– Черт возьми, парень, ты останавливаться умеешь? – спросил он. Указатель заряда был на нуле. Оскар расстроенно посмотрел на свои руки.

– Ерунда, это производитель плит виноват, брак подсунул! – немедленно вступился за своего подопечного Стив, – Пошли, Оскар.

Они сели в «москит» и молча отъехали от тира. Кос сидел все с тем же виноватым видом и молчал.

– Оскар, все в порядке! – Стив решил не давать парню уйти в себя. – Ты классно стрелял! Эти придурки, что годами тратят заряды только для того, чтобы научиться попадать в мишень, чуть не полопались от зависти. Теперь они– начнут говорить, что ты киборг, что человек так стрелять не может. Послушай, а может, нужно было врезать кому-нибудь пинка? Пусть бы убедились, что ты такой же, как все...

А Крис в это время усиленно думал. Как понимать все эти умения Коса? Ведь в его досье отмечена только резервистская подготовка! Но в нее не входит обучение снайперскому искусству! А у Оскара явные навыки бойца спец-подразделений. Стив еще вчера обратил внимание Криса на походку Оскара. Так ходят только мастера единоборств. При тех габаритах, что были у Коса, двигался он удивительно легко. Как бы едва касаясь земли. У Стива тоже такая походка, но он мастер Ближнего, Среднего и Дальнего Боя! Нужно будет проверить парня в спортзале. Вот только как тогда совместить данные в деле Оскара с тем, что он на самом деле собой представляет?

– А может, применить сексотерапию? – выпалил Стив и осекся. Ну, все, сейчас этот зануда Крис начнет его жизни учить!

Но Джордан отнесся к предложению Сазерленда одобрительно.

– Снейк, а что, может, ты и прав! Даже скорее всего прав! – Голос Криса звучал весело. – По крайней мере, хуже от этого не будет. Может, секс его разбудит! Уж этого-то Пирс точно не применял!

Стив, довольный тем, что хоть в чем-то опередил задаваку Криса, быстро набрал номер Клаудии Бриаторе. Он знал ее давно и не раз пользовался услугами этой очаровательной женщины и ее подружек. Если нужно было устроить вечеринку или встретить друзей, приехавших издалека, то лучшей помощницы, чем Клаудия, не найдешь. Веселые и доброжелательные девушки Бриаторе могли служить примером утонченности и воспитанности. К ним не стыдно было привести самых капризных и взыскательных ценителей женской красоты. При этом Клаудия с удивительным мастерством устраивала так, что и гости относились к ее девочкам с достаточным уважением и тактом. И еще одно всегда удавалось очаровательной хозяйке: при распределении девиц она сама доставалась только самому Сазерленду. Иными словами, Снейк был ее любимцем, и для него она была готова на все!

Сазерленд видел хитрости Клаудии, но никогда не мешал ей делать так, как она хочет. Чуткая и нежная, она всегда понимала настроение Стива, в любой момент точно знала, что на этот раз нужно ее любимцу. Сазерленд несколько раз, воспользовавшись случаем, уединялся с другими девицами, но, разочарованный, неизменно возвращался к Клаудии. С ней было интереснее и уютнее... Душевнее!

Стив позвонил своей верной подружке и предупредил, что скоро приедет с товарищем. И намекнул, стараясь сделать это так, чтобы не смущать Оскара, что его напарнику нужна деликатная и чуткая партнерша.

– Не волнуйся! Все будет как надо, Змей ты мой – искуситель. – Красавица Бриаторе посмотрела с экрана коммуникатора на Оскара, не понимающего того, что происходит, и засмеялась своим волшебным грудным смехом – Такого красавчика мы не оставим без присмотра! Приезжайте, ждем!

Клаудия встретила гостей в просторном холле.

– Стив, где ты нашел такого большого и видного парня? Мои девочки будут в восторге! Они его просто не отпустят отсюда! – Клаудия говорила, не отрывая восхищенного взгляда от Оскара. – Почему он так молчалив? Представь же нас!

– Ты так напористо взялась, что за тобой не угонишься! – со смехом сказал Сазерленд и представил Коса как своего коллегу, будущего игрока.

Бриаторе, приветливо улыбаясь, пригласила гостей во внутренние покои. Судя по выражению лица Оскара, он, наверное, никогда не бывал в таких роскошных апартаментах, и ему все здесь нравилось: и уют, и роскошная простота, достигнутая мастерством дизайнера, и главное, красивая и обаятельная хозяйка.

– Стив, я на тебя обижена! – Клаудия кокетливо надула губки. – Ты так давно не был у нас! Хотя за такого гостя мои девочки тебя с удовольствием простят! Для них это будет большой сюрприз! Они сейчас в нашем бассейне...

Женщина, словно вспомнив что-то, резко повернулась к Сазерленду: – Ой, что это я все говорю и говорю! – улыбка Клаудии стала еще шире, ее изумрудные глаза под шапкой густых каштановых волос сияли. – Стив, знаешь, как мы все переделали! Там так стало красиво! Пойдемте, я вам покажу наш новый бассейн!

Клаудия, не дожидаясь ответа, подхватила гостей под руки и повела к светлеющему в дальнем конце холла входу в бассейн. Большой, в форме банана искусственный водоем с баром в центральной части внутренней дуги был заполнен прозрачной водой. Она казалась разноцветной из-за устилавшей дно мозаичной плитки. Рисунок на дне был подобран так, что создавалась полная иллюзия, будто ты находишься на берегу океанской лагуны. А для завершения картины в воде плескались несколько девушек в элегантных, без какого-либо намека на вульгарные бикини, купальниках.

Завидев посетителей, они приветливо замахали руками. Стив посмотрел на Коса. Чувствовалось, что парень смущен, но сила естественных мужских реакций при таком великолепии, что предстало перед ним, должна была взять свое.

– Оскар, нам со Стивом нужно кое-что обсудить! – Очаровательная и тактичная Клаудия доверительно положила руку на выпуклый бицепс гиганта. – А ты пока поплавай с моими девочками! Вон та блондинка в синем купальнике – это Пегги. В кофейном – Мег, а в черном – Лиз. Да они и сами с тобой познакомятся.

Клаудия посмотрела на экипировку парня и улыбнулась: – Если тебе нужны плавательные принадлежности, то пройди в душевую, там стоит процессор, он запрограммирован на новейшие модели... Вот только не знаю, способен ли он просканировать такую большую модель... Ну, не страшно, здесь можно и без условностей... У нас здесь очень доброжелательная обстановка, так что не стесняйся...

Хозяйка подошла к краю бассейна.

– Девочки! – позвала она. – Смотрите не давайте скучать нашему гостю!

Она подошла к Стиву и заглянула ему в глаза.

– Что-то ты напряжен, друг мой! Пойдем-ка в массажную, я над тобой поработаю.

Пятно над головой Клаудии светилось странным сочетанием холодного фиолетового – знания и яркого золотистого – дружелюбия. Вообще Стива и Клаудию связывали довольно странные отношения. Нельзя сказать, чтобы в них не было секса. Конечно, эта высшая форма любви присутствовала почти при всех их встречах, как же без этого? Но это был скорее физиологический акт, чем результат душевной потребности. Чисто дружеские чувства все больше и больше преобладали над физиологией. Сазерленд задумываться над этим не удосуживался, пусть все идет, как идет. Клаудии же казалось, что это уже начало старения. И потому, пытаясь доказать самой себе, что это не так, она старалась закончить каждую встречу умопомрачительной близостью.

Стив и сегодня был не против качественного секса, но его смущал Джордан. И, не желая себе в этом признаваться, Снейк искал способ избежать постельных упражнений. Не зная, как к этому отнесется Клаудия, Сазерленд взглянул на пятно красавицы и почти с облегчением убедился, что и у Бриаторе на уме другое... По крайней мере, пока...

Сазерленд быстро сбросил одежду и проследовал за идущей впереди очаровательной женщиной. Глядя, как плавно покачиваются ее бедра, он подумал, не поторопился ли с решением не заниматься сегодня сексом. Ладно, пусть она поработает над его мышцами, а потом посмотрим...

Нужно отдать должное Клаудии, массаж она делала великолепно. Чуткие сильные пальцы, мощная и при этом добрая энергетика, прекрасное понимание каждого физиологического процесса превращали эту, в общем-то, традиционную процедуру в нечто восхитительное и незабываемое. Сазерленд, имевший возможность испытать способности множества самых титулованных и известных мастеров, неизменно приходил к выводу, что лучше Бриаторе ему никто не подходит. Даже клубные массажисты «Скорпионов» уступали ей. Видимо, было у этой феерической женщины какое-то потаенное, недоступное для других знание.

Массажная у Бриаторе была знатная, под стать всему остальному. Высокий, подогреваемый изнутри специальный стол-трансфер мер помогал растянуть позвоночник пациента и снять напряжение суставов. Аромат-процессор генерировал благовония, помогающие создать у него соответствующее настроение, а специальные наборы кремов и втираний так размягчали кожу, что человеку казалось – он молодеет с каждой минутой, что находится здесь. Немало мужчин, преждевременно ставших беспомощными старцами, восстановили здесь свои силы. И подтверждение этому можно было получить тут же при помощи плещущихся в бассейне русалок...

Стив удобно устроился на столе и замер в предвкушении удовольствия от процедуры. Господи, почему же он раньше сюда не пришел? Клаудия набрала его код настройки, поверхность под Сазерлендом задрожала и стала менять форму. Наконец оптимальная форма была найдена, и нежные пальцы начали прогревочный цикл. Стив почувствовал знакомую ему приятную расслабленность. Чарующая негромкая музыка, лившаяся со всех сторон, гармонично дополняла обстановку неги и уюта. К Сазерленду незаметно подкралась дрема. Он уже почти заснул, когда мягко журчавший голос Клаудии, которая рассказывала о своих старых и новых девочках и их клиентах, вдруг сказал: – Да, совсем запамятовала! Ты будешь забирать свой чемоданчик? Тот, что тогда оставил? Черный такой... Что ты так сразу напрягся? Нет, он мне совсем не мешает... Стив, не вставай! – Увидев, что Стив, не слушая ее, поднимается, Клаудия посетовала: – Ну, вот! Вся моя работа насмарку! Лучше бы я перед твоим уходом сказала!

А Сазерленд был на грани помешательства, как, впрочем, и Джордан. Неужели все оказалось так просто? Нет, лучше пока не верить, а то пережить такое разочарование напарники будут не в силах!

– Покажи, где он! – севшим от волнения голосом попросил Стив.

Клаудия, увидев его состояние, молча провела его в свою комнату. Он, как был обнаженный, так и последовал за ней. Обвел глазами знакомую обстановку. Затем нетерпеливо посмотрел на Клаудию. Она наклонилась и вытащила из шкафа знакомый Стиву чемоданчик. Боже, неужели все так просто? Неужели кончилось? Все мучения, все проблемы...

