Сурен Цормудян

Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел

© Д. А. Глуховский, 2018

© С. С. Цормудян, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Вторая часть. Объяснительная записка Вадима Чекунова

Друзья!

Жаловаться и сетовать на жизнь – не в моей привычке. Но порой так и подмывает найти благодарного слушателя, сесть рядом с ним и голосом Ивана Васильевича Бунша из замечательного кинофильма Гайдая произнести: «Вы думаете, нам, царям, легко? Да ничего подобного!» И посмотреть так многозначительно, с усталым прищуром… Ну, разве что «царя» на «редактора» заменить – из скромности и для правды жизни.

К чему я это? А потому что иногда ну очень, очень трудно разделять себя на «редактора» и «читателя». И тот, и другой начинают бороться внутри тебя, отталкивая друг друга от книги с криками: «Дай мне почитать!», «Нет, это ты мне дай почитать – мне важнее, мне для дела!» «А мне – для себя, мне еще важнее!»

Не секрет ведь, что редактор на работе (а работает редактор по графику 7/24, если кто не знает) читает тексты, которые ему нужно читать, а не те, которые ему хочется читать. Не всегда, конечно, но – в основном. И вот, когда случаются совпадения, и попадается текст, который и нужно, и хочется прочитать – наступают именины сердца. Серия «Вселенная Метро» такой праздник мне создает регулярно – и даже не раз в месяц, как вам, ее преданным читателям и поклонникам, а чаще.

«Край земли. Потерянный рай» Сурена Цормудяна я поглотил разом – внутренние редактор и читатель сидели рядышком и не мешали друг другу, а лишь локтями подталкивали: «Ты смотри, а!» да «Во даёт!». Когда добрался до последних строк, чертовски стало интересно, что же там дальше произойдет – ведь у меня уже имелось продолжение истории. Но навалилась другая работа – ее и так всегда в редакции выше крыши, а порой просто невообразимо много случается. И внутренний читатель мой (пока редактор делами занимался) принялся изводить меня: «Ну что же ты… Ну хоть в метро почитай продолжение, пока едешь…» Ныл и гудел, целыми днями и ночами, даже спать мешал. Сдался я, послушался и думаю – ну а в самом деле-то, можно и почитать «Огонь и пепел», просто для себя пока, чтобы читатель угомонился.

Ну что в итоге… Дважды или трижды нужную станцию проезжал, было дело.

Вторая часть чего бы то ни было – книги ли, фильма, – вызывает у многих, включая меня, особые чувства и отношение. Это и надежда, что автор или режиссер не подведут, и ожидание чего-то большего. Это и опасение, что может ничего особого и не быть, а то и вовсе плохо получится.

В этом что-то есть. В чем-то вторая часть истории – более важная и знаковая вещь, чем первая. Это как настоящее свидание, на которое идешь после первого знакомства: «А ну, как там все будет?»

А вот прочитаете – и узнаете.

Глава 1. Фобии

От тральщика отчалило несколько больших шлюпов. Тех, что уцелели после цунами. Корабль отбуксировал их на север Авачинской бухты, и теперь дальнейший их путь зависел от силы людей, что сжимали руками весла. Из-за гибели урожая и уничтожения части животноводческих ферм, предполагалось в этом году в разы увеличить улов красной рыбы. Пока предстояло приготовить места для рыболовных лагерей. Сложить там бочки и ящики для улова. Сложить сети. Расчистить места для палаток и заготовить дров, благо после цунами погибших деревьев было много. Они плавали и в бухте, а в речных протоках, впадающих в нее, виднелись крупные завалы из древесины. По мере сил, их предстояло расчистить, чтобы рыба, как и раньше, благополучно могла двигаться к местам своего нереста.

От другого борта тральщика оторвалась большая моторная лодка и, стремительно набирая скорость, двинулась к берегам бывшего поселка Авача.

Александр Цой с тоской глядел на берега, на затерянные среди сопок руины пригородов Петропавловска и на покачивающийся в воде мусор.

– Ищем иголку в стоге сена, – вздохнул он.

– Мы ищем три иголки! – усмехнулся Жаров, который рулил лодкой.

– Мне как-то легче не стало.

– Да успокойся. Найдем мы их.

– С чего такая уверенность? – Голос Цоя свидетельствовал о том, что он не разделял этого странного оптимизма Андрея.

– Да потому что при всем богатстве выбора, логичнее всего им податься именно туда.

Что-то стукнулось о дно лодки, и та качнулась.

– Блин, Жар, аккуратнее! – крикнул Горин. – Угробить нас решил?!

– Спокойно. Это под водой мусор какой-то. Я не видел.

– Ну, так сбавь скорость хотя бы.

– На кой черт я вообще вас взял? – огрызнулся Андрей, но обороты двигателя все-таки снизил.

О том, что на небольшом мысе находился когда-то поселок, едва ли теперь можно было догадаться. Взрыв много лет назад сделал свое дело, а недавнее цунами его довершило. Низины в этом месте были затоплены и захламлены мусором.

– М-да, здорово здесь цунами покуражилось, – вздохнул Женя. – И как я такое зрелище пропустил? Обидно, блин.

Жаров обернулся.

– Обидно? Да в гробу я это зрелище видал! Знал бы ты, через что нам тогда на тральщике пройти пришлось!

– Ты уже пять раз рассказывал, Андрей. Не начинай снова. И смотри лучше на воду. Вон хрень какая-то впереди.

Хренью оказался поплавок с куском крыла гидросамолета. Жаров аккуратно обошел препятствие, и катер вошел в узкий пролив. Однако угадать, куда плыть дальше, было практически невозможно. То, что издали казалось берегами реки, теперь больше походило на топи, плотно заполненные растительным мусором.

– Вот черт. – Жаров выключил двигатель и поднялся во весь рост, осматриваясь. – Да тут все хуже, чем я думал.

– Смотри, вон там дальше возвышенности. Там точно твердый берег должен быть, – сказал Горин, посмотрев в бинокль в северном направлении. – Давай потихоньку двигай туда… Погоди-ка… А это что такое?

– Чего там? – Андрей уставился на Женю.

Горин протянул ему бинокль и вытянул руку:

– Смотри туда. На воде.

Прильнув к окулярам бинокля, Андрей посмотрел в указанном направлении и увидел странную пунктирную линию из оранжевых точек на воде.

– Ага. Вижу… Сейчас подойдем ближе.

Мотор лодки загудел снова, и та двинулась вперед.

– Саня. Саня, слышь? Ты что, уснул?

– Меня укачало, кажется, – проворчал Цой.

– Ты давай, приди в себя и посмотри карту. Мы приближаемся к какой-то речке, что впадает сюда справа. Глянь, это та, про которую я говорил?

– Сейчас. – Александр развернул карту и стал искать на ней пометки, что сделал Андрей карандашом. – А мы поселок Авача уже прошли?

– Да, он там был, – указал рукой Горин.

– Ну, тогда все верно. Справа река Крутоберега. Только я думал, что она будет несколько у́же…

– Да тут все из берегов вышло после цунами, и вода еще до конца не спала.

Катер приблизился к оранжевым точкам, и теперь было видно, что это небольшие поплавки. Жаров выключил двигатель и отцепил от борта багор. Поддев один из поплавков, он потянул его к себе.

– Черт, да это же сети! – воскликнул он. – Здесь кто-то установил сети! Это жаберная сеть!

– Может ее сюда волной принесло? – предположил Горин.

– Да ты посмотри, как она установлена! Это сделал человек!

– Думаешь это они? Вулканологи? – спросил Цой. – Но когда они успели? Едва ли они на своем драндулете успели доехать до этих мест.

– А кто тогда?

– Ну, я-то откуда знаю?

– Андрей, вон к тому берегу двигай, – сказал Горин. – Там почва должна быть твердой.

Катер преодолел еще несколько сотен метров по воде, лавируя между мусором, пока, наконец, не уткнулся в глинистый берег. Помогая друг другу, трое друзей взобрались по крутому склону берега. Цой тянул длинную веревку, один конец которой был привязан к рыму на носу катера, а на конце второго имелся длинный металлический прут. Вонзив прут в землю, Александр поднялся выше, к Жарову и Горину. Андрей уже разглядывал окрестности в мощный морской бинокль.

– Ну и как, все-таки, их здесь искать? – вздохнул Цой, оглядываясь. Его взор упал на холм необычно ровной формы. Холм был метров шестьдесят в высоту и ничего примечательного в нем кроме формы почти правильной полусферы не заметно. Растительность осталась только в виде небольшой шапки на вершине. А вот над склонами потрудилось цунами, выкорчевав деревья и кустарник. Александр воспользовался своим биноклем, что висел у него на шее. Он не настолько дальнозоркий, как тот оптический прибор, что сейчас был в руках Андрея, но и до холма всего-то сотня-другая метров.

– Парни, там какая-то труба, похоже.

– Чего? – Женя вопросительно посмотрел на Цоя. – Какая еще труба?

– Вон, видишь курган? Цунами сняло с него деревья вместе со слоем земли. И сейчас там какая-то труба видна большая.

Горин взял у Александра бинокль и принялся разглядывать то, что так заинтересовало Цоя.

– Ага. Железобетонная труба или… Тоннель какой-то… Может это сток? Я имею в виду, что там какая-то система очистки канализационных вод. Что думаешь?

– Я думаю, на хрена систему очистки сточных вод маскировать под холм. Андрей, а ты что думаешь?

Жаров продолжал смотреть в бинокль. Он сжимал оптический прибор с такой силой, что побелели руки. Раскрыв рот, он глядел на что-то, не в силах произнести ни слова.

– Эй, – Женя тронул его за локоть. – Андрюха, ты чего?

Жаров, наконец, оторвался от бинокля.

– Они здесь… – выдохнул он тоном, в котором перемешались и растерянность, и ярость, и отчаяние.

– Кто? Вулканологи? – спросил Цой.

– ОНИ! ЗДЕСЬ! – повторил Андрей, наливаясь злостью.

* * *

Два озера с незамысловатыми названиями Ближнее и Дальнее находились к Западу от Вилючинска. О том, что между этими озерами располагались крупные военные склады, знали, пожалуй, все. Продолговатые, покрытые землей и растительностью массивные хранилища даже на спутниковых фотографиях было не сложно рассмотреть, обратив внимание на их неестественную, рукотворную геометрию. К тому же вся территория была покрыта паутиной дорог и дорожек. А ключевым демаскирующим фактором являлась вспаханная контрольно-следовая полоса между двумя рядами проволочных заграждений. Ее на фотографиях из космоса было видно лучше, чем ангары хранилищ. Когда-то за контроль над этими складами велась ожесточенная борьба между бандами. Кто-то из небольшого штата охраны складского комплекса сам пополнил ряды банд. Но остальные этими бандами были просто убиты.

Разные слухи ходили о том, что находится в этих массивных ангарах. Самым популярным предположением было хранение здесь ядерного арсенала для подлодок второй флотилии.

Но банды находили здесь огромные деревянные катушки с сотнями метров электрических кабелей, ящики с лампами освещения, блоки регенерации кислорода, аккумуляторы, гидрокостюмы, тонны электродов для сварочных аппаратов и еще мириады различного барахла. Были здесь и твердотопливные блоки для ракет морского базирования и боеприпасы для корабельных орудий, и даже морские мины. Но никакого оружия массового поражения здесь так никто и не нашел.

Но и Сапрыкин и совсем тогда еще молодой приморский квартет умело играли на слухах и тайнах, которыми были окружены сооружения складского комплекса, провоцируя банды, контролирующие различные сектора складов, то и дело устраивать друг другу резню.

Евгений Анатольевич расположился на вершине сопки, находящейся западнее территории складов, которая по площади была чуть ли не крупнее самого Вилючинска. Отсюда открывался хороший вид и на Ближнее озеро, расположенное к северу от склада, и на сам склад, давно заросший бурьяном и молодыми деревьями.

Привязав коня к ближайшему дереву, Сапрыкин наблюдал за окрестностями в бинокль, держа под рукой и свое оружие. В этих краях были высоки шансы нарваться на стаю бродячих собак. Потомков тех свирепых псов, что когда-то в большом количестве охраняли территорию складов.

Евгений Анатольевич снова и снова сканировал взглядом местность, в поисках людей. Но все было тихо. Конечно, люди из общин иногда посещали ангары, поскольку там и по сию пору было много полезных для жизни общин вещей. Но делалось это организованно и с ведома людей, обличенных властью. К тому же, для похода на склад нужна была внушительная вооруженная охрана, опять-таки из-за стай одичалых собак. Когда-то давно, эти животные разорвали на части не одного человека, пытавшегося обокрасть какой-нибудь из ангаров. Но с тех пор никому не приходило в голову устраивать здесь грабеж. В конце концов, община обеспечивала всем необходимым каждого ее жителя.

Рука легла на пистолет ТП-82. Сапрыкин убрал бинокль и прислушался, взглянув в первую очередь на коня. Тот почует опасность несколько раньше. Но конь по кличке Буран спокойно жевал траву.

Снова едва уловимый шорох где-то за ближайшими деревьями.

– Жанна, выходи. А то я с перепугу стрелять начну, – произнес Евгений Анатольевич.

Жанна Хан тут же показалась, наградив его улыбкой:

– Как понял, что это я?

– По реакции коня. Это твоего брата, Борьки, мерин. Тебя он знает и не забеспокоился.

– Вот ведь, – засмеялась женщина. – Не теряешь хватки, дядя Женя.

– Да, есть еще порох в пороховницах. Ты чего здесь одна с винтовкой? Если стая псов нагрянет, скорости перезарядки тебе не хватит.

– Я знаю. Поэтому у меня еще и «стечкин» с собой.

– Следишь за мной?

– Я к тебе домой заходила. Поесть принесла. А там Борис один. Говорит, к вам Жаров какой-то весь перевозбужденный наведывался, а после его ухода ты попросил у Бориса коня и умчал куда-то.

– Ох уж этот Боря. Я же просил, никому ни слова, – разочарованно вздохнул Сапрыкин.

– Даже мне? – удивилась Жанна. Она присела рядом и достала из рюкзака сверток. – Тут вареные яйца и картофельные котлеты. Остыли уже, но ты поешь.

– Спасибо.

Только теперь Евгений Анатольевич почувствовал, как он проголодался, и угощения от Жанны Хан были весьма кстати.

– Ну, а ты что здесь делаешь? – спросила женщина, пока он ел и запивал родниковой водой из фляжки. – Что высматриваешь?

– Можно я воздержусь от ответа? – пробубнил с набитым ртом Сапрыкин.

– А когда у нас друг от друга секреты были, дядя Женя? Я бы и не спрашивала, но чувствую, что что-то не то происходит. Жаров какой-то психованный стал. Да и с тобой что-то творится тоже. Вдруг я помочь могу? Да и почему ты во мне сомневаешься, особенно после всего того, что нам вместе довелось пережить и сделать?

– Я в тебе нисколько не сомневаюсь, но… – Евгений Анатольевич задумчиво посмотрел в сторону складов. – Ладно. Сегодня Андрей упомянул некую бомбу и некие качели.

– И что все это значит?

– Видишь ли, существовал один очень секретный документ. Я был посвящен в часть этого документа, по долгу службы. Ну, ты знаешь ту историю уже. Так вот. В том документе упомянут некий объект «Качели». Но я знаю, что объект с таким названием не один. Я точно знаю о существовании, по крайней мере, двух таких объектов. «Качели-3» и «Качели-4». И я очень боюсь, что Андрей каким-то невообразимым образом узнал о существовании этих объектов. Хотя, похоже, это уже очевидно. Но еще больше я боюсь, что он узнает их местоположение. Что он доберется до них.

– Что же это за объекты такие? Что в них?

– Объект «Качели-4», в данный момент находится под нашими задницами.

– Что? – Жанна удивленно осмотрелась и взглянула на траву и землю под собой. – Что это значит?

– Это значит, что на вершине этой сопки оборудован схрон. К тому же, в нем можно жить и скрываться, в случае необходимости. А еще в этом схроне внушительный арсенал, позволяющий в одиночку вести партизанскую войну на протяжении многих лет. Это мой именной схрон, распределенный мне командованием местного отдела ГРУ. Подозреваю, что я такой не один на полуострове и по Камчатке разбросаны еще подобные тайники с оружием, боеприпасами, минами, ядами и прочими игрушками для взрослых.

– Так это оттуда ты черпал ресурсы, когда мы уничтожали банды? – спросила Жанна.

– По большей части оттуда. И поверь. Я тогда взял лишь малую толику того, что еще хранится в моем тайном убежище. – Сапрыкин приподнял лежащую рядом на траве куртку, и под ней лежало автоматическое оружие со снайперским прицелом. – Надеюсь мне не надо тебе объяснять, что это…

– Дядя Женя, – перебила его ительменка. – Ты меня столько лет знаешь. Неужели ты сомневаешься, что я не расскажу об этом даже своим братьям?

Сапрыкин улыбнулся и кивнул:

– Хорошо. И спасибо тебе.

– Ну а «Качели-3»? Ты ведь сказал, что существует еще и объект «Качели-3».

– Все верно. Видишь те склады?

– Конечно.

– Объект «Качели-3» находится под ними.

– То есть, под землей?

– Да, – кивнул Евгений Анатольевич. – Глубоко под землей, в железобетонных саркофагах…

Он вдруг замолчал, помрачнев.

Тургенев Иван

– Ты чего? Дядя Женя…

– Помнишь такую рок-группу – «Ария»? У них песня была – «Воля и разум». А в ней слова… Тысячеглавый убийца дракон… На объекте «Качели-3» головы этого дракона. Послушай, Жанна. Я уже старый. И не так много мне осталось…

Жид

– Что еще за разговоры, а? – нахмурилась женщина. – Прекрати это! Ты такой живчик, тебе еще сто лет жить!

– Не надо, Жанна. Оставь. Мне нужен преемник.

– Что еще за преемник?

Иван Сергеевич Тургенев

– Тот, кто будет охранять эту тайну, и охранять этот драконий склеп от неразумных людей. Едва ли я кому-то доверяю настолько, насколько я доверяю тебе. И пусть этим хранителем станешь ты, раз уж ты здесь и настояла на этом разговоре. Под землей, под этими складами, находятся семьдесят четыре специальные боевые части для крылатых ракет «Оникс», «Гранат», «Циркон», «Калибр». Также там находятся сорок две специальные боевые части для межконтинентальных баллистических ракет морского базирования. Как ты понимаешь, большая часть из них – термоядерные. А порядка десяти процентов – экспериментальные. Я не знаю, что в них за начинка. Но судя по тому, куда их запрятали, там что-то не менее страшное, чем водородная бомба. Помимо всего прочего там двадцать тактических ядерных зарядов малой мощности. Предназначены для переноски одним человеком – диверсантом. Это еще не все. Также там хранятся восемь новеньких капсул, готовых для загрузки в силовой отсек атомных подлодок. Это восемь ядерных реакторов и также там топливные элементы к реакторам.

– Святые боги и духи предков! – выдохнула Жанна. – Я уже не рада, что пришла сюда!

Жид

– Соберись. Ты самый мужественный человек из известных мне живущих на планете людей. Ну… После меня конечно… – Сапрыкин подмигнул и улыбнулся ей. – Ты сама хотела знать правду. Вот теперь живи с этим. И береги это. Охраняй это.

...Расскажите-ка вы нам что-нибудь, полковник,-сказали мы наконец Николаю Ильичу.

– Но я не понимаю как… Как это до сих пор могло оставаться тайной, Анатольевич? Ведь и банды, и потом после банд, столько раз обыскали эти склады. Почему никто об этом не знал?

Полковник улыбнулся, пропустил струю табачного дыма сквозь усы, провел рукою по седым волосам, посмотрел на нас и задумался. Мы все чрезвычайно любили и уважали Николая Ильича за его доброту, здравый смысл и снисходительность к нашей братье молодежи. Он был высокого роста, плечист и дороден; его смуглое лицо, \"одно из славных русских лиц\"1, прямодушный, умный взгляд, кроткая улыбка, мужественный и звучный голос-все в нем нравилось и привлекало.

- Ну, слушайте ж,- начал он.- Дело было в тринадцатом году, под Данцигом. Я служил тогда в Е - м кирасирском полку и, помнится, только что был произведен в корнеты. Веселое занятие - сраженья, и походы - хорошая вещь, но в осадном корпусе очень скучно было. Сидишь себе, бывало, целый божий день в каком-нибудь ложементе, под палаткой, на грязи или соломе, да играешь в карты с утра до вечера. Разве от скуки пойдешь посмотреть, как летают бомбы или каленые ядра. Сначала французы нас тешили вылазками, да скоро пригихли. Ездить на фуражи-ровку тоже надоело; словом, тоска напала на нас такая, что хоть вой. Мне всего тогда пошел девятнадцатый год; малый был я здоровый, кровь с молоком, думал потешиться и насчет француза и насчет того... ну, понимаете... а вышло-то вот что. От нечего делать пустился я играть. Как-то раз, после страшного проигрыша, мне повезло, и к утру (мы играли ночью) я был в сильном выигрыше. Измученный, сонный, вышел я на свежий воздух и присел на гласис. Утро было прекрасное, тихое; длинные линии наших укреплений терялись в тумане;

– Об этом знали, Жанна. Об этом знали капитаны подлодок и старшие офицеры, ответственные за ракетное вооружение. Но они все были на боевых постах, где и погибли во время ударов. Об этом знало несколько старших офицеров из группы охраны складов. И они погибли, приняв первый бой с теми, кто хотел взять склады под контроль. Апокалипсис пережило три человека, знавших этот секрет. Один из них перед тобой. Второго я ликвидировал, когда понял, что все выходит из под контроля и власти больше нет, а он склонялся к тому, чтоб войти в какую-то из банд. Третий пропал, вместе с семьей. Некоторое количество лет спустя я нашел его. Точнее то, что от него осталось. Он увел семью туда, в эти подземелья. И жил там с ними… А потом, похоже, его родные вымерли. Когда я нашел их останки… То… В общем, он извлек из контейнера одну из боеголовок. На ней было восемь отметин от пуль пистолета Макарова. Он стрелял в боеголовку. Но даже если в нее кинуть гранату, то взорвется лишь граната. Нельзя привести в действие атомный боеприпас, если он не на боевом взводе. Странно, что он это забыл… В общем, сменив обойму в пистолете, он выстрелил себе в голову. Я даже представить не могу, как он жил там годы под землей… Но, надо отдать должное. Он унес эту тайну в могилу. А что до того, почему никто ничего не нашел… Там, в ангарах, полы из особо прочных и массивных силикатных блоков. Кому придет в голову их выковыривать? А ведь некоторые из них – это люки в шахты с подъемниками, в которые способен уместиться грузовик. Процедура ввоза или вывоза особых изделий происходила так: ночью, группа офицеров с соответствующим допуском к секретам закрывалась в нужном ангаре. С ними охрана из ребят вроде меня. Далее, при помощи некоторых манипуляций, ящики и другое имущество, что находилось на полу, над люком, перемещалось в сторону. Люки вскрывались. Люди опускались в подземелье и доставляли на подъемник то, что значилось в секретной накладной. Поднимали наверх. Закрывали люк. Возвращали то, что находилось на этом люке. Ставилось все на место с ювелирной точностью. А утром на склад приезжали грузовые машины с конвоем. Ни водители, ни конвой, ни большая часть охраны склада не имели понятия, что и откуда взялось. К тому же, если помнишь, там хранилось много бутафории. Так что все думали, что боеголовки хранятся в верхних ангарах, и понятия не имели о подземельях. О них знали разве что те, кто их строил. Но строителей, насколько я знаю, привозили из других регионов России. Более того, по контракту они не должны были знать, где находятся и что строят. А может, это вообще было построено при СССР. А уж там секреты хранить умели.

) Лермонтов в \"Казначейше\". (Прим. автора.)

Пораженная всем только что услышанным, Жанна хмуро смотрела в сторону складов, пытаясь мысленно оценить разрушительный потенциал упрятанного под землей дракона.

я загляделся, а потом и задремал сидя. Осторожный кашель разбудил меня; я открыл глаза и увидел перед собою жида лет сорока, в долгополом сером кафтане, башмаках и черной ермолке. Этот жид, по прозвищу Гиршель, то и дело таскался в наш лагерь, напрашивался в факторы, доставал нам вина, съестных припасов и прочих безделок; росту был он небольшого, худенький, рябой, рыжий, беспрестанно моргал крошечными, тоже рыжими глазками, нос имел кривой и длинный и все покашливал.

Он начал вертеться передо мной и униженно кланяться.

– Как в старинных сагах, – усмехнулся Евгений Анатольевич. – Владыка тьмы и зла заточен в подземелье. И я охраняю его темницу. После меня, этим займешься ты.

- Ну, что тебе надобно?-спросил я его наконец.

– Что же это получается, дядя Женя? Еще до войны на ремонт встала лодка и ей должны были заменить реакторы. Старые выгрузили и увезли. Новые установить не успели. И вот уже много лет приморский квартет ремонтирует эту лодку, и тщетно пытается найти, где хранятся реакторы для нее. Так?

- А так-с, пришел узнать-с, что не могу ли их благородию чем-нибудь-с...

– Все так, – Сапрыкин кивнул.

- Не нужен ты мне; ступай.

– И эти реакторы здесь? Восемь штук? Хотя лодке нужно всего два. Почему ты им не отдашь эти реакторы?

- Как прикажете-с, как угодно-с... Я думал, что, может быть-с, чем-нибудь-с...

– И как я это сделаю, Жанна? Придя за реакторами, они увидят и боеголовки. В верхних ангарах до сих пор есть твердотопливные носители. Все элементы пазла. Соедини боеголовки с носителями. Загрузи получившиеся ракеты в лодку. Загрузи туда же реакторы. И на твои плечи свалится самый дьявольский соблазн, самое чудовищное искушение, которое только можно себе представить. Ведь в твоем распоряжении окажется арсенал, способный опустошить территорию размером с Европу, и лодка, способная пересечь весь земной шар. Много лет назад победило искушение, а не разум. И цивилизации не стало. Что победит в этот раз?

- Ты мне надоел; ступай, говорят тебе.

– Да, ты прав, – вздохнула Жанна.

- Извольте, извольте-с. А позвольте их благородие поздравить с выигрышем...

– Ну, это обычное явление, – Сапрыкин усмехнулся. – Ладно. Скоро начнет темнеть. Никто здесь так и не появился. Видимо я переполошился зря. Садись на коня…

- А ты почему знаешь?

– В паре километров меня ждет брат. Митя. Там и моя лошадь. Надо поймать какую-то дичь, чтоб объяснить, зачем ты вдруг отправился в сопки.

- Уж как мне не знать-с... Большой выигрыш... большой... У! какой большой...

– Уже поймал, Жанна. У меня в мешке три зайца.

Гиршель растопырил пальцы и покачал головой.

* * *

- Да что толку,- сказал я с досадой,- на какой дьявол здесь и деньги?

Это не могло привидеться всем троим сразу. Александр Цой видел сейчас то же самое, что только что разглядели в бинокль и Андрей и Женя. Примерно в четырех с небольшим километрах от катера, на правом склоне небольшого ущелья, были уцелевшие дома. Среди них сновали люди. И это не три предполагаемых вулканолога. Людей гораздо больше. Но, самое главное, на одном из зданий развевался американский флаг.

– Что за шутки? И что это за люди? – проворчал Александр.

- О! не говорите, ваше благородие;ай,ай,не говорите такое. Деньги-хорошая вещь; всегда нужны, все можно за деньги достать, ваше благородие, все! все! Прикажите только фактору, он вам все достанет, ваше благородие, все! все!

– Неужели не ясно?! – нервно вскинул руки Жаров. – Это американцы! Они высадили все-таки свой десант! Это оккупация!

- Полно врать, жид.

– Извини, конечно, Андрей. Но как-то иначе я себе представлял военный десант и оккупационную армию. Там я вижу женщин. Детей…

– Что это меняет?! Они замаскировались! Посмотри! Там же вокруг танки! Бронетехника!

- Ай! ай!-повторил Гиршель, встряхивая пейсиками.- Их благородие мне не верит... ай... ай... ай...-Жид закрыл глаза и медленно покачал головою направо и налево...- А я знаю, что господину офицеру угодно... знаю... уж я знаю!

Жид принял весьма плутовской вид...

Цой на мгновение оторвался от бинокля и с сомнением взглянул на Жарова. Но тот говорил, точнее, восклицал, с такой убежденностью в своих словах, что Александр поневоле и в самом деле стал искать взглядом военную технику.

- В самом деле?

– Андрей, там нет никаких танков.

Жид взглянул боязливо, потом нагнулся ко мне.

– Смотри внимательней! Они повсюду! Вон, в низине холмики!

- Такая красавица, ваше благородие, такая!..-Гиршель опять закрыл глаза и вытянул губы.- Ваше благородие, прикажите... увидите сами... что теперь я буду говорить, вы будете слушать... вы не будете верить... а лучше прикажите показать... вот как, вот что!

– Где? Черт, Андрей, да это же старые разбитые машины, кустами заросшие. Их с верхних улиц туда ударной волной накидало, наверное. Никакие это не танки!

Я молчал и глядел на жида.

Андрей вырвал из рук Цоя бинокль:

– Они хотят, чтобы ты так думал! Очнись! Это вторжение!

- Ну, так хорошо; ну, вот хорошо; ну, вот я вам покажу.,.-- Тут Гиршель засмеялся и слегка потрепал меня по плечу, но тотчас же отскочил, как обожженный.

– Там действительно нет никаких танков, Жар, – вздохнул Горин. – Однако машина вулканологов там есть. Они уже добрались сюда.

- А что ж, ваше благородие, задаточек?

– Я так и знал! Они в сговоре с американцами! И у Крашенинникова водородная бомба! И они применят ее против нас!

– Да погоди ты орать, Андрей! – воскликнул Цой. – Как они ее применят, если она уничтожит здесь все, в том числе и их самих?! И как вулканологи могут быть в сговоре с американцами?! Если бы мы их не выгнали, то они так и продолжали бы жить в казарме на противоположном берегу!

- Да ты обманешь меня или покажешь мне какое-нибудь чучело.

– Все это уже не важно! – Жаров быстрым шагом направился к катеру.

- Ай, ваи, что вы такое говорите? - проговорил жид с необыкновенным жаром и размахивая руками.-Как можно? Да вы... ваше благородие, прикажите тогда дать мне пятьсот... четыреста пятьдесят палок,-прибавил он поспешно...-Да вы прикажите...

– Куда ты пошел?

– Нам надо вернуться. Нам надо объявить мобилизацию! Это война! И мы сбросим интервентов в Тихий океан!

В это время один из моих товарищей приподнял край палатки и назвал меня по имени. Я поспешно встал и бросил жиду червонец.

- Вецером, вецером,- пробормотал он мне вслед. Признаюсь вам, господа, я дожидался вечера с некоторым нетерпением. В этот самый день французы сделали вылазку;

наш полк ходил в атаку. Наступил вечер; мы все уселись вокруг огней... солдаты заварили кашу. Пошли толки. Я лежал на бурке, пил чай и слушал рассказы товарищей. Мне предложили играть в карты,- я отказался. Я был в волнении. Понемногу офицеры разошлись по палаткам; огни стали гаснуть; солдаты также разбрелись или заснули тут же;

Глава 2. Сложные вопросы

Здание было не столь велико, как казарма. Но много ли места надо для трех человек?

все затихло. Я не вставал. Денщик мой сидел на корточках перед огнем и, как говорится, \"удил рыбу\". Я прогнал его. Скоро весь лагерь утих. Прошла рунда. Сменили часовых. Я все лежал и ждал чего-то. Звезды выступили. Настала ночь. Долго глядел я на замиравшее пламя... последний\' огонек потух наконец. \"Обманул меня проклятый жид\",- подумал я с досадой и хотел было приподняться...

Окна предстояло заделать к зиме. Либо раздобыть стекла для них, что в перемолотом ударными волнами Петропавловске было маловероятным. Антонио был очень рад, что из их нового дома открывался прекрасный вид на Авачинский вулкан, который стал вдвое ближе, чем раньше. Первым делом Квалья выбрал место для себя и там же стал монтировать телескоп. Это было достаточно просторное помещение в левом от входа торце здания. Михаил и Оливия не мешали ему и не просили заняться чем-то другим. Здание, которое, похоже, было каким-то придорожным кафе когда-то, с несколькими гостиничными номерами на втором этаже, больших усилий по уборке внутренних помещений не требовало. Это уже до них сделали американцы. Похоже, кто-то из них хотел обустроить здесь бар, но их ферма еще не способна была давать достаточно ресурсов, чтоб производить не только пищу, но и алкоголь. Рядом с их новым домом, на вершине холма, имелась ровная площадка и здесь, похоже, американцы упражнялись в стрельбе. Судя по количеству гильз и отметинам от пуль на бетонных блоках с мишенями, недостатка в оружии и боеприпасах к нему беженцы с алеутских островов не испытывали, что навевало на Крашенинникова мрачные мысли. Ближе к вечеру, они поработали над своим новым жилищем достаточно, чтобы заслужить сегодня спокойный сон и оставить остальные труды для нового дня. Да и Оливии не терпелось спуститься вниз по склону, в американскую общину и познакомиться со своими соотечественниками.

- Ваше благородие...-пролепетал над самым моим ухом трепетный голос.

Михаил не горел желанием общаться с новыми соседями, справедливо полагая, что он уже сказал достаточно в беседе с шерифом. Но и оставлять Оливию одну, пусть даже и с ее соплеменниками, он не желал.

Я оглянулся: Гиршель. Он был очень бледен, заикался и пришепетывал:

Они вышли из нового жилища, и Квалья присоединился к ним. Солнце уже касалось вершины той сопки, на которой они недавно прятались от цунами. Поразительно, как расстояние способно изменить до неузнаваемости местность, в которой они прожили столько лет, и которая теперь была где-то там, далеко, за водами Авачинской бухты.

- Пожалуйте-с в вашу палатку-с.

– Посмотри, Миша, как мило, – улыбнулась Собески. – Они все собрались у костра.

Я встал и пошел за ним. Жид весь съежился и осторожно выступал по короткой сырой траве. Я заметил в стороне неподвижную, закутанную фигуру. Жид махнул ей рукой- она подошла к нему. Он с ней пошептался, обратился ко мне,- несколько раз кивнул головой, и мы все трое вошли в палатку. Смешно сказать: я задыхался.

Оливия немного ошиблась. Костер был не один, поскольку собралось около двух сотен человек, или даже больше. Люди общались между собой, что-то грели на огне, кто-то играл на банджо, и ему аккомпанировала губная гармошка и гитара. К своему неудовольствию, Крашенинников заметил, что на доме шерифа теперь не один флаг, а два. Вторым флагом было желтое полотнище с изображением скрученной в пружину гремучей змеи в центре и надписью под ней: – Don’t tread on me[1].

- Вот, ваше благородие,- прошептал с усилием жид,- вот. Она немножко боится теперь, она боится; но я ей сказал, что господин офицер хороший человек, прекрасный... А ты не бойся, не бойся,-продолжал он,-не бойся...

Неторопливым шагом к ним шел Карл.

Закутанная фигура не шевелилась. Я сам был в страшном смущении и не знал, что сказать. Гиршель тоже семенил на месте, как-то странно разводил руками...

– Хай. Я как раз шел к вам. Хотел пригласить на наше вечернее собрание. Люди хотят узнать о вас больше. И у них очень много вопросов.

- Однако,-сказал я ему,-выдь-ка ты вон... Гиршель как будто нехотя повиновался. Я подошел к закутанной фигуре и тихо снял с ее головы темный капюшон. В Данциге горело: при красноватом, по

– У меня тоже вопрос, Карл, – произнес Михаил. – Прямо сейчас.

рывистом и слабом отблеске далекого пожара увидел я бледное лицо молодой жидовки. Ее красота меня поразила. Я стоял перед ней и смотрел на нее молча. Она не поднимала глаз. Легкий шорох заставил меня оглянуться. Гиршель осторожно высовывал голову из-под края палатки. Я с досадой махнул ему рукой... он скрылся.

– Конечно, сэр. Я слушаю.

- Как тебя зовут? - промолвил я наконец.

– Что это? – Крашенинников указал на желтое полотнище со змеей.

- Сара,- отвечала она, и в одно мгновенье сверкнули во мраке белки ее больших и длинных глаз и маленькие, ровные, блестящие зубки.

– Ах, это? – шериф усмехнулся, на мгновение обернувшись. – Это флаг Кристофера Гадсдена. Один из первых флагов моей страны. Еще времен войны за независимость.

– Вам мало одного флага? – Михаил хмуро смотрел на американца.

Я схватил две кожаные подушки, бросил их на землю и попросил ее сесть. Она скинула свой плащ и села. На ней был короткий, спереди раскрытый казакин с серебряными круглыми резными пуговицами и широкими рукавами. Густая черная коса два раза обвивала ее небольшую головку;

– Знаете, в гораздо позднее время, этот флаг часто использовался как символ разногласий с действующей властью. В данном случае он символизирует то, что находящиеся здесь люди никак не представляют интересы госдепартамента, Пентагона или ЦРУ. Мы простые американцы.

я сел подле нее и взял ее смуглую, тонкую руку. Она немного противилась, но как будто боялась глядеть на меня и неровно дышала. Я любовался ее восточным профилем - и робко пожимал ее дрожащие, холодные пальцы.

– И вы думаете, что этот Гадсденовский флаг поможет? Что люди с того берега поймут, что он символизирует?

- Ты умеешь по-русски?

– Если не поймут, я постараюсь объяснить. Надеюсь, с вашей помощью. Но флаг Соединенных Штатов со своего офиса я не сниму. А теперь идемте со мной. Пора всем познакомиться.

- Умею... немного.

Разговоры начали стихать, когда вулканологи приблизились к поселенцам. Умолкли банджо и губные гармошки. Взоры обратились к новичкам. И во взглядах этих Крашенинников видел разное. Подозрительность, недоверие, враждебность, любопытство. Но не только это. Кто-то смотрел приветливо, с теплотой и даже радостно. Встреча новых, живых и вполне цивилизованных с виду людей, очевидно, не могла не радовать.

- И любишь русских?

– Присаживайтесь. – Шериф указал на большое бревно, лежащее с противоположной от поселенцев стороны в нескольких метрах от центрального костра. Бревно находилось чуть выше по склону и все беженцы с Алеутских островов без труда смогут видеть своих новых знакомых. Сам Карл повернулся лицом к своим соплеменникам.

- Да, люблю.

- Стало быть, ты меня тоже любишь?

– Мои собратья американцы[2]! Жители Нью Хоуп! Как вам всем уже известно, в нашей общине появились неожиданные гости…

- И вас люблю.

– Они назвали свое поселение «Новая надежда»? – шепнул Квалья. – Тогда быть может, мы назовем наш новый дом «Возвращение джедая»? Хотя нет… «Империя наносит ответный удар»! Точно!

Я хотел было обнять ее, но она проворно отодвинулась...

Крашенинников прикрыл лицо ладонью:

- Нет, нет, пожалуйста, господин, пожалуйста.

– Черт тебя дери, Тони, не вздумай меня сейчас смешить.

- Ну, так посмотри на меня по крайней мере. Она остановила на мне свои черные, пронзительные глаза

– Хотя, я думаю, будет не совсем корректно называть этих людей гостями здесь, – продолжал шериф. – Эти люди много лет прожили в данном регионе. Они знают его гораздо лучше нас. Более того. Один из них родился здесь. Вырос в городе, который здесь был когда-то, и работал здесь. Это, – он указал на Крашенинникова, – русский, Михаил Крашен-никонофф…

и тотчас же с улыбкой отвернулась и покраснела.

– О, великий Зевс, ткни в этого сбирро[3] молнией, – простонал Квалья, морщась от произношения фамилии его друга.

– Тони, угомонись уже, – прошептал Михаил. – На Камчатке не бывает молний[4]. И Зевс греческий бог, а не римский.

Я с жаром поцеловал ее руку. Она посмотрела на меня

– Неаполь все же греки основали…

исподлобья и тихонько засмеялась.

– Помолчите вы оба, – шикнула на них Оливия.

Тем временем шериф продолжал свое вступление:

- Чему ты?

– Волею судьбы, здесь оказался гражданин Италии. Антонио Квалья. Вот он.

Она закрыла лицо рукавом и засмеялась пуще прежнего. Гиршель появился у входа палатки и погрозил ей. Она замолчала.

– Всем привет! – махнул рукой Тони.

-Пошел вон!-прошептал я ему сквозь зубы.-Ты мне надоел.

– Но самым неожиданным, конечно, является то, что среди наших новых друзей…

Гиршель не выходил.

– А почему мы должны быть уверены, что это друзья, Карл?! – крикнул кто-то из толпы.

Я достал из чемодана горсть червонцев, сунул их ему в руку и вытолкал его вон.

Шериф окинул всех взглядом и, сдвинув свою шляпу на затылок, кивнул:

- Господия, дай и мне...- проговорила она. Я ей кинул несколько червонцев на колени; она подхватила их проворно, как кошка.

– Так. Быть может, сначала договорю я, потом свое слово скажут эти трое людей и уже после этого вы начнете задавать вопросы? Как вам такая гениальная мысль, черт возьми?

Большая часть поселенцев одобрительно закивала.

- Ну, теперь я тебя поцелую.

– Замечательно, – снова кивнул шериф. – И лично тебе, Гувер, я докладываю, что у нас американская демократия, а не сборище хиппи на Вудстоке! Так что если еще раз посмеешь меня перебить, я быстро надеру тебе зад! Итак. Это – миссис Оливия Собески. И она из Монтаны. Она гражданка Соединенных Штатов Америки. – Риггз повернулся к ней: – Прошу вас, миссис Собески.

- Нет, пожалуйста, пожалуйста,- пролепетала она испуганным и умоляющим голосом.

– Что? – она поднялась, и растерянно посмотрела на шерифа. – Что мне говорить?

– Расскажите, как вы здесь оказались. Как выживали. Расскажите об этом месте. Прошу, не волнуйтесь. Перед вами ваши соотечественники и им будет интересно вас выслушать.

- Чего ж ты боишься?

– Привет… Здравствуйте друзья… Я – Оливия… – начала сбивчиво говорить Собески, при этом робко улыбаясь и до сих пор с трудом веря, что перед ней действительно ее живые соотечественники.

- Боюсь.

* * *

- Да полно...

Мотыльки и комары тихо бились о стекло большой масляной лампы, будто им настолько вся эта жизнь осточертела, что они решили самоаннигилироваться в пламени, к которому не подпускало это подлое стекло.

- Нет, пожалуйста.