В Русско-турецкой войне Скобелев особенно отличился в Шипко-Шейновском сражении, где его 16-я пехотная дивизия сыграла решающую роль. Против Шипкинского перевала стояла вторая, как ее оценивали, по боевым качествам армия Османской империи под командованием Вессель-паши численностью 35 тысяч человек при 108 орудиях. Ее главные силы располагались в укрепленном лагере Шейново.

Русские атаковали армию Вессель-паши силами около 45 тысяч человек при 83 орудиях. Атака производилась тремя колоннами под командованием генерал-лейтенантов Ф.Ф. Радецкого, Н.И. Святополка-Мирского и М.Д. Скобелева (в состав его войск входило и семь болгарских добровольческих дружин).

Именно колонне Скобелева выпала честь штурмовать основные укрепления вражеского лагеря. Особенно отличились Углицкий и Владимирский пехотные полки и стрелковая бригада. Сражение для скобелевцев началось в 11 часов утра под сильным артиллерийским и ружейным огнем турок. Около трех часов дня Вессель-паша, в ответ на предложение о капитуляции, справившись о чине Скобелева, приказал выкинуть белый флаг. Узнав об этом, сложили оружие и те неприятельские войска, которые располагались в горах выше Шейново. Теперь путь через Балканы в Южную Болгарию был открыт.

Действия Скобелева при штурме укрепленного Шейновского лагеря заслужили самую высокую оценку современников. Его руководство войсками было безошибочным, тактические приемы — новаторскими. В ходе штурма в горных условиях ему удалось избежать продольного обстрела наступавших, что так дорого обошлось русской армии во время трех неудачных штурмов Плевны.

Бумаги в пачке разделились на две группы. На документах из первой стоял штамп «Департамент исправительных учреждений штата Миссисипи», и в них содержалось жизнеописание человека по имени Антон Бегович. Впрочем, описывался только взрослый период его жизни. Там сообщалось, что в возрасте восемнадцати лет Бегович попал в одну неприятную историю. Оказался замешан в краже со взломом. А также в целой куче других правонарушений. Тяжесть обвинений выросла до такой степени, что он оказался за решеткой. Развитие событий достаточно предсказуемое и неизбежное. А в тюрьме дела у него пошли еще хуже. Не прошло и трех лет, как он оказался в одиночной камере. И провел в ней следующие семь лет. Но второй пакет документов сообщал о том, что жизнь Беговича вдруг изменилась к лучшему.

Перемена совпала с тем, что тюрьма, в которой он сидел, перешла под управление компании под названием «Минерва». Где как раз и работала Анжела. Из одиночки Беговича вернули в обычные условия содержания. Поведение его также изменилось к лучшему. Администрация исправительного учреждения ходатайствовала об апелляции. Дело в том, что в руках у полиции оказалось признание одного громилы, лежащего на смертном одре, в совершении преступлений, которые повесили на Беговича. Обнаружилось, что следователь, состряпавший это дело, десять лет назад покончил с собой, по уши погрязнув в игорных долгах. И судья принял решение выпустить Беговича на свободу. Освобождение ожидалось в самом скором будущем. Согласно последнему документу, Беговича должны были освободить в ближайшую пятницу в десять утра.

Стратегическое значение Шипко-Шейновской победы было очень большим. В турецкой обороне в Балканских горах образовалась широкая брешь, через которую открывался прямой и удобный путь к столице Османской империи, которая к тому же лишилась в Шейново одной из лучших своих армий. Теперь две оставшиеся у нее армии Сулеймана-паши и Восточно-Дунайская (блокированная русским Рущукским отрядом) были надежно изолированы друг от друга.

Ричер отправил фотографию и бумаги обратно в конверт. Конверт положил в сумку, туда же погрузил и остальные вещи Анжелы. Застегнул молнию и сунул сумку в пакет для мусора. Потом развязал руки своего пленника, а пластиковые узы сунул ему в карман. А сам стал размышлять о содержимом конверта. О трагической истории ошибочно осужденного человека. Интересно, какое отношение к этой истории имеет Анжела? И тут он вспомнил еще об одной трагедии. О той самой, что сейчас только начиналась. Что же теперь будет с маленькой девочкой на фотографии в бумажнике? С дочерью Анжелы, которая теперь будет расти без матери.

С учетом этой обстановки русское командование приняло решение немедленно наступать на город Адрианополь, находившийся на ближних подступах к Стамбулу. Наступление вновь велось отдельными отрядами. Скобелеву был вверен авангард центрального отряда с правом вести самостоятельные боевые действия. Наступление началось 3 января 1788 года. За один день пехотинцы и конница Скобелева прошли, спускаясь с гор, 80 верст (более 85 километров).

Глава 6

Наступающие захватили Адрианополь внезапным ударом, его крепостной гарнизон его капитулировал. Скобелевский отряд вступил в город под звуки военного оркестра. Среди прочих трофеев в адрианопольском арсенале оказались 22 новых крупнокалиберных орудия с германских заводов Круппа, которые турки так и не успели применить в войне.

В переулок въехала какая-то машина. Черный седан. Чистенький до блеска. Сияющий лаком. «БМВ». Ричер понял это, увидев сине-белую эмблему на капоте. Символизирующую синее небо и белые облака. Об этом Ричер однажды где-то прочитал. Происхождение логотипа было связано с прошлым компании, некогда занимавшейся производством авиационных двигателей. Впрочем, какая это модель, Джек понятия не имел. К автомобилям он был равнодушен.

В феврале войска Скобелева заняли Сан-Стефано, стоявший на ближних подступах к Стамбулу, всего в 12 километрах от него, и вышли на прямую к турецкой столице дорогу. Стамбул защищать было некому: лучшие султанские армии капитулировали, одна была блокирована в Придунавье, а армия Сулейман-паши незадолго перед этим была разгромлена южнее Балканских гор.

«БМВ» осторожно продвигался вперед. Водитель, тоже нахлобучивший серый капюшон, притормозил, остановился, опустил стекло:

– Держи руки так, чтобы я их видел. И отойди в сторонку.

Скобелев временно назначается командующим 4-м армейским корпусом, расквартированным в окрестностях Адрианополя. 3 марта 1788 года в Сан-Стефано был подписан мирный договор, согласно которому Болгария становилась самостоятельным княжеством. Турция признавала суверенитет Сербии, Черногории и Румынии. К Российской империи присоединялась Южная Бессарабия, а на Кавказе — Батум, Карс, Ардаган и Баязет. Побежденная Оттоманская Порта обязывалась уплатить 310 миллионов рублей контрибуции.

Ричер даже не пошевелился.

После подписания мира султан пожелал лично познакомиться с русским \"Белым генералом\" — Ак-пашой и пригласил Скобелева в Стамбул. На турок очень сильное впечатление произвело то, что прославленный генерал знал Коран и мог цитировать его по-арабски.

Водитель перевел сцепление в нейтральное положение, но двигатель глушить не стал. Нажал на педаль газа два раза подряд, потом еще три раза, подождал, пока стихнет рев.

Скобелев был одним из тех военачальников императора Александра II, которые настаивали на вводе русских войск в Стамбул.

– Я сказал, отойди в сторонку, – повторил он.

Русская армия по условиям Сан-Стефанского мирного договора на два года осталась на болгарской земле. В январе 1879 года Скобелев был назначен ее главнокомандующим. В награду за победу в войне он получил придворный чин генерал-адъютанта.

Ричер не двинулся с места.

Скобелев много сделал для создания в Болгарии национальной армии. В этом деле ему помогали 344 русских офицера-инструктора и 2700 нижних армейских чинов. Теперь Болгарское княжество в случае вторжения турецких войск в Восточную Румелию могло само защищаться.

Машина остановилась в десяти футах от Ричера и футах в восьми от стены. Отключившийся тихонько лежал себе на земле в шести дюймах от каблуков Ричера. Похоже, он был приятелем водителя. Поэтому тот хотел, чтобы Ричер отошел в сторонку. Чтобы ненароком не принести вреда обоим.

Из Болгарии Михаил Дмитриевич возвратился на родину в ореоле славы как общепризнанный национальный герой. Его назначили командующим армейским корпусом со штабом в городе Минске, а его фамилия была навечно занесена в списки 44-го пехотного Казанского полка. В 1879 году Скобелев представлял Россию на германских военных маневрах. По возвращении в Санкт-Петербург он написал для Главного штаба подробнейший отчет о состоянии германской армии, в которой безошибочно усматривал будущего противника России.

Ричер продолжал стоять, где стоял.

В начале 1880 года генерал-лейтенант М.Д. Скобелев назначается руководителем 2-й Ахалтекинской экспедиции на юге Средней Азии. Речь шла о присоединении к России Ахалтекинского оазиса, где проживало самое крупное туркменское племя текинцев (теке), не желавшее признавать власть белого царя над собой (и никого другого). Оно было способно выставить до 25 тысяч воинов ополчения, преимущественно конного. Текинцы имели сильную крепость Геок-Тепе (Денгиль-Тепе) в 45 километрах северо-западнее столицы современного Туркменистана Ашхабада.

Машина поползла вперед. Водитель вцепился в руль. И ехал так до тех пор, пока между Ричером и передним бампером не осталось и четырех футов. Потом выпрямился и резко нажал на газ. Машина рванула вперед. Правой рукой водитель продолжал держать руль. А левой нажал на дверную ручку. Распахнул дверцу и держал ее так, как держит щит конный рыцарь, желающий ударить им своего противника. Чтобы сбить его с лошади на землю. Или как минимум потеснить в сторону.

1-я Ахалтекинская экспедиция, плохо подготовленная, закончилась неудачей. Скобелев же самым обстоятельным образом подготовил свои войска (13 тысяч человек при 100 орудиях) к многотрудному походу через песчаную пустыню к крепости Геок-Тепе. В Чикишляре и Красноводске создали тыловые базы. Экспедиционному отряду придали осадную артиллерию. Перевозки войск и грузов осуществлялись по Каспийскому морю.

