Айзек Азимов
Что это за штука - любовь?
– Два совершенно разных вида! - настаивал капитан Гарм, пристально рассматривая доставленные на корабль создания. Его оптические органы выдвинулись далеко вперед, обеспечивая максимальную контрастность.
Проведя месяц на планете в тесной шпионской капсуле, Ботакс, наконец, блаженно расслабился.
– Не два вида, - возразил он, - а две формы одного вида.
– Чепуха! Между ними нет никакого сходства. Благодарение Вечности, внешне они не так мерзки, как многие обитатели Вселенной. Разумный размер различимые члены... У них есть речь?
– Да, капитан, - ответил Ботакс, меняя окраску глаз. Мой рапорт описывает все детально. Эти существа создают звуковые волны при помощи горла и рта, - что-то вроде сложного кашля. Я и сам научился. Это очень трудно.
– Так вот отчего у них такие невыразительные глаза. Однако почему вы настаиваете, что они принадлежат к одному виду? Смотрите: у того, что слева, усики длиннее, и само оно меньше и по-другому сложено. В верхней части у него выпирает что-то чего, нет у того, что справа. Они живы?
– Живы, но без сознания, - прошли курс психолечения для подавления страха. Так будет проще изучать их поведение.
– А стоит изучать? Мы и так не укладываемся в сроки, а нам нужно исследовать еще пять миров большего значения, чем этот. Кроме того, трудно поддерживать Временной Стасис, я бы хотел вернуть их и продолжать...
Веретенчатое тело Ботакса даже завибрировало от возмущения. Скошенная трехпалая рука качнулась в отрицательном жесте, а глаза перевели спектр беседы целиком в красный свет.
– Спаси нас Вечность, капитан! Мы стоим перед серьезнейшим кризисом. Эти создания могут оказаться самыми опасными в галактике - именно потому, что у них две формы.
– Не понимаю.
– Капитан, планета уникальна. Она настолько уникальна, что я сам не в состоянии осознать все последствия. Например, почти все виды представлены в двух формах. Если позволите употребить их звуки, то первая меньшая называется \"женской\" а вторая - \"мужской\", они то сознают разницу.
Гарм мигнул.
– Какое отвратительное средство связи.
– Чтобы оставить потомство, эти две формы должны сотрудничать.
Капитан с любопытством разглядывавший пленников, резко выпрямился.
– Сотрудничать? Что за чепуха? Самый фундаментальный закон жизни - каждое существо приносит потомство в глубочайшем и сокровенном общении с собой. Что же еще делает жизненные формы жизненными?
Айзек Азимов
– Чтобы одна форма произвела потомство, другая должна участвовать в этом, - упрямо повторил Ботакс.
Не навсегда!
– Каким образом?
– Очень трудно выяснить. Эта процедура считается у аборигенов интимной. В местной литературе я не мог найти точного и исчерпывающего описания. Но мне удалось вывести кое-какие разумные заключения.
Гарм покачал головой.
Николас Орлофф вставил в левый глаз монокль типично английским жестом - обязательное умение для русского, получившего образование в Оксфорде, - и укоризненно произнес:
– Нелепо. Почкование является священнейшим, самым интимным процессом на десятках тысяч планет.
– Но, дорогой мой господин секретарь! Полмиллиарда долларов!
Как сказал великий фотобард Левуллин: \"Во время почкования, во время почкования, в то самое прекрасное мгновение, когда...\"
– Капитан, вы не поняли. Это сотрудничество между формами приводит к рекомбинации генов. Таким образом, в каждом поколении осуществляются новые варианты. Они развиваются в тысячи раз быстрее нас!
Лео Бирнем устало пожал плечами, и его длинное тело ещё больше поникло в кресле.
– Вы хотите сказать, что гены одного индивидуума могут комбинироваться с генами другого? Вы понимаете, насколько это смехотворно с точки зрения физиологии клетки?
– Финансирование необходимо, господин комиссар. Члены правительства доминиона Ганимед готовы на отчаянные меры. До сих пор мне удавалось их удерживать, но я всего лишь секретарь по науке, моя власть невелика.
– И все же, - нервно произнес Ботакс под тяжелым взглядом капитана, - эволюция ускоряется. Это просто мир разгула видов их здесь миллион с четвертью.
– Я знаю, но... - Орлофф беспомощно развел руками.
– Ну конечно, - согласился Бирнем, - имперскому правительству легче ничего не замечать. Этим оно и занималось до сих пор. Я уже в течение года пытаюсь заставить их понять, какая опасность нависла над всей Солнечной системой, но похоже, что все бесполезно. И теперь я обращаюсь к вам, господин комиссар. Вы недавно заняли свой пост и можете взглянуть на это дело непредубежденно.
– Двенадцать с четвертью будет ближе к истине. Не стоит принимать на веру то, что написано в туземной литературе.
Орлофф кашлянул и принялся рассматривать носки своих ботинок. За три месяца, прошедшие с тех пор, как он сменил Гридли на посту комиссара по делам колоний, он неизменно складывал в ящик стола, не читая, все, что относилось к \"этому проклятому юпитерианскому делу\". Такова была устоявшаяся политика правительства, окрестившего всю ситуацию \"засохшим деревом\" задолго до появления Орлоффа.