– Стив, не пори горячку! – услышал он голос Криса. – Пусть Клаудия положит все на место!

– Ты с ума сошел! – возмутился Стив. – Нужно побыстрее отдать прибор Симоне, и дело с концом!

– Чтобы опять они... Ты видел Оскара? Видел? – Джордан говорил торопливо, сбивчиво, спеша высказать обуревавшие его мысли. – А где гарантия, не этим ли чертовым прибором и делались эти гадости? Ты гениально спрятал его у проститутки, пусть он у нее и лежит.

– Крис, ты сумасшедший! – Сазерленду казалось, что Джордан просто не понимает, о чем он говорит и к каким последствиям это может привести. – Это война Понимаешь? Война с Империей! Ты же видел, что бывает...

– Видел! – Крис тоже нервничал, и это мешало ему говорить убедительно. – Видел «потерянных», слышал о взрыве. Как хочешь, но прибор я им не отдам. И вспомни о том нашем разговоре, после взрыва! Или ты уже все забыл?

– Ничего я не забыл! – Сазерленд в душе был согласен с Джорданом, но вот как это сделать? – Я все помню, но и ты не забывай, что нас всего... один! Я... Мы... против всей Импери. Да это смешно!

– Нет, Стив, послушай меня, мы сможем... Мы победим! – Крис уже сделал выбор, и теперь оставалось лишь убедить в своей правоте Стива. – Нужна осторожность – и все будет нормально! Никто ни о чем не должен знать! Клаудия тебя не предаст, да и никому в голову не придет у нее спрашивать! Оскар тоже будет с нами, ты сумел привязать его к себе, да так, что я просто удивляюсь! Его мы предупредим, но потом!

И еще! Не забывай про постоянную слежку! Я уверен, что и этот визит не остался в тайне от соглядатаев! Подозреваю, что в нашей одежде тоже есть подслушка. Так что, как только оденемся, ни слова о приборе! Пока не переоденемся...

– Оставить здесь товар – дополнительный риск. Нет, на такое я не пойду и Клаудию не подставлю! – запротестовал Сазерленд. – Она и так долго подвергалась смертельной опасности. Хватит, что столько людей из-за меня погибли. Давай лучше так Пусть наш Оскар вечером снова вернется сюда и перевезет прибор к своей матери.

– Нет, тогда не к матери, а к... да ко мне в Чипленд! – Крис чуть не сорвался на крик. – Точно, в Чипленд!

– Ты думаешь, там не побывали люди Марко? – съязвил Сазерленд. – Да ты наивнее, чем я думал! Нужно туда прятать, где никто искать не будет.

– Или там, где они уже искали, – возразил Джордан. – Не думай, что ты один такой сообразительный! В Чипленде у меня тоже есть местечко, о котором никто не знает.

– Стив, что с тобой? – раздался взволнованный голос Клаудии. – Ты никак заснул?

– Нет, Клаудия я думаю – Крис усадил ее на кровать – Обстоятельства изменились. Я сейчас уеду. Прости, так нужно! Это очень важно! Настолько, что моя, твоя и многие другие жизни зависят от того, как четко мы все сделаем И, главное, нельзя, чтобы кто-то узнал о нашей тайне. Поэтому, чтобы не вызвать подозрений, Оскар останется здесь. Ненадолго! Пусть немного порезвится, но не до упаду... Потом дашь ему свой экраноплан. Вот код от моей новой студии в Чипленде. – Крис записал код на коммуникатор Клаудии. Потом с него вошел на свой сайт и дал Оскару разрешение на доступ в квартиру. – Есть у меня новая берлога Про нее еще никто ничего не знает. Я хотел избавиться от Марии, вот на чужое имя и купил ее. Пересидеть бурю. Пусть Оскар оставит при... чемодан там и сразу возвращается. На это у него уйдет два дня. Скажешь, что от этого зависит моя и его жизнь.

– А про какую Марию ты говоришь? – удивилась Клаудия – А как же Джина? – А это пусть будет наш с тобой общий секрет! – Крис хлопнул ее по аппетитной попке. – Еще один. У нас же их много?

– Да уж немало! – подтвердила Клаудия с чуть грустной улыбкой. – Хватит на несколько супружеских пар.

– Ну, все. Теперь я проинструктирую Оскара. Нет! – Крис вспомнил о возможном прослушивании. Огляделся вокруг. Нет, так не найдешь ничего... Что ж, остается надеяться, что здесь еще не успели установить технику... Хорошо хоть он не успел одеться! – Я скажу ему, что ты его проинструктируешь... Пусть все выполнит самым тщательным образом! Да, и когда вернется... Я думаю, что ему будет лучше вернуться к тебе...

– За наградой? – Клаудия засмеялась.

– А что, парень молодой, – улыбнулся Сазерленд, – а у тебя, смотрю, новенькие малышки есть. Ну а если серьезно, то для всех – он вообще не уезжал от тебя. Как объявится – дай знать! Пригласи меня к себе... Скажешь, соскучилась!

– А если и вправду соскучилась? – Улыбка Клаудии была грустной. – Я всегда по тебе скучаю!

Сазерленд посмотрел в ее печальные глаза. Господи, какая же она красивая! И несчастная! Почему он всем приносит только боль?

– Оскар вернется, и мы все наверстаем. Правда, наверстаем! – сами по себе пронесли губы. Вот только кто это говорил? Стив или Крис? – И никто и ничто не помешает мне это сделать!



ГЛАВА 15

Джордан уже начинал привыкать к манере вождения Стива. Главное, чтобы он не отвлекал его, Криса, от мыслей. А подумать было о чем! И очень серьезно подумать! С того момента, как Оскар повез прибор в Чипленд, был перейден тот рубеж, после которого он уже ничего не сможет объяснить Марко. Каждому в жизни приходится принимать главное решение. Решение, после которого уже ничего нельзя изменить и вернуть назад, когда человек одним шагом определяет всю свою дальнейшую жизнь. А порой и смерть. Сегодня такое решение принял Крис-Стив.

Выбор, правда, был невелик, всего два варианта: служить или Власти, или Империи. Впрочем, в обществе выбор редко бывает большой. Один платит налоги и считает себя законопослушным гражданином на службе у преступной власти, другой платит в общак и считает, что тем самым не дает правительству обходиться с ним как с последним дураком. Да только ведь и тот, и другой – обманывают себя... Что поделаешь, жизнь вообще штука вредная. Закон природы: выживает тот, у кого зубов побольше и совести поменьше...

Но как быть тому, кто не хочет воевать со Сциллой ради Харибды? Или наоборот? Как быть человеку, который убедился в преступности и продажности власти, но не проникся идеологией воров, которому претят принципы и тех и других? Оказаться между молотом и наковальней? Вполне может быть, если он замешкается с выбором. Так что же третьего пути нет?

Все выглядело именно так. Но не для Криса! У него, как всегда, нашелся свой вариант. Своя идея. Своя дорога. Не с Властью, но и не с Империей. Трудная, рискованная, но, похоже, единственная.

Он набрал номер Пирса. Тот, видимо, ждал вызова и откликнулся сразу.

– Стив? – Пирс приветливо улыбнулся. – Как вы там? Оскара еще не замучил?

– Подопечный резвится вовсю, – с улыбкой сказал Джордан. – Я его решил подвергнуть сексотерапии.

– Гениально! Да ты просто прекрасный доктор. – Инспектор подмигнул в знак мужской солидарности. – Я думаю, ты выбрал наилучшую стратегию лечения! Может, возьмешь и меня в пациенты?

– Это мы и без медиков организуем, – заверил Крис. – Главное, чтобы потом доктора не понадобились!

– Да ты наговоришь! – Пирс шутливо поплевал через левое плечо. – Упаси бог!

– Дэвид, – Крис принял серьезный вид, – я вот почему тебя беспокою. У меня идея появилась. Может статься, твоим подопечным поможем. Возможно, и тебе самому.

– Что за идея? Всех на сексотерапию посадить? – Видимо, метод задел инспектора за живое.

– Нет, Дэвид, я серьезно.

– А если серьезно, то давай приезжай, обсудим.

– Психа своего не забудь, – попросил Джордан. И заметив недоумение на лице Дэвида, уточнил: – Ну, того, который при встрече Оскара с матерью присутствовал!

– Лоренцо? – Засмеялся Пирс. – Хорошо же ты его назвал!

– Его самого!





Когда Крис начал объяснять свою идею о «потерянных», скепсис доктора Джалли был заметен и без всякого пятна. Фрейд доморощенный! Но по мере того как Крис разворачивал свой план, конечно, только ту его часть, которая касалась восстановления людей, лед недоверия стал таять.

– И что, вы считаете, что сможете создать такую программу? – спросил Лоренцо.

– Да. Если вы с Пирсом поможете мне. – Крис наконец получил возможность вернуться к своим разработкам. – Дэвид будет давать нам всю информацию по пациентам. Меня интересует буквально все – их окружение, привычки, ориентация, семейное положение, родственники и так далее. Отношения с близкими и с коллегами по работе. Увлечения, успехи, склонности, сексуальные предпочтения. Вы же, Лоренцо, должны расставить коэффициенты влияния всех этих объектов на пациента. Так мы получим модель личности.

Второй этап, моделирование Мы постараемся виртуально повторить окружение «потерянного». Создать тот мир, к которому он привык! Ситуация должна максимально провоцировать пробуждение памяти и, среди прочего, вернуть воспоминания о том, что с ними произошло. Ведь большинство людей крутится в замкнутом мирке. Работа, дом, друзья, стадион, любовница... Вам, Джалли, виднее, наверняка существуют соответствующие методики. А если нет, то в полиции должно быть что-то подобное.

Понимаете, мы у всех пострадавших создаем модель дневного или суточного поведения, общения, передвижений... И отслеживаем связи! Где-то же они должны были пересечься, раз вместе в беду попали!

– Знаете, Стив, – сказал доктор Джалли, – вы выбрали не ту специальность. Я готов требовать у руководства место для вас в нашей клинике!

– Я могу ваши слова расценивать как согласие? – спросил Крис.

– Более того, я прошу вас непременно включить меня в вашу группу. – Наконец-то Джордан зажег флегматичного доктора Джалли! – И можете рассчитывать на самую широкую поддержку с моей стороны!

– И с моей! – вставил Пирс, – Меня только одно смущает. Все это звучит красиво и убедительно, более того, гениально. Но, к сожалению, это нереально. Где мы такие средства найдем? Представляете, сколько понадобится денег!

– Средства есть, – вмешался в разговор Стив. – Страховку мою используем!

Пирс и Джалли посмотрели на Стива с изумлением.

– Ты это серьезно? – спросил Пирс.

– Я что, на деньги, которые получил за дом, себе что-то строить буду? Ведь там погибло столько людей, а я сам их всех туда пригласил... – с горечью сказал Сазерленд. – Может, если людям помогу память вернуть, это мне зачтется! Ну хоть немножко!

