– Считай, что завтра уже наступило.

Властный напор Рована наткнулся на ее собственный.

– Аэлина, несколько часов роли не играют.

– Дорог каждый день. Каждый час.

В войне против Эравана время подыгрывало валгскому королю, но никак не им.

Рован плотно сжал губы.

– Ты права, – признался он. – Но упражнения чуть обождут. Есть… есть то, что нам нужно обговорить.

Остальные слова она прочла в его ярких, как у зверя, глазах: «О нас с тобой».

Аэлина согласилась, ощутив противную сухость во рту. Верный признак того, что разговор не будет легким.

Они молча прошли в просторную капитанскую каюту, единственным украшением которой было несколько окон, выходящих в сторону кормы. За окнами чернело все то же море. Отнюдь не покои королевы. И даже не ее комната в особняке Аробинна, где она шиковала на свои ассасинские заработки.

Спасибо, что хотя бы койка, приделанная к стене, выглядела достаточно чистой, равно как и постельное белье. Аэлина не легла, а прошла к письменному столу, прикрученному к полу. Рован закрыл дверь.

В неярком свете масляного фонаря они смотрели друг на друга.

Она выдержала Маэву и Кэрна. Еще раньше выдержала каторгу в Эндовьере, множество других ужасов и потерь. Ровану захотелось поговорить? Прекрасно. Она готова к этому разговору, который станет первым шагом в ее возрождении.

Рован, конечно же, слышал, как бешено колотится ее сердце.

– Элида и Лоркан рассказали тебе… обо всем, что слышали тогда на берегу.

Рован слегка кивнул. В глазах появилась настороженность.

– Передали тебе все слова Маэвы.

Еще один кивок.

Аэлина внутренне собралась.

– Она подтвердила, что я… мы с тобою – истинная пара.

Настороженность сменилась пониманием и чувством, похожим на облегчение.

– Да.

– Она еще до моего рождения знала: я – твоя истинная пара. А ты – моя.

Аэлине требовалось произнести эти слова вслух.

Рован шагнул к ней, но вплотную не подошел, остановившись в нескольких шагах.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, ощутив новый всплеск тревоги.

– А ты знал?.. – Аэлина почесала щеки, затем лоб. – Ты знал, как она поступила с тобой и с… – Ей было не заставить себя произнести имя Лирии. – Тоже из-за нас.

– Знал.

– И?..

– Что ты хочешь от меня услышать?

Аэлина оттолкнулась от стола.

– Твои ощущения от всего этого. Не хотел ли ты…

– Чего?

– Чтобы это было не так.

Рован удивленно сдвинул брови:

– Почему я должен этого хотеть?

Аэлина покачала головой, не находя слов для ответа. Она даже обернулась к окнам. Свет выглянувшей луны снова растекался по поверхности моря.

Аэлине думалось, что Рован сейчас подбежит к ней, но он не сдвинулся с места и лишь произнес с хрипотцой в голосе:

– Аэлина… Аэлина.

Сколько душевной боли он вложил в произнесенное имя!

– Хочешь знать, чего я хочу? – спросил Рован, показывая ей свои ладони. На одной темнели узоры татуировки. Вторая оставалась чистой. – Я жалею, что ты не рассказала мне о своих ощущениях сразу. В тот же день, когда почувствовала, что я – твоя истинная пара.

Слюны во рту не было, отчего глотательное движение вызвало боль.

– Я не хотела тебя ранить.

– Как может ранить подтверждение правды, которую я уже ощущал в сердце? Правды, на которую надеялся?

– Я тогда многого не понимала. Прежде всего – как такое возможно? Я даже думала… может, у некоторых фэйских мужчин в жизни бывает две истинных пары? И даже тогда я не хотела добавлять тебе страданий. Мне казалось, ты до сих пор скорбел по Лирии.

Глаза Рована потеплели.

– Хочешь знать, тяжело ли мне от сознания, что Маэва попросту втянула Лирию в свою игру и это стоило жизни как Лирии, так и ребенку, который мог бы у нас родиться? Да, тяжело. Я жалею, что все так получилось.

Тогда-то у него и появилась татуировка на ладони. Напоминание до конца дней.

– Но все это было задолго до твоего рождения, и ты совершенно ни в чем не виновата. Груз тягостных воспоминаний останется со мной навсегда. И сознание, что я целиком сыграл по замыслу Маэвы: оставил беременную Лирию ради войны и славы.

– Наверное, это было лишь частью замысла Маэвы. Она ведь хотела потом снова заманить тебя в ловушку и привести прямо ко мне.

– Ты же сама говорила: она потчевала тебя иллюзиями. Меня это не удивляет.

Аэлина провела ладонью по шершавой поверхности старого стола.