– Я сам видел в очень маленьком регионе сотни различных видов. Говорю вам, капитан, дайте им время, и они разовьются в расу, способную превзойти нас и править галактикой.
Но теперь, когда Ганимед начал вести себя столь скверно, его послали в Юпитерополис с заданием \"задавить этих сволочных провинциалов\". Да, ничего себе положеньице...
– Докажите, что сотрудничество, о котором вы ведете речь, имеет место, и я рассмотрю ваши предложения. В противном случае я сочту ваши фантазии нелепыми, и мы двинемся дальше.
Бирнем тем временем говорил:
– Докажу! - Глаза Ботакса засверкали ярким желтым огнем. - Обитатели этого мира уникальны еще и в другом отношении. Они предвидят достижения, которых пока не добились. Вероятно, это следствие их веры в быстрое развитие Я перевел их термин для такой литературы как \"научная фантастика\". И читал почти исключительно научную фантастику, потому что считаю, что в своих мечтах они ярче выразят себя и свою угрозу нам. И именно из научной фантастики я вывел метод их сотрудничества.
– Правительство доминиона настолько нуждается в деньгах, что если оно их не получит, то все обнародует.
– Как вам это удалось?
Апатия полностью слетела с Орлоффа, он резким движением подхватил выпавший из глаза монокль.
– У них есть периодическое издание, которое иногда публикует научную фантастику, полностью посвященную разнообразным аспектам этого сотрудничества. Его название звучит приблизительно так \"Плейбой\". Там не выражаются абсолютно ясно, что весьма раздражает, но допускаются прозрачные намеки. Очевидно, существо, подбирающее рассказы для издания, только этой темой и интересуется. Отсюда я и знаю, как все происходит. Капитан, после того как на наших глазах появится молодняк, умоляю вас: прикажите развеять эту планету на атомы!
– Что вы такое говорите!
– Ладно, - утомленно согласился капитан Гарм. Приведите их в сознание и делайте свое дело.
Мардж Скидмор неожиданно осознала, где находится. Она отчетливо вспомнила перрон в сгущающихся сумерках; перрон был почти пуст, - один мужчина стоял рядом с ней, другой - в противоположной стороне. Уже слышался шум подходящего поезда.
– Я прекрасно понимаю, что это значит. Я возражал, но в конце концов их позиция резонна. Как только все о юпитерианском деле станет известно широкой публике, имперское правительство не продержится и недели. А уж когда к власти придет партия технократов, они дадут нам все, чего мы только ни попросим. Об этом позаботится общественное мнение.
Затем - вспышка, ощущение, будто тебя выворачивают наизнанку, и полуиллюзорное видение какого-то тонкого существа покрытого слизью, и...
– Но тем самым вы вызовете панику и истерию...
– О боже, - простонала Мардж - я все еще здесь. Она чувствовала слабое отвращение, но не страх и была почти горда, что не чувствует страха. Тут же стоял мужчина - тот самый, что был рядом на платформе.
– Безусловно. Именно поэтому мы и колеблемся. Но вы можете считать мои слова ультиматумом. Мы хотим сохранить все в тайне, мы нуждаемся в секретности, но в деньгах мы нуждаемся ещё больше.
– Вас они тоже прихватили? - спросила Мардж. - Кого еще?
– Понятно. - Орлофф быстро просчитывал варианты, и выводы, к которым он пришел, не радовали. - В таком случае требуется более внимательно изучить вопрос. Если у вас при себе документы, касающиеся контактов с Юпитером...
Чарли Гримвольд попытался поднять руку, чтобы снять шляпу и пригладить волосы, но не сумел пошевельнуть пальцем, что-то мешало, казалось тело стягивает резиновый кокон. Чарли посмотрел на тонколицую женщину - лет за тридцать, отметил он, но довольно привлекательная. В данных обстоятельствах ему хотелось очутиться подальше отсюда, даже общество очаровательной женщины его не утешало.
– Они у меня при себе, - сухо прервал его Бирнем, - знакомо с ними и правительство в Вашингтоне. Так не пойдет, комиссар. Эту жвачку земные бюрократы жуют уже больше года, и дело не движется с места. Я хочу, чтобы вы вместе со мной посетили исследовательскую станцию.
Ганимедец, встав с кресла, пристально смотрел на Орлоффа с высоты своего более Чем двухметрового роста.
– Не знаю мадам. Я стоял на платформе.
– Вы мне приказываете? - вспыхнул Орлофф.
– Я тоже.
– Вроде того. Говорю же вам, времени уже не остается. Вы должны действовать быстро или не действовать вообще. - Бирнем помолчал; потом добавил: - Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы пройтись. Транспортным средствам запрещено появляться рядом со станцией, а за то время, что мы будем туда добираться, я вам кое-что объясню. Идти всего две мили.
– Пошли, - был резкий ответ.
– Потом увидел вспышку и... Это, наверное, марсиане.
Они молча поднялись на приповерхностный уровень; Орлофф заговорил, только когда они вошли в тускло освещенный вестибюль.
Мардж энергично кивнула.
– А здесь прохладно.
