйте пока, — крикнул он.

Я делал крутые виражи вокруг поляны, а Гвидо стрелял, пока у него бластер не перегрелся. Что-то там загорелось. В нас тоже стреляли с земли. Почти бесполезно. Разве что камеру разобьют. Вторая наша ракета попала куда надо. Вот это взрывчик, даже нас тряхнуло! Выпустив еще две ракеты для верности и постреляв в свое удовольствие, мы отправились домой. Уже светало.

Вблизи экватора Феб выкатывает из-под горизонта почти мгновенно. Когда мы сели, было уже совсем светло. Джунгли перестали огрызаться огнем, а несколько несчастных десантников, оставшихся на пляже с ночи, сдавались на милость победителя. Другого выхода у них не было. Корабль, как это ни странно, не затонул, но видок у него был жалкий, на него нельзя было смотреть без слез: густой черный дым ел глаза. Ну и шуточки у меня… самому тошно… «Вода теплая, до берега недалеко, снаряжение можно сбросить, а защитные доспехи не тонут». — Внутренний голос начал убеждать меня в том, что ничего страшного я, в общем, не сделал. Ну-ну…

Торре встретил нас на посадочной площадке:

— Как слетали?

— Задумала что-то интересное? — оживился Тирэн.

— Что-то там горело и взрывалось, и кто-то в нас стрелял, — доложил я.

— Как всегда.

Майор обнял нас всех по очереди:

— Поделишься?

— Охотно! — я задумчиво водила пальцем по каменной плите, рисуя замысловатые фигурки, — как только ты меня загонишь в угол, я найду способ освободиться.

— Молодцы, ребята! Идите поспите, а Энрика отведите в госпиталь! Слышал бы ты, парень, что сказала мне Мама Маракана!

Мы устало покивали и отправились в убежище. На нижней ступеньке лестницы нас ждала серая от волнения Лаура. Увидев нас, она облегченно вздохнула.

— Какой способ? — мне показалось или в глазах Тирэна промелькнула искра.

— Поясняю для непонятливых, — я картинно вздохнула, — как ты сам только что заметил, Врата теряют силу. Они примут любого, кто сможет их напитать.

— Я вас жду, Лариса и Тереза помогают в госпитале, а Джессика — главная нянька и организатор тишины среди всякой мелкоты, — улыбнулась она.

— Значит, ты готова умереть, лишь бы не быть со мной? — странным голосом произнес Тирэн.

Вот дьявольщина! Куда мы приволокли наших девчонок?! Раненые из бластера — это почти сплошь прожженная до костей плоть; таких раненых кладут в специальные ожоговые капсулы, на месяц, иногда больше, пока не нарастут мясо и кожа. Если сгорела рука или нога, их ампутируют, а потом выращивают новую и приживляют. Хм. Здесь должно быть немало людей с медицинской подготовкой, так что если наших девчонок задействовали, значит, раненых много.

Алекс взял инициативу на себя:

Я некоторое время молчала, потом сменила позу, сев по-турецки.

— Лаура, позаботься о Гвидо, а мы отведем Энрика в госпиталь и тоже придем.

— Несмотря на то, что ты со мной сделал, я не ненавижу тебя, — решилась я пояснить, — но принудить меня быть с тобой было ошибкой. Слишком часто в жизни меня пытались использовать, заставить делать то, что мне не свойственно. Я устала.

На Гвидо горящий корабль произвел сильное впечатление, и мальчишку просто шатает.

— Понимаю, — он подался вперед, практически вплотную приблизившись к границе, — однако, ты ни во что ставишь свою жизнь.

— Зато уважаю смерть. Это единственная сила на земле, достойная уважения. Лишь она может все исправить и все перечеркнуть.

В госпиталь ребята практически волокли меня на себе, а я читал им мораль:

— Кой черт понес вас на стены?! В белых рубашках! Да еще и мелкого с собой потащили!

— Странно это слышать, от почти бессмертного существа, — заметил Тирэн.

— С каких пор он мелкий? — поинтересовался Алекс.

— Почти. Сколько у меня времени?

Я не стал отвечать.

— Никуда мы его не тащили, — огрызнулся Лео.

— Не много.

— Ну конечно! Ясно было, что он за вами увяжется!

— Отлично! Есть возможность отдохнуть перед вечным сном, — беззаботно бросила я, закрывая глаза и откидываясь на спину.

— Энрик, заткнись, — вежливо предложил мне Алекс, — сам герой. Из госпиталя ты сбежал, так?

