— Григорий Иванович, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.

И мальчик торжественно вынул из кармана самородок, который он нашел в лесах Карибу.

— А почему я вам верить должен?

— Откуда это у тебя? — спросил Сергей Васильевич, беря драгоценный самородок в руки.

— У тебя выхода нет! Обложили тебя охранники!

Сандр рассказал, как он нашел этот камень.

— Я пойду с вами, но один не могу, со мной пойдет Галина Волкова.

— И ты ничего нам не сказал? — воскликнула Корнелия. — Ты мог так долго молчать?..

— Галя? Зови ее. О ней люди хорошо отзываются. Да идем быстрее, пока не стемнело.

— О, мама!.. Правда, это было мне очень трудно, но мне хотелось сделать вам сюрприз и объявить о нашем богатстве по приезде во Францию!

Галина переоделась по-походному, взяла все необходимое для похода. Троица под суровым взглядом главного охранника покинула Малахит.

— Ах ты, мой дорогой мальчик! — вскричал Каскабель. — Это богатство нам очень кстати!.. Посмотрите, месье Серж!.. Это действительно самородок!.. Действительно золото!.. Остается лишь разменять его…

Река Оперная протекала по Малахитовым горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, которые туристами редко посещались. Места здесь были таежные, глухие. И лишь иногда попадались редкие профессионалы по ориентированию на местности.

Наркин взял камень, тщательно осмотрел его, и, вглядываясь в сверкающие искорки, взвесил его на руке:

— Да, это золото. И его здесь около четырех килограммов.

Геолог знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку и гальке. Григорий Иванович и Галина шли за ним, они немного устали от постоянного движения по пересеченной местности. Внезапно старый геолог остановился и их остановил движением руки. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев увидел людей на берегу реки. Путники снизили скорость и стали идти медленно и тихо. На берегу реки Галина заметил вторую смену охранников, которые мыли золото.

— Что оно стоит?.. — спросил Каскабель.

— Выследили меня твои люди, Григорий Иванович! Золотишко-то моют ребята, — сказал шепотом геолог, — но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.

— Двадцать тысяч рублей!..

— Когда они успели тебя выследить?

— Двадцать тысяч рублей?..

— Да, но при условии обменять его сейчас… видите? Вот так!

— Так я не первый раз ходил на ваш Малахит. Вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации и пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали меня, пока я тебя, Григорий Иванович, не затребовал.

И месье Серж, достойный ученик Цезаря Каскабеля, проделал ловкий фокус, обменяв самородок на портфель, очутившийся в руках Сандра.

— Михайлович, а с чего это ты решил мне показать, где золото лежит?

— Ловко! — вскричал Каскабель. — Я вам говорил, что у вас удивительные способности…

— Так, ты чай мне не чужой! Я с батькой твоим много хаживал, а сейчас чую, мой конец приходит. Смерть в шейку бедра постукивает. Последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.

— А что в этом портфеле? — спросила Корнелия.

— А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.

— Цена самородка! — отвечал Сергей Васильевич.

— Так, растер ногу змеиным ядом перед тем, как к вам идти. Я подумал, что покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.

Действительно, там лежал чек на двадцать тысяч рублей на банкирский дом братьев Ротшильд, в Париже.

— Что делать будем, Михайлович? — спросил Григорий.

Что стоил этот самородок? Был ли это действительно кусок золота или простой булыжник, который Сандр тщательно хранил все это время? Это обстоятельство так никогда и не было выяснено. Во всяком случае, Каскабель поверил на слово графу Наркину.

— Так не знаю. Силы мои на исходе, но до золота здесь ближе, чем до моей берлоги. В другой раз, и я не поднимусь.

Семейство Каскабель пробыло около месяца в России. Конечно, теперь не было и речи о ярмарках в Перми или Нижнем Новгороде. Разве могли отец, мать, брат и сестра не присутствовать на свадьбе Жана и Кайеты, которая была торжественно отпразднована в имении графов Наркиных. Кажется, это была самая счастливая на свете молодая чета.

— Послушай, Цезарь, ну кто бы мог поверить всему этому? — сказала Корнелия своему мужу, когда свадебная церемония была окончена.

— Дорогой ты наш человек, а рукой, можешь показать, где золото находится? Или приметы местности назвать?

— Я!.. — ответил просто Каскабель.

— Ох, Григорий Иванович, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.

^{Граф Наркин и Жан с Кайетой приезжали каждый год.}

Неделю спустя Каскабель с женой, Сандром, Наполеоной и Гвоздиком, про которого не надо забывать, потому что он тоже член семьи, распростились с графом Наркиным. Они поехали во Францию, но уже не в повозке, а по железной дороге, увозя с собой «Красотку», которая тоже ехала в товарном вагоне поезда большой скорости.

— А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?

Возвращение семьи Каскабель в Нормандию было большим событием. Они приобрели хорошее имение вблизи Понторсона, и у них еще осталось кое-что на приданое для Наполеоны и Сандра. Граф Наркин и его секретарь Жан с Кайетой, счастливейшей из женщин, приезжали каждый год навестить их, и гостей встречали в «замке» с распростертыми объятиями.

— Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.

— Прости, если ты — бывший геолог, то пенсию-то получаешь?

— Нет. Да и какая пенсия в глуши?

— Есть старые поселки, мог бы оформить!

— Трудно все это. Мы привыкшие, безденежные.

— Хорошо, покажи Михайлович, где золото лежит, а я тебе обязуюсь платить личную пенсию. Найдется для тебя работа.