Отступать Ричер и не подумал. Вместо этого сделал шаг вперед. Прямо к машине. Поднял согнутую в колене ногу и подушечкой стопы врезал прямо в дверцу. Вложив в этот удар всю свою мощь. А также весь вес. Удар пришелся в самую середину. Металлическая обшивка дверцы с визгом вмялась, а сама дверца чуть не согнулась пополам. И с грохотом захлопнулась. Автомобиль со свистом промчался мимо Ричера и вильнул вправо. Водитель пытался справиться с управлением. С силой нажал на тормоз, но опоздал, совсем чуть-чуть. Правой передней фарой автомобиль врезался в мусорный бак, стоящий с другой стороны переулка. Фара разлетелась вдребезги. Водитель переключился на заднюю передачу и снова нажал на газ. Отчаянно принялся вертеть руль. Машина развернулась. Задняя левая фара поравнялась с ногами Ричера. С типом, валяющимся на земле в отключке, ничего не случится. Он будет в безопасности под свесом автомобиля. Но вот Ричеру деваться некуда. Под таким углом машина просто размажет его по стене.

Опираясь на тыловые базы, экспедиция за 5 месяцев перехода под Геок-Тепе заняла все укрепления текинцев. От Красноводска началось строительство железной дороги до Ашхабада. Крепость племени теке была взята штурмом после непродолжительной осады со строительством окопов, установкой осадных орудий и ракетных станков. Перед штурмом были подорваны крепостные стены и произведена бомбардировка. Текинская конница предприняла из-за стен огромной по территории глинобитной крепости несколько вылазок.

Ричер сделал нырок в направлении улицы, перекувырнулся через голову и быстро встал на ноги. А автомобиль врезался в стену. Раздался звон бьющегося стекла. Осколки посыпались на грудь и живот лежащего без сознания. Но одежду его не пробили. Да и удар был не так уж силен, чтобы обездвижить автомобиль.

Геок-Тепе пала 12 января 1881 года. Вслед за ней были присоединены к России Ашхабад и Ахалтекинский оазис, а затем и другие районы Туркмении.

Водитель остался на месте. Понятное дело, не хотел помериться с Ричером еще и на кулаках. Но и попыток стрелять не делал. Ричер подумал, что он, наверное, желал бы обставить все так, чтобы было похоже на несчастный случай. Выглядело бы, конечно, несколько подозрительно, учитывая то, что они находились довольно близко от того места, где автобус раздавил Анжелу Сен-Врен. Но гораздо менее подозрительно, нежели оставлять тело со смертельной огнестрельной раной.

За успешно проведенную Ахалтекинскую экспедицию М.Д. Скобелев удостоился звания генерала от инфантерии (полного генерала) и Военного императорского ордена Святого великомученика и Победоносца Георгия 2-й степени. Это была полководческая орденская награда.

А вот Ричера в данной ситуации ничто не ограничивало. Он вытащил трофейный пистолет, полученный в схватке с лежащим теперь типом, и обошел машину кругом. Собираясь выстрелить через стекло со стороны пассажирского сиденья. Водитель это заметил и рванул вперед, прямо на середину переулка. Ричер три раза пальнул в заднее окно. Первый выстрел превратил стекло в густую непрозрачную сетку. Второй опрокинул всю массу разбитого стекла на заднее сиденье. А третий попал куда-то внутрь. Ричер был в этом уверен. Но точно утверждать, задет ли водитель, он не мог. Или пуля вошла в подголовник над сиденьем. Или в еще какой-нибудь случайный предмет.

Популярнейший генерал русской армии, был приверженцем идеи славянского братства. В 1882 году, находясь в Париже, он выступил в защиту балканских народов против агрессивной внешней политики Австро-Венгрии и Германии. В Болгарии его именем были названы улицы, площади и парки во многих городах. Известный русский художник-баталист Василий Верещагин посвятил \"Белому генералу\" несколько больших полотен.

Машина остановилась. Секунду стояла на месте. Потом на ней загорелся один из уцелевших поворотных огней. Взвизгнули шины. И «БМВ» резко дал задний ход. Ричер пальнул в авто еще три раза. Все три пули попали в сиденье водителя. Но автомобиль продолжал ехать. Прямо на Ричера. Не замедляя хода. И не сворачивая. Водитель, наверное, спустился на пол. Залез в нишу для ног – если он невысокий и субтильный, такое вполне может быть. Наверное, смотрит в экран видеокамеры заднего вида, чтобы ориентироваться. Ричер поднял ствол, пытаясь сообразить, где установлен объектив камеры. Но сразу же эту мысль отбросил. Нет времени. Он сделал ложное движение влево и тут же бросился вправо. Хотел попытаться еще раз выстрелить через окно со стороны пассажира. Оно уже было совсем близко. И тогда с неприятелем он покончит. Ричер в этом, черт побери, не сомневался.

В военном искусстве Скобелев придерживался прогрессивных взглядов, был сторонником смелых и решительных действий, обладал глубокими познаниями в военном деле и редкой способностью вести за собой войска на подлинный ратный подвиг, как это было под Плевной, Шейново и Геок-Тепе.

Водитель резко вильнул вправо. С одной стороны Ричера подпирала стена. Если он двинется в другую сторону, машина его собьет. То же самое, если двинется вперед. Или назад.

У генерала от инфантерии Михаила Дмитриевича Скобелева было большое будущее: его называли даже \"вторым Суворовым\". Но преждевременная смерть лишила Россию талантливого полководца.

Машина быстро приближалась. Заднее крыло уже в нескольких дюймах.

Бежать некуда.

ХЕЙХАТИРО ТОГО

Только вверх. Главное, правильно все рассчитать.

(1847-1934)
Ричер сунул пистолет за пояс. Выдержал еще долю секунды. Напружинился, взвился, поджав ноги, прямо над багажником машины и резко распрямил обе ноги. Что есть силы. Обе одновременно. Подбросил руки вверх, чтобы еще раз подпрыгнуть. Кончики пальцев коснулись металла. Шероховатого, холодного железа. Это была часть одной из пожарных лестниц. Самой нижней ее секции. В сложенном состоянии, как складные брусья в спортзале. Он ухватился за нее, подтянулся, как на турнике. Крепко сжал пальцы. Сделал мах ногами вверх.

У Ричера почти получилось. Пустая рама заднего окна поддела его носки. Он ощутил мощный толчок. Через лодыжки и колени он прошел по всему телу, включая руки до самых кончиков пальцев. Хватка сразу ослабла. Но лишь немного. Затем Ричер сжал пальцы еще крепче. Он смотрел, как движется внизу капот автомобиля. Выпрямил ноги, готовый спрыгнуть вниз, развернуться кругом и сделать еще один выстрел. На этот раз через ветровое стекло. Прямо в переднее отделение кабины. Где водителю будет уже не спрятаться.

Национальный герой Японии. Флотоводец, победитель в Цусимском морском сражении.
Но тут послышался какой-то звук. Откуда-то сверху. Металлический, скрежещущий, стонущий и прерывистый. А потом раздался грохот. Резкий и громкий, словно еще один выстрел. Затем «аккорд» повторился. И еще раз. Это стонала и скрежетала железная конструкция. Кажется, она отрывалась и рушилась. Возможно, под весом Ричера. Помноженного на силу удара об автомобиль. Может быть, потому, что обслуживалась не так хорошо, как это казалось с земли. Вероятно, под слоями блестящей краски скрывались какие-то структурные изъяны. Впрочем, не важно, какова была причина, но стойки, соединяющие секцию лестницы вместе с трапиком и конструкцией следующего уровня, не выдержали. Секция задрожала. Несколько раз ее тряхнуло. Она стала медленно отходить от стенки. На десять градусов. На пятнадцать. На секунду остановилась. На какое-то время конструкция, казалось, обрела устойчивость. Замерла, но уже в новом положении. В наклонном. Под таким углом кронштейны в точках крепления держаться не могли. Они стали постепенно высвобождаться. Со скрипом и визгом, крупно вибрируя, конструкция кренилась все больше, и наконец штыри выдернулись наружу из хрупкого раствора швов кладки.

Среди военных японской империи пожалуй, нет более популярной личности, чем адмирал флота Хейхатиро Того. С 1905 года он кумир самураев начала XX столетия и нынешних их потомков. Его славят как национального героя, который подарил Японии самую большую победу в Русско-японской войне, нанеся Российскому Императорскому флоту при Цусиме такое поражение, которое тот даже в дальнем приближении не испытывал никогда…

Ричеру было прекрасно видно, что происходит. Он разжал пальцы и отпустил перекладину. Ноги его коснулись земли. Он успел сделать полшага. И тут на него обрушилась масса металлолома.

Того происходил из семьи военного с самурайскими корнями. В 18 лет стал моряком. В 24 года поступил на службу во вновь созданный Императорский японский флот. Военно-морское образование получил в Англии, где провел семь лет: служил на британских кораблях, изучал математику в Кембридже и кораблестроение.

Глава 7

После возвращения на родину в 1878 году шестнадцать лет служил на различных военных кораблях, получив известность как сторонник жесткой воинской дисциплины и мастер поднимать моральный дух подчиненных. Имел за плечами богатую морскую практику.

О том, что такое закон, первые пятнадцать лет своей жизни Джед Стармер особо не задумывался.

В японо-китайской войне 1894-1895 годов Хейхатиро Того командовал крейсером \"Панива\". Отличился тем, чтоб до официального объявления войны потопил большой английский транспорт, перевозивший китайских солдат в Корею. Спасение же организовал только английской команды. В чине контр-адмирала стал одним из главных руководителей операции по захвату китайского острова Формоза (Тайвань).

С началом Русско-японской войны 1904-1905 годов вице-адмирал Того командовал 1-й броненосной эскадрой, затем стал главнокомандующим Соединенным флотом Японии. Руководил действиями японских морских сил в войне: вероломным нападением на русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейте Порт-Артура, блокадой этой морской крепости противника, транспортировкой и высадкой на берег четырех сухопутных армий (одна высадилась в Корее, три другие — на юге Маньчжурии). В двух морских боях в Желтом море (июнь и август 1904 года) не допустил прорыва русских кораблей из Порт-Артура.

