– Милое дело, – заметила моя госпожа. – А другие гости?

– Они еще не прибыли, миледи. Но ожидается, что их будет немало. Еще два гостя его светлости и несколько друзей леди Лавинии – она приезжает завтра вместе с ними.

– Леди Лавиния? Это жена лорда Ридлторпа? Или его дочь?

– Сестра, миледи. Лорд Ридлторп никогда не был женат.

– Ах, сестра? Все эти годы я и не подозревала, что у него есть сестра. Что ж, тогда дом будет полон.

– Будет много народа, – опять рассмеялся молодой человек, – но, позволю себе заметить: для того, чтобы дом был полон, понадобится гораздо больше гостей.

– А вы давно здесь работаете? – улыбнулась леди Хардкасл.

– Около года. Его светлость увидел, как я вожусь с авто в кузнице моего отца, и сразу же предложил мне эту работу. Видите ли, мой Па – кузнец. И он хотел, чтобы я пошел по его стопам, так что я многому научился, но мне кажется, что у этой профессии нет будущего. Будущее в моторах, но он этого не видит.

– Так значит, вы не просто возите лорда Ридлторпа?

– Нет-нет, миледи. Я его механик. Слежу за его гоночными механизмами. Вы знаете о его гоночной команде?

– В подробностях – нет. Гарри говорил, что праздник посвящен именно этому, но в подробности не вдавался. Еще он говорил, что у его светлости есть домашний гоночный трек – мне кажется, что это здорово. Но, должна признаться, я не знаю, чего от всего этого ждать.

– Подумали, что это прихоть богача?

На лице хозяйки появилось задумчивое выражение, как будто ее удивила проницательность молодого человека.

– Вы знаете, да, – согласилась она. – А вы читали «Ветер в ивах» Кеннета Грэма?[8]

– Не могу сказать, что да, миледи.

– Это книга для детей, но она довольно занимательная. Там есть один герой, мистер Жаб… Но это не важно.

– Теперь я обязательно ее найду, – пообещал Морган. – А вы, мисс? Что вы ждете от этой недели каникул?

– Я? – переспросила я. – Не знаю. Может быть, паузу в тяжелой и монотонной работе на такую требовательную хозяйку?

– А она у вас не простая штучка? – подмигнул мне шофер.

– Хуже не бывает, – ответила я. – Но на людях она это искусно скрывает, так что мои страдания никому не ведомы.

Он рассмеялся, а леди Хардкасл тяжело вздохнула и закатила глаза.

– Если возникнет необходимость где-то скрыться, – предложил водитель, – приходите в каретный сарай. Я всегда там и буду рад приготовить вам чашечку чаю.

– Спасибо, – поблагодарила я. – А вы разве не будете заняты на гонках?

– Об этом можете не беспокоиться, – ответил Морган. – У меня всегда найдется время для угнетенных масс.

– Угнетенные… как же, – заметила моя госпожа. – Боюсь, что она будет слишком занята гонками, чтобы тратить время на чай в сарае. И я тоже.

– Вы собираетесь участвовать в гонках, миледи? – спросил наш собеседник после долгой паузы.

– Я буду очень разочарована, если этого не произойдет, – ответила хозяйка. – Какой смысл проделать весь этот путь до дома с гоночным треком и ни разу не попробовать его?

– А я вот никогда не пробовал, – медленно сказал Морган.

– Честно говоря, милый мальчик, мы тоже, – призналась леди Хардкасл. – Но я недавно купила мотор, и, должна признаться, меня захватили эти автозабавы.

– Собственный мотор? – переспросил молодой человек, который, казалось, был рад поговорить о предмете своей страсти. – И что же вы купили?

– По совету шофера одного из моих друзей, я купила «Ровер-шесть».

– Ах вот как, «Ровер». Неплохая игрушка. Милое двухместное купе. Движок немного слабоват по сравнению с теми, что стоят у нас в гараже, но для начала совсем не плохо.

– Рада, что вы одобряете, – улыбнулась миледи.

– И вы сами водите ее? – поинтересовался Морган.

– По очереди. Это так здорово, что я не хочу отдавать все на откуп Армстронг.

Он взглянул на меня, как бы ожидая подтверждения, и я с улыбкой кивнула.

Оставшуюся часть пути водитель с энтузиазмом обсуждал все то, что мы можем сделать, чтобы улучшить характеристики нашего крошки «Ровера», и по блеску в глазах леди Хардкасл я поняла, что мы займемся обустройством автомастерской, как только вернемся домой.

Въездные ворота на территорию Кодрингтон-холла находились на противоположном от станции конце Ридлторпа, так что добрались мы до них практически мгновенно.

* * *

А вот путь от ворот до усыпанной гравием большой площадки перед самим домом был, казалось, бесконечным. Мы проезжали милю за милей по извилистой, обрамленной деревьями дороге мимо овец, парочки любопытных оленей и коровы шотландской породы с длинными рогами и неопрятной шерстью, которая выглядела так, словно мечтала оказаться где-то, где будет не так плоско, а гораздо более по-шотландски гористо.