Тирэн что-то говорил, но я не слушала, не хотела. Что бы он сейчас не сказал, мне было неинтересно. Меня охватил покой и апатия, я была на исходе сил.

— Это было необходимо, — наставительно произнес я, — кто их знает, что они там монтировали? Но не парк аттракционов, это точно.

— Может прекратишь все это? — тихий шепот проник в мои мысли. Я улыбнулась, не открывая глаз.

В коридоре госпиталя мы встретили Ларису.

— Я уж думала, ты никогда не появишься, Кайл.

— Что с ним?!

— Пришлось! Что ты с собой творишь?

Как будто я сам не могу сказать!

— Это мое второе я, которому осточертела такая жизнь. Ты отказался от моей помощи, и сдавшись, предпочитаешь умереть. Чем я хуже?

— Что было, то и осталось, — ответил я (ребра сломаны, это мы уже проходили, но почему же мне так плохо?).

— Я пытаюсь тебя вразумить…

Ребята с облегчением сбросили меня на кровать, даже кроссовки сняли. Раздеваться дальше я отказался наотрез: опять утащат, ладно рубашка уже пропала, но без нее я еще могу ходить, а вот без штанов…

— Не стоит. Я приняла решение, теперь — слово за моим «дядюшкой».

Не помогло: проснулся я около трех часов дня и обнаружил себя в больничной пижаме. Я зарылся поглубже под одеяло, хотя в палате было совсем не холодно. Черт побери! Лучше бы ребята помогли мне переодеться! За кого меня тут принимают, за младенца? Минут через пять под одеялом стало слишком жарко, и я выбрался на поверхность, ладно, страдать и смущаться поздно.

Еще одна кровать в палате была занята. На ней лежал человек, судя по всему, с переломами обеих ног. Как это его угораздило? Он не спал, но со мной не заговорил, не буду его тревожить: мало ли что.

— Что-то мне подсказывает, что все не так просто, как ты хочешь показать.

— Еще проще. И вообще, ты же меня бросил, значит, потерял право на советы.

Я едва успел вернуться из ванной, как дверь открылась и в палату вошла Мама Маракана, галантным кавалером, пропустившим ее вперед, оказался майор Торре. Мой сосед резко повернулся лицом к стенке.

— Жаль, что я дух, а то бы…

Мама Маракана сначала подошла ко мне и провела медсканером вдоль моих многострадальных ребер.

— А то бы что? Милый, определись, а потом разбрасывайся обещаниями.

— Больше никаких полетов, — изрекла она свой вердикт, — если будешь паинькой, то лежать придется только три дня.

— Да ты сегодня вне себя. Что с тобой?

— Гормоны! — буркнула я, закрывшись полностью от чужих голосов, и погружаясь в нирвану, которая продлилась не долго.

— За три дня все кончится!

— Не навоевался еще?

Восход я почувствовала каждой клеточкой своего тела. Как будто замерло все вокруг, а потом неведомая сила стала пробирать меня до костей.

— При чем тут «не навоевался»? Летать больше некому!

— Вот и пришли нам с тобой кранты, мой друг — открыла я глаза и мысленно обратилась к духу.

— Ну, у нас есть еще один летчик, — миролюбиво сказал Торре.

— Ты можешь спастись! Прошу, возьми то, что ты мне дала. Я умоляю тебя! — голос у меня в голове сорвался на крик. Появились жесткие нотки. Он не хотел моей смерти, а я не хотела его. К тому же, был еще один вариант, который сейчас молча из-под прищуренных век, следил за моей реакцией. Тьма приближалась к Йог-сотхотху, и скоро у меня появится шанс ощутить на своей шкурке то, что в прошлый раз пропустила вследствие беспамятства.

— Ага, гражданской авиации, — язвительно заметил я.

— У тебя еще есть время подумать. — Тирэн встав, протянул руку к сияющему свету между нами.

— Это правда, — вздохнул майор.

Я, не отвечая, устроилась поудобнее, продолжая следить за движением черной тени, чувствуя момент, когда твердая поверхность подо мною превращается в мягкие ласкающие волны силы.

Потом он улыбнулся и подмигнул:

— Не надо, прошу, — снова голос Кайла.

— Ты уже и так их хорошо потрепал. Понимаешь, что без тебя мы бы не продержались и часа?

— Я же хотела сказку… Они жили не долго и не очень счастливо, но умерли в один день.

Я кивнул:

— Я ненавижу тебя, — отдаленный голос Тирэна.

— Тем более.

— Зря. Я надеялась, что ты будешь помнить обо мне только хорошее.