О существовании законов, правящих миром, он, вообще-то, знал. Джед понимал, что они каким-то образом формируют окружающий мир и управляют им, но только в некоем невидимом, неощутимом, отвлеченном смысле, как, например, земное тяготение или магнитное поле. Он понимал, что в случае нарушения того или иного закона тебя ждут определенные последствия. Расплата. Кара. Или иные неприятные, как правило, дела. Он много раз видел на обочинах шоссе группы людей в оранжевых комбинезонах, которых принудили собирать мусор. Попавшись на каком-нибудь проступке, слушал предостережения приемных родителей, пугавших его детской колонией. Или тюрьмой. В конечном счете даже геенной огненной. Но на Джеда все это большого впечатления не производило. К его жизни, так ему казалось, эти страшилки не имели никакого отношения. Грабить банк он не собирался. Как и угонять чужую машину. Он даже занятия в школе прогуливал не часто. Ему и без того было о чем тревожиться. О делах куда более насущных, как, например, о том, как бы его не выгнали из дому и не заставили жить на улице. Или как не нарваться на нож или пулю, когда придет в голову пойти прогуляться. Но когда Джеду исполнилось пятнадцать лет, взгляды его совершенно изменились. День его рождения выпал на воскресенье, и, пока приемные родители были в церкви, Джед сел в автобус и проехал на нем пять миль в самый центр южной части Лос-Анджелеса, где бывать ему строжайше запрещалось. Последние две сотни ярдов Джед прошел пешком по щербатому тротуару; он упорно смотрел себе под ноги, отчаянно избегая чужих взглядов и стараясь не слишком показывать свою робость. Так он добрался до истертых ступеней каменной лестницы, ведущей в многоквартирный дом, где жила его родная мать. Взбежал наверх. Толкнул дверь. Замок был сломан, как и прежде, когда в течение двух последних лет он сюда приходил. Джед вошел в подъезд и двинулся вверх по лестнице. Два пролета. Потом длинный коридор. Нажимать на кнопку звонка не было смысла, звонок не работал, поэтому Джед постучал. И стал ждать, надеясь, что мать дома. И не пьяная. Даже надеясь на то, что она помнит, какой это день, или хотя бы узнает его, Джеда. Вышло так, что мать все помнила. И какой это день, и его самого. Она была трезва как стеклышко. И даже одета. Мать, с тлеющей сигаретой в руке, открыла дверь и сквозь шлейф синеватого дыма повела сына по коридору в большую комнату. Ставни здесь были закрыты. Повсюду валялись вещи. Одежда. Обувь. Сумки. Книги. Журналы. Компактные диски. Письма. Счета. Все это лежало отдельными бесформенными кучками, словно кто-то, правда без особой охоты, пытался навести здесь порядок, не имея никакого понятия, как это делается. Мать постояла немного посреди этого хаоса, вздохнула и жестом пригласила гостя сесть на диван. Джед пробрался к дивану и примостился на самом краешке. Она уселась с другой стороны, раздавила сигарету в пепельнице на стоящем под рукой столике. Пепельница была уже полна окурков. На ковер веером посыпался пепел. Мать снова вздохнула и повернулась к Джеду. Сказала, что поджидала его. Подарка ему, конечно, не приготовила, но приходу его рада, потому что ей нужно ему кое-что сообщить. Если точнее, у нее есть для него две новости.

Национальным героем Хейхатиро Того стал после Цусимского морского сражения, в котором Соединенный флот Японии разгромил 2-ю Тихоокеанскую эскадру адмирала З.П. Рожественского, с большим запозданием шедшей из Балтики на Дальний Восток для усиления порт-артурской 1-й Тихоокеанской эскадры. Сражение состоялось 14 и 15 мая 1905 года и закончилось полной победой японцев при минимальных потерях в кораблях (3 миноносца) и людях.

Во-первых, она очень больна. У нее рак поджелудочной железы. Четвертой стадии. Джед в строении человеческого организма разбирался не очень. Что такое поджелудочная железа и зачем она человеку нужна, он не знал. Не знал и того, что означает четвертая стадия. Но по слезам в глазах матери понял, что дело дрянь. Значит, жить ей оставалось не так-то долго. Возможно, счет идет на месяцы. А может, даже на недели. Не дольше, это точно.

В итоге Цусимского сражения флот России потерял 19 кораблей и несколько транспортов, 5 кораблей сдались в плен, 3 крейсера были интернированы в нейтральных портах и лишь 3 кораблям удалось с боем прорваться к Владивостоку. Погибли 5045 русских моряков, в том числе 209 офицеров. В мировой истории войн на море Цусима стала одним из самых значительных битв и первой таковой на заре броненосного флота.

Второе сообщение касалось его отца. Мать хотела, чтобы сын узнал о нем правду. Или хотя бы то, что она считала правдой.

После Цусимы адмиралу Хейхатиро Того были оказаны почести как национальному герою, который лично много сделал для превращения страны в морскую державу. Его флагманский броненосец \"Микаса\" был превращен в мемориал. От императора Того получил графский титул и был назначен начальником Главного штаба. В 1913 году получил звание адмирала флота, и ему было поручено руководство воспитанием наследного принца Хирохито.



Хейхатиро Того с 1909 года принимал участие в управлении Японии, будучи членом Высшего военного совета. С 1921 года отошел от активной службы императору, но остался почетным председателем влиятельнейшего Совета фельдмаршалов и адмиралов. В конце жизни много выступал с милитаристских позиций за расширение и укрепление военно-морского флота Японии, символом мощи которого стала Цусима.

Первая новость отозвалась в душе Джеда чувством вины. Совершенно для него неожиданно. Джед не раз замечал, что, узнав о скорой кончине близкого родственника, люди обычно сильно расстраиваются. Но вот когда до него самого дошел смысл сказанного, он вдруг понял, что совсем не опечалился. Не почувствовал себя несчастным, ни капельки. Напротив, на душе стало даже легче. А он понимал, что это нехорошо. Но поделать с собой ничего не мог. У него всегда было такое чувство, будто всю свою жизнь он плыл против течения, и притом с каким-то грузом вокруг пояса. И в результате ощущал постоянную тревогу. Его мучил страх, что когда-нибудь к ним в дом вдруг явится полиция. И сообщит что-нибудь ужасное про его мать. Что она умерла от передоза, например. Или что ее зверски убили. Или она умерла, и ее полуразложившееся тело нашли в какой-нибудь грязной трущобе. И ему надо поехать на опознание. Или того хуже: вдруг мать сама заявится к ним на порог. В самом непотребном виде. Приемные родители всячески осуждали мать Джеда. Решительно и строго. И своего мнения нисколько не скрывали. Постоянно ему об этом напоминали. При каждой возможности. А ему меньше всего на свете хотелось всю жизнь ощущать вину при мысли о ней. Но теперь можно освободиться от чувства постоянной тревоги. Теперь он знает, какой конец ждет его мать. И когда. Связующая их нить скоро прервется. Наконец-то он сможет плыть дальше свободно.

СТЕПАН ОСИПОВИЧ МАКАРОВ

Вторая новость, которую поведала Джеду мать, подействовала на него совершенно иначе. Слова матери явились для него лучиком света, озарившим тот уголок его прошлого, который прежде для него скрывался во мраке. Они четко обозначили связь между его жизнью и законом. Связь, которой он прежде не знал и не видел. Эта связь носила очень личностный характер. И определила все его дальнейшее существование. Породила в его душе совершенно новое отношение к жизни. Решимость никогда не нарушать закон. Разорвать порочный круг. Не дать возможности злому року вмешаться и в его жизнь тоже.

(1849-1904)
Ровно две недели эта решимость зрела, согревая душу Джеда. А потом дала росток, тем самым приняв качественно новую форму. Когда его приемные родители вновь отправились в церковь на воскресную службу, он засел за компьютер. Сначала, основываясь на информации, полученной им в день рождения от матери о своем отце, он поискал его имя в «Гугле». В результате вышел в новостном сайте на одну статью. Длинный и сложный рассказ о событиях, которые разворачивались в течение многих лет. Джед внимательно все прочитал. Отметил каждую важную подробность. Каждое противоречие. А когда закончил читать, ему стало казаться, что у него в голове вспыхнул мощный прожектор. Миллион ватт поистине ослепительного откровения. По сравнению с этим все, что рассказала ему мать, стало казаться до смешного бледненьким. Словно важнейшие места во всей истории она освещала тусклой свечечкой. Какое там свечечкой – простым ночным светлячком. Она совершенно упустила и не поняла суть происходившего. Теперь уже Джед осознал не просто силу закона. Но и опасность, которую несет с собой закон.

Свет, дарованный Джеду этим новым знанием, не просто пролился на его прошлое. Он также осветил ему будущее, показал, что надо делать. То есть прежде всего покинуть дом и своих приемных родителей. А потом и Калифорнию вообще.

Герой Русско-турецкой войны 1877-1878 годов и обороны Порт-Артура. Вице-адмирал.
В течение двух дней Джед составлял план действий. Наводил справки. Собирался с духом. Вот почему в то самое время, когда Ричер свернул в переулок в городишке Джеррардсвилл, штат Колорадо, Джед стоял перед комодом в спальне своих приемных родителей. Верхний ящик комода был открыт. Изношенное, растянутое нижнее белье приемной матери было сдвинуто в сторону. Под ним лежала пачка двадцатидолларовых купюр. Теперь перед Джедом стоял трудный выбор. Деньги эти были ему очень нужны. Позарез. Но красть их ему не хотелось. Страшно не хотелось преступать закон. И Джед пытался убедить себя в том, что, если он возьмет эти деньги, кражей это считаться не будет. Эти деньги уже украдены. Ведь, по сути, так оно и есть. Эти деньги выделило государство, чтобы оплатить расходы приемных родителей на его пропитание, одежду и крышу над головой. Его и еще троих приемных детишек, вместе с которыми он жил в этом доме. Но денежки эти не тратились, все лежали здесь целехонькие, поскольку одежда передавалась от старших младшим, а спать они каждый вечер ложились голодными.

Главным в этой ситуации было то, что Джеду очень не хотелось совершать преступление. Но и голодать тоже не хотелось. А также больше чем через полстраны добираться до места на попутках. Поэтому, хотел он чего-то или не хотел, три пункта оставались бесспорными. Путь предстоит длинный. Времени у него в обрез. И ни в коем случае нельзя опоздать, позволить себе этого он не может.

Макаров относился к той плеяде флотоводцев, которые стали признанными героями в войнах на море в младших офицерских званиях. И эта слава окрыляла их на протяжении всего жизненного пути. Сын боцмана, выбившегося в офицеры и получившего дворянство за длительную \"беспорочную\" службу, с детских лет сроднился с морем.

Глава 8

Когда Ричер пришел в себя, в ушах у него стоял страшный звон. Жутко болела ушибленная голова. Грудь придавило железной перекладиной, и было трудно дышать. Он почти сразу сообразил, что именно пригвоздило его к земле. Потом прошло еще пять минут, пока он, извиваясь всем телом, отчаянно раскачивая и толкая тяжелое железо, сумел выкарабкаться на свободу.

В 1865 году успешно закончил штурманское морское училище в Николаевске-на-Амуре. Через четыре года получил первый флотский офицерский чин мичмана. До 1876 года служил на различных кораблях Тихоокеанской эскадры и флота Балтийского моря, участник многих длительных плаваний. Во время службы на броненосной лодке \"Русалка\" исследовал проблемы непотопляемости кораблей, став в мировой науке признанным основоположником теории непотопляемости судов.

А в переулке, в самом начале его, уже собралась небольшая толпа. Некоторых Ричер даже узнал. Тех самых зевак, что глазели на автобус, сбивший насмерть Анжелу Сен-Врен. К убийству интерес у них успел остыть, и они решили, что происшествие в переулке окажется более любопытным. Ну да, куда занятнее смотреть, чем участвовать. И только когда Ричер почти выбрался из-под железяки, парочка молодых людей поспешила к нему, протягивая руки и якобы предлагая помощь.

Ричер оттолкнул обоих.

С началом Русско-турецкой войны 1877-1878 годов Россия на Черном море оказалась в крайне затруднительном положении. По условиям мира, который подвел черту Крымской войне 1853-1856 годов, она не имела права держать на Черноморье военного флота. Несколько вооруженных посыльных парусников и два тихоходных броненосца береговой обороны-\"поповки\" в счет не шли. Турция же, благодаря германской помощи, имела многочисленный броненосный флот. Она могла рассчитывать на полное господство у российских берегов, если бы не талантливый лейтенант Степан Макаров.

– Ну как, старина, ты в порядке? – решился задать вопрос один из них.

Отвечать ему Ричер не стал.

Перед самой войной он добился перевода с Балтики на Черное море. Макаров предложил переоборудовать гражданский быстроходный пароход для перевозки паровых минных катеров, имевших первоначально на вооружении шестовые мины. Это было начало биографии миноносных кораблей и торпедных катеров. Автор этого \"безумного\" проекта стал отцом \"минной войны\" на море.

– Понимаешь, нам показалось, что кто-то стреляет, – продолжил парень и передернул плечами. – А тут выходит, просто железная штуковина обрушилась.

Пароход \"Великий князь Константин\" доставлял на своем борту минные катера к местам стоянки турецкого броненосного флота, спускал их на воду, и они бесстрашно атаковывали вражеские корабли. Несколько таких ночных атак (близ устья Дуная, у Сухума и Батума) оказались успешными. Многочисленный турецкий броненосный флот под впечатлением понесенных потерь был вынужден искать убежище у своих берегов, полностью прекратив активные действия в море. В той войне командир вооруженного гражданского парохода впервые на русском флоте применил самодвижущуюся мину-торпеду Уайтхеда.

Ричер отдышался как следует, дождался, когда толпа разойдется, и внимательно осмотрел переулок вокруг места происшествия. На тротуаре остались отпечатки автомобильных шин. В двух местах на стене – следы краски. В ближайшем мусорном контейнере – вмятина. Везде осколки битого стекла. Пистолета не оказалось. А также тех типов в капюшонах. И машины. И пакета для мусора. С дамской сумкой. И с конвертом.

Макаров за одержанные победы удостоился ордена Святого Георгия 4-й степени. Своим Георгием он впоследствии обменяется с генералом М.Д. Скобелевым, когда был у него начальником морской части Ахалтекинской экспедиции, руководя военными перевозками на Каспии.



После войны капитан 2-го ранга Макаров командует пароходом-стационаром \"Тамань\" в Стамбуле, по своей инициативе изучив глубинные течения в проливе Босфор. Его труд о них заслужил премию российской Академии наук.

Аварийные службы прибыли, когда Ричер уже вышел обратно на улицу. Дорожное движение по всем направлениям было перекрыто четырьмя парами патрульных машин с мигающими огнями, поставленных друг к другу под углом в виде буквы V. Рядом с автобусом, где лежало тело Анжелы Сен-Врен, натянули тент. Скорее не из-за жаркого солнца, а для того, чтобы скрыть место трагедии от вездесущих телевизионщиков на вертолетах и журналюг с длиннофокусными камерами, подумал Ричер. Что явилось причиной гибели этой женщины, большим секретом ни для кого не было. Совсем другое дело, кто ее убил. А также зачем.

В 1882-1886 годах служил на Балтийском флоте. В 1886-1889 годах, командуя корветом \"Витязь\", совершил кругосветное плавание. Написанные в его ходе научные работы принесли Макарову мировую славу ученого-океанографа.

Четверо полицейских уже опрашивали последних свидетелей из толпы. Ричер продолжал наблюдать за происходящим, когда вдруг заметил, как позади автобуса, выйдя из-за него, появился какой-то человек в костюме. На руках его были нитриловые перчатки, а в левой он держал небольшой черный блокнот. Ричеру сразу пришло в голову, что, раз уж на место, казалось бы, рядового дорожного происшествия прислали сотрудника уголовного розыска, становится кое-что ясно об уровне преступности в городе. Впрочем, ему, Ричеру, это было на руку. Не придется тратить время на поиски полицейского участка.

В 1890 году назначен младшим флагманом Балтийского флота. В 1891 году стал главным инспектором морской артиллерии, изобрел бронебойные наконечники к артиллерийским снарядам. С конца 1894 года командовал эскадрой Средиземного моря. С ней совершил свое второе кругосветное путешествие. В 1897 году опубликовал свой капитальный труд \"Рассуждения по вопросам морской тактики\", посвященный основам ведения эскадренного боя кораблями броненосного флота, моральному фактору в войне на море. Труд был переведен на многие иностранные языки. Всего имел свыше 50 научных работ по различным отраслям военно-морского дела.

На вид сыскарю было где-то чуть-чуть за тридцать. Ростом футов шесть, не больше, в хорошей спортивной форме. Короткая стрижка. Брюки с острыми стрелками спереди и сзади. Тщательно отутюженная рубашка. Аккуратно повязанный галстук. И до зеркального блеска начищенные ботинки.

Руководил строительством ледокола \"Ермак\", на котором в 1899 и 1904 годах, будучи командиром Кронштадтского порта (начальником морской крепости Кронштадт) совершил две попытки пробиться сквозь арктические льды к Северному полюсу.

Следователь, видно, почувствовал на себе взгляд Ричера, подошел и протянул руку.

Макаров реально оценивал международную обстановку и предсказывал скорое военное столкновение России с Японией, которая, опираясь на иностранную помощь, быстро набирала силу и строила сильный броненосный флот. Он даже предсказал возможность и характер удара японских морских сил по кораблям русской эскадры на внешнем рейде Порт-Артура. Настаивал перед правительством на срочном усилении флота России на Дальнем Востоке.

– Детектив Хэрвуд, – представился он. – Хотите о чем-то спросить?

В начале Русско-японской войны 1904-1905 годов вице-адмирал С.О. Макаров был назначен командующим флотом Тихого океана (Тихоокеанской эскадрой), главные силы которого базировались в морской крепости Порт-Артур. Успешно руководил ее обороной со стороны моря, отражением ночных атак японских миноносцев, широко использовал минное оружие.

Ричер изложил все, что своими глазами видел на перекрестке и что случилось потом в переулке. Рассказывал не торопясь, для удобства восприятия разбивая всю информацию на отдельные порции. Хэрвуд все тщательно записал в блокнот. Ничего не пропустил. Выводов никаких делать не стал. Неуместных вопросов про адрес проживания Ричера и род занятий не задавал.

Один из самых прославленных героев русского флота погиб 31 марта 1904 года на флагманском броненосце \"Петропавловск\", подорвавшемся на вражеском \"минном букете\" у Порт-Артура. Трагедия случилась во время выхода на внешний рейд броненосной эскадры для боя с подходившим японским флотом.

ХРИСТИАН РУДОЛЬФ ДЕВЕТ

Когда они покончили с формальностями, Ричер взял визитную карточку Хэрвуда и пообещал позвонить в случае, если вспомнит еще какие-нибудь подробности. И ушел. Теперь он был уверен, что это дело в надежных руках. Он подумал было, не поймать ли попутку да уехать из города, но потом отложил это намерение. Голова раскалывалась. Все тело болело, ни согнуться, ни разогнуться. И он решил, что сейчас было бы лучше как следует выспаться. Быстрее все заживет. Правда, было еще кое-что. Могут вернуться ребята в серых капюшонах. Прежде всего, им придется поменять автомобиль, это обязательно. Потом, вероятно, надо будет кому-то передать конверт. Или надежно его спрятать. А уж после они начнут беспокоиться о том, что у них остался свидетель. И захотят принять меры на этот счет.

Ричер очень надеялся на то, что они попытаются это сделать.