Время от времени вдали мелькали соблазнительные виды крыши и труб, но дорога совершенно точно была проложена таким образом, чтобы с нее как можно дольше не было видно самой усадьбы. Так подогревалось нетерпение гостей. Когда мы наконец повернули за последний поворот и она открылась перед нами во всем своем великолепии, то произвела на нас именно то впечатление, на которое рассчитывал архитектор. Блюдо, поставленное на стол, будет все тем же обычным блюдом, которое лакей нес вам через весь зал. А вот если блюдо скрыто под изящной серебряной крышкой и слуга сначала ставит его на стол и только потом с поклоном убирает эту крышку, из-под которой вырывается облачко ароматного пара, то самое прозаичное блюдо может превратиться в кулинарный шедевр.

Я не хочу сказать, что в Кодрингтон-холле было что-то прозаичное. В какой-то момент в восемнадцатом столетии у тогдашнего графа Ридлторпа завелись денежки, и он истратил добрую часть своего состояния на то, чтобы разрушить до основания разваливающийся дом своих предков и заменить его громадным новым – великолепным памятником богатству и авторитету его семьи. И хотя многие считали здание старомодным, предпочитая викторианскую безвкусицу или неоготическую мишуру, на меня всегда большое впечатление производила элегантная симметрия георгианской архитектуры.

Кодрингтон-холл оказался изумительным образчиком изысканной простоты того периода. Его единственным украшением был портик с множеством колонн. Под колоннами скрывались громадные черные двери, от которых нам навстречу шел мужчина в рабочей спецовке и в сопровождении двух шумных и практически неотличимых друг от друга далматинцев.

– Привет вам! – громко воскликнул он, перекрывая возбужденный лай собак.

Леди Хардкасл, ожидая, когда шофер обойдет машину и откроет ей дверь, помахала этому человеку рукой.

– Привет вам, – повторил мужчина, когда она вышла из машины. – Рад снова видеть вас, Эмили, старушка.

– Добрый день, Эдмонд, дорогой, – хозяйка поцеловала его в щеку.

– Эдмонд, – повторил мужчина. – Так, кроме вас, меня называла только матушка.

– Да, дорогой, но я никак не могу заставить себя называть вас Пройдохой.

Раздался короткий лающий смех хозяина усадьбы, привлекший внимание собак, которые, энергично виляя хвостами, исследовали чемоданы и саквояжи, выгружаемые Морганом из багажника. Они тоже залаяли. Лорд Ридлторп нежно потрепал их за уши и указал на входную дверь.

– А ну-ка, девочки, – сказал он, – быстро в дом.

К моему изумлению, собаки мгновенно повиновались ему и бросились в дом, тряся ушами и яростно виляя хвостами.

Взяв леди Хардкасл под руку, Ридлторп направился с ней к дому.

– Я так рад вас видеть, – сказал он на ходу. – Мне кажется, что Гарри немного стеснялся пригласить вас, но я сказал ему: «Ерунда, Ветродуй[9], тащи сюда свою сестренку, и вспомним былые времена». Как будто вернемся в Кембридж, согласны?

– Я рада, что он вспомнил обо мне, – отозвалась моя госпожа. – Нам как раз не хватало этих каникул, правда, Армстронг?

Его светлость остановился как вкопанный и повернулся ко мне.

– Чтоб я так жил! – произнес он. – Так это и есть знаменитая мисс Армстронг? Как поживаете?

– Здравствуйте, милорд, – произнесла я с осторожностью, не совсем понимая его слова. «Знаменитая мисс Армстронг» – это хорошо или плохо?

– Не паникуйте, старушка, – лучезарно улыбнулся Эдмонд. – Ветродуй пел вам здесь дифирамбы. Он невероятно гордится своей младшей сестренкой, но о вас говорит так, что можно подумать, будто бы это Эмили ваша помощница, а не наоборот.

– Боже милостивый! – ляпнула я.

– Вот именно, что милостивый, – захохотал хозяин. – Так вот, позвольте представиться – я Эдмонд Кодрингтон, девятый граф Ридлторп. Но вы должны называть меня Пройдоха – все, знаете ли, меня так называют.

– Благодарю вас, милорд, – сказала я.

Он опять рассмеялся и вновь направился к дому.

– Морган отведет вас в помещение для слуг, мисс Армстронг. Мы хорошо позаботимся о вас.

С этими словами они с миледи исчезли, а мы с Морганом остались стоять, окруженные багажом.

– Который из них ваш, мисс Армстронг? – спросил молодой человек, кивнув на гору чемоданов.

Я указала на свой, и механик, выудив его из кучи других, направился с ним к правому крылу громадного дома.

– Я вас сначала представлю, – сказал он, – а потом кто-нибудь из парней отнесет чемодан к вам в комнату – мне кажется, вас разместили в одной комнате с горничной миссис Беддоуз, но она появится только завтра, так что сегодня комната в вашем полном распоряжении.

– Миссис Беддоуз? – переспросила я.

– Одна из подруг леди Лавинии. Она немного заторможенная, но я уверен, что вам она понравится.