— Хочешь, чтобы я приказал твоим ребрам срастись?

— Будь ты проклята! Сумасшедшая сука! — гнев Тирэна слегка выхватил меня из состояния пофигизма, в котором я уже начала растворяться.

Я покраснел, майор прав, веду себя, как капризный трехлетка:

Что-то изменилось, я почувствовала это сразу же. Не удержавшись, огляделась по сторонам и меня очень удивила открывшаяся картина. Звезда взошла полностью, весь мир был охвачен ее темным сиянием, которое не коснулось Йог-сотхотха. Я и Тирэн находились на небольшом участке, свободном от Тьмы, по-прежнему разделенные границей круга.

— Ладно, буду паинькой.

Я встала, внимательно глядя на него. Тирэн выглядел взбешенным и обескураженным. Жаль, что вызвала в этом существе столь негативные эмоции, однако, радостно то, что я в нем не ошиблась. Видимо, он еще не окончательно утратил чувства, или я просто сравниваю его с собой?

— Вот и хорошо, — сказала Мама Маракана и подошла к моему соседу: — Как вы себя чувствуете, лейтенант?

— Минутная слабость или окончательное решение? — со всей небрежностью, на которую была способна, поинтересовалась я и слегка зажмурилась, почти сметенная потоком красноречия, продемонстрированным Кайлом у меня в голове. А учитывая, что все оно было направлено на меня, я лишь подивилась его способности правильно и к месту подбирать слова.

Бессмысленный вопрос, но медики всегда его задают. Что они так определяют, для меня загадка.

— Не бойся за меня, друг мой, прорвемся. Наверное.

— Я лейтенант Веррес, личный номер 623149-73752D. Все.

Тирэн молчал, вскрывая меня взглядом. Я была уверена — доберись он до меня сейчас, убил бы без использования подручных средств, тихо и мирно, по-семейному. Я не уловила тот момент, когда он, пересилив себя, улыбнулся.

— Прекрати эту волынку, парень, — взорвался Торре, — не собираюсь я тебя допрашивать, и так больше тебя знаю! Нигде не сказано, что раненый не имеет права отвечать на вопросы врача! У нее целый госпиталь набит такими чертовыми придурками, некогда ей каждого уговаривать.

— Что же, ситуация интересная, — спокойно заметил Тирэн, — и что дальше?

Лейтенант упрямо сжал губы.

— Вообще-то это я должна спросить у вас.

— Не важно, — спокойно произнесла Мама Маракана, — разберусь.

— Смотри-ка, опять на вы?

Кроме сломанных ног, других серьезных повреждений у лейтенанта не оказалось, поэтому его быстро оставили в покое.

— Ах да, я и забыла — после того, что мы с вами вместе пережили, мы стали ближе друг другу, почти одна семья. Дядя и его племянница. Теперь я вполне могу говорить тебе ты.

— А если между нами не будет границы Врат, по-прежнему останешься такой же смелой? — полюбопытствовал Тирэн.

— А обедать мы будем? — спросил я как-то очень жалобно.

— Обед ты проспал. Сейчас принесут, — ответила Мама Маракана.

— Не знаю, — честно ответила я, — и проверять как-то не тянет.

— А придется.

Почему ее так зовут?

Обед мне привезла Лариса.

— Согласна. Но не теперь, когда ты горишь желанием хорошенько меня проучить.

— Раскрой глаза, любимая, — в мысли вклинился голос Кайла, — он горит совсем иным желанием.

— Ты будешь обедать, а я рассказывать новости, — весело предложила она.

Я кивнул.

Проигнорировав замечание любимого духа, я, наконец, решилась:

— Согласна, ситуация довольно глупая. Но заметь, не я ее создала.

— Я ничего не понимаю в сводках, но все наши живы, и боев в Палермо не было. Здесь по джунглям пока бродят десантники, но с утра вдоль периметра уже не стреляли.

— Корабль утоп?

— Значит, вина целиком на мне? — очень нежно спросил Тирэн.

— Ну да, — радостно кивнула я. Встретить понимающее существо так далеко от дома — не мечта ли заблудшего путника?

— Нет, но экипаж уже сдался. — Глаза у Ларисы наполнились слезами. — Там столько обожженных!

— И как же я должен это компенсировать? — Тирэн, подойдя к границе, поднес обе ладони к сиянию. Я знала, какую боль оно способно причинить, и лишь дивилась его бесстрастному выражению лица.

— Это мы постарались…

Убитых наверняка тоже много, но Лариса их не видела.