– Одну из своих иллюзий она показывала мне на разные лады. – Слова выговаривались с трудом, однако Аэлина заставила себя их произнести, глядя Ровану в глаза. – Одно видение Маэва сотворила настолько реальным, что я даже ощущала запах ветра, дующего с Оленьих гор.

– Что она тебе показала? – шепотом спросил Рован.

Прежде чем ответить, Аэлина вновь сглотнула сухим горлом.

– Другой вариант развития событий. Как будто и не существовало никакого Эравана, как будто Элиана не сражалась с ним и не отправила в заточение. В той жизни у тебя не было встречи с Лирией и последующих страданий. Маэва показала мне Террасен, каким он мог бы быть сегодня. Мой отец – король. У меня счастливое, безоблачное детство. А когда… – губы Аэлины дрогнули, – когда мне исполнилось двадцать, ты приехал в Террасен в составе фэйского посольства, отправленного с целью залатать пропасть, возникшую между моей матерью и Маэвой. И стоило нам с тобой увидеть друг друга в тронном зале отца, мы сразу поняли, что являемся истинной парой. – Аэлина не пыталась смахнуть обжигающие слезы. – Мне хотелось поверить в правдивость того мира. Будто до сих пор мне снились кошмарные сны, а теперь я проснулась. Представляешь, какой удивительный мир, где мы с тобой никогда не знали страданий и потерь, где нам было достаточно одного взгляда, чтобы понять: мы – истинная пара друг для друга? Маэва обещала создать нам такой мир, если… если я отдам ей Ключи Вэрда.

Аэлина вытерла щеку, не дав слезинке упасть вниз.

– Маэва показывала мне и картины совсем другой реальности. В них я видела тебя мертвым. Убитым Эраваном. Там передача Маэве Ключей становилась единственным способом отомстить за тебя. От всех этих картин я… я вдруг почувствовала, что стала для нее бесполезной. Тогда Маэва сообщила мне, что ты исчез. Ей не удавалось заставить меня говорить. Страшные картины на меня не действовали. Но в тех, где мы с тобой встречались, где жизнь выглядела безоблачной и счастливой… я была почти готова поддаться.

Рован шумно втянул в себя воздух:

– Что тебя остановило?

Аэлина вытерла еще несколько слезинок.

– Я полюбила настоящего тебя, а не красивый образ. Мужчину, которому, как и мне, знакома боль и который вместе со мной шел из тьмы к свету. Маэва этого не понимала. Даже если бы она и соткала тот совершенный мир, там со мной был бы не ты. Когда я это поняла, ее иллюзии потеряли силу. Я решила, что ни под какими пытками не скажу Маэве, где Ключи.

Рован протянул Аэлине руку. Приглашение продолжить настоящую жизнь. Аэлина положила поверх свою. Мозолистые пальцы Рована слегка царапали ей кожу.

– Я хотел, чтобы с самого начала моей истинной парой была ты, – прошептал он и закрыл глаза. – Месяц за месяцем, даже на Вендалине, я постоянно спрашивал себя: почему ты не являешься моей истинной парой? Эти вопросы разрывали меня изнутри. Порою мне казалось, что я предаю память Лирии, но я продолжал вопрошать. – Он открыл глаза. Пылающий зеленый огонь затмил свет фонаря. – Я постоянно хотел, чтобы моей истинной парой была ты.

Аэлина опустила глаза, но пальцы Рована приподняли ей подбородок.

– Огненное сердце, я знаю, как сильно ты устала. Ноша на твоих плечах чрезмерна. – Рован поднес их соединенные руки к сердцу. – Но все грядущие жизненные невзгоды мы встретим вместе. И Эравана, и Замок, и все. Любым испытаниям мы будем противостоять вместе. А когда они закончатся, когда ты пройдешь Преображение, нас впереди будет ждать тысяча лет совместной жизни. Может, и того больше.

Аэлина всхлипнула:

– Элиана говорила, что создание Замка потребует…

– И это мы встретим вместе, – вновь пообещал Рован. – Если же тебе и впрямь придется заплатить собственной жизнью, мы заплатим вместе, как одна душа в двух телах.

Аэлине казалось, что ее сердце вот-вот разорвется от напряжения.

– Террасену нужен король.

– Я не собираюсь править Террасеном без тебя. Эдион вполне справится с королевскими обязанностями.

Судя по лицу Рована, он говорил чистую правду.

Свободной рукой он отвел волосы с лица Аэлины. Другая рука все так же прижимала ее руку к сердцу, бьющемуся ровно и уверенно.

– Даже если бы мне предложили выбирать безоблачно счастливую жизнь, сплетенную из иллюзий, я бы все равно выбрал только тебя.

Правдивость его слов превращалась во что-то осязаемое, еще крепче соединяющее их души. Аэлина наклонилась к нему. Рован оставался неподвижен.

– Ты что же, так и не поцелуешь меня? – нахмурилась Аэлина.