– Миссис Беддоуз? – вновь уточнила я.

– Нет, ее горничная, – рассмеялся Морган. – Сама миссис Беддоуз та еще штучка.

Теперь наступила моя очередь смеяться.

Юноша провел меня вдоль стены дома до каменных ступенек, которые вели к входу для прислуги, где он первым прошел в дверь и пригласил меня следовать за ним. «Лабиринт» – это слово, которым мы часто злоупотребляем. Хотя, наверное, не так, – это слово давно лишилось своего первоначального значения, потому что последнее время его используют для описания любых мало-мальски запутанных путей, и поэтому использовать его для описания системы проходов под Кодрингтон-холлом мне кажется неправильным. Я очень быстро сдалась и прекратила попытки запомнить приметы и повороты, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы не отстать от своего провожатого. Путеводная нить закончилась бы у Тесея задолго до того, как мы добрались до столовой для слуг, и бедной старушке Ариадне пришлось бы умереть старой девой от мысли о том, что она навеки потеряла любимого только из-за того, что не дала ему большего клубка ниток. Значительно большего клубка.

Но вот наконец мы оказались в просторной столовой – месте сбора и питания прислуги. За длинным столом сидел, с разложенной перед ним газетой, лакей, чистивший большое серебряное блюдо. Когда мы вошли, он поднял на нас глаза.

– Привет, Эван, – весело поздоровался Морган.

Слуга молча кивнул.

– Это мисс Армстронг, горничная леди Хардкасл, – продолжил шофер. – Не откажись оказать нам услугу – отнеси ее чемодан в свободную комнату, что рядом с комнатой Лили и Розы, пожалуйста. Она будет жить в ней вместе с горничной миссис Беддоуз, когда они приедут.

– Мне надо блюдо полировать, – угрюмо ответил лакей.

– Да ладно тебе, это займет всего пару минут.

– А почему ты сам не можешь этого сделать? – спросил Эван все тем же угрюмым тоном.

– А авто за меня ты уберешь? Давай, лентяй. Пока ты здесь сидишь и рассказываешь мне, как ты занят, давно бы уже все сделал.

– Мистеру Спинни не понравится, если он увидит меня слоняющимся по дому, вместо того чтобы заниматься своим делом.

– Мистер Спинни будет рад, если ты поможешь нашей гостье устроиться получше в доме его светлости, – возразил Морган.

– Воистину так, – раздался глубокий голос от двери, находившейся справа от нас. – Оторви свою задницу от стула и делай, что тебе говорят, Эван Гаджер. И немедленно.

Высокий темноволосый лысеющий мужчина вошел в комнату и поклонился мне.

– Здравствуйте, мисс Армстронг. Меня зовут Спинни, и я дворецкий его светлости. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

– Здравствуйте, мистер Спинни. Да, оно немного затянулось, но в целом все прошло хорошо, – ответила я.

– Отлично, отлично, – сказал дворецкий. – Добро пожаловать в Кодрингтон-холл. Одна из горничных покажет вам, где находятся покои вашей хозяйки, а Эван пока отнесет ваш чемодан. Устроиться вы можете позже. Обед в восемь, и его светлость предпочитает неформальный стиль в одежде. Вы можете пообедать с нами или мы можем принести обед к вам в комнату – как вам больше нравится.

– Благодарю вас, мистер Спинни, – сказала я с улыбкой. – Боюсь, что к тому моменту, когда мой день закончится, я буду просто никакая, так что лучше всего отнести обед в комнату. Вы очень добры.

– Не стоит благодарностей, – произнес домоправитель благосклонным голосом. – Я всегда считаю, что гости его светлости приезжают, чтобы расслабиться, поэтому наша задача – дать их слугам возможность тоже передохнуть. Если вам понадобится компания, люди здесь достаточно гостеприимные, но я по себе знаю, как иногда хочется побыть в одиночестве. Итак, дети мои, – вперед. Надо устроить нашу гостью.

Я кивком поблагодарила его и вышла из столовой вслед за горничной, прошла по еще одному лабиринту до лестницы для слуг и в итоге оказалась в комнате леди Хардкасл.

* * *

Она сидела у небольшого столика возле окна и что-то писала – кажется, в своем дневнике. Я начала распаковываться, а она продолжила делать записи.

Мебель в комнате была, как это обычно случается в загородных усадьбах, собрана с бору по сосенке. Аристократы ведь не покупают мебель – они ее наследуют, а покупают только то, без чего, на их взгляд, не смогут жить. Поэтому кровать (монументальное сооружение из красного дерева, украшенное резьбой) не подходила к шкафу (изысканному и одновременно аляповатому, с выложенным цветочным узором), который, в свою очередь, не подходил к письменному столу и стульям (стиль Людовика XVI с филигранной позолотой). Комод выглядел поновее, а умывальник вполне мог быть куплен даже в этом году.

Однако когда все это было расставлено вдоль стен, оклеенных изумительными обоями зеленого цвета, диссонанс исчезал. Я подошла к стене, чтобы получше рассмотреть обои.