– Погоди, Стив, но ведь не ты же их взрывал! – сказал Пирс – Возле твоего дома в момент взрыва «близнецов» видели Есть свидетели... Как ни удивительно, сами пришли!

– Да уж, сами, – проворчал Снейк так, что слышал его только Крис. – Небось Марко с Бульдозером пригнали.

– Молчи! – сказал ему Джордан, а Пирсу решительным тоном ответил: – Дэвид, решение окончательное! И не спорь, пожалуйста!

– Раз так, предложение достойное, я согласен! Когда начнем? – оживился Джалли.

Возникла пауза. Пирс тактично молчал: деньги Сазерленда, ему и объявлять срок. По этой же причине не открывал рта и Крис, а Сазерленд просто не понял, что решения ждут именно от него.

– Стив, ты не раздумал? – Джордан, видя, что пауза затянулась, перешел на внутренний диалог. – Все ждут тебя!

– Не понял! – удивился Сазерленд. – Я же свое слово сказал!

Джордан понял, что надо брать дело в свои руки.

– Да прямо сейчас и начнем, – сказал он. – Ты, Дэвид, собери всех «потерянных». Мистер Джалли...

– Если можно, то просто Лоренцо!

– Спасибо, тогда я – Стив. Так вот, Лоренцо, подберите гостиницу или пансионат, где мы разместим пациентов Подберите себе персонал, врачей, медсестер, кто на энтузиазме, кто за плату, но лучших. Поставьте аппаратуру, которая вам необходима. Я же займусь подбором необходимых компьютеров и программ. Все, ребята, за дело! Все счета на мой терминал! Оплата пойдет немедленно!

– Стив, должен тебя огорчить. – Джалли расстроенно посмотрел на Криса. – Одной твоей страховки не хватит!

– Хватит. Я еще найду! – ответил Стив. Не мог же он им сказать, что у него есть еще деньги, переведенные Марко в качестве компенсации за взорванный дом.

– Ну, тогда с богом! – выдохнул Пирс, которому все еще не верилось, что дело сладилось, и торжествующе переглянулся с Джалли.

Крис знал, что делал, обещая, что программа будет создана в кратчайший срок. Для этого он пригласил в Хардсон-сити нескольких своих лучших программистов и инженеров. Коллегам он объяснил, что для выполнения нового заказа он вынужден пока пожить в Хардсон-сити, но что скоро, как только будет исполнен заказ, они все вместе вернутся к привычной обстановке Чипленда. И еще, чтобы не шокировать местный коллектив, лучше будет, если они станут обращаться к нему как к Стиву Сазерленду.

Сотрудники, наслышанные о том, что произошло с шефом, особо не удивились, каждый из них тоже был бы не против стать наследником двух состояний. Да и выучены они были так, что лишних вопросов не задавали.

Так что расчет Криса оказался верен. Особых хлопот чиплендцы ему не доставляли, а вот помощь с их стороны была просто неоценимой. Программы они привезли с собой, а технику, закупленную в Хардсон-сити, монтировали быстро и качественно.

Хватило одного дня, чтобы помещения на третьем этаже снятого Джалли пансионата преобразились. Здесь расположился компьютерный центр, о котором говорил Джордан. Холл второго этажа занял Лоренцо со своими приборами. Большинство жилых помещений были отведены для пациентов и приглашенных специалистов.

Несколько номеров зарезервировали на тот случай, если Крис-Стив или Джалли задержатся на ночь. Вместе с Крисом всегда оставался и Оскар.

Что касается последнего, то он изменился... Сильно изменился. Можно сказать, что он, единственный из «потерянных», достиг полной адаптации к нынешним условиям своего существования. Неизвестно, что повлияло на Оскара больше – доверие Криса-Стива, путешествие в Чипленд или же посещение релаксационного салона Бриаторе, только он больше не комплексовал, не мучился, выглядел уверенным в себе. Его суждения были на удивление логичны, разум, не замутненный забытыми страхами, рождал весьма оригинальные идеи. Можно сказать, что парень если и не восстановил память, то психически излечился и все прежние странности поменял на одну новую – Оскар ни на шаг не отходил от Криса-Стива. Разве только когда сам Крис-Стив отсылал его с поручением.

Пирс, не знавший о поездке Оскара, все приписывал сексотерапии. Он даже в шутку предлагал распространить способ на остальных и нанять для них проституток или организовать пациентам поход в публичный дом. На что Джалли, морщась, отвечал, что лечение – дело сугубо индивидуальное и то, что одному помогло, другого может погубить. По крайней мере, он на себя такую ответственность брать не будет!





Лаборатория, в которой проводились основные исследования «потерянных», занимала два больших кабинета, или, как называл их Оскар, отсека. В первом помещались три дисплея – один большой и два поменьше. Самым же главным были здесь специальное кресло для испытуемых и совмещенный с компьютером скоростной полиграф. Пациенту демонстрировали на большой скорости множество объектов. В основном это были разнообразные клипы и сюжеты. Аппаратура отслеживала, на каких картинках сосредоточено в данный миг внимание пациента, и передавала данные процессору. Тот мгновенно фиксировал реакцию испытуемого на этот объект и передавал его в специальный банк отобранных изображений. Этим банком пользовалась аналитическая программа, которая накапливала статистику данных. В анализатор вводилась информация о характере реакции, положительная она или отрицательная. Учитывался также ее уровень.

Демонстрируемые клипы охватывали весь спектр человеческой жизнедеятельности. Их выискивали повсюду и находили столько, что на отсев лишнего были брошены все свободные резервы вычислительной техники. Широта сюжетов обеспечивалась библиотекой Глобальной энциклопедии, так что недостатка в изображениях не было. Пришлось даже отсеивать их в пользу сюжетов из Хардсон-сити.

Во втором отсеке Крис оборудовал несколько рабочих мест для психологов и программистов. Психологи, исходя из личностных характеристик пациента, представленных коллективными усилиями Дэвида и Лоренцо, выставляли пациентам индивидуальные коэффициенты. Не все психологи сразу понимали принцип работы программы, и вот тогда в дело вступали программисты.

– Вот смотри, – говорил кто-нибудь из них. – Вот объект. Зовут Роджер Хатт. Вносим в базу данных. Программа спрашивает: есть жена? Отвечаем – есть. Раз есть жена, программа автоматически подставляет тещу, тестя. У пациента есть родители – программа вносит. Дети – вносит. Друзья, начальники, подчиненные. Любовница, наконец!

Затем ты, как психолог, должен из данных, представленных Пирсом, расставить коэффициенты воздействия на объект всех этих субъектов влияния. Затем надо вычислить код типологии. Ну, вам самим виднее, сколько в нем от экстраверта, а сколько от интраверта, тип, принимающий решения или воспринимающий, и опять проценты ставим, ведь не бывает стопроцентных! Так? Так Ну и дальше так же! И так вплоть до гороскопа. А затем то же самое, но для субъектов влияния.

Далее машина создает поведенческую модель, своеобразную виртуальную личность. И вот после этого мы можем точно предсказать, как поступит этот человек при том или ином повороте событий. Мы имеем возможность моделировать его жизнь.

Теперь возвращаемся к информации Пирса. Восстанавливаем последние дни перед исчезновением каждого пациента. И ищем совпадения в их действиях! Упорно ищем, ведь они были! Не могло не быть! А раз так, то мы должны их выявить!

Психологи, в свою очередь, объясняли программистам более тонкие связи. Как эти связи работают, как влияют на восприятие человека человеком, какова зависимость от индивидуальных особенностей индивидуума. Эти знания позволяли программистам лучше понять, как должен работать комплекс. Они на ходу меняли модули программ, связи между модулями, их взаимное проникновение друг в друга. Работа кипела, пациент сменял пациента, день шел за днем.

Первых результатов ждали уже через неделю, все были настроены на этот срок. Ведь все так здорово придумано, все программы работают отлично, а коэффициенты, выставленные психиатрами независимо друг от друга, совпали! Что еще нужно? Все должно получиться!

Но неожиданно работа начала затягиваться. Дело усложнялось тем, что Крису-Стиву приходилось имитировать бурную деятельность по поиску прибора. Он прекрасно понимал, что слежка за ним не прекращается ни на минуту. И это отнимало много сил и энергии. Бесцельные поездки раздражали его, а отсутствие шефа на месте отодвигало решение многих вопросов. Все усугублялось еще и тем, что цель и причины этих поездок были неизвестны его единомышленникам? Пирсу и Джалли. А незнание, как это бывает всегда, вызывает подозрения и обиду.

Пирс, загоревшийся идеей, стал постепенно остывать, да еще у него была куча рутинных дел в участке, текучка, ничего не поделаешь... В результате Дэвид стал появляться в пансионате все реже и реже. Заскучал и Лоренцо. Летели дни, деньги подходили к концу. Нужно было срочно что-то предпринимать.





В конце концов Джалли не выдержал и, найдя Криса-Стива, высказал ему все свои опасения. Джордан ничего не ответил, но весь день провел в компьютерном зале. Он наблюдал за работой психологов, за испытуемым, вновь за психологом. А затем, пригласив психолога, оператора полиграфа и Тони, одного из своих самых толковых программистов, заперся с ними на совещание.

Они долго обменивались мнениями, пытаясь разобраться в причинах неудачи. Спорили, ругались и, наконец, пришли к единому мнению, как добиться результата.

Как ни жаль, пришлось отказаться от заманчивой идеи «виртуальной личности». Мысль интересная, но не ко времени! Изменили и методику. Решили сменить приоритеты. На ведущую роль выдвинулся полиграф. Стали тщательно фиксировать реакцию объекта на то или иное изображение. Все это собиралось в базе данных компьютера, а по мере накопления данных информация анализировалась и систематизировалась.

Уже к вечеру следующего дня выяснилось, что ряд объектов, общий для всех «потерянных», вызывает у них панический, почти животный страх. И, что самое интересное, среди таких раздражителей едва ли не самое сильное отторжение вызывал предмет, который однозначно трактовался как кресло полиграфа! Крис понял, что они находятся на верном пути.

Вечернее совещание в том же составе, что и накануне, дало новое развитие технологии. Теперь компьютер производил перед «потерянным» морфинговое моделирование изображения, вызывающего максимальное неприятие, а обратная связь, получаемая посредством полиграфа, тут же вносила корректировку максимального значения. Это был потрясающий эффект. Картинки стали приобретать фотографическое качество!

И работа пошла! Пациенты, один за другим, шаг за шагом, формировали кадры «страха». Наконец стали видны реальные результаты труда коллектива.

Конечно, работы предстояло еще много. Допустим, получили качественное изображение какого-то кабинета, но что толку? Нужно ведь еще найти место, где он находится Однако главное было сделано, методика заработала. Пройдет время, будут найдены и кабинет, и мерзавцы, укравшие у людей их память!

Когда «картинок», как называли результаты совместного творчества, стало достаточно много, за дело взялись специалисты. Психиатры быстро распознали технику, которая находилась в страшном для пациентов кабинете. Компьютерщики пришли к выводу, что она напоминает их собственное оборудование. Внешне конечно, что внутри, они могли только предполагать. А вот что касается трубы, закрепленной над креслом, никак не удавалось найти специалиста, который мог бы объяснить ее предназначение. Короткая, длиной сантиметров сорок труба, напоминающая соленоид, имела на своем конце, обращенном к креслу, предмет, отдаленно напоминающий полусферу со множеством конических отростков, которые, по мнению инженеров, были не чем иным, как излучателями. Но даже этого никто не мог утверждать окончательно.

По мнению Криса, это и был, по всей видимости, тот самый прибор, по вине которого люди оказались в таком удручающем состоянии. А вот Джалли считал, что назначение устройства – отслеживать фиксацию взгляда. Может, это своего рода контроль обратной связи? Джалли утверждал, что для уничтожения памяти достаточно стандартной аппаратуры и никаких труб изобретать не нужно. Как бы то ни было, но эта часть изображения осталась нераспознанной.

Успехи все же были. Самым важным из них являлось то, что были получены изображения лиц трех мужчин. По всей видимости, это были лица мучителей. При их появлении на дисплее «потерянных» начинало трясти от волнения, на лбу выступала испарина, пальцы судорожно скрючивались неким особым образом. Это состояние тревожного ожидания и ужаса однозначно трактовалось всеми как предчувствие пыток. Один только Оскар реагировал иначе, так бурно, что при последующих экспериментах приходилось его пристегивать прочным пластиком. Реакции Оскара вообще отличались от остальных. В частности, пальцы у него тоже скрючивало, но не как у остальных, – они складывались так, словно он нажимал на спуск...

Двое мучителей были в медицинских халатах, а третий в мягком свитере. Медики были примерно одного возраста: от сорока до сорока пяти. У одного были большие залысины, другой – коротко стрижен, с шеей борца. Третий, в свитере, был почти старик с пронзительными черными глазками-буравчиками. Было ясно, что всем заправляет именно он. Оставалось только выяснить, кто это и где они находятся.

Это была уже работа Пирса. Когда Дэвид узнал об успехах группы Криса, то сначала не поверил, долго расспрашивал Джалли и требовал доказательств достоверности изображений. И только убедившись, что результатам исследований можно доверять, Пирс взялся за поиски неизвестных, чьи изображения были плодом коллективного творчества.

Джордан переслал на его коммуникатор все три портрета. Он хотел было переслать и изображение обстановки кабинета, но что-то его удержало. Крис сам не мог понять причину своего поступка, но в последнее время он вообще делал немало такого, чего и сам не до конца понимал. Наверное, он просто не верил, что Пирсу удастся найти что-то определенное. Такое у него было предчувствие. Через день оно полностью подтвердилось. Пирс позвонил и сказал, что в их компьютере таких людей нет.

Сказать, что сотрудники группы были расстроены, значит, ничего не сказать. Весь их труд, все, что они делали, недосыпая и не жалея сил, привел в тупик. Зачем все их успехи, если даже всесильная полиция не может идентифицировать преступников? Это могло обескуражить любого. Даже Стив, в последнее время уверовавший в могучий интеллект и ловкость Криса, и тот приуныл.

Не поддался общему настроению только сам Джордан. Он давно установил для себя правило, что безвыходных ситуаций не бывает, и теперь всячески старался поддерживать в коллективе хотя бы видимость того, что ничего страшного не произошло и все идет своим чередом. Просто они не нашли пока человека, который мог бы достойно оценить проделанное группой и довести работу до логического завершения. Джордан сам не мог сказать почему, но его недоверие к Пирсу росло день ото дня. Тот сказал неправду... На чем зиждилась эта уверенность Криса, он не знал с определенностью, скорее всего, на вере в свою методику. А может, просто интуиция подсказывала...

Одним словом, во временной клинике, несмотря на все старания Криса, воцарилось уныние. Один лишь верный Оскар, чутко улавливающий настроение Криса-Стива, на этот раз разделившихся в оценке результатов, оказался на стороне Джордана. Внимательный и заботливый, он был настолько чуток, что порой Джордану и Сазерленду казалось, что он умеет их различать. По крайней мере, они оба видели, что пятно Коса реагирует на появление каждого из них. Пусть реакция в пятне была минимальной, отличия заключались в нюансах, но она все же была. И если при беседе с Сазерлендом преобладал золотистый дружелюбный цвет, то Джордана приветствовал такой же, но с примесью почтения. Он явно отдавал роль лидера Крису, чего Стив, впрочем, и не оспаривал. Джордану даже хотелось поставить с ним эксперимент, чтобы определить, так это или нет. Он сказал об этом Сазерленду, но тот резонно напомнил, что сейчас есть более насущные проблемы, тем более что времени, а вернее, денег на излечение пациентов оставалось очень мало. И как Крис ни старался отдалить тот момент, когда придется принять неприятное решение, этот день приближался.



ГЛАВА 16

– Значит, они докопались? Бред Маховли, глава Министерства Безопасности Конфедерации, задал этот вопрос вовсе не для того, чтобы получить ответ. Ответ он знал и сам. Да, ловок этот вундеркинд-переросток. Играл бы в свой роллербол и не путался под ногами, так нет же, в исследователи полез! Наукой занялся! Зачем только его ввели в эту комбинацию?! И кто же он все-таки, игрок или программист? Судя по тому, сколько трупов за его плечами, это роллерболист. Но если посмотреть на то, как он лихо расправился с проблемой определения тех, кто калечит людей... Нет, Сазерленду, судя по той информации, которая была собрана на него, такая задача не по плечу! Но, с другой стороны, как тот же Джордан, если это он, смог так быстро войти в контакт с Марко Симоне? Это под силу только Сазерленду, который уже столько лет сотрудничает с Империей.

Сам черт не угонится за этим... даже не знаешь, как назвать-то этого восстановленного... Франкенштейн какой-то получился! Унаследовал качества обоих прототипов? Но такое невозможно, тело не носит информацию, а память у каждого кандидата на воскрешение была своя... Между собой они знакомы не были... Такое впечатление, что тот, кого сейчас называют Сазерлендом, унаследовал качества обоих... Да нет, ерунда какая-то! Такое просто невозможно!

Но шустрый какой! Тут все силы положили на то, чтобы собрать информацию, стольких людей потеряли, а этот щегол за считанные дни получил едва ли не больше, чем вся контора Маховли! Нет, конечно же ведомство Бреда знает больше, и изображений активных членов у него хватает, но как, черт возьми. Сазерленд сумел так быстро добиться результата? Компьютер? Да эти байки пусть Пирс слушает, а его, старого лиса, на мякине не проведешь – парень получил информацию от Марко! Другого не дано!

Хорошо еще, вовремя сумели ему Пирса и... Джалли подсунуть! Вот имечко-то придумали, лучше найти не могли! Впрочем, ерунда это, зато теперь они смогут и в СБ Конфедерации такую технику установить! Уже одно это оправдает всю операцию. А если удастся и остальное...

Ладно, задирать нос пока не будем. Да и технологию внедрять тоже, ее время придет после, когда все закончится. А пока нужно все внимание обратить на завершение задуманного. Что они получили кадры с сотрудниками Института, это не страшно. Но вот дальнейшую информацию, дорогой Сазерленд... или все же Джордан? Впрочем, неважно, – в дальнейших планах тебя все равно нет, так что будь ты хоть папой римским, за сведениями, кого ты вычислил, будь добр отправиться к своим хозяевам в Империи! Конечно, можно было бы тебе помочь, но, прости, помогать не станем. Нам, вернее ему, Бреду, нужно, чтобы не кто иной, как Марко Симоне, первым узнал, кто на этих «картинках»! А иначе Смотрящий не узнает, что у него появился повод «наехать» на Институт Памяти...

Эту комбинацию с привлечением к разборкам с Институтом боссов Империи Маховли задумал давно. Как только понял, что Чет Самплер, Президент Конфедерации, сделал ставку на Институт. Как же, они ведь пообещали этому идиоту бессмертие и свою собственную гвардию беспрекословных исполнителей. «Близнецов» этих проклятых! Конечно, спору нет, «близнецы» – блестящая идея, но Чет, индюк безмозглый, не понимает, что если Институт и поможет ему выбраться из-под Империи, то лишь для того, чтобы подмять его под себя! И держать они его в своих руках еще крепче будут, как силой – «близнецов» – то ведь они делают, – так и шантажом – память Чета, да и всех других у них в Институте хранится! Зря, ох зря Президент в войну между Империей и Институтом влез...

Полетят в этой войне головы, ой полетят! И еще неизвестно, кто в этой войне победит, на чьей стороне сила будет. Пусть у Института матрицы, пусть «близнецов» каждый день штампуют, это еще ни о чем не говорит. История показывает: кто только ни пытался искоренить организованную преступность, но никому это не удавалось. Разве что в те периоды, когда во главе страны становились сами лидеры этой самой преступности.

Но если верхушка преступного мира, легализировавшись, и становилась законопослушной, то у гидры организованной преступности тут же вырастали новые головы. Она все равно возрождалась и уничтожала всех, кто становился на ее пути. Если кто и способен одержать победу над организацией, то только такая же преступная организация. Да и то, чтобы ее место занять!

Нет, ему, Бреду, лучше в сторонке постоять, посмотреть, чья возьмет. А чтобы не пропустить момент, когда они в горло друг другу вцепятся, повсюду есть свои люди. И в Хранилище Памяти, и в Империи.

С Институтом, конечно, было труднее. Скольких людей потеряли, а проникнуть в тайны технологии так и не удалось. Даже Андрис и тот без результата вернулся. Хорошо еще, что живой и незасвеченный, теперь в новой комбинации работает... А вот с Империей проще – методика сотрудничества с преступным миром веками отрабатывалась. Да и Маховли недаром всю жизнь профессиональным разведчиком работал. Кое-что из задуманного все же удалось.

Пирс, к примеру! Постепенно, не привлекая внимания, внедрили его в городскую полицию, теперь Дэвид – один из его лучших людей. Как ловко ведет интригу! Вот где мастерство! Все аналитики подтверждают, что Империя вот-вот выйдет на Институт. Нет, не зря он не дал перехватить Стива Сазерленда, не зря! То, что роллерболист работал курьером у Империи, Маховли знал уже давно. И взять его с поличным можно было в любое время, но зачем? Контрабанда? Да ладно, не будет Снейка, будет другой, а на воле Сазерленд намного ценнее.

