Дэшил Хэммет

Стеклянный ключ



Глава первая. ТРУП НА КИТАЙСКОЙ УЛИЦЕ

I

Зеленые кости закувыркались по зеленому сукну, ударились о борт стола и отскочили назад. Одна сразу же остановилась, на ее верхней грани было шесть белых крапинок – два ровных рядка. Другая покатилась к центру. Когда она замерла, на ней белела одна-единственная точка.

Нед Бомонт тихо хмыкнул. Счастливчики собрали со стола деньги.

Гарри Слосс сгреб кости широкой волосатой рукой и подбросил их на ладони.

– Ставлю четвертной. – Он швырнул на стол две бумажки.

– Задайте ему жару, ребята, – сказал Нед Бомонт. – А мне пора подзаправиться. – Он пересек бильярдную и в дверях столкнулся с Уолтером Айвенсом. – Привет, Уолт! – Нед кивнул и хотел пройти, но Айвенс схватил его за локоть.

– Т-т-ы г-г-говорня с П-п-полем? – Когда Айвенс произнес «П-п-полем», с его губ брызнула тонкая струйка слюны.

– Я как раз иду к нему. – Голубые глаза на круглом белом лице Айвенса было заблестели, но Нед, сузив глаза, добавил: – Особенно ни на что не рассчитывай. Вот если бы ты мог немного обождать...

У Айвенса дрогнул подбородок.

– Н-н-о она д-д-должна родить в с-с-следующем месяце.

В темных глазах Неда промелькнуло удивление. Он высвободил свой локоть из руки коротышки Айвенса и отступил. Уголок рта под черными усиками дернулся.

– Сейчас трудное время, Уолт... В общем, лучше ни на что не рассчитывать до ноября. – Его глаза опять стали узкими и настороженными.

– Н-но, если т-ты ему с-скажешь...

– Я ему объясню все в самом наилучшем виде. Да ты ведь знаешь, он бы для тебя все сделал, но только сейчас у него самого положение не из легких. – Нед пожал плечами, лицо его помрачнело, лишь блестящие глаза попрежнему смотрели зорко и настороженно.

Айвенс облизнул губы и часто заморгал, потом глубоко вздохнул и, прижав руки к груди, попросил:

– Иди, я п-подожду т-тебя з-здесь.

II

Закурив тонкую, в зеленых крапинках сигарету, Нед Бомонт пошел наверх. На площадке второго этажа у портрета губернатора он свернул в коридор и постучал в широкую дубовую дверь в самом его конце.

Услыхав «Войдите!», он толкнул дверь и вошел.

Поль Мэдвиг был один. Он стоял у окна спиной к двери, руки в карманах брюк, и смотрел вниз на темную Китайскую улицу.

– А, вот и ты! – не спеша повернувшись, сказал он.

Полю Мэдвигу было сорок пять лет. Такой же высокий и крепкий, как Нед, он был фунтов на сорок тяжелее. Крупные, грубоватые черты румяного, по-своему красивого лица обрамляли светлые, гладко зачесанные волосы, разделенные посередине пробором. Одевался он, пожалуй, слишком франтовато, но костюмы его всегда были отлично сшиты, и он умел их носить.

Нед закрыл дверь.

– Одолжи мне денег, – попросил он.

Мэдвиг вынул из внутреннего кармана большой коричневый бумажник.

– Сколько?

– Пару сотен.

Мэдвиг дал ему одну стодолларовую бумажку, пять двадцатидолларовых и спросил:

– Кости?

– Да. – Нед положил деньги в карман. – Спасибо.

– Давненько ты не выигрывал, а? – Мэдвиг опять засунул руки в карманы брюк.

– Не так уж давно – месяц или полтора.

Мэдвиг улыбнулся:

– Срок немалый.

– Только не для меня. – В голосе Неда послышалось легкое раздражение.

Мэдвиг побренчал в кармане монетами.

– Как сегодня, крупная игра? – Он присел на угол стола и посмотрел на свои блестящие ботинки.

Нед с любопытством взглянул на белокурого Мэдвига и покачал головой.

– По мелочи. – Он подошел к окну. Над домами напротив нависло тяжелое, черное небо. Пройдя за спиной Мэдвига к телефону, Нед набрал номер.

– Привет, Верни, это Нед. Почем сегодня Пегги О\'Тул?.. И это все?.. Ладно, поставь за меня по пятьсот в каждом... Еще бы... Бьюсь об заклад, что будет дождь, а если так, она как пить дать обштопает Крематория... Ладно, заметано. Я согласен, давай подороже... Пока!.. – Он положил трубку и снова повернулся к Мэдвигу.

– Почему бы тебе не переждать, раз уж ты попал в полосу невезенья? – спросил Мэдвиг.

Нед ухмыльнулся.

– Так будет еще хуже, – только затянет дело. Мне бы и сейчас не надо распыляться, а поставить все полторы тысячи в одном заезде. Проиграл бы – и дело с концом.

Мэдвиг засмеялся и поднял голову.

– Для этого надо характер иметь и выдержку.

Уголки губ Неда, а за ними и усики поползли вниз.

– А я смогу выдержать все, что надо, – ответил он на пути к двери.

Он уже взялся за ручку, когда раздался серьезный голос Мэдвига:

– Да, пожалуй, ты сможешь, Нед.

Нед обернулся.

– Что смогу? – спросил он раздраженно.

Мэдвиг перевел взгляд на окно.

– Все выдержать.

Нед пристально посмотрел на отвернувшегося Мэдвига. Тот неловко поежился под его взглядом и опять забренчал монетами в кармане. Тогда Нед изобразил на лице величайшее недоумение.

– Кто? Я?

Мэдвиг покраснел, привстал со стола и шагнул к Неду.

– Иди ты к черту, – сказал он.

Нед рассмеялся.

Застенчиво ухмыльнулся и Мэдвиг. Потом он вытер лицо платком с зеленой каймой и спросил:

– Почему ты не заходишь? Ма вчера сказала, что не видела тебя почти месяц.

– Может быть, забегу на этой неделе, как-нибудь вечерком.

– Обязательно, ты же знаешь, как она тебя любит. Приходи ужинать. – Мэдвиг спрятал платок.

Следя за Мэдвигом уголком глаза, Нед снова медленно двинулся к двери. Уже положив ладонь на дверную ручку, он спросил:

– Ради этого ты хотел меня видеть?

Мэдвиг нахмурился.

– Да, то есть... – Он откашлялся. – Ну... в общем, есть кое-что еще. – Наконец ему удалось справиться со своим смущением, он снова заговорил уверенно: – Ты больше меня понимаешь в таких вещах. В среду день рождения мисс Генри. Как ты думаешь, что мне ей подарить?

Нед отпустил ручку. Когда он опять стоял перед Мэдвигом, – в его глазах уже не было удивления. Выпустив облако дыма, он спросил:

– Они что-нибудь устраивают?

– Да.

– Тебя пригласили?

Мэдвиг покачал головой.

– Нет, но я там обедаю завтра вечером.

Нед посмотрел на сигару, потом снова поднял глаза на Мэдвига.

– Ты хочешь поддержать сенатора, Поль?

– Да, наверное, мы его поддержим.

Когда Нед задал следующий вопрос, улыбка его была такой же сладкой, как и голос:

– Зачем?

Мэдвиг улыбнулся.

– Если мы его поддержим, он в два счета победит Роуна, а тогда с его помощью мы без сучка без задоринки протащим весь наш список.

Нед затянулся и все так же сладко спросил:

– Без тебя, – он сделал ударение на местоимении, – смог бы без тебя сенатор проскочить на этот раз?

– Ни за что, – уверенно сказал Мэдвиг.

После небольшой паузы Нед снова задал вопрос:

– Он это знает?

– Уж кому это и знать, как не ему? А если бы и не знал... Да что с тобой, Нед? Какого черта!

Нед презрительно усмехнулся.

– Если бы он не понимал, тебя бы туда завтра не пригласили?

– Да что с тобой, Нед? Какого черта! – нахмурившись, повторил Мэдвиг.

Нед вынул изо рта сигару. Ее кончик был изжеван.

– Да нет, все в порядке. – На его лице появилось задумчивое выражение. – Ты считаешь, что нашему списку нужна его поддержка?

– Поддержка никогда не помешают, – небрежно бросил Мэдвиг. – Конечно, мы и без его помощи справились бы.

– Ты ему что-нибудь обещал?

Мэдвиг поджал губы.

– Все уже улажено.

Нед побледнел и опустил голову. Глядя на Мэдвига исподлобья, он сказал:

– Брось его, Поль. – Голос его звучал хрипло, приглушенно. – Пускай тонет.

Мэдвиг подбоченился.

– Вот это да, черт возьми! – удивленно воскликнул он.

Нед подошел к столу и тонкими дрожащими пальцами положил тлеющий кончик сигары в медную чеканную чашу.

Мэдвиг с нежностью смотрел ему в спину. Затем, когда тот повернулся, спросил:

– Что на тебя находит, Нед? То вроде все в порядке, то без всякой причины ты лезешь в бутылку.

Нед поморщился.

– Ладно, забудь об этом, – сказал он и тут же снова набросился на Мэдвига: – Ты думаешь, он будет плясать под твою дуду, когда его переизберут?

– Я с ним управлюсь. – В голосе Мэдвига была уверенность.

– Может быть, и так, но только не забывай, что ему ни разу в жизни не приходилось проигрывать.

Мэдвиг согласно кивнул.

– Конечно, вот поэтому нам и надо его держаться.

– Нет, Поль, – убеждал Нед. – Совсем наоборот. Ты сам подумай как следует, пошевели, мозгами. Скажи, эта красотка блондинка, его дочка, крепко подцепила тебя на крючок?

– Я собираюсь жениться на мисс Генри, – сказал Мэдвиг.

Нед округлил губы, как бы собираясь присвистнуть, но так и не свистнул. Его глаза сузились.

– Это одно из условий сделки?

Мэдвиг хитро ухмыльнулся.

– Кроме тебя и меня, об этом никто не знает.

На впалых щеках Неда выступили красные пятна. Он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

– На меня ты можешь положиться, – сказал он, – я трепаться не буду. Но мой тебе совет: если тебе этого действительно так хочется, заставь их составить письменное обязательство, заверить его у нотариуса и внести солидную сумму в обеспечение неустойки, а того лучше – требуй, чтобы свадьбу сыграли до выборов. Тогда ты хоть будешь уверен в своем фунте мяса или... сколько она там весит?

Мэдвиг переступил с ноги на ногу. Не поднимая на Неда глаз, он сказал:

– Не понимаю, какого черта ты говоришь о сенаторе как о каком-нибудь бандюге. Он джентльмен и...

– Вот именно. Ты можешь прочесть об этом в журнале «Пост»: «Один из немногих аристократов, оставшихся на американской политической арене». И дочка его – аристократка. Поэтому я тебя и предупреждаю: пришей рубашку к брюкам, когда пойдешь к ним, а не то вернешься без штанов. Ты для них низшая форма животной жизни, и правила этики на тебя не распространяются.

Мэдвиг вздохнул.

– Брось, Нед. Чего ты так...

Но Нед что-то вспомнил. Глаза его злобно засверкали. Генри тоже аристократ, и ты, вероятно, именно поэтому запретил Опаль с ним хороводиться. А что получится, когда ты женишься на его сестре и он твоей дочери станет родственничком? Тогда он будет вправе снова к ней подкатиться?

Мэдвиг зевнул.

– Ты меня не так понял, Нед, – сказал он. – Я тебя обо всем этом не спрашивал. Я только хотел посоветоваться насчет подарка для мисс Генри.

Нед помрачнел.

– У тебя с ней далеко зашло? – спросил он бесстрастно.

– Заходить-то нечему. Я там был, наверное, раз шесть, к сенатору приходил. Иногда видел ее, иногда нет, кругом всегда люди, «здравствуйте» или «до свидания», вот и все. У меня как-то еще не было случая поговорить с ней.

На секунду в глазах Неда вспыхнули веселые огоньки. Он пригладил усики ногтем большого пальца и спросил:

– Завтра ты первый раз там обедаешь?

– Да, хотя думаю – не в последний.

– А на день рождения тебя не пригласили?

– Нет. – Мэдвиг заколебался. – Еще нет.

– Тогда мой совет тебе вряд ли понравится.

– А все-таки? – спросил Мэдвиг с бесстрастным лицом.

– Не дари ей ничего.

– А, иди ты!

Нед пожал плечами.

– Дело твое. Ты спросил – я ответил.

– Но почему?

– Подарки дарят только в том случае, если уверены, что они будут приняты с удовольствием.

– Но ведь все любят их получать...

– Конечно, но здесь дело сложнее. Когда ты кому-нибудь что-нибудь даришь, ты как бы во всеуслышание заявляешь: я, мол, уверен, что этому человеку приятно получить от меня подарок.

– Я тебя понял. – Мэдвиг встал, потер рукой подбородок и нахмурился. – Наверное, ты прав. – Затем его лицо просветлело. – Но будь я проклят, если упущу этот случай.

– Хорошо, – быстро сказал Нед. – Ну тогда цветы или что-нибудь в этом роде.

– Цветы? О Господи... Да я хотел...

– Конечно, ты хотел подарить машину или пару ярдов жемчуга. Позже тебе еще представится такая возможность. Начни пока с небольшого.

Мэдвиг поморщился.

– Ты прав, Нед. В этих вещах ты лучше разбираешься. Так, значит, цветы.

– И не очень много, – бросил Нед и, не переводя дыхания, продолжал: – Уолт Айвенс повсюду трезвонит, что ты, мол, должен выцарапать его брата из тюрьмы.

– Так пусть знает: Тим не выйдет до конца выборов.

– Ты допустишь, чтобы был суд?

– Да, – сказал Мэдвиг и с раздражением добавил: – Ты отлично знаешь, что я ничего не могу поделать. Уладить эту историю сейчас, когда мы хотим переизбрать своих кандидатов, когда все женские клубы и организации и так готовы нам глотку перегрызть, – нет уж, лучше камень на шею – и в воду.

Нед криво усмехнулся:

– Что-то нас не очень-то беспокоили женские клубы, пока мы не связались с аристократами.

– А теперь беспокоят. – Глаза Мэдвига потемнели, стали непроницаемыми.

– Жена Тима родит в следующем месяце, – сказал Нед.

Мэдвиг шумно и нетерпеливо вздохнул.

– Мало мне без того хлопот, – пожаловался он. – Почему они об этих вещах не думают заранее, прежде чем попадут в беду? Нет у них мозгов, ни у одного из них нет.

– Зато у них есть голоса.

– В этом-то все и дело, – проворчал Мэдвиг. Он сердито уставился в пол, потом опять поднял голову. – Как только голоса будут подсчитаны, мы о нем позаботимся, а до тех пор ничего не выйдет.

– Ребятам это не нравится, – заметил Нед, искоса поглядывая на Мэдвига. – С мозгами там они или без мозгов, но они привыкли, чтоб о них заботились.

Дорофеева Маргарита

Мэдвиг сжал челюсти.

Глаза странника

– Ну и что? – Его глаза, круглые, темно-синие, неотрывно следили за глазами Неда.

Улыбаясь, Нед ответил ровным голосом:

– Ты сам знаешь, не очень много надо, чтобы они начали говорить, что пока ты не спутался с сенатором, все было иначе.

– Дальше.

Моему кумиру… Знаю, знаю: со страниц Библии некий неземной лик укоризненно качает головой… Что ж…Mea culpa! Позволь прожить одну из тысячи наших жизней с тобою… без тебя… Мы пришли в этот мир ради нашей любви, и невозможно уйти из неё, не подарив ей жизнь. Я попытаюсь сделать это в одиночку.
Нед продолжал тем же ровным голосом, с той же улыбкой:



– А начав с этого, они быстро допрут, что Шед О\'Рори до сих пор заботится о своих ребятах.

Мэдвиг, слушавший его очень внимательно, сказал: – Я знаю, что могу на тебя положиться, Нед, и уверен, что ты сумеешь заткнуть болтунам рот.

Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза. Прервал молчание Нед:

Пролог

– Если мы позаботимся о жене Тима и о его ребенке, это поможет.

Лёгкий ветерок пробежал по верхушкам деревьев…

– Правильно. – Мэдвиг опустил подбородок, и глаза его посветлели. – Проследи за этим. Хорошо? Пусть они ни в чем не нуждаются.

Нежные зеленые кроны зашелестели, тихонько и загадочно перешептываясь меж собой.

Лес оживал, наполняясь гомоном проснувшихся птиц, шорохами трав и кустарника.

III

Блики рассвета превратили капельки росы на листьях папоротника в россыпь сверкающих алмазов, которые, собираясь в более крупные капли, норовили упасть и разбиться о травинки, вновь становясь мельчайшими крупицами драгоценностей.

Уолтер Айвенс ждал Неда Бомонта внизу. Глаза его блестели надеждой.



– Ну, чт-то он с-сказал?

По едва заметной тропинке шли двое, ведя меж собой неспешную беседу…

– Ничего не выйдет, как я и говорил. После выборов будет сделано все, чтобы Тим вышел, а пока придется обождать.

Странным мог показаться их разговор.

Уолтер Айвенс уныло опустил голову, у него вырвался хриплый, низкий звук.

Но вокруг — никого. Только звери лесные да птицы…

Нед положил ему на плечо руку.

Впрочем, понял бы кто-либо из живущих на Земле их речь?… Была ли она человеческой?…

– Не повезло. Никто лучше Пояя этого не понимает, но сейчас он ничего не может сделать. Он просил передать, чтобы она не оплачивала счетов. Посылайте их ему – за квартиру, магазины, доктора и больницу.

И кем на самом деле являлись эти два путника, неторопливо, но целенаправленно продвигающиеся в глубь леса?

Уолтер Айвенс резко вскинул голову и обеими руками схватил руку Неда. Его глаза увлажнились.

Доведётся узнать сию тайну кому-либо?

– Черт в-возьми, это здорово. Но хотелось бы, чтобы он п-помог Т-тиму.

Трудно сказать….

– Ну, может, еще подвернется случай. – Нед высвободил руку, сказал: – Еще увидимся, – и, обойдя Айвенса, пошел к бильярдной.



В бильярдной никого не было.

— Ты всё же решился?

Нед взял шляпу и пальто и вышел на улицу. Серые косые струйки дождя поливали асфальт. Нед улыбнулся.

— Почему нет? Ведь мы одно целое, разобщенное завесой тайны. Они и есть мы… Забыл как будто? — один из них, слегка наклонив голову, вопросительно взглянул на другого. — Забыл, как плутал во тьме бездушия и неверия, и, страждущий, искал выход?

– Давайте, давайте, милашки! Заработайте мне мои три тысячи двести пятьдесят долларов!

— И нашёл…

Он вернулся в холл и вызвал такси.

— Нашел? Х-м, вернувшись сюда… Нет ничего проще- я не прав? Они тоже найдут. Уверен, это случится там… Как думаешь, понятия \"здесь\" и \"там\"… будут ли иметь тот же смысл?…

IV

— Согласен! — нетерпеливо воскликнул другой. — Но когда? Для них не существует бесконечности! Все имеет своё начало и свой конец… Полная обречённость…

Нед Бомонт отдернул руки от трупа и поднялся. Голова убитого сползла с обочины, и свет фонаря на углу улицы упал на его лицо. Убитый был молод. На лице его застыла маска гнева, еще подчеркнутая темным рубцом, наискось пересекавшим лоб от брови до светлых вьющихся волос.

— Не торопись с выводами, брат… Прекрасно знаешь — сила в их руках. Они позабыли об этом. Что ж, таков замысел… Однако помочь пусть одному из них обрести её… Понимаешь, это желание стало непреодолимым.

Нед огляделся. По одну сторону как будто бы никого не было. По другую – за пару кварталов, у клуба «Бревенчатая хижина», – из машины вылезли два человека. Они оставили автомобиль у дверей и вошли внутрь.

— Сила… \"Там\" до сих пор не хотят иметь о ней ни малейшего представления. Уверен, что сможешь достучаться хотя бы до одной души в их безумном мире? А жизнь?… Они убивают эоны лет на поиски её смысла. Что результат?… Время — непреложный и чудовищный закон, превращающий всё происходящее в необратимость!…Оно однонаправлено!!! Мир, где царит неизбежность, обречен!!! Наконец, любовь? Во что превращена она?!..

Несколько секунд Нед рассматривал автомобиль, затем резко вскинул голову, посмотрел в другую сторону и вдруг стремительно прыгнул в тень ближайшего дерева. Он тяжело дышал, и хотя на лбу его поблескивали капельки пота, он вздрогнул и поднял воротник пальто.

— Ты не веришь в них, а, значит, и в себя… Прекрасно знаешь- всё задумано не просто так… Разве не помнишь? Отголоски недавно оставленной земной жизни не дают тебе покоя!… А та, что осталась ждать?.. Её, частицу самого себя, ты тоже забыл?

— Она… — нежность засветились в его улыбке. — Скоро вернется…Её путь в потоке времени утратил смысл.

Нед простоял в тени полминуты, держась рукой за дерево, затем направился решительно к «Бревенчатой хижине». Он шагал все быстрее и уже почти бежал, пригнувшись вперед, когда заметил на другой стороне улицы человека, идущего ему навстречу. Он тут же сбавил шаг. Человек на противоположной стороне, не успев поравняться с Недом, вошел в дом. Когда Нед подошел к «хижине», он уже взял себя в руки, хотя и был бледнее обычного. Не останавливаясь, он взглянул на пустой автомобиль, взбежал по ступенькам, освещенным двумя фонарями, и вошел в клуб.

— Отчего же? Ей есть, над чем поработать. И есть, что вспомнить. Ведь ты не захотел.

Из гардероба вышли Гарри Слосс и еще кто-то. В середине холла они остановились и одновременно сказали:

— Mea culpa! Не сумел. Там, где убито сознание, самая созидательная сила во вселенной, я потерялся! Рай для них — легенда, призрачная мечта, которую они надеются встретить на небесах, не понимая, что сотворить его можно только в своем сердце и нигде более.

– Привет, Нед.

— Опять судишь. Причем, себя в первую очередь. И столь строго…Познай ад, чтобы понять, что есть рай…Разве мы не этого хотели? Ад- элемент познания, фантом воображения, под влиянием мысли и поступка принимающий реальные очертания, не более. К такому пониманию нужно прийти, причем, каждому своим путем. Сознание их живо, лишь предрассудки и догмы затуманили его… Но только пока, пойми!… Согласен, они неверно понимают мир, порождая своими деяниями и мыслями то, что потом называют пороками… И путь к истокам для них пока труден и непостижим… Но, сумев помочь одному, тем самым помогу многим…

Слосс добавил:



– Я слышал, ты огреб сегодня на Пегги О\'Тул.

— Ты возвращаешься к ней, ведь так?… Скажи, что к ней…

Лик провожавшего изменился: чувство сожаления от предстоящего расставания заменил свет любви и надежды.

– Да.

— Да, не трудно догадаться… И к себе тоже… — тихо добавил первый. — А кто ты и кто я, помнишь? Свое единство мы разделили временем и пространством… Постараюсь достучаться до неё… Она непременно обретёт своё счастье. Вижу, не терпится спросить, каким образом? А ведь прекрасно знаешь — сценарии жизней пишутся на небесах, но режиссеры судеб мы и только нам предоставлена возможность полностью поменять сюжет.

– И много?

Во взгляде второго путника промелькнула тень боли.

– Три двести.

— Мы любим друг друга вечность. Не устал от игры?

Слосс облизнулся.

— Ни в коем случае…А как иначе распознать тайну нашей сути, ответь?..

– Неплохо. Наверно, не прочь сегодня поиграть?

— Став \"им\" и \"ей\"… Заблудиться в потоке противоположностей и понять, наконец, что это лишь иллюзия…

– Позже, может быть. Поль здесь?

— Что может быть прекраснее… и проще, не правда ли?

– Не знаю. Мы только что пришли. Особенно не задерживайся. Я обещал своей девчонке, что вернусь пораньше.



– Хорошо. – Нед направился к вешалке. – Поль здесь? – спросил он у гардеробщика.

На опушке леса меж стволов вековых сосен проглянули рубленые стены избушки.

– Да, пришел минут десять назад.

Путники присели на поваленное дерево, положили на плечи друг другу руки.

Нед посмотрел на часы. Половина десятого. Он поднялся на второй этаж. Мэдвиг в вечернем костюме сидел у стола, держа, руку на телефоне.

Белые светящиеся лучи, струящиеся из глубины их глаз, встречаясь посредине, превращались в облако света. Оно разливалось в пространстве, окутывая загадочных пришельцев прозрачной дымкой…

Увидев Неда, он отдернул руку и спросил:

— Итак, туда, где бушуют страсти?

– Как дела, Нед? – Его большое красивое лицо было румяно и спокойно.

Первый промолчал в ответ, едва заметно кивнув головой.

– Бывает хуже, – сказал Нед, закрывая за собой дверь. Он сел на стул возле Мэдвига. – Как прошел обед у Генри?

— Удачи тебе, брат…

В уголках глаз Мэдвига появились веселые морщинки.

— Рад, что проводил меня…

– Бывает хуже.

— Не мог не сделать этого. Ты же знаешь…

Нед обрезал кончик сигары. Не поднимая головы, он взглянул на Мэдвига.

— Знаю… Ещё бы не знать! До встречи…

– Тейлор там был? – Его спокойный голос как-то не вязался с дрожащими руками.

— Кто говорит, что мы расстаёмся?

– На обеде его не было. Почему ты спрашиваешь?

— Нет, конечно же, нет, — улыбнулся он. — До встречи \"там\".

Нед вытянул ноги, откинулся поудобнее на стуле и небрежно махнул рукой, в которой держал сигару.



– Он мертв. Лежит в канаве, на улице, неподалеку отсюда.

Фигура одного из них начала постепенно таять, пока не исчезла совсем, оставив после себя лёгкую призрачную дымку…