Пол Андерсон

Завоевать три мира

Глава 1

Он настроился на направляющий луч, пришедший в ответ на его запрос.

«Снова домой», — подумал он. Руки его двигались по панели управления корабля, настраивая векторы управления нежнее, чем пианист касается клавиш фортепиано. И вот планетоход окончательно вышел на заданный курс. Кабина чуть подрагивала от работающего реактора.

Он глянул на обзорный экран, на котором была видна половина шара Ганимеда. Унылое зрелище! Горы, похожие на клыки. Кратеры, словно крепостные стены, длинные тени от которых простираются через серо-голубые равнины. И хотя восточнее гряды Джона Гленна было уже темно, ледовое поле Беркли, находившееся достаточно высоко, отражало мерцающий янтарный свет Юпитера в просторы Вселенной. С юго-запада, прорезая вершины и проходя тысячи миль над Долиной Привидений, тянулась, теряясь где-то у Красных Гор, пропасть Данте. Чуть севернее, почти на линии солнца, был виден мерцающий маяк Авроры. А за горизонтом темнота освещалась бриллиантами мириад немигающих звезд.

Уже не в первый раз он подумал: «Хотел бы я знать, что же там?». Но он не проживет так долго, чтобы узнать ответ. Да и зачем? Хватит еще загадок на человеческую жизнь и в самой Солнечной системе. Тревоги, опасности, надежды — все переплетено в этом бесконечном мире. Рожденный на Земле за день становился стариком на Юпитере…

Внезапно загудело радио.

— Космический Транспортный Контроль Авроры вызывает планетолет 17.

Подтвердите прием! — произнес знакомый голос.

От неожиданности Фрезер дернулся в кресле и усмехнулся про себя.

— А черт, Билл! Тебе вовсе не обязательно быть со мной таким строгим, — сказал он. — Это же я, Марк. Надеюсь, ты не забыл своего старого приятеля?

— А-а-а, — смутился Билл Эндерби. — Не беспокойся. Я просто действовал по методам переговоров военного времени. И если кто-то услышит нас, пусть думает, что мы обыкновенные невежды. И они, вероятно, будут правы.

— Ты сказал: военного времени?

— Разве ты не слышал? Мы послали сообщение всем заставам.

— Я не был на базе в Ио. Закончил работу на руднике и сразу же сюда.

Так что же случилось?

— Линкор, вот что!

— Какой?

— Космический корабль Соединенных Штатов «Вега». Совершил посадку пятнадцать часов назад.

Сердце Фрезера на мгновение остановилось, и он ощутил каждую волосинку на своем теле. Стряхнув с себя оцепенение, насколько это было возможно, он спросил:

— Что еще?

— Ничего, кроме того, что мне удалось собрать. Мы только видели несколько человек из личного состава. В соответствии с тем, что нам сообщили в штаб-квартире, «Вега» находилась в патруле возле Венеры, когда началась революция, и приступила к поиску орбитальной базы Сэма Холла, предполагая найти ее где-то в этом секторе. Но ничего не нашли. Не думаю, что искали достаточно тщательно, учитывая тайные симпатии к ней командира.

Он, кажется, мошенник и даже вполне вероятно все время был их сообщником, потому что по окончании битвы «Вега» не отправилась домой. Вместо этого новое правительство приказало ей оставаться здесь, чтобы присмотреть за нами и убедиться в нашей лояльности.

Фрезер все еще старался успокоиться.

Это были суровые месяцы, когда прерывистые радиосигналы несли обрывки информации о гражданской войне, расколовшей американскую землю и которая в любую минуту могла перерасти в ядерную. Сигналы перестали поступать, когда Земля заснула за завесой солнечного ветра, спустя восемь дней после все еще сомнительной победы. Фрезер представил себе картину следа линкора.

«Вега» должна была взять комету, чтобы оказаться здесь так быстро: они подобрались к солнцу так близко, как только позволяли холодильники и радиационные экраны, с помощью которых можно было развернуться и применить максимальное ускорение. Они добились соответствующей эффективности, добавив потенциальную энергию гравитации к своим двигателям. Сохранение массы в реакции позволит им ускоряться дольше, чем обычно.

Фрезер заметил, что как всегда, мысли о технических деталях действуют успокаивающе. Управлять двигателями и матрицами было намного легче, чем иметь дело с людьми.

— Наша лояльность и все остальное в порядке, — сказал Фрезер. — Но я предпочел бы написать Санта Клаусу длинный список желаний. Мои дела пошли скверно из-за того, что не пришел грузовой корабль.

Мэри Хиггинс Кларк и Алафер Бёрк

«Хотя я и не жалею», — подумал Марк. — Временный сбой в обеспечении и затягивание поясов — не такая уж большая цена за обретенную свободу\".

Я не твоя вещь

Он вновь посмотрел в сумрак обзорного экрана, и на миг все заслонило воспоминание о голубой водяной толще, о белых, пенящихся гребнях волн и соленом ветре под роскошным земным небом. Но затем его блуждающий взгляд вернулся к Юпитеру, и внезапно Марк ощутил растерянность. Он прожил дюжину лет за этим разукрашенным штормами щитом. И если камни и льды Ганимеда были слишком крепки, чтобы пустить в них корни, то вырвать эти корни было еще сложнее.

— Ладно, — торопливо сказал Фрезер. — По какому поводу ты связывался со мною, Билл?

Посвящаю моему первому правнуку Уильяму Уоррену Кларку. Добро пожаловать в мир, Уилл! Мэри
— А, вот ты о чем, — сказал Эндерби. — С помощью линкоров, поскольку они вместительны, нам нужно собрать планетоходы в единую группу на севере.

Несколько уже стоят там. Тебе нужно будет спуститься по очень и очень сложной траектории вручную. Сможешь?

Посвящаю Дэвиду и Хайди Леш. Всех благ! Алафер
— Посмотрим. Я проверяю и обслуживаю эту машину самостоятельно и готов спуститься куда угодно, но за счет Конгресса.

Mary Higgins Clark and Alafair Burke

— Ну тогда все в порядке, — сказал Эндерби и начал выдавать инструкции. Фрезер слушал внимательно, но чувствовал себя несколько пристыженным. Законодателям и судьям следовало бы урегулировать отношения сразу, когда Армия Освобождения свергла диктатуру. Но произошло ли это на самом деле?

You Don’t Own Me

И было ли вообще? С большой задержкой по времени, находясь в самом конце 400.000.000-мильной коммуникационной линии, он получал тоненькую струйку подвергаемых цензуре радиосообщений, писем и публикаций. Сколько правды в итоге он мог знать? Благородные призывы были обесценены.

* * *

Прекраснейшие дела могли не осуществиться. Даже диктатура начиналась как движение за восстановление пошатнувшегося суверенитета и ущемленной гордости Соединенных Штатов. Затем возник какой-то непредвиденный инцидент и все рухнуло. А у тех, кто был особенно активен, возникли осложнения с полицией.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Его мысли перешли к делам планетной борьбы. Предназначенные для посадки в любых точках, межспутниковые носители зависели от своих пилотов в такой же степени, как те от автопилотов. Не каждый человек мог овладеть необходимыми навыками. Для этого в нем должно быть нечто врожденное.



Когда отключился последний двигатель, кабина в последний раз вздрогнула и затихла. Фрезер отстегнул ремни. Он был высоким мужчиной.

Copyright © 2018 by Nora Durkin Enterprises, Inc.

Сорок прожитых лет наложили паутину извилистых линий вокруг глаз и широкого рта. Темные волосы уже начинали покрываться инеем.

Originally published by Simon & Schuster, Inc.

Переведя систему в состояние покоя, он прошел на корму и остановился у шкафчика с космическим скафандром, необходимым для перехода на Аврору.

Дизайн обложки © Christopher Lin.

Быстро надев его поверх своего комбинезона, он направился к воздушному шлюзу. Ему не терпелось увидеть Еву, детей и вновь прибывших. Позвать Теора. Узнать, как обстоят дела на Юпитере. Он переживал, что дела вынудили его отсутствовать неделю в то время, как с его другом случилась беда. Но его присутствие на руднике было необходимо.

© Татищева Е. С., перевод на русский язык, 2021

Фрезер развернул забортный трап и спустился вниз. Вокруг стояли другие закрытые корабли, похожие на какие-то фантастические обрубки, разбрасывающие вокруг черные тени. Фрезер едва не столкнулся с каким-то человеком в скафандре. Кто-то поджидал его у посадочных лап.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

— О, здравствуйте, — сказал Фрезер. — Не узнаю вас через стекло, но все равно здравствуйте.

Благодарности

Одной рукой незнакомец уцепился за шлем Фрезера и притянул к себе.

Я еще раз напоминаю себе, каким мудрым было мое решение писать в тандеме с коллегой Алафер Берк. В результате наших совместных усилий свет увидел еще один детективный роман.

— Это ты, Марк? — долетел до него голос Лорейн Власек.

Мэрисью Руччи, главный редактор издательства «Саймон и Шустер», опять вносила неоценимый вклад и предоставляла ценную информацию на протяжении всей работы над нашей историей.

— Вот дьявол! Почему ты так разговариваешь? Твое радио не в порядке?

— Чтобы никто не слышал.

Участники моей домашней компании по-прежнему на своих местах. Это мой непревзойденный супруг Джон Конхини и члены семьи, известные как «Команда Кларк», от которой постоянно поступают замечания и предложения. Они оживляют и скрашивают процесс появления слов на бумаге.

В приглушенном голосе явно клокотали яростные нотки, хотя вообще-то главный техник-электронщик не была склонна к драматизации. У Фрезера снова перехватило дыхание.

Мои дорогие читатели — когда я пишу, неизменно думаю о вас. Для меня вы такие же особенные, как и те, кто в далеком 1975 году купил мою первую остросюжетную книгу и позволил мне отправиться в путешествие, которое длится всю мою жизнь.

— Слава Богу, ты вернулся, — сказала она. — Только тебе одному я могу так сказать.

— Несмотря ни на что?

Пролог

— Не знаю. Возможно. Но этот линкор. Почему он пришел сюда?

Шестидесятилетняя Кэролайн Рэдклифф едва не выронила одно из блюдец, которые она пыталась сложить в аккуратную стопку и поместить в переполненный сервант, когда из игровой комнаты донесся громкий рев. Она сразу же почувствовала себя виноватой из-за того, что на минутку отвела глаза от детей. Она смотрела в окно, радуясь тому, что теперь, в конце марта, сможет проводить больше времени на открытом воздухе, гуляя с детьми.

— Ничего, Билл Эндерби сказал…

Когда она устремилась на плач, мимо нее пробежал четырехлетний Бобби, хихикающий, не закрывая рта. А в комнате она обнаружила двухлетнюю Минди, которая рыдала, уставив свои голубые глазенки на кубики, рассыпанные вокруг ее ног.

— Да, да, да, — в спешке ее слова накатывались друг на друга, — может это действительно имеет отношение к тебе? Вполне возможно… Ты так долго был вдали от Земли. А я оставила ее только два года назад. Уже тогда все было похоже на кипящий котел. Отвратительная пропаганда, убийцы из тайной полиции, мятежи, облавы во всем мире. Предполагали, что это прекратится, когда в Вашингтоне сформируется новое правительство. Для того, чтобы забрать нас из системы Юпитера они могли бы послать и грузовой корабль.

Кэролайн сразу смекнула, что к чему. Бобби был милый мальчик, но он обожал придумывать всякие мелкие пакости, чтобы помучить свою маленькую сестренку. Время от времени Кэролайн посещало желание предупредить его, что девочки имеют обыкновение в конце концов уравновешивать весы, но она решила, что Бобби и Минди это типичные брат и сестра, которые рано или поздно все утрясут.

Нас всего-то пять тысяч мужчин, женщин и детей, безоружных, не имеющих никакого снаряжения. Какую опасность мы можем представлять? И это в то время, когда каждая частичка американской силы нужна дома.

Фрезер глубоко вздохнул. Все ее беспокойство было напрасным.

— Минди, солнышко, все хорошо, — ласково сказала она. — Я помогу тебе сложить их заново, как было.

Но Минди только надулась еще больше и оттолкнула от себя ближайшую кучу кубиков.

— Послушай, Лора, — сказал он, — ты можешь оставаться при своих предрассудках, прости, — при «своем мнении»! Я тебе сочувствую. Я никогда не винил тебя за случившееся несчастье. И когда мы услышали о восстании, я искренне надеялся, что люди вскоре избавятся от предвзятого отношения к тебе. Не твоя вина, что в школе вашему поколению вдалбливали, будто США должны установить контроль над всей человеческой расой, иначе может произойти еще одна термоядерная война. Но проклятье! Иностранцы оказались не злыми. Они только негодовали от нашего навязчивого превосходства, разве это не естественно? Разве наша страна не боролась с советским господством до последнего? И если Сэм Холл действительно может установить некий вид объединенной мирной власти, как они обещали — это решает целую серию проблем, и американцам не нужно воевать между собой и не нужно рубить сук, на котором они сидят. Хватит шарахаться от привидений.

— Не хочу! — крикнула она, после чего начала требовать свою маму.

— О, Марк. Ты хороший инженер, но ты не понимаешь… никогда не понимал. Я испугалась. В этой истории с командиром корабля так много непонятного. Из-за помех, созданных солнечным ветром, у нас несколько недель не было связи с Землей… Помнишь? Конечно правительство могло бы подождать, и спросить нас напрямую перед посылкой корабля, который, возможно, и вообще не был нужен. И… эта охрана, сменяемая вокруг «Веги» каждую минуту. Мы ожидали команду, чтоб обрести свободу, войти и приветствовать их. Но за исключением нескольких офицеров все остаются внутри корабля.

Кэролайн вздохнула, нагнулась и, посадив Минди себе на бедро, крепко обхватила малышку руками, пока та не угомонилась и ее учащенное, возмущенное дыхание не вошло в норму.

— Так-то лучше, — сказала Кэролайн. — Умница, Минди.

— Хм, — Фрезер подумал о своей семье и о том, чем бомбардировка могла закончиться для Авроры. Он облизнул пересохшие губы. — Но они должны знать, что мы на их стороне. Какого дьявола половина из нас оказалась тут?

Отец Минди, доктор Мартин Белл, предельно ясно дал понять, что желает, чтобы Кэролайн перестала «баловать детей». По его мнению, даже просто беря Минди на руки, когда та плакала, она «баловала» ее.

Проводить научные исследования, конечно же, и последующую работу — но есть же масса похожих случаев, за примерами не нужно далеко ходить. Нет, мы были прокляты, все уже набило оскомину — секретная полиция, официальные призывы о поддержке духа, цензоры, бюрократия… Мы хотели, чтобы между нами и Землей было как можно большее расстояние. И старое правительство знало об этом и было радо сотрудничать, чтобы таким образом избавиться от нас — избавиться с пользой для себя. И это известно каждому.

— Речь идет просто-напросто о поощрении и наказании, — любил повторять он. — Нет, я не сравниваю их с собаками, однако ведь всех животных учат именно так. Она хочет, чтобы вы обняли ее. И если вы станете делать это всякий раз, когда она будет закатывать сцену, слезы в нашем доме будут течь день и ночь.

— Да, это так. Но зачем же тогда прислан линкор?

Что ж, прежде всего, Кэролайн не нравилось, когда детей сравнивали с собаками. К тому же она хорошо знала, как нужно воспитывать детей — она вырастила двух собственных и помогла вырастить еще шестерых в те годы, когда работала няней. Беллы были в ее практике четвертой семьей, и, по ее разумению, Бобби и Минди заслуживали, чтобы она уделяла им повышенные внимание и заботу. Их отец все время работал, и у него были правила для всех в доме, включая малышей. А их мать — что ж, их мать явно переживала сейчас не лучшие времена. Именно поэтому Кэролайн и работала с детьми, чья мать не работала, а сидела дома.

Фрезер замер. В тишине вакуума он слышал собственное лихорадочное дыхание и биение пульса.

— Бобби. — Она услышала, как он бежит по лестнице вверх. — Бобби! — позвала его она. Теперь она уже знала, что пока доктора Белла нет дома, и дети, и она сама могут производить любой шум. — Мне надо с тобой поговорить. Ты знаешь почему, молодой человек?

— Я не знаю, — сказал он резко, — что нужно делать в данных обстоятельствах. Ты что-то посоветуешь?

— Да. Сделай кое-какие приготовления и уходи из города.

Хотя Кэролайн души не чаяла в этих двух малышах, она все же не давала им вить из себя веревки.

Он схватил ее за руку чуть выше перчатки и взволнованно проговорил:

Кэролайн поставила Минди на пол, чтобы встретить ее брата у подножия лестницы. С каждой ступенькой Бобби двигался все медленнее, пытаясь отсрочить неизбежное. Между тем Минди в нерешительности смотрела то на Кэролайн, то на своего брата, гадая, что же будет теперь.

— Произойдет то, чего ты и ожидала?

— Прекрати, — строго велела Бобби Кэролайн и, показав на Минди, сказала: — Ты же знаешь, что так нельзя.

— Я не знаю. Может быть и нет. Возможно, у меня обыкновенная истерика. Но… я так хотела поговорить с тобой.

— Прости, Минди, — пробормотал он.

«У нее никого нет», понял наконец Фрезер. Это было странно. Ни одна из девушек не оставалась одинокой после двух лет, проведенных в городке, перенаселенном холостяками. Он слегка похлопал ее по спине.

— Я тебя не слышу, — сказала Кэролайн.

— Ну ладно. Я здесь, малышка, и вот что хочу сказать — не надо так беспокоиться. Ну давай, пошли.

— Прости, что я рассыпал твои кубики.

Ему показалось, что она кивнула головой. Он услышал жужжание в своих наушниках, и она переключилась на свое внутреннее радио.

Кэролайн с нетерпением ждала, пока Бобби неохотно обнял свою сестру. Но Минди, продолжающая сердиться, не желала слушать его извинения.

— Ты вредина, Бобби! — завопила она.

«Вега» была огромной. Она никогда не могла коснуться Земли, и теперь, после разговора с Лорейн, Марк подумал, что такой корабль никогда не появлялся на орбите Ганимеда. Пятисотфутовый сфероид, покрытый серыми отметинами и волдырями от радиации и микрометеоритов. Башни орудийных стрелков, ракетные трубы и шлюпочные тамбуры горбились динозаврами поперек неба. «Вега», казалось, почти полностью заполнила бетонную площадку стандартного космополя. Она подавляла своей массой. Но это была иллюзия, Фрезер понимал это. Броня у линкора была тоньше, чем у любого гражданского судна. «Вега» полагалась на скорость и собственную огневую мощь для защиты против оружия, которое делало любую броню бесполезной. Но, несмотря на это, Фрезер чувствовал себя так, будто его придавила огромная гора, и земля показалась ему чужой.

Ее прервало донесшееся снизу громыхание поднимаемых механических ворот. Из всех домов, в которых Кэролайн доводилось работать, этот, пожалуй, был самым богатым. Построенный в конце девятнадцатого века, он когда-то представлял собой экипажный сарай, а то, что в те времена служило конюшней, теперь было переоборудовано в суперсовременный частный манхэттенский гараж.

Отец семейства вернулся домой.

Бессознательно ища знакомых, Фрезер то и дело оглядывался по сторонам. Западный район Синус Америка терялся за горизонтом, сбоку открывался вид на Долину Привидений. Солнце, окруженное зодиакальным сиянием, висело почти над кромкой Кратера Навайо; оно все еще было слишком ярким, чтобы смотреть на него. На Востоке, по темной голой равнине, образованной застывшей лавой, к ледовым рудникам уходил монорельс. А дальше в небеса вонзались высоченные пики гряды Джона Гленна. Северный район Ганнизона напоминал зазубренные стены валов. Над Ганимедом нависала космическая ночь. И Фрезер не мог рассмотреть многих созвездий. Хотя Ганимед получает только часть тех четырех процентов освещения, что дает Земля, человеческие глаза так привыкли к этому, что страна не кажется им особенно туманной, и зрачки ежедневно сужаются до такой степени, что не всегда способны увидеть даже самые яркие звезды. Немного южнее виднелся краешек огромного мутного бриллианта Юпитера.

Бах! Бах! Бах!

Крик Кэролайн напугал детей, и они оба разразились слезами.

— Выше нос, — сказал он, шагая легко и широко. Внутренне он гордился, что может передвигаться так легко в своем возрасте. И это не потому, что он регулярно занимался физическими упражнениями. Он поглощал эйфорические пилюли перед каждым малообещающим мрачным заседанием. Но если вы хотите оставаться здоровым при 18 процентах земной гравитации, другого выбора нет.

— Это фейерверк, — спокойно сказала она, хотя ее бешено колотящееся сердце говорило ей, что инстинкт ее не обманул. Это явно были звуки стрельбы. — Идите наверх, а я схожу и выясню, кто производит этот шум.

Проходя мимо линкора, Фрезер обратил внимание на вооруженных часовых вокруг корабля. «О, дьявол, у них — всего-навсего сверхосторожный капитан!» Пытаясь унять беспокойство, Фрезер перевел взгляд на западную кромку поля. «Олимпия» все еще была там. Ее большой, выглядевший неуклюжим корпус манил комфортом и покоем. Если бы только не…

Его взгляд невольно обратился к планетам на небе.

Когда они поднялись до середины лестницы, она поспешно подошла к парадной двери, затем по ступенькам крыльца сбежала на подъездную дорогу. Плафон в салоне «БМВ» доктора Белла был включен, а водительская дверь наполовину открыта. Сам доктор Белл неподвижно лежал на руле.

— Было ли что-нибудь с Юпитера, пока я отсутствовал? — спросил Фрезер.

Кэролайн не остановилась, пока не подошла к открытой двери машины. Она увидела кровь, увидела достаточно, чтобы понять — доктору Беллу не выжить.

— Да, — ответила Лорейн. — Пат Махони говорил мне, что твой друг-принц — или кто он там еще — звонил пятнадцать часов назад и настойчиво хотел поговорить с тобой. Но никто не знает, о чем.

Объятая ужасом, она бросилась в дом, набрала 911 и каким-то образом ухитрилась назвать диспетчеру адрес. И, только повесив трубку, подумала о Кендре, которая находилась на втором этаже и, как обычно, была в сумеречном состоянии.

Говорила она рассеянно. Ее больше волновали пушки, омрачавшие ее настроение. Фрезер выругался.

Господи, кто же скажет детям?

— Это влечет кучу неприятностей. Я хотел бы немедленно связаться с ним, — проговорил он, сжимая кулаки, — хотя, что я могу сделать?

Глава 1

За полем они зигзагами двинулись через главный ход в стене безопасности. В стороне от отделенных куполов для специальных целей город состоял из четырех плиточных секций в восемь ярусов высотой, образуя квадрат, в центре которого находился двор с главной радиомачтой.

Пять лет спустя Кэролайн работала все в том же доме, перестроенном из экипажного сарая, но столь многое изменилось. Минди и Бобби больше не были ее малышами — Минди уже почти закончила первый, а Бобби третий класс. Теперь они плакали нечасто, даже когда речь заходила об их отце.

Строительным материалом был природный камень, облицованный белым изоляционным пластом. Здесь не нужно было вкапываться в грунт, как на Луне. Солнце было слишком далеко, чтобы представлять опасность, и не было нужды беспокоиться о биологическом разрушении от космических лучей.

А миссис Белл — Кендра, как Кэролайн часто называла ее теперь — совершенно переменилась. Она больше не спала все дни напролет и превратилась в хорошую мать. И она работала, а посему в обязанности Кэролайн входило два раза в неделю забирать детей после визитов к их дедушке и бабушке, квартира которых находилась в Верхнем Ист-Сайде. Ни брат, ни сестра не любили там бывать. По сравнению с родителями доктора Белла даже он сам показался бы человеком, презирающим условности и любящим свободу.

Метеориты представляли только теоретическую опасность, хотя наибольшие из них попадали сюда приблизительно раз в 30 лет, по крайней мере, с тех пор, как люди начали колонизацию планеты. Если такое и случалось, то внутренние отсеки были устроены так, чтобы свести потерю воздуха к минимуму. Но был риск потерять тепло, которое очень быстро расходовалось в вакууме, и отсеки выстывали до температуры ниже 200 градусов по Фаренгейту.

Кэролайн уже вышла из квартиры и преодолела половину расстояния до лифта, когда услышала, как ее зовет бабушка детей. Обернувшись, она увидела, что и бабушка, и дедушка ее подопечных стоят перед своей дверью. Доктор Роберт Белл был так худ, что еще немного, и его можно было бы назвать костлявым. Свои редкие волосы он зачесывал набок. Будучи заведующим отделением сосудистой хирургии в прославленном медицинском центре «Маунт Синай», он привык делать все, что хочет, и, хотя он уже девять лет как официально ушел на покой, угрюмый вид, с которым доктор каждый день являлся на работу, нисколько не прояснел.

«Когда-нибудь мы будем греться от ракет с ядерной энергией, сокрушать их в землю, покрывать ее атмосферой и оборачивать весь мир зеленью», подумал Фрезер.

На лице Синтии Белл, которой теперь было за восемьдесят, почти не осталось следов ее былой красоты. Ее кожа стала морщинистой и сухой от долгого пребывания на солнце, а опущенные уголки рта создавали впечатление постоянной кислой мины.

— Да? — сказала Кэролайн.

Ирония Фрезера заключалась в том, что это было невозможно по особо идеалистическим причинам. Еще многое в системе Юпитера было неизведанным, так что постоянные исследовательские базы являлись научной необходимостью, а это влекло за собой обширную поддержку жизнедеятельности в Системе, что в свою очередь требовало огромного количества высокообразованных специалистов, которые поселялись здесь со своими семьями. Колонии росли, как грибы. Им самим нужно было выращивать себе пищу, выискивать и очищать металл для обеспечения кораблей. И дальнейший рост экономической независимости означал существенное сохранение цен на перевозки. Логической окончательной целью было превращения Ганимеда в Новую Землю.

— Кендра хотя бы попыталась вызвать у этого телевизионного продюсера интерес к делу Мартина? — спросил доктор Белл.

Однако мотивы здесь были не важны. Трудно придумать что-либо более смертоносное, чем меркантильная политика последнего поколения.

Кэролайн вежливо улыбнулась.

Единственное, что имело значение и было важным — это голубое небо, блестящие озера, леса, которые шелестели и покрывались рябью на ветру под Юпитером. Иногда по ночам Фрезер просыпался, видя во сне мечту своего детства, и его подушка была мокрой от слез.

— Не мое дело рассказывать, с кем говорит миссис Белл…

— Хватит мечтать!

— Вы хотите сказать Кендра… — сурово изрек он. — Единственная миссис Белл — это моя жена. А эта женщина больше не находится замужем за моим сыном, поскольку мой сын был застрелен на подъездной дороге своего дома.

— Что? — переспросила Лорейн.

Кэролайн заставила себя сохранить любезное выражение лица. О, она очень ясно помнила драматическую сцену, которая разворачивалась в гостиной дома полгода назад по поводу этого самого телевизионного продюсера. Роберт и Синтия напросились в гости после выступления Минди, на котором девочка продемонстрировала, чему она научилась в школьном танцевальном кружке, и подробно рассказали Кендре о телевизионной программе «Под подозрением», занимающейся расследованием нераскрытых дел. Не сообщив об этом своей невестке, они отправили письмо в телестудию с просьбой расследовать нераскрытое убийство Мартина.

Он понял, что сказал последнюю фразу вслух, и покраснел.

В разговор вступила Синтия, то бишь единственная официальная миссис Белл:

— Ничего… Проклятие! Если с Теором что-нибудь случится, это отбросит все результаты нашей работы на двадцать лет назад.

— Кендра заявила нам, что этот продюсер, женщина по имени Лори Моран, отказалась работать над делом.

Когда они остановились перед воздушным тамбуром, она мягко взяла его за руку.

Кэролайн кивнула.

— Совершенно верно. Кендра была огорчена этим не меньше вас самих. А теперь мне надо отвезти ваших внуков домой до того, как закончится мой рабочий день, — добавила она, хотя была не из тех, кто привык работать от сих до сих.

— Не бросай меня, — тихо сказала она. — Я наблюдала за тобой, когда ты вышагивал по этажам, получив плохие известия. Эти юпитериане значат для тебя больше, чем любые научные проекты.

Когда она спускалась на лифте из пентхауса Беллов в вестибюль, у нее было такое чувство, что старая пара не оставит дело и это еще не конец. Наверняка она услышит имя Лори Моран опять.

Удивившись и слегка смутившись, он обернулся и посмотрел на нее. Она была блондинкой со слишком пышными формами, чтобы считаться красавицей.

Глаза мужчин полезли бы на лоб, если бы они попытались придерживаться ее диеты. Он считал ее эрудированной и привлекательной. Он не обращал внимания на ее политические взгляды, так как она инстинктивно тянулась к искусству. Она обладала чувством юмора, не замыкалась на работе и была более активна в общественной жизни, чем в личной. Но это были сведения, которыми Фрезер владел до сегодняшнего дня.

Глава 2

— Думаю, что да, — пробормотал он и повернул ручное колесо защелки выходной двери. — Сейчас не стоит волноваться относительно этого линкора.

Лори Моран крутила педали велотренажера под оглушительную ритмичную музыку техно в зале, освещенном как дискотека конца 70-х годов. Мужчина перед ней в очередной раз с воодушевлением выкрикнул:

Все будет хорошо. Не могла бы ты собрать мои вещи и сообщить моей жене, что я немного позже поеду в Джо Ком? Я позвоню Теору. Только Богу известно, что там стряслось.

— У-у-у! — что, по ее мнению, не могло принести дополнительной пользы его здоровью.

Справа от нее ее подруга Шарлотта — та самая, которая и предложила ей пойти сегодня утром на эту тренировку на велотренажерах, — озорно улыбнулась, вытирая лоб маленьким полотенцем. Ее голос заглушала музыка, но Лори смогла прочесть ее слова по губам: «Класс, да?» С другой стороны от Лори Линда Уэбстер-Ченераццо выглядела такой же загнанной, как и она сама.

Глава 2

Он расположился перед микрофоном, настроенным на линию коммуникаций Юпитера.

По правде говоря, Лори вовсе не считала, что это класс. Она ощутила кратковременное облегчение, когда музыка техно сменилась песней, которая была ей знакома, но затем покрытый красивым загаром и находящийся в безупречной спортивной форме инструктор все испортил, заорав: «Поверните ручку, ребята! Пора начать еще один подъем!»

— Теор, это Марк, — проговорил он. Это был ни английский, ни ниарский, а язык карканья, хрюканья, щелканья и свиста, на создание которого ушло около двух десятилетий.

Лори, как и было сказано, взялась за круглую ручку велотренажера, но вместо того, чтобы покрутить ее вправо, два раза незаметно крутанула ее влево. Мне совершенно ни к чему увеличивать нагрузку, подумала она, а если речь идет о нагрузках психологического порядка, то и подавно.

Произносить имена на юпитерианском человек мог лишь с большим трудом.

Когда пытка наконец закончилась, она вместе со всем остальными, запыхавшимися и еле переводящими дух, вышла из зала и последовала за Шарлоттой и Линдой в раздевалку. Здешнее заведение было совершенно не похоже на те спортзалы, в которые Лори ходила прежде, — полотенца, благоухающие эвкалиптом, пушистые халаты, рядом с саунами находится водопадный душ.

— Ты меня слышишь? — Его фразы трансформировались в серию электромагнитных сигналов. На некотором расстоянии от Авроры радиопередатчик перехватывал их и отсылал по лучу, нацеленному на один из трех передающих спутников, равномерно расположенных на орбите вокруг Юпитера. Там сигналы перекодируются в новые импульсы — слова станут инструкциями к высоковосприимчивому ускорителю.

Лори привела себя в порядок менее чем за десять минут, поскольку прическа у нее была простой, распущенные волосы до плеч, которые достаточно было всего-навсего вымыть и подсушить, а уход за лицом и макияж состояли только из быстрого нанесения увлажняющего тонального крема и одного слоя туши для ресниц. И теперь она отдыхала в глубоком мягком кресле из кедра, ожидая, когда Шарлотта завершит свой собственный макияж.

Где-то в пространстве Юпитера мельчайший процент от общего потока частиц вводил в действие другой кристалл. Он отличался от передающего кристалла, находящегося на спутнике. Но его ядра претерпевали быстрое изменение, порождая новый луч. Это были особые изотопы, продолжительно возбуждаемые радионуклидами такой высокой степени устойчивости, что они просто заставляли их возвращаться назад к низкому состоянию энергии, выделяя квант энергии. Природа, конечно, обеспечивала такие нейтроны, но не так обильно.

— Поверить не могу, что ты подвергаешь себя этим мучениям четыре раза в неделю, — сказала Лори.

— Я тоже, — подхватила Линда.

Получатель — толстый четырехдюймовый диск — воспроизводил голос Марка Фрезера.

— Не забывайте, что в остальные три дня я занимаюсь на кросс-тренажере, — ответила Шарлотта.

— Это уже просто хвастовство, — сказала Линда, и в голосе ее прозвучали раздраженные нотки.

— Теор! Ты там, мой мальчик?

— Послушайте, я решила, что мне нужна именно такая физическая нагрузка, ведь большую часть времени я просиживаю на стуле на работе или ужинаю с клиентками в ресторанах. А вы обе ведете такую жизнь, что вам и без того приходится постоянно бегать туда-сюда.

— Это верно, — согласилась Линда, направляясь в душ.

«Он должен быть там, черт его подери! Ведь он носит с собой этот прибор постоянно. Если он еще жив, конечно…»

Лори знала, что из-за характера ее работы Шарлотте просто необходимо находиться в превосходной физической форме, поскольку она возглавляла нью-йоркский офис «Ледиформ», компании, принадлежащей ее семье и являющейся одним из наиболее популярных в стране производителей люксовой спортивной одежды для женщин. — Если я когда-нибудь зайду сюда еще раз, то буду просто сидеть в горячей ванне рядом вон с тем водопадным душем, а вы можете сколько угодно надрываться, крича «у-у-у».

Фрезер достал из кармана старую вересковую курительную трубку и начал набивать ее табаком из почти пустого кисета. Кто бы мог подумать, что он израсходует весь свой запас табака до прибытия следующего грузового корабля.

— Делай как знаешь, Лори. По-моему, ты и так само совершенство. Но ты же сама сказала мне, что хочешь улучшить свою физическую форму до того, как состоится ваша большая свадьба.

— Она вовсе не будет большой, — ответила Лори. — И я не понимаю, о чем я тогда думала вообще. Эти свадебные журналы так засоряют мозги: все эти дизайнерские платья, тысячи цветов и столько тюля! Нет, это слишком. Теперь я взялась за ум.

В это время на Юпитере в темноте, которую человеческие глаза должны были бы посчитать абсолютной, еще одни руки пришли в движение, нажимая кнопку, и радостный голос спросил:

При мысли о скорой свадьбе с Алексом на Лори нахлынула радость. Но она постаралась сосредоточиться и придать своему тону невозмутимость, говоря Шарлотте:

— Это ты?

— Когда у Тимми в школе закончится учебный год, мы сыграем скромную свадьбу и поедем куда-нибудь всей семьей.

Шарлотта неодобрительно покачала головой, засовывая тюбик геля для волос в черный кожаный рюкзачок производства «Прада».

От неожиданности Фрезер выронил трубку. Она падала так медленно, что он успел подхватить ее до того, как она коснулась пола.

— Лори, поверь мне, забудь о поездке всей семьей. Вам с Алексом предстоит медовый месяц. Так что вы должны ехать только вдвоем. Вместе пить шампанское. А Лео с удовольствием позаботится о Тимми, пока вы будете в отъезде.

— Да, — запинаясь ответил он. — Я-я-я надеюсь, что не побеспокоил тебя?

Лори заметила, что женщина, шкафчик которой находился в следующем ряду, подслушивает их разговор, и понизила голос.

За семь секунд, которые должны пройти между вопросом и ответом, Фрезер постарался успокоиться. \"Что это я так разволновался? Ну, все в порядке, Теор отличный малый, хотя выглядит совсем не по-человечески. И если его противники захватят его, то это поставит крест на наших проектах.

— Шарлотта, у меня была большая свадьба, когда я выходила замуж за Грега. На этот раз я хочу, чтобы все прошло тихо, ведь важно только то, что мы с Алексом наконец-то будем вместе. Навсегда.

Кто еще на этой планете сможет так меня понимать? Юпитер чужд нам, даже более, чем Ад.\"

Лори познакомилась с адвокатом по уголовным делам Алексом Бакли, когда пригласила его на роль ведущего в своей телепередаче «Под подозрением». Сначала он стал ее самым близким и доверенным сотрудником, а затем они стали близки и во внерабочее время. Но когда он ушел из передачи и вернулся к полноценной адвокатской практике, Лори некоторое время не знала, найдется ли Алексу место в ее жизни. С Грегом у нее была большая любовь, а когда она его потеряла, ей пришлось совмещать карьеру и роль матери, в одиночку воспитывающей сына. Она полагала, что вполне довольна тем, что имеет, пока Алекс наконец не дал ей понять, что хочет от нее большего, чем она, как ей казалось, была готова ему дать.

— Нет, — сказал Теор. — Тут, где я сейчас нахожусь — ночь. Меня сильно беспокоит будущее. У меня уже нет сил. Как замечательно, что ты вышел на связь именно сейчас, а не позднее, мой брат по духу. Вся наша раса и род Рив нуждаются в твоей помощи.

— А не мог бы ты получить помощь… э… от моих коллег?

После трехмесячного перерыва в их отношениях она поняла, что без Алекса чувствует себя несчастной. Она позвонила ему первой и пригласила на ужин в ресторан. А когда повесила трубку, ей стало ясно, что это было правильное решение. Их помолвка состоялась два месяца назад, и Лори уже привыкла к платиновому кольцу с крупным бриллиантом, которое выбрал для нее Алекс.

Фрезер был растроган. Они работали вместе почти десятилетие с одной-единственной целью — понять друг друга. И спустя некоторое время, Фрезер вынужден был признать, что это порождение холода, мрака и ядовитой химии стало ему ближе, чем большинство людей.

Она знала, чего хочет, но, честно говоря, не могла припомнить, чтобы она когда-либо спрашивала Алекса, чего хочет он.

— Я пытался передать им твою просьбу, и я уверен, что они желали вникнуть в суть проблемы, но всегда наш разговор возвращался к тому, с чего начинался.

Она пыталась представить себе, как, одетая в нарядное белое платье, она идет по длинному проходу между скамьями в церкви, но всякий раз видела одно — в конце прохода, перед алтарем, ее ждет Грег. Когда же она рисовала себе, как будет обмениваться брачными обетами с Алексом, то неизменно видела его и себя где-то на открытом воздухе либо в окружении цветов, либо даже на пляже, где они оба будут стоять босиком.

Фрезер удивленно проворчал:

Она почти дошла до двери своего кабинета, когда до нее дошло, что ее внимание пытается привлечь ее помощница, Грейс Гарсия.

— И они не смогли в итоге ни в чем разобраться? Я этого не понимаю.

— Лори, тебя вызывает Земля. Ау!

Лори моргнула и вернулась в реальность.

Хотя, постой! Он никогда особо не следил за тем, чем занимались на Юпитере другие исследовательские группы. Десять лет назад, когда люди помогали усовершенствовать приемо-передатчик, его — Фрезера, настолько заинтересовали жители Юпитера, что все свое свободное время он стал тратить на то, чтобы научиться говорить на этом жутком жаргоне. И спустя некоторое время, Марк мог уже вести долгие беседы с Теором.

— Извини, кажется, из-за этого сеанса тренировки на велотренажерах, на который меня затащила Шарлотта, у меня кружится голова.

Грейс смотрела на нее своими большими темными глазами, безукоризненно подведенными «под кошку». Ее длинные черные волосы были уложены на макушке в высокий узел, на ней были платье с запахом, которое очень ей шло, и доходящие до самых колен сапоги — с каблуками всего в три дюйма высотой, что по меркам Грейс было совсем немного.

Руководитель группы по изучению языка на Авроре был счастлив, что нашелся человек, настолько увлекшийся этим. На учете был каждый человеко-час, тем более, что инженер и принц содействовали развитию совместного языка больше, чем кто-либо другой. (Здесь главную роль сыграло скорее упорство, чем врожденный талант. Через некоторое время они подсознательно подобрали ключи к пониманию личности друг друга). Записи их бесед составляли огромное количество файлов данных.

— Эти фанаты велотренажеров — настоящая секта, — пренебрежительно сказала Грейс. — Все эти крики и вопли плюс нелепые прикиды, которые были бы к месту разве что на велогонке «Тур де Франс». Так и хочется сказать: подруга, твой спортзал находится на Пятой авеню.

— И я, и мой наставник Элькор, а также многочисленные философы достаточно часто общались с вашим персоналом и в прошлом. Но ни они, ни я не смогли пробиться через их непонимание важности текущего момента.

— Да, такие вещи определенно не для меня. Но ты, кажется, что-то говорила, пока я пребывала в мире грез?

— М-м. Мне кажется, я знаю почему. Они не встретились со мною перед этим, а каждый человек, знакомый с основами языка, является научным специалистом и пытается задавать вам вопросы по тем аспектам, которые интересуют его больше всего. Ведь язык — это не просто слова, а какие-то взаимоотношения, и чувства собеседника. Мы вели с тобой бессвязные общие беседы и, как результат, освоили широчайший ряд аспектов, о которых можем говорить довольно свободно…

— Да. Когда я явилась на работу сегодня утром, в приемной тебя ждали посетители. Охрана сказала мне, что они прибыли сюда, когда еще не было и восьми часов, и заявили, что непременно дождутся твоего прихода.

Лори была рада успеху своей передачи, но ее раздражали такие сопутствующие этому успеху детали, как фанаты, которым хотелось «заскочить» в студию, дабы сделать селфи или раздобыть автографы.

Старик Айк Сильверстейн никогда не замыкался на одной области. Джо Ком был его детищем, результатом выбивания многомиллионных средств у правительства, его многолетних забот о коллективах, развивающих области физики, неизвестные ранее, вплоть до успешного внедрения первых приборов на Юпитере. Они были грубыми уродцами. Их телеметрия мазера так искажалась интерференцией, что едва могла быть прочитана. Сильверстейн подгонял свою команду для их усовершенствования. И когда с их помощью были получены данные, подтверждающие существование цивилизации на Юпитере, он загнал себя до смерти, работая над проектом связи с ней.

— А ты уверена, что это не фанаты Райана? — Молодое поколение считало нынешнего ведущего телепередачи Райана Николса, пользующегося у зрителей такой же популярностью, как в свое время Алекс, «симпотным».

— Твои мысли, как всегда, логичны, Марк. И я полагаю, что они содержат истину. Но наша духовность может не пережить эту ночь. Время сжалось перед приходом улунт-хазулов.

— Нет, они точно пришли к тебе. Ты помнишь дело Мартина Белла?

— А что у вас происходит? Последнее, что я слышал, это то, что вы послали целую армию против захватчиков.

— Само собой. — Несколько месяцев назад Лори полагала, что для шоу «Под подозрением» это дело подходит идеально — известный врач застрелен на своей подъездной дороге, пока его жена и дети находились в доме, на расстоянии всего в несколько ярдов.

Джо Доулбек, занявший место Сильверстейна, достаточно хорошо понимал Теора и, вероятно, в дополнение ко всему обрисовал ему выигрышную стратегию. Он был настоящим универсалом. Инженеры могли только создавать сканеры, приемники, передатчики, которые должны были продолжать функционировать даже после того, как убийственная атмосфера Юпитера напрочь разъест их. И только деньги могли помочь созданию большого количества машин, из которых только одна могла быть установлена вблизи местного поселения. После этого он был вознесен в гении. Гений в том смысле, пониманию которого доступно все — от простого арифметического сложения, до многословного языка. Правда, у ниарцев тоже встречались умнейшие существа, которые постоянно и много трудились, чтобы однажды поразить мир уникальной идеей. Но Доулбек был семантиком, который окончательно уяснил основу ниарских толкований, благодаря чему он мог знать, по какому пути надо идти, чтобы усовершенствовать эсперанто для двух рас… Семь лет назад его вездеход упал с утеса на Горе Шерра. И создание эсперанто перешло в обязанности лингвистической группы.

— Его родители сейчас находятся в конференц-зале Б. Они утверждают, что их сына убила его жена, и хотят, чтобы ты это доказала.

Хотя это осложняло ситуацию, проект «Олимпия» все-таки был начат.

Глава 3

Романтический ореол, окружавший его, все больше привлекал оригинально мыслящих молодых людей. Фрезер мечтал даже, что будет управлять этим кораблем.

Помещение, которое Грейс назвала конференц-залом Б, носило теперь официальное название «конференц-зал имени Бернарда Б. Хоулдера». Глава студии Бретт Янг дал ему это имя после того, как в прошлом году Хоулдер ушел на покой. В студии он проработал даже дольше, чем сам Бретт, курируя телепрограммы, диапазон которых варьировался от мыльных опер до нелицеприятных журналистских расследований и новомодных реалити-шоу, реалистичность которых вызывала большие сомнения.

— Да, — сказал Теор. — Мы думали, что это обычное вторжение варваров и послали пограничную гвардию, чтобы уничтожить их. Но они искромсали наших воинов, встретив их на берегу. Те, кто выжил, рассказывают, что их бесчисленное множество и что они не принадлежат нашей расе. Похоже, что встретились два различных вида разумных…

Однако Грейс продолжала именовать конференц-зал так, как он назывался прежде. Лори столько раз хотела сделать Берни внушение по поводу сомнительных шуток, которые он часто отпускал в адрес Грейс, но та была не против и всякий раз только вежливо улыбалась.

— Что? — присвистнув от удивления, переспросил Фрезер и тут же продолжил, — ну хорошо, я полагаю, что это возможно. В таком огромном мире, как ваш, где так тяжело путешествовать к другим землям, у вас, естественно, возможно существование более одного вида разумных. Хотя у меня есть подозрение, что вы, все же, одного рода.

— Я буду оставаться здесь еще долгое время после того, как он отсюда уйдет, — любила повторять она. И так оно и произошло.

Подойдя к двери конференц-зала, Лори услышала доносящиеся оттуда повышенные голоса. И остановилась, прежде чем повернуть дверную ручку. Женский голос что-то сказал о том, что надо жить дальше, и о сохранении мира ради блага детей.

Что же будут делать люди, если город Ниара, этот единственный объект на Юпитере, о котором у них есть более или менее пристойные знания, будет разрушен и уничтожен? Вот, если бы существовал какой-либо шанс продвинуться вперед или занять какую-нибудь другую территорию произвольно, но эта затея была в лучшем случае рискованной. Подвергаться дополнительному риску было бы глупо. Итак, корабль, который был готов к работе, оказывался бесполезным…

— Я не желаю, чтобы имя нашей семьи оказалось вовлечено в скандал.

— Но дело даже не в этом, — продолжал Теор. — По-видимому они пересекли западный океан со стороны Плавающих Островов. Там находятся наши суда, вернее, находились! Если улунт-хазулы захватили их, то они смогли бы обучиться нашему языку и много узнать о нашей стране от наших мореходов.

Голос мужчины прозвучал яснее, и в нем слышалась яростная злость:

Нет сомнений и в том, что они и раньше шпионили у наших берегов. Теперь, после битвы, мы послали к ним нашего посланника с предложением провести переговоры — по большей части, в надежде получить информацию о них, а не потому, что мы боимся вступить в сражение с ними. Однако, я боюсь предсказать исход битвы, если бы она состоялась. Они приняли наше приглашение, и их представители прибудут в город через два дня.

— Мне плевать на имя семьи. Она убила нашего сына.

— Это около 20 земных часов. Я никогда не сомневался, что ты безумец!

Лори подождала четыре секунды, после чего вошла в зал. При ее появлении миссис Белл выпрямилась на своем стуле, а ее муж, похоже, уже стоял.

Но чем же я могу помочь вам?! — Пока нейтроны прыгали в двух направлениях, Фрезер внимательно осмотрел комнату и почувствовал, что ему здесь душно.

Лори представилась как продюсер телешоу «Под подозрением».

— Доктор Роберт Белл. — Его рукопожатие было твердым, но коротким.

— Ты помнишь, с каким благоговением мы получили от вас машину, которая говорит, — продолжал Теор. — Фактически, это в некоторой степени изменило характер Рив, если вернуться немного назад к древним обязанностям по совершению магических церемоний, к которым мой род был наиболее подготовлен. Вы отозвали его, прислав нам три года назад («около четырех земных», — подумал Фрезер) создатель образов. Мы поместили его в специальное укрытие вблизи Дома Совещаний. Это укрытие стало известно как Дом Провидца, и многие полагали, что там сбываются пророчества. А варвары должны быть более подвержены фантастическим толкованиям, чем мы.

Его жена сжала руку Лори лишь едва-едва.

— А… все! Я понял. Ты хочешь, чтобы я…

— Зовите меня Синтией, — тихо проговорила она.

Внезапно загремела внутренняя телефонная связь:

Лори видела, что Грейс уже оказала им гостеприимство. У них обоих имелись бумажные стаканчики с кофе, на которые были надеты картонные кольца, чтобы они могли защитить руки от горячего питья.

— Просим внимания. Прослушайте сообщение из административного штаба.

— Моя помощница сказала, что вы пришли сюда ни свет ни заря.

Говорит Боб Ричардс. Адмирал Свейн, командующий линкора, находящегося за городом, спросил, может ли он послать сюда большую освободительную партию.

Взгляд доктора Белла был ледяным.

Естественно, это хорошо для нас. Так что, если вы хотите принять этих ребят, сейчас самое время сделать это. Прием?!

— Честно говоря, миз[1] Моран, мы сочли, что только так мы сможем гарантированно встретиться с вами.

Губы Фрезера скривились в улыбке. «Еще одно подтверждение Лориных страхов.»

Лори поняла, что по меньшей мере один из этих супругов уже сейчас относится к ней как к врагу, а она понятия не имеет почему. О Роберте и Синтии Белл она знала только одно — что их единственный ребенок был убит, а раз так, то она непременно будет с ними максимально добра.

— Что это было? — встревоженно спросил Теор.

— Прошу вас, зовите меня Лори. И, доктор Белл, присядьте, если так вам будет удобнее, — добавила она, показав на незанятый стул рядом с его женой. Он устремил на нее подозрительный взгляд, но Лори всегда старалась держаться так, чтобы люди в ее обществе чувствовали себя непринужденно. Она почти чувствовала, как его кровяное давление снижается, когда он начал опускаться на обитый кожей офисный стул. — Полагаю, вы здесь из-за своего сына. Я знакома с этим делом.

— Ничего существенного, — ответил Марк, — давай вернемся к нашим делам. Я согласен, что неподготовленные юпитериане, увидев меня, будут шокированы. И насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я дал этим варварам угрожающее предупреждение о том, что может случиться, если они не покинут вашу территорию.

В соседней лаборатории что-то загремело. Несомненно, парни прикрывали лавочку на этот нестабильный выжидательный период. Фрезер постарался не обращать на это внимания.

— Еще бы, — язвительно бросил доктор Белл, чем вызвал неодобрительный взгляд своей жены. — Извините. Уверен, что вы весьма занятая женщина, но я очень надеюсь, что вам известны хотя бы имя моего сына и обстоятельства его ужасной смерти. Ведь мы к вам уже обращались, мы сами написали вам письмо, написали, сидя бок о бок, и каждое слово в нем принадлежало нам обоим. — Он потянулся к жене через стол и взял ее за руку. — Это, знаете ли, было нелегко, когда мы излагали то, что произошло в тот жуткий вечер. Нам пришлось опознавать тело нашего единственного ребенка. Это противоестественно. Мы не должны были его пережить.