Тоска и горечь о несостоявшейся судьбе мучат Макарова. Хотя, казалось бы, у него есть всё, что полагается по любым меркам благополучия, — семья, работа и даже любовница…
«Когда такие люди, как Макаров, вторгаются в нашу жизнь, они, как огонь, обжигают явное, осмысленное существование, — говорит режиссёр Роман Балаян. — Ведь все считают, что они мудрее его. Им почти всё ясно на десятки лет вперёд. А в Макарове таятся огромные запасы духовной, жизненной силы. Я убеждён, на таких людях держится любая страна, любая нация. Дело в том, что большинство из нас — утописты или философы повседневной жизни. Он — другой, вот почему его так трудно понять и принять».
Режиссёр знал, о чём говорил. После «Бирюка», вышедшего на экран в 1978 году, Роман Балаян пять лет не снимал и даже заработал репутацию акына от режиссуры. У него, однако, была масса планов, но сценарии не проходили даже на уровне заявок. Многое из того, что пережил герой «Полётов…», накипело и в душе Балаяна: «Мне показалось, что это можно снять. Тогда я позвонил Виктору Мережко…»
Так появился сценарий «Полёты во сне и наяву». Время фильма — это три дня из жизни Сергея Макарова, на один из которых приходится сорокалетие героя. На экране — его повседневное существование с установившимся от утра до вечера распорядком: хождением на работу, семейными неурядицами, встречами с любовницей, беготнёй, разговорами и недомолвками. Нормальная жизнь. Вот только герой имеет странную привычку летать во сне, о которой все знают, но в которую никто не верит…
«Макарова в нашем фильме должен был играть Никита Михалков, — рассказывает Роман Балаян. — Сценарий Виктор Мережко писал именно с таким прицелом. Никита Сергеевич уже знал, что в августе должны начаться съёмки… И я в секунду предал своего друга Михалкова!
Всё случилось в одно неожиданное мгновение. Я увидел по телевизору фильм Татьяны Лиозновой «Мы, нижеподписавшиеся…» с участием Олега Янковского. Я засмотрелся на то, как он режет лимон. Просто режет лимон… Я не знал сюжета картины, смотреть стал откуда-то с середины. Но мне вдруг увиделось что-то двусмысленное в таком незамысловатом как будто действии артиста. Я почувствовал, что за его героем стоит очень многое, неоднозначное, что этот человек двулик, неверен… Больше того, по его лицу не видно, какой он человек. Никто заранее не знает, не в состоянии определить, плохой он или хороший. Его взгляд, я убеждён, способен выразить немыслимую амплитуду: от мерзавца до Христа. Такая сложность меня устраивает».
А Никита Михалков сыграл в «Полётах…» самого себя, то есть режиссёра. В одном из эпизодов его герой вынужден оторваться от дел, чтобы вытолкать Макарова за пределы освещённой юпитерами съёмочной площадки. Герой Янковского после встречи с Михалковым демонстративно перепрыгивает через ленточку.
«Мы это совершенно случайно придумали на втором дубле, — вспоминает Балаян. — Олег ходил по площадке, и я ему сказал: „Прыгни, оп!“ В этом прыжке был для его героя как бы порыв несения, утверждения личности, ощущения собственной неповторимости. Только что он столкнулся с сильным человеком в лице режиссёра на съёмочной площадке, что-то понял про него, про себя. Но ведь жизнь продолжается, существуют другие люди, варианты отношений, и в любом случае надо во что бы то ни стало сохранить себя».
Роман Балаян очень точно подобрал актёров на все роли.
Начальника Макарова сыграл Олег Табаков. В фильме он предстаёт в образе умилительного обывателя, который поёт песню своей молодости про синий троллейбус. У него жена, двое детей, втайне же он влюблён в свою сотрудницу Ларису Юрьевну. Герой Табакова — искренний, непосредственный, честный человек, в котором, однако, что-то не получилось…
Людмила Гурченко сыграла роль некогда любимой и ныне брошенной героем Ларисы Юрьевны. Ещё в расцвете лет, привлекательная, незамужняя чертёжница (или инженер) одета словно кинозвезда, имеет личные \"Жигули», богатую квартиру и запросто ссуживает Сергея деньгами.
В роли любовницы Макарова весьма эффектно выглядит московская школьница Е. Костина. Её героиня годится Сергею в дочери, что, однако, ни её, ни его не смущает. Хуже то, что их «застукала» жена Сергея Наташа. Усмехаясь, Макаров произносит: «Вот сидят две женщины, одинаково для меня близкие, одинаково дорогие, но с одной меня не связывает ничего, кроме долга, с другой все, кроме долга. Вот, спрашивается, что же делать бедному Ереме? Бабоньки, милые, дорогие, через три дня сорок лет, дурак дураком, к кому из вас прислониться?»
Алиса советует ему прислониться к телеграфному столбу и в сердцах убегает. Наташа — её роль прекрасно сыграла Л. Зорина — отбирает у Сергея ключи от дома, что его не слишком огорчает.
«Все наши придумки, импровизации начинались от главного героя, — замечает Балаян. — Видимо, сразу, подспудно я искал оппонента для Макарова. Того, кто унизит его в присутствии Алисы и других. Это был молодой человек, без капли инфантильности, презирающий Макарова, в частности, и за инфантильность, такую нелепую в сорокалетнем человеке».
И появился молоденький паренёк в эпизоде, где Макаров попадает в ателье известного скульптора (А. Адабашьян) со своей подружкой Алисой. У героя Олега Меньшикова нет ни имени, ни фамилии, ни профессии, ни дома. В титрах он назван как бы чуть небрежно: «друг Алисы». Типажность актёра точно легла на маленькую эпизодическую роль, которую он укрупнил. Сделал заметной и очень органичной в течение картины. При том, что Балаян абсолютно искренне вспоминает о спонтанном появлении Меньшикова в «Полётах во сне и наяву», о том, что прежде всего им руководило просто желание снова поработать с полюбившимся ему молодым артистом…
Олег Янковский снимался одновременно в фильме «Влюблён по собственному желанию» у Микаэляна. Артист рассказывал: «Для меня это были две ипостаси одной роли. Про себя я ту свою жизнь называл „Бермудский треугольник“. Я разрывался между городом Владимиром (Балаян). Подмосковьем (Микаэлян) и Москвой (театр). Вечером я за рулём во Владимир, на рассвете в Москву. Я спал по 3—4 часа в сутки. Но был на подъёме, сильнейший импульс давало то, что нравилось работать, роли нравились. Исповедь. Искренность. Доброта».
Кульминация «Полётов…» — сорокалетие героя, день рождения, который едва не стал днём смерти. Режиссёр устраивает карнавально-шутовское действо, большой эпилог, где сошлись почти все персонажи фильма.
Финал фильма — в отличие от сценария Мережко, в котором герой погибал, — принципиален. Олег Янковский всё время, даже годы спустя, мысленно возвращается к Макарову, едва ли не в каждом своём интервью:
«Помните „Полёты во сне и наяву“ — когда бежит с факелом взрослый человек, когда мой герой зарывается в сено и застывает в эмбриональном положении? От безысходности, от пустоты. Это было отражением состояния большого числа интеллигентных людей. Умных, образованных, но неприкаянных, растрачивающих себя попусту. Рефлексия. Есть такое определение: лишний человек.
Конечно, и во мне есть что-то от Макарова, как и в каждом из тех зрителей, кто писал мне: это и про меня, это и про мою жизнь. Как и в каждом сорокалетнем человеке, который задаётся вопросом: а как я прожил эти сорок лет, главную половину жизни?.. Вообще, кто решится сказать, что он не переживал никогда подобного состояния внутреннего разлада с собственной судьбой, с самой жизнью, кто не ощущал на каком-то пороге груза несбывшегося, неосуществленность?»
Фильм «Полёты во сне и наяву» вызвал споры, неоднозначные оценки. Мудрый Марлен Хуциев сказал справедливые слова: «По-моему, прекрасная картина. И свободная. Что мне пришлось по душе — в ней выражено гораздо большее, чем то, что изображено».
Критики отметили изобразительную культуру «Полётов во сне и наяву». Фильм делали увлечённые люди, тонко чувствующие силу экрана. Любой эпизод в плане его постановочно-операторского решения разработан динамично и живописно.
Сам Роман Балаян так объясняет успех картины: «Снимая „Полёты…“, я тешил себя надеждой, что фильм не устареет и через десять лет. В нём есть некая загадка: до конца ведь непонятно, куда стремится герой, чего хочет, кто прав, а кто не совсем. При этом все они в фильме люди хорошие, но почему же тогда всем им так плохо?! Об этом стоит задуматься…»
«ВОЕННО-ПОЛЕВОЙ РОМАН»
Одесская киностудия, 1983 г. Сценарий П. Тодоровского. Режиссёр П. Тодоровский. Оператор В. Блинов. Художник В. Коновалов. Композиторы И. Контюков и П. Тодоровский. В ролях: Н. Бурляев, Н. Андрейченко, И. Чурикова, В. Проскурин, З. Гердт, Е. Козелькова, В. Шиловский, А. Мартынов и др.
В «Военно-полевом романе» нет ни одного боя, и есть фронт. Окопы, походные кухни, марши… Главный герой фильма юный солдатик Саша Нетужилин (Н. Бурляев) был поражён медсестрой Любой (Н. Андрейченко), фронтовой любовницей комбата Неронова. Саша три раза видел «женщину товарища майора», несколько раз слышал её смех да один раз подрался за неё, точнее за оскорбительные слова, сказанные по адресу «майорши».
«Сколько грязи вылито в адрес этих молодых женщин в тылу, и с каким обожанием, с какой надеждой на жизнь и верой в бессмертие смотрели на них там, на фронте: пусть не все, но смотрели. На войне им было труднее, чем мужчинам, а после неё — труднее вдвойне. За очень редким исключением», — отмечал писатель-фронтовик Борис Васильев.
В фильме не будет этого исключения. Здесь будет гибель комбата, одиночество, и — дочь на руках. После войны Саша Нетужилин встретит Любу московской зимой возле ЦУМа. Пританцовывая на морозе, она бойко торговала горячими пирожками.
Все бежали мимо, а Саша вдруг замер перед вульгарной, грубой и неопрятной лотошницей. Почему он остановился? Ведь у него — чудесная умница-жена Вера (И. Чурикова), которую он любит, с которой ему легко и просто.
Борис Васильев пытается ответить на этот вопрос: «Саша сражается со всеми (и прежде всего — с нею) не за то, чтобы вполне конкретная Люба Антипова стала его женой или возлюбленной; он сражается за её воскрешение. У него есть совесть. Наша, общая совесть, которая поэтому и называется гражданской: ему мучительно больно за то, во что превратилась прекрасная „женщина товарища майора“, и стыдно, как мы — мы все, вместе! — могли это допустить. И он начинает очищать её от скверны, высекать нежную, любящую и верную жену и мать из серого асфальта московских улиц».
Люба предпочтёт другого — зампредрайисполкома Новикова (В. Проскурин), бывшего фронтовика. С этим основательным человеком находит успокоение её мятущаяся душа.
И бесконечно преданная жена Саши поможет ему понять это и обрадоваться. Обрадоваться, что он спас, вернул к нормальной жизни Любу Антипову и её дочь Катьку Неронову…
Сценаристом фильма и режиссёром является фронтовик Пётр Тодоровский. В 1954 году он окончил с красным дипломом операторский факультет ВГИКа, снял несколько фильмов как оператор, в том числе знаменитую «Весну на Заречной улице» (совместно с Р. Василевским). Как режиссёр Тодоровский дебютировал картиной «Верность» (1965).
Сценарий «Военно-полевого романа» Тодоровский предлагал разным студиям, но везде слышал отказ: «Опять коммуналки, опять неустроенность. Такое кино нам не нужно». Запускать картину согласилась Одесская киностудия. Выделили на фильм всего 380 тысяч рублей.
В роли Любы Тодоровский видел только Наталью Андрейченко. Но актриса недавно родила ребёнка, и её муж, композитор Максим Дунаевский, был против того, чтобы жена снималась. Начали искать замену. На эту роль пробовали многих, в том числе Татьяну Догилеву. Но здесь была нужна женщина с жизненным опытом, которая может точно показать всю непростую судьбу героини. И Тодоровский снова позвонил Андрейченко.
И Наталья ответила согласием — очень уж понравился сценарий. Хотя до этого 27-летняя Андрейченко сыграла в двадцати фильмах, но подлинный успех пришёл к ней именно после выхода на экраны «Военно-полевого романа».
Отсняв на Украине фронтовые эпизоды, киногруппа Тодоровского переехала в Москву. Пётр Ефимович отыскал двухэтажную коммуналку в центре Москвы, на Таганке. «В коридоре все вещи, шкафчики тех времён, — вспоминала Инна Чурикова. — Почти ничего делать не надо было. Живая история. Как будто мы окунулись в то время, о котором фильм и рассказывает. Вообще, у меня было не много съёмочных дней, по-моему, восемь. Но работалось легко, получился очень светлый фильм».
Пётр Тодоровский много беседовал с актёрами, рассказывал «о времени и о себе». Режиссёр работал с вдохновением. Материалом мог вертеть и так и эдак. Пётр Ефимович рассказывал: «В фильме есть психологически сложнейшая сцена, когда Саша — Коля Бурляев провожает Любу — Андрейченко и встречают они Веру, жену его… Ну „застукала“ она их! А тут ещё Люба говорит: „Он меня любит, а не тебя! Саша, скажи, вслух скажи…“ Ну что же, думаю, Коле подсказать-то?! И тут осеняет: срочно найдите пару яблок — кричу. Помните, Инна Чурикова — Вера то есть — говорит ему: „Ну скажи, Саша, скажи!“ — он остервенело так в яблоко вгрызается!»
Сейчас трудно представить в роли Саши Нетужилина кого-то, кроме Николая Бурляева. Сам актёр тоже любит эту роль. Сценарий он прочитал за ночь, обливаясь слезами. Однажды в Брюсселе на пресс-конференции, после просмотра, Бурляева с удивлением спросили: «А что, у вас ещё есть такие?» «Да, — ответил актёр, — сам такой. Вся страна такая».
По словам Бурляева, его идеал женщины — это образ, созданный Чуриковой, — преданной, самоотверженной, всепрощающей жены.
Роль дяди Гриши, у которого столовалась Люба, сыграл Всеволод Шиловский. Многие посчитали, что этот персонаж отрицательный. Шиловский с этим утверждением был не согласен: «А почему вы считаете, что исковерканный войной дядя Гриша — герой отрицательный? Блистательный режиссёр Тодоровский предложил мне сначала в этом фильме другую роль, но я сказал, что хочу сыграть именно дядю Гришу».
Сквозь весь фильм проходит полная наивности и ностальгии песенка, музыку которой написал Тодоровский.
Пётр Ефимович нашёл замечательные стихи Гены Шпаликова, и показалось ему, что без этих его слов картина многое потеряет. «Городок провинциальный, летняя жара…» Стал сочинять мелодию — стилизацию такую под довоенные песни. И песенка органично вошла в фильм, стала его действующим лицом, частью драматургии.
Тодоровский привёз фильм в Москву на приёмку, начальство высказало свои замечания. Из картины исчезло даже упоминание о репрессированных родителях Веры. Был персонаж — сосед-гэбэшник. Он в фильме все подслушивал, подсматривал. Эпизоды с его участием пришлось вырезать.
За первый год проката в Советском Союзе картину посмотрели 15 миллионов зрителей. На Всесоюзном кинофестивале в Киеве «Военно-полевой роман» был удостоен одного из трех главных призов. Очень жаль, что фильм, представленный на Государственную премию, её не получил. Наталья Андрейченко как раз собиралась замуж за известного актёра Максимилиана Шелла. Это решило дело.
«Военно-полевой роман» был номинирован на премию «Оскар», и все уверяли, что из представленных на конкурс фильм Тодоровского — лучший. А премию присудили швейцарцу, снявшему «Опасные ходы» о гроссмейстере-диссиденте Викторе Корчном. И здесь в распределение наград вмешалась политика.
На Международном фестивале в Вальядолиде «Военно-полевой роман» получил премию за лучший сценарий, а Наталья Андрейченко — приз за лучшее исполнение женской роли. В Берлине приза «Серебряный медведь» за лучшую женскую роль была удостоена Инна Чурикова.
«МОЙ ДРУГ ИВАН ЛАПШИН»
«Ленфильм», 1984 г. Сценарий Э. Володарского по повестям Ю. Германа. Режиссёр А. Герман. Оператор В. Федосов. Художник Ю. Пугач. Композитор А. Гагулашвили. В ролях: А. Болтнев, Н. Русланова, А. Миронов, А. Жарков, З. Адамович. А. Филиппенко, Ю. Кузнецов и др.
Сценарий «Лапшина» был написан в 1969 году, картину запустили в производство лишь спустя десять лет. Сразу же стало ясно, что многое нуждается в переделке, переосмыслении. Когда писатель Юрий Герман писал эту повесть (она датирована 1937 годом), ему было двадцать шесть лет. Работники милиции, с которыми он, собирая материал, общался, явно приукрасили свою работу.
Режиссёр Алексей Герман решил сохранить характеры главных героев из повести отца, их взаимоотношения друг с другом, но уголовное дело взять настоящее. Его внимание привлекло дело Тюрина и Соловьёва, на чьём счёту было двадцать восемь убийств.
Герой фильма Иван Лапшин — начальник опергруппы. Время — тридцатые годы, точнее — зима и весна 1935—1936 годов. «Перед нами было два возможных пути — делать фильм приключенческий и делать фильм о любовном треугольнике, — рассказывал Герман. — Мы не выбрали ни тот, ни этот, смешали оба направления — главным для нас была не детективная интрига, не любовная история, а само то время. О нём мы и делали фильм. Передать его — было нашей самой главной и самой трудной задачей».
Герман умышленно выбирал актёров, кинозрителю неизвестных. Лапшина блистательно сыграл Андрей Болтнев. На роль Окошкина помимо Алексея Жаркова пробовался другой актёр, но он тогда был очень занят в спектаклях, это и решило окончательный выбор. Для образа журналиста Ханина нужна была или долгая предшествующая биография, места для которой в фильме не было, или популярный актёр. На эту роль пробовались Анатолий Васильев, Александр Филиппенко, у них были интересные пробы, но выиграл состязание Миронов.
Непосредственно съёмкам картины предшествовала кропотливая подготовительная работа. Герман и его помощники разыскивали старых милиционеров, расспрашивали их, обзванивали знакомых и незнакомых, собирая любительские фотографии 30-х годов, скупали через комиссионные магазины подлинную одежду того времени, копались в архивах.
По словам Германа, ему всегда очень важно поймать в фильме интонацию рассказа. В «Лапшине» — интонация чеховская. Поэтому он решил перенести место действия из Ленинграда в маленький город: чем мельче городок, чем мельче начальник, тем более эта история будет печальнее и правдивее.
Интересно, что будущее место съёмок Герман нашёл в архиве. Увидел вырезку из газеты начала тридцатых годов со снимками деревянной арки, гипсовых пионеров у фонтана, с сообщением, что такие вот замечательные сооружения воздвигнуты в Астрахани. К счастью, все это ещё не успели снести. Художнику Юрию Пугачу осталось только украсить арку гирляндой лампочек, повесить портреты.
Готовясь к картине, Герман и его жена Светлана Кармалита целый месяц провели в тюрьмах, каждый день выезжали на допросы. Герман и его ближайшие помощники присутствовали при опознании убитых. Киношников оформляли понятыми.
Было и другое направление в подготовительной работе. Старых милиционеров, служивших в тридцатые годы, расспрашивали про методы их работы, про то, как заставляли преступников заговорить. Нашли начальника ленинградского угрозыска тех лет, ему было уже восемьдесят, от него много узнали, в том числе и про дело Тюрина и Соловьёва.
Поэтому, когда Герману говорили, что высокие чины из МВД собираются писать на него жалобу за «Лапшина», Алексей Герман отвечал: «Пусть лучше заботятся, чтобы у них сейчас всё было по закону, а за правду того, что у меня показано про 30-е годы, я ручаюсь. Я же не говорю, что так, как было, хорошо, я говорю, что так было».
Алексей Герман начал снимать со сцены опознания убитых в судебно-медицинском морге, с настоящим покойником, которого в кадре, правда, не было видно, но все участники съёмки могли испытать те же ощущения, что и герои. Актёрам это сыграть не помогло, они сфальшивили, сцена не получилась, её выбросили. А вот сцена в предбаннике морга, которой Герман в итоге тоже не воспользовался, получилась потрясающе.
Время было жестоким: окоченевшие трупы убитых, которые вытаскивают сотрудники угро из какой-то подземной щели, — тягостное тому свидетельство. Но именно тогда Лапшин произносит свою любимую фразу: «Ничего, вычистим землю, посадим сад и сами ещё успеем погулять в том саду».
Киногруппе повезло со съёмками в Астрахани. В этом волжском городе нашлись улицы с покосившимися деревянными домиками и заросшими камышом трамвайными путями, по которым достаточно было пустить старый трамвайный вагон, чтобы все обрело облик середины тридцатых. Увы, ни одного старого трамвая во всей Астрахани не было, пришлось доставлять его из Ленинграда.
Снимать надо было обязательно в пасмурную погоду и обязательно, чтобы был снег. Германа предупреждали перед началом экспедиции: «Снежных дней в Астрахани бывает в году пять-шесть от силы». Но случилось невероятное: снега выпало столько, что успели снять всё, что задумали. И почти всё время была пасмурная погода.
Очень тяжело далась сцена облавы. Всю её надо было снимать в тумане, а стояло солнце. Работать приходилось утром, когда солнце ещё не взошло, и вечером, когда только что зашло. По два кадра в день.
В фильме есть мучительный любовный треугольник: Лапшин любит Адашову, Адашова — Ханина, Ханин — не может забыть свою жену Лику, которую унесла болезнь. И все это не мешает Лапшину, Адашовой и Ханину быть самыми преданными друзьями.
Нина Русланова играет трагедию безответной, неразделённой любви. Когда пароход с Ханиным на борту отходит, Адашова говорит о том, как у неё голова болит. Она уходит с пристани нарочито бодрой, ломкой походкой. Несёт в авоське кочан капусты.
Герман далёк от идеализации своих героев. Самый важный из таких моментов — убийство Соловьёва. Обложенный со всех сторон, загнанный, понявший безвыходность положения, Соловьёв уже выходит из укрытия, выбросив пистолет и подняв руки, с канючащим: «Дяденька, не стреляй! Не надо!» Но Лапшин не собирается щадить убийцу, он уже однажды брал его, и тот бежал из-под стражи — скольким людям это стоило жизни! И Ханин, может случиться, окажется в том же списке. Лапшин спускает курок…
«После фильма меня осуждали за то, что Лапшин застрелил Соловьёва, что такого не могло быть. А если по правде, то тогда, в тридцать пятом, иначе не могло быть. Поверьте, я с детства знаю милиционеров, они часто приходили к отцу, я с ними дружил, слушал их рассказы, разговоры».
С «Лапшиным» у Германа проблем было немало. После просмотра фильма на художественном совете авторам устроили овацию, в выступлениях говорили, что теперь уже больше нельзя снимать по-прежнему, нельзя плохо работать. Киногруппа торжественно отпраздновала сдачу, а потом началось!.. Наверху картина кому-то не понравилась; в студийной многотиражке «Кадр» тут же появилась статья, что, если как следует разобраться, то «Лапшин» — картина отталкивающая. Фильм лёг на полку, студия осталась без премии и опять должна была выплачивать всю его стоимость.
Алексей Юрьевич потребовал фильм вернуть: «Отдайте его мне. Я буду смотреть и изучать свои недостатки». Получив копию, режиссёр стал показывать фильм своим друзьям и коллегам.
Уже после выхода «Лапшина» на экраны Германа не раз упрекали в том, что он оболгал 1930-е годы. «Мы жили по-другому! Всё было по-другому! Не было таких улиц! Не было таких ужасающих квартир!»
Один из тех, от кого зависела судьба «Лапшина», корил режиссёра: «Зачем ты такие страшные бараки построил?» На самом деле Герман ничего не строил (у картины и денег бы на такую декорацию не хватило), бараки были настоящие, в них жили люди.
Больше всего Герман гордился тем, что после выхода фильма на экран отцовского «Лапшина» переиздали большим тиражом (385 тысяч), включив его в альманах «Подвиг».
«ПОКАЯНИЕ»
«Грузия-фильм», 1984 г. Сценарий Н. Джанелидзе, Т. Абуладзе, Р. Квеселавы. Режиссёр Т. Абуладзе. Оператор М. Агранович. Художник Г. Микеладзе. Музыкальное оформление Н. Джанелидзе. В ролях: А. Махарадзе, И. Нинидзе, М. Нинидзе, З. Боцвадзе, К. Абуладзе, Э. Гиоргобиани, К. Кавсадзе, Н. Закариадзе, В. Анджапаридзе и др.
Фильм «Покаяние», показанный на премьере в Центральном Доме кинематографистов, произвёл столь сильное, можно сказать, ошеломляющее впечатление, что наутро, по меткому выражению одного из критиков, её автор Тенгиз Абуладзе «проснулся классиком».
«Покаяние» — завершающая часть трилогии Абуладзе. Первой в этом ряду была «Мольба» (1968), поставленная по поэмам и философским миниатюрам грузинского классика Важи Пшавелы. В 1977 году Абуладзе снял «Древо желания» — эта экранизация поэтической прозы известного грузинского писателя Георгия Леонидзе трактует тему губительной вражды, насилия над личностью.
Вскоре после выпуска «Древа желания» Абуладзе попал в автомобильную катастрофу и чудом уцелел. Ему захотелось сделать что-то важное в этой жизни. Так началась работа над «Покаянием». Тогда мало верилось, что фильм встретится со зрителем, поэтому Абуладзе и его друзья решили снять фильм для себя.
Работа над сценарием началась в 1981 году и завершилась в конце 1982-го. Фильм удалось снять всего за пять месяцев. В декабре 1984 года он был сдан — так «Покаяние» и датировано в титрах: «Грузия-фильм», 1984.
Киновед Р. Юренев так определил тему фильма: «В примитивной форме, сочетающей гневную сатиру, светлую лирику и трагизм, в ряде сложных метафор, иносказаний, аллегорий „Покаяние“ создаёт образ пережитой нами эпохи тоталитаризма, с её жестокостью, демагогией и безнравственностью».
— Ты спятил? — воскликнул новичок.
Образ диктатора Варлама Аравидзе, созданный в фильме артистом Автандилом Махарадзе, можно считать образом обобщающим. У грузин нет такой фамилии — «Аравидзе». Её сочинили сценаристы. «Аравидзе» — от слова «аравин», что означает — «никто». Варлам Никто… Начиная с Нерона все правители, в руках которых была неограниченная власть, могут претендовать на это имя. Это собирательный образ злодеев и диктаторов всех времён и народов. Артист Махарадзе создал поистине «маску зла».
— Я бы так не сказал. Возможно, я немного эксцентричен. Но кто я такой, чтобы судить о подобных вещах? — Ричер постучал по полированному бетону с другой стороны. — Садись.
Возмездие свершается уже после смерти Варлама. Нет, не должен он спокойно лежать в земле. Кетеван Баратели (актриса З. Боцвадзе) трижды выкапывает из могилы труп городского головы и ставит его под деревом перед домом потрясённых родичей покойного. Может, она безумная? Сумасшедшей требует признать её на суде сын Варлама Авель. Но по законам притчи самым мудрым порой оказывается тот, кому отказывают в разуме, а почитающие себя хранителями истины низвергаются как ложные кумиры.
— Если ты не сошел с ума, то Рот определенно сошел с ума, — заявил новичок. — Если то, что у нас есть, выйдет на свет, ему конец. Его карьера катится к черту, и он это знает.
По изначальному замыслу в зале суда, где идёт процесс над Кетеван Баратели, находились также Адам и Ева. И они были не просто «знаками», они вмешивались в действие. Их присутствие должно было подчеркнуть, что драмы и трагедии, которые разворачиваются в фильме, извечны и происходят, начиная с грехопадения.
— То, что у вас есть — подделка.
Со стремлением Абуладзе к предельному обобщению связаны сдвиги во времени. Например, в одном кадре появляются персонажи в современных модных костюмах и стражники в латах и с алебардами; автомобили и старинные повозки, запряжённые лошадьми. В сценах суда — служители закона в средневековых мантиях, а прокурор, однако же, не расстаётся с кубиком Рубика.
Сын Варлама, самоуверенный Авель, становится нервным и агрессивным, как и Варлам, когда дело касается его мещанского благополучия. Авеля также играет Махарадзе, обладающий мастерством психологического перевоплощения. Авель пытается оправдать Варлама: «время было сложное», «нас окружали враги»…
— И что? Это выглядит вполне достоверно. В любом случае, вы сделаете его объектом расследования. И неважно, что они найдут. Что-то. Ничего. Что угодно. Пятно остается. Его карьера пойдет под откос.
Внук Варлама, сын Авеля, юный Торнике, перед которым на суде в показаниях Кетеван открывается страшная правда, спрашивает отца: знал ли он, что творил дед?
— Может, ему все равно. Может, Рот готов к новому вызову.
Не выдержав позора, Торнике стреляет в себя из дедушкиного ружья. В финале фильма Авель, потеряв сына, сам идёт на гору, чтобы выкопать труп Варлама и бросить его на съедение тому самому ворону, который «взирал» на его восхождение к власти.
— Ему не все равно.
Но у фильма есть ещё один финал. К окну дома Кетеван подходит старая женщина (последнее появление на экране великой грузинской актрисы Верико Анджапаридзе) и спрашивает: не ведёт ли эта улица к Храму? Нет, отвечает Кетеван, эта улица Варлама, и к Храму она вести не может…
— Правда?
— Ты блефуешь.
«Покаяние» снимали быстро, дружно. Многое рождалось прямо на съёмочной площадке, импровизационно. «У меня были замечательные товарищи и коллеги, — говорил в интервью Тенгиз Абуладзе. — Талантливая актёрская группа. Оператор, приглашённый мною из Москвы, Михаил Агранович — высокий профессионал, чуткий художник и прекрасный друг; сценограф Георгий Микеладзе, за которым у нас в Тбилиси „охотятся“ все режиссёры-постановщики. Не могу не отметить художника-гримёра Г. Барнабишвили — это он создал маску Варлама и грим Авеля — второй роли артиста Махарадзе. Достаточно сказать, что в фильме нет ни одной специально построенной декорации. Все — натура и естественные интерьеры».
— Правда?
Даже дом художника Сандро Баратели или Храм Пресвятой Богородицы, где размещена лаборатория высокочастотных приборов, — не декорации, а натура.
— Все равно, — возразил мужчина. — У нас есть страховка на случай, если Рот будет слишком глупым и откажется сотрудничать.
Дом Баратели — это музей-квартира замечательной грузинской художницы Елены Ахвледиани в Тбилиси. Храм, постройка которого датируется VI веком (настенные росписи поздние), действительно существует и поныне в городе Батуми.
— Вы угрожали его бывшей жене, не так ли? — спросил Ричер.
Первый кивнул.
Тенгиз Абуладзе отмечал один важный момент. В сцене храма по радио звучит текст предсмертного интервью Альберта Эйнштейна. А перед чтением завещания Эйнштейна, в котором учёный предостерегает человечество от вселенской атомной катастрофы, мы замечаем в церкви ещё одну фигуру — из Босха: быстро проходит женщина в зелёно-голубом платье. Она тащит за собой длинный хвост, на голове толстая книга, на книге сидит крыса. Это образ учёного, который съедает самого себя. Тот, кто ест другого, съедает сам себя.
— Бывают несчастные случаи. Пожар дома. Или в установке электромобиля. Иногда это происходит даже тогда, когда хозяева находятся внутри.
На зрителей огромное впечатление производит сцена на железнодорожной станции. Женщины ищут на брёвнах, привезённых из тайги, имена своих родных, сосланных на лесозаготовки.
— Я не люблю подонков, которые угрожают невинным людям, — объяснил Ричер. — Я должен сломать тебе ноги за эти слова.
Сцену снимали в Батуми глубокой осенью. У железной дороги прямо в городе. Записали натуральные шумы, стук колёс, скрежет, лай, голоса, шаги. Но композитор Гия Канчели, посмотрев материал, сказал: «У меня есть музыка, она может вам пригодиться». И передал режиссёру плёнку. Она и звучит сейчас в сцене с брёвнами, а ранее записанное, текст пришлось приглушить.
— А может, мы сломаем твои, — вызывающе заявил мужчина.
По мнению Абуладзе, природа творчества непознаваема, она обретается где-то в подсознании. Есть кадры в «Покаянии», которые родились в результате какого-то наития, озарения. Несколько эпизодов режиссёру приснились.
Случайный свидетель заявил бы, что мужчина сам упал со скамейки. Он просто откинулся в сторону, упал на землю и остался лежать неподвижно с согнутыми ногами и вытянутыми руками. В той же позе, в которой он сидел на скамейке, но повернувшись на девяносто градусов. Случайный свидетель заявил бы, что Ричер вообще не двигался. И даже если он это сделал, его движение было больше похоже на нервный тик. Ничего сознательного. Просто непроизвольный спазм левой руки.
В первоначальном варианте мстителя, который выкапывает Варлама, должен был играть мужчина — падший художник, расклейщик плакатов, немножко пьяница. Даже актёр уже был найден. И вдруг…
Ричер обратился к новичку.
Рассказывает Тенгиз Абуладзе:
— Переговоры окончены. Вы не получите измененного графика. И вы не будете шантажировать Сэма Рота. Вы не тронете Ханну Хэмптон. Ты меня понял?
Вена на лбу незнакомца снова запульсировала.
«И вдруг в одну прекрасную ночь я понял: мстить погребённому диктатору должна женщина! Когда я заявил об этом в группе, все просто восстали против меня. У нас на фильме был так называемый „мозговой центр“, куда, кроме режиссёра, входило ещё несколько человек — сценарист Нана Джанелидзе, второй режиссёр Нелли Кутателадзе и другие.
— Я понятия не имею, к чему ты клонишь, но тебе лучше сдаться. И уезжай из города. Как можно быстрее.
Они в штыки приняли моё предложение, но в споре не могли отчётливо сформулировать свою позицию. Стали даже писать мне письма. Они хотели убедить меня, что это невероятное решение: женщина физически не может сделать такое — выкопать огромного мужчину. Поверив интуиции, я настоял на своём…»
— Я уже планировал уехать из города. Но я знаю кое-кого, кто живет здесь и работает в полицейском участке. Бывший армейский коллега. Если о Роте всплывет какая-то ложь, он мне скажет. Если что-то случится с миссис Хэмптон, он мне скажет. А потом я вернусь. Я найду вас. И вы проживете худший день в своей жизни.
Фильм Тенгиза Абуладзе был высоко оценен как зрителями, так и критиками. Г. Капралов писал: «Новый фильм обладает огромным художественным богатством. Он беспощадно обличает зло, которое разрушает не только окружающий его мир, но и самого себя, превращая действительность в абсурд и кошмар, сея смерть и умножая страдания. Это зло предстаёт на экране то в своём реальном обличье, то в образах трагической символики, то в чертах зловеще-гротесковых, фантастических, даже сюрреалистических (высокое мастерство и художника Г. Микеладзе, и оператора М. Аграновича). Но каждый кадр эмоционален, в каждом — бесстрашие мысли, гражданский пафос».
Случайный свидетель заявил бы, что в следующий момент произошло что-то странное. Новичок тоже упал со скамейки. Он также плюхнулся на бок и безвольно рухнул на землю, как зеркальное отражение своего приятеля. И опять же, случайный свидетель заявил бы, что Ричер вообще не двигался. Не сознательно. Просто еще один непроизвольный спазм.
Картина получила специальную премию жюри, призы ФИПРЕССИ и экуменического жюри на кинофестивале в Канне, специальную премию жюри и приз актёру А. Махарадзе за мужскую роль на кинофестивале в Чикаго.
На этот раз правой рукой.
Тенгиз Абуладзе испытывал удовлетворение от проделанной работы: «Такого убеждения в своей художественной правоте с самого начала работы не было. Оно появилось позже, когда мы уже вышли на перезапись. Я фактически впервые увидел свой фильм, и с тех пор меня не покидало чувство уверенности, что я всё сделал правильно».
«ХОЛОДНОЕ ЛЕТО ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕГО…»
18
Джед Стармер стоял на тротуаре. Он полез в карман и достал горстку монет. У него было три монеты по двадцать пять центов плюс мелочь. Всего чуть больше двух долларов. Однако Джеда не интересовала общая сумма. Главное, что он мог позвонить по телефону. Он мог бы выбраться из той каши, в которую влез. По крайней мере, он мог попытаться.
«Мосфильм», 1987 г. Сценарий Э. Дубровского. Режиссёр А. Прошкин. Оператор Б. Брожовский. Художник В. Филиппов. Композитор В. Мартынов. В ролях: В. Приёмыхов, А. Папанов, В. Степанов, Н. Усатова, З. Буряк, Ю. Кузнецов, В. Кашпур, С. Власов, В. Головин, А. Дударенко, А. Завьялов, А. Колёсник, В. Косых, Б. Плотников, Е. Солодова и др.
Джед предположил, что на автобусной станции «Грейхаунд» есть общественные телефоны, поэтому повернулся и пошел к ней.
Сначала он двигался быстро, но затем замедлился и начал оглядываться. Он был так сосредоточен на погоне за такси, в которое сел вор с рюкзаком, что не обращал внимания на улицы и здания. Тротуар, по которому он шел, был длинным и ровным, прямым, как свеча. Автобусная станция «Грейхаунд» располагалась спереди и справа. Слева возвышалось странное здание. У него были гладкие округлые стены, окрашенные в бледно-желтый цвет. И оно было высокой. У него не было окон, а верхняя часть, казалось, была обрезана под острым углом. Более высокая стена находилась ближе к Джеду, а крыша круто спускалась назад. Это навело его на мысль о торте или шляпе, которую какой-нибудь жрец мог носить в научно-фантастическом фильме.
Авторы фильма — сценарист Эдгар Дубровский и режиссёр Александр Прошкин — не выдумали этой истории. Хотя порой она кажется фантастической. Картина сочетает в себе психологическую драму и захватывающее приключение.
Вдоль основания здания располагалось кольцо скульптур. Все они были сделаны из стали, имели округлые, переплетенные формы и сияли на солнце, как холодное пламя. Или лезвия ятагана. Они напомнили Джеду об одном месте в Лос-Анджелесе. Современный концертный зал. Он никогда не входил в него, но его фасад неизменно очаровывал его. Он также был сделан из полированной стали, и вся его поверхность была искривлена, как будто она находилась в процессе плавления. Как будто происходит локальный апокалипсис. Это было похоже на сцену из лихорадочного сновидения. Или это было признаком того, что Джед сходит с ума. Он всегда считал это здание жутким, пугающим. Как и все остальное в родном городе.
Действие фильма имеет точную дату, заявленную в названии: июль 1953-го. Тогда вышло на свободу множество уголовников, амнистированных и выпущенных из лагерей по приказу Берии.
Если бы Лос-Анджелес действительно был его родным городом.
Освобождённые уголовники, объединившись в банду, нападают на тихую рыбацкую деревню. И спасти тех, кого ещё не убили бандиты, выпадает «политическим поселенцам»: инженеру Старобогатову и его товарищу по ссылке Лузге.
Ряд ступеней вел к открытой площадке, которая отделяла круглое здание от аналогичного, но более низкого и широкого. Джед поднялся по ступенькам. Он остановился на мгновение, а затем двинулся к противоположному концу. Там была низкая стена, вероятно, чтобы прохожие не падали на улицу. Джед разложил свои монеты на грубой бетонной поверхности, а затем положил в карман все, кроме трех, по двадцать пять центов. Три металлических круга. Потемнели от возраста. Потертые от использования. Безликие и скучные. Но, тем не менее, они обладали силой изменить его будущее.
Сценарий ленинградского сценариста Эдгара Дубровского под названием «Танец подёнок» (подёнки — мотыльки) поступил во 2-е творческое объединение киностудии «Мосфильм» осенью 1986 года. Это был своеобразный вестерн на тему сталинских лагерей. Позже сценарий переименуют в «Ближнюю историю», а фильм будет называться «Холодное лето пятьдесят третьего…».
Джед должен был принять решение. Он мог положить монеты в карман. Или опустить их в общественный телефон.
Он мог бы двигаться дальше. Или вернуться назад.
30 октября Главная сценарно-редакционная коллегия объединения одобрила сценарий, а через несколько недель был найден режиссёр — Александр Прошкин, известный зрителям по многосерийному телефильму «Михайло Ломоносов».
Устремиться к новой жизни. Или довольствоваться старой.
Консультантами картины стали два ветерана МВД, которые в своё время занимались реабилитацией. Кроме того, со многими людьми, отбывшими срок в то время, Прошкин был лично знаком.
* * *
1 марта 1987 года фильм «Холодное лето пятьдесят третьего…» был запущен в подготовительный период.
Пока Джед задавался вопросом, что делать с монетами, на обочине автовокзала остановилась полицейская машина. Из нее вышли двое полицейских, мужчина и женщина. Оба держали в руках одну и ту же фотографию. Женщина подошла ко входу автовокзала. Она обошла весь вестибюль, показав фотографию пассажирам, которые ели, гуляли или выходили из туалетов. Мужчина остался снаружи. Он обратил свое внимание на ряд автобусов. Его интересовал только один из них. Тот, который только что приехал из Лос-Анджелеса.
На роль инженера Николая Павловича Старобогатова по прозвищу Копалыч пробовались многие известные актёры, в том числе Георгий Юматов и Вацлав Дворжецкий. Однако в споре победил актёр из Белоруссии Г. Гарбук, но потом возникла кандидатура Анатолия Папанова.
Папанову, к счастью, не довелось испытать ужасы сталинских лагерей, но был и у него опыт. По ложному доносу он провёл девять дней под арестом. Его отпустили. Хотя тогда фактически ходатайств о помиловании и взятии на поруки не принимали.
Когда полицейские проезжали автобусную станцию в Эль-Пасо, штат Техас, одна машина остановилась рядом с Уиллис-парком в Герардсвилле, штат Колорадо. Это был Додж Чарджер, совершенно базовая модель, без каких-либо дополнений. Хервуд оставил полицейскую лампу на приборной панели, вышел и пошел к единственной скамейке, расположенной рядом с деревом. Он остановился на мгновение и посмотрел на Ричера, а затем обратил свое внимание на двух мужчин, лежащих на земле. Они продолжали лежать, не двигаясь.
Друзья актёра отговаривали его от съёмок в «Холодном лете…», считали, что он и так сверх меры загружен в театре, в ГИТИСе. Однако Папанов им ответил: «Меня эта тема волнует — я в ней многое могу сказать!»
— Что случилось? — спросил Хервуд.
Ричер допил свой кофе и оставил чашку на скамейке.
На роль Сергея Петровича Басаргина по прозвищу Лузга был приглашён столичный актёр Валерий Приёмыхов. Лузга — бывший разведчик, всего лишь на день попавший в плен к немцам и за это угодивший в лагерь. Трагедия целой эпохи отразилась в образе политического ссыльного. Приёмыхов сыграл эту роль с пронзительной болью, на высокой ноте человечности.
— Они упали в обморок. Вот так, ни с того ни с сего.
«Во мне до сих пор очень сильны воспоминания детства», — говорил Валерий Приёмыхов. — Родом я с Амура, из Благовещенска (родители живут там по сей день), и мне, мальчишке послевоенной поры, довелось близко видеть политзаключённых: они оставались в наших краях на поселение. Отец — железнодорожник, поэтому мы немало колесили по Дальнему Востоку. В Свободном, по соседству с нами, жила семья ссыльного москвича: он отсидел, как тогда говорили, «четвертак» — по стечению обстоятельств, ни в чём не виноватый. Преступники в романах Достоевского осознавали свою вину, их мучила совесть, а этому человеку нечего было осознавать, кроме несправедливости по отношению к нему. Но он не демонстрировал свои душевные раны, хотя в лагере уголовникам жилось куда легче, чем политзаключённым».
— Правда?
— Они выглядели не очень хорошо. Похоже, их давление слишком подскочило.
Валерий Приёмыхов сначала побаивался: совместится ли он в картине с Папановым? Народный артист, опытнейший мастер, он мог и не принять его как партнёра. Но все сомнения развеялись в первый же съёмочный день. Многогранный художник и человек, Анатолий Дмитриевич был предельно скромен и тактичен…
— И ты совершенно случайно оказался здесь?
Ричер вытащил записку из кармана и вручил ее Хервуду.
Съёмки фильма проходили в Карелии, в 180 километрах от Петрозаводска, в довольно глухой деревне, расположенной на полуострове. Вот что рассказывает об этих съёмках режиссёр Александр Прошкин: «Неделю мы работали нормально. Жители нам по мере сил помогали. И никаких неожиданностей не предвиделось, поскольку деревня изолирована с трех сторон водой. Через неделю наступает первый съёмочный день Анатолия Папанова. Он приехал вовремя, начинаем снимать, и… Ничего не могу понять: куда ни направим камеру, в видоискатель лезут посторонние лодки. Много моторок. И все движутся в нашем направлении. А какие могут быть моторки в пятьдесят третьем году? Стреляем из ракетницы, кричим против ветра в рупор — бесполезно: со всех сторон на нас несутся моторные лодки. Приближаются, причаливают, и мы видим: в каждом судёнышке по два-три ребёнка с дедом или бабкой, в руках у каждого ребёнка почему-то книжка или тетрадка. И все, оказывается, приехали на встречу с „Дедушкой Волком“. Мы сдались и прервали съёмки. Правда, киношная администрация в свойственной ей суровой манере попыталась применить „прессинг по всему полю“, но вмешался Анатолий Дмитриевич: „Что вы, что вы! Давайте лучше соберёмся как-то вместе!“ Собрались, рассадили детей. Он каждому что-то написал, для каждого нашёл свои слова. Я наблюдал эту сцену, забыв о дорогой цене сорванного съёмочного дня. Видел по лицам этих детишек, что они на всю жизнь запомнят встречу с человеком бесконечно доброго сердца…»
— Они оставили ее в почтовом ящике Сэма Рота.
— Ты должен был позвонить мне и позволить разобраться с этим.
Последняя роль Папанова несла элемент личного, пережитого. Его героя из «Холодного лета пятьдесят третьего…» зовут Копалычем. Много копал в лагере. До войны он работал главным инженером крупного завода, знал наркома Серго Орджоникидзе. Это обстоятельство и привело его к аресту. Жене и сыну сказали, что он «враг народа». Его лишили права переписки, он пропал для всех. А в июле 1953-го Копалыч оказался уже на поселении, пять лет он должен был жить под надзором участкового милиционера.
— Я подумал, что они могут быть связаны с Анжелой Сент-Врейн.
Папанов показывает, как в оклеветанном Копалыче не угасла надежда ещё поработать на воле, не загублен человек. Узнав об аресте Берии, он взволнованно шепчет: «Я знал! Я знал, что это чудовищная ошибка!..»
— Они связаны?
И вот уже нет на экране униженного Копалыча. К нему возвращается доброе имя — Николай Старобогатов. Человек распрямляется! Но ему ещё предстоят новые испытания.
— Нет.
…Спустя несколько лет после реабилитации в московское жилище бывшего инженера Старобогатова приходит лишь один Басаргин, чтобы сообщить семье погибшего товарища правду — тот никогда не был «врагом народа».
Хервуд посмотрел на часы.
В картине «Холодное лето…» уголовные преступники показаны в кровавом свете, жестокими, беспощадными. Схватка с политическими выглядит в фильме просто натуральной.
— Ты хотя бы вызвал скорую?
Ричер покачал головой.
4 августа 1987 года Папанов покинул съёмочную площадку — поехал в Москву, чтобы встретиться со своими студентами. Оттуда он должен был отправиться в Ригу, чтобы участвовать в гастролях театра сатиры. Вспоминает Прошкин: «Пораньше закончив съёмки, 4 августа, я просил Папанова остаться в деревне и хорошо отдохнуть. Театр перебрался из Вильнюса в Ригу — образовалось два свободных дня. Анатолий Дмитриевич настаивал на перелёте в Москву: „Нет-нет-нет! Я обязан туда вырваться. Через месяц начинаются занятия моего курса в ГИТИСе. Надо пробивать общежития, поругаться кое с кем и всякое такое. Чтобы ребятам нормально жилось!“ Я подозреваю, что он и без того был ходатаем по чужим бедам. Спорить не стал. О чём бесконечно сожалею…»
— Я искал мусоровоз, но мне не повезло. Похоже, они сегодня не вывозят мусор.
Тем временем с отъездом Папанова съёмки не остановились. 5 августа вечерним рейсом Валерий Приёмыхов улетел в Москву. В тот же день в Москве состоялся просмотр отснятого материала худсоветом объединения. Вечером этого же дня в своей квартире внезапно скончался Анатолий Папанов.
Создатели фильма увековечили свою благодарность замечательному художнику за его последний вклад в отечественное кино: «Холодное лето…» завершается кадром, взятым из середины картины. На экране — лицо Анатолия Дмитриевича Папанова: актёр, в гриме и костюме Копалыча — Старобогатова, говорит о том, как «хочется ещё пожить». И закадровый голос на стоп-кадре негромко произносит: «Анатолий Дмитриевич Папанов… Последний кадр… Последняя роль».
Хервуд вытащил свой телефон и нажал номер быстрого выбора.
«Холодное лето пятьдесят третьего…» было принято на худсовете студии практически без замечаний.
Он дал поручение кому-то немедленно отправить скорую помощь и патруль, чтобы сопровождать потерявших сознание мужчин в больницу. Потом он сел на скамейку и спросил:
Фильм вышел на широкий экран в апреле 1988 года. За первые два месяца проката картину посмотрели 32 миллиона 200 тысяч зрителей (в одной Москве она собрала 2, 5 миллиона), её купили для показа 24 страны.
— Во что эти двое ввязались?
Политический вестерн Прошкина получил троекратное признание — Государственную премию СССР, первое место по мнению читателей журнала «Советский экран» и премию кинематографистов «Ника».
— Они пытались шантажировать Рота. По словам его бывшей жены, в последнее время он испытывал сильный стресс. Это объясняет, почему.
На фестивале в Хихоне (Испания) фильм победил в номинации «Лучший сценарий». В июле 1988 года «Холодное лето…» было приобретено в фонд библиотеки конгресса.
— Что они хотели от него?
Критики называли фильм «вестерном».
— Изменить расписание дежурств. Возможно, чтобы они могли пронести что-то запрещенное в тюрьму, в которой они работают. Или чтобы помочь кому-то сбежать.
«А некоторые находят аналогии с „Покаянием“, — подхватывал Валерий Приёмыхов. — Для меня существеннее другое: об очень важных вещах мы старались рассказать просто и естественно, чтобы зрители глубже восприняли идею фильма. Получаю много писем; многие из них невозможно читать без волнения. Люди рассказывают о своих судьбах, не менее драматичных, чем у наших персонажей. В одном письме бывший сержант, оказавшийся после войны (и недолгого плена) в заключении, заявляет, что ещё в малой степени мы показали издевательства, которым подвергались люди в те годы.
— Черт! Чем они шантажировали Рота?
Что тут скажешь? Значит, мы приблизились к правде. И это прекрасное ощущение — чувствовать себя без пафоса гражданином, потому что наш фильм стал вкладом в общее дело».
— Ничего серьезного. Какие-то совершенно ложные обвинения. Они сами это признали. Но они могли бы создать ему проблемы. Если бы он не умер.
— Я выясню, что происходит.
«МАЛЕНЬКАЯ ВЕРА»
— Не сомневаюсь.
Киностудия им. М. Горького, 1988 г. Сценарий М. Хмелик. Режиссёр В. Пичул. Оператор Е. Резников. Художник В. Пастернак. Композитор В. Матецкий. В ролях: Н. Негода, А. Соколов, Ю. Назаров, Л. Зайцева, А. Алексеев-Негреба, А. Табакова, А. Фомин, А. Миронов, А. Леньков и др.
— Я так или иначе разберусь, но я хочу, чтобы ты был честен со мной. Ты говоришь правду?
— О чем?
Вокруг «Маленькой Веры» нешуточные страсти разгорелись ещё до выхода картины на экран. Одна из причин — небывалая для отечественного кинематографа острота конфликта. Извечного конфликта между отцами и детьми. Журнал «Советский экран» писал: «\"Маленькая Вера\" — фильм о молодёжи, но отнюдь не благостный, каких немало пересмотрено нами в прошлые годы, а жёсткий, даже жестокий. Картина выходит на новый, ошеломляющий уровень жизненной правды, и правда эта горькая».
— Ты действительно думал, что эти двое имеют какое-то отношение к Анжеле? Или ты просто нашел записку и пришел сюда в поисках неприятностей? Потому что лично я не вижу никакой связи.
Сценарий «Маленькая Вера», опубликованный до съёмок фильма, был назван на страницах «Московской правды» произведением, порочащим советскую молодёжь. Почему же дипломная работа недавней студентки ВГИКа Марии Хмелик оказалась вдруг в фокусе особого внимания уважаемой газеты? Одна из причин в том, что отец Маши — известный детский писатель Александр Хмелик в ту пору был главным редактором киностудии детских и юношеских фильмов имени Горького, где запускалась в производство «Маленькая Вера».
— Оказалось, что никакой связи нет. Это местная схема. Совершенно отдельная. Но вот что я думаю. У Анджелы не было никаких чувств к Роту. И это факт. Он был ее начальником некоторое время назад, и она обратилась к нему за помощью.
За Марию Хмелик вступился её учитель, старейший кинодраматург Евгений Габрилович: «Мы привыкли к такому киноискусству, где даже отрицательные, тревожные стороны жизни обильно политы сладким сиропом. А какова жизнь юношества не придуманная, а действительная? Только в последнее время стали появляться кинопроизведения, которые пытаются пробиться к этому малоисследованному предмету. К ним относится и сценарий совсем ещё молодой Марии Хмелик». Габрилович верил в свою ученицу, хотя и предсказывал споры по поводу будущего фильма. Ну а для начала оппоненты «Маленькой Веры» приклеили этой работе ярлык семейственности, поскольку режиссёр фильма Пичул был мужем Марии Хмелик.
— Какой помощью?
Василий Пичул родился и вырос в Мариуполе. Отец — заводской рабочий, мама трудилась на швейной фабрике. После окончания школы Пичул поступил во ВГИК. Марлен Хуциев принял его в свою мастерскую.
— Какая-то бухгалтерская проблема, с которой она столкнулась на работе. Они обсуждали это по электронной почте. Это тоже факт. Теперь пришла очередь предположений. Я думаю, Анджела приехала в Герардсвилл, чтобы показать что-то Роту. Какие-то доказательства, связанные с нарушениями, которые она выявила. Думаю, ее убийца узнал о ее намерениях, но только после того, как она покинула Миссисипи. Вот почему они устроили ее смерть здесь. Они знали, где она будет. И когда.
— Это объяснило бы время и место, — сказал Хервуд, а затем указал на землю по обе стороны скамейки, — но не то, что общего у этих двоих могло быть.
Молодой режиссёр говорил: «Вообще, после ВГИКа уже ничего не страшно. Он готовит людей для работы в Советском Союзе — то есть в экстремальных условиях. Развивает в тебе стойкость, выживаемость». В 1980 году, во время Олимпиады, Пичул женился на Маше Хмелик — студентке сценарного факультета. Вместе они задумали сценарий фильма «Маленькая Вера».
— Этого было недостаточно, чтобы помешать Анжеле показать доказательства Роту. Они должны были забрать их. Кем бы они ни были. Поэтому они украли сумку Анжелы.
На первый взгляд, это банальная история. Вера — обычная портовая девчонка — шатается но городу в сомнительной компании, наведывается на танцплощадку, где городская молодёжь упорно, «стенка на стенку» выясняет отношения под вой милицейских сирен и лай овчарок. Так бы, наверное, все и продолжалось до утомительной бесконечности, если бы не случайная встреча. Полюбив красавца-студента, Вера привела его в дом, назвала мужем и разом преобразилась в заботливую, любящую женщину. Нам показывают жизнь самой обычной семьи. Отец Веры — шофёр. Мать работает на швейной фабрике. Сын стал врачом. Для отца «нормально» напиваться каждый вечер и рявкать на жену, заезженную работой и домом.
— Откуда они могли знать, что улики в сумке?
Не найдя с новоявленным зятем общего языка, отец Веры во время одного из застолий пырнул парня ножом. В финале сценария маленькая Вера кончала жизнь самоубийством — её сломала, сломила ненависть, убившая любовь, а значит, и надежду. В фильме от внезапного сердечного приступа умирает отец Веры.
Ричер не ответил.
Известный киновед Лев Аннинский писал:
Хервуд нахмурился и продолжил:
«Здесь оба поколения погрязли в полубессознательном прозябании и в совершенно бессознательном взаимном озлоблении.
«Отцы» и «дети» нежданно-негаданно оказались в состоянии войны. И те и другие щедры на удары ниже пояса. Тут всё возможно, конфронтация поколений чревата любым трагическим исходом: может погибнуть представитель поколений «детей» — как в сценарии; а может — «отцов» — как в фильме. Оба финала в равной степени логичны».
— Возможно, они решили, что Анджела отправила их Роту по почте, прежде чем покинуть свой дом.
В главных ролях в «Маленькой Вере» снялись никому не известные молодые артисты Н. Негода и А. Соколов.
Наталья Негода окончила Школу-студию МХАТа. После института пришла работать в Московский ТЮЗ. И работала — играла зверюшек. Почти ежедневно была занята в спектаклях.
Андрей Соколов учился в Щукинском училище. Поступил он, как тогда считалось, в зрелом возрасте — в 24 года. Собственно, с «Маленькой Веры» и началась его успешная карьера артиста.
— И она бы поступила умно. Посылка находится в более безопасном месте в системе почтовой связи США, чем в сумке. Особенно, когда за тобой идут два убийцы.
Родителей Веры с поразительной достоверностью сыграли известные мастера экрана — Юрий Назаров и Людмила Зайцева. Актриса рассказывала: «Скажу честно, когда я прочитала литературный сценарий, я ощутила неприязнь. Я знала, что режиссёр — дебютант в игровом кино, как и автор сценария. И подумала, вот в кино пришли молодые, ничего ещё не испытавшие в жизни, но решившие „очернить“ простых, нормальных рабочих людей. Тем самым обратить на себя внимание. Я решила не участвовать в фильме. Но режиссёр Василий Пичул всё же со мной встретился, и мы около двух часов беседовали. Я из этой встречи вынесла главное — никто не стремился разоблачать или кого-то обличать. Авторы стремились лишь к одному — чётко и честно рассказать о главном институте нашей жизни, который мы, к глубокому сожалению, в последние десятилетия стали забывать, — о ячейке общества семье. Это не частная история, а наше общество в разрезе. Мы не привыкли на экране видеть жёсткую правду, касающуюся всех нас».
— И вы решили, что это доказательство, о котором идет речь в записке?
Для Зайцевой роль матери Веры была во многом необычной. Многие зрители потом задавали ей вопрос: «Зачем вы за это взялись?» Все почему-то считали, что её героиня отрицательная. Актриса же сочувствовала маме Веры, потому что в её образе видела и себя, и других женщин, которые лишены естественной, нормальной жизни и вынуждены довольствоваться её суррогатом. Один из критиков правильно заметил, что героиня Зайцевой из тех женщин, «которые инстинктивно защищают свой уже давно потухший очаг»…
— Я надеялся, что так и будет. Потому что тогда мы бы поймали пару пехотинцев и пошли бы дальше по цепочке. Это также означало бы, что смерть Рота не была случайной.
Фильм снимали на родине Василия Пичула — в Мариуполе.
Целое лето съёмочная группа провела в портовом городе: арбузы, огурцы, помидоры, море… «Мы купались, пили вино, загорали… — вспоминает Соколов. — А фильм шёл сам по себе, вроде как — между прочим».
Хервуд задумался на мгновение.
Наталье Негоде нравилось работать с Пичулом: «Он — режиссёр. С потрясающей интуицией на настроение, на интонацию. Необыкновенно нежен с актёрами — я работала роль совершенно свободно».
Кстати, в Мариуполе многие решили, что Василий Пичул в фильме «отразил» судьбу своей семьи — у него ведь и младшая сестра есть — и этим её опозорил…
— Человек может шантажировать только того, кто жив, но не того, о ком знает, что он убит. Думаю, Рот знал слишком много и без доказательств, которые принесла Анджела.
Ещё до выхода «Маленькой Веры» в прокат прошёл слух: это первый советский эротический фильм. Шокировала же зрителей всего одна сцена с участием Негоды и Соколова, которая сейчас кажется невинной.
— Я тоже так думаю.
Неожиданные проблемы возникли у Пичула из-за того, что вместо намеченной по плану одной серии сняли две. Госкино эту лишнюю «единицу» студии не засчитал, а потому никто из съёмочной группы не получил оплаты за вторую серию, хотя работали часто даже без выходных. Наоборот. Пичулу выставили штраф за перерасход плёнки.
— Я позвоню коронеру. Я попрошу его проверить все известные препараты, которые могут спровоцировать сердечный приступ.
«Маленькая Вера» вышла на экраны страны в 1988 году и собрала за 12 месяцев проката 54 миллиона 900 тысяч зрителей. Негода хорошо помнит, как во время премьеры в Доме кино раздался возглас «Позор!» — и большая группа покинула зал. «Мне кажется, что „маленькая Вера“ — это не просто моя героиня, — рассуждает Негода. — Тут другой смысл. Это маленький мир маленьких людей с маленькими мечтами. И моя Вера не может вырваться из этого мира».
— Отправь еще компьютерщиков в квартиру Рота. Кто-то стер с его ноутбука все электронные письма между ним и Анжелой. Настоящие письма. Те, что нашел работодатель Анжелы, фальшивые.
— Я сделаю это.
Фильм вызвал горячие и яростные споры, о нём много говорили и писали. Одних картина привлекала предельной объективностью, честностью нашей обыденной жизни. Другие возмущались по поводу изображения эротических сцен, обвиняли авторов в «очернительстве», считали, что лента способствует проникновению «разврата», «бездуховности», особенно по отношению к молодым.
— И проверь район за зданием, в котором жил Рот, на наличие следов автомобильных шин. Его бывшая жена считает, что видела машину, припаркованную там в понедельник вечером, незадолго до его смерти.
Людмила Зайцева отстаивала свою точку зрения: «Этот фильм — исповедь. Фильм о той жизни, которая рядом с нами. Он о нас с вами, о том, как общество смогло допустить, чтобы бездуховность расцвела таким махровым цветом, чтобы происходило омертвление нравственных категорий. Мне нравится позиция режиссёра, она не „разрушительная“. Воедино здесь соединяются любовь и сострадание. Мне очень грустно, что многие этого не понимают».
Хервуд покачал головой.
— Что? Ты ей не веришь?
Критики отметили, что в «Маленькой Вере» совершенно нет стилистических изысков, зато достигнуто редкое единство между сюжетом, манерой повествования, изобразительными решениями (оператор Е. Резников, художник В. Пастернак), игрой актёров, достигающих полного соответствия между ситуацией, жестом, репликой и интонацией.
— Дело не в этом. Я вспомнил, как злился босс, что я хочу расследовать смерть как убийство. А теперь мне придется сказать ему, что речь идет не об одном, а о двух случаях.
В США «Маленькую Веру» рекламировали как первый советский сексуальный боевик. Интеллектуалы говорили Пичулу: раньше по вашим фильмам нельзя было догадаться, что у советской женщины есть грудь. Но тут же и добавляли: вот какое у вас теперь честное, свободное кино, это всё стало возможно благодаря политике, благодаря Горбачёву. А многие видели в «Маленькой Вере» просто жизненную историю.
— Я предложу тебе кое-что, что подсластит горькую таблетку. Ты можешь сказать ему, что я уезжаю из города.
— Правда? Когда?
А потом посыпались награды. «Маленькая Вера» получила специальный приз на кинофестивале в Монреале, премию ФИПРЕССИ для внеконкурсного фильма в Венеции, призы Н. Негоде за женскую роль на фестивале в Чикаго и на фестивале молодых актёров в Женеве, премию «Феликс-89» за сценарий, главный приз на кинофестивале дебютов в Анже…
— Прямо сейчас, — встал Ричер.
В 1988 году Негода удостоилась «Ники» как лучшая актриса Советского Союза. Потом она снялась для журнала «Плейбой», сыграла в фильме «В городе Сочи тёмные ночи», вышла замуж, стала домохозяйкой и поселилась в Америке…
— Почему? Ты закончил?
— Я только начинаю, — улыбнулся Ричер.
«УТОМЛЁННЫЕ СОЛНЦЕМ»
Производство «ТриТэ», 1994 г. Сценарий Н. Михалкова и Р. Ибрагимбекова. Режиссёр Н. Михалков. Оператор В. Калюта. Художник В. Аровин. Композитор Э. Артемьев. В ролях: О. Меньшиков, И. Дапкунайте, Н. Михалков, Н. Михалкова, А. Уманский, В. Тихонов и др.
Джед Стармер так долго сидел на стене, что солнце, наконец, переместилось по небосклону и погрузило место вокруг него в глубокую тень. Мальчик посмотрел на часы. Автобус уезжал через десять минут. Он не мог больше откладывать. Он должен был принять решение.