– Конечно. Поддерживать нормальную для внутренних помещений температуру так близко к поверхности нелегко. Но дальше будет ещё холоднее. Идите сюда.
– И я так думаю. Вы боитесь?
Бирнем открыл дверцу шкафа и показал на висящую там одежду:
– Как ни странно, нет.
– Одевайтесь. Иначе замерзнете. Орлофф с сомнением пощупал ткань:
– Я тоже не боюсь. Удивительно, правда? О боже, одно из них подходит!.. Если эта тварь коснется меня, я закричу. Посмотрите на его кожу - вся в слизи! Меня тошнит.
– А этого будет достаточно?
Ботакс приблизился и, как можно тщательнее выговаривая слова, произнес:
– Создания! Мы не причиним вам вреда. Мы только попросим показать ваше сотрудничество.
Бирнем, натягивая собственный костюм, ответил:
– Э да оно разговаривает! - удивился Чарли. - Что ты имеешь в виду под \"сотрудничеством\"?
– Одежда с электрическим подогревом. Вам будет так тепло, как вы сами того захотите. Ну вот! Теперь заправьте штанины в сапоги и туго их зашнуруйте.
– Оба. Друг с другом, - пояснил Ботакс.
– Вы понимаете, что он хочет сказать? - Чарли вопросительно посмотрел на Мардж.
Бирнем повернулся к полке в углу шкафа и, кряхтя, вытащил двойные кислородные баллоны. Глянув на манометр, он немного отвернул запорные гайки; раздался тонкий свист выходящего газа. Ганимедец понюхал газ и удовлетворенно кивнул.
– Не имею понятия, - надменно бросила она.
– Вы умеете этим пользоваться? - спросил он, прикрепляя к баллону гибкую трубку в металлической оплетке, заканчивающуюся причудливой формы маской из толстого прозрачного стекла.
– Я имею в виду... - Ботакс употребил короткий термин никогда не попадавшийся ему в литературе, но встречающийся в устной речи как синоним искомой процедуры.
– Что это?
Мардж залилась краской и воскликнула.
– Кислородная маска. То, что служит Ганимеду атмосферой, состоит из аргона, и азота, примерно пятьдесят на пятьдесят. Дышать этим было бы затруднительно. - Бирнем поднял баллоны и закрепил их на спине Орлоффа.
Орлофф пошатнулся:
– Что?!
– Они тяжелые. Я не смогу пройти две мили с таким грузом.
Ботакс и капитан Гарм в ужасе заткнули слуховые отверстия и болезненно задрожали.
– Там это не покажется тяжелым, - Бирнем небрежно показал наверх, поправляя на Орлоффе стеклянную маску. - Только не забудьте - вдыхать нужно через нос, а выдыхать - через рот. Да, кстати, вы давно ели последний раз?
Мардж яростно и неразборчиво продолжала:
– Я пообедал перед встречей с вами. Бирнем с сомнением хмыкнул:
– Какая наглость! Я замужняя женщина. О, если бы мой Эд был здесь... А вы, умник, - она повернулась к Чарли, преодолевая резиновое сопротивление, - кем бы вы ни были, если думаете...
– Н-да, это не очень удачно. - Он вытащил из кармана небольшой металлический цилиндр и протянул его комиссару. - Положите одну из таблеток в рот и сосите.
– Мадам, мадам! - взмолился в отчаянии Чарли. - Это не моя идея, клянусь вам! Поверьте, я не такой человек. Я тоже женат. У меня трое детей! Послушайте...
Капитан Гарм был недоволен.
Орлофф негнущимися руками в перчатках с трудом открыл цилиндр и отправил в рот коричневый шарик. Следом за Бирнемом он поднялся по пологой эстакаде и вышел в коридор, казавшийся тупиком. Но когда они подошли к стене, та бесшумно скользнула в сторону; раздался шелест - воздух из шлюза вырвался в более разреженную атмосферу Ганимеда.
Бирнем ухватил спутника за локоть и вытащил его из шлюза.
– Что происходит, исследователь Ботакс? Я не намерен слушать эту какофонию.
– Я включил подачу кислорода на полную мощность. Дышите глубоко и сосите таблетку.
Ботакс сверкнул багряной краской смущения.
Сила тяжести резко уменьшилась, как только они перешагнули порог шлюза, и в этот ужасный момент желудок Орлоффа словно перевернулся и выбросил все содержимое. Орлофф поперхнулся и стал лихорадочно сосать таблетку в отчаянной попытке сохранить самообладание. Обогащенная кислородом дыхательная смесь обжигала горло, и постепенно Ганимед перестал взбрыкивать у Орлоффа под ногами. Спазмы в желудке постепенно затихли, и Орлофф попробовал сделать несколько шагов.
– Видите ли, ритуал весьма сложен. Они обязаны выказывать сперва признаки нерасположения, как я понял для улучшения результата. После этой начальной стадии должны быть удалены кожи.
– Расслабьтесь, - послышался успокаивающий голос Бирнема. - Так бывает со всеми первый раз при быстрой перемене силы тяжести. Идите не торопясь и найдите удобный для себя темп, иначе будете спотыкаться. Вот-вот, у вас хорошо получается.
– Они свежуются?!