Роллерболист представлял интерес для Бреда и как запасной игрок, как пешка, которая в любой момент, может, ферзем станет. Таких имперцы всегда в свои ряды приглашают и в авторитеты выводят. Так что то, что возле него двое... нет, нужно быть реалистом, Пирс не в счет, с полицейским он работать не будет, а вот Андрис должен быть рядом с новым Франкенштейном до конца... Глядишь, и в дамки пройдет, тьфу черт, в ферзи! Спутал две игры...

Да и немудрено с этим путаником Сазерлендом... Джорданом... Вот зараза, кто же он? Вот еще проблема! Как же его идентифицировать? Был бы бросовый материал, одно-разовка, которой пожертвовать не жалко, ан нет! Смотри, конем троянским стал! Как он лихо Империю на Институт вывел! Вернее, вот-вот выведет. Только подталкивай потихоньку. Информацию давай. Тут кусочек, там обрывок. Заглотит как миленький.

Глава Службы Безопасности Конфедерации самодовольно усмехнулся. А все-таки, пусть эти хваленые профессионалы, что в контрразведке чуть ли не с пеленок, нос свой не морщат, тужась показать свое превосходство над пришельцем со стороны. Интриги крутить он не хуже их умеет! Даже тех же «близнецов» Маховли сумел себе на пользу обратить. Им тоже утечку информации организовали, и как точно они подтвердили его прогноз! Один в один! Травить Сазерленда начали, словно зайца на лугу. Даже Пирсу вмешаться пришлось, а то бы раньше времени пришили курьера. Тот с испугу у Марко спрятался и сидел там, пока ему дом не взорвали. Нет, наверное, он все же Снейк – Джордан бы в Чипленд укатил! Но ловок, ничего не скажешь! И простак, прости господи, гений доморощенный, ждет поддержки от полиции, рассчитывает, что ему ключик на тарелочке преподнесут. Нет, мальчонка, давай-ка к хозяевам своим, они пусть на Институт выйдут! «Близнецов» же в своих рядах вычислили? Вот и это сами должны узнать! А то не поверят, легкий хлеб настораживает! Уж додумаются на наш компьютер запрос сделать, доступ-то давно есть, Бред-то знает даже, кто код доступа продал! А если что нехорошее потом с Хранилищем Памяти случится, то следы сразу на Империю и выведут...

То, что наезд будет, можно не сомневаться. Марко ищет повод, Маховли это точно знает. И ресурсов у Империи на такое хватит, можно не сомневаться! Так что конфликт неизбежен. Ну а когда все кончится, вот тогда и его, Бреда, силы в дело вступят. Победителя тепленьким приберут. Вот тогда посмотрим, кто в Конфедерации у власти стоит, кто будет всю память в руках держать!

Хоть и не знал всего этого Крис, но как Бред Маховли хотел, так он и поступил. Пришлось звонить Смотрящему Империи.

– А-а, Стив! – Лицо Марко было непроницаемо. – Что-то ты совсем увлекся своими убогими. Дело наше забросил. Я понимаю, помочь людям надо, негоже их в беде бросать, но и наши дела забывать нельзя. Ведь так, Снейк? Или я В чем-то не прав?

– Прав, Марко.

Цвейг Стефан

– Видишь, сам все понимаешь! – Симоне откинулся в кресле. – И деньги, что я для работы тебе дал... под видом компенсации, все на убогих пустил! Как тебя понимать, Стив? Или я, может, ошибаюсь?

– Все правильно, Марко, все так, как ты говоришь. – Джордан улыбнулся. – И все же упрек твой не приму. По форме твои слова верны. А по сути... По сути все не так. Не та интерпретация моих поступков.

Врачевание и психика

– Что-то ты загадками говорить стал! – Симоне внимательно посмотрел на Джордана. – Объяснись!

МЕСМЕР

– Давай приеду и все объясню! – предложил Крис.

БЕКЕР-ЭДДИ

ФРЕЙД

– Э, нет, ты меня, старого, дурить начнешь. – Марко хохотнул. – Ты ведь меня читать будешь, как газету. А я тебя нет. Это же неравенство. Неправильно это. А через дисплей все честно. Мы на равных.

– А прослушки не боишься?

Альберту Эйнштейну[1] почтительно
– Ты за себя бойся... – Смотрящий нахмурился. – Не играй со мной. Говори дело!

ЧУДО ИСЦЕЛЕНИЯ

– Если подробно не хочешь, – Крис пожал плечами, – то коротко дело обстоит так. Я подумал, что если вот уже столько времени я не могу найти прибор, то, может, он еще кому в руки попал? Вот и стал смотреть, не происходит ли вокруг что-нибудь странное, необычное. А что может быть более странным, чем эти вот «потерянные»...

– Стив, что ты мне горбатого лепишь? – Симоне недовольно поморщился. – Знаю я про этих твоих убогих! Они потерялись еще до твоего... тарана! Какое отношение они могли иметь к прибору?

В романе Достоевского \"Братья Карамазовы\" содержится великолепно написанная, небольшая по объему, но глубокая по смыслу поэма о \"Великом инквизиторе\". Действие происходит в Испании XVI столетия, во время инквизиции, когда во славу божию в стране ежегодно горели костры, на которых сжигали еретиков. Господь возжелал посетить детей своих и в образе человеческом явился перед ними. Его узнают, окружают, следуют за ним, а он простирает руки к людям, благословляет их, наделяет своей исцеляющей силой больных и убогих. На глазах изумленной толпы прозревает слепой с детства старик. Народ плачет от умиления и благодарит его. Он останавливается на паперти Севильского собора в ту минуту, когда в храм вносят гробик с семилетней девочкой. Мать умершего ребенка падает к его ногам и с мольбой восклицает: \"Если это ты, то воскреси дитя мое!\" Он глядит с состраданием на преклоненную перед ним несчастную, убитую горем женщину и произносит таинственные слова. \"Девочка подымается в гробе, садится, удивленно раскрывает глаза и улыбается\". Всеобщее смятение, крики, рыдания. Свершилось чудо.

– Да самое прямое! – Глаза Джордана вспыхнули. – То, что ты говоришь, только подтверждает мою мысль. Уж если кто начал людей уродовать, то не остановится! А поскольку новые перестали появляться, значит, или опыты прекратились, что маловероятно, раз бабки такие потратили, или оборудования лишились! Или новое получили, которое брак уже не дает!

Поэма о \"Великом инквизиторе\" была введена Достоевским в ткань романа отнюдь не для того, чтобы показать чудо воскрешения. Цель ее раскрыта в последующем - обращенном к господу богу - монологе девяностолетнего старца о чуде, тайне и авторитете - трех силах, оказывающих магическое воздействие на людей. Мы привели лишь начало поэмы, поскольку оно способствует, на наш взгляд, лучшему пониманию сути трилогии Стефана Цвейга \"Врачевание и психика\".

Марко насторожился. А ведь в словах Сазерленда есть что-то такое, от чего просто так не отмахнешься! Ведь, действительно, то, что говорит Снейк, прекрасно объясняет цепь странных явлений.

Чудо исцеления и воскрешения всегда было той завораживающей силой, к которой испокон веков тянулись страдающие различными недугами люди. И если чудо воскрешения мог совершить только, господь, знавший все тайны бытия, то почему бы человеку, обладающему знаниями в сферах физиологии, психологии и медицины, не попробовать свои силы на поприще исцеления немощных телом и духом людей! Может быть, и он способен на чудо исцеления! И, как показывает история развития человечества, во все времена находились дерзновенные врачеватели тела и духа, добивающиеся успеха на этом поприще и становящиеся в глазах окружающих их людей магами и чародеями, творящими настоящие чудеса.

– Стив, ну вот почему ты всегда что-то такое вытянешь, что мозги сразу ныть начинают! Стоило тебе появиться у меня, так сразу куча шпионов объявилась. Теперь еще вот это... Просто ни в какие ворота не лезет! «Потерянные» появились – прибор, видишь ли, виноват! Перестали появляться – тоже из-за него! Ерунда какая-то, а поди отмахнись от нее! Может, и вправду прибор уже у них!

Наше время не составляет исключения в этом отношении. Буквально за последние годы, когда пресс идеологического воздействия на умы стал не столь жестким, как это было в предшествующие десятилетия, мы все стали свидетелями необычайного ажиотажа вокруг отечественных врачевателей тела и души. Видимо, чудо исцеления является по-прежнему, как и сотни лет тому назад, огромной силой, оказывающей воздействие на массовое сознание.

– Я же не просто так предлагал приехать, – напомнил Крис. – У меня кое-какой результат есть! Симоне удивленно вскинул брови.

История развития человечества свидетельствует о том, что знание и вера, научные и иные средства познания мира и лечения людей сосуществовали рядом на протяжении столетий, постоянно вступая в борьбу друг с другом. Погруженные в заботы наших беспокойных будней, с тревогой глядя в будущее, многие из нас не имеют ни времени, ни сил для того, чтобы оглянуться назад, обратить свой взор в прошлое и извлечь из истории полезные для себя уроки. И все же не следует забывать простую истину: прошлое, настоящее и будущее тесно переплетены между собой в круговерти человеческого бытия. Поэтому для лучшего понимания современности имеет смысл обратиться к прошлому и посмотреть на то, как и каким образом складывались отношения между знанием и верой, академическими и иными средствами лечения людей в предшествующие столетия.

– Так за каким... Так почему молчишь! – вскипел он. – Ладно, давай быстро ко мне!

Для этого вовсе не обязательно вникать во все тонкости и нюансы идейных баталий, некогда разыгрывавшихся на авансцене человеческой жизни. От читателя, не обремененного поисками ускользающей от сознания истины, не требуется нырять в глубинные воды, темные омуты истории, чтобы, почерпнув со дна крупицы знания, всплыть на поверхность современности со спасательным кругом всезнания. Ему достаточно ознакомиться с каким-либо обобщающим трудом, в доступной форме излагающим важные вехи исторического прошлого, чтобы проникнуться ощущением преемственности между минувшим и настоящим. И если этот труд написан не занудно-скучным наукообразным языком, а изящным художественным слогом, красочно воспроизводящим жизнь неординарных людей прошлого, читатель не только не будет сожалеть о потраченном времени, но и испытает истинное удовольствие от его прочтения.

– А не боишься, что...

– Не боюсь! – Марко все ловил на лету. – Шлем какой-нибудь от тебя одену!

Книга новелл, так называемых \"романизированных биографий\", австрийского писателя Стефана Цвейга (1881 - 1942) относится именно к таким произведениям. В ней читатель найдет талантливое, с поэтическим оттенком, цепко схваченное описание жизненного пути трех различных по образованию и темпераменту людей, прославившихся в XVIII, XIX веках и в начале XX столетия в Западной Европе и Северной Америке нетрадиционными методами лечения человеческих недугов. К этому специфическому жанру \"романизированной биографии\", - непревзойденным мастером которого является С. Цвейг, принадлежат кроме трилогии о Ф. Месмере, М. Бекер-Эдди и З. Фрейде, художественные биографии С. Кастеллио, М. Стюарт, Э. Роттердамского, а также трилогии \"Три певца своей жизни: Казанова, Стендаль, Толстой\", \"Три мастера: Бальзак, Диккенс, Достоевский\" и \"Борьба с безумием: Гёльдерлин, Клейст, Ницше\".





Однако не следует думать, что трилогия \"Врачевание и психика\" - это исключительно художественное изложение биографий Ф. Месмера, М. Бекер-Эдди и З. Фрейда. Замысел венского писателя более значителен: на фоне колоритных фигур своего времени показать историю развития идей, связанных с практическим использованием некоторых психических методов лечения. Заслуга С. Цвейга, на наш взгляд, состоит именно в том, что он удачно совместил элементы биографического эссе с подробным, насколько это возможно в рамках художественного осмысления, описанием концептуальных основ месмеризма, так называемой \"христианской науки\" и психоанализа.

Когда Крис, миновав все посты и лифты, поднялся в кабинет Симоне, там, кроме его хозяина, находился и Бульдозер. Оба встретили его в шлемах наподобие тех, что надевали молодые рокеры, носившиеся на мотопланах по улицам Хардсон-сити. Они были похожи на головастиков. Но самое смешное было то, что пятна-то все равно остались! Джордан не выдержал и рассмеялся. Он старался не смотреть поверх голов, тем более что Стив научил его пользоваться периферическим зрением и не фиксировать взгляд на пятнах. Крис вообще стал замечать, что ему уже не нужно рассматривать пятно, чтобы дешифрировать его цветовой код. Теперь все происходило автоматически, почти бессознательно.

Нам меньше всего хотелось бы навязывать читателю свои суждения, основанные на личностном восприятии трилогии С. Цвейга, и тем более поучать его относительно того, как и под каким углом зрения он должен оценивать авторскую позицию. Не видим смысла и в каких-либо излишне пространных, идейно-содержательных комментариях, в которых довольно часто звучат не столько просветительские, сколько назидательные интонации. Их тональность, как правило, задается малопривлекательной, более того, оскорбительной установкой, в соответствии с которой как бы подспудно выражается недоверие к рядовому читателю, не способному будто бы самостоятельно разобраться в мировоззренческих тонкостях, находящих свое отражение в ткани авторского повествования. В действительности же читатель не столь наивен, чтобы непременно выверять свои потаенные мысли с расхожими, грубо навязываемыми или тонко преподносимыми идейными сентенциями, предназначенными для ограждения его от искуса соскальзывания в преисподнюю инакомыслия.

– Ну что, видишь свои... кляксы? – спросил Марко.

– А если я скажу правду, поверишь? – ответил вопросом на вопрос Джордан.

Разумеется, с высот самодовольного сознания современника не трудно снисходительно похлопать по плечу австрийского писателя, упрекнув его в лучшем случае непринужденно, а в худшем - развязно в каких-то упущениях и упрощениях, связанных с изложением месмеризма, \"христианской науки\" и психоанализа. Действительно, в настоящее время существуют более обстоятельные исследования о зигзагах теоретических исканий и практической деятельности \"духовных вождей\" (С. Цвейг) этих идейных движений. Например, о З. Фрейде в мировой научной и публицистической литературе написано необозримое количество трудов. Имеются и солидные биографические работы, документально выверяющие чуть ли не каждый шаг в становлении и развитии психоанализа. В фактологическом отношении многие из них несомненно содержательнее биографического эссе С. Цвейга. И тем не менее по доступности восприятия, художественному изяществу и образной насыщенности все они уступают, на наш взгляд, трилогии, написанной австрийским автором в 1930 году.

– И то правда! – Смотрящий снял шлем и отбросил в сторону – Да и что мне от тебя таиться, свой ведь, не обманешь! Или обманешь? А, Стив?

И все же остановимся кратко на исторических фигурах, избранных С. Цвейгом с целью попытаться художественными средствами изобразить историю концептуального развития идеи лечения духом и ее внедрения в практику врачевания. Но не для пересказа содержания трилогии, а лишь для предварительного ознакомления читателя с этими неординарными личностями.

– Чтобы тебя, Марко обмануть, нужно мешок мыла съесть! – польстил ему Крис. – Да мне и ни к чему. Мы же партнеры. Ты старший, я младший, но все равно члены одной команды.

– Что мне в тебе нравится, – с кривой усмешкой произнес Симоне, – так это то, как ты умеешь из всякого положения ужом выползти. Не зря тебя Змеем прозвали, ох не зря! Народ, когда погоняло дает, всегда в корень смотрит, его не обманешь! Ну да ладно, давай рассказывай, что ты там за богадельню развел.

Франц Антон Месмер (1734-1814) - австрийский ученый и врач, обнаруживший скрытые, таинственные силы, использованные им при лечении больных, от которых отступились многие представители академической медицины XVIII века. Изучал теологию и философию, естествознание и медицину. Исходя из медико-астральных представлений о связях человека с космосом, выдвинул предположение о наличии универсальных законов развития мира, подчиняющегося силе всеобщего тяготения. Удачно использовав в своей клинической практике воздействие металлического магнита на больных, приобрел широкую популярность в Западной Европе. В 1775 году опубликовал книгу \"Описание лечения при помощи магнита доктором Месмером\". Лечение с помощью магнита принесло Месмеру официальное признание, Баварская Академия наук избрала его своим членом. Позднее Месмер отказался от использования магнита в лечении больных и начал практиковать магнетические сеансы рукой, в ходе которых одного прикосновения кончиков пальцев до нервных узлов пациентов оказывалось подчас достаточно для облегчения их страданий.

Крис рассказал о своей идее, по устоявшейся привычке опустив самое существенное. Но и то, что Смотрящий услышал, произвело на него громадное впечатление, как и на Боба, так и не снявшего шлем. Бульдозеру так хотелось скрыть свои мысли, что он и лицо закрыл темным полупрозрачным пластиком.

Врачевание путем воздействия на больных \"флюидами\", исходящими от самого врача, вызвали паломничество страждущих. Фактически Месмер предложил новую психотерапию, основанную на использовании \"жизненной силы\", и вплотную подошел к рассмотрению таких психических явлений, как внушение и гипноз. Однако необычность предложенного им метода лечения не только возвела его на Олимп могущества, но и предопределила его падение в бездну забвения.

– Ну ты напридумывал! Наворочал!

Шумный успех Месмера вызвал негативную реакцию академической медицины. Сдержанно отнеслась к его опытам Берлинская Академия наук, а Венский медицинский совет объявил обманщиком. Вынужденный покинуть Вену, он переезжает в Париж, где, преодолевая различные трудности, добивается необычайного успеха. В течение пяти лет он работает в клинике, осаждаемой толпами пациентов. Однако в 1784 году по указу короля Людовика XVI Французская Академия наук осуществляет проверку месмеровского метода лечения, в результате которой коллегия ученых пришла к заключению об отсутствии каких-либо экспериментальных данных относительно существования \"флюидов\" и \"животного магнетизма\", мало того - объявила магнетические сеансы вредными и опасными. И хотя у Месмера появились многочисленные последователи, привлекшие внимание ученых к явлениям гипноза и внушения, тем не менее сам он лишается славы и богатства, подвергается гонениям и предается забвению.

Марко говорил это просто для того, чтобы выиграть время. Не то чтобы он не знал, чем занят Крис. Информация у него была. Но вследствие невеликой грамотности информатора то, что ранее казалось пустяком, пустой тратой времени и средств, теперь предстало весьма полезным делом. Если Стив и не найдет прибор, это и само по себе ценность имеет.

– И откуда ты такой грамотный на мою голову взялся? – снова заговорил Симоне. – Стив, вот честное слово, ты умеешь голову вскружить почище всякого марафета! Ну и что ты, такой гениальный, от нас хочешь? Чего тебе при таких мозгах еще не хватает? Денег?

Дочь американского фермера Мери Бекер-Эдди (1821-1908) не получила университетского образования, но сумела своими идеями привлечь к себе внимание общественности и превзойти по популярности многих ученых, врачей и религиозных деятелей США конца XIX века. Слабая и болезненная от рождения, не отличавшаяся особой привлекательностью и женственностью, но обладавшая завидным упорством и сильной волей, она прожила бурную, полную драматических поражений и блистательных успехов жизнь. До сорока лет на ее долю выпали радости замужества и горести вдовства, удовольствие от чтения книг и отчаяние, вызванное ухудшением состояния здоровья, угрозой превращения в беспомощного калеку. Испробовав разнообразные методы лечения, она обращает свой взор на бывшего часовщика П. Квимби, сперва увлекшегося гипнозом, но затем начавшего практиковать терапию, основанную на внушении. Через неделю после того, как разбитая и обессилевшая М. Бекер предстала перед этим целителем, она неузнаваемо изменилась, выздоровев телом и духом. Отныне она не только становится пропагандистом \"лечения духом\", но и начинает создавать свое собственное учение, первоначально названное ею \"моральной наукой\", а затем - \"христианской наукой\".

– Я тебе говорил, что фотороботы мы сделали с фантастической достоверностью. Но полицейский компьютер все равно людей не опознает, – пояснил Крис. – Во всяком случае, так сказал нам «мусор», что согласился помогать, так сказал, хотя, сам понимаешь, этому племени веры мало... Может, твои спецы поищут?

– Ну, давай посмотрим. – Смотрящему было лестно, что даже этот всезнайка нуждается в его помощи. – Может, и я кого узнаю!

Проявив деловую хватку, М. Бекер организует платные курсы по подготовке лекарей, становится духовной наставницей своих учеников. В 1875 году в издательстве \"Христианская наука\" выходит в свет ее книга \"Наука и здоровье\", в которой нашли отражение теологические, философские и медицинские представления о человеке, сопряженные с разнообразными идеями астрального и мистического характера. В противоположность академической медицинской науке М. Бекер исходила из того, что болезней, как таковых, не существует, они являются плодом заблуждения человечества и, следовательно, врачеватель обязан внушать своим пациентам неверие в заболевания и веру в христианскую науку, дающую духовную власть над бренной плотью. Соединенное с богослужением, духовное врачевание становится религиозным обрядом, христианская наука превращается в широкомасштабное религиозное движение, а М. Бекер именуется пророчицей, обладающей даром божественного внушения. Открыв метафизический колледж и основав \"Журнал христианской науки\", М. Бекер добивается материального преуспевания и невиданной славы, при жизни становится в глазах ее многочисленных почитателей легендой и мифом.

Крис подошел к большому коммуникатору и, вставив матрицу, поочередно вывел всех троих.

– Это что, ты из их мозгов беспамятных такое вынул? – Марко повернулся к Джордану и удивленно ткнул пальцем в экран, – Да у них память почище моей будет! Я себя так не вспомню, как они этих! Бульдозер...