– Я думал, что вначале стоит спросить твоего позволения.

– Прежде ты великолепно обходился без позволений.

– Я хотел тебя поцеловать еще в пещере. Но решил подождать, пока ты не окажешься готова.

После иллюзий Маэвы и издевательств Кэрна. После двух месяцев плена и отсутствия всякого выбора.

В чем-то он был прав. Но Аэлина все равно улыбнулась, сказав:

– Счастлива сообщить, принц, что я снова готова к поцелуям.

– Хвала богам, – пробормотал Рован, мрачно усмехнувшись.

Потом осторожно прикоснулся губами к губам Аэлины. Поцелуй был нежным, легким. Пусть сама решает, как поступить дальше. И Аэлина решила.

Обвив руками шею Рована, она прижалась к нему всем телом и подалась вперед. Его руки заскользили по ее спине, но его поцелуи по-прежнему оставались нежными и легкими как перышко. Сладостными. Рован осторожно познавал ее снова. Пожелай Аэлина, он бы целовал ее так всю ночь.

Истинная пара. Он был ее истинной парой. Аэлина наконец-то смогла назвать его так. Позволить ему быть ее истинной парой.

Эта мысль что-то высвободила у нее внутри. Аэлина закусила его нижнюю губу, царапнув клыком.

Ее жест что-то высвободил и внутри Рована.

Зарычав, Рован подхватил Аэлину на руки и, не прерывая поцелуя, перенес и осторожно опустил на койку. Вниз полетели их сапоги, камзолы, рубашки и штаны. Кожу Аэлины обожгло жаром, струящимся от Рована.

Ей не хватало быстроты, чтобы коснуться его везде, прочувствовать его тело, прижимающееся к ней. Губы Рована путешествовали по ее шее, облизывая место, где когда-то он поставил знаки принадлежности. Он опустился ниже, воздав должное ее отощавшей груди. В ответ на каждое облизывание, каждое прикосновение к соскам Аэлина выгибала спину. Потом Рован опустился на колени, оказавшись у нее между ног. Осторожно разведя ей бедра, он принялся вкушать из ее лона. Снова и снова, пока Аэлина не начала извиваться под ним.

Нечто первозданное, пробудившееся в Аэлине, замерло, когда Рован выпрямился и их глаза встретились.

– Ты – моя истинная пара, – гортанно произнес он.

Аэлина еще шире раздвинула бедра, приглашая Рована в себя, но он не торопился. Ее захлестывало желание. Рован ждал, пока она произнесет слова, которые он жаждал услышать.

Аэлина запрокинула голову, подставляя Ровану шею.

– Ты – моя истинная пара, – скороговоркой прошептала она. – А я – твоя.

Рован одним мощным толчком вошел в нее. Его зубы прокусили кожу на шее.

Аэлина вскрикнула, знаменуя появляющиеся отметины. Ее оргазм был совсем близко. Рован продолжал свои толчки, не разжимая зубов. На каждый толчок она отзывалась стоном, становясь все ненасытнее. Как и прежде, собственная ненасытность ее удивляла. Ногти Аэлины впились в мускулистую спину Рована, опускаясь все ниже. Его толчки она ощущала всем телом.

Едва Рован оторвался от ее шеи, Аэлина потянулась к нему с неистовым поцелуем. У него на языке еще оставался медный привкус ее крови. Это сделало Рована совсем диким. Он приподнял бедра Аэлины, чтобы входить в нее еще глубже. Толчки сделались еще сильнее. Пусть мир вокруг них пылал и рушился, эти мгновения принадлежали только им.

– Вместе, Аэлина, – пообещал он.

Дальнейшие слова она услышала каждым уголком, где соединялись их тела. Вместе они будут противостоять всем угрозам и искать выход.

Ее оргазм достиг высшей точки. Аэлине показалось, что вся каюта наполнилась сверкающим светом. А потом она вонзила зубы в шею Рована, оставив свою отметину.

Рот Аэлины наполнился его сильной кровью с привкусом ветра, проникнув оттуда в ее душу. В это мгновение Рован взревел, достигнув своего оргазма.

Потом они долго лежали, крепко обнявшись.

«Мы вместе найдем выход, – говорило их слившееся дыхание, которому вторил шум моря. – Вместе».

Глава 42

Лоркану досталась последняя ночная вахта, и потому рассвет он встречал на палубе, глядя, как из-за далекого горизонта поднимается солнце.

Увидит ли он когда-нибудь снова Вендалин, Доранеллу и остальные части этого континента? Скорее всего, нет, поскольку они плыли на запад. Очень скоро бессмертная армия Маэвы отправится за ними в погоню. Может, им осталось встретить не так уж много рассветов. Кто знает?

Вскоре на палубу вылезли проснувшиеся спутники Лоркана. Он успокоил их, сказав, что за ночь ничего не случилось, море вокруг пустынно, а солнце еще не успело сделаться жгучим. Словом, наслаждайтесь утренним теплом.

Увидев Лоркана, Фенрис оскалил зубы. В ответ Лоркан насмешливо улыбнулся.

Их поединок никуда не денется. Лоркан искренне хотел, чтобы он состоялся. Хороший способ прогнать напряжение, давящее на кости, и позволить Фенрису разорвать его на куски.

Однако сам он убивать волка не собирался. У Фенриса, может, и есть намерение расправиться с ним, но Лоркан не разделял кровожадного настроения. Фенрис и так настрадался. Что еще важнее, это ведь он сумел оттянуть внимание Кэрна на себя.

На палубу поднялась Элида с аккуратно заплетенной косой – скорее всего, проснулась еще затемно. На Лоркана она взглянула мельком, хотя прекрасно знала, что он стоит в носовой части палубы. Усилием воли Лоркан подавил тупую боль в груди.

А вот Аэлина направилась прямо к нему. Взгляд ее значительно прояснился по сравнению с тем, что было несколько дней назад. И походка сделалась увереннее, больше похожей на прежнюю. Рукава ее белой рубашки были закатаны до локтя, волосы убраны в тугую косу. На поясе висели Златинец и длинный кинжал. Аэлина была готова упражняться. Сгорала от нетерпения. Даже воздух вокруг нее потрескивал.

Лоркан спустился по лесенке с носовой части палубы и пошел навстречу Аэлине. Следом за нею шел Рован, тоже одетый для упражнений. Взгляд у принца был настороженный. Чувствовалось, все попытки уговорить Аэлину отдохнуть еще пару дней провалились.

– Ты собираешься плыть с нами в Террасен? – вдруг спросила Лоркана молодая королева.

Вопрос показался ему странным, особенно в открытом море.

– Да, – коротко ответил он.

– И ты намерен вместе с нами участвовать в войне?

– Естественно, я отправился не ради красот Террасена.

В глазах Аэлины мелькнуло изумление, хотя лицо оставалось мрачновато-серьезным.

– Тогда расскажу тебе, что к чему.

Лоркан рассчитывал услышать перечень распоряжений и требований, но королева лишь смотрела на него. Изумление погасло. Глаза Аэлины сделались стальными.

– Ты был непосредственным заместителем Маэвы, – сказала она; Элида повернулась в их сторону, прислушиваясь к разговору. – Это осталось в прошлом. Твоя сила, выучка и опыт никуда не делись, а вот на чьей ты нынче стороне, я не знаю и потому доверять тебе не могу. Особенно когда армия Маэвы отправляется на Эрилею, если уже не отправилась. Я не могу допустить тебя в пределы моего королевства или позволить путешествовать с нами. Спросишь почему? А вдруг ты выдашь Маэве важные сведения в расчете вернуть ее благосклонность?

Лоркана задел высокомерный тон Аэлины. Он хотел было ответить, но не успел.

– И потому, Лоркан Сальватир, я делаю тебе предложение. – Она дотронулась до своей руки. – Принеси мне клятву на крови – и я позволю тебе отправиться куда пожелаешь.

Фенрис тихо выругался, но Лоркан едва это слышал. В голове у него загудело.

– Что мне даст эта клятва? – оторопело спросил он.

Аэлина мельком оглянулась. Так и есть: Элида смотрела на них во все глаза. Когда королева вновь повернулась к Лоркану, стальной взгляд немного потеплел.

– Тебе будет открыт доступ в Террасен. Это главное. В какой части королевства ты пожелаешь обосноваться, меня не касается.

Интересно. Значит, решение будет принимать не Аэлина. Он сам. И не он, а темноволосая женщина, что смотрела на них, разинув рот.

– А если я откажусь? – рискнул спросить Лоркан.

– Тогда ноги твоей не будет в моем королевстве. И твое путешествие с нами на этом закончится, учитывая, что Маэва охотится за Ключами и дышит нам в затылок.

Голос Аэлины утратил прежнюю жесткость.

– Я не настолько тебе доверяю, чтобы позволить примкнуть к нам на иных условиях.

– Однако ты готова принять от меня клятву на крови?

– Мне от тебя ничего не нужно, равно как и тебе от меня. От тебя я требую только то, что и от любого гражданина Террасена: охранять и защищать мое королевство и его жителей. Можешь построить себе хижину в Оленьих горах и жить там безвылазно. Я слова не скажу.

Слова Аэлины не были пустыми обещаниями. Принести ей клятву на крови, поклясться никогда не причинять вреда ее королевству, и в обмен – полная свобода. Если же он откажется… Элиду он больше не увидит.

– У меня нет иного выбора, – совсем тихо, чтобы не слышали другие, добавила Аэлина. – Я не могу рисковать Террасеном.

Она по-прежнему не опускала руки, ожидая решения Лоркана.

– Однако мне не хочется лишать тебя того, что тебе дорого.

– Кажется, я уже этого лишился, – пробормотал Лоркан.

Аэлина чуть улыбнулась и вновь взглянула на Элиду:

– Не лишился.

Ее бирюзовые глаза сияли. Лоркан посмотрел на Аэлину и вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Лицо королевы.

– Поверь мне, Лоркан, не лишился.

Надежда, наполнившая его грудь, показалась ему странной и чрезмерной. Лоркан приглушил ее, поскольку уже боялся на что-то надеяться.

– Но без тебя Террасену не пережить эту войну, – добавила Аэлина. – И ей тоже.

И даже если королева пожертвует своей бессмертной жизнью, чтобы выковать Замок и остановить Эравана, кровная клятва Лоркана, пообещавшего защищать Террасен, сохранит свою силу.

– Выбор за тобой, Лоркан.

Он сейчас думал не о том, насколько правдивы слова королевы об Элиде и есть ли у него шанс поселиться в Перранте. Но в искренности Аэлины Галатинии он не сомневался. Она права: его сила и опыт никуда не делись. Только кому он сейчас служит, на чьей стороне находится? Не выяснив этого, Аэлина не могла допустить его в свое королевство. Клятва на крови – не каприз королевы. Ей требовалась уверенность, что от Лоркана больше никогда не протянется ниточка к Маэве. Каким бы опасным ни был Эраван, фэйская королева несравненно опаснее.

Если все они погибнут на этой войне, Элиде тоже не выжить.

Этого Лоркан принять не мог. Пусть это глупо и бессмысленно, он не допустит, чтобы Элида вновь оказалась во власти чудовищ Эравана или ее жуткого дяди Варнона.

Дурак. Наверное, он просто старый дурак. Древний. Но все равно дурак.

Однако бог у его плеча не приказывал ему бежать или противиться. Значит, это его выбор. Интересно, как отнесется к его выбору богиня Элиды? Еще интереснее, как отнесется сама Элида.

– Согласен.

– Да хранят нас боги, – пробормотал Фенрис.

Аэлина вновь улыбнулась, но уже с оттенком суровости.

– А тебе придется смириться с его присутствием, – сказала она волку. – Никаких смертельных поединков. Никаких сражений ради отмщения. Выдержишь?

Фенрис оглядел Лоркана с ног до головы. Лоркан показал себя во всей властной красе. Смотри, волчище.

Фенрис посмотрел снова, послав ему достаточно ненависти и напомнив, что белый волк Доранеллы умеет кусаться. Порою – даже смертельно.

Этим дело не кончилось.

– А если я тебе скажу, что он мерзавец и жалкий придурок, это изменит твое решение? – спросил королеву Фенрис.

Лоркан зарычал, но Аэлина лишь усмехнулась:

– Не за это ли мы любим Лоркана?

Ее улыбка подсказала ему: она хорошо помнит все подробности их первой встречи в Рафтхоле. Тогда Лоркан бесцеремонно толкнул ее прямо на кирпичную стену.

– Лоркана никто не обязывает постоянно находиться при дворе. Мы лишь будем приглашать его в Оринф на праздники.

– Чтобы он все испортил? – нахмурился Фенрис. – Я люблю повеселиться и не хочу видеть рядом с собою кислые физиономии.

Лоркан посмотрел на Рована. Принц-воин внимательно следил за королевой. Похоже, он хорошо знал, какие бури бушуют сейчас у нее в душе.

– Ну хорошо, хорошо, – взмахнула рукой Аэлина. – Тогда условимся так: ты откажешься от попыток убить Лоркана за случившееся на эйлуэйском берегу, а мы, чтобы не портить тебе веселье, не будем никуда его приглашать.

Теперь она улыбалась лукаво и даже коварно.

Вот к такому двору Лоркана приглашали примкнуть. К этому вихрю… неведомо чего. Он и подходящего слова не мог подобрать. Такого он еще не видел за все пятьсот с лишним лет своей жизни, и прежний его опыт здесь был бесполезен.

– Ты знаешь, как совершается ритуал, – сказала ему Аэлина. – Или за давностью лет успел забыть?

Лоркан вспыхнул. Он опустился на колени, вынул кинжал.

Дурак. Сущий дурак – вот он кто. Но когда он протягивал кинжал королеве, его руки немного дрожали.

Аэлина взяла кинжал, словно примеряясь к весу оружия. Только сейчас Лоркан заметил у нее на пальце золотое кольцо с непомерно большим изумрудом. Обручальное кольцо, и явно из гробницы, где они разжились золотом. Теперь понятно, почему золотушники так шипели. Взгляд Лоркана переместился на Рована. Ага, и у того колечко появилось. С рубином. На шее, чуть выше воротника камзола, темнели следы свежих укусов.

Такие же отметины украшали и шею королевы.

– Наглазелся? – холодно спросила Аэлина.

Лоркан нахмурился. Даже в таком священном деле, как клятва на крови, королева позволила себе непочтительность.

– Начинай, – сухо произнес он.

– Клянешься ли ты, Лоркан Сальватир, своею кровью и вечной душой до конца жизни оставаться верным мне, моей короне и Террасену?

Лоркан удивленно моргнул. Когда он приносил клятву Маэве, та задала ему множество вопросов на Древнем языке.

– Да, клянусь, – ответил он.

Аэлина надрезала себе руку. Кровь, вытекшая на лезвие кинжала, была такой же яркой, как рубин в эфесе ее меча.

– Тогда испей.

У него оставался последний шанс выскользнуть. Но Лоркан посмотрел в сторону Элиды и увидел надежду, промелькнувшую на ее лице. И потому он прильнул к руке королевы и выпил кровь.

Рот наполнился вкусом Аэлины. Вкусом жасмина, алоизии и потрескивающих углей. Тем же вкусом наполнилась и его душа, где что-то вспыхнуло и затихло. Уголек тепла. Крупица неистовой магии, нашедшая покой в его душе.

Лоркана пошатывало. Он молча отпустил руку королевы.

– Добро пожаловать к моему двору, – сказала Аэлина. – Напоминаю твою первую и единственную обязанность: защищать Террасен и жителей королевства.

Повеление укоренились в нем еще одной глубоко проникшей искоркой.

Молча повернувшись, королева отошла и остановилась возле Элиды.

Лоркан попытался встать и не смог. Наверное, тело еще не освоилось.

– Тебе я не предлагаю принесения клятвы на крови, – сказала Элиде Аэлина.

От смятения, охватившего Элиду, Лоркану захотелось швырнуть королеву за борт. Но Элида не сникла, не опустила голову и лишь спросила:

– Почему?

Аэлина взяла руку Элиды и нежно прижала к груди. Этот жест несколько охладил гнев Лоркана.

– Когда мы вернемся в Террасен, мне еще придется повоевать за свое право на трон. Кровная клятва ослабила бы твою позицию.

Элида наморщила лоб. Она ничего не понимала. Лоркан тоже.

– Перрант – второй по силе и влиянию дом в Террасене, – пояснила Аэлина. – Четверо вельмож решили, что я недостойна трона. У моих союзников должен быть перевес в голосах.

– А если я принесу тебе клятву на крови, меня обвинят в пристрастности и не зачтут голос, – догадалась Элида.

Аэлина кивнула, отпустила ее руку и повернулась ко всем своим придворным. Утреннее солнце заливало фигуру королевы золотистым светом.

– До Террасена – более двух недель пути. Возможно, больше, если вмешается зимняя непогода. Мы потратим это время на упражнения и выработку стратегии.

– Какой стратегии? – спросил Фенрис, подойдя ближе.

Волк – придворный Аэлины. Такой же, как Лоркан. Каждого из троих снова связывала кровная клятва, но еще никогда они не ощущали себя столь свободными. С Элидой понятно. Но почему Аэлина не предложила кровную клятву Гарелю?

– Моя задача не может быть выполнена без Ключей. Я надеюсь, что те, в чьих руках они находятся сейчас, рано или поздно появятся в поле моего зрения… если только не найдут третий Ключ и не решат всё завершить без меня.

Аэлина посмотрела на Рована. Тот кивнул. Похоже, у них уже был разговор об этом.

– Мы не станем впустую тратить драгоценное время на поиски нынешних владельцев Ключей. Мы направимся прямо к берегам Террасена. Это единственно правильное решение, если учесть, что армия Маэвы отправится туда же. И если мне не позволят воевать, будучи законной королевой, я все равно это сделаю на полях сражений.

Аэлина намеревалась сражаться. Королева Лоркана намеревалась сражаться против Мората. Против Маэвы, если события примут самый скверный оборот. А потом – отдать жизнь ради спасения всего мира.

– Значит, плывем в Террасен, – сказал Фенрис.

– В Террасен, – подхватила Элида.

Взгляд Аэлины был устремлен к западу. К королевству, оказавшемуся единственной помехой Эравану в завоевании всего континента. К новой родине Лоркана. Может, мысленному взору Аэлины открывалось ужасающее зрелище Эравановых легионов, обрушившихся на Террасен. И не менее жуткое зрелище бессмертных воинов Маэвы, готовых атаковать с другого края. Когда-то Лоркан и его спутники командовали этими воинами.

Аэлина прошла на середину палубы. Матросы жались к бортам, стараясь не приближаться. Аэлина извлекла из ножен Златинец и кинжал, затем кивнула Ровану. Принц-воин подчинился. Он достал свое оружие – меч и топорик – и занял оборонительную позицию.

Они собрались упражняться. Восстанавливать боевые навыки Аэлины, утраченные за месяцы плена. Вначале тело. Черед магии наступит потом. Глаза королевы сверкали от желания поскорее начать.

– В Террасен, – сказала она, взмахнув мечом.

И приготовилась к атаке.

Глава 43

Дорин начал с малого. Во-первых, изменил цвет глаз на черный. Угольно-черный, как у валгов. Потом придал коже мертвенно-бледный оттенок, словно его тело никогда не видело солнечного света. Цвет волос он менять не стал, но искривил нос и истончил губы.

Это нельзя было назвать полным превращением. Дорин и не спешил. Он создавал образ по частям, запечатлевая в памяти. Во время долгого полета над Белоклычьими горами он шлифовал новый облик, привыкая к ощущениям нового лица, тела, кожи.

Он не сказал Маноне, что и ее затея граничит с самоубийством. После их перепалки в лесу они почти не разговаривали. Вылетали на рассвете. Накануне Манона рассказала крошанкам о замыслах отряда Тринадцати. Если повезет, они слетают в Ферианскую впадину и через четыре дня вернутся в горный крошанский лагерь. Крошанок она попросила отправиться туда и дожидаться их возвращения. Те согласились. Возможно, на крошанок подействовала решимость Железнозубых самостоятельно похоронить жертв бойни. Крошанки сказали «да». Хрупкий росток доверия, но он появился.

Дорин летел вместе с Астериной. Час за часом, пока длился этот полет на морозном пронизывающем ветру, он медленно изменял свое тело.

«Желаешь отправиться в Морат? – прошипела ему Манона, перед тем как они расстались. – Так докажи. Докажи, что готов».

Испытание. Дорину не терпелось показать Маноне и другим ведьмам, на что он способен.

Манона знала о существовании на Северном Клыке еще одного входа в недра горы. Он предназначался лишь для драконов и несчастных смертных, которых судьба загнала в это страшное место. Соратниц Астерина с Маноной оставили на приличном расстоянии от Северного Клыка. Но и так они не решились подлететь к самому входу и еще несколько часов шли пешком, ведя за собой дракониху Астерины. Аброхас дергался и рвал поводья, однако Соррель держала его крепко.

С каждой лигой две огромные горы, стоящие по краям Ферианской впадины, еще больше вырастали в размерах. Только подойдя к Северному Клыку, Дорин увидел их истинную величину. Здесь вполне можно было укрыть воздушную армию. Места хватало и на разведение драконов, и на их выучку.

Этот кошмар наяву создали его отец с Эраваном, перечеркнув былую славу Адарлана.

В небе не было ни одного дракона, однако из недр долетали их крики и верещание. Дорин вошел через мрачные ворота. Их возвели задолго до правления его отца. Кому понадобились холодные подземелья Белоклычьих гор, Дорин не знал. Он входил не один. За ним брела на цепи голубая дракониха Астерины.

Дорин выглядел обыкновенным погонщиком, водившим дракона на прогулку. Караульные у ворот (сплошь смертные люди) едва взглянули на него, когда он появился из-за поворота.

Перчатки внутри взмокли от пота. Только бы удержать созданный облик. Может, он напрасно беспокоится? Вряд ли кто-то здесь узнает его в лицо. Если магия вдруг подведет, его облик был создан с таким расчетом, что изменения цвета глаз и кожи всегда можно списать на игру света.

Нарена пыхтела, дергая цепь. Ей очень не хотелось приближаться к этим местам. Дорин ее понимал. Из недр веяло таким зловонием, что у него самого колени подгибались.

Но Дорин умел волевым усилием преодолевать воздействие запахов. Этому он научился еще в замке, где его мать и придворные дамы имели пристрастие к крепким духам, от которых у него поначалу болела голова. Каким далеким казался ему тот мир: стеклянный замок, пряные ароматы, кружева, изысканная музыка. Если бы они не сопротивлялись Эравану, сохранил бы валгский демон все это? Продолжал бы оставаться в облике Перангтона и править, как смертный король?

После долгого пути по снегу у Дорина гудели ноги. Манона и Астерина пробирались где-то рядом, прячась за скалами и сугробами. Ведьмы наверняка видели каждый его шаг к воротам.

Перед тем как превратиться в погонщика, Дорин передал Маноне свое оружие и Ключи Вэрда. Оба держались напряженно, обмениваясь колкими фразами. Ключи легли на ладонь Маноны. Амулет Оринфа негромко звякнул, ударившись о ее железные ногти. Только отъявленный глупец взял бы с собой Ключи, отправляясь в этот оплот Эравана.

– Хотя ты и не считаешь их чем-то важным, без них нам Эравана не победить, – сказал он Маноне.

Ведьма прищурилась и небрежно убрала Ключи в карман – вместилища силы, способной сровнять с землей целые королевства.

– Опасаешься, что я их выброшу, словно хлам?

Астерина деликатно отвернулась, разглядывая тени на снегу.

Дорин пожал плечами, затем отстегнул Дамарис. Древний меч слишком подозрительно выглядел на поясе заурядного погонщика. Меч он тоже передал Маноне. Кинжал оставил себе – единственное ныне его оружие, не считая магии. Манона молча прицепила Дамарис к своему поясу.

– Если я не вернусь, Ключи нужно переправить в Террасен.

Даже если там сейчас и не было Аэлины.

– Ты вернешься, – сказала Манона.

В ее устах это прозвучало скорее как угроза, чем пожелание успеха.

– А ты бы тосковала, если бы я не вернулся? – с усмешкой спросил Дорин.

Манона не ответила. Дорин не знал, отчего подспудно ждал ее ответа.

Он успел сделать пару шагов, когда Астерина коснулась его плеча.

– Не прохлаждайся. Одна нога здесь, другая там, – напутствовала его ведьма. – И береги Нарену.

В черных с золотыми крапинками глазах Астерины сквозила тревога за дракониху.

– Буду беречь, как собственную жизнь, – пообещал Дорин и схватил болтающиеся поводья.

Он заметил, как потеплел взгляд Астерины. Манона успела отвернуться. Это он тоже заметил.

Не надо было ему сближаться с Белой Демонессой. Мог бы еще тогда понять, к чему это приведет.

Когда лица караульных стали различимыми, Дорин придал себе облик усталого погонщика, которому осточертела такая жизнь.

Он ждал, что его остановят и о чем-то спросят. Но ему лишь махнули, чтобы проходил. Караульные тоже устали от прозябания в здешних холодных краях.

Астерина описала ему расположение коридоров и проходов в недрах Северного Клыка и соседней Омаги. Войдя, Дорин сразу же повернул налево. Уши болели от драконьих воплей. В ноздри набился стойкий запах гнили.

Он без труда нашел стойла. Голубая дракониха не брыкалась, когда он не слишком крепко привязал ее к большому заржавленному крюку, торчащему из стены.

Ободряюще похлопав Нарену по шее, Дорин отправился разведывать Ферианскую впадину.



Никогда еще время для Маноны не тянулось с такой отвратительной медлительностью. «Это от ожидания», – твердила она себе. От того, что ей предстоит сделать.

Где-то через час их с Астериной разыскал Аброхас. Манону это ничуть не удивило. От поводьев остались одни обрывки – значит, сражение с Соррелью он выиграл. Дракон подошел к Маноне и застыл, глядя на ворота, в которых исчезли Дорин и Нарена.

Время еле ползло. Меч короля оттягивал ей бок. Манона ругала себя за необходимость доказывать Дорину и себе самой, что она не пустила его в Морат по чисто обыденным соображениям (и ни по каким другим). В Ферианской впадине Эравана нет, а потому там безопаснее.

Отчасти. Но если там окажутся верховные ведьмы…

Потому Дорин и отправился на разведку: узнать, там ли они, действительно ли Петара командует здешней воздушной армией – и какой численности.

Его не обучали ремеслу шпиона, но он вырос при дворе, где сражались с помощью улыбок и нарядов. Дорин умел смешиваться с окружающими, умел слушать, а еще он мог заставить людей видеть то, что им хочется видеть.

Манона вспомнила, как посылала Элиду в моратские подземелья. «Чтоб мне сгинуть во тьме за такие деяния», – мысленно пробормотала она. Теперь вот отправила адарланского короля в пекло Ферианской впадины.

Аброхас замер, оглядывая небеса. Возможно, он слышал то, что было недоступно слуху ведьм. Манона тихо выдохнула. Драконьи глаза радостно сверкнули. Других подсказок Маноне не требовалось.

Вскоре к ним подлетела Нарена. Неторопливо, даже лениво, словно ей наскучило летать над здешними горами. В седле сидел темноволосый, бледнокожий погонщик. Дорину удалось частично изменить облик, сделав лицо почти неузнаваемым. В таком виде он вернулся к ведьмам.

Астерина бросилась к своей драконихе. Даже Манона моргнула, когда ее заместительница крепко обняла шею Нарены. Дракониха склонила голову к спине Астерины и засопела.

Дорин вылез из седла, оставив поводья болтаться.

– Что там? – спросила Манона.

Глаза короля (черные, как у валга) сверкнули. Наверное, увидел, как у Маноны Черноклювой дрожат колени. Не пытаясь унять дрожь, она вернула Дорину меч, затем ключи, оцарапав железными ногтями перчатку на его руке.

Постепенно глаза Дорина вернули свой потрясающий сапфировый цвет. Кожа приобрела золотистый оттенок.

– Верховных ведьм там нет. Только Петара Синекровная и около трехсот Железнозубых ведьм из всех кланов.