Поверхность, по которой они шли, казалась упругой. Орлофф чувствовал давление руки спутника, удерживавшей его от невольного взлета вверх при каждом движении. Постепенно, войдя в заданный Бирнемом ритм, Орлофф стал делать более длинные шаги, стараясь не особенно отрывать ноги от поверхности. Бирнем продолжал что-то говорить; его голос глухо доносился из-за кожаного клапана, прикрывающего рот и подбородок.
– Каждому хорошо в его собственном мире. - Можно было догадаться, что Бирнем улыбается. - Несколько лет назад мы с женой побывали на Земле и прошли через ад. Я никак не мог привыкнуть, что по поверхности можно ходить без кислородной маски. Я все время задыхался - на самом деле задыхался. Солнце было слишком яркое, небо - слишком голубое, трава - слишком зеленая. А здания стояли на земле. Никогда не забуду, как пытался уснуть в комнате на двадцатом этаже - ещё и окно было открыто и луна светила. Я сбежал на первом же идущем к Ганимеду корабле и не собираюсь повторять эксперимент... Как Вы теперь себя чувствуете?
– Нет, это у них искусственные кожи, которые снимаются безболезненно. Снятие кожи особенно необходимо для меньшей формы.
– Прекрасно! Замечательно! - Теперь, когда первые ужасные минуты были позади, Орлофф чувствовал необыкновенный подъем. Он огляделся вокруг. Неровная холмистая поверхность, покрытая стелющимися кустами с широкими листьями, высаженными ровными рядами, купалась в тусклом желтом свете.
– Ну ладно, велите им снять кожи. Честное слово, Ботакс, я не нахожу это приятным...
Бирнем ответил на невысказанный вопрос спутника:
– В здешнем воздухе для растений достаточно углекислого газа, а клубеньковые бактерии связывают для них атмосферный азот. Благодаря этому сельское хозяйство - основа экономики Ганимеда. Здешние растения ценятся на Земле на вес золота как удобрение и ещё вдвое или втрое дороже - как источник полусотни алкалоидов, которые нигде больше в Солнечной системе получить нельзя. И еще, конечно, как всем известно, ганимедский зеленолистник побивает земной табак по всем показателям.
– Пожалуй, мне не стоит просить меньшую форму удалить кожу. Думаю, нам следует точно придерживаться ритуала. Я прихватил с собой экземпляр издания \"Плейбой\", здесь кожи удаляются насильственно. Например \"...грубо сорвав одежду с ее стройного тела, он ощутил теплую упругость ее груди...\" и дальше в том же духе.
Над ними с пронзительным воем пролетела стратосферная ракета, и Орлофф поднял глаза. Он замер на месте и забыл о том, что нужно дышать.
Он впервые увидел Юпитер в небе Ганимеда.
– Грудь? - переспросил капитан. - Я не разобрал вашей вспышки.
Одно дело - смотреть на Юпитер, сияющий холодным светом, на фоне черной бездны космоса, хотя на расстоянии в шестьсот тысяч миль он и производит царственное впечатление. Но на Ганимеде висящий над вершинами холмов, с очертаниями, смягченными разреженной атмосферой, мягко сияющий в пурпурном небе, где лишь немногие звезды дерзают соперничать с гигантом, Юпитер не может быть достаточно выразительно описан ни на одном человеческом языке.
– Мне пришлось ввести ее для обозначения термина, относящегося к двум выпуклостям в верхней части меньшей формы.
Сначала Орлофф смотрел на этот выпуклый диск в молчании. Он выглядел огромным, в тридцать два раза больше солнечного диска, как тот виден с Земли. На нем на фоне мягкой желтизны переливались полосы, а рядом с западным краем горел оранжевый овал Большого. Красного Пятна.
– Понимаю, понимаю. Ну, скажите большему, чтобы он удалил кожу меньшего. Что за отвратительная процедура!..
– Он прекрасен! - наконец тихо прошептал Орлофф. Лео Бирнем тоже смотрел на планету, но в его глазах не было благоговения. В них, кроме усталости от слишком часто наблюдаемого вида, отражалось отвращение. Кожаный клапан прятал его кривую улыбку, но пальцы, стиснувшие руку Орлоффа, оставили синяки даже сквозь толстую ткань термоизоляционного костюма..
Ботакс повернулся к Чарли.
– Это самый ужасный вид во всей Солнечной системе, - сказал он медленно.
– Сэр, - произнес он, - не будете ли вы так любезны сорвать одежду с ее стройного тела? Я выпущу вас для этой цели.
Орлофф неохотно переключил внимание на спутника.
Глаза Мардж расширились, и она в ярости обернулась к Чарли.
– А? - и недовольно пробормотал: - Ах да, эти таинственные юпитериане.
В ответ ганимедец резко отвернулся и двинулся вперед скользящими пятиметровыми шагами. Орлофф неуклюже последовал за ним, с трудом сохраняя равновесие.
– Не смейте! Не прикасайтесь ко мне, вы слышите сексуальный маньяк!
– Эй, послушайте! - пропыхтел он, задыхаясь.
