Пуля попала воину в живот. Он дернулся в седле и медленно сполз на землю. Даже в сумеречном свете Флэндри увидел пятна алой крови на снегу. Завывания ветра почти заглушили вопли остальных вражеских солдат. Они поспешно бросились врассыпную. Он снова прицелился в одного из них и нажал курок. Промах. Нужно продержаться еще несколько секунд, пока Обитатель не добежит до того хрустального леска.

Коттон Хейз вел к нему экономку.

Ее звали Марта Хеннесси, и заболела она не пять минут назад. Ее, так сказать, вырвало. Поэтому Карелла попросил фельдшера «скорой помощи» вывести ее на улицу и выяснить, чем ей можно помочь. И вот она вернулась, в доме стоит запах рвоты, перебивая аромат роз, вплывающий в окна. Похоже, она уже пришла в себя. Немного бледна, но Карелла догадался, что это ее естественный цвет лица. Огненно-рыжие волосы, белая кожа — тот тип женщины, которая заставит рака на солнце покраснеть. Зеленые глаза. В ней уместилось все графство Роскомон! Пятьдесят пять лет или что-то около этого, одета в простое синее платье, на ногах ботинки на очень низком каблуке. Раньше она уже рассказала, что обнаружила отца Майкла в саду, когда вышла позвать его на ужин. Это случилось чуть позже семи часов, минут за пятнадцать до того, как ее начало тошнить. А сейчас было семь сорок; полицейские находились здесь уже десять минут.

Он перевел оружие на автоматический огонь, высунулся из укрытия и начал стрелять, выкрикивая одновременно самые грязные ругательства.

— Я отправил одного из полицейских за кофе, — доложил Хейз. — Миссис Хеннесси сказала, что выпила бы кофе.

— Верно, — согласилась она, — я спросила мистера Хейза, можно ли сварить кофе. У нас отличная плита…

Нырнув вниз, он скорее почувствовал, чем услышал, как у него над головой пронесся свинцовый ураган. Энергетические разряды с треском разрывались в воздухе, а попадая в снег, издавали громкое шипение. По лицу Флэндри катились крупные капли горячего пота. Ну теперь-то этот чертов Обитатель должен добраться до леса! Он наугад выстрелил в невидимого врага. Ну хоть кто-нибудь, вытащите меня отсюда! Зачем все это? Лепет этого парнишки о связи через корни деревьев, чтобы весь лес знал… Сквозь грохот выстрелов Флэндри вдруг услышал тонкий звенящий звук Он поднял глаза и замер от изумления — в бой вступила стая медуз.

— Весьма сожалею, — сказал Карелла, — но там будут работать техники.

— И мистер Хейз ответил мне то же. Но я не понимаю, почему я не могу приготовить себе кофе. Не понимаю, почему надо кого-то посылать за ним.

Они налетели сверху, сотня за сотней. С их щупальцев срывались крохотные молнии. Некоторые из них взрывались, сгорали желтоватым водородным пламенем, но и падая на Землю, они старались поджечь вражеского воина. Другие хватали воинов из седел и бросали их в смертельные объятия ледяных вод озера. Но самым эффективным оружием медуз оказался электрошок. Флэндри не успел прийти в себя от изумления, как увидел первых бегущих вражеских воинов. К тому моменту когда он вышел из своего укрытия, отступление стало паническим.

Хейз пристально посмотрел на миссис Хеннесси.

Он уже дважды объяснял ей, что все это место сейчас является местом преступления. Что убийца мог до своего злодеяния побывать в церкви или в доме священника. Что убийца мог заглянуть даже в маленькую канцелярию священника, ту, где один из ящиков стола был выдвинут, а бумаги, по-видимому, из этого же ящика были разбросаны по полу. И теперь эта женщина уже в третий раз спрашивает, почему ей нельзя входить в кухню священника — туда, где среди прочей утвари было много огромных ножей. Он был уверен, что объяснил вполне доступно, почему ей не разрешается пользоваться кухней или чем угодно на кухне. Почему же она не хочет его понять?

— Вот так игрушки-погремушки, — пробормотал он, — мама, почему ты не научила меня этим фокусам!

Хейз, этот крепко сбитый мужчина в шесть футов и два дюйма ростом, сто девяносто фунтов весом, перед которым Хеннесси выглядела сущим карликом, пребывал в полной растерянности, пытаясь придумать, как бы еще проще ей объяснить, почему они не хотят, чтобы она заходила на кухню. На левом виске у него белела неправильной формы полоска седых волос — память о напряженных годах, когда он занимался расследованием краж со взломом. Она придавала ему устрашающий, как у невесты Франкенштейна, вид, а в сочетании с оцепенением на его лице могло показаться, что он через несколько секунд задушит маленькую экономку — предположение, весьма далекое от истины. Бок о бок стояли двое рыжеголовых: один огромного роста и грозной наружности, вторая — хрупкая и сбитая с толку — пылающий факел и яркий уголек.

Вернулся Обитатель, маленький, пушистый и эластичный гоблин. Как бы извиняясь, он произнес:

Он посмотрел на Паулу, на пустую, как ему показалось, кабинку за ее спиной, а затем бросил быстрый взгляд на отчитавшую его даму средних лет. Затем он галантно склонил голову, улыбнулся обеим женщинам и, повернувшись к ним спиной, вышел из туалета.

Карелла перевел взгляд с одного на другую, не зная, что Хейз уже два раза втолковывал ей, почему закрыта кухня; он недоумевал, видя, как пристально Хейз смотрит на экономку. Он начал испытывать некоторую неловкость оттого, что не понимал, что же к черту тут происходит. Снаружи, в саду, на забрызганных кровью камнях, лежал священник, и кровь еще сочилась из рваных ран в спине. И была такая восхитительная ночь!

Вытирая руки коричневыми бумажными полотенцами, женщина обратилась к Пауле:

Наконец махнув рукой на эту проклятую кухню, Хейз сказал:

— Слишком мало медуз, чтобы почаще проводить такие операции. Твои друзья пришли. Подождем.

— Не стоит здесь задерживаться, милочка. Этот тип может вернуться. Нет, не может, а наверняка вернется. От подобных типов ничего другого ожидать не приходится. Если бы кто–то из нас оказался тут в одиночестве, все могло бы закончиться иначе.

— Когда вы в последний раз видели отца Берни живым?

— Не волнуйтесь за меня, — поспешила успокоить матрону девочка, — я пробуду здесь не больше минуты.

— Отца Майкла, — поправила она.

— Что? А-а… ты имеешь в виду спасательную группу. Они, наверное, увидели этот спектакль в воздухе и решили выяснить на месте, что здесь произошло. — Флэндри притопывал ногами, чтобы не дать им замерзнуть совсем. — Отличные трофеи, — добавил Он, разглядывая разбросанное на поле боя оружие и варяки. — Ну что ж, мы отомстили за гибель наших воинов.

Как только за спиной женщины закрылась дверь, из кабинки появился Ло Манто.

— Ладно, его зовут Майкл Берни, не так ли? — спросил Хейз.

— Ну что, — повернувшись к нему, спросила Паула, — мы уже можем отсюда выходить?

— Да, — ответила миссис Хеннесси, — но священника могут звать… ну, например, отец О\'Нейл, как все звали местного патера. Его имя было Ральф О\'Нейл, но все звали его отец О\'Нейл. Хотя имя отца Майкла — Майкл Берни, все зовут его отец Майкл. Тут какая-то тайна.

— Смерть человека — это всегда плохо, на какой бы стороне он ни сражался, — с упреком сказал Обитатель.

— Послушай, сага[16], — заговорил Ло Манто, взяв племянницу за плечи. — Мужчина, который только что заходил сюда, — один из тех двоих, что следят за тобой в надежде на то, что ты приведешь их ко мне.

— Да, тут огромная тайна, — согласился Хейз.

— Что же теперь будет? — замирающим голосом спросила Паула.

— Так когда вы в последний раз видели его живым? — мягко спросил Карелла. — Отца Майкла, — уточнил он.

— Теперь они попытаются меня убить, — ответил Ло Манто, — и это именно то, что мне от них нужно.

— Мог бы мне этого и не говорить, — поморщился Флэндри. Послышалось урчание моторов. Из-за леса появился отряд лыжников. Их оказалось больше, чем он ожидал. Во главе отряда Флэндри увидел Буртай и Аргуна. Он вдруг подумал, что с начала кампании не имел возможности обменяться с ними даже парой фраз, только «здравствуй» и «до свиданья». Да-а, это все издержки военного времени. Война — прекрасное мероприятие, если отбросить тяжкий труд, дисциплину, неудобства, паршивую пищу и недосып, однообразие и пули над головой.

«Не торопясь и спокойно, — внушал он сам себе. — Если она и вправду глупа, злость ни в коей мере не поможет ни ей, ни делу. Если она испугана, надо помочь ей взять себя в руки. Ведь в саду лежит убитый».

— Зачем? — не поняла Паула. — Мы снова вместе. Мы можем просто уйти — вдвоем. Проскользнем мимо них в толпе, и все. Тебе больше не нужно ни с кем воевать. Пусть все закончится, пока один из них и вправду не убил тебя.

— Когда вы в последний раз видели его живым? — подбодрил он. — Время. Который был час?

— Взять и уйти — это не выход из подобных ситуаций, — покачал головой Ло Манто. — Слишком много крови пролилось из–за того, что происходит сейчас. Я слишком близко, и они это знают.

Он зашагал навстречу прибывшим с видом настолько жизнерадостным, насколько это возможно для человека без сигарет.

— Чуть после семи, — сказала она. — Когда я пришла позвать его на ужин.

Паула расширившимися от страха глазами смотрела на дядю. Она слышала захватывающие дух истории про этого человека с тех пор, когда была еще ребенком. Когда Паула подросла, она добавила к этим легендам реальные события, прочитав о них в газетных вырезках, которые хранила ее мама. Даже сейчас, еще не успев превратиться во взрослого человека, она понимала, что это решительный и упрямый человек, нацеленный на то, чтобы очистить улицы Неаполя от той заразы, которую представляла собой каморра. Ее мама считала, что Ло Манто — самый «неправильный» человек из всех, кого она знала, а в глазах Паулы он был одиноким героем, сражающимся с невидимым и превосходящим его по силе противником. Девочка знала, что дядя без колебаний отдаст за нее жизнь и, не моргнув, убьет за нее любого.

— Но к тому времени он уже был мертв, разве вы не это говорили?

— Привет! — закричал он.

— Да, Боже милосердный! — подтвердила она и поспешно перекрестилась.

Однако дядя был для нее больше, чем просто рыцарем в сияющих доспехах. Это был человек, которого она любила всей душой и знала, что он отвечает ей тем же. Он появлялся через несколько дней после Рождества с кучей подарков и извиняющейся улыбкой. Он поздравлял ее с днем рождения через месяц после того, как оно прошло. Он был первым, кто, одевшись в халат врача и повесив на грудь стетоскоп, проник в ее больничную палату после того, как она перенесла сложную операцию. Он водил Паулу на отличные старые фильмы, покупал ей диски с последними хитами итальянских и американских групп. Они ходили на каток, обошли все музеи Неаполя, и во время этих экскурсий дядя рассказывал ей о жизни тех, чьи волшебные кисти сотворили эти шедевры.

— Когда в последний раз вы видели его живым? До этого.

Он являлся важной частью ее юной жизни, и Паула была готова на все, чтобы только не потерять его. И вот сейчас, в пропахшем мочой общественном — женском! — туалете на станции метро «Гранд—Сентрал» он стоял перед ней и просил о помощи.

— Доминик… это ты! — Буртай схватила его руки. — Ты мог погибнуть! — задыхаясь от волнения, сказала она.

— Когда уходила Крисси, — сказала она.

— Что я должна делать? — спросила Паула.

— Крисси?



— Да.

— Кто такая Крисси?

— Его секретарь.

— Профессиональное заболевание, — сказал Флэндри. — Аргун, а я думал, ты командуешь нашей западной дивизией.

— И в какое время она уходила?

Глава 17

— В пять. Она уходит в пять.



— Так она ушла в пять часов вечера?

Дженнифер сидела в одиночестве за столиком, стоящим в задней части скверно освещенной комнаты. Голубоватое мерцание компьютерного монитора освещало ее лицо, большой пластиковый стакан с кофе «Старбакс», стоявший справа от нее, и блокнот с ручкой, лежавшие возле ее левого локтя.

— Боевые действия закончились, — ответил нойон. — Я собираю наши части.

— Да.

Дженнифер находилась в центральном архиве, размещавшемся в подвальном помещении дома номер один на Полицейской площади[17], и пришла она сюда для того, чтобы по кусочкам, словно мозаику, сложить для себя картину жизни Джанкарло Ло Манто. Один из уроков, которые твердо усвоила Дженнифер за годы службы в полиции, гласил: ты должен знать человека, прикрывающего твою спину. Менее чем за семьдесят два часа Ло Манто превратился из итальянского копа, за которым она должна была присматривать, в полноценного напарника, вместе с которым Дженнифер предстояло сунуть голову в пасть каморры. По его милости в нее уже стреляли и ей самой пришлось убить человека, но она до сих пор не знала почему. О Ло Манто ей было известно лишь то, что она видела собственными глазами и слышала от других копов, которые также знали итальянца лишь понаслышке.

— И в это время вы в последний раз видели отца Майкла живым?

— Что-о?

— Да, когда Крисси уходила. Он пожелал ей доброй ночи.

Для опытных ветеранов вроде капитана Фернандеса он был кем–то вроде Шерлока Холмса, который противопоставлял грубой силе противника хитрость и ум и неизменно выходил победителем из любых схваток. Копы помоложе описывали его совершенно иначе. Они видели в Ло Манто некое итальянское воплощение Грязного Гарри — вспыльчивого и быстрого на расправу. По их словам, выхватить пистолет и всадить пулю в грудь подозреваемому было для Ло Манто проще, чем выкурить сигарету. Сражения были ему необходимы, как героин наркоману, и эта зависимость подпитывалась энергетикой погрязших в преступности улиц Неаполя, где он был свободен от любых барьеров и ограничений наподобие предупреждения Миранды[18]. Отрубая одну за другой ветви каморры, он работал над каждым делом упорно и самоотверженно, словно был единственным человеком, кому это под силу. На него работали десятки уличных стукачей, через которых Ло Манто как получал любую необходимую информацию, так и распространял выгодные для него слухи. Он обладал фантастической способностью нагрянуть в нужное место именно в ту минуту, когда там заключалась очередная преступная сделка на сумму с шестью нулями. Копы, которым пришлось участвовать в нескольких совместных с Ло Манто операциях, называли его «самоходной пушкой с мозгами», но Дженнифер это сравнение вовсе не покоробило. Наоборот, покопавшись в себе, она поняла, что с готовностью отправилась бы на самое опасное задание с таким непреклонным и бесстрашным копом, как Ло Манто, готовым рисковать жизнью ради успеха операции. Ее волновало другое, и, копаясь в компьютерных файлах, посвященных Ло Манто, Дженнифер надеялась хотя бы приблизиться к пониманию того, что этот человек представляет собой как личность.

— И где это было, миссис Хеннесси?

— Разве ты не знаешь? — его глаза округлились от изумления. Несколько мгновений он простоял с открытым ртом, затем его покрытые инеем усы растрескались от широкой улыбки. Он хлопнул Флэндри по спине и весело вскричал:

— В его кабинете. Я заходила забрать чайные принадлежности… он обычно пьет чай после обеда, после того, как прочтет трехчасовую молитву. Крисси как раз выходила из дверей, а он ей говорил: «До завтра!»

Инстинкт подсказывал ей: он столь отчаянно рискует жизнью не только ради того, чтобы получить очередную запись в своем списке успешных арестов. Нет, тут было нечто большее, какой–то тайный мотив, который заставлял Ло Манто с открытым забралом выступать против лучших бойцов каморры и уходить не просто с победой, а оставляя позади себя дымящиеся руины очередного преступного гнезда.

— Что за Крисси? — спросил Хейз.

— Терране прибыли!

Дженнифер сделала несколько больших глотков кофе, массируя свободной рукой затекшие мышцы шеи, а затем открыла сайт Информационной службы, ввела свое имя, регистрационный номер и стала ждать, пока загрузятся нужные данные. Бросив пустой стакан в корзину для бумаг, она подалась вперед и стала читать о человеке, который за немыслимо короткое время стал первым напарником, готовым без колебаний отдать за нее жизнь.

— Ну, Крисси, которая его секретарь, — сказала миссис Хеннесси.

— А-а? — Флэндри оцепенел. Удар по спине был довольно увесистым, — так что, что он сказал?

— А я тебя по всему зданию ищу! — прогремел над ухом Дженнифер голос капитана Фернандеса. Это было тем большей неожиданностью, что здесь, как в библиотеке, было принято либо молчать вовсе, либо говорить шепотом. От испуга она уронила карандаш и лягнула ногой нижнюю перекладину компьютерного стола.

— Да нет, как ее полное имя?

— Похоже, вы меня нашли, капитан, — прогово–рила Дженнифер, пытаясь выдавить улыбку и надеясь, что начальник улыбнется в ответ.

— Кристин.

— Вчера, — торопливо заговорил алтаец. — Видимо, твой радиоприемник не поймал сообщение. Как, впрочем, и у твоих противников. В этом районе всегда плохо проходили короткие волны. А может быть, они просто фанатики — есть и такие, хоть и немного. Но теперь от них нетрудно будет избавиться.

Фернандес кинул быстрый взгляд на ее записи, экран монитора и, похоже, заметил охватившее ее чувство неловкости.

— А фамилия?

Он наконец успокоился и продолжал:

— Я отвлек тебя от чего–то важного? — спросил капитан.

— Лунд. Кристин Лунд.

— Ударная группировка терран потребовала безоговорочной капитуляции и разоружения армии Ешукая, как союзников мерсейцев. Командующий гарнизоном Улан-Балая согласился капитулировать без боя. Что еще ему оставалось делать? Олег-хан попытался собрать вокруг себя верных ему людей, отозвав их с фронта… ты бы слышал, что сегодня ночью творилось в эфире!.. но два имперских корабля подошли к его резиденции и сбросили ровно одну бомбу, на этом все и закончилось. Сейчас ханские племена покинули линию фронта и устремились на юг. Имперский адмирал вызвал Юши в Улан-Балай для консультаций: что делать дальше? Да, еще дано указание разыскать и доставить тебя…

— Она работает каждый день?

Дженнифер отодвинулась от стола и встала. Теперь их с капитаном отделяли друг от друга считаные дюймы. За те годы, в течение которых она работала под начальством Фернандеса, Дженнифер привыкла уважать этого человека и доверять ему, поэтому сейчас она не сочла нужным скрывать предмет своих изысканий.

Флэндри закрыл глаза. Он покачнулся, и Буртай, подхватив его под руку, вскрикнула:

— Нет, только по вторникам и четвергам. Два раза в неделю.

— Я пытаюсь узнать как можно больше о своем новом напарнике, — сказала она.

— Что с тобой, дорогой?

— А вы? Сколько раз…

Фернандес улыбнулся.

— Бренди, табак, — шептал он, — индийский чай, майонез из креветок с бутылкой рислинга, кондиционер… — очнувшись, он проговорил: — Извините, Я, кажется, отвлекся.

— Кому кофе? — спросил вошедший полицейский.

— И ты решила, что компьютер расскажет тебе все, что ты хотела бы выяснить?

Он не заметил, что губы Буртай задрожали. Зато это заметил Аргун. Он с вызовом посмотрел на терранина и взял руку Буртай в свои. Та вцепилась в него, как потерянный ребенок.

— Вот ваш кофе, миссис Хеннесси, — сказал Хейз и взял у него картонную коробку.

— Надо же с чего–то начинать! Ведь мне о нем практически ничего не известно, если не считать слухов и того, что я видела сама.

Наконец Флэндри понял, и его губы расплылись в широкой улыбке:

— Спасибо, — произнесла она и совершенно неожиданно добавила: — Это дело рук Дьявола!

— А почему ты считаешь, что тебе необходимо знать что–то еще? — осведомился Фернандес. — Он в нужный момент прикроет тебя, а ты — его, и это все, что нужно знать о своем напарнике.

— Благословляю вас, дети мои, — пробормотал он.

* * *

— Этого недостаточно, капитан, — возразила Дженнифер. — Он замахнулся на главарей камор–ры, и, я уверена, не только потому, что у них хватило наглости похитить его племянницу. Тут что–то еще, что–то гораздо большее, и я хочу знать, что именно.

— Что? — сердито огрызнулся Аргун, не понимая, что это значит.

Единственной проблемой было то, что Уиллис любил ее до смерти.

— Ему известно, чем ты сейчас занимаешься?

— Когда вы доживете до моих нет, — сказах Флэндри, — то поймете, что от любви не умирают. На самом деле эти раны заживают до отвращения быстро. Так что, если вы захотите назвать своего первенца Домиником, я с превеликим удовольствием пришлю ему серебряную ложку с соответствующей гравировкой.

Денно и нощно ему не давала покоя мысль, что он любит женщину, которая кого-то убила. Да, сутенер, дерьмовый жалкий сутенер, если называть вещи своими именами, но тем не менее человеческое существо, если сутенеры могут считаться людьми! Он никогда не встречал сводника, который бы ему понравился, но точно так же ему ни разу не доводилось иметь дело с проституткой, у которой было бы доброе сердце. С Мэрилин он познакомился, когда она уже не была шлюхой, так что она не в счет.

— Я ему не сообщала, — ответила Дженнифер, — но если он действительно такой хороший коп, как про него говорят, то наверняка сумел это предвидеть.

— Но… — запинаясь заговорила Буртай, — но… — она не докончила и вцепилась в руку Аргуна еще крепче.

— Что именно ты ищешь? — полюбопытствовал Фернандес.

И все же, еще будучи проституткой, она убила Альберто Идальго, сутенера из Буэнос-Айреса, который к тому времени прожил на доходы от проституции почти пятьдесят лет. Кроме Мэрилин, у него в конюшне было еще шесть распутниц. Все вместе и каждая в отдельности ненавидели его, но никто так яро, как Мэрилин, которую он походя заставил вначале сделать аборт, а потом и удалить матку, поручив все это одному подпольному мяснику.

Лицо нойона покраснело. Поспешно переведя разговор на другую тему, он попросил:

— Историю его жизни, — ответила Дженнифер, снова садясь на стул и мечтая о новой чашке кофе. — Если я узнаю, как она складывалась, кто его родственники, я смогу почувствовать его самого. Мне также интересно, что он представлял собой как полицейский в Италии, я хочу почитать о самых громких произведенных им задержаниях, о преступниках, которых он арестовывал. Не знаю, как объяснить это, но мне действительно необходимо получить ответы на вопросы, которые не дают мне покоя.

— А теперь объясни мне свои действии, терранин.

И вот Уиллис — офицер полиции, поклявшийся защищать и укреплять правопорядок в городе, штате, стране, — влюбился в бывшую проститутку, сознавшуюся в убийстве, и, предположительно, воровку; можно и в обратном порядке. Во всем городе только два человека знали, что Мэрилин когда-то была проституткой: лейтенант Питер Бернс и детектив Стив Карелла. Уиллису было известно, что они умеют хранить секреты. Но ни тот, ни другой не догадывались, что она к тому же убийца и воровка. Лишь Уиллис услышал это маленькое признание, он — единственный, кому она…

Фернандес скрестил руки на бочкообразной груди и прислонился плечом к стене.

— А? — заморгал непонимающе Флэндри. — Да-да, конечно. Они медленно двинулись иод кронами хрустальных деревьев

— Да, я. Я убила его.

вдоль синих вод Озера Духов. Заледенелые листья, словно кружева, висели у них над годовой. Красноватый сумрак дня постепенно сгущался перед наступлением ночи. Флэндри заговорил. В его голосе снова послышались свойственные ему веселые нотки:

— Джана всегда было непросто раскусить, — вздохнул он. — Крепкий орешек, что и говорить. Если бы Джан был машиной, я бы сказал, что он работает на каком–то особом топливе, которое делает его в десять раз быстрее и сильнее остальных. Он и впрямь на несколько голов превосходит всех копов, которых я когда–либо знал. Я участвовал вместе с ним в полудюжине совместных операций и убедился: никто лучше Ло Манто не знает, какой враг нам противостоит. Да, он не подпускает никого близко к себе, но это результат того, что, не доверяя никому, он на протяжении многих лет работал один. Но если Ло Манто разработал какой–то план, мой тебе совет: разбейся в лепешку, но сделай все так, как он велит.

— Я не хочу этого слышать. Прошу тебя. Я не желаю слышать об этом.

— Вам приходилось работать с ним в Неаполе? — спросила Дженнифер. — Видеть, как он действует на своей территории?

— Я думала, ты хочешь знать правду!

— Нам нужно было послать секретное сообщение. Естественно, самым секретным оказалось бы сообщение, которое никто за таковое не принял бы. Например, «мэйдэй» на Башне Пророка. Это выглядело как хулиганская выходка, попытка оскорбить религиозные чувства… но весь город видел эту надпись. О ней говорили! Да еще как говорили! Даже если бы в данный момент на Алтае не оказалось бетельгейзианского корабля, слух об этой сенсационной выходке, несмотря на все меры предосторожности ха-хана, вскоре достиг бы Бетельгейзе. А бетельгейзиане рассказали бы об этом в терранском посольстве, и терране сразу поняли бы, в чем дело.

Фернандес кивнул:

— Я — полицейский! Если ты убила человека…

Дело в том, что «мэйдэй» на моей планете с древних времен означало — «помоги мне».[3]

— Три или четыре раза. Мы проводили трехмесячную совместную операцию. Нью–йоркская полиция разбиралась с банковскими счетами, а Ло Манто — с наркотиками в Неаполе. Он работал день и ночь, принимал спонтанные, но неизменно правильные решения, позволявшие ему на несколько ходов опережать противника, с легкостью управлял игроками так, как если бы они были фигурами на шахматной доске. Он обладал большим объемом агентурной информации, нежели дюжина других копов, вместе взятых, знал людей из всех слоев общества — от бомжей до аристократов — и мог без стука войти в любую дверь. В итоге каморра потеряла четыре миллиона долларов плюс наркотиков на такую же сумму. Об этой операции писали газеты в обеих странах, но Ло Манто позаботился о том, чтобы его имя не было упомянуто ни разу.

— Я не убивала человека, я убила чудовище! Он вырвал все мои внутренности, у меня не может быть детей, ты это понимаешь?

— Вот это да! — воскликнула Буртай.

— Значит, он не охотник за славой, — подытожила Дженнифер. — Мне, кстати, тоже так показалось в первые же минуты знакомства. Его больше заботит цель, нежели средства ее достижения.

— Пожалуйста, прошу тебя, пожалуйста, Мэрилин…

— Ничего себе! — сказал Аргун. Он хлопнул ладонью по бедру и громко расхохотался. — Теперь мне все понятно! Благодарю, дружище, за отличную историю, которую я смогу рассказывать своим внукам!

— Это для тебя так важно? — с интересом спросил Фернандес. — Влезть в душу Ло Манто, выяснить, что у него внутри?

— Я бы его снова убила. В ту же минуту.

— Первый класс! — скромно сказал Флэпдри. — Дальше все произошло так, как я. и предполагал. Мое начальство послало сюда разведывательный корабль. При почтя полном отсутствия достоверной информации они вынуждены были вести себя очень осторожно. Сообщение Олега о моей случайной гибели они восприняли, в свете моего сигнала о помощи, как явную ложь. Я надеялся, что им хватит ума сделать вид, будто они поверили ха-хану, пока не получат информацию из других источников.

Она использовала цианистый калий. Вряд ли так поступил бы обладатель доброго сердца. Цианистый калий. От крыс. А потом…

— Он не единственный коп, который привык находить ответы на интересующие его вопросы, — ответила Дженнифер. — Кроме того, так нам будет легче работать вместе.

Теперь задача состояла в том, чтобы передать им эту информацию, не привлекая внимания ханских разведслужб. Как это было сделано, вы уже знаете: племена Тебтенгри маневрировали по снежной равнине, образуя буквы терранского алфавита, видимые в телескоп — только сообщение должно быть очень кратким. Ну а результат — вы видите сами!

— А тебе не приходило в голову спросить его самого?

— Я вошла в его спальню и стала искать шифр к замку сейфа, потому что там должен был лежать мой паспорт. Я разгадала комбинацию. Открыла сейф. Мой паспорт был там. И около четырехсот миллионов аргентинских аустралей, или два миллиона долларов!

Флэндри вдохнул обжигающий легкие воздух. Осознание того, что он жив и невредим, постепенно наполняло его и вытесняло чувство бесконечной усталости. Он усмехнулся и добавил, обращаясь больше к самому себе:

— И много бы, по–вашему, я узнала? — с улыбкой ответила она вопросом на вопрос.

— Думаю, он залез бы в свою скорлупу и уклонился от ответа, — сказал Фернандес, — но на это по крайней мере было бы любопытно посмотреть.

— Наверное, это первое секретное сообщение, написанное многокилометровыми буквами и более пятисот километров длиной, которое пришлось рассматривать не в микроскоп, а в телескоп!

В ту ночь, когда она во всем призналась Уиллису, в ту, такую сейчас далекую ночь она спросила:

— Думаете, я попусту теряю время? Вы ведь наверняка читали все эти файлы, так скажите, найду ли я там больше, чем мне уже известно?

— Ну, и что теперь? Ты меня выдашь?

— Это зависит не от того, что ты ищешь, а от того как, — проговорил капитан. — Отправляйся в Восточный Бронкс, в район, где он жил, постучи в двери его бывших соседей, большинство из которых наверняка не откроются перед тобой. Именно там, на тех улицах, за теми дверями и находятся ответы на твои вопросы. Отыскать их, правда, будет непросто. Я и сам пару раз пытался это сделать, но остался ни с чем.

Дженнифер кивнула и снова повернулась к монитору компьютера, а Фернандес, оторвав от стены свое большое тело, двинулся по узкому проходу между компьютерами и ящиками, в которых хранилась картотека. Когда он прошел уже половину пути до двери, ведущей наверх, Дженнифер окликнула его так громко, что все люди, сидевшие за другими компьютерами в отдельных стеклянных кабинках, оторвались от работы и повернули головы в ее сторону.

Он не знал, что ответить.

— Капитан!

Он был полицейским.

Фернандес остановился посередине прохода и, обернувшись, сказал:

И он любил ее.

— Я долго ждал, когда ты спросишь, кто надоумил меня поискать тебя здесь.

— Кто-нибудь знает, что его убила ты? — спросил он.

— Ну и кто же? — спросила Дженнифер.

— Кто? Аргентинская полиция? С какой стати им заниматься убитым сутенером? Впрочем… Ведь я же удрала из конюшни, да и сейф оказался открытым, и куча денег уплыла, так что они может быть, и вычислили, что преступницей являюсь я, — кажется, это слово вы используете?

— Ло Манто, — ответин капитал, подмигнул и пошел к выходу.

— Есть ли ордер на твой арест?

* * *

— Не знаю.

Улегшись животом на залитую твердым гудроном поверхность, толстый мужчина в черных джинсах и футболке положил локти на невысокий парапет крыши и смотрел на оживленную улицу внизу. Солнце палило немилосердно, и по шее мужчины катились струйки пота. Слева от него лежала небрежно брошенная черная кожаная куртка, справа — бинокль и длинный серебристый термос с горячим кофе. К нижней губе мужчины прилипла сигарета без фильтра, а черные очки защищали глаза от слепящих солнечных лучей. В руках он держал оптический прицел от винтовки и, зажмурив один глаз, смотрел сквозь него на подъезд многоквартирного дома на противоположной стороне улицы. Поняв, что цель будет находиться в пределах досягаемости пули, он просчитал в уме свои предстоящие действия с учетом температуры воздуха, угла выстрела, направления и скорости, с которой будет двигаться цель, не забыв и о том, что в самый решающий момент, как это часто бывает, могут возникнуть самые непредвиденные помехи. Он задумался о том, чтобы перенести акцию на раннее утро или вечер, но затем отказался от этой мысли. Да, избежав дневной жары, солнечных бликов и чрезмерного потока пешеходов и машин, он столкнется с другими, неучтенными факторами — такими, например, как вечерние тени.

И снова тяжелое молчание.

Кроме того, толстяк в последнее время брался выполнять заказы не только ради денег, но и для удовлетворения профессионального честолюбия. А может ли быть для профессионального стрелка цель достойнее, чем та, которая быстро движется, да еще и под слепящим солнцем! Он поразит ее одним выстрелом в голову, который не только принесет ему моральное удовле–творение, но и пополнит его банковский счет 75 тысячами долларов.

— И что же ты собираешься делать? — спросила она. — Звонить в Аргентину? Выяснить, выписан ли ордер на арест Мэри Энн Холлис, личности, которой даже я уже не знаю? А, Хэл? Ради Христа, я люблю тебя, я хочу быть с тобой вечно, я люблю тебя, Господи, я люблю тебя, что ты хочешь делать?

Единственной любовью всей жизни толстяка были деньги. Его родители были врачами, широко известными в академических кругах учеными–медиками и вырастили сына в достатке и роскоши. Впрочем, ни первое, ни второе не радовали сердце мальчика. Ему было восемь, когда он получил в подарок от своего взбалмошного дяди охотничью винтовку, а в девять мальчик совершил первое убийство, застрелив оленя, пасшегося на берегу реки на севере Мэриленда. Именно в тот момент, когда пуля вонзилась в тело животного, разрывая живую плоть и дробя кости, юный Грегори Рэн–делл понял: вот оно, его истинное призвание!

— Не знаю, — ответил он.

Он все еще был полицейским.

Это произошло три десятка лет назад, а теперь толстяк, известный в узком кругу коллег под кличкой Флэш[19] из–за невероятной скорости, с которой он убирал намеченную цель, вплотную приблизился к завершению своего трудового пути. Он твердо вознамерился остепениться, спрятать в чулан винтовки, прицелы и начать зарабатывать на жизнь каким–нибудь другим, более мирным способом. С того, первого, выстрела в лесу Мэриленда толстяк убил столько живых существ, что потерял им счет, причем для него не имело никакого значения, кто в данный момент является его дичью — животное или человек. Он устал от своей работы, от непрекращающихся ночных звонков и встреч с невозмутимого вида мужчинами, имена которых он никогда не трудился запоминать. Все эти годы он не боялся ни тюрьмы, ни предательства. Людям, с которыми он имел дело, не нужны были лишние хлопоты. Не желая нажимать на курок лично, они были готовы платить огромные деньги за то, чтобы их неприятелей чисто и в назидательной для других манере устранил профессионал. Флэш Рэнделл всегда любил и сам акт убийства, и процесс подготовки к нему — все эти маленькие детали, необходимые для того, чтобы выполнить заказ именно так, как было желательно заказчику.

Но каждый раз, когда раздавался телефонный звонок, его бросало в холодный пот, и каждый раз он надеялся, что это не полицейский инспектор из Буэнос-Айреса, желающий сообщить ему, что следы убийства привели в этот город и они ведут приготовления к экстрадиции[4] женщины по имени Мэрилин Холлис.

И тем не менее он решил завязать с ремеслом душегуба по найму. Больше всего ему надоело нытье миллионеров по поводу непомерно высоких, по их мнению, расценок на его услуги и связанные с этим «производственные» расходы. Каждый раз, когда приходило время расплачиваться, они сокрушались так горько, как будто у них отбирали последние тапочки. А если ему суждено потерпеть неудачу, чего, впрочем, пока ни разу не произошло, он сам превратится из охотника в дичь, и эта перспектива ну никак не устраивала Флэша Рэнделла.

В такую ночь, как эта, легко забыть свои страхи.

Перевернувшись на спину, толстяк подставил солнцу лицо и грудь, рубашка на которой успела пропитаться потом. Это будет его последняя охота. И лучшая.