– Это Уильям Моррис[10], – произнесла леди Хардкасл, заметив мои движения.

– Ну конечно, а как же иначе, – беззаботно согласилась я.

– Шутки здесь неуместны, – продолжила миледи. – Орнамент называется «Дельфиниум», и честно говоря, я очень удивилась, увидев это здесь. У кого-то в семействе Кодрингтонов были художественные амбиции.

– Вы видели этот стиль раньше? – поинтересовалась я.

– Такие обои были в гостиной у моего тьютора[11] в Кембридже. Его жена сама была довольно талантливой художницей. И очень гордилась своими обоями от Уильяма Морриса, но это не те обои, какие обычно покупают графы.

– Что ж, я рада, что кто-то их купил. Они мне нравятся.

– Мне тоже. – Моя госпожа наконец положила ручку. – И как там внизу, в лакейской?

– Громадное и на удивление тихое помещение. Правда, возможно, это было не самое занятое время. Дворецкий показался мне довольно дружелюбным.

– Спинни, – рассеянно произнесла хозяйка, глядя в окно.

– Именно. А откуда вы…

– Пройдоха – думаю, что мне придется называть его именно так, как называют его все остальные, – так вот, Пройдоха успел напеть мне о своих слугах…

– Напеть, миледи?

– Напеть, насплетничать, распустить, как говорится, слухи.

– Я никогда не знала, что это слово имеет такое значение, – заметила я, укладывая шаль в шкаф.

– Правда? А мой отец всегда его употреблял.

– А, ну тогда все понятно.

– По-твоему, оно старомодное?

– Немного, миледи. А о ком еще вам соизволили «напеть»?

– Боже, Фло, я горжусь уже тем, что запомнила имя дворецкого. Ты что, хочешь, чтобы остальных я тоже помнила?

– Простите, миледи. Иногда я забываю, что ваш бедный старый мозг страдает от ползучего маразма.

– Именно так, милочка, именно так. Он что-то говорил о кухарке – она, кажется, совершенная прелесть, только не спрашивай меня, как ее зовут. Молодой Морган Колман действительно произвел на него сильное впечатление своими способностями водить автомобиль и чинить его, но об этом я могла и сама догадаться. Он упомянул еще домоправительницу… миссис… миссис… миссис МакКак-то, кажется.

– Вы блестяще справились, миледи, – заметила я. – Да еще и столько имен запомнили…

– Как всегда, милочка, как всегда. Он еще говорил что-то об обеде, но я забыла.

– Обед в восемь, миледи. Форма одежды – свободная.

– Ах, вот как, – произнесла хозяйка несчастным голосом.

– А вы что, предпочитаете строгий стиль?

– Мне абсолютно все равно, во что все будут одеты, – пояснила леди Хардкасл. – Я расстроена тем, что до обеда еще так долго – я умираю от голода.

– Может быть, попросить кухарку приготовить для вас сандвич?

– Звучит заманчиво, но тогда я не буду есть за обедом. Так что придется потерпеть.

– Вы у нас стойкий оловянный солдатик, миледи.

– И это действительно так, – согласилась моя собеседница, решив наконец помочь мне с вещами. – А ты будешь есть в столовой для слуг?

– Мне предложили ужин в моей комнате, – ответила я.

– Ну надо же! И ты что, согласилась?

– Думаю, что соглашусь, миледи. Мне очень нравится идея провести вечер за вкусной едой и с нравоучительной книгой в руках.

– Блестящая мысль, – сказала хозяйка и так запихнула в шкаф платье, что я осторожно забрала его, а ей жестом предложила вернуться к окну.

После того как все было разложено по полочкам, пришло время готовиться к обеду. Убедившись, что с леди Хардкасл все в образцовом порядке, я удалилась и опять исчезла в лабиринте переходов и лестниц для слуг.

Проплутав не больше десяти минут, я смогла найти дорогу в столовую, которая в тот момент была центром бурной деятельности. Увидев меня, мистер Спинни прервал свою беседу с младшим лакеем, в которой он объяснял юноше, как лучше избавиться от пятна на рукаве жакета, и подошел ко мне.

– Ваша хозяйка всем довольна? – дружелюбно спросил он.

– Да. Спасибо, – ответила я.

– Изумительно. Мы можем сделать для нее еще что-нибудь?

– Нет, мне кажется, все под контролем. Может быть, позже вы пошлете кого-нибудь, чтобы ее чемоданы отнесли в комнату для багажа?

– Конечно, конечно. А как вы? Что мы можем сделать для вас?

– Вы так добры. А ваше милое предложение принести мне ужин прямо в комнату все еще в силе? Не сочтут все остальные меня слишком невоспитанной? Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, что я не хочу есть вместе с вами, но возможность провести вечер в полном одиночестве слишком соблазнительна.

– Нет, конечно, нет, – улыбнулся дворецкий, – они народ приветливый, но во время обеда здесь бывает шумновато, а я прекрасно понимаю, что после целого дня в пути вам это может показаться не совсем приятным. Я попрошу, чтобы вам принесли еду, как только мы закончим обслуживать первый этаж. Вам уже показали вашу комнату?