(1854-1922)


Бурский генерал. Военный вождь Оранжевой Республики в Англо-бурской войне 1899-1902 годов.
Городишко оказался совсем небольшим. Весь день Ричер старался маячить у всех на виду, насколько это было возможно. Лениво бродил по улицам, разглядывал витрины магазинов, перебегал дорогу, сидел, попивая кофе, за уличными столиками кафе. Сначала ему даже нравилось: довольно приятный способ убить время. В центре города было много пешеходных парковых зон и других мест для приятных прогулок и отдыха. Местное население, похоже, состояло в основном из студентов, молодых родителей с детскими колясками, пижонов, щеголяющих брюками в обтяжку, и молодых специалистов в подчеркнуто повседневных костюмах. Но чем дольше продолжалась эта ловля на живца, тем больше нарастало недовольство Ричера этим занятием. Пришлось смотреть правде в глаза. Рыба на него почему-то не клевала. Тогда он бросил эту затею и двинул на юг, за город, в сторону парочки отелей, которые приметил накануне.

Война Англии на африканском Юге, начатая с целью покорения бурских республик Трансвааль и Оранжевой, вызвала среди потомков голландских переселенцев огромный патриотический подъем. Он выдвинул немало героев той неравной, но упорной войны. Одним из наиболее известных в их среде стал Христиан Девет, признанный военный вождь бурского населения Оранжевой Республики.



Девет был простым фермером, получившим самое скромное образование и никакого военного. Одаренный от природы, энергичный и предприимчивый бур, к тому же еще бесстрашный человек и меткий стрелок с началом военных действий не мог остаться в стороне от происходивших событий. Он еще в молодости участвовал в войне против англичан в 1880-1881 годах, когда те попытались захватить Трансвааль. Там он приобрел первый боевой опыт.

Но, как выяснилось, Ричер ошибался. Он понял это, едва прошел два квартала. За ним явно кто-то следил. Кто-то не спускал с него глаз. Он чуял это нутром. По затылку вдруг пробежал холодок. Первичная, животная реакция. Этакий механизм предупреждения об опасности, жестко встроенный в его мозжечок, который у человека удивительно похож на мозг рептилии. С тончайшей настройкой. Высочайшей надежности. Не обращать внимания на такие сигналы ни в коем случае нельзя.

Когда началась новая Англо-бурская война, Христиан Девет снова стал ополченцем, только на этот раз назначенный командиром отряда. В первые месяцы войны он участвовал в безуспешной осаде Ледисмит и ряда других городов, в которых стояли неприятельские гарнизоны.

Ричер сразу же остановился, перед первым попавшимся на пути магазином. В нем продавались шоколадные конфеты в ярких разноцветных коробках. Он стоял и разглядывал витрину. Но видел в ней не старинные жестяные банки для конфет и не высоченные горки трюфелей. А отражающуюся в стекле улицу.

Слава пришла к нему в феврале 1900 года, когда он выиграл первый свой самостоятельный бой. Тогда отряд бурских ополченцев разгромил большой отряд англичан и в плен попал их генерал Кронье. Победителем досталась большая часть вражеского обоза: около 200 повозок и 1600 волов.

Вот мимо проехал черный грузовик с высокой подвеской и хромированными колесами. Пассажирское сиденье в кабине пустовало. На Ричера водитель не обратил никакого внимания. Следующим был серебристый джип с двумя байдарками на крыше; бок его был забрызган грязью красноватого цвета. Водитель пристально смотрел в хвост черному грузовику. Потом появился белый седан. «Тойота-королла».

После первых успехов буры \"притупили\" активные действия вплоть до занятия англичанами Блюмфонтейна. Когда после этого начались партизанские действия, Христиан Девет заставил говорить о себе и своих, и чужих. Он оказался непревзойденным, авторитетнейшим тактиком партизанской борьбы. Его предприимчивость, казалось, не знала предела.

В памяти Ричера что-то блеснуло. Кажется, эту машину он где-то видел. Но до конца уверен в этом не был. Авто данной марки очень популярны, их везде полно. Вот машина подкатила поближе. Холодок в затылке ощущался все отчетливее. На сиденье рядом с водителем сидел пассажир. На вид лет двадцати пяти или чуть старше. Жилистый. Волосы коротко подстрижены. В синей футболке. Как две капли воды похожий на того типа, который толкнул Анжелу Сен-Врен под колеса автобуса, только физиономия девственно-чиста. Он смотрел на Ричера. Сомневаться в этом не приходилось. Не сводил глаз с него все время, пока машина проезжала мимо, потом покосился в телефон и оглянулся на Джека через плечо.

Сперва он разгромил отряд полковника Бродвуда. Бой состоялся 31 марта. Английский кавалерийский отряд с двумя батареями попал в засаду. Буры открыли огонь только тогда, когда в ущелье втянулись артиллерийские упряжки. Бродвуд смог вырваться из засады, но потерял при этом 19 офицеров и 136 солдат убитыми и ранеными, 426 человек пленными, семь пушек.

Ричер зашагал дальше. В конце следующего квартала «королла» свернула направо. Ричер представил себе, как она снова сворачивает направо. И еще раз направо. Прикинул, сколько на это уйдет времени. Потом перешел через улицу. Это дало ему повод, не возбуждая подозрений о том, что он о чем-то догадывается, посмотреть в противоположную сторону. «Королла» ждала на предыдущем перекрестке. Ричер продолжал идти дальше. Не торопясь. Но и не слишком медленно. Не совершая ничего такого, чтобы никто не мог подумать: ага, он знает, что за ним следует машина. Ричер подошел к следующему переулку и свернул туда. Почти в такой же он загнал того типа после убийства. Чистенький такой переулочек. Опрятный. С шеренгой мусорных баков. С пожарными лестницами на домах, с виду исправными. Но было здесь также одно, и довольно большое, отличие. Вплотную к стене левого здания стояла строительная вышка, как раз там, где под крышей отсутствовала часть водосточного желоба.

Эта победа стала поводом для того, что к Девету стали присоединяться другие бурские отряды. Уже вскоре под его командованием находилось до 3 тысяч конных стрелков. С этими силами он попытался взять городок Вепенер, где стоял 2-тысячный английский гарнизон, но безуспешно. Генерал Робертсон попытался взять его отряд в кольцо, но буры ускользнули.

«Королла» мимо переулка не проезжала.

Христиан Девет увел отряд в северо-восточную часть Оранжевой республики, в Эландсбергские горы, где устроил партизанскую базу. Тем временем англичане заняли Преторию. Теперь их коммуникации значительно растянулись и они стали мишенью для бурских партизан.

Ричер прижался спиной к стене и осторожно двинулся к уличной панели. Увидел передок белого автомобиля, который остановился у тротуара достаточно далеко от поворота в переулок – видимо, чтобы не вызывать подозрений. Тогда Ричер двинулся вдоль стены в противоположную сторону, к строительной вышке. Металлические стойки ее соединялись кронштейнами, скрепленными с помощью болтов. Очень прочными. Стронуть их с места было невозможно. Разве что при наличии инструмента. Но и с ним не так-то быстро получится. Тогда он попробовал уложенные на нижний этаж конструкции деревянные доски. Срединная доска оказалась незакрепленной. Он подцепил ее. Вынул. Понес к улице. Машина стояла почти напротив. Ричер очень надеялся на нетерпеливость ребят, которые шли по его следу. Надеялся, что им наскучит ждать, когда он снова появится. Им очень захочется подстегнуть ход событий. И они вырулят в переулок, как это сделал раньше тот тип в «БМВ». А Ричер тогда бросится вперед и доской пробьет насквозь ветровое стекло. Доска ударит водителя в грудь. Переломает ему ребра. А может, и в голову попадет. Оторвет ее с плеч долой. И какое-то время тот, кто сидит рядом с водителем, останется с Ричером один на один.

Начались рейды в тылы британских войск. Девет редко брал в них весь свой отряд, ограничиваясь только необходимым числом людей. Во время столкновений обязательно выставлял на крайний случай сильные заслоны, с помощью которых отрывался от преследователей.

С мая 1900 года его отряд уже не получал от правительства Оранжевой республики никаких припасов, так как их доставка сделалась невозможной. Партизаны перешли на самоснабжение, большую часть необходимых для ведения войны боеприпасов и провианта добывали в нападениях на неприятельские коммуникации.

«Королла» не двигалась.

Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса.

В конце мая отряд Христиана Девета покинул свою базу в Эландсбергских горах и нанес несколько ударов по коммуникациям войск генерала Робертсона. Были пленены два батальона английской пехоты в Родевале и Линдлее, захвачен транспорт и в плен едва не угодил начальник штаба королевской армии генерал Китченер. Кроме того, партизаны разрушили железную дорогу на протяжении 30 километров.

«Королла» стояла.

Встревоженное британское командование направило против отряда Девета, который тогда насчитывал полторы тысячи бойцов, 28 батальонов пехоты и 16 кавалерийских эскадронов с артиллерией (всего до 20 тысяч человек). Начались погони за партизанами, попытки взять их в кольцо окружения с целью их уничтожения.

Ричер был терпелив. Он мог переждать кого угодно. Искусство ожидания он освоил еще на службе в армии. И отточил за последующие годы. Но Ричер смотрел на вещи реально. Он понимал, что бывает, когда некоторые прогнозируемые события так и не происходят, сколько бы ты ни ждал. Человек из «короллы» заглянул в свой мобильник. Следовательно, там была фотография Ричера или хотя бы словесное описание. Полученное от тех людей, с которыми он встречался ранее. Они могли также объяснить, что с ними случилось при этой встрече. Возможно даже, все четверо собрались, чтобы обсудить план дальнейших действий. И нынешняя парочка могла увидеть результат своими глазами. Так что они вполне могли осторожничать. Оказались достаточно сообразительными, чтобы дождаться более удобного момента и только тогда сделать свой ход.

Бурскому генералу удалось вывести отряд из-под ударов. В середине лета он перенес боевые действия на территорию Трансвааля, но затем вернулся в Оранжевую Республику. В конце августа он распустил своих партизан по домам, оставив при себе только 200 человек.

Или выбрать более безопасное для этого место.

В октябре 1900 года у бурского командования появился план вторжения партизанскими отрядами в Капскую колонию и перенесения туда основных боевых действий. В случае их успеха английская армия оказывалась отрезанной от своих главных баз снабжения, которые находились в Кейптауне и других портовых городах. Выполнение этого достаточно рискованного плана Христиан Девет взял на себя.

Ричера это вполне устраивало. Терпения у него хватит. Он отнес доску обратно к лесам и вставил на место. Затем преспокойно вышел из переулка на улицу и как ни в чем не бывало продолжил свой путь.



Двинувшись с территории Оранжевой Республики на юг, Девет в ночь на 17 ноября прорвал линию блокгаузов Блюмфонтейн — Табанчу, собираясь с ходу переправиться через реку Вааль, по которой проходила граница Капской колонии. Но отряд на пять дней задержала осада Деветсдорпа. Это позволило англичанам сильными заслонами прикрыть все речные переправы, чтобы помешать бурам переправиться на южный берег Вааля.

Один из отелей на окраине города выглядел довольно новеньким. Он принадлежал к гостиничной сети, поэтому был безымянным и неприметным, а это Ричеру обычно нравилось. Другой отель стоял на противоположной стороне главной улицы. Построен был, должно быть, в тридцатые годы прошлого века – длинный, приземистый, с плоской крышей. Снаружи стены были оштукатурены и покрашены в розовый цвет. В отеле имелось двенадцать комнат, дверь каждой пронумерована, все номера забраны в зеркальную рамочку в стиле ар-деко. Офис администрации располагался в самом конце коридора, если идти от города. Над крышей поднимался шест. На самом верху шеста закреплена фигурка. Неоновый стилизованный ананас в платьице желтого и бирюзового цвета. С дикой ухмылкой на лице. Непонятно было, дружелюбно он тебе улыбается или демонически скалится.

Затем несколько колонн королевских войск начали охватывать отряд Девета, стараясь прижать его к реке Каледон и заставить их капитулировать в ловушке. Бурский генерал разгадал такой план и вновь прорвал линию блокгаузов. Оказавшись на своей территории, партизаны \"растворились\" на равнинах Оранжевой Республики.

Ричер принял решение в пользу «Ананаса». Он по личному опыту знал, что небольшие и независимые заведения подобного типа гораздо больше соответствуют его потребностям. В таких отелях особо не придирались к просроченным удостоверениям личности, реже настаивали на том, чтобы клиент платил только кредитной картой. Ричер направился к ресепшену и оказался в окружении зеркал, неоновых ламп и изображений в стиле ар-деко. Стойка регистрации тоже была ими украшена. Откуда-то из дальнего угла появился человек. Худощавый. Явно по причине какой-то болезни. Волосы местами с сединой, поэтому точно определить его возраст было затруднительно. На нем была рубаха, разрисованная попугаями и пальмами. Бирюзовый цвет шортов, мешковато сидящих на его усохших бедрах, был столь ярким, что бледные ноги казались синими.

Уйдя в Эландсберг и собравшись там с силами, Христиан Девет в январе 1901 года начал свой третий большой рейд. Но к тому времени обстановка на Юге Африки стала складываться не в пользу буров. На посту главнокомандующего королевскими войсками Робертса сменил более деятельный генерал Китченер. Он значительно усилил линию блокгаузов. Из метрополии прибыли новые войска.

Доходяга предложил Ричеру номер за шестьдесят долларов в сутки. Ричер выступил со встречным предложением: восемьдесят наличными за номер, но с условием, что в номерах по обе стороны от него никто не будет поселен. Тот радостно согласился. Двадцать долларов сунул себе в карман, вручил Ричеру ключ от двенадцатого номера и подвинул к новоиспеченному постояльцу толстый журнал и ручку, чтобы тот расписался. Ричер нацарапал имя, поставил подпись, проследовал по длинному коридору почти до торца и вошел в свой номер. Там стояла кровать. Стенной шкаф. Стул. Имелся туалет с душем. Словом, стандартный набор. Фруктовая тема в названии отеля на внутреннюю часть здания не распространялась. Номер был немного обшарпанный, но Ричер ничего против этого не имел. Еще десять минут у него горел свет, потом он его погасил и рухнул на кровать.

В середине января отряд Девета начал движение к Виксбургу. Но на этот раз англичане оказались хорошо осведомленными о действиях противника благодаря помощи вождей тех негритянских племен, с которыми отношения буров оставляли желать лучшего. Начались новые попытки взять Девета в кольцо окружения.

Однако Христиан Девет еще раз продемонстрировал свое великолепное знание тактики партизанских действий. Он снова сумел оторваться от преследователей, прорвал линию блокгаузов и, сделав петлю, соединился с другим партизанским отрядом, которым командовал Фронеман. Соединившись, они беспрепятственно переправились через реку Оранжевую.

Глава 9

Чтобы окончательно оторваться от настойчивых преследователей, Девет по пути оставил около 500 человек. Разделив отряд на три части, он двинулся дальше. Но измученные бесконечными переходами кони растеряли прежнюю скорость передвижения. Англичане готовы были уже настигнуть партизан. Однако те раньше их оказались в богатом лошадьми Гоптаунском районе. После этого им уже не составило труда оставить кавалерийскую погоню далеко позади себя.

Сначала надо купить билет, подумал Джед Стармер, а потом уже перекусить.

В конце Англо-бурской войны генерал Христиан Рудольф Девет ограничился в масштабах своих партизанский действий. Он занялся ведением так называемой малой войны, будучи признанным героем Оранжевой Республики.

Джеда вряд ли можно было назвать опытным путешественником. Он лишь второй раз в жизни покидал административный округ Лос-Анджелес с тех пор, как мать привезла его сюда, когда он был еще грудным ребенком. Теперь же он уезжал отсюда навсегда, и пока ощущения были не из приятных. Вещи в дорогу пришлось собирать самому, а это оказалось не так-то просто, поскольку у него не было ни чемодана, ни даже спортивной сумки. А стащить потихоньку у приемных родителей или у кого-то из других приемных детей, с которыми он жил, ему не хотелось, поскольку это было все равно что украсть. И купить поблизости не удалось бы, поскольку магазины такие по соседству отсутствовали. И он сделал то единственное, что пришло ему в голову. Взял свой школьный рюкзачок, открыл его и весь школьный хлам выбросил в мусорный бак. А в рюкзак уложил одежду. Все самое основное, что попалось под руку, и ровно столько, сколько влезло. Подумал и прихватил из ванной, сунув в карман, зубную щетку. В последний раз оглянулся. Он ненавидел этот дом с той самой секунды, как переступил его порог. Каждую минуту, проведенную здесь, он был бесконечно несчастен. А теперь этот дом представлялся ему самым теплым и гостеприимным местом в мире.

Никогда больше он его не увидит.

АНДРАНИК САСУНСКИЙ

Теперь перед Джедом встала очередная задача: сесть в автобус. Время шло, а тот все не появлялся, хотя по расписанию давно должен был прибыть. Но Джеда беспокоило не это. Времени у него было хоть отбавляй. Проблема заключалась в том, что он стоял тут на виду у всех. А его приемная мать по вторникам возвращалась с работы довольно рано. И машина ее всегда проезжала как раз по той улице, где располагалась автобусная остановка. Джеда на ней было видно со всех сторон. И мать обязательно его заметит. Если она сцапает его и обнаружит в кармане кучу ее собственных, как она считает, денег, страшно подумать, какие его ждут последствия.

(1865-1927)
Прошло десять минут. Двадцать. Никаких признаков общественного транспорта. Машина приемной матери тоже не появлялась. Протикало еще пять минут. Она приедет уже совсем скоро. Наверное, где-то близко. Надо что-то делать. Надо срочно искать, где укрыться. Все равно где – главное, спрятаться, как только вдали замаячит знакомое авто. Наконец послышался сиплый звук мотора, и на улице показался автобус. Он неторопливо подъехал к остановке и встал рядом с Джедом. Техническое состояние этой развалюхи вызывало серьезные опасения, но Джед не мог позволить себе ждать следующего. Иначе случится нечто непоправимое. Он забрался в салон, заплатил, сколько нужно, прошел в заднюю часть салона и весь длинный, с частыми остановками путь до угла улиц Седьмой и Декейтер старался не привлекать к себе внимания.

Герой Первой мировой войны на русском Кавказском фронте.
Джед выскочил из автобуса; перед ним, прямо через улицу, находился вокзал автобусов дальнего следования. Как хорошо, что он оказался совсем рядом. А вот район ему понравился не очень. Точнее, совсем не понравился. Всего в паре кварталов от Скид-Роу[4] – места притонов и ночлежек. Джед много о нем слышал. Даже видел этот район в кино. По тротуару здесь слонялись какие-то подозрительные люди. Очень худые на вид. Многие с сигаретой во рту. И все на него пялились. Глаза у всех как у шакалов, подумал он. Или гиен. Смотрят на него как на потенциальную жертву. На стоянке автомобилей перед вокзалом еще одна группа людей. Эти немного постарше. И лица у них более приветливые. Джед опустил глаза. Осторожно проскользнул между обеими группами и двинулся туда, где был обозначен вход в здание автовокзала.

Свое историческое имя Андраник Торосович Озанян — \"Сасунский\" получил за героизм и отвагу, когда он в 1902-1904 годах со своими отрядами федаинов-партизан защищал мирное армянское население от турецких войск и курдов-мусульман в родном горном Сасуне, Тароне и Васпуракане. Тогда в ходе боев в турецкой Западной Армении он заявил о себе, как о способном командире, готовом инициативно принимать ответственные решения на поле боя.



В 1905 году Андраник Сасунский был вынужден покинуть пределы Турции и оказался в России, на Кавказе. Здесь он принимает самое деятельное участие в армянском национальном движении. Он участвовал в Первой Балканской войне, сражаясь в рядах армии Болгарии. Созданная им армянская добровольческая рота, входившая в состав болгарского ополчения, особенно отличилась при разгроме войск Явера-паши. Командир роты стал одним из героев той войны в Балканских горах.

Стоило только Джеду зайти внутрь, настроение сразу поднялось. Просторный зал, много света. В билетную кассу выстроилась очередь, ожидающие своих рейсов в разных позах расположились на сиденьях из синей проволоки, и ни один из них не удостоил Джеда даже беглым взглядом. Он по стеночке прошел туда, где выстроилась шеренга автоматов самообслуживания. Тот, что выбрал Джед, обслуживать его не спешил. Экран его был вымазан какой-то маслянистой жидкостью, но Джед все же смог сориентироваться, найти название пункта прибытия и выбрать категорию обслуживания. Отсчитал из пачки, взятой в доме приемных родителей, десять купюр по двадцать долларов и одну за другой стал совать в щель приемника. Добавил четыре четвертака из собственных. Испугался было, когда автомат вдруг замер. И облегченно вздохнул, когда из другой щели вылез наконец краешек билета.

С началом Первой мировой войны Андраник Сасунский вернулся в Россию, на Кавказ. Командование русской Отдельной Кавказской армии поручило ему сформировать первую добровольческую армянскую дружину, которая стала первой боевой единицей среди подобных национальных формирований в рядах русской армии в Закавказье. Впоследствии были сформированы еще несколько таких дружин.

Не обратив внимания на торговые автоматы, Джед двинулся прямо к линии раздачи в столовой. Просмотрел меню. Вдруг почувствовал, что очень проголодался. Он был бы не прочь заказать и съесть все, что тут предлагалось. Сейчас он в первые в жизни сядет за столик и будет принимать пищу, как всякий свободный, независимый гражданин; у него даже возникло чувство, что он заслужил возможность немного кутнуть. Выбор блюд здесь примерно тот же, что и в «Макдоналдсе», насколько Джед мог припомнить. С тех пор как он в последний раз пробовал фастфуд, прошло довольно много времени. Приемная мать не очень-то его этим баловала. Точнее, ей не очень нравилось раскошеливаться. Впрочем, что именно ей там не нравилось, он не знал. Но в любом случае теперь это не имело никакого значения. Ему больше не придется беспокоиться о том, что ей нравится, а что нет. Но вот о том, чтобы иметь в запасе наличные денежки, беспокоиться ему ой как придется.

Примечательно, что в ходе своей боевой деятельности Андраник Сасунский опирался не только на армянских добровольцев. Так, вместе с ним против османов обнажил оружие со своими воинами известный своей доблестью Джангир-ага, предводитель курдов-езидов Ванского вилайета.

В конце концов Джед забрал весь тайный запас денег из комода своей приемной матери. Когда пришел к умозаключению, что не делать этого было бы нелогично. Одно из двух: либо на эти деньги он имеет право и оставлять их было бы глупо. Либо крадет – и в этом случае, как ни крути, выносит себе приговор. После покупки билета у Джеда осталось триста долларов. С ночлегом сейчас проблем не будет. Как и в следующую ночь. Он будет ехать в автобусе. И выспится в нем. Выбора все равно нет. Но вот в четверг надо будет искать ночлег. Может быть, в отеле или в заведении типа «ночлег и завтрак». Наверное, это дорого. И в дороге надо что-то есть и пить. А в пятницу утром надо будет ехать дальше. Тоже довольно долго. Джед еще не знал, на чем он поедет. Он надеялся, что найдет какую-нибудь попутную машину и заплатит водителю. Если нет, придется взять такси. Словом, платить придется в любом случае. Возможно, много. Поэтому он решил действовать благоразумно. Заказал бургер, жареную картошку и бутылку воды в дорогу. Заплатил купюрой в десять долларов, из своих. Билет сунул в задний карман. Остальные деньги – в другой. Подождал, пока ему принесут заказ.

1-я добровольческая армянская дружина приняла в 1915-1917 годах доблестное участие во многих жарких сражениях на Кавказском фронте. Она отличилась при Ашнаке и Вруш-Хоране, Ханике и Котуре, Мола-Гасане… Массовый героизм бойцы-добровольцы проявили в тяжелом четырехдневном бою под Муханджиком (Дильманом). Генерал-лейтенант Чернозубов, корпусной командир, назвал офицера русской армии Андраника Торосовича Озаняна \"храбрым, опытным начальником, прекрасно понимавшим обстановку боя…\".

С едой Джед расправился за пять минут. Потом минут двадцать смотрел телевизор без звука, но с субтитрами. Их тут было два. По одному показывали новости. По другому шла спортивная программа. И то и другое его мало интересовало. Но делать-то все равно было нечего. Он прикинул, что за полчаса до отправления автобуса успеет найти место посадки и сесть в автобус пораньше, чтобы занять хорошее местечко. Когда пришло время, он отнес поднос на стойку рядом с переполненным мусорным баком, ненадолго заглянул в туалет. Когда вышел, увидел стоящего возле стены парнишку, который махал кому-то рукой. Джед узнал его. Он стоял за ним в очереди к стойке раздачи. Ел тоже в одиночестве в паре столиков от него. Джед хотел пройти мимо, но вдруг понял, что парень машет не кому-нибудь, а именно ему.

Командир дружины Андраник Сасунский за личную доблесть и умелое командование своими бойцами удостоился нескольких боевых наград, в том числе Георгиевских крестов 4-й и 3-й степеней. Командующий фронтом генерал от инфантерии Н.Н. Юденич, один из самых прославленных полководцев той мировой войны, писал об Андранике, что тот \"до безумия храбр\".

В самом конце Первой мировой войны Андраник Сасунский становится командиром 1-й армянской дивизии. Но это случилось уже в условиях развала Кавказского фронта, когда распропагандированная русская армия оставляла окопы и уходила с Кавказа.

Сначала Джеду показалось, что они с ним примерно одногодки, но, когда парень подошел ближе, понял, что тот будет постарше. Ему наверняка было уже лет двадцать, а то и двадцать один. Худой, загорелый, с копной нечесаных светлых и хрустких от соли волос, какие бывают у любителей серфинга.

Турецкие войска, которые всю войну только и знали, что отступали под ударами русских, перешли в наступление сразу на трех направлениях: Эрзерумском, Ванском и Приморском. Они торопились войти в Закавказье, занять его жизненно важные центры и оказаться на Северном Кавказе. То есть у султанского командования появились серьезные завоевательные планы.

– Слышь, дружище, – сказал парень, протягивая руку, в которой он что-то держал – кажется, билет на автобус. – Держи, это твой билет. Ты обронил его.

Дивизия Андраника Сасунского в начале 1918 года оказалась едва ли не единственной боевой единицей уже бывшего Кавказского фронта, способной противостоять наступающим турецким войскам. То есть она в тех непростых условиях сохранила боеспособность, организованность и большую часть своих бойцов. Но маневренность дивизии сдерживало то, что она прикрывала поток армянских, греческих и ассирийских беженцев, уходивших из восточных вилайетов Оттоманской империи в Россию от реальной угрозы истребления.

Нет, этого быть не может, подумал Джед. Он помнил, что постарался понадежнее уложить билет в карман. Он был в этом совершенно уверен. Джед похлопал по карману, чтобы убедиться в этом. И сердце его замерло. В кармане было пусто. Билет куда-то пропал. Он проверил другой карман. Где должны лежать деньги. Вся его наличность… слава богу, она оказалась на месте. Все в порядке. Никаких проблем. Но прошло еще целое мгновение, прежде чем он вздохнул свободно.

Блондин заглянул в билет Джеда:

Дивизия генерала Адраника Сасунского весной и летом 1918 года не выходит из боя. Тяжелые схватки проходят на Каракликском направлении. Войска Мехмеда Вахиб-паши, рвущиеся к Баку, несут большой урон в Дорийской битве, состоявшейся 25-28 мая. Армянские воины прославили себя под Дилижаном. Когда турки задумали прорваться к Баку через иранскую территорию, добровольцы Андраника преградили им путь в Нахичевани и Хое.

– Маршрут тысяча четыреста пятьдесят четыре? Здорово. У меня тоже.

Андраника Сасунского не зря называют \"рыцарем византийства\". В 1918 году он заявил о себе, как убежденном стороннике сохранения целостности России. Он издал приказ, что дивизия подчиняется центральному Российскому Правительству. Генерал говорил:

– Спасибо тебе, – поблагодарил Джед и дрожащей рукой взял билет. – И как это я потерял его? Самому не верится даже.

\"Я послал эту телеграмму, чтобы известить московское правительство о том, что я, моя армия честно преданы русским\".

– Да не за что. Со мной и не такое бывало. Так ты, значит, тоже в Даллас едешь?

Вахиб-паша, постоянно усиливаясь за счет подкреплений, попытался взять в кольцо окружения противостоящую ему армянскую дивизию. Тогда генерал Андраник, оставив Хой и Нахичевань, перебрался в Горный Зангезур. Турецкому командованию пришлось перебросить сюда около половины своих войск, действовавших в Закавказье…

– Нет, – помотал головой Джед, – у меня там пересадка.

Когда за столом переговоров дипломаты смогли уладить вопросы, касающиеся Закавказья, генералу старой русской армии Андранику Сасунскому пришлось уехать в эмиграцию. Свой воинский долг он исполнил на Кавказе до конца, хотя мог бы сделать гораздо большее.

– Двинешь дальше?

– Ну да, – кивнул Джед. – В Джексон, штат Миссисипи.

МУСТАФА КЕМАЛЬ АТАТЮРК

– Далековато. К родственникам?

(1881-1938)
– У меня нет родственников.

– Ты серьезно? Никого?

\"Отец турок\". Первый президент Турецкой республики. Маршал.
Джед решил ответить честно. Не хотелось врать. Но и вдаваться в подробности тоже не хотелось. Тем более с незнакомцем. Не время еще.

– Никого, – сказал он. – Я живу один.

Национальным героем Турции Мустафа Кемаль стал за то, что сумел отстоять сразу же после проигрышного окончания Первой мировой войны свое отечество. То есть защитить то, что к 1920 году осталось от некогда огромной Оттоманской державы — собственно турецкие территории. И нанес полное поражение войскам интервентов — грекам и англичанам, захватившим на западе значительную часть страны…

– И родителей нет?

Военная служба была призванием Мустафы Кемаля. В 24 года он окончил Академию генерального штаба в Стамбуле. Служа в султанской армии, стал участником движения младотурок, выступавших за превращение страны в конституционное буржуазное государство. Он сумел отличиться в трех войнах: итало-турецкой 1911-1912 годов, Второй Балканской 1913 года и Первой мировой.

– Отца я даже ни разу не видел. А мать умерла от рака.

Звездным часом полковника Мустафы Кемаля, командира пехотной дивизии, стала высадка большого десанта союзных англо-французских войск на полуостров Галлиполи (февраль 1915 года — январь 1916-го). Высадившиеся на турецкий берег британские, французские, австралийские и новозеландские войска неожиданно столкнулись с умело оборонявшимся противником. Туркам под начальством Мустафы Кемаля удалось отстоять свои основные укрепления на Галлиполи, хотя с моря они подвергались сильному обстрелу с кораблей союзной эскадры. Союзникам так и не удалось расширить захваченный плацдарм: столичный Стамбул (Константинополь) оказался надежно защищен.

– Жесть. И что, ни братьев, ни сестер? Дядей, там, тетей?

Галлиполийская победа прославила его. Потеряв в ходе непрерывных боев около 25 тысяч человек, союзники были вынуждены бесславно эвакуировать свои десантные войска с Галлиполийского полуострова. Для Турции, которая на главном для нее фронте — Кавказском терпела от русских войск только одни сокрушительные поражения, одержанная на берегах пролива Дарданеллы победа стала предметом особой гордости и значимости.

– Нет.

Дивизионный командир Мустафа Кемаль за проявленную доблесть получил звание генерал-майора и титул паши. Началось его быстрое восхождение по служебной лестнице. С 1916 года он последовательно командует 16-м армейским корпусом, затем 2-й армией на Кавказском фронте и 7-й армией на Сирийско-Палестинском фронте. Командование армией на Кавказе оказалось безуспешным и никакой славы ему не принесло, поскольку русская Кавказская армия генерала от инфантерии Н.Н. Юденича раз за разом наносила неприятелю разгромные поражения.

– И к кому же ты тогда едешь так далеко?

По окончании Первой мировой войны генерал Мустафа Кемаль-паша назначается инспектором 3-й армии, расквартированной в Восточной Анатолии. Имя его пользовалось в стране большой популярностью. Он уже был готов стать лидером нации.

– Ни к кому. А почему ты спрашиваешь?

С началом англо-греческой интервенции он возглавил национально-освободительное движение в Турции. В 1920 году был избран председателем Великого национального собрания страны, начавшего бескомпромиссную борьбу за ликвидацию султанской власти. Мустафа Кемаль становится не только военным, но и политическим лидером для самых разных слоев общества. И, прежде всего, для армии.

– Да вижу, туговато тебе приходится в жизни, парень, если ты в целом свете остался один. Мне очень жаль…

В 1921 году он становится верховным главнокомандующим турецкой армии, которая под его руководством провела ряд успешных операций против наступающих греческих и английских войск. За убедительную победу в многодневных боях с греками (в августе-сентябре 1921 года) на реке Сакарья Мустафа Кемаль получил высшее воинское звание маршала и ему был присвоен титул \"гази\" (\"победоносный\").

– Да я уже привык, – пожал плечами Джед.

– А знаешь что? Давай поедем вместе? Хотя бы до Техаса? Вдвоем будет веселей.

Англо-греческая интервенция 1919-1922 годов против Турции, казалось бы, совершенно разгромленной в Первой мировой войне, потерпела полный провал. Но следует признать, что в ее отражении немалую роль сыграла военная помощь Советской России своему южному соседу, когда были осуществлены крупные поставки оружия и боеприпасов.

– Ну ладно, – снова пожал плечами Джед. – Если тебе так хочется.

С 1925 года и до конца своей жизни Мустафа Кемаль занимал посты президента Турецкой республики и главнокомандующего ее вооруженными силами. После окончательной ликвидации власти султана он провел в стране немало прогрессивных реформ.

– Ты ведь в первый раз едешь на междугороднем?

Джед кивнул.

Фамилию Ататюрк (буквально — \"отец турок\") национальный герой Мустафа Кемаль получил в 1934 году по специальному решению Великого национального собрания при введении в стране фамилий. Под ней он и вошел в мировую историю.



Блондин положил руку на плечо Джеда, притянул его к себе и понизил голос до шепота:

Издательство: ВЕЧЕ 

– Сейчас я тебя кое о чем спрошу. Это очень важно. Так что слушай внимательно. У тебя из вещей только рюкзак? Только вот этот рюкзачок за спиной? Скажи, что-нибудь ценное в нем есть? Ноутбук, например? Или планшет? Еще что-нибудь типа этого?

 2005 г.

– Нет. Ничего такого нет.

ISBN 5-9533-0629-6

– Это хорошо. Очень хорошо. Дорога – место небезопасное. Но все равно никогда не оставляй рюкзак без присмотра. Нигде. Если водитель скажет, что надо положить его в багаж, не соглашайся. Когда будешь спать, продень руку сквозь лямку. Ты меня понял?



– Понял.

Scan, OCR, SpellCheck: Chububu, 2008

– Отлично. Я пока сбегаю в туалет, надо отлить. А ты иди к автобусу. Через дверь налево. Шагай до самого конца. Стоянка шестнадцатая. Займи два места. Где-нибудь посередине, между колесами, если получится. Там меньше трясет. Через минутку я догоню.







Джед отыскал свой автобус, поднялся в салон, показал водителю билет и пошел по проходу. Больше половины мест было уже занято. Все пассажиры были старше Джеда. Некоторые на три-четыре года. Другим было лет шестьдесят-семьдесят. Одни ехали в одиночку. Другие парами. Или даже группами. Многие с наушниками. Кое-кто прихватил даже подушку. А несколько человек – и одеяло. У большинства было взято что-то с собой, чтобы не скучать в дороге: книги, наушники или компьютеры. А вот Джед к дальней поездке оказался ужасно неподготовленным. Ему вдруг захотелось повернуться и выскочить из автобуса. Броситься обратно, прибежать в дом своих приемных родителей. Сделать вид, что он и не собирался никуда бежать. Забыть обо всем, что рассказала ему родная мать. Но он взял себя в руки, прошел дальше и, увидев первую свободную пару кресел, занял ее. Сдвинулся к окошку. Рюкзачок устроил у себя на коленях. Прижал к груди. И стал слушать рокот мотора. Шипение вентилятора. Приглушенное бормотание голосов вокруг. В автобусе пахло дезинфицирующими средствами, едой – кое-кто из пассажиров уже решил перекусить. Надо настроиться на то, что все будет хорошо. Главное, взять себя в руки до того, как в автобус войдет его новый знакомый, блондин. Чтобы больше не пришлось перед ним смущаться, как прежде.

За две минуты до отправления передняя дверь автобуса с шипением закрылась. Джед хотел тут же встать. Окликнуть водителя. Сказать, что одного пассажира не хватает. Что его нужно подождать. Но не издал ни звука. Замер. И снова сел. Переложил рюкзачок на соседнее кресло. До Далласа больше тридцати шести часов езды. Он даже не знал, как этого парня зовут. Какой-то случайный попутчик, не более того. Он, конечно, благодарен ему за билет. Но очень не хотел, чтобы целые сутки с половиной ему задавали вопросы, пичкали своими идиотскими мнениями и тупыми советами до самой пересадки на следующий автобус. Он был очень рад, что остался один.

Хотя бы до пятницы, до десяти утра.

Будет ли он один после этого – совершенно другой вопрос.

Глава 10

Механизм замка щелкнул и что-то тихонько проверещал. Дверь в номер Ричера тихонько распахнулась. На аляповатый ковер упал прямоугольник света. В комнату бесшумно прокрались двое. Оба молодые, лет по двадцать пять. Оба с пистолетами в руках. Один, стараясь не шуметь, вернул дверь в прежнее положение. Пару секунд они стояли на месте. Потом двинулись к кровати. В темноте ее было почти не видно. Тусклый свет с улицы с трудом пробивался сквозь тонкие шторы. Но под одеялом можно было разобрать очертания человеческой фигуры. Очевидно, высокой и очень крупной. Как раз то, что они и ожидали увидеть.

Вошедшие зашли с двух сторон кровати. Приблизились к изголовью. Несмотря на теплую ночь, спящий укрылся с головой. Человек, стоявший со стороны окна, пожал плечами, потом ткнул стволом пистолета туда, где, по его мнению, находилось плечо Ричера.

Ответа не последовало.

Парень ткнул еще раз. Сильнее.

– Эй, ты… Просыпайся.

Лампочка под потолком вдруг зажглась. Парни резко развернулись. Увидели, что Ричер стоит в другом конце комнаты. Потом он открыл дверь и шагнул в коридор. Метнулся в сторону и прижался спиной в стене.

Парни бросились вслед. Как только нога первого ступила в коридор, Ричер с размаху вмазал ему по морде предплечьем. И вдребезги разбил ему нос. Голова парня откинулась. Он рухнул в дверной проем прямо на грудь своего приятеля и сбил того с ног. Ричер подобрал с пола пистолет и вошел в комнату.

Первый из незваных гостей лежал на пороге без движения. Второй перекатился на бок и пытался дотянуться до пистолета, который при падении выпал и у него. Ричер наступил ему на руку. Парень заверещал и свернулся калачиком. Ричер схватил первого за руку, втащил его в комнату и закрыл за собой дверь.

Кто-то забарабанил в стену.

– Эй! Двенадцатый номер! – проорал мужской голос. – Хватит шуметь!

Ричер подождал, когда успокоится второй.

– Встань! – приказал он. – Сядь на стул, если хочешь. Поговорим как интеллигентные люди.

Отталкиваясь от пола пятками, парень на заднице отполз к стенке.

– Сегодня я уже имел удовольствие встретиться с двумя твоими дружками. Здесь, в этом городе. В одном переулочке. Интересно, где они сейчас?

Парень молчал.

– И еще интересно, – продолжил Ричер, – зачем один из них утром убил женщину? Толкнул ее под автобус.