Венский врач-невропатолог Зигмунд (Сигизмунд Шломо) Фрейд (1856-1939) закончил медицинский факультет Венского университета, работал в Физиологическом институте Э. Брюкке, проходил стажировку у французского психиатра Ж. Шарко в Париже и у специалиста по гипнозу И. Бернгейма в Нанси, открыл свою частную практику и создал новый метод лечения, названный им психоанализом. Психоанализ возник в результате модификации им метода лечения истерии, предложенного врачом И. Брейером в 1880-1882 годах, с которым Фрейд сотрудничал на протяжении ряда лет. Этот метод основывался на феномене катарсиса (очищение души), представляющего собой освобождение пациента от болезненных симптомов в процессе воспроизведения им в состоянии гипноза переживаний, в прошлом оказавших травмирующее воздействие на его психику. Впоследствии Фрейд отказался от гипноза, заменив его методом \"свободных ассоциаций\". Суть его состояла в произвольном изложении пациентом своих мыслей, дающих врачу материал для установления связей между прошлыми патогенными ситуациями и связанными с ними переживаниями, вытесненными в сферу бессознательного. Согласно его представлениям, основным видом психотравмирующих аффектов, вытесняемых в бессознательное, являются сексуальные переживания, связанные с периодом детства. Травмирующие психику переживания возникают вследствие внутреннего конфликта в результате несовместимости сексуальных желаний ребенка с этическими нормами и идеалами. Будучи вытесненными и устраненными из сознания, запретные желания не исчезают бесследно, а, оставаясь в бессознательном, ждут благоприятного случая, чтобы в завуалированной форме вновь заявить о себе. Временное разрешение внутренних конфликтов оборачивается постоянными терзаниями личности, не осознающей истинных причин своих страданий, что довольно часто приводит к возникновению психических расстройств. Метод психоаналитического лечения заключается в том, чтобы, преодолев психологическое сопротивление больного, перевести вытесненный патогенный материал в сознание пациента и тем самым помочь ему разрешить внутренние конфликты путем сознательного овладения своими желаниями. Техническими средствами психоанализа служат выявление и анализ патогенного материала, получаемого в процессе толкования сновидений, изучения ошибочных действий (описки, оговорки и иные \"мелочи жизни\"), расшифровки языка бессознательного и овладения переносом любовных или враждебных чувств пациента на врача, играющего роль \"катализатора\", с тем чтобы способствовать психотерапевтическим целям.

Тут Смотрящий заметил, что помощник до сих пор сидит в шлеме.

– Твою мать, головастик! – воскликнул он, – Смотри, Стив, на этого гиганта мысли! Как свои тайны бережет! Наверняка такие козни удумал, что сам теперь боится!

В 1900 году вышла в свет фундаментальная работа 3. Фрейда \"Толкование сновидений\", в которой были изложены основополагающие идеи психоанализа. Вокруг Фрейда сформировался небольшой кружок единомышленников, который затем перерос в Венское психоаналитическое общество. По мере дальнейшего распространения психоаналитических идей и выхода их на международную арену подобные общества возникли в разных странах, объединившись со временем в Международную психоаналитическую ассоциацию. Мастерски владея пером (в 1930 году Фрейду была присуждена литературная премия Гёте), он публикует одну за другой работы, способствующие популяризации его психоаналитического метода лечения. В 1901 году выходит \"Психопатология обыденной жизни\", затем \"Остроумие и его отношение к бессознательному\" (1905), \"Три очерка по теории сексуальности\" (1905), \"Леонардо да Винчи\" (1910), \"Тотем и табу\" (1913), \"По ту сторону принципа удовольствия\" (1920), \"Психология масс и анализ человеческого \"Я\" (1921), \"Я и Оно\" (1923), \"Будущее одной иллюзии\" (1927), \"Неудовлетворенность культурой\" (1930), \"Моисей и единобожие\" (1939) и др. Со временем психоанализ как метод лечения превратился в общее учение о человеке и культуре, а затем и в широкомасштабное идейное движение, получившее название фрейдизма. Выдвинутые Фрейдом идеи о сексуальной этиологии неврозов подверглись остракизму со стороны академических медицинских кругов, но завоевали признание среди части медиков и популярность среди художественной интеллигенции. Пережив тяжелые дни оккупации нацистами Австрии и вырвавшись из нее благодаря протестам мировой общественности и усилиям друзей, выкупивших его из неволи, последние годы своей жизни Фрейд провел в Англии, оставив после своей кончины огромное идейное наследие:

Таковы три исторические фигуры, на фоне жизни и деятельности которых С. Цвейг стремился раскрыть драматические коллизии, связанные с прорастанием на почве медицины ростков новых методов лечения. Тех ростков, молодые побеги которых подверглись ураганному ветру академического неприятия, рожденного в атмосфере зацикленности некогда приобретенного человечеством научного знания о самом себе.

– Да нет, Марко, что ты... – Боб быстро снял шлем и пригладил всколоченные остатки волосяной растительности. Его красное лицо было покрыто капельками пота. – Я просто забыл снять... Снейк так интересно рассказывал, что я просто увлекся... Я...

Эти неординарные люди, как нетрудно заметить, не похожи друг на друга. У каждого из них своя собственная судьба. Каждый по-своему боролся за признание своих идей, испытывая горести поражения и радости успеха. Добиваясь общественного признания, Ф. Месмер сопровождал свои сеансы лечения атмосферой таинственности, загадочности и волшебства. М. Бекер прибегала к откровениям, якобы ниспосланным ей богом, вызывая у страждущих фанатическое преклонение перед спасительницей, олицетворяющей в их сознании живое божество. З. Фрейд создал шокирующий обывателя сонник сексуальной символики, который вызывал жгучий интерес к запретному, использовался в процессе психоаналитического лечения, а также толкования художественных произведений. Но всех их объединяло одно: стремление выйти за рамки академической медицины, создать новые методы психотерапии, способствующие лечению тела и духа. И хотя каждого из них при жизни называли то гением и спасителем рода человеческого, то проходимцем и шарлатаном, тем не менее их идеи до сих пор привлекают внимание, вызывая неоднозначную реакцию на их учения и противоречивую оценку эффективности предложенных ими методов лечения.

– Ладно, прокурору врать будешь! – пренебрежительно бросил Смотрящий. – А сейчас дай команду своим компьютерщикам, пусть поищут этих людей!

Бросман быстро посмотрел на дисплей и заворочался в кресле, пытаясь встать.

По мере чтения трилогии С. Цвейга читатель, несомненно, обнаружит поразительные аналогии между идейными баталиями прошлого и бурными дискуссиями, имеющими место сегодня по вопросу о соотношении между академически признанными и альтернативными им методами лечения больных, развитием научного знания и распространением веры в чудо, характерной для массового сознания как XVIII-XIX веков, так и последнего десятилетия XX столетия. Действительно, разве выступления многих современных светил отечественной медицинской науки с резкой критикой различных экстрасенсов и врачевателей, обвиняемых в некомпетентности и шарлатанстве, не напоминают ситуацию научного неприятия идей Ф. Месмера в Австрии и Франции XVIII века? И разве мы не переживаем ныне бум веры в чудо исцеления благодаря использованию методов лечения, не вписывающихся в рамки академической медицинской науки, подобно тому как это происходило в предшествующие десятилетия?

История повторяется, с той лишь разницей, что былые драмы и трагедии нередко оборачиваются сегодня фарсом и комедией. Если некоторые доведенные до экстаза люди готовы не только хранить около своего сердца \"заряженную\" в газете фотографию А. Чумака, но и съесть ее, испытывая затруднение лишь по поводу того, что не имеют точной инструкции, как и чем запивать столь необычный лекарственный препарат, то это уже не драма, а фарс. Если после сеанса телетерапии А. Кашпировского у кого-то, безгранично верящего в его сверхъестественную силу, вместо ожидаемого заживления послеоперационных рубцов начнут расти волосы в том месте, которое явно не хотелось бы демонстрировать перед окружающими людьми, то для него лично это, возможно, трагедия, но уж очень она смахивает на комедию.

Крис расценил это как команду к действию и протянул руку, чтобы вытащить матрицу. Бульдозер, поднявшись-таки с низкого кресла, неуклюже повернулся и нечаянно толкнул Криса. Его палец соскользнул и нажал не на ту кнопку. На дисплее появилось следующая картинка. Джордан хотел быстро выключить коммуникатор, как вдруг увидел округлившиеся глаза Симоне. Пятно над его головой ярко засветилось, переливаясь всеми цветами радуги.

Нам вовсе не хотелось бы, чтобы читатель воспринял последние высказывания как злорадную насмешку над практикуемыми сегодня методами психотерапии. Напротив, следует серьезно задуматься и над результативностью этих методов, и над самим фактом веры в чудо исцеления, столь явственно проявляющейся в массовом сознании.

– Это что! Это где?! – закричал Марко. – Снейк! Ты что, издеваешься надо мной? Да я тебя... Где это?! Крис посмотрел на Симоне, на Бульдозера.

Да что там вера в чудо исцеления, когда перед миллионами завороженных телезрителей один из московских экстрасенсов совершает таинство оживления трупа в морге! Маг и чародей делает несколько загадочных движений руками, и вот уже на глазах изумленных телезрителей труп медленно поднимается, вызывая неописуемые восторги у одних и священный трепет, переходящий в леденящий душу ужас, - у других. Свершилось чудо воскрешения, то чудо, которое было подвластно только господу. И хотя в действительности за этим чудом стоял розыгрыш (быть может, лучше сказать кощунственный обман), поскольку вместо трупа на столе лежал живой человек, тем не менее многие восприняли всерьез продемонстрированный фокус.

– Где это? Я тебя спрашиваю! – кричал Марко. – Говори быстро! И в глаза мне смотри!

Да, человеку многое подвластно. Другое дело, что его власть над природой оборачивается сегодня такими экологическими последствиями, которые чреваты глобальной катастрофой. И он оказывается не спасителем, творцом природы, а ее разрушителем, могильщиком. Но вера в чудо исцеления настолько проникла в массовое сознание, что оно воспринимается как нечто реальное. Тем более что искусные врачеватели тела и духа, использующие приемы и методы нетрадиционной медицины, в отличие от эстрадных ловкачей, делающих бизнес на страданиях несчастных и легковерных людей, действительно оказывают реальную медицинскую помощь, подчас единственно эффективную в условиях дефицита всего и вся, включая материальные и интеллектуальные ресурсы отечественного здравоохранения.

Вбежавшие в комнату встревоженные телохранители наставили на Криса мощные форсированные импульсники.

Такие по своей мощности не уступали штурмовому лучемету.