– Еще нет, – ответила я, – но уверена, что легко найду ее. Надо подниматься все выше и выше, пока я не увижу комнату с моим чемоданом внутри.

– Именно так. А теперь прошу меня извинить. Мне надо возвращаться к Билли и его грязному рукаву.

Я поблагодарила Спинни улыбкой и, пройдя по тому же пути, по которому попала сюда, стала взбираться по лестнице. Только на этот раз я миновала площадку первого этажа и продолжила подниматься до тех пор, пока не оказалась там, где, на мой взгляд, располагались комнаты слуг, то есть под самой крышей. Здесь я наконец вышла в коридор, скудно декорированный, но на удивление уютный, и двинулась в сторону единственной открытой двери в дальнем левом конце. Естественно, мой чемодан стоял возле прочной металлической кровати, располагавшейся возле окна. Другая кровать стояла ближе к двери, и обе они были застелены свежим, накрахмаленным бельем и одеялами, от одного вида которых становилось тепло.

Я распаковалась и уселась в кресло в углу комнаты, раскрыв «Машину времени» Герберта Уэллса, которую давно собиралась перечитать.

Глава 3

Спала я как королева. Если только у королев бывают тяжелые времена, в которые им приходится работать горничными. Моя комната была одной из лучших среди тех, которые предоставлялись слугам, так что у меня не было никаких причин ворчать или быть недовольной – спать мне было гораздо удобнее, чем многим другим.

Подготовившись к новому дню, я отправилась вниз по тайной лестнице, чтобы выяснить, не смогу ли я раздобыть чай для леди Хардкасл. По правилам, существующим в большинстве загородных поместий, я должна была спуститься в столовую для слуг и там ждать, пока она меня не позовет. Но моя хозяйка не обращала внимания на подобные внешние проявления общественного положения и любила выпить чашечку чая под хороший разговор, пока приводила себя в порядок.

Когда я наконец нашла кухню, та гудела от усердия, и я немедленно представилась кухарке.

– Доброе утро, дорогая, – весело ответила мне пухлая повелительница здешних мест. – Я миссис Раддл. Добро пожаловать в Кодрингтон. Хорошо поспали?

– Да, благодарю вас, миссис Раддл. И спасибо за очаровательный ужин, который вы вчера мне прислали. Даже не знаю, когда за мной так хорошо ухаживали. Надеюсь, никто не посчитал меня зазнайкой за то, что я вчера не присоединилась к вам в столовой.

– Конечно нет, дорогая, – рассмеялась моя новая знакомая. – Мы все поступили бы так же, если бы нам предложили, правда? Все в порядке, пока вам хорошо у нас. Ведь вы же не собираетесь нагуливать здесь вес? Для вашей хозяйки это может быть милым отдыхом, но ваша-то работа будет продолжаться, а?

– Вы очень добры. Кстати, о работе. Нельзя ли мне раздобыть где-нибудь кипяток? Я бы хотела приготовить чай для леди Хардкасл.

– Разумеется, дорогая, – сказала кухарка, возвращаясь к своим обязанностям. – Я попрошу девочек собрать для вас поднос. Приготовить тост для вашей хозяйки? Уверена, она от него не откажется. Я попрошу Пэйшенс положить на поднос тост с маслом. А вы сами? Наверняка съели бы что-нибудь. Пройдите в столовую и угощайтесь, а Пэйшенс принесет поднос, когда он будет готов.

Я села за стол в столовой и, как мне велели, угостилась яйцами, беконом и тостами. Я как раз собиралась спросить рецепт изысканного томатного соуса, который только что попробовала, когда в комнату вошла женщина лет сорока, одетая во все черное. Горничная, которую я уже начала расспрашивать, неожиданно вспомнила о каком-то срочном деле и мгновенно испарилась из-за стола.

– Доброе утро, – поздоровалась женщина в черном, произнеся это на аристократический манер, что совсем не вязалось с окружающей обстановкой. – Вы, наверное, мисс Армстронг. А я Мюриэль МакЛелланд, домоправительница лорда Ридлторпа.

– Здравствуйте, – сказала я в ответ. – Я Флоренс Армстронг. Обычно меня зовут Фло.

По всем стандартам МакЛелланд была очень привлекательна, с тонкими чертами лица, копной русых волос и такими темно-синими глазами, что иногда они казались черными. Было очевидно, что если бы на ней было более игривое платье, чем то, что полагается домоправительнице по статусу, мы увидели бы отличную фигуру, соответствующую красоте ее лица. Единственным ее украшением была изысканная брошь с небольшими жемчужинками.

– Мне кажется, вас ожидает несколько сумасшедших дней, – заметила я. – С этим приемом сегодня вечером и с гостями, которые останутся на неделю.

– Думаю, мы с этим справимся, – ответила Мюриэль, накладывая себе яйца и бекон из только что наполненного блюда. – Мне кажется, лучше работать, чем умирать от безделья. Вы не согласны?

– Думаю, да. А вот как раз и Пэйшенс с подносом для леди Хардкасл. Мне пора, так что прошу меня извинить.

– Конечно, – сказала домоправительница, когда я встала. – Если вам позже захочется поболтать, то у меня перерыв около одиннадцати. Может быть, выпьем по чашечке кофе?

– Если мне удастся вырваться, то с удовольствием. Но обещать не могу. У леди Хардкасл могут быть свои виды на меня.

– Я все понимаю. Кофе я пью у себя – спросите любого из слуг, и вам покажут, куда надо идти.

Я улыбкой поблагодарила МакЛелланд и взяла поднос из рук измученной уже с утра Пэйшенс.

* * *

– Доброе утро, миледи, – сказала я, поставив поднос на письменный стол и отдергивая шторы.

Из-под одеял раздалось сиплое бормотание.

– Я принесла чай и тост, – жизнерадостно продолжила я. – Когда я уходила из столовой, они как раз начинали накрывать завтрак.

Раздался еще один многострадальный и полный жалости к себе стон, приглушенный слоями простыней и одеял.

– Немного перебрали за обедом, миледи? – поинтересовалась я.

Когда хозяйка наконец выбралась из своего кокона и села, я поняла, что угадала и она действительно слегка нарушила режим.

– Это все мой болван-братец, – произнесла она сиплым голосом.

– Ну конечно, миледи, – согласилась я, наливая чашку чая. – Все это сделал какой-то большой мальчик и сразу убежал. Я сама всегда пользовалась таким оправданием.

Моя госпожа прочистила горло, с благодарной улыбкой взяла у меня из рук блюдце и поднесла к губам чашку, чтобы сделать первый воскрешающий глоток.

– Ты же сама обедала с Гарри, – не сдавалась она. – И знаешь, как он себя ведет: «Выпей еще стаканчик. Да ладно, сестренка, не заставляй меня пить в одиночестве!» А после этого: «Слушай, Пройдоха, у тебя отличный портвейн. Правда, Эм? Позволь, я налью тебе еще немножко». Но и это еще не конец: «Знаешь, почему я так люблю приезжать к тебе, Пройдоха? Это все из-за твоего превосходного бренди. Откуда ты только его берешь? Эм любит пропустить глоточек, правда, Эм? Освежить твой бокал?» Так что к тому времени, как я добралась сюда, мы втроем опустошили половину погреба Пройдохи.

– А вежливый отказ в голову не приходил?

– Скажу честно – нет. – Хозяйка медленно приходила в себя. – Если Пройдоха чем-то и известен, так это своим винным погребом. Так что упустить шанс снять пробу было бы преступлением.

– Рада, что вы получили удовольствие, миледи, – закатила я глаза.

– Согласна, – ответила Хардкасл. – Было здорово вновь увидеться с Гарри, а Пройдоха оказался компанейским парнем.

– Милое дело. Значит, сегодняшний прием будет веселым.

– Уж полагаю, – произнесла моя собеседница, осторожно откусив кусочек тоста.

То есть мне показалось, что она так сказала. Говорила она с полным ртом и вполне могла произнести: «Ух, голодна я», но мне такая интерпретация кажется более верной.

– Знаешь, а о тебе вчера много говорили, – продолжила она, проглотив кусок.

– Обо мне, миледи? – испуганно переспросила я. – И что же именно?

– Разговор в основном вертелся вокруг двух тем: моторы и, соответственно, гонки и подвиги некоей мисс Флоренс Армстронг.

Я вытаращила глаза.

– Нет, правда, – заверила меня миледи. – Я думала, что Гарри уже успел устать от всех этих рассказов – он знает о наших с Родди подвигах уже целую вечность – ты же знаешь, как в Форин Офис[12] любят сплетни. Но, по-видимому, эти сплетни ни в какое сравнение не идут с несколькими мастерскими ударами и древней техникой метания ножей, продемонстрированной миниатюрной девушкой из Уэльса. Его рассказы о твоем безрассудстве произвели большое впечатление на Пройдоху, и он настроен познакомиться с тобой поближе.

Муж леди Хардкасл, Родерик, в восьмидесятые и девяностые годы находился на дипломатической службе, а это значит, что его супруга идеально походила на роль «благоразумной» шпионки на службе правительства ее величества. Ее завербовали еще до того, как она окончила Гиртонский колледж, и ее репутация в высших правительственных кругах была уже хорошо известна, когда она наняла меня в качестве своей горничной, что в конце концов привело меня в мир шпионажа и всевозможных афер. На ее месте мне было бы неприятно, если бы мои заслуги на ниве национальной безопасности преуменьшались в пользу такого новичка, как я.

– Честное слово, я ничего ему не говорила, – стала оправдываться я. – И мне, правда, очень-очень жаль.

К моему колоссальному облегчению миледи рассмеялась.

– Трусишка, – заметила она. – Я сама ему все рассказала. И я рада, что теперь кто-то еще понимает, какая ты драгоценность.

– Ф-у-у-у!.. – вырвалось у меня.