– Я? - жалобно запричитал Чарли. - Мадам я тут ни при чем! Послушайте, - повернулся он к Ботаксу, у меня трое детей и жена. Узнай она только, что меня подозревают в том, что я срываю, понимаете ли платья, - и мне придется несладко. Вы знаете, что делает моя жена, заметив, что я просто взглянул на какую-нибудь женщину? Она...
Но Бирнем не слушал. Он говорил - холодно и с горечью:
– Вы на Земле можете позволить себе игнорировать Юпитер. Вы ничего о нем не знаете. Это всего лишь булавочная головка в вашем небе, маленькая искорка. Вам не приходится жить здесь, на Ганимеде, постоянно видя этого издевающегося над вами колосса. Он не висит над вами по пятнадцать часов, пряча неизвестно что на своей поверхности. Что-то, что ждет и ждет и пытается оттуда появиться. Как гигантская бомба, которая вот-вот взорвется.
– Он все еще не расположен? - нетерпеливо спросил капитан.
– Чепуха! - удалось выдавить из себя Орлоффу. - Ну-ка давайте помедленнее. Мне за вами не угнаться.
– Очевидно, - признал Ботакс. - Непривычная обстановка может продлить данную стадию. Так как я знаю, что вам это было бы неприятно, эту часть ритуала я выполню сам. В космических рассказах часто описывается, как с делом справляются существа из других миров. Например, здесь - он покопался в своих записках, - действует совершенно омерзительное создание! Они не могли себе даже представить таких красавцев как мы.
Бирнем уменьшил скорость вдвое и возбужденно продолжал:
– Всем известно, что Юпитер обитаем, но практически никто не дает себе труда задуматься, что же это значит. Говорю вам, эти юпитериане, кто бы они ни были, рождены для царственного пурпура. Они - естественные владыки Солнечной системы.
– Продолжайте, продолжайте! Не тяните время! приказал капитан.
– Истерика чистой воды, - пробормотал Орлофф. - Имперское правительство только это от вас и слышит весь последний год.
– Да... Вот \"Чудовище ринулось к девушке. 3аливаясь слезами и отчаянно крича, она оказалась в объятиях монстра. Когти проскребли по ее трепещущему телу, сдирая юбку лохмотьями\". Видите, туземное существо кричит от возбуждения, ощущая удаление покровов.
– И вы в ответ пожимаете плечами. Ну так слушайте! Диаметр Юпитера, без учета его мощной атмосферы, восемьдесят тысяч миль. Это значит, что его поверхность в сто раз больше земной и в пятьдесят раз больше всей Империи. В такой же пропорции население Юпитера, его ресурсы, его военный потенциал превосходят имперские;
– Это просто цифры.
– Тогда действуйте, Ботакс! Только, пожалуйста, не допускайте визгов. Я весь дрожу от этих звуковых волн.
– Я понимаю, что вы имеете в виду, - продолжал свою страстную речь Бирнем. - Одной численностью нельзя выиграть войну. Для этого нужна наука и нужна организация. Юпитериане имеют и то и другое. За те два десятилетия, что мы общаемся с ними, мы кое-что узнали. У них есть атомная энергия и у них есть радио. И в этом мире аммиака под невероятным давлением - в мире, где почти ни один металл не может сколько-нибудь длительно существовать как металл, - он образует растворимые соединения с аммиаком - они сумели создать могучую цивилизацию. Это значит, что они использовали пластики, стекло, силикаты и синтетические строительные материалы. Следовательно, химия у них развита не меньше, чем у нас, а не исключено, что и больше.
Ботакс вежливо обратился к Мардж:
Орлофф ответил не сразу.
– Если вы не возражаете...
– Но насколько можно быть уверенными насчет их последнего послания? Мы на Земле сомневаемся, что со стороны юпитериан возможна такая слепая воинственность, как вы описываете.
Мардж скверно выругалась.
Ганимедец невесело рассмеялся:
– Не прикасайся! Не прикасайся мерзкая тварь! Ты испачкаешь мне платье! А оно стоит двадцать четыре доллара. Отойди чудовище! - Она отчаянно пыталась защититься от непрошеных рук. - Ладно, я сама сниму его.
– Они прекратили всякие переговоры после того последнего послания, не так ли? А оно ведь не производит впечатления особенно дружественного, верно? Уверяю вас, мы сделали все возможное, чтобы снова связаться с ними..
Мардж потянула молнию и бросила гордый взгляд на Чарли.
– Не смейте глядеть!
Погодите, не перебивайте. Позвольте мне кое-что объяснить. Вот уже четверть века группа исследователей здесь на Ганимеде буквально выворачивается наизнанку, чтобы понять эти искаженные атмосферным электричеством и гравитационными бурями радиосигналы, которые представляют собой нашу единственную связь с разумными существами, обитающими на Юпитере. За такую работу следовало бы взяться всем ученым мира, но на нашей станции никогда не бывало больше двух дюжин специалистов. Я работал с ними с самого начала и как лингвист внес свой вклад в создание кода и расшифровку сигналов, приходящих от юпитериан. Так что, как видите, я знаю, о чем говорю.
Чарли пожал плечами и закрыл глаза. Мардж сняла платье.