Почему же столь сильна и неистребима вера людей в чудо исцеления? Где та грань, отделяющая науку от шарлатанства? Возможно ли средствами науки проникнуть в тайну бытия человека в мире, познать закономерности функционирования человеческой психики и использовать научные знания для исцеления страждущих от различного рода органических и психических расстройств? Может ли врачевание тела и души ограничиваться академической медициной, или оно с необходимостью предполагает развитие и использование иных подходов, основанных на гипнозе, внушении, самопрозрении и иных средствах проникновения в глубины человеческой психики?

– Вон отсюда! – заорал на них Симоне. – Пошли отсюда и без моего вызова не появляйтесь!

Сегодня многие люди задумываются над этими вопросами, пытаясь по-своему ответить на них.

Телохранители, толкая друг друга, выбежали. Перепуганный Бульдозер, казалось, стал вдвое тоньше.

– Стив, богом прошу, не молчи! Говори, а то я тебе сам горло перегрызу! – рычал Симоне.

Для больного человека в принципе все равно, какими методами его будут лечить. Лишь бы это лечение дало результаты, избавило от мучений, физических и нравственных страданий. Он готов преклониться как перед медицинской наукой, так и перед любым врачеванием, не связанным с ее институтами. И если медицинская наука оказывается бессильной в излечении какого-либо заболевания, то человек готов поверить в любое чудо исцеления независимо от того, исходит ли оно от еще не признанного, но многообещающего специалиста, искусного экстрасенса или доморощенного знахаря. Тут-то и открывается широкий простор для коммерческой деятельности тех, кто не прочь погреть руки на вере людей в чудо исцеления. К сожалению, верующим в чудо исцеления людям не так-то просто отличить обладающих природным даром искусных врачевателей, которых, судя по всему, не много в нашей стране, да и, видимо, во всем мире, от все увеличивающегося потока их подражателей, забывших о нравственной максиме \"не навреди!\" или сознательно отринувших ее. И тут появляется опасность возникновения новых драм и трагедий, которыми и без того полна человеческая жизнь в современном мире с характерным для него глубоким падением нравственности.

– Да что говорить-то? – Джордан был искренне удивлен реакцией Смотрящего, – Это изображение мы тоже на нашем компьютере получили. Мы думаем, что это кабинет, где у людей стирали память.

Как это ни парадоксально на первый взгляд, но и в конце XX столетия в человеческом обществе наблюдаются две противоположные тенденции. С одной стороны, происходит лавинообразный рост научного знания, приобретающего первостепенное значение буквально во всех сферах жизни людей. С другой все большее распространение в массовом сознании получают идеи, косвенно или непосредственно связанные с астрологией, парапсихологией, спиритизмом, неофициальным врачеванием, всевозможными верованиями светского и религиозного характера, то есть идеи, которые часто воспринимаются как не совместимые с наукой и находящиеся где-то на грани с магией, колдовством и мистицизмом.

– На компьютере?! На компьютере, говоришь? – Симоне взволнованно забегал по залу. – Не верю!

Пациент, не верящий в компетентность лица, священнодействующего перед больным, в его способность избавить от физических или психических страданий, имеет мало шансов на исцеление. Вместе с тем вера в чудо, свершаемое врачевателем, - необходимый атрибут успешного лечения. С человеком, внутренне не настроенным на чудо и не ожидающим его со всей страстью и упованием, на которые только способен, оно не случается. Кстати, именно на это обращает внимание С. Цвейг, пытающийся в своей трилогии раскрыть психологию чуда. Любой врачеватель, хоть сколько-нибудь смыслящий в психологии восприятия больным своего образа, безусловно понимает это и всеми доступными средствами стремится поддержать его веру в самого себя и в чудо исцеления. Ради достижения этого он готов пойти даже на священный обман и заведомую ложь, если она во спасение больного.

– Марко, мы можем поехать к нам, и ты сам убедишься. – Крис, поняв наконец, что это за труба, возблагодарил бога за то, что не знал этого раньше. Иначе не смог бы так убедительно удивиться! Хорошо, что они со Стивом, опасаясь, нет ли там ловушки, так и не заглянули в чемоданчик. Но теперь нужно как-то отвлечь от себя внимание.

Джордан показал пальцем на дисплей: – А может, все же займемся этими? Смотрящий растерянно посмотрел на экран.

Но кто определит ту грань, отделяющую священный обман ради сокрытия подчас ужасающей правды о состоянии здоровья пациента, знание которой способно подточить его веру в чудо исцеления и повергнуть его в отчаяние, от наглого обмана с целью маскировки своей некомпетентности и сохранения престижа в глазах окружающих? Кто очертит пределы допустимого, разделяющие ложь во спасение от лжи во имя придания врачу ореола популярности и всеведения?

– Бульдозер! – заорал он, – Ты какого черта стоишь! Людей ищи! Разве не видишь, что у них! Они нас... Они!..

Так уж устроен человек, что он не может жить без веры - веры в бога или чудо, в свое собственное будущее или грядущее своих детей, в себя самого или других людей. Без веры во что-то или в кого-то человек еще не человек или уже не человек. Но - и это нам хотелось бы тоже подчеркнуть ему не должно быть чуждо и сомнение, без которого нельзя стать независимой личностью, почувствовать себя свободным от властных структур, стремящихся подмять человека под себя, и от авторитарного воздействия со стороны других людей, пытающихся навязать ему свою волю.

Боб выкатился за дверь. Крис, услышав последние слова, посмотрел еще раз на экран, потом на Марко, потом снова на экран. Наконец, он остановил взгляд на Марко.

Слепая вера ведет к порабощению, закабалению человека. Фанатическое сомнение - к разъедающему душу самокопанию и всеразрушающему нигилизму. И та и другая крайности лишают человека собственно человеческого измерения. Поэтому необходим поиск целесообразного равновесия, не позволяющего соскользнуть в преисподнюю безумия или превратиться в бездумное существо, автоматически подчиняющееся любым воздействиям извне.

– Да, Стив, ты правильно догадался! Это и есть то, что мы ищем!

Здоровая вера в чудо исцеления поддерживает человека, является незаменимым помощником в деле врачевания. Здоровое сомнение не только предохраняет человека от последующих разочарований, но и служит гарантией того, что он не окажется слепой игрушкой в руках другого, пусть доброго, стремящегося ниспослать благодать и избавить от различного рода недугов, но при всех своих несомненных достоинствах и уникальных потенциях далеко не всегда способного предусмотреть все последствия, в том числе и негативные, своего воздействия на психику обратившегося к нему за помощью пациента.

– Идиот! – прокричал Крису Снейк. – Нужно было раньше заглянуть в чемоданчик! Давно знали бы, как он выглядит!

– А может, и не надо было! – ответил ему Крис. – Тогда бы я не смог так убедительно разыграть удивление!

Все это общеизвестно, хотя и не всегда доходит до сознания, погруженного в суету повседневности с ее многообразными иллюзиями и мифами. Поэтому единственное, пожалуй, что хотелось бы пожелать читателю трилогии С. Цвейга, побыть наедине с самим собой после того, как он перевернет последнюю ее страницу. Побыть наедине с теми мыслями, которые у него возникнут во время чтения трилогии и после его завершения. Заглянуть в глубины своей души. В конечном счете, дорогой читатель, от тебя самого зависит твое собственное здоровье и будущее. Верь и сомневайся, сомневайся и верь! И будь честным по отношению к своей вере и сомнению!

Валерий Лейбин

Он вздрогнул от неожиданного прикосновения. Отвечая Сазерленду, он даже не заметил, что Смотрящий подошел к нему вплотную и взял под локоть.

– Значит, ты тоже научился считывать память? – проговорил Марко, словно размышляя вслух. Ему понравилось, что Сазерленд был так удивлен. Это означало одно: чемодан он не открывал и вживую прибор не видел! А это добавляет ему еще один плюс. – Даже не считывать, а читать! Потому как те только ее записывают, а что там, не знают! Это хорошо! Очень хорошо!

ВВЕДЕНИЕ

– Нет, Марко, еще не научился. – Крис покачал головой. – Это коллективная работа многих людей. Они вместе, дополняя друг друга, сформировали образ. Но, может быть, мы на верном пути, и со временем у нас получится...

– На верном, Стив, на верном, – возбужденно проговорил Симоне. – Поверь моему чутью! Ты даже не понимаешь, что ты сделал!

Всякое ущемление естества есть напоминание о высшей родине. Новалис[2]
Джордан не знал, радоваться ли ему, что удалось подсунуть ложную версию пропажи, указав на тех, кто калечил людей, или печалиться оттого, что он, по всей видимости, дал Империи еще один рычаг управления людьми. Было ясно, что его детище Симоне из своих рук не выпустит!

Здоровье для человека естественно, болезнь - неестественна. Здоровье приемлется его телом как нечто само собой понятное, так же, как воздух легкими и свет глазами; не заявляя о себе, живет оно и растет в нем вместе с общим его жизнеощущением. А болезнь - она проникает внезапно, как что-то чуждое, она нечаянно набрасывается на объятую страхом душу и бередит в ней множество вопросов. Ибо если откуда-то со стороны явился он, злой ворог, то кто же наслал его? Останется он или отойдет? Доступен он заклятию, мольбе, преодолению? Жесткими своими когтями извлекает болезнь из сердца противоречивейшие чувства: страх, веру, надежду, обреченность, проклятие, смирение, отчаяние. Она научает больного спрашивать, думать и молиться, поднимать полный испуга взор в пустоту и обретать там существо, коему можно поведать о своем страхе. Только страдание создало в человечестве религиозное чувство, мысль о боге.

– Марко, может, я, пока вы будете искать, поеду? – сказал он. – Все равно до завтра результата не будет.

– До завтра? – удивился Смотрящий. – Да если через полчаса не будет результата, то... Разгоню всю шарашку яйцеголовую!

Поскольку здоровье от природы присуще человеку, оно необъяснимо и не требует объяснений. Но всякий страждущий ищет в каждом случае смысл своих страданий. Ибо мысли о том, что болезнь нападает на нас без всякого толку, что без всякой нашей вины, бесцельно и бессмысленно, тело охватывается жаром и раздирается, до последних своих глубин, раскаленными лезвиями боли, - этой чудовищной мысли о полной нелепости страданий, мысли, достаточной, чтобы ниспровергнуть всю этику мироздания, человечество еще никогда не решилось довести до конца. Болезнь всякий раз представляется ему кем-то ниспосланной, и тот непостижимый, кто ее посылает, должен, по мнению человечества, иметь все основания для того, чтобы вселить ее именно в это вот тленное тело. Кто-то должен иметь зло на человека, гневаться на него, его ненавидеть. Кто-то хочет его наказать за какую-то вину, за какой-то проступок, за нарушенную заповедь. И это может быть только тот, кто все может, тот самый, кто мечет молнии с неба, кто шлет на поля жар и стужу, кто возжигает звезды и туманит их, ОН, у кого вся власть, всемогущий: бог. От начала времен поэтому явление болезни связано с религиозным чувством.