– Иногда ты выглядишь полной простофилей.

– Я просто не хочу, чтобы люди принимали меня за зазнайку, вот и все, – попыталась я объясниться.

– А никто так и не думает, – возразила хозяйка. – Но теперь жди, когда его светлость зажмет тебя в углу и допросит с пристрастием.

– Живой я ему не дамся, миледи. Можете быть в этом уверены.

– Вот это характер! – хихикнула леди Хардкасл. – А почему бы тебе, прежде чем вернуться к своей скучной работе, какое-то время не понежиться в лучах славы? Ты это вполне заслужила…

– И к невзгодам, с ней связанным, миледи…

– Вот именно. Позволь Пройдохе пообщаться с его новой героиней, а ты в это время будешь чувствовать себя частью угнетенных масс.

– А я и есть часть этих угнетенных масс, миледи, – заметила я.

– Конечно, Фло, дорогая, конечно. А теперь давай приготовимся к завтраку, и во время него я выясню, что Пройдоха придумал для меня на сегодня.

* * *

Я помогла своей госпоже одеться в первое из нескольких предназначенных для сегодняшнего дня платьев – элегантное, серое, льняное – и снабдила ее парой таблеток аспирина для поддержки самочувствия. И в таком виде, слегка пришедшую в себя, отправила одну в столовую для господ. Сама же я спустилась на половину слуг и вернула поднос на кухню, где Пэйшенс непонятно как забрала его у меня из рук и отправила в мойку.

В столовой я увидела читающего газету Эвана, лакея, которого встретила сразу же по прибытии.

– Доброе утро, Эван, – жизнерадостно поздоровалась я.

Он, не поднимая головы, пробормотал некое подобие приветствия.

– К сегодняшнему приему все уже готово? – продолжила я, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбной.

– Вы знали бы все, если бы вчера соблаговолили спуститься и пообедать с нами. – С этими словами слуга шумно перевернул страницу своей (или скорее хозяйской) газеты.

– Наверное, надо было так и поступить, – согласилась я, поняв, что случай тяжелый.

В этот момент появился мистер Спинни с серебряным подносом в руках.

– Какого черта ты здесь делаешь, парень?! – рявкнул он.

– Читаю, – нахально ответил Эван, оторвавшись наконец от газеты.

– Очень смешно, – сказал дворецкий. – Я и сам вижу, что ты читаешь. Ты ведь знаешь, что меня интересует, с какой стати ты читаешь газету его светлости, вместо того, чтобы прогладить ее для него?[13]

– Я уже прогладил, – ответил молодой лакей. – И мне показалось стыдным упустить возможность поработать над собой и узнать, что происходит в мире.

– Тогда прогладь ее еще раз.

– Не имеет смысла, – заметил Эван. – Краска уже высохла. Так что это будет бесполезная трата времени.

– Позволь мне решать, как ты будешь тратить свое время. – Дворецкий был зол. – И я повторяю, что его светлость будет получать свою ежедневною газету не только с высохшей краской, но и чистую, хрустящую и нечитанную младшими слугами.

– Но я ведь не смогу прочитать ее обратно, мистер Спинни, – отозвался лакей и встал. – Все эти новомодные словечки и важная информация уже здесь. – Он постучал по своей голове. – Назад их вытащить не получится.

– Просто прогладь газету еще раз, сынок, – вздохнул домоправитель. – И побыстрее.

Эван ухмыльнулся, взял газету и вышел из комнаты.

Спинни устало сел за стол и проверил рукой стоявший на нем большой чайник.

– Похоже, в нем еще осталось чая на пару чашек, мисс Армстронг, если хотите ко мне присоединиться.

Я села напротив него.

– Благодарю вас. Леди Хардкасл только что спустилась на завтрак, так что у меня есть несколько минут.

Дворецкий наполнил две чашки и одну предложил мне.

– Прошу прощения, что вам пришлось все это наблюдать. Не знаю, что нам делать с этим пареньком.

– Уволить? – предложила я.

– Это действительно решило бы мою проблему, – рассмеялся мой собеседник. – Но не его. Он трудный парень.

– Это видно. Зачем, ради всего святого, вы его держите?

– Мы вроде как за него в ответе, – добродушно ответил Спинни. – Его отец пал в сражении за Спион-Коп[14], а мать умерла от пьянства год спустя. Она работала здесь горничной, но мы ничего не смогли сделать, чтобы спасти ее от себя самой. Мы старались присматривать за мальчиком, но он связался с плохой компанией. И слетел с катушек. В прошлом году он оказался перед мировым судьей за драку в городе, но его светлость поручился за него и предложил ему эту работу, чтобы спасти от тюрьмы. Так что мы стараемся изо всех сил, а он в благодарность испытывает наше терпение.

Я уже хотела было сказать нечто совсем не толерантное и вовсе не сочувствующее, но в этот момент молодой человек вернулся.

– Газета его светлости, – объявил он с издевательским поклоном.

– Положи на поднос, – велел дворецкий. – И займись своими обязанностями.

– Есть, мистер Спинни, сэр, – Эван щелкнул каблуками и со смехом удалился.

– Проблема в том, – заметил Спинни, – что это единственный свободный лакей, который у нас остался, так что мне придется приставить его в качестве камердинера к гостям-джентльменам.

– Боже! – вырвалось у меня. – Теперь я понимаю, как вы, должно быть, волнуетесь.

– Волнуюсь – это не то слово, мисс Армстронг. Оно даже близко не подходит к тому, что я испытываю.

– Я ведь буду много времени проводить на этаже для гостей, прислуживая леди Хардкасл. Если хотите, могу проследить за ним.

– Вы очень добры, но у вас ведь есть своя работа… А он… он…

– Настроен против меня? – помогла я собеседнику. – Я это уже заметила.

– Как это?

– Да он практически сам мне об этом сказал.

Было видно, что Спинни не по себе.

– Прошу вас принять мои извинения от имени всего Кодрингтон-холла, – произнес он. – Мы здесь гордимся нашим гостеприимством, даже по отношению к слугам наших гостей. Особенно по отношению к слугам.

– Прошу вас, мистер Спинни, не берите в голову. Я ожидала, что мое решение поужинать в одиночестве может вызвать некое недопонимание. Так что это моя вина.

– Мы не все так думаем, мисс Армстронг. И тоже воспользовались бы таким шансом, как я об этом вам уже говорил. А Эван не имеет права грубить гостям.

– Мне приходилось встречаться и с более неприятными людьми, которые мне не просто грубили, – заметила я. – Положитесь на меня – я прослежу за ним и сделаю так, что вы будете им гордиться.

– Что ж, благодарю вас, мисс. Но право, это не то, чем должна заниматься наша гостья…

– Глупости. Это будет совсем не сложно.

– Должен признаться, что вы мне очень поможете. Я не могу разорваться, особенно когда речь идет о комнатах для гостей. Я уже попросил Чанли, чтобы он за ним приглядывал…

– Чанли? – переспросила я.

– Это личный камердинер его светлости. Он будет держать Эвана в узде, но еще одна пара глаз не помешает. Мы думали, что дополнительная ответственность заставит паренька изменить свое отношение к делу, но, судя по сегодняшнему, я начинаю в этом сомневаться.

– Не волнуйтесь. Я сама познакомлюсь с мистером Чанли, и мы решим, что будем делать.

– Прошу вас, мисс Армстронг, не считайте себя обязанной заниматься этим, но это действительно может мне помочь. – С этими словами дворецкий поставил на стол недопитую чашку. – А теперь я, пожалуй, отнесу эту газету в столовую после всего этого шума вокруг нее.

* * *

Как мы и договорились, я ждала леди Хардкасл у нее в комнате. Помимо обучения игре на пианино, она, начиная с Рождества, пыталась научить меня рисовать. Поэтому я взяла лист бумаги и карандаш с письменного стола и попробовала сделать набросок того, что было видно за окном. Я здорово старалась, пытаясь вспомнить все, чему меня учили: внимательно изучала перспективу и то, как лежали тени, и довольно быстро на свет появилась самая детская и разочаровывающая мазня, которая когда-либо существовала. Я уже собиралась выбросить ее в корзину, когда вернулась моя хозяйка.

– Привет, Фло, – поздоровалась она, входя. – Надеюсь, что тебе не пришлось ждать слишком долго. – Она пересекла комнату и подошла к столу. – Ты что, кажется, рисовала? Давай посмотрим.

Я попыталась спрятать набросок, но она вытащила его у меня из-под руки и, нахмурившись, внимательно рассмотрела.

– Все дело в том, милая Фло, – произнесла миледи после нескольких минут размышления, – что я знаю, что учеников надо поощрять, обращать внимание на позитивные аспекты их работы и хвалить даже за незначительное улучшение…

– Но вы его не видите.

– Ну, не совсем так…

– Видите едва заметное?

– А ты о фотографии никогда не задумывалась? – спросила хозяйка, ухмыльнувшись.

– А вы злая, миледи! – Я вырвала у нее набросок и швырнула его в корзину.

– Возможно. – Она осмотрела мою форму и обувь. – Ты захватила с собой одежду для прогулок?

– Конечно, – ответила я.

– Милое дело. Иди и надень что-то поудобнее. Пройдоха хочет показать нам свое поместье. Только не надо ничего теплого. Мне сказали, что нас ждет еще один великолепный день.

Пока я доставала одежду хозяйки для прогулок, мы еще немного поболтали, а потом я побежала к себе, чтобы приготовиться к променаду.

* * *

Как нам и было велено, мы ждали на террасе в тыльной части дома, выходившей на ухоженный регулярный парк[15]. Несмотря на то что леди Хардкасл давно уже убедилась в тщетности своих попыток, она продолжала просвещать меня в области названий и повадок птиц, которые использовали низкую стену, означающую границу террасы, в качестве посадочного места. Ее заранее обреченная на провал, но вместе с тем исполненная благих намерений лекция была прервана появлением ее брата Гарри Фэншоу.