Это была чертовская работа. Прошло пять лет, прежде чем мы смогли продвинуться дальше элементарных арифметических примеров: три плюс четыре равно семи, корень квадратный из двадцати пяти равен пяти, шесть факториал равен семистам двадцати. Да и после этого иногда проходили месяцы, прежде чем нам удавалось расшифровать и удостовериться в правильности понимания одного-единственного нового фрагмента их языка.
– Ну, хорошо? Вы довольны?
Но - и это главное - к тому моменту когда юпитериане прервали контакты, мы научились понимать их полностью. Теперь шанс неправильного перевода примерно равен шансу того, что Ганимед вдруг самопроизвольно улетит от Юпитера. Их последнее послание было угрозой, предупреждением о полном нашем уничтожении. Ох, в этом нет сомнения - абсолютно никакого сомнения!
Капитан Гарм недоуменно постукивал пальцами по столу.
Теперь они шли по неглубокому ущелью, где желтый свет Юпитера уступал место липкой темноте. Орлофф был обеспокоен. Ему никогда раньше не приходилось смотреть на дело с этой точки зрения.
– Это и есть грудь? А почему другое создание отвернуло голову?
– Но в чем причина? Разве мы дали им какие-нибудь основания...
– Нерасположение. Нерасположение! - уверенно заявил Ботакс. - Кроме того, нужно удалить и другие кожи. Обнаженную грудь постоянно описывают в виде шаров цвета слоновой кости. Вот у меня здесь рисунки из этих фантастических рассказов.
– Никаких оснований мы им не дали. Просто юпитериане пришли на основании наших посланий к выводу - не знаю, как и почему, что мы не юпитериане.
– Ну конечно же!
Капитан задумчиво переводил взгляд с иллюстрации на Мардж и обратно.
– Для них это вовсе не \"конечно\". Им не приходилось иметь дело с разумными существами, которые не были бы юпитерианами. С какой стати им делать исключение для пришельцев из космоса?
– Что такое \"слоновая кость\"?
– Вы говорите, что у них есть ученые, - голос Орлоффа звучал настороженно. - Разве не должны они были предположить, что иная среда обитания создаст иную жизнь? Мы же знали об этом. Мы ведь никогда не считали юпитериан землянами только потому, что не встречали разумных существ нигде, кроме как на Земле.
– Вещество, из которого состоят клыки одного большого животного.
Бирнем и Орлофф снова вышли на освещенную Юпитером поверхность. Справа от них в углублении янтарно блестел лед. Бирнем ответил:
– Я говорил, что среди юпитериан есть химики и физики, но я никогда не утверждал, что у них есть и астрономы. Атмосфера Юпитера, дорогой мой комиссар, имеет толщину в три тысячи миль. Сквозь это газовое одеяло видны только Солнце и четыре самых крупных луны планеты. Юпитериане ничего не знают о существовании другой среды обитания.
– Ага! - Капитан Гарм залился зеленым светом удовольствия. - Теперь все ясно. Меньшая форма принадлежит к воинственной секте, а выпуклости являются оружием, которым она сокрушает врага!
Орлофф задумался.
– Нет-нет, они, как я понимаю, мягкие.
– Значит, они решили, что мы чужаки. Ну и что из того?
– Если мы не юпитериане, значит, на их взгляд, мы не люди. Определение \"не-юпитерианина\" на их языке - \"паразит\".
Маленькая коричневая рука Ботакса скользнула в направлении объекта разговора; Мардж взвизгнула и отпрянула.
Орлофф автоматически попытался было запротестовать, но Бирнем оборвал его:
– Какое же тогда у них назначение?
– На их взгляд, как я сказал, мы паразиты; значит, паразиты мы и есть. Более того, мы паразиты, которые с поразительной дерзостью посмели пытаться вступить с ними в контакт - с ними, человеческими существами. Их последнее послание дословно таково: \"Юпитериане - господа. В мире нет места паразитам. Мы вас немедленно уничтожим\". Мне кажется, в этом сообщении нет никакой враждебности - просто холодная констатация факта. Но тем не менее они имеют в виду именно то, что говорят.
– Мне кажется, - произнес Ботакс с некоторым сомнением, - что они используются для кормления молоди.
– Но почему?
– А почему человек прихлопывает муху?
– Молодняк их съедает?! - воскликнул ошеломленный капитан.
– Да ну что вы, мой дорогой. Нельзя же серьезно видеть здесь аналогию.
– Не совсем так. Эти объекты выделяют жидкость, потребляемую молодью.
– А почему бы и нет? Ведь юпитериане смотрят на нас именно как на мух, и притом нестерпимо назойливых мух, имеющих наглость претендовать на разумность.
Капитан страдальчески закрыл голову всеми тремя руками.
– Трехрукое, скользкое, пучеглазое чудовище, - сказала Мардж.
Орлофф сделал последнюю слабую попытку что-то возразить:
– Верно, - согласился Чарли.
– Ладно, ладно, бесстыдник. Побольше следите за своими глазами!
– Но ведь, господин секретарь, представляется абсолютно невозможным, чтобы представители разумного вида заняли такую позицию!
– Поверьте, я стараюсь не смотреть...
– Разве вам приходилось так уж много общаться с представителями разумных видов, отличных от нашего собственного? - был саркастический ответ. - Считаете ли вы себя достаточно компетентным в юпитерианской психологии? Представляете ли, насколько чужды нам юпитериане физически? Только вообразите себе их мир с его мощным тяготением, в два с половиной раза превосходящим земное; с его океанами жидкого аммиака - океанами, в которых Земля утонула бы, даже не подняв заметной волны; с трехтысячемильной атмосферой, сжатой чудовищным тяготением до плотности и температур, по сравнению с которыми самые глубокие океанские впадины Земли покажутся чуть ли не вакуумом. Говорю вам, мы пытались вычислить, какая форма жизни может возникнуть в таких условиях, и отказались от таких попыток. Это не поддается человеческому воображению. Не думаете же вы, что их интеллект легче себе представить, чем физическую форму? Никогда! Посмотрите фактам в лицо. Они намерены нас уничтожить. Это все, что нам известно, и все, что нам требуется знать.
Ботакс вновь приблизился.
– Мадам, не могли бы вы снять все остальное?
Бернем указал рукой в перчатке вперед:
Мардж сжалась.
– Вон станция - прямо перед нами. Орлофф начал озираться.
– Никогда!
– Она что, под землей?
– В таком случае это сделаю, я если позволите.
– Конечно! Под землей находится все, кроме обсерватории. Вон видите маленький купол из стали и кварца справа.
– Не прикасайтесь! О боже, боже... Хорошо сама сниму.
Они остановились между двумя скалами перед насыпью; из-за скал появились фигуры часовых - в масках, термокостюмах и с бластерами в руках. Бирнем повернулся так, чтобы свет Юпитера упал на его лицо, охранники отдали ему честь и отступили в сторону. Один из них буркнул что-то в наручный микрофон, и между скалами открылся замаскированный проход. Орлофф последовал за Бирнемом в зияющий люк воздушного шлюза.
Делая то, что обещала, Мардж бормотала себе под нос и бросала в сторону Чарли гневные взгляды.
Представитель Земли бросил последний взгляд на набухший диск Юпитера. Он больше не казался ему таким прекрасным!
– Ничего не происходит, - заметил капитан в глубоком разочаровании. - Это, должно быть, бракованный экземпляр.
Ботакс принял реплику на свой счет.
Орлофф не смог отдышаться до тех пор, пока не опустился в мягкое кресло в кабинете доктора Эдварда Проссера. Со вздохом облегчения он снова вставил свой монокль.
– Сэр!
– Не будет ли доктор Проссер возражать, если, пока мы ждем, я закурю?
– Но грудь этого создания вовсе не похожа на шары, кроме того, она почти бесцветна.
– Валяйте, - ответил Бирнем безразлично. - Будь моя воля, я бы притащил его сюда, чем бы он там ни занимался сейчас. Но Проссер странный парень. Мы узнаем от него больше, если дождемся, пока он будет готов. Бирнем вынул толстую зеленоватую сигару из футляра и откусил кончик.
– Ерунда, - возразил Ботакс. - Надо считаться с возможностью естественных отклонений. Впрочем, мы спросим у самого существа. - Он повернулся к Мардж. - Мадам, с вашей грудью все в порядке?
Орлофф улыбнулся ему сквозь дым своей сигареты:
Глаза Мардж широко раскрылись, и некоторое время она не могла даже дышать.
– Я не против того, чтобы немного подождать, тем более что мне есть что вам сказать. Должен признаться, господин секретарь: на какое-то время ваши слова повергли меня в панику. Но ведь в конце концов, хотя юпитериане и намерены задать нам жару, когда доберутся до нас, факт остается фактом: добраться до нас они не могут.
– Вот уж, - наконец проговорила она. - Может, я и не Джина Лоллобриджида и не Анита Экберг, но у меня все в порядке, благодарю вас... О-о, если бы Эд был здесь! - Она повернулась к Чарли. - Эй, скажите этому пучеглазому чудовищу, что я вполне развита!
– Мина без взрывателя, да?
– Э-э, - осмелился заметить Чарли. - Вы забываете, что я не смотрю.
– Именно. Это все настолько просто, что даже не нуждается в обсуждениях. Надеюсь, вы согласны с тем, что юпитериане ни при каких обстоятельствах не способны покинуть Юпитер.
– О да, вы уж не смотрите. Такие типы только и знают, что похотливо глазеть на женщин. Можете чуть-чуть взглянуть, но не больше, если в вас есть хоть что-то от джентльмена, чему я, разумеется, не верю.
– Ни при каких обстоятельствах! - с насмешкой медленно произнес Бирнем. - Не стоит ли остановиться на этом немного подробнее? - Он пристально смотрел на тлеющий кончик своей сигары. - Утверждение, что юпитериане не могут покинуть Юпитер, давно уже стало банальностью. Это обстоятельство всячески обыгрывается .поставщиками сенсаций в прессе Земли и Ганимеда: ещё бы, как не пролить слезу над печальной участью бедных разумных существ, навсегда привязанных - к поверхности своей планеты и обреченных вечно гадать о том, чего им никогда не достичь.
– Ну, - промолвил Чарли, - я не хотел бы оказаться замешанным в таком деликатном деле, но полагаю, что у вас все в норме.
Но что удерживает юпитериан на их планете? Два фактора. Первый: сильнейшее тяготение, в два с половиной раза превосходящее земное.
– Полагаете?! Вы что, слепой? К вашему сведению, я однажды была претенденткой на звание Мисс Бруклин, и если проигрывала, так это - линия талии, а не..
– Страшно подумать, - кивнул Орлофф.
– Конечно, конечно... Грудь восхитительна, честно. Чарли энергично кивнул Ботаксу. - В полном порядке. Я не специалист, вы понимаете, но по мне она хороша.
– Что же касается гравитационного потенциала, то тут дело обстоит даже ещё хуже: из-за огромного диаметра планеты интенсивность поля тяготения убывает с расстоянием в десять раз медленнее, чем при взлете с Земли. Это труднейшая проблема, но она юпитерианами разрешена.
Мардж успокоилась.
– А? - Орлофф выпрямился в кресле.
– У них есть атомная энергетика. Тяготение - даже юпитерианское ничего не значит, коль скоро вам удалось заставить работать на себя энергию ядерного распада.
Ботакс почувствовал прилив сил.
Орлофф нервным движением раздавил в пепельнице сигарету:
– Большая форма проявляет интерес, капитан. Стимул работает. Теперь - последняя стадия.
– Но такая мощная атмосфера...
– Да, это их пока удерживает. Они живут на дне воздушного океана глубиной в три тысячи миль, и давление там таково, что водород обретает плотность твердого тела. Он остается газом только потому, что температура на поверхности Юпитера выше критической; но попробуйте вычислить давление, при котором самый легкий газ оказывается всего вдвое легче воды. Вам придется написать цифру с таким количеством нулей, что рука устанет.
– В чем она заключается?
Ни один космический корабль, из чего бы ни был сделан его корпус, не выдержит такого давления. Любой земной космолет, если попробует сесть на Юпитере, будет раздавлен, как яичная скорлупа, и любой юпитерианский корабль при попытке покинуть планету лопнет, как мыльный пузырь. Пока это препятствие непреодолимо, но ведь когда-нибудь решение будет найдено может быть, завтра,, или через сто лет, или через тысячу. Мы не знаем, когда это случится; но когда случится, юпитериане свалятся нам на голову. А между тем решение проблемы существует.
– Сущность ее состоит в том, что аппарат речи и поглощения пищи одного существа накладывается на аналогичный аппарат другого. Позвольте мне для этого процесса ввести такую вспышку: \"поцелуй\".
– Я не вижу возможности...
– Меня тошнит от этой мерзости... - простонал капитан.
– Силовые поля! Мы ведь уже теперь владеем этой технологией.
– Силовые поля! - Орлофф был искренне озадачен. Несколько минут он так и этак вертел в уме этот термин. - Их применяют как защитный экран для кораблей, летающих в поясе астероидов... Но я не вижу, как они могут быть использованы для решения юпитерианской проблемы.
– Это кульминация. Во всех историях после того, как кожи удалены, формы обхватывают друг друга конечностями и предаются горячим поцелуям. Вот один пример, взятый наугад. \"Он схватил девушку и жадно приник к ее пылающим губам\".
– Может быть, одно существо пожирает другое? предположил капитан.
– Обычное силовое поле, - объяснил Бирнем, - представляет собой разреженную энергетическую оболочку, захватывающую пространство вокруг корабля на сотню миль или даже больше. Оно способно остановить метеор, но для молекулы газа столь же проницаемо, как и вакуум. Но что будет, если ту же самую энергетическую оболочку сжать до толщины в десятую долю дюйма? Молекулы будут отскакивать от нее, как шарики для пинг-понга. А если использовать более мощные генераторы и уменьшить толщину энергетической оболочки до одной сотой дюйма, она станет непроницаемой даже для молекул, находящихся под действием невероятного давления юпитерианской атмосферы. Если внутри такой оболочки окажется космический корабль... - он не докончил фразу.
– Ничего подобного,- нетерпеливо возразил Ботакс, - Это жгучие поцелуи.
Орлофф побледнел.
– Жгучие? Происходит сгорание?
– Не хотите же вы сказать, что такое возможно?
– Очевидно, нет. Тут, вероятно, подчеркивается факт повышения температуры. Чем выше температура, тем успешнее, надо полагать, происходит производство молоди. Без этой ступени потомство получить невозможно. Это и есть сотрудничество, о котором я говорил.
– Готов спорить на что угодно, что именно это юпитериане и пытаются сделать. А мы пытаемся сделать это здесь.
– И все?
Комиссар по делам колоний придвинул свое кресло ближе к Бирнему и сжал его запястье.
– Но разве нельзя использовать против Юпитера атомное оружие? Я имею в виду ковровую бомбардировку. Тяготение и площадь поверхности планеты таковы, что тут уж не промахнешься.
– Все, - подтвердил Ботакс. - Ни в одном из рассказов, даже в тех, что печатаются в \"Плейбое\", я не нашел описания какой-либо дальнейшей активности, связанной с детопроизводством. Иногда описание поцелуев завершают серией точек, но, я полагаю, что это обозначает просто большее число поцелуев. Один поцелуй на каждую точку, когда хотят произвести целое множество молоди.
Бирнем слабо улыбнулся: