Айзек АЗИМОВ

БЛИЖНИЙ ВОСТОК

История десяти тысячелетий

Глава 1. ШУМЕРЫ

Первые земледельцы

Приблизительно 9 тыс. лет назад человечество столкнулось с большими переменами.

В течение многих тысяч лет люди добывали пищу там, где могли ее найти. Они охотились на диких животных, собирали плоды и ягоды, искали съедобные корешки и орехи. Если им везло, то удавалось выжить. Зимы всегда были голодным временем.

Постоянный участок земли не мог прокормить много семей, люди были рассеяны по планете. За 8 тыс. лет до н. э. на всей планете проживало, вероятно, не более 8 млн. человек – примерно столько же, сколько в современном большом городе.

Затем постепенно люди научились сохранять пищу впрок. Вместо того чтобы охотиться на животных и убивать их на месте, человек научился беречь их и заботиться о них. В специальном загоне животные плодились и размножались. Человек убивал их время от времени для пропитания. Так он получал не только мясо, но и молоко, шерсть, яйца. Он даже заставил некоторых животных работать на себя.

Таким же образом, вместо того чтобы собирать растительную пищу, человек научился сажать растения и ухаживать за ними, получив уверенность, что плоды растений окажутся под рукой, когда они ему понадобятся. Более того, он мог высаживать полезные растения с гораздо большей плотностью, чем встречал их в диком состоянии.

Из охотников и собирателей получились скотоводы и земледельцы. Те, кто занимался скотоводством, должны были все время находиться в движении. Животных нужно пасти, а это означало, что время от времени необходимо было искать свежие зеленые пастбища. Поэтому скотоводы становились кочевниками, или номадами (от греческого слова, означающего «пастбище»).

Земледелие оказалось более сложным делом. Посев должен был проводиться в нужное время года и нужным образом. За растениями приходилось ухаживать, сорняки – выпалывать, животных, травивших посевы, – отгонять. Это была нудная и тяжелая работа, которой недоставало беззаботной легкости и меняющихся ландшафтов кочевой жизни. Люди, работавшие сообща весь сезон, должны были оставаться на одном месте, ибо они не могли оставить без присмотра посевы.

Земледельцы жили группами и строили близ своих полей жилища, которые жались друг к другу, для того чтобы защищаться от диких животных и набегов кочевников. Так стали возникать маленькие городки.

Культивация растений, или сельское хозяйство, позволяла прокормить на данном участке земли гораздо больше людей, чем было возможно при собирательстве, охоте и даже скотоводстве. Объем продовольствия не только кормил земледельцев после сбора урожая, но и позволял запастись едой на зиму. Стало возможным производить так много пищи, что ее хватало земледельцам, их семьям и другим людям, которые не работали на земле, но снабжали земледельцев вещами, в которых те нуждались.

Некоторые люди могли посвятить себя изготовлению глиняной посуды, инструментов, созданию украшений из камня или металла, другие становились жрецами, третьи – солдатами, и всех их приходилось кормить земледельцу. Деревушки росли, превращались в большие города, и общество в таких городах становилось достаточно сложным, чтобы позволить нам говорить о «цивилизации» (самый этот термин происходит от латинского слова, означающего «большой город»).

По мере того как система обработки земли распространялась, а человек учился сельскому хозяйству, население начало расти и растет до сих пор. В 1800 г . людей на земле насчитывалось в сто раз больше, чем перед изобретением сельского хозяйства [1].

Теперь трудно сказать точно, когда сельское хозяйство получило свое начало или как именно его открыли. Археологи, однако, совершенно уверены, что общая область этого эпохального открытия находилась там, где лежит регион, который мы теперь называем Средним Востоком, – весьма вероятно, где-то вокруг современной границы между Ираном и Ираком.

В этом районе произрастали в диком состоянии пшеница и ячмень, и именно эти растения идеально поддавались культивации. Их легко обрабатывать и можно заставить густо расти. Зерно размалывалось в муку, которую хранили месяцами без порчи и выпекали из нее вкусный и питательный хлеб.

В северном Ираке, например, есть место под названием Ярмо. Это невысокий холм, на котором с 1948 г . американский археолог Роберт Дж. Брейдвуд проводил тщательные раскопки. Он обнаружил остатки очень древнего селения, причем фундаменты домов были с тонкими стена-ми из утрамбованной глины, а дом разделялся на маленькие комнаты. В эти дома, видимо, вмещалось от ста до трехсот человек.

Были открыты очень древние следы наличия сельского хозяйства. В самых нижних, древнейших слоях, возникших за 8 тыс. лет до н. э., нашли также каменные инструменты для жатвы ячменя и пшеницы, а также каменные сосуды для воды. Посуду из обожженной глины раскопали только в более высоких слоях. (Керамика являлась значительным шагом вперед, ибо во многих районах глина встречается гораздо чаще камня и с ней несравненно легче работать.) Найдены также и останки одомашненных животных. Ранние земледельцы Ярмо имели коз, а может быть, и собак.

Ярмо расположено на подножии горной цепи, где воздух, поднимаясь, охлаждается, содержащийся в нем пар конденсируется, и идет дождь. Это позволяло древним земледельцам получать богатые урожаи, необходимые для прокорма увеличивающегося населения.

Животворные реки

Однако у подножия гор, где дожди выпадают в изобилии, почвенный слой тонок и не очень плодороден. К западу и к югу от Ярмо лежали ровные, тучные, плодородные земли, превосходно подходящие для сельскохозяйственных культур. Это был действительно плодоносный регион.

Эта широкая полоса отличных почв шла от места, которое мы теперь называем Персидским заливом, изгибаясь к северу и к западу, до самого Средиземного моря. На юге она окаймляла Аравийскую пустыню (которая была слишком сухой, песчаной и каменистой для сельского хозяйства) огромным полумесяцем длиной более 1600 км . Эту территорию обычно называют Плодородным Полумесяцем.

Чтобы стать одним из богатейших и многонаселенных центров человеческой цивилизации (которым он со временем и стал), Плодородному Полумесяцу нужны были регулярные, надежные дожди, а их-то как раз и недоставало. Страна была равнинной, и теплые ветры проносились над ней, не роняя своего груза – влаги, пока не долетали до гор, окаймлявших Полумесяц с востока. Те дожди, которые выпадали, приходились на зиму, лето было сухим.

Однако вода в стране имелась. В горах, к северу от Плодородного Полумесяца, обильные снега служили неистощимым источником вод, стекавших по горным склонам в низины юга. Потоки собирались в две реки, которые текли более чем на 1600 км в юго-западном направлении, вплоть до впадения в Персидский залив.

Реки эти известны нам под названиями, которые им дали греки, через тысячи лет после эпохи Ярмо. Восточная река называется Тигр, западная – Евфрат. Страну между реками греки называли Междуречьем, но они пользовались и названием Месопотамия.

Различные области этого региона в истории получали разные названия, и ни одно из них не стало общепринятым для всей страны. Месопотамия подходит к этому ближе всего, и в данной книге я буду пользоваться им не только для названия земли между реками, но и для всего региона, орошаемого ими, от гор Закавказья до Персидского залива.

Эта полоса земли длиной около 1300 км простирается с северо-запада на юго-восток. «Вверх по течению» всегда означает «к северо-западу», а «вниз по течению» – «к юго-востоку». Месопотамия, по этому определению, охватывает площадь около 340 тыс. кв. км и по форме и размеру близка к Италии.

Месопотамия включает в себя верхний изгиб дуги и восточную часть Плодородного Полумесяца. Западная часть, которая не входит в Месопотамию, в более поздние времена стала именоваться Сирией и включила в себя древнюю страну Ханаан.

Большая часть Месопотамии входит теперь в страну, которая называется Ираком, но северные ее районы перекрывают границы этой страны и принадлежат к современной Турции, Сирии, Ирану и Армении.

Ярмо лежит всего в 200 км к востоку от реки Тигр, так что мы можем считать, что селение находилось на северо-восточной границе Месопотамии. Легко представить себе, что техника обработки земли должна была распространяться к западу, и к 5000 г . до н. э. земледелие уже практиковалось в верхнем течении обоих больших рек и их притоков. Техника обработки земли была принесена не только из Ярмо, но и из других поселений, расположенных вдоль гористой границы. На севере и востоке стали выращиваться улучшенные сорта зерновых и был одомашнен рогатый скот и овцы. Реки в качестве источника воды были удобнее дождей, и селения, которые вырастали на их берегах, стали больше и богаче, чем Ярмо. Некоторые из них занимали 2 – 3 га земли.

Селения, как и Ярмо, строились из необожженных глиняных кирпичей. Это было естественно, ибо в большей части Месопотамии нет камня и строевого леса, зато глина имеется в изобилии. В низинах было теплее, чем в холмах вокруг Ярмо, и ранние дома на реках строились с толстыми стенами и немногими отверстиями, чтобы не впускать жару в дом.

Системы уборки отбросов в древнейших селениях, конечно, не было. Мусор постепенно скапливался на улицах и утрамбовывался людьми и животными. Улицы становились выше, и в домах приходилось поднимать полы, укладывая новые слои глины.

Иногда строения из высушенного на солнце кирпича разрушались бурями и смывались наводнениями. Иногда сносило весь городок. Уцелевшим или вновь пришедшим жителям приходилось восстанавливать его прямо на развалинах. В результате городки, строившиеся снова и снова, оказались стоящими на курганах, поднимавшихся над окружающими полями. Это имело некоторые преимущества – город был лучше защищен от врагов и от наводнений.

Со временем город окончательно разрушался, и оставался только холм («телль» по-арабски). Тщательные археологические раскопки на этих холмах открыли нам обитаемые слои один за другим, и чем глубже копали археологи, тем следы жизни становились примитивнее. Это хорошо видно в Ярмо, например.

Холм Телль-Хассуна, в верхнем течении Тигра, примерно в 100 км к западу от Ярмо, был раскопан в 1943 г . Его самые древние слои содержат раскрашенную керамику, более совершенную, чем любые находки в древнем Ярмо. Считается, что здесь представлен хассуно-самаррский период месопотамской истории, продолжавшийся от 5000-го до 4500 г . до н. э.

Холм Телль-Халаф, около 200 км выше по течению, открывает нам остатки городка с улицами, мощенными булыжником, и кирпичные дома более совершенной конструкции. В период Халафа, от 4500-го до 4000 г . до н. э., древняя месопотамская керамика достигает наивысшего развития.

По мере того как развивалась месопотамская культура, совершенствовались приемы использования речной воды. Если оставить реку в природном состоянии, можно пользоваться только полями, расположенными непосредственно на берегах. Это резко ограничивало площадь полезных земель. Более того, объем снегов, выпадавших в северных горах, как и скорость снеготаяния, варьируются от года к году. В начале лета всегда происходили наводнения, и, если они оказывались сильнее, чем обычно, воды становилось слишком много, тогда как в другие годы ее оказывалось слишком мало.

Люди додумались до того, что по обоим берегам реки можно выкопать целую сеть траншей или канав. Они отводили воду от реки и через мелкую сеть подводили ее к каждому полю. Каналы можно было выкопать вдоль реки на протяжении километров, так что поля, далекие от реки, оказывались все же на берегах. Более того, берега каналов и самих рек можно было поднять с помощью дамб, которые вода не могла преодолеть во время наводнений, кроме тех мест, где это было желательно.

Таким путем можно стало рассчитывать, что воды, вообще говоря, будет не слишком много и не слишком мало. Разумеется, если уровень воды падал необыкновенно низко, каналы, кроме расположенных у самой реки, оказывались бесполезными. И если наводнения оказывались слишком мощными, вода затопляла дамбы или разрушала их. Но такие годы были редкими.

Самым регулярным водоснабжение было в нижнем течении Евфрата, где сезонные и годовые колебания уровня меньше, чем на бурной реке Тигр. Около 5000 г . до н. э. в верхнем течении Евфрата начала строиться сложная система ирригации, она распространялась вниз и к 4000 г . до н. э. достигла наиболее благоприятного нижнего Евфрата.

Именно на нижнем течении Евфрата расцвела цивилизация. Города стали намного больше, а в некоторых к 4000 г . до и. э. население достигало 10 тыс. человек.

Такие города сделались слишком большими для старых племенных систем, где все жили одной семьей, повинуясь ее патриархальному главе. Вместо этого людям без отчетливых семейных связей приходилось селиться вместе и мирно сотрудничать в работе. Альтернативой был бы голод. Для поддержания мира и принуждения к сотрудничеству необходимо было избрать лидера.

Каждый город сделался тогда политической общностью, контролирующей сельскохозяйственные земли в своих окрестностях, чтобы прокормить население. Возникли города-государства, и во главе каждого города-государства встал царь.

Обитатели месопотамских городов-государств, в сущности, не знали, откуда поступает столь необходимая речная вода; почему наводнения происходят в один сезон, а не в другой; почему в некоторые годы их не бывает, а в другие они достигают губительной высоты. Казалось разумным объяснить все это работой существ, много более могущественных, чем обычные люди, – богов.

Поскольку считали, что колебания уровня воды не следуют какой-либо системе, но полностью произвольны, легко было предположить, что боги были вспыльчивы и капризны, как чрезвычайно сильные дети-переростки. Чтобы они давали столько воды, сколько нужно, их следовало умасливать, уговаривать – когда они сердились, поддерживать в хорошем настроении – когда они были настроены мирно. Были изобретены ритуалы, в которых богов без конца восхваляли и старались умилостивить.

Допускалось, что богам нравились те же вещи, которые нравятся людям, так что самым важным методом умилостивить богов было накормить их. Правда, боги не едят, как люди, но дым от горящей пищи поднимался к небу, где, как воображали, жили боги, и животных приносили им в жертву путем сожжения [2].

В одной древней месопотамской поэме описывается великий потоп, ниспосланный богами, который уничтожает человечество. Но боги, лишенные жертвоприношений, проголодались. Когда праведник, уцелевший при потопе, приносит в жертву животных, боги нетерпеливо собираются вокруг:

Боги почуяли запах,Боги почуяли аппетитный запах,Боги, как мухи, собрались над жертвой.

Естественно, правила общения с богами были еще сложнее и запутаннее, чем правила общения между людьми. Ошибка в общении с человеком могла привести к убийству или кровавой вражде, но ошибка в общении с богом могла означать голод или наводнение, опустошающее всю округу.

Поэтому в земледельческих общинах выросло могущественное жречество, намного более развитое, чем то, которое можно встретить в охотничьих или кочевых обществах. Цари месопотамских городов были также и первосвященниками и приносили жертвы.



Центром, вокруг которого вращался весь город, был храм. Жрецы, занимавшие храм, несли ответственность не только за отношения между людьми и богами, но и за управление самим городом. Они были казначеи, сборщики налогов, организаторы – чиновничество, бюрократия, мозг и сердце города.

Великие изобретения

Ирригация всего не решала. Цивилизация, основанная на орошаемом земледелии, тоже имела свои проблемы. Например, речная вода, текущая по поверхности почвы и фильтрующаяся в ней, содержит больше соли, чем дождевая вода. За долгие столетия ирригации соль постепенно накапливается в почве и разрушает ее, если не использовать специальные методы промывки.

Некоторые ирригационные цивилизации вновь впали в варварство именно по этой причине. Месопотамия избежала этого. Но почва постепенно засолялась. Это, между прочим, было одной из причин того, что главной культурой был (и остается до сего дня) ячмень, который хорошо переносит слегка засоленную почву.

Притом надо сказать, что накопленное продовольствие, инструменты, металлические украшения и вообще все ценные вещи являются постоянным искушением для соседних народов, не имеющих земледелия. Поэтому история Месопотамии была долгой чередой подъемов и спадов. Вначале цивилизация строится в условиях мира, накапливая богатства. Затем из-за рубежей приходят кочевники, опрокидывают цивилизацию и толкают ее вниз. Наблюдается упадок материальной культуры и даже «темные века».

Однако эти пришельцы учатся цивилизованной жизни, и материальное положение снова поднимается, нередко достигая новых высот, но только для того, чтобы опять быть поверженными новым нашествием варваров. Так повторялось снова и снова.

Месопотамия граничила с чужаками на двух флангах. На севере и северо-востоке жили суровые горцы. На юге и юго-западе – столь же суровые сыны пустыни. С того фланга или с другого Месопотамия была обречена на ожидание нашествия, а возможно, и катастрофы.

Так, около 4000 г . до н. э. пришел к концу период Халафа, ибо кочевники обрушились на Месопотамию с горного массива Загр, ограничивающего Месопотамскую низменность с северо-востока.

Культуру следующего периода можно изучать в Телль-аль-Убайд, кургане в нижнем течении Евфрата. Находки, как и следовало ожидать, во многом отражают упадок по сравнению с произведениями Халафского периода. Убайдский период продолжался, вероятно, с 4000-го до 3300 г . до н. э.

Кочевники, построившие культуру Убайдского периода, вполне могли быть народом, который мы называем шумерами. Они селились вдоль нижнего течения Евфрата, и этот район Месопотамии в данный исторический период принято называть Шумером или Шумерией.

Шумеры нашли в своем новом доме уже установившуюся цивилизацию, с городами и развитой системой каналов. Когда они освоили цивилизованный образ жизни, они начали борьбу за возвращение к уровню цивилизации, существовавшей до их разрушительного вторжения.

Затем, как это ни удивительно, в последние века Убайдского периода они поднялись выше прежнего уровня. За эти столетия они ввели в обиход ряд важнейших изобретений, которыми мы пользуемся до сего дня.

Они разработали искусство строительства монументальных сооружений. Спустившись с гор, где дождей было достаточно, они сохранили понятие о богах, живущих на небе. Чувствуя потребность приблизиться к небесным богам, чтобы ритуалы были наиболее эффективными, они строили из обожженных кирпичей пирамиды с плоскими вершинами и на вершинах приносили жертвы. Вскоре они сообразили, что на плоской вершине первой пирамиды можно построить вторую, поменьше, на второй – третью и т. д.

Такие ступенчатые сооружения известны как зиккураты, которые были, вероятно, наиболее внушительными сооружениями своего времени. Даже египