Большое место в Музее занимает Отдел транспорта, в котором разместились экспозиции, посвященные истории судостроения и мореплавания, с прекрасными интерьерами и моделями судов. Здесь же в больших и просторных залах экспонируются воздушные корабли и аппараты — вплоть до современных самолетов и ракет.

Видное место в Музее отведено и автотранспорту. В демонстрационном зале знакомство с экспозицией начинается со знаменитого автомобиля Бенца (1885), который благодаря своей легкой конструкции и оформлению положил начало успешному развитию автомобильного транспорта.

В этом же зале выставлен автомобиль Даймлера (1889). Вторая конструкция этого автомобиля была в свое время выставлена на Всемирной выставке в Париже, что и дало толчок развитию автомобильной промышленности во Франции.

В зале «Химия и химические технологии» для посетителей живой интерес непосредственно вызывает сравнительная схема производства искусственного материала. Эта схема, которая занимает целую стену, разделена по вертикали на две части. С двух сторон ее показаны пчелиные соты и паук в паутине, под ними характеристика искусственных материалов, а ниже образцы продукции из таких материалов.

Химические технологии представлены экспонатами, которые человечество использовало с древнейших времен. Здесь посетитель знакомится с самым древним памятником — копией рисунка из испанской пещеры Альтамиры, которому 12 тысяч лет.

Исключительный интерес для посетителей представляют реконструированные производственные мастерские — часовщика, сапожника, шварцвельдерская кузница 1803 года и стекольный завод XIX века, а также алхимическая лаборатория и «Лаборатория Лавуазье».

Заканчивается осмотр Музея Отделом фотографий и залом «История музыкальных инструментов». В куполообразной крыше Музея расположен и работает планетарий.

Матенадаран

В центре Еревана, завершая ряд чудесных современных построек, возвышается здание Матенадарана, что по-армянски означает «библиотека» Но эта библиотека — не обычное собрание книг, а одно из крупнейших в мире хранилищ древних рукописей и одновременно Научно-исследовательский институт по их изучению и публикации.

Десять тысяч рукописей хранится в Матенадаране Большинство из них на армянском языке, но имеются и на арабском, персидском, грузинском, старославянском, греческом, латинском.

Начало свое Матенадаран ведет из монастыря Сагмосаванк. В нем семьсот с лишним лет назад основал библиотеку князь Курд Вачутян, через несколько столетий рукописи перекочевали в Эчмиадзин. Его древние рукописи и стали ядром будущего Матенадарана. На протяжении многих столетий из разных монастырей сюда были отобраны сотни уникальных армянских рукописей, и теперь Матенадаран превратился в богатейшее книгохранилище.

Некоторые произведения мировой литературы (например, труды древнегреческих, сирийских, старофранцузских и других авторов) сохранились лишь в армянских переводах. В их числе переведенные в V веке «Хроника» Евсевия Кесарийского, трактат «О природе вещей» Зенона Стоика и «Антиохийские ассизы» — решения высшего суда Антиохийского княжества, основанного крестоносцами. А «Книга труда» Анатолиуса Брютского считалась первой в мире книгой о земледелии.

О ней очень много говорили, спорили и писали, но ее нигде не было и никто ее не видел. И вот нашелся ее перевод на армянский язык, сделанный в VII веке, который привел в изумление всю ученую Европу.

В Матенадаране хранится книга, особо ценная для истории армянской письменности. Это «История жизни и смерти блаженного мужа, святого вардапета Маштоца, нашего переводчика, написанная его учеником — вардапетом Корюном».

В конце IV века после долгих исканий, преодолевая трудности, Маштоц изобрел армянскую азбуку и заложил основы армянской словесности. С тех пор в церквах и школах Армении греческий и сирийский языки уступили место армянскому — Грабару. Армянские писатели стали писать свои произведения на родном языке и переводить на него книги иностранных писателей.

Много бед пережил на своем веку этот народ. Каменистые дороги Армении топтали ассирийцы и скифы, мидийцы, парфяне и сельджуки, гунны и римляне, арабы, персы и турки. Но передовые люди Армении издавна понимали значение и силу письменности. Монастыри и храмы, под сводами которых создавались и хранились рукописные книги, были в то время не только религиозными центрами. Во многих монастырях (Татеве, Сагаине, Ахпате, при Эчмиадзинском соборе) были свои школы и даже университеты Они имели свои книгохранилища и скриптории — места изготовления рукописных книг.

Школа монастыря Санаин считалась одной из лучших в стране Математику и философию, грамматику и риторику здесь преподавал Григор Магистрос. Прославился он и как переводчик. Особенно известны его переводы и комментарии к произведениям древнегреческого философа Платона. А в 1051 году, за много лет до появления латинского перевода, он перевел с греческого оригинала Евклидову «Геометрию». Многие произведения античных авторов просто не дошли бы до нас, не будь они переведены на армянский язык.

В Матенадаране хранится уникальный календарь — рукопись размером меньше спичечного коробка Он содержит 104 пергаментных листка и вместе с переплетом весит всего 19 граммов. Написанный каллиграфическим почерком писца Огсента, он доступен для чтения только с помощью увеличительного стекла.

В Матенадаране хранится и самая большая в мире пергаменная рукопись на армянском языке — «Мушский Торжественник». Этот самый большой (69х51 см) из дошедших до нас манускриптов весит 28 килограммов. Книга была создана в 1200–1202 годах. Ее заказчиком был некий человек по имени Аствацатур, который захотел создать книгу, в которую бы вошли речи, хроникальные документы, жития святых и панегирики, избранные страницы из трудов исторических, толкования и церковные каноны. Но где же найти умельца, которому можно было бы поручить столь важное и ответственное дело? «И нашел он священника по имени Вартан из области Карин, искусного и умелого в письме. Вартан приступил к работе и окончил ее через три года».

Заказчик впоследствии попадает в плен к эмиру Аладину, который зверски убивает его, присваивает себе все его добро вместе с драгоценной книгой. Эмир прячет рукописное сокровище два года, но затем решает продать его. «И никто не мог выкупить книгу, потому что цена за нее была назначены непомерная».

Тогда армяне собрали 4000 драхм и выкупили драгоценный манускрипт. В книге сохранился большой список людей, которые участвовали в выкупе этой реликвии, украшенной редкими миниатюрами. После освобождения из плена этот великан более семи веков пролежал в монастыре святых Апостолов в Муше.

В 1914 году, когда началась Первая мировая война, армяне (спасаясь от турецкого нашествия) прошли много километров по крутым горным дорогам. Люди брали с собой лишь самое ценное, самое дорогое — в тягость был каждый лишний килограмм. Но они взяли с собой рукописный памятник своих предков.

Однажды две усталые и измученные беженки решили заночевать в монастыре. В храме, покинутом монахами, они заметили исполинскую рукопись. Но как же унести почти двухпудовую драгоценность, когда они сами уже вконец обессилили? И тогда они решили они спасти хотя бы часть ее. Женщины разделили рукопись на две половины: одну взяли с собой, а вторую завернули в снятые с себя одежды и положили подле дороги. Выбросив половину своих личных вещей, они понесли рукопись и, добравшись до Тифлиса, передали ее в Этнографическое общество.

Не пропала и вторая часть бесценной книги. Один офицер русской армии обратил внимание на лежащий близ дороги предмет, завернутый в женское платье. Свою находку он передал Бакинскому благотворительному обществу, а в Матенадаране обе половины вновь соединились.

В бесконечных скитаниях рукопись потеряла много страниц, уцелело из нее только 607 листов, 17 из них попали в далекую Италию и ныне хранятся в армянской католической конгрегации мхитаристов на острове святого Лазаря в Венеции.

Страницы этого пергаментного манускрипта изготовлены из шкур 675 телят — по одному теленку на каждую страницу.

На пергаменных листах многих древних рукописей из Матенадарана нередко видны следы крови, огня и меча. Нет цены сокровищам, собранным в этом хранилище. Здесь находятся и рукописи знаменитых историков Егише, Мовсеса Хоренаци, Фавсоса Бюзанда. Их произведения — не развлекательное описание прошедших событий. На протяжении веков звучал с этих страниц горячий призыв за свободу родной Армении.

У входа в Матенадаран, словно приветствуя посетителей, стоят каменные изваяния — скульптурные изображения тех, чьи работы особенно обогатили и украсили армянскую культуру.

Рукописные фонды Матенадарана постоянно пополняются. За последние десятилетия сюда поступило около 3000 армянских и около 2000 иностранных рукописей — в основном за счет дарственных поступлений (большей частью от зарубежных армян). К числу новых приобретений относится богато иллюстрированное Евангелие, написанное в 1587 году. Рукопись эту в 1979 году на аукционе в Париже купили три армянина, которые и прислали ее в дар Матенадарану. Ценный манускрипт является одной из ранних работ известного писца и миниатюриста Аракела Геламеци. Он богато украшен миниатюрами — 45 лицевыми сюжетными иллюстрациями и множеством маргиналов.

Музей искусств народов Востока

Этот музей был создан постановлением Наркомпроса от 30 октября 1918 года, когда в России еще вовсю полыхала гражданская война. Первоначально Музей назывался «Аре азиатика», что означало «Музей искусств Азии», но чаще его называли просто Музеем искусств Востока.

Комплектование музейных фондов началось сразу же — из коллекций других музеев и собраний частных лиц. Сначала Музей открылся в двух залах Исторического музея, и произошло это 22 сентября 1919 года. В одном зале были выставлены изделия стран Ближнего Востока (ковры, керамика и металлические изделия), в другом — произведения искусства Дальнего Востока (китайская живопись, японские гравюры, изделия из камня и других материалов).

Своеобразные и красочные произведения искусства далеких восточных стран привлекали русских коллекционеров еще в XVIII веке. Большинство художественных произведений стран Востока оседали в помещичьих усадьбах и богатых городских особняках, но после революции все частные коллекции сразу же стали достоянием государства. Во вновь организованный Музей были переданы все крупные коллекции, частные собрания произведений восточного искусства, а также персидские, кавказские и туркменские ковры из государственных фондов. Всего в коллекции Музея тогда насчитывалось около тысячи предметов.

Пополняться Музей стал за счет археологических находок, которые начались сразу же, как только закончилась гражданская война. В 1926 году начались большие раскопки на территории Термеза — одного из древнейших городов Средней Азии. В числе древних памятников, которые открыла экспедиция, был средневековый дворец XI–XII веков, украшенный высокохудожественный резьбой по алебастру.

Китайский зал музея предваряется вводной экспозицией, в которой представлены модели железных орудий труда IV века до н. э., — свидетельства высокой сельскохозяйственной техники Древнего Китая. Здесь же выставлены искусно сделанные копии первого китайского компаса, спидометра и сейсмографа. Китайский сейсмограф — это первое из известных устройств для обнаружения землетрясений. Знаменитый китайский ученый Чжан Хэн создал его в Сиане в 132 году. Внутри большого сосуда (диаметром около 180 сантиметров) он поместил маятник, который мог раскачиваться в восьми направлениях. Восемь драконов, каждый с шариком в пасти, были укреплены на сосуде с его наружной стороны. Толчок землетрясения заставлял маятник качнуться, тогда шарик выкатывался из пасти дракона и попадал в открытый рот сидящей внизу жабы. Прибор в этот момент издавал своеобразный звук, извещая о том, что произошло землетрясение. Замечая, в рот какой жабы упал шарик, ученые могли определить направление землетрясения.

Большой интерес у посетителей Музея вызывают исписанные древними надписями щитки панциря черепах, которые служили для гадания. Жрецы нацарапывали вопросы на черепашьих панцирях, а потом нагревали их на огне. Полученные от нагревания трещины якобы и отвечали на интересующие людей вопросы. По этим записям китайские ученые узнали много интересного об истории своей страны.

Большим своеобразием отличается и национальная китайская живопись, известная еще с древнейших времен и образцы которой богато представлены в Музее искусств народов Востока. Одни из самых ранних произведений китайской живописи были обнаружены при археологических раскопках в районе Чанша. Здесь в 1935 году была найдена картина на шелке — «Женщина и феникс», которая датируется V–III веками до н. э. Этой картине присущи все характерные особенности китайской живописи, которые заключаются в тонком художественном мастерстве и глубоком смысле.

Китайские картины имеют форму свитка, и в отличие от европейских произведений живописи китайцы не вывешивают свои картины на стенах. Обычно они хранят их в коробках и достают оттуда только по праздникам. Внизу у таких картин-свитков есть круглая палка, концы которой обычно украшены слоновой костью или дорогими породами деревьев. Горизонтально такие свитки бывают очень длинными, и живопись на них чаще всего носит характер повествования. Например, в Музее демонстрируется свиток известного художника Ван Чжень-пэна «Великое собрание духов и бессмертных гениев». На ней в образах последних художник показал представителей феодальной знати Китая и их праздный образ жизни. Особенно непосредственно и оттого наиболее выразительно показана сцена опьянения.

В Индийском зале представлены произведения древнейшей культуры, истоки которой восходят еще к третьему тысячелетию до нашей эры. В 1921–1922 годах в долине Инда, в районе Хараппы, а затем в местечке Мохенджо-Даро, производились археологические раскопки, давшие блестящие результаты. Когда-то здесь шумели большие города, окруженные мощными стенами, с многоэтажными домами из кирпича, хорошо налаженной системой водоснабжения и канализации.

Народы, жившие в долине Инда 4000 лет назад, уже применяли в своем хозяйстве плуг, умели изготовлять шерстяные и хлопчатобумажные ткани, имели свою письменность. Ученые и археологи нашли во время раскопок и много произведений искусства: каменные и бронзовые статуэтки, печати и амулеты с изображением животных. Попутно скажем, что цыгане считают Мохенджо-Даро своей древней прародиной, после гибели которой они и разбрелись по всему свету.

В Музее искусств народов Востока выставлена замечательная коллекция индийских миниатюр XVI–XVIII веков. Миниатюрой обычно считается иллюстрация к рукописной книге, отсюда происходят и ее характерные особенности — праздничная яркость красок, чрезвычайно разнообразная детализация и тонкость рисунка. Каждая миниатюра рассчитана на то, что ее будут разглядывать с близкого расстояния, так что сама рукопись часто поясняет изображение. И древние художники по этой причине не боялись брать для своих произведений самые сложные сюжеты.

Самая ранняя из имеющихся в Музее миниатюр датируется 1532–1533 годами. Кроме своих художественных достоинств, она представляет большую ценность еще и потому, что под ней стоит подпись художника Бальджида, что является большой редкостью. Эта миниатюра имеет довольно большие размеры, она обрамляется орнаментом, тонким, как золотое кружево.

Для своей миниатюры художник Бальджид взял сюжет из произведений персидского поэта Саади. Однажды при дворе султана выступали два акробата-борца. Один из них был учителем, а другой — его учеником. Ученик захотел победить учителя, показавшего ему во время обучения 99 приемов борьбы. Однако был посрамлен, так как наставник победил его последним, сотым приемом.

На сюжет этого нравоучительного рассказа художник нарисовал яркую, праздничную миниатюру, которая привлекает посетителей и радует их глаз чистотой цвета и смелостью сочетания различных оттенков. Миниатюра написана тончайшей кистью, густыми красками, которые и по прошествии нескольких веков сияют так, как будто их освещает яркое южное солнце.

К дорогим книгам, которые переписывались от руки тростниковыми перьями, индийские художники выполняли целые серии иллюстраций. В Музее искусств народов Востока хранится одна из лучших в мире иллюстративных серий такого рода, сделанная к книге «Бабурнамэ».

Султан Бабур, выходец из Средней Азии, в 1529 году завоевал Северную Индию и основал там династию Бабуридов, которая больше известна под именем Великих Моголов. Бабур был выдающимся полководцем и государственным деятелем, а также образованнейшим человеком своего времени. Он написал мемуары, в которых очень подробно рассказал о важнейших событиях своей жизни — о походах и битвах, об играх и охоте. Большое место в книге он уделил описаниям природы.

Иллюстрации к мемуарам султана Бабура были сделаны уже после его смерти, в XVI веке, когда искусство миниатюры при его дворе достигло наивысшего расцвета.

История этой бесценной коллекции довольно необычна. В 1906 году на ярмарке в Нижнем Новгороде русский коллекционер С. Морозов, большой любитель и знаток искусства, заинтересовался миниатюрами, которые продавали заезжие персидские купцы. Миниатюры были несколько помяты, а некоторые даже кое-где порваны, но все равно сохраняли свои яркие и свежие краски. Персидские купцы, конечно, не знали ценности этой рукописи, поэтому они вырвали иллюстрации, а текст, скорее всего, уничтожили. Приобретенные миниатюры С. Морозов передал потом известному коллекционеру П. И. Щукину, собрание которого после революции пополнило Музей искусств народов Востока.

В Японском зале некоторые посетители поначалу находятся как бы в некоторой растерянности, так как, на первый взгляд, произведения японского искусства мало отличаются от китайского. В них присутствует та же своеобразная восточная экзотика, которая всегда привлекает своей необычной красотой.

В культурах Китая и Японии действительно много общего. Более древняя китайская культура оказывала сильное влияние на развитие культуры соседних стран, в том числе и Японии. Несмотря на это, японское искусство чрезвычайно самобытно, иногда даже более смело в выражении чувств и более динамично, чем китайское.

Своеобразным видом японского искусства, не встречающимся в других странах, является народная скульптура — нэцкэ. Нэцкэ — это что-то вроде брелка, с помощью которого у пояса прикреплялись ключи, трубка, кисет или коробочка-инро. Первые нэцкэ имели вид самый простой и делались в виде декоративной пуговицы или палочки, постепенно формы их изменялись, и нэцкэ стали выглядеть все замысловатее.

Принято считать, что нэцкэ — это традиционная японская скульптура. Однако родиной ее является все-таки не «Страна восходящего солнца», а Китай. В Китае намного раньше, чем в Японии, стали носить на поясе маленькие предметы, которые назывались ЧЖУЙ-ЦЗЫ. К XIV веку в Японии сложилась традиция заимствовать из Китая многие обычаи, в том числе и манеру носить одежду. Первые собственно японские нэцкэ назывались просто «китайская вещь», или «китайская резьба». Но именно в Японии к XVII веку изготовление нэцкэ превратилось в высокое искусство, чего не случилось в Китае с брелками чжуй-цзы.

Нэцкэ изготовлялись из самых разных материалов слоновой кости, оленьего рога, рогов буйвола и носорога, клыков вепря и медведя, волка и даже тигра, из моржовой кости, а также из древесных корней. Отсюда и произошло название нэцкэ («нэ» — корень и «цкэ» — прикреплять). Изящно вырезанные деревянные нэцкэ носили мелкие торговцы, ремесленники, крестьяне, а нэцкэ тончайшей работы в виде зверька или фигурки из слоновой кости можно было увидеть только на поясе богача.

Расцвет моды на нэцкэ пришелся на XIX век. Именно тогда появились изделия фарфоровые и лаковые, из коралла и нефрита, окаменевшего дерева и янтаря, из панциря черепахи и стекла. А еще в качестве нэцкэ использовались маленькие тыквы-горлянки, красивые раковины и другие предметы, у которых ранее было совсем другое предназначение (например, в качестве детали оправы ножей и мечей). Однако самые знаменитые фигурки вырезались все-таки из дерева и слоновой кости.

Все сюжеты, на которые были созданы нэцкэ, перечислить просто невозможно. Прежде всего, мастера изображали национальных литературных и сказочных героев, и в первую очередь персонажами нэцкэ были семь богов счастья… Были фигурки, изображающие борьбу народных героев с демонами, изображались известные архаты — ученики Будды, нэцкэ в форме любимого народного героя Кинтаро — очень сильного ребенка… А вот нэцкэ, запечатлевшие бытовые городские сценки: на приеме у массажиста, детские игры, образы смешных иностранцев, например, фигурка голландца в коротком плаще и с тощими ножками… Изображались и злые силы — демоны, бог ада Яма, рыба-сом, от которой, по народным поверьям, и происходят все землетрясения.

Животные и люди нередко изображались с большим юмором. На одной известной нэцкэ показан осьминог, заигрывающий с русалкой; на другой — гуляка, проснувшийся после вечерней попойки. Завзятые игроки носили нэцкэ в форме черепов или змей, которые, по поверью, должны были принести им удачу. И, конечно же, множество нэцкэ изображали очень любимого в Японии бога Дайкоку — бога счастья, добра и веселья. Обычно его изображали веселым и толстым человечком с мешком риса за спиной и несколькими крысами. Древняя японская легенда гласит, что крыса однажды спасла Дайкоку. Когда боги разгневались и хотели сжечь его на костре, крыса посоветовала Дайкоку зарыться в мокрую землю…

В настоящее время подлинные нэцкэ — очень дорогое удовольствие для частного коллекционирования, да и встречаются они у коллекционеров довольно редко. А в Музее искусств народов Востока насчитывается около 500 маленьких скульптурок нэцкэ. Кроме них, внимание посетителей привлекают окимоно — несколько более крупные скульптурки, до 10–12 сантиметров, сделанные обычно тоже из слоновой кости.

Алмазный фонд России

Начало собиранию этой коллекции было положено еще указом Петра I об отделении предметов, «подлежащих государству», от многочисленных предметов и изделий дворцового быта с тем, чтобы «отныне они составляли славу и гордость российского государства», а не одной лишь династии Романовых.

Для хранения государственных регалий и наиболее редких ювелирных украшений и самоцветов была создана Камер-коллегия. Все ценности хранились в специальном помещении — рентерии, который запирался на три замка. А ключи от тех замков находились (по одному у каждого) соответственно у камер-президента, камер-советника и рентмейстера. Только по самодержавному распоряжению можно было открыть сокровищницу и достать необходимые для торжества драгоценности. После окончания праздника все драгоценности вновь водворяли в рентерию.

Позже в рентерию, которая стала называться Бриллиантовой комнатой, продолжали поступать ювелирные диковинки и редкостные самоцветы со всего мира.

В 1914 году, перед опасностью немецкого нашествия, «коронные бриллианты» были спешно перевезены в Москву и спрятаны в подвалах Оружейной палаты, где они и пролежали до 1922 года. Здесь они находились под множеством других ящиков с серебром и фарфором, золотом и хрусталем.

В холодные апрельские дни 1922 года эти пять ящиков были вскрыты. Один из них, прочно перевязанный и с большими сургучовыми печатями, был особенно тяжелым. Академик А. Ферсман, который состоял в правительственной комиссии, впоследствии вспоминал: «Когда опытный слесарь, без ключа, открыл этот ящик, внутри его лежали наскоро завернутые в папиросную бумагу драгоценности русского царя, находившиеся до этого в знаменитой бриллиантовой кладовой Зимнего дворца. Сказки из „Тысячи и одной ночи“ об индийских драгоценностях, дворец Аурангзеба, сокровища Надиршаха в Дели — все померкло перед ярким блеском сверкающих самоцветов».

Долгое время, почти три четверти столетия, власть в России принадлежала женщинам. И конечно, они старались придать особенную пышность своим дворам. Ничто для них не было слишком дорогим: ни платья, ни утварь, ни драгоценности. Тратились огромные средства, и придворные тоже старались не отстать от русских императриц. Начиная с последних лет царствования Петра I, все приезжавшие в Петербург иностранцы поражались количеству и качеству драгоценных камней, сверкавших на придворных дамах.

От первой половины XVIII века ювелирных вещей осталось сравнительно мало. Отчасти потому, что и материала тогда было накоплено не очень много, а еще Анна Иоанновна, ненавидевшая Екатерину I, старалась уничтожить оставшиеся после нее вещи. То же самое сделала правительница Анна Леопольдовна, которая (по словам придворного ювелира Позье) приказала разломать почти все драгоценности, чтобы сделать новые.

Зато среди сохранившихся ювелирных изделий второй половины XVIII века находятся государственные регалии — знаки императорской власти; корона, держава, скипетр и Андреевская цепь.

Большая императорская корона была сделана в 1762 году придворным ювелиром Позье для коронации Екатерины II. Для изготовления короны было разломано множество вышедших из моды украшений. В ее сквозную оправу вставлено свыше 5000 бриллиантов (самый крупный из которых весит 55 каратов), 75 крупных жемчужин, а наверху укреплен один из самых крупных в мире рубинов (более 400 каратов). Этот рубин был куплен в Пекине еще при царе Алексее Михайловиче и когда-то украшал корону Екатерины I.

Держава — это полированный золотой шар, охваченный поясом из бриллиантов в виде стилизованных лавровых веточек. Наверху шара, на сапфире в 200 каратов, укреплен бриллиантовый крест, а на его передней стороне — крупный индийский алмаз в 47 каратов…

Целая группа придворных ювелиров, начиная со знаменитых Позье и Дюваля, обслуживала царский двор, создавая поистине исторические шедевры. Специальные экспедиции посылались на Урал и в Сибирь за самоцветами.

После перевозки ящиков в государственное хранилище всему собранию было присвоено наименование «Алмазный фонд РСФСР». А в солнечный осенний день 1924 года в Москве открылась выставка Алмазного фонда, правда, сначала только для иностранцев.

В 1930-е годы над коллекцией коронных драгоценностей нависла угроза поспешной распродажи, и часть бесценных сокровищ попала на международный аукцион. Среди проданных вещей оказалось десять уникальных диадем, но, к счастью, основная часть коллекции сохранилась.

Посетители Алмазного фонда могут увидеть в его экспозиции знаменитый алмаз «Орлов» — камень белого, чуть голубоватого и зеленоватого тонов, о котором существует множество легенд. Найденный в индийских копях в XVII веке, он первоначально весил около 400 каратов, но при огранке — в виде «высокой розы» — похудел до 189,62 карата.

По одной версии, это один из больших осколков камня Великих Моголов. Как гласит предание, алмаз долгое время был третьим глазом (находился между бровей) у статуи Брамы в храме Серингпатама. Из храма он был похищен французским солдатом, который специально, чтобы проникнуть в храм, принял индуистскую веру. Потом солдат продал камень за две тысячи фунтов стерлингов капитану английского корабля, а капитан в свою очередь продал камень купцу-еврею за двенадцать тысяч фунтов.

Но есть и другая версия, будто камень был украден у персидского шаха Надира в 1747 году, самоцвет находился в шахском троне. Затем алмаз попал к армянскому купцу Григорию Сафрасу, который в 1767 году положил его в Амстердамский банк, а через пять лет продал камень племяннику своей жены, придворному ювелиру Ивану Лазареву, а тот перепродал его графу Г. Г. Орлову за 400 тысяч рублей, пожизненную пенсию в размере двух тысяч рублей и дворянскую грамоту.

Г. Г. Орлов подарил бриллиант Екатерине II в день ее именин 24 ноября 1773 года (по старому стилю). В 1784 году Екатерина повелела вправить алмаз в свой скипетр, и с тех пор он украшает навершие скипетра русских царей. По оценке 1865 года скипетр с этим камнем стоил 2 399 410 рублей серебром.

Полна загадок и тайн и история известнейшего в мире алмаза «Шах», из-за которого были погублены десятки человеческих жизней. Величиной три сантиметра, чистый и прозрачный, слегка желтоватый с поверхности, он весит 88,7 карата. Алмаз был найден среди обычной гальки на реке Голконде в Индии более 500 лет назад. Он сохранил свою природную форму, лишь отдельные грани его отшлифованы.

Обмакивая тонкие палочки в мелкий алмазный порошок, древние писцы выгравировали надпись на одной из сторон камня: «Бурхан Низам-шах второй. 1000 год». Именно эта надпись вязью, сделанная по приказу его бывших владельцев, и помогла воссоздать историю камня.

По нашему летоисчислению 1000-й год соответствует 1591-му году. Именно тогда в Северной Индии правил Великий Могол Акбар, войска которого захватили Ахмадгор и среди драгоценностей правителя Ахмадгора нашли этот уникальный камень.

Когда на престол взошел внук Акбара, который называл себя Джехан-шахом, Властелином мира, на алмазе была вырезана вторая надпись: «Сын Джехангир-шаха Джехан-шах. 1051 год».

Знаменитый французский путешественник Тавернье видел и описал алмаз (это был «Шах»), подвешенный к трону Великих Моголов. Алмаз висел так, чтобы сидящий на троне постоянно видел его перед собой. Камень окружает глубокая бороздка, чтобы его можно было подвешивать и на шею (как талисман) на шелковой или золотой нитке.

В 1738 году на индийский город Дели, где тогда находился камень, напал шах Надир. Он переправил алмаз в Персию, и в Персии на камне появилась третья надпись: «Владыка Каджар-Фахт-али-шах. Султан. 1242».

В конце января 1829 года во время вспыхнувших в Тегеране беспорядков был убит русский посол А. С. Грибоедов, автор знаменитой комедии «Горе от ума». Убийство дипломата великой державы грозило серьезными осложнениями, и в Петербург была направлена особая делегация, которую возглавлял сын Аббаса-мирзы — принц Хосревмирза. Чтобы искупить вину персидского народа, он предложил России принять самую драгоценную вещь персидской короны — алмаз «Шах».

Однако в действительно дело обстояло не совсем так. Видимо, версия о том, что алмаз был отдан за смерть А. С. Грибоедова, возникла благодаря повести Ю. Н. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара». Востоковед В. Ф. Минорский еще в 20-х годах нашего века установил, что русский царь и не думал требовать «цену за кровь» Русское правительство настаивало на присылке посольства из Персии и наказании виновных. Персидский шах, посылая в Петербург свою делегацию, преследовал свои цели: он хотел добиться снижения контрибуции. По Туркманчайскому договору 1828 года Персия должна была выплатить России десять кураров контрибуции, что составляло 20 миллионов рублей. Контрибуция была очень тяжелой для Персии, для ее выплаты были отправлены в переплавку золотые канделябры шахского дворца, жены шаха и придворные сдали бриллиантовые пуговицы. Но все равно удалось собрать только восемь кураров.

Униженные просьбы Хосрев-мирзы и его дары, среди которых были не только алмаз «Шах», но и два кашмирских ковра, жемчужное ожерелье, двадцать старинных манускриптов, сабли и прочие драгоценные вещи, по мнению персидского шаха, должны были смягчить сердце русского царя.

Дары сделали свое дело: русский царь отказался от одного курара контрибуции и на пять лет отсрочил выплату другого. Гак что утверждать, будто алмаз «Шах» является «ценой крови» А. С. Грибоедова, можно с очень большой натяжкой.

Сегодня, по традиции, найденные в России на территории Якутии алмазы, вес которых превышает 20 каратов, получают собственные имена и помещаются в Алмазный фонд. Здесь хранится множество добытых в последние десятилетия алмазов — таких, как «Восход», «Юрий Гагарин», «Валентина Терешкова».

В Алмазном фонде Кремля находится найденный в 1974 году алмаз «Звезда Якутии», который долгое время был чемпионом среди найденных отечественных алмазов. Размером с небольшой лимон, он весит 232,5 карата.

18 декабря 1991 года состоялась церемония вручения уникального черного бриллианта, подаренного России израильским ювелирным королем Цви Егудой. Теперь это второй черный алмаз в коллекции Алмазного фонда Кремля. Вес бриллианта — 21,18 карата. Считается, что это первый полированный бриллиант России, изготовленный между 1830–1840 годами на фабрике Макарова в Санкт-Петербурге. Николай I пожаловал диамант одному из предков Цви в знак благодарности за сделку, связавшую царский двор с домом Ротшильдов во Франкфурте.

В Алмазном фонде московского Кремля хранится самая большая в мире коллекция уникальных золотых и платиновых самородков общим весом свыше трехсот килограммов. В отличие от других стран мира, все российские самородки были сохранены от переплавки.

За всю историю мировой добычи золота найдено около ста тысяч крупных самородков, а из них редчайших гигантов-самородков всего несколько десятков. Самый крупный из сохранившихся самородков был найден в 1842 году на Урале на прииске Царево-Александровский в долине реки Миасс крепостным Сюткиным. Он называется «Большой треугольник» и весит более 36 килограммов. В 1842 году его оценили в 28 146 царских рублей. А сейчас ему просто нет цены!..

Спустя год, на другом уральском прииске — «Сырков лог» — нашли платиновый самородок весом 9635 граммов. К сожалению, он не сохранился, так как был незаконно переплавлен, а ведь это был самый крупный платиновый самородок из найденных на Урале.

В августе 1904 года в контору уральских приисков принесли платиновый самородок весом около 8395 граммов. Он является вторым по величине из найденных на Урале и самым крупным в мире из существующих в настоящее время.

В 1967 году на открывшейся в Москве выставке сокровищ Алмазного фонда было представлено 120 золотых и платиновых самородков общим весом свыше 300 килограммов. Здесь можно было увидеть золотые самородки «Лошадиная голова» весом 14 килограммов, «Верблюд» весом 9,3 килограмма, «Заячьи уши» весом 3,34 килограмма и знаменитый «Мефистофель».

Сад скульптур в Стокгольме

Стокгольм расположился на 12 островах, и куда в этом городе ни пойдешь — в конце концов, повсюду выйдешь к воде. В Старом городе отражаются в голубом зеркале воды стрельчатые колокольни церквей и фасады старинных домов. Рыцарские дворцы, средневековые домики с островерхими крышами и улочки шириной с коридор соседствуют в Стокгольме с многоэтажными зданиями и отелями сверхсовременного стиля.

А в Лидингё, одном из районов шведской столицы, расположился необычный Музей скульптуры — Сад Миллеса. На очень высоком, крутом берегу залива, на поднимающихся друг над другом террасах выставлены произведения прославленного шведского мастера — одного из немногих, кто получил известность за пределами страны.

А еще выше, за старыми деревьями, расположился дом самого Миллеса, в котором собраны не только его работы, но и редкостная коллекция скульптурных шедевров Древнего Египта, Индии, Юггая, античности и средневековья.

О Саде скульптур мечтал Миллес еще в начале XX века, но сначала эта была только мечта, греза. В 1906 году ему удалось купить участок земли в тогдашнем пригороде Стокгольма, а впоследствии он постоянно расширял его. В 1908 году здесь был построен дом, в котором К. Миллес и его жена Ольга (художник-портретист) жили до 1931 года. Затем, проведя 20 лет в США, они вернулись сюда и жили здесь до самой кончины мастера в 1955 году.

Но еще в 1936 году супруги подарили дом и Сад со всеми коллекциями городу, и в конце 30-х годов Музей скульптуры был открыт для публики. Да и сам Сад являет собой произведение искусства. Еще самим Миллесом в нем были спроектированы галереи и колоннады, боскеты из кустарника, а террасы соединили крутые пролеты лестниц с живописно бегущими тропинками. Одни скульптуры поставлены здесь рядом с высокими деревьями, другие — посреди мощеной площади, напоминающей итальянскую пьяцетту.

Скульптурные произведения Миллеса необычайно оригинальны и выразительны, хотя иногда и трудно назвать его мраморные фигуры реалистическими. Порой они как будто неестественно вытянуты, пропорции человеческого тела смещены, и можно сказать, что таких людей в жизни не бывает. Но всматриваешься пристальнее и видишь, что они полны очарования и глубокого жизненного смысла.

Вот, например, крылатый конь Пегас летит куда-то вдаль, но только «положен» он на бок, и на крыле его в этом стремительном полете находится всадник — поэт. А вот скульптура «Перст Божий», на гигантский палец поставлена фигурка удивленного чем-то человека со смешно разведенными в стороны руками. Ничего божественного или религиозно-мистического в этой фигурке нет. Может быть, он просто изумлен и восторженно рад синему небу, зеленым аллеям Сада и резвым балтийским волнам…

В Саду Миллеса можно увидеть не только отдельные статуи, но и целые скульптурные композиции. Среди живой природы они постоянно меняются в зависимости от освещения и погоды, находясь как бы в естественном круговороте природы. Скульптуры живут здесь совершенно особой жизнью, отличающейся от той, которая была бы им уготована на улицах и площадях города.

Сад состоит из трех основных террас, которые уступами спускаются к заливу Вертан. Вход в Музей расположен на самом верху, и уже отсюда можно окинуть всю территорию Сада с его монументальными фигурами и фонтанами. Отсюда же открывается великолепный вид на залив, город и белые громады кораблей в порту.

Помимо скульптур небольшого размера, относящихся к начальному периоду творчества Миллеса, в Музее представлены и повторения известных монументов, фонтанов и скульптурных групп. В некоторых случаях композиции составлены из произведений, созданных в разное время и для разных мест. Так, например, центральная группа фонтана «Похищение Европы» поставлена в прямоугольный бассейн, куда помещены также наяда на дельфине и рыба — деталь от фонтана Посейдона.

Сам фонтан Посейдона в Саду скульптур оформлен несколько иначе, чем тот, который расположен на площади перед музеем Гетеборга. Здесь представлена лишь центральная фигура морского бога — реплика, подаренная Миллесу шведским государством в 1955 году, день его 80-летия. Миллес прожил долгую творческую жизнь и сумел создать поразительно много. Только в Стокгольме установлено более десяти его монументальных произведений.

Одно из самых «классических» его произведений — скульптурная группа «Отблеск солнца». Ее тема — движение, стремительное и неистовое. В Саду Миллеса эта группа установлена в бассейне фонтана «Похищение Европы» на нижней террасе. Как бы преодолевая сопротивление морских волн, несется на дельфине наяда. Ее волосы встрепаны ветром, глаза широко раскрыты, из приоткрытого рта будто вырывается прерывистое дыхание. Одной рукой она держится за дельфина, другая в переполняющем ее восторге закинута за голову. Под струями воды бронза скульптуры, отражая солнечные блики, переливается множеством оттенков.

Эта работа открыла целую серию произведений Миллеса на мифологические сюжеты — с персонажами водной стихии. Струи воды в каждой работе имеют не только разное направление по отношению к самой скульптуре, но и выбрасываются с разной силой. В «Фонтане Ионы», например, они образуют бурный каскад, а в «Фонтане Дианы» падают легкими, тонкими струйками. В «Фонтане Сусанны» цветут белые и розовые лилии, плавают золотые рыбки, отражаются окружающие фонтан плакучие ивы. В 1925 году эта работа получила Гран-при на выставке декоративного искусства в Париже, а без воды все бы это выглядело намного беднее.

На широкой площадке нижней террасы в Музее скульптуры стоит монумент Фольке Фильбитера. Для массивной скульптуры всадника Миллес сделал постамент в виде природных камней, что связано и с сюжетом самой легенды: герой переходит вброд реку в поисках своего пропавшего внука. Пьедестал в форме скалы только подчеркивает связь статуи с природным окружением, указывает на присущее ей самой «пейзажное» начало.

У Миллеса-скульптора мало трагических мотивов, но здесь они воплощены через резкие динамические контрасты в построении скульптурной группы: подчеркнута утрированность всех форм, а поворот головы коня и корпуса сделан в разные стороны. Особенно это заметно в положении статуи на небольшом, будто шатающемся пьедестале неправильной формы.

С верхней террасы Сада посетитель может спуститься по лестнице, пройти мимо нескольких фонтанов и попасть во дворик, который условно назван «маленькой Австрией». Это своего рода лирический привет стране, в которой родилась жена Миллеса. Здесь, в крохотной часовенке, находится могила супругов Миллес, а над ней — средневековая деревянная скульптура «Мадонна с младенцем».

Справедливо замечено, что каждый скульптор обладает собственным чувством пространства. У Миллеса в Саду скульптур «свое» пространство. Вместе с помощниками (в их числе был и его брат Эверт, архитектор) Миллесом были специально спроектированы разные точки зрения на каждую скульптуру. Учитывалось все: как она видна с близкого и дальнего расстояния, с верхнего или нижнего уровня Сада, от освещения и погоды.

Всю жизнь Миллес и его жена не только коллекционировали произведения живописи и скульптуры, но и привозили из разных стран детали старинных зданий. Размещенные среди зелени, они дают посетителям разнообразные впечатления, образуя для статуй Миллеса второй «фон». Несмотря на свободу маршрутов движения в этом Музее скульптуры, зрителя как будто постоянно ведет незримая рука мастера.

Сад скульптур в Стокгольме — один из первых музеев подобного рода в Европе. Сам Миллес ощущал его как истинный «дом» для скульптур, в котором люди могут созерцать их, любоваться их красотой, размышлять над их смыслом.

Пергамский музей в Берлине

Первые дни поверженной фашистской столицы очень выразительно изобразил немецкий писатель Вилли Бредель «Жизнь остановилась, как маятник сломанных часов. Кое-где еще тлел огонь, от развалин несло дымом пожарищ. В Берлине царил кладбищенский покой. Среди тлеющих остатков строений, обугленных и пропитанным дымом развалин добровольные санитарные отряды разрывали груды щебня в поисках трупов. Расстрелянные танки, опрокинутые зенитные пушки, обгоревшие грузовики загромождали мостовые, усеянные брошенными касками, противогазами, обмундированием и ручным оружием Ветер раскачивал концы оборванных трамвайных проводов».

Во время боев и предшествовавшей им бомбардировке Берлина англо-американской авиацией пострадали многие исторические здания и культурные ценности Германии. В их числе был и Пергамский музей, который сразу же после его открытия в 1930 году стали называть «чудом света».

Но советские воины, среди всего этого ужаса и разрушений, позаботились о спасении гибнущих сокровищ. Немногие пережившие тот ад сотрудники Музея потом с благодарностью вспоминали, как советские солдаты (те, кого геббельсовская пропаганда окрестила «варварами») спасали шедевры из немецких музеев.

Некоторые реликвии Пергамского музея (как и других берлинских музеев) были в буквальном смысле слова вытащены из огня и пепла пожарищ, из полузатопленных подвалов и тоннелей метро, тщательно осмотрены и переведены в безопасное место. Многие из них были отправлены в Советский Союз, где опытные реставраторы Эрмитажа, музеев Москвы и Киева провели кропотливую работу по их восстановлению. А в 1958 году в Берлин в нескольких железнодорожных составах прибыло около миллиона восстановленных музейных шедевров.

Дорогу к Пергамскому музею вам охотно укажет любой берлинец. Это огромное П-образное здание представляет собой целый комплекс других музеев — сокровищниц древнего и относительно более современного искусства Западно-азиатский музей. Собрание произведений античности. Исламский музей, Музей немецкого народного искусства и Восточно-азиатское собрание произведений.

В Пергамском музее можно действительно совершить увлекательное путешествие почти в любую из прошлых эпох, побывать в давно исчезнувших городах Малой Азии и Месопотамии, в буквальном смысле пройти в ворота древнего Милета, прикоснуться рукой к стенам «грешного» Вавилона, по широкой каменной лестнице подняться к подножию величественного Пергамского алтаря Зевса. Ему Музей и обязан своим названием.

В это порой бывает трудно поверить, но все перечисленные (как и многие другие) бесценные реликвии — подлинные. С большим трудом они были обнаружены, раскопаны и доставлены в столицу Германии. Главным экспонатом Собрания произведений античности является Большой алтарь Зевса. Он был сотворен в 180–160 годы до н. э. искусными зодчими и ваятелями древнего города Бергама, который располагался в Малой Азии (на территории нынешней Турции). Древние греки считали, что город был основан Пергамом — потомком знаменитого Ахилла.

Здание Пергамского музея, собственно, и было возведено для того, чтобы выставить для обозрения публики это уникальное сооружение. А построено оно было по настоянию известного немецкого историка и искусствоведа Вильгельма Боде, бывшего в 1906–1920 годы директором берлинских музеев.

Алтарь Зевса был обнаружен в конце прошлого века немецким инженером и архитектором Карлом Хуманом во время раскопок Пергамского царства. В начале осени 1878 года жители небольшого турецкого городка Бергама с любопытством смотрели на загорелого европейца в широкополой шляпе. Карл Хуман приехал в Турцию по приглашению султана строить мосты и дороги. Но, как архитектора, его интересовали древние руины малоазийских цивилизаций, в ту пору почти не известные европейским ученым и совсем не интересовавшие самих турок.

К. Хуман часто видел, как турецкие крестьяне выкапывали из земли куски мрамора со следами скульптурных изображений и пережигали их на известь. Тогда он нанял в Бергаме сорок землекопов и вместе с ними поднялся на гору и первым ударил заступом в сухую, потрескавшуюся землю…

Начав раскопки на голом месте, немецкий инженер открыл один из, самых главных памятников эллинистического искусства — Большой алтарь Зевса. Под слоем земли оказалось множество крупных обломков плит с рельефами. К концу сезона из них выстроился повествовательный цикл о битве богов и гигантов. Этот сюжет имел прямое отношение к истории Пергамского царства.

Правители древнего Пергама вынуждены были постоянно отражать набеги своих врагов. Победы над ними отмечались сооружением памятников. По повелению Эвмена II и был построен в центре города Большой алтарь Зевса.

Длина грандиозного скульптурного Алтаря составляет 120 метров. Посетителям понадобится немало времени, чтобы внимательно рассмотреть на горельефном фризе мифологическую борьбу олимпийских богов с гигантами. Громовержец Зевс повергает гигантов, и они гибнут в страшных мучениях.

Когда-то фриз Алтаря находился на высоте всего лишь 2,5 метра от земли, и каждый грек мог наслаждаться картиной, которая символизировала окончательную победу пергамцев над галатами.

Впоследствии Карл Хуман передал Большой алтарь Зевса в дар Пергамскому музею, и теперь многочисленные его посетители могут восхищаться знанием мифологии, обилием героев и живостью фантазии древних ваятелей. Скульпторы не только иллюстрировали, но и значительно обогатили «Теогонию» Гесиода: вместе с главными небожителями и титанами в битве участвуют другие исполины, различные божества природы, а также посвященные им животные.

Вот, например, Афина-воительница в развевающейся тунике схватила за волосы прекрасного крылатого Алкиноя и силится оторвать его от матери-земли. Змея, помощница и хранительница Афины, обвила гиганта и жалит его в грудь. Жестокие мучения испытывает Алкиной, в нестерпимой муке изогнуто его тело и запрокинута голова, запали глаза и полуоткрыт в стоне рот. В агонии простирает он руку к матери своей Гее, которая выходит из недр земных, чтобы умолить Афину. Но неумолимы олимпийские боги, и беспредельная боль разливается по лицу несчастной матери — ей остается только оплакивать гибель своих сыновей…

До нашего времени фриз Алтаря дошел сильно поврежденным, и лучше всего на нем сохранилась сцена, где Геракл обнаруживает младенца Телефа, которого все уже считали погибшим. В горной местности, под сенью дерева, опершись на могучую палицу, отец смотрит на ребенка, прильнувшего к вскармливающему его животному…

Другой ценнейший экспонат античного собрания — ворота ионийского города Милета, которые представляют собой один из лучших образцов античного градостроительства.

В Западно-азиатском зале посетитель оказывается в самом начале улицы Процессий, ведущей к главным воротам Вавилона. Эта дорога была построена во время царствования Навуходоносора II (604–562 годы до н. э.) и предназначалась для процессий бога Мардука, которые проходили в Древней Ассирии во время новогодних мистерий.

Экскурсоводы расскажут посетителям Музея, что Новый год начинался у древних ассирийцев 1 числа месяца нисана (апреля) и продолжался 12 дней. Именно в это время, считали древние ассирийцы, проявлялась власть светлого бога Мардука и новые созидательные силы побеждали смерть и разрушение. Эти 12 дней считались священными: нельзя было наказывать детей, рабов, вообще нельзя было вершить никакой суд. Нельзя было даже работать, и раб в эти дни становился господином.

Поднявшись по лестнице в конце улицы Процессий, посетитель попадает на второй этаж Пергамского музея, где располагается Исламская экспозиция. Яркие ковры и керамика, красочные миниатюры и чеканка свидетельствуют о высокой культуре средневекового Востока. Настоящим украшением этой коллекции стал огромный фриз, украшавший когда-то фасад замка Омейядов. Строительство замка велось в пустынной степи к юго-востоку от современного Аммана (Восточная Иордания) в VIII веке. На каменном фризе с большим мастерством и изяществом древние камнерезы вырезали растительные узоры и фигурки животных.

Судьба этого экспоната очень интересна. В начале XX века прокладывали дорогу в Мекку. И камень, из которого был сложен недостроенный и полуразвалившийся замок, решили использовать при строительстве дороги. Узнав об этом, В. Воде обратился с просьбой к Вильгельма II, а тот к султану — и султан подарил фасад этого замка Пергамскому музею. Во время войны этот уникальнейший экспонат был почти полностью разрушен прямым попаданием бомбы. И реставраторы долгие месяцы буквально по камешкам вновь собирали воедино отдельные части восточного шедевра.

Сам Вильгельм Боде в северном крыле Пергамского музея в 1907 году основал Восточно-азиатское собрание. Как и другие экспозиции, эти коллекции сильно пострадали во время войны. Но все экспонаты были восстановлены советскими реставраторами, а в конце 1950-х годов эта экспозиция пополнилась образцами китайского народного искусства — шелковыми вышивками, произведениями лаковой живописи и образцами традиционной китайской резьбы по дереву. Кроме этих экспонатов, в коллекции представлены уникальные китайские образцы керамических изделий от эпохи неолита до наших дней.

В северном же крыле расположился и Музей немецкого народного искусства. Он был создан еще в 1889 году по инициативе известного ученого-естествоиспытателя Рудольфа Вирхова. Картины и скульптуры, народные костюмы и игрушки, мебель и многие другие предметы дают яркое представление о жизни и обычаях немецкого народа.

Значительный вклад в расширение этого Музея внес Адольф Райхвайн. Специальный раздел экспозиции рассказывает о жизни и деятельности этого ученого-антифашиста, казненного гитлеровцами в 1944 году.

Мадам Тюссо и ее восковые фигуры

Лондонский музей восковых фигур, расположившийся в роскошном здании на Бейкер-стрит, распахивает свои двери ровно в 10 часов утра. Но задолго до открытия приходят туда восемь женщин, каждая из которых имеет диплом скульптора. Одни из них принимаются смахивать пыль со знаменитостей, другие — поправлять на них грим, парики, бижутерию.

Здание музея по английским меркам просто великолепное Оно было построено в 1941 году после того, как немецкие бомбы превратили в руины прежний Музей восковых фигур. В залах растут пышные пальмы, и их надо поливать. Вокруг фигур много стильной мебели. Женщины не только собирают пыль в кулечки, но и осматривают карманы, портфели и прически своих подопечных. Недавно шутники поломали у канцлера Коля восковые пальцы, пытаясь утащить его чемоданчик-дипломат Чарли Чаплину набили за рубашку недожеванные бутерброды, а одному советскому политику прилепили за ухо кусочек сыра…

Произошло это потому, что (согласно британским законам) в британских музеях позволено все, что не запрещено. Среди восковых фигур нет таблички «Руками не трогать», — поэтому особый надзор здесь за мальчишками. Эти неугомонные озорники любят подрисовывать фигурам усики, делятся с ними жвачкой, которую потом приходится отдирать пинцетом. Надо присматривать и за девчонками, которые норовят по-своему подправить на восковых персонажах воротничок, складки платьев, локоны.

Работы всегда много, ведь каждый месяц полагается прибавлять к коллекции десять новых фигур. Изготовлять их сложно, но еще труднее подбирать кандидатуры.

В Галерее восковых фигур собраны все выдающиеся исторические личности. Наполеону I посвящены целых два зала, в которых собрано множество принадлежавших ему вещей. В частности, здесь выставлены его коляска, захваченная англичанами в битве при Ватерлоо, его походная постель, на которой он умер, и другие вещи.

Музей посещает более двух миллионов человек в год, и персоны с кратковременной мировой известностью, их, конечно, не привлекут. За многолетнюю историю Музея выявилось, что привлекательность выставленной скульптуры должна длиться, по крайней мере, пять лет. Но бывает и так, что готовый и раскрашенный кандидат из мастерской сразу отправляется в запасник, находящийся в графстве Соммерсет.

Любому посетителю сразу бросается в глаза, что здесь учитывают интересы прежде всего английской публики. Предпочтение отдают королевским семьям от Генриха VIII до наших дней. Есть красочный уголок, целиком посвященный адмиралу Нельсону. И, конечно же, представлены все знаменитые английские рок-певцы.

Давно прославилась Комната ужасов, в которой вместе собраны знаменитые английские воры, мошенники, убийцы, включая и легендарного Джека Потрошителя. Среди них фигурируют и главные деятели Великой французской революции. Здесь же выставлены две настоящих гильотины. Одна из них, как поясняют экскурсоводы, послужила для казни французского короля Людовика XVI.

Сейчас у входа в эту комнату поставлен Адольф Гитлер. Целых 100 фунтов стерлингов должен заплатить тот, кто пожелает провести ночь в этой комнате. Говорят, что ужас в компании преступников излечивает от алкоголизма и азарта тех, кто проигрывает на скачках казенные деньги. Комната ужасов явно заколдована, ибо однажды, когда весь музей сгорел, фигуры злодеев все оказались целыми…

Работа над восковой фигурой — очень тонкое искусство Кандидат, согласившийся на сеансы, теряет немало времени, пока его зарисуют во всех ракурсах, сделают 24 цветных фотоснимка. Только час уходит на обмеры — от кончика носа до мизинца на ноге. Разумеется, приходится выдерживать и сеанс снятия гипсовой маски. Некоторые кандидаты дарят свои костюмы, дают советы, какую бы позу они хотели принять или какую усмешку желали бы видеть на своем лице.

Капризнее всего оказываются артисты и политики. Спокойнее и сговорчивее спортсмены. Аристократы часто звонят в дирекцию Музея и напоминают, что мода, например, на колье изменилась и необходимо его заменить на их восковой фигуре. Кроме того, они часто требуют, чтобы их «омолодили»…

Между прочим, более двухсот лет назад, когда только начиналась эпопея восковой скульптуры, подготовительная процедура была не только утомительной, но и крайне неприятной. Пионер нового искусства швейцарец Филипп Куртиус делал маски из сырой глины. Пока материал застывал, кандидат на фигуру дышал через два гусиных пера, вставленных в ноздри…

Однажды у Куртиуса появилась ученица, дальняя родственница, которую он высоко ценил за хорошую зрительную память, умение быстро рисовать, подмечая характерные черты моделей, а также за ее скромность, миловидность и покладистый характер. Это и была будущая мадам Тюссо.

Мари Гроссхольц родилась в Страсбурге в декабре 1761 года. В семействе Куртиуса она появилась сначала как ученица аптечного дела. Но так как хозяин аптеки решил отказаться от медицины и целиком перейти на более доходное изготовление восковых фигур, уговорить юное создание на помощь в художественном ремесле было делом нетрудным. Мари оказалась одаренным скульптором.

Вскоре пожилой доктор медицины переехал с Мари в Париж. Добрый дядюшка еще в Швейцарии сначала удочерил свою ученицу, а затем формально женился на ней, чтобы передать потом ей не только известную в Европе фамилию, но и свое новое дело: он верил в талант Мари.

В 1780 году на акварельные работы Мари обратила внимание королева Мария-Антуанетта, и Мари Куртиус становится придворной художницей и учительницей рисования в Версале. Там она рисовала не только придворных дам, но и своего любимого Вольтера, которого видела в детстве, а также Бенджамина Франклина, часто посещавшего Версаль.

В Париже Мари днем сидела за кассой кабинета восковых фигур, а вечерами помогала делать головы Клеопатры, герцога Орлеанского, Мольера, Руссо и других знаменитых французов. За день до штурма Бастилии санкюлоты реквизировали фигуры аристократов, чтобы с гневными криками пронести их по всему Парижу, а затем сжечь.

Несколько позже якобинцы принуждали Мари делать слепки с окровавленных голов казненных ими Людовика XVI и Марии-Антуанетты, а также принцев и герцогов, с которыми она была знакома. Указания ей тогда давал палач Сансон…

После смерти Куртиуса Мари в 33 года выходит замуж за парижанина Франсуа Тюссо. Но в это время интерес к ее художественным работам во Франции, потрясаемой революционными событиями, полностью угасает. В 1802 году, успев полностью разориться и сделать портрет Бонапарта, она с большим трудом перебирается в Англию. Из вещей у нее были только чемоданы, в которых было уложено 30 ее лучших работ.

В Англии мадам Тюссо сначала переезжает из города в город со своей коллекцией, а потом снимает помещение в Лондоне, на Бейкер-стрит. Умело проведенная реклама привлекает много посетителей, и через несколько лет небольшой кабинет превращается в знаменитый музей. В богатстве и славе мадам Тюссо умирает в возрасте 90 лет.

Ее дело продолжили дети и внуки. Но затем Музей, получивший всемирную известность, был перекуплен компанией, которая бережно хранит традиции мадам Тюссо до наших дней. Ее портрет украшает директорский кабинет, а сам знаменитый Музей имеет филиалы и многочисленных подражателей.

Музей на Бейкер-стрит процветает, и на светские рауты мадам Тюссо собирается довольно разношерстная публика. Здесь шведский теннисист Бьерн Борг соседствует с Мао Цзэдуном, а Жаклин Кеннеди смотрит на японского премьера, с которым в жизни никогда не встречалась…

Единственная фигура, хранящаяся в Музее за стеклом, это восковой двойник Вольтера. Он создан руками самой мадам Тюссо в 1778 году. «Она была талантлива, изобретательна и трудолюбива», — поясняют каждой группе посетителей гиды Музея.

В последнее время сотрудники Музея мадам Тюссо пришли к заключению, что его необходимо коренным образом реконструировать. «Перед вами восковая фигура Жана Поля Марата, которому только что нанесла смертельный удар кинжалом Шарлотта Корде, — рассказывает посетителям сотрудница Музея — Эта фигура, как и все остальные, выполнена мастерски. Но у нее есть и серьезный недостаток: музейный Марат безмолвствует. А ведь убитый в 1793 году знаменитый деятель французской революции перед смертью, наверное, стонал и хрипел».

Вот и решили работники Музея заставить «заговорить» некоторые из своих экспонатов. Все планы реконструкции пока, конечно же, не раскрываются, но уже и сейчас кое-что известно. Так, например, посетители теперь не только увидят в «Комнате ужасов» многих знаменитых убийц, их жертвы и сцены средневековых пыток, но и услышат леденящий кровь хруст костей, вопли людей на дыбе и предсмертные крики несчастных, приговоренных к мучительным казням…

Музей «Золото Перу»

Английский писатель Хэммонд Иннес в своем романе «Конкистадоры» сообщает, что правитель ацтеков Монтесума собирал тоже своего рода коллекции. Он держал для своей забавы птичник, где было много всяческих мексиканских пернатых — от ярко оперенных обитателей прибрежных болот до орлов с высоких гор. Был у него и зверинец, в котором, по утверждению свидетелей, помимо всяческих животных из своих протекторатов, Монтесума «содержал уродливых мужчин и женщин, одни из которых были калеками, другие карликами или горбунами».

Был и еще один дом, в котором правитель ацтеков держал водоплавающих птиц в таких количествах, что за ними присматривали 600 человек. Для заболевших птиц существовала лечебница. В этом же доме царь держал людей-альбиносов. Все эти дома и клетки с экзотическими птицами размещались в садах, которые «были чудесны, и для ухода за ними требовалось много садовников. Все было выстроено из камня и оштукатурено — бани, дорожки, уборные и покои были сделаны как летние домики, где индейцы пели и танцевали».

Индейцы — ацтеки, инки, майя — терпеливый, трудолюбивый, добрый народ. И очень доверчивый… Но конкистадорам нужно было только золото. Ювелирные шедевры индейцев переплавлялись в слитки металла, в плавильные печи отправлялись изящные статуэтки ацтекских богов. С открытием Америки в Европу хлынул поток золота и серебра, которые добывались на богатых месторождениях с помощью дешевого рабского труда. Христофор Колумб в своем письме с Ямайки в 1503 году писал: «Золото — удивительная вещь! Кто обладает им, тот господин всего, чего захочет. Золото может даже душам открыть дорогу в рай».

Но сами индейцы относились к золоту совершенно иначе. «Золото, серебро и драгоценные камни, которые имелись у королей инков в огромных количествах… не считались тем, что было необходимо для войны или для мира, и не рассматривались как имущество или сокровище, потому что у них никакая вещь не покупалась и не продавалась за серебро или золото. И ими не расплачивались с воинами, не расходовали их, чтобы помочь решить какую-либо нужду… и потому их считали ненужной вещью, которую нельзя было съесть или купить на нее еду. Они ценили их только за красоту и блеск, используя для украшений и служб в королевских домах и храмах», — писал перуанский ученый Мигель Мухика Гальо. В 40-х годах XX века он основал музей «Золото Перу», в котором были собраны бесценные произведения древних перуанцев — создателей выдающейся андской цивилизации. Всю свою жизнь ученый посвятил благородной цели спасения древнего культурного наследия индейцев и собрал более 15 000 ценнейших произведений искусства, среди которых есть керамические сосуды, скульптура, украшения, ткани, маски, одежда, орудия труда, игрушки и многое другое. Выставленные в Музее изделия из золота являются лишь небольшой частью того богатства, которое удалось спасти от варварства конкисты, разорительных войн, обвинений в дьявольщине и неуемной алчности тех, для кого художественная значимость произведения определяется только его денежной стоимостью.

Собранные в Музее экспонаты большей частью были найдены в древних погребениях, именно в них они только и могли сохраниться. Большинство из них относится к предметам роскоши или предназначалось для культовых ритуалов.

Среди экспонатов Музея есть много таких, которые относятся к самой древней культуре — Чавин, распространявшейся в северной части перуанского нагорья с середины второго тысячелетия до нашей эры до начала нашей эры. В провинции Писко ученым хорошо известен Паракас — своеобразный некрополь с хорошо сохранившимися мумиями, укутанными в прекраснейшие погребальные ткани. Ткачи Паракаса были столь искусны, что превзошли всех своих соседей в количестве стежков на один квадратный метр ткани.

Культуры долины Моче представлены в Музее множеством предметов, которые сделаны чрезвычайно тщательно и изысканно. Культуру Наска отличает полихромная керамика с характерным блеском и росписью. В основном все выставленные предметы являются погребальными. Когда проводились раскопки, открывали гробницы и разгребали кости, «индейцы умоляли не делать этого, чтобы кости находились бы все вместе в момент воскрешения». По древним индейским верованиям, душа человека бессмертна, а тело воскресает. Вот поэтому умерший человек и должен был уносить с собой в могилу все необходимые предметы, чтобы не испытывать никакой нужды при возрождении.

В одной из витрин Музея золота выставлен череп со вставными аметистовыми зубами. Родственники хотели, все по той же причине, чтобы покойный не испытывал особых сложностей при воскрешении.

На другом черепе видны явные следы трепанации, и это свидетельствует о высоком уровне развития индейской медицины еще в доколумбову эпоху. У древних перуанцев были великие знахари, которые передавали свои знания сыновьям. Этих знахарей считали врачами, но лечили они только своих королей и людей царственной крови.

Два прямоугольных отверстия в черепе сделаны с помощью туми — ножей с лезвием овальной формы. Несколько таких ножей тоже представлены в перуанском Музее. Одно из черепных отверстий покрыто золотой пластиной. Вторая пластина утеряна, но зато прекрасно видно, как под ней восстанавливалась наращивающаяся кость.

В одном из залов Музея выставлена целиком прекрасно сохранившаяся мумия, которая была найдена в погребении, где находились пять тел королей инков — три мужских и два женских. Все тела были сохранены полностью, все было на месте — каждый волосок на голове, на бровях и ресницах. Покойные были завернуты в те роскошные одежды, которые они носили при жизни, а на голове был только льяуту и больше никаких других королевских знаков отличия. Надо заметить, что все они сидели (в отличие от наших умерших), как обычно сидят индейцы: руки скрещены на груди — правая поверх левой.

У всех посетителей Музея вызывает восхищение мастерство древних ювелиров. Так, например, кроме искуснейшей работы, серьги, выполненные из драгоценных металлов, просто поражают своими огромными размерами. По этому поводу любезный экскурсовод рассказывает посетителям такую древнюю легенду: «Инка Манко Капаку пытался доказать, что он и его жена являются детьми Солнца, которые спустились с неба. Отец направил их, чтобы они наставили людей и принесли добро в мир. А чтобы люди поверили им, они должны были придать своему поведению и своей внешности нечто необычное. Вот у них и были такие большие уши, как у детей Солнца, и которые не может себе даже представить тот, кто не видел их самих».

Выставлены в Музее золота и погребальные маски, которые тоже были связаны с древним культом индейцев. В первый месяц после смерти короля с великими стенаниями и проявлениями горя его оплакивал весь город, весь народ и каждый житель в отдельности. Вот потому на одной из погребальных масок посетители и видят лицо плакальщицы со свисающими из глаз слезами — нитками светлых изумрудов.

В одном из захоронений было найдено веревочное письмо кипу, которое тоже теперь украшает Музей. Скрученные и посеревшие от времени веревочки уже несколько столетий хранят свои послания, и потому они бесценны. Так же как бесценен изящный керамический сосуд в виде толстяка, у которого в ушах и в носу висят драгоценные украшения.

Музей импрессионизма в Париже

Весной 1874 года семеро малоизвестных тогда художников, чьи картины отвергались официальным художественным Салоном устроили в центре Парижа собственную выставку. Очень разные, они были объединены идеей искать свою правду в искусстве, невзирая ни на какие трудности. За плечами у них лежали долгие годы упорного труда и борьбы в одиночку, годы лишений и невзгод. Большинство из них были настолько бедны, что часто нуждались в обыкновенном куске хлеба. Они не имели даже денег, чтобы снять помещение для своей выставки. На помощь пришел фотограф Надар — один из немногих их парижских друзей он предоставил им для экспозиции свою мастерскую.

Публика ходила на эту выставку лишь для того, чтобы посмеяться «Чрезвычайно комическая выставка», «Сумасбродство», «Страшная мазня» — такими выражениями пестрели статьи в газетах и журналах.

Сейчас их имена знает весь мир. Это были Клод Моне, Огюст Ренуар, Камилл Писарро, Эдгар Дега, Альфред Сислей, Поль Сезанн Берта Моризо — те, кого мы называем импрессионистами.

Музей импрессионизма разместился в скромном двухэтажном здании в самом центре Парижа — на террасе парка Тюильри Шумный город живет в двух шагах отсюда, а здесь всегда царят тишина и какое-то особое благоговение. Вековые деревья берегут покои невзрачного с виду домика, который в соседстве с роскошными дворцами кажется еще невзрачнее. Да и название у него такое старинное и старомодное — «Зал для игры в мяч» Здание это было построено в период Второй империи. В те годы среди французской буржуазии были широко распространены аристократические обычаи, в число которых входила и старинная игра в мяч. Однако в конце XIX века игра эта была вытеснена теннисом, а здание стали использовать для устройства временных выставок.

Кроме того, «Зал для игры в мяч» прочно связан и с французской историей. В 1789 году в этом зале собрались депутаты Генеральных штатов, чтобы объявить себя Национальным собранием и дать клятву не расходиться до тех пор, пока не будет выработана Конституция.

В годы Второй мировой воины здесь разместилась контора нацистов, в которую со всех районов оккупированной Франции поступали захваченные немцами произведения искусства. После окончания войны в этом здании разместилась служба по возвращению похищенных сокровищ.

Музей импрессионизма был открыт только в 1947 году, а в 50-е годы он был отреставрирован и переоборудован. На первом этаже Музея разместилась коллекция произведений Эдуарда Мане, среди которых находятся и две его прославленные работы — «Завтрак на траве» и «Олимпия». Именно они вызвали в свое время целую бурю негодования среди парижских мещан и обывателей.

Но сначала была написана картина «Лола из Валенсии». В то время в Париже выступала балетная труппа Мадридского королевского театра, и особенным успехом пользовалась прима-балерина Лола. Поэты посвящали ей стихи, писатель и композитор Захария Астрюк написал в ее честь романс. Для обложки его Эдуард Мане сделал рисунок, который и послужил основой для будущей картины.

«Лола из Валенсии» была необычным портретом. Художник изображает балерину не на сцене, не в момент выступления, а за кулисами на фоне декорации. Уже одним этим он дает понять, насколько мало занимает его внешняя парадность. Человек — вот что ищет он прежде всего. Человеческое лицо глаза, улыбка — вот чему была посвящена его страстная, свежая живопись. Краски его картин были чисты, благородны и свежи.

«Лолу из Валенсии» французский поэт Шарль Бодлер назвал «сокровищем в розово-черном мерцании». Действительно, цвет играет огромную роль в портретах Э Мане, именно цветом привлекает он внимание к испанской танцовщице. Белое марево кружев, сквозь которое просвечивают черные волосы, голубой платок и розовые рукава кофты, пышная юбка с разбросанными по черному фону красными и желтыми цветами и зелеными листьями, серо-розовые чулки и балетные гуфли… Весь этот наряд кажется на удивление красивым, а официальная критика назвала подобную живопись «пестрятиной». Вот тогда Э. Мане и решил написать картину «Завтрак на траве», как пощечину буржуазному вкусу.

Сюжетом картины, которая сначала значилась в каталоге выставки под названием «Купание», Мане выбирает мотив эпохи Возрождения. Фигуры людей на ней были написаны строго и сдержанно, в живопись врывались воздух, солнце и чистый цвет. Но критики всю свою ярость сосредоточили на «неприличии» сюжета и не захотели заметить то новое, что содержалось в живописи Э. Мане.

Скандал с «Завтраком на траве» нисколько не поколебал художника. Вскоре он написал картину, которая тоже стала предметом самых яростных нападок. Это была «Олимпия», композиция которой напоминала тициановскую Венеру. Перед картиной толпились возмущенные зрители, назвавшие ее «батиньольской прачкой», а газеты называли ее нелепой пародией.

Во все века Венера почиталась как идеал женской красоты, в Лувре и других музеях мира есть много картин с обнаженными женскими фигурами, а Мане призывал искать красоту не только в далеком прошлом, но и в современной жизни. Вот с этим-то никак и не хотели примириться просвещенные мещане. «Олимпия», лежащая на белых покрывалах, обнаженная натурщица, — это не Венера прошлых веков. Это современная девушка, которую, по выражению Эмиля Золя, художник «бросил на полотно во всей ее юной… красоте».

Кажется, что еще ни одна картина не вызывала такой ненависти и насмешек, всеобщий скандал вокруг нее достиг здесь своей вершины. На художника ополчились все газеты, от него отворачивались знакомые…

Более ста лет назад Эмиль Золя писал в газете «Эвенмен»: «Судьба уготовила в Лувре место для „Олимпии“ и „Завтрака на траве“», но понадобилось много лет, чтобы его пророческие слова сбылись. Теперь в Музее импрессионизма зрители стоят перед этими полотнами благоговейно и почтительно.

На первом этаже Музея выставлены и полотна «живописца радости» Огюста Ренуара. «Он любит солнце, которое может все озарить, и его художественное сердце — само такое солнце. У него нет глаз для скорбного и уродливого: он видит цветы, лучи солнца, детей, прелестных женщин — и все это играет, просто радуясь жизни и воздуху», — писал А. В. Луначарский о творчестве О. Ренуара.

Действительно, пишет ли художник природу («Дорога в траве»), обнаженную натуру («Натурщица на солнце»), жанровые сценки на открытом воздухе — везде он остается солнечным художником, «окунающим» натуру в лучезарные потоки света. Молоденькие модистки, собравшиеся повеселиться в саду монмартрского кабачка «Мулен де ла Галетт», под кистью Ренуара превращаются в прелестные создания — женственные и непосредственные. Картины его насквозь пронизаны солнцем, его свет играет на розовых и голубых женских платьях, на темных костюмах и соломенных шляпах мужчин, переливается на стаканах, синими и желтыми бликами ложится на песочную площадку.

Полотна Огюста Ренуара переходят и на второй этаж Музея импрессионизма. Кроме них, здесь выставлены картины Клода Моне, К. Писарро, П. Сезанна, Винсента Ван Гога, Поля Гогена и других художников. И одним из шедевров является картина К. Моне «Впечатление», давшая название всему направление импрессионизма (пофранцузски «impression» — впечатление).

За два года до той знаменитой выставки Клод Моне написал из окон гостиницы, в которой тогда жил, картину Гаврского порта. Лес корабельных мачт, стушеванные контуры портовых кранов, зыбкий туман, чернеющие лодки… Поднявшийся над горизонтом четко очерченный багровый шар солнца висит в молочной дымке и отбрасывает на воду алые отсветы. Чтобы сохранить свежесть впечатления, надо было работать на едином дыхании, очень быстро — смелой рукой и без колебаний. Эдмон Ренуар; брат художника, к названию «Впечатление» прибавил еще два слова: «Восход солнца». Таким это название и осталось.

Клод Моне с наибольшей последовательностью разрабатывал принципы импрессионистской манеры живописи\' писал отдельными мазками чистого цвета, пытался передать освещение, изменчивое в разное время дня и года. Эти его поиски отражены в серии «Руанский собор», хотя в самом Музее импрессионизма находится лишь пять из 25 композиций.

Клод Моне пишет портал знаменитого Руанского собора, и свет играет на каменном кружеве и скульптурах собора, отбрасывает тень и растворяет очертания здания в светло-воздушном мареве. Этюды ни один не повторяют друг друга: на одном собор изображен в серых гонах (характерных для пасмурного дня), на других собор кажется нежно-розовым в лучах восходящего солнца, на третьих он переливается золотом, особенно ярко выделяющимся на фоне голубого неба.

Выставленные в Музее импрессионизма картины Клода Моне не имеют привычных рам, они просто «вставлены» в стену. Такой принцип размещения экспозиции поначалу поражает посетителей, но ведь художник и хотел «поймать мгновение», вызнать у зрителей иллюзию быстрой смены освещения, изменяющего видимый мир.

Эдгар Дега, на первый взгляд, казался человеком странным и противоречивым. Его настоящая фамилия де Га, но он еще смолоду отказался от аристократической приставки. Его готовили к блестящей карьере, но он бросил юридическую школу ради Школы изящных искусств. Он был склонен к молчаливому одиночеству, не терпел шума, презирал рекламу и славу. С годами его замкнутость стала легендой. И вместе с тем темы для своих картин он черпал в самой гуще городской жизни.

Пейзажей он почти не писал, он всегда влюбленно наблюдал и писал человека. Свои картины он не рисовал на месте, поставив своим принципом «Наблюдать, не рисуя, и рисовать, не наблюдая».

Он был первым из европейских художников, кто совершенно по-новому увидел балет. В «Танцевальном классе» и «Голубых танцовщицах» изображены балерины — но не сцене, а за кулисами во время репетиции. На их лицах застыло то ли напряженное внимание, то ли утомление, парадные улыбки и традиционное изящество исчезли. Повороты фигур зачастую попросту некрасивы, а движения — у балерин! — угловаты. Взгляд зрителя скользит по худым спинам, острым локтям, жилистым шеям…

И вместе с тем полотно, созданное Дега, прекрасно той истинной красотой, которая присуща только настоящему искусству. В «Голубых танцовщицах» само радужное мерцание чистых красок вызывает мелодию танца. Светятся и переливаются газовые юбки, сверкают на корсажах и в волосах балерин зеленые, голубые и красные ленты, легко касаются пола ноги в розовых балетных туфлях.

Дега был блестящим рисовальщиком. В отличие от других импрессионистов, превыше всего ставивших цвет, он по-настоящему понимал выразительность линий. А критики упрекали его в том, что он «срезает» предметы и людей, что он просто не умеет разместить желаемое на полотне и уложиться в размеры картины.

Кроме живописи. Эдгар Дега увлекался и скульптурой. В специальной витрине Музея импрессионизма выставлены небольшие фигурки его прачек, танцовщиц, обнаженных натурщиц и лошадей. Одновременно с импрессионистами выступил и Поль Сезанн, сын мелкого банкира из Экса. Но вскоре Сезанн отошел от них. Он хотел передать на своих полотнах не световые эффекты или изменчивость воздуха, а, наоборот, — устойчивость и определенность окружающего мира. Взяв живописную технику импрессионистов, он хотел ввести ее в пределы строго продуманной формы. Поэтому на его холсты ложились плотные, уверенные мазки, изображенные на картинах фигуры и предметы приобретали весомость и материальные черты

Сам Сезанн говорил. «Глаз и ум должны дополнять друг друга. Надо усиленно работать над их взаимным развитием» И он был тружеником из тружеников. До последнего дня жизни работа была его единственной страстью. Посылая свои работы в Салон, он даже не рассчитывал, что их там примут. Художник писал Камиллу Писарро, что испытывает наслаждение оттого, что его работы заставляют Академию «краснеть от ярости и отчаяния».

Полотен Поля Сезанна в Музее сравнительно немного, и все они относятся к 70–80-м годам его творчества. Это пейзажи парижских окрестностей, натюрморты (цветы, яблоки, апельсины, лук), а также фигурные композиции — «Игроки в карты» и «Женщина с кофейником».

Жизнь этих людей (а также тех, кого мы называем постимпрессионистами) была наполнена радостным, вдохновенным трудом. Поэтому, несмотря на то, что постоянная и порой безвыходная нужда преследовала их во все времена, так радостно, так безмятежно солнечно их искусство.

Музей древнерусского искусства имени Андрея Рублева

Рекламный альбом об этом музее, справочник или путеводитель найти было трудно. А порой и вовсе невозможно Музеи всегда был как-то тих и неприметен. Правда, в этом было и свое очарование стихал за вековыми стенами многомиллионный город, не было в Музее огромных толп народа, и ничто не мешало всматриваться в загадочные, непостижимые в своей мудрости и печали лики святых.

По высокому берегу Яузы тянутся крепостные стены с маленькими башенками, а за ними расположились небольшой Спасский собор XV века — один из самых древних в Москве, изящная трехъярусная Архангельская церковь XVII века и другие сооружения бывшего Андроникова монастыря.

Основателем монастыря был митрополит Алексей, который воздвиг его (по преданию) в память о своем путешествии в Царьград. Недаром и небольшой ручеек, еще недавно протекавший здесь, назывался Золотой Рожок — в память о константинопольской бухте Золотой Рог. Первым игуменом монастыря был ученик Сергия Радонежского Андроник, по имени его и стал называться монастырь.

В нем к 800-летию Москвы был основан Музеи древнерусского искусства — для собирания и показа древнерусской живописи то есть икон. Но сначала надо было захламленные, превращенные в склады и сараи, изуродованные переделками и пристройками древние здания восстановить в их первозданной красоте. Не лучше обстояло дело и со многими музейными экспонатами. Первые экспедиции сотрудников Музея начались еще в начале 1950-х годов с поездок по провинциальным музеям — в Суздаль Муром, Ростов Великий. И оттуда, где памятники буквально погибали, сотрудники молодого московскою музея забирали их на реставрацию и временное хранение.

Особенно плачевным было положение икон в Дмитрове. Да и в Суздале ничем не лучше, там из икон просто сделали настил. Сотрудники Музея ездили по деревням и селам, но чаще ходили пешком. Все собранное переносили на себе, в рюкзаках чтобы не так заметно было их странное «хобби» и чтобы местные власти не особенно сильно придирались.

Так были доставлены несколько десятков икон из тверских краев, и это было практически все, что там осталось ценного. А какие уцелели сокровища: круг Рублева, круг Дионисия, иконы северного письма, тверской школы живописи. В кратчайшие сроки была создана коллекция Музея, без которой сегодня невозможно изучение древнерусской живописи, признанной во всем мире. Любопытно, что первым из европейцев, кто глубоко заинтересовался русскими иконами и вообще русским искусством, был великий немецкий поэт Гете. Он даже выписал из России несколько икон «суздальского письма»

Основу музейной экспозиции составляют произведения художников Древней Руси, главным образом это иконы и фрески XIV–XVII веков. К их числу относится икона XV века «Распятие». Распятие стали изображать значительно позже, чем другие события из жизни Иисуса Христа. Только в V–VI веках возникли образы Распятия, но они изображали это событие чрезвычайно условно, избегая передавать реальные черты смерти и перенесенных страдании. Одетый в длинную рубаху «калобии», Христос обычно даже не столько распят сколько величаво стоит на фоне креста, широко распахнув руки. Весь его облик должен был символически указывать на победу над смертью. А в знак того что она свершилась изображали в этих древних «Распятиях» двух воинов — того, кто дал Иисусу Христу испить перед тем, как он испустил дух, и того, который, прободав ему ребро, установил смерть. Иногда к этим символическим изображениям стали прибавлять еще какие-либо детали затмившееся солнце, табличку с надписью «Царь иудейский» и некоторые другие.

Но постепенно византийское искусство стало в «Распятиях» не просто напоминать о событии, а воплощать его во всей полноте.

Замечательный пример тому и являет икона «Распятие», созданная во времена величайшего подъема русской иконописи и находящаяся теперь в Музее имени Рублева.

Как и в древнейших «Распятиях», в центре этой иконы — плоский темно-коричневый крест с распятым Иисусом Христом. Он мертв и обнажен, лишь светло-зеленая повязка скрывает его чресла. Свершившаяся смерть безусловна не только закрыты глаза Спасителя, но склоняется к плечу его голова, провисло на кресте мертвое тело. Над крестом парят скорбящие ангелы, а по бокам от него — тоже в скорби и печали — покрытые такими же темными, как крест, плащами, стоят Мария и Иоанн. Небольшой зеленоватый холмик в основании креста с человеческим черепом внутри него обозначает место действия — гору Голгофу.

Не видно здесь ни воинов, ни стражи, ни распятых одновременно с Христом разбойников. Все это отстранено, осталось за пределом внимания иконописца, чтобы лучше показать главное. Охвачен безысходной скорбью юный Иоанн, потрясенный горем, безмолвная скорбь разлита и во всем облике Богоматери Тихой, долгой и в исходе своем просветленной предстает их печаль, их сострадание мукам и смерти Спасителя. Подтверждая высокий и светлый для людей смысл этой смерти, кровь из ран Христа стекает на череп Адама (по древней легенде именно на Голгофе был погребен первый человек) — в знак того, что пролилась она во искупление его греха, для спасения всего бесчисленного потомства, составляющего человеческий род.

В Музее древнерусского искусства хранятся и две иконы «Иоанн Предтеча» — одна XV века, другая написана на 100 лет позже. Хотя оба лика выдержаны в одинаковой традиции, но каждая отражает свое время разной трактовкой образа. На первой иконе Иоанн Предтеча пленяет посетителей задумчивым, просветленным ликом. Он размышляет о вечном, добром начале жизни, потому во взгляде его столько одухотворенности. Время создания иконы совпало с борьбой Руси за освобождение от татарского ига — это время Куликовской битвы, когда русские осознали свою нравственную силу и военную мощь.

Другой Иоанн Предтеча — это икона XVI века, время царствования Ивана Грозного. Исследователи предполагают, что, вероятно, она и создана была по заказу самого царя. На темно-оливковом фоне предстает крылатый Иоанн Предтеча, одетый в те одежды, по которым в иконописи узнают пророков. Узнаваемый лик его безмерно печален, безудержной скорби полны его глаза. Скорбь наложила необычайно глубокие, невозможные на обычном человеческом лице морщины Пророческий дар, так преобразовавший облик Иоанна Предтечи, обрекает его на бесконечную скорбь так страшны ею открывшейся мудрости человеческие грехи, как ведом ему печальный и трудный путь правды. И в подтверждение этого ведения держит он в левой руке чашу с собственной отрубленной головой. Сверкающие красные молнии иконы рождают у зрителей ощущение тревоги и беспокойства.

Музей древнерусского искусства носит имя Андрея Рублева не случайно. С его именем связывается все лучшее в живописи Древней Руси. Здесь в Спасо-Андрониковом монастыре он жил, творил и после смерти здесь же был погребен.

В монастыре бережно раскрыты чудом уцелевшие от уничтожения два фрагмента фресок Спасского собора. Андрей Рублев выполнил их в 1427–1430 годы, когда «был уже не просто монахом, а соборным старцем, управлявшим вместе с игуменом и другими соборными старцами обителью». Он всегда трудился с великим усердием и смирением, не притязая на признательность современников и не помышляя о славе среди потомков.

Спасский собор в монастыре был построен в 20-е годы XV века. Он сложен из белого камня — излюбленного строительного материала зодчих северо-восточной Руси. Весьма вероятно, что в создании его архитектуры в какой-то мере принимал участие и Андрей Рублев. В старинных рукописях есть указание, что он «помогающу создаста церковь каменну зело красну».

Роспись Спасского собора — последняя работа прославленного иконописца. Сохранилась миниатюра конца XVI века, на которой Андрей Рублев изображен сидящим на строительных лесах. От фресок, которые были здесь, осталось лишь два небольших фрагмента, обнаруженные во время реставрации оконных проемов

На темном фоне оконного откоса помещены светлые круги орнамента с изображением листьев, цветов и стеблей растений. Рисунки в кругах не повторяются. В одном круге изображены трилистники, напоминающие листья клевера, в другом — цветы, похожие на водяные лилии, в третьем переданы очертания листьев мать-и-мачехи. По фону между кругами переплетаются стебли, напоминающие усики вьюнков. Эти бесхитростные формы навеял Андрею Рублеву реальный мир окружавших его растений.

Орнаменты фресок построены очень четко, однако в них нет геометрической сухости. Вводя живые мотивы, иконописец не делает их условными, не упрощает их, в них нисколько не утрачено ощущение живой жизни.

Фрески Спасского собора выполнены Андреем Рублевым незадолго до смерти. Он умер около 1430 года Место, где он погребен, неизвестно. В XVII веке еще существовало надгробие его могилы, но потом и оно было утеряно.

Музей народного искусства Кипра

Остров Кипр столь богат памятниками искусства самых разных времен, что его с полным правом можно назвать островом-музеем Руины античных городов соперничают здесь с византийскими храмами, замками крестоносцев и крепостными сооружениями венецианцев.

Остров, расположенный на пересечении морских путей Средиземного моря, с древних времен привлекал завоевателей. Кого здесь только не было? Ахейцы и ассирийцы, египтяне и персы, римляне и византийцы, крестоносцы и венецианцы.

Одни проникали сюда в качестве торговцев, а потом, занимая все большее место в жизни Кипра (политической, культурной и экономической), ассимилировались с местным населением. Так было, например, с ахейцами — жителями микенской Греции. Другие народы вторгались на Кипр завоевателями, как персы в середине VI века до н. э.

И каждый из народов, в каком бы качестве они ни приходили, оставлял на Кипре следы своего влияния. Но в условиях бесконечных войн, набегов и борьбы с завоевателями киприоты создавали свое искусство и свою культуру.

Музей народного искусства Кипра среди других музеев острова занимает особое место. Прежде всего, он дает посетителю возможность (в большей степени, чем другие музеи) почувствовать колорит местной жизни, этнический характер киприотов и их национальные черты.

Интересна и сама история создания Музея. Он был открыт в декабре 1950 года по инициативе Общества кипрских исследователей, во главе которого стоял выдающийся кипрский художник А. Диамантис. Однако еще раньше, в 1931 году, группа участников движения за возрождение народного искусства выдвинула идею создать коллекцию образцов искусства киприотов. Но политическая обстановка того времени (Кипром до 1960 года владели англичане) не позволила воплотить эту идею в жизнь. Киприоты всегда выступали против английского господства, и вслед за их выступлениями обычно следовали жестокие репрессии.

Однако через пять лет вопрос об организации музея стал вновь широко обсуждаться, и начало музею было положено. А начало это было трудным. Во-первых, энтузиасты не имели никакого опыта, так как на Кипре тогда практически не было специалистов музейного дела, тем более в области этнографии и фольклора. Кроме того, в английских кругах подобные стремления рассматривались как враждебные и опасные. Но членам Общества хватило энтузиазма, упорства и смелости, чтобы до конца довершить начатое дело. Уже в 1948 году им удалось получить небольшую комнатку на первом этаже резиденции кипрского архиепископа, в которой они и разместили первые 457 экспонатов. Это была национальная одежда, деревянная скульптура, украшения и некоторые другие вещи. Их собирали сами организаторы Музея, а также присылали в дар жители разных районов острова.

За первые десять лет существования Музея народного искусства английские власти три раза закрывали его под всевозможными предлогами. Подобные репрессии со стороны властей отпугивали многих посетителей, и о существовании Музея в Никосии, а тем более за ее пределами мало кто знал.

В 1961 году для кипрского архиепископа была построена новая резиденция, и благодаря стараниям и хлопотам Общества кипрских исследователей здание прежней Архиепископии было передано ему. С тех пор Музей народного искусства Кипра занимает весь первый этаж бывшей архиепископской резиденции, в залах которого и разместились его собрания и коллекции. Правда, залами эти помещения назвать довольно трудно, так как это небольшие кельи бывшего мужского монастыря XV века, который принадлежал Бенедиктинскому ордену.

Здание Музея размещается на площади, которая в годы борьбы Османской империей, а потом с Великобританией была центром духовной и национальной жизни киприотов.

Посетители начинают знакомиться с экспонатами Музея, еще не заходя в его залы. На небольшой площадке перед Музеем, под навесом, выставлены огромный сосуд из красной глины и деревянный пресс для получения оливкового масла.

В первом зале уже самого Музея выставлена коллекция ткацких станков, в которой всего четыре экспоната, но каждый из них предназначался для конкретной цели. На одном станке ткали материал для шитья только мужской одежды, другой был приспособлен для производства ткани с узорами, третий использовался для изготовления тканей, из которых впоследствии шили сумки… А в следующих залах экспонируются образцы самых различных тканей и изделия из них. Здесь представлены и лен, и хлопок, и шерсть, и шелк.

Посетителей и многочисленных туристов поражает, прежде всего, разнообразие льняных тканей, которые собраны со всех уголков острова. В этом разнообразии преобладают желтый, светло-зеленый, темно-синий, серый и красный цвета — традиционные для национальной одежды жителей Кипра.

Сама национальная одежда занимает в Музее особое место, ведь жители Кипра с древних времен уделяли ей весьма большое внимание. Сами киприоты говорят, что в их одежде, в первую очередь в ее цвете, читается их характер и темперамент.

Экспонаты Музея, как уже говорилось, демонстрируют довольно богатую гамму цветов, однако достаточно взглянуть на женский костюм, чтобы увидеть полную гармонию разноцветных его предметов. Юбка или платье (желтого, красного или сиреневого цвета) сочетаются с черным кафтаном, вышитым серебром. Считается, что склонность киприотов к ярким цветам говорит об их горячем темпераменте, а черный цвет будто бы призван сдерживать их эмоциональное возбуждение.

Широко представлена в Музее и распространенная на острове резьба по дереву. Ею украшались капители колонн, ажурные арки в переходах между помещениями зданий, сундуки и шкафы для одежды. На Кипре известно несколько центров, прославившихся искусными резчиками по дереву. Это — Лапидос, Каравас и Акантос. Здесь еще в средние века украшались деревянной резьбой двери и окна горных деревушек. На изделиях музейной коллекции посетители видят традиционные для Кипра мотивы узоров: кипарисы, персиковые деревья, виноградные лозы, птиц, львов…

Привлекают взгляд посетителей и выставленные в залах Музея керамические изделия — огромные глиняные сосуды для вина и масла, декоративные изделия и домашняя утварь — миски, тарелки, чашки. Как правило, домашняя посуда украшена самыми разнообразными орнаментами, однако на всех музейных изделиях чаще всего встречаются цветы. Наиболее оживленный интерес посетителей вызывают спаренные сосуды и сосуды с несколькими отверстиями.

Устроители Музея отдали две небольшие кельи для воссоздания интерьера дома киприотов прошлого века. Среди предметов домашнего обихода, которые придавали особый колорит жилищу, в каждом кипрском доме было два деревянных шкафа (они размещались в противоположных углах), навесные деревянные полки для посуды (декоративной и ежедневного пользования), сундуки для одежды. Все деревянные изделия украшены резьбой, а некоторые еще и окрашены в мягкие цвета.

В музейном интерьере кипрского дома посетители впервые встречаются с медной посудой. А вообще все эти предметы домашнего обихода до сих пор можно видеть и в домах бедных киприотов.

Необычно своеобразны и интересны представленные в Музее изделия из серебра и золота Крупнейшим центром производства их была Никосия, где своим искусством особенно славились серебряные дел мастера. Золотые изделия имели меньший спрос, так как были доступны лишь очень богатым людям.

В Музее народного искусства есть и произведения современные кипрских ремесленников, но исполненные обязательно в традиционной манере.

Национальный музей Нигерии

Тропическая Африка не часто радует археологов находками Бесконечные ливни, постоянная жара — в таких условиях могут сохраняться изделия из немногих материалов. Если что из них и пощадила сырость, то могут уничтожить мириады насекомых. Они крошат, точат, грызут буквально все, что находится в земле. Поэтому сохранившиеся предметы приобретают особенно ценное значение.

Африканское государство Нигерия не имеет себе равных по числу музеев и по количеству собранных в них экспонатов среди других стран Тропической Африки. Музеи основывались обычно в тех районах, где проходили археологические раскопки или случайно обнаруживалось большое количество произведений древней культуры.

К их числу относится штат Плато, расположенный в самом центре Нигерии. Это важнейший сельскохозяйственный район страны и центр ее горнодобывающей промышленности. Еще в начале XX века там были обнаружены и начали разрабатываться крупные месторождения олова и других видов минерального сырья.

Но не только богатствами своих земных недр знаменит этот край. В столице штата — городе Джое — в 1952 году был открыт первый Национальный музей Нигерии. Теперь он стал достопримечательностью в масштабах всей Тропической Африки.

Сначала Музей предназначался для экспонирования уникальных терракотовых статуэток, которые были обнаружены в окрестностях города еще в 1944 году. Эти статуэтки представляли собой образцы древней «культуры Нок», названной так по имени деревни, где были обнаружены первые находки.

«Нок» — это фрагменты человеческих фигур, изображения птиц и животных, поразительные скульптурные портреты из терракоты размером от нескольких сантиметров до натуральной величины. Ученые искусствоведы предположили, что эти фигурки вылеплены не руками человека, а оттиснуты в специальных формах. Поэтому долгое время некоторые западные ученые сомневались в африканском происхождении этой культуры. Однако последние археологические открытия опровергли все их сомнения. Сейчас стал неоспорим факт, что корни «культуры Нок» уходят в глубь веков, и она была высоко развита здесь еще в I тысячелетии до н. э.

Ученые установили, что африканцы были незаурядными мастерами и владели секретами обработки терракоты и бронзы еще в далеком прошлом. И теперь специалисты сравнивают мастерство ифского литья и чеканки с работами прославленного Бенвенуто Челлини. Например, возраст терракотовой головки «Джемаа» определяется археологами в 2200 лет. Она была найдена в одной из оловянных шахт и долгое время (правда, по незнанию ее ценности) использовалась местным фермером в качестве… чучела.

Головы фигурок «Нок» по форме самые разные: круглые, цилиндрические, конусообразные. Лица тоже совершенно не похожи друг на друга: нос, губы и уши каждый раз «сочинялись» заново. Только глаза у всех у них одинаковые — полукруглые или обращенные вниз вершиной треугольника с круглыми отверстиями на месте зрачков. Лишь некоторые детали в этих фигурках — брови, прическа — исполнялись отдельно и накладывались на изделие перед обжигом.

Постепенно профиль Музея стал значительно шире. В постоянно действующей галерее собраны произведения и образцы искусства практически со всех концов Нигерии. Здесь и деревянные маски народностей ибо и идома, бронзовое литье Бенина и Ифе, музыкальные инструменты народностей хауса и йоруба, предметы домашнего обихода, оружие из камня и прочие экспонаты.

Уникальность Музея состоит еще и в том, что значительная часть его экспонатов располагается под открытым небом. На площади в 63,5 акра в центре Джоса завершено сооружение мини-города, который стал своеобразным разделом традиционной негритянской архитектуры. В нем представлены подлинные древние постройки, тут же располагаются созданные руками нынешних строителей точные копии исторических памятников, разбросанных по всей стране.

Здесь можно увидеть типичные для разных народностей Нигерии жилые дома и церкви, дворцы вождей и эмиров, образцы древнейших фортификационных сооружений. По сохранившимся рисункам и описаниям воссоздана часть городской стены, окружавшей Кано — самый северный город Нигерии. Эта стена защищала город от набегов многочисленных врагов.

В 1830 году в городе Заира известный нигерийский архитектор Баба Гвани Микаила построил для эмира Абдулкарима дворец «Маласи Джемаа». Теперь в Национальном музее выставлена копия этого дворца, а также копия старейшей части дворца эмира Катсины.

Интереснейший «экспонат» нигерийского музея — действующая древняя гончарная мастерская. Искусство лепки из глины и изготовления керамических изделий передается среди нигерийцев из поколения в поколение, и сейчас в музейной мастерской обучаются молодые гончары.

Перед глазами многочисленных посетителей проходит весь процесс гончарного ремесла — от подготовки глины до готового изделия. Подготовка самого материала — процесс сам по себе несложный, но очень трудоемкий. Глину, добытую в карьерах с помощью кирок и лопат, сюда доставляют на тележках или ишаках. Здесь ее несколько дней сушат на открытом воздухе, а затем дробят на мелкие куски. Их помещают в бассейн с водой, чтобы получить однородную массу, которую потом месят ногами, попутно освобождая от ненужных примесей. Образовавшееся тесто разрезают на куски и разминают до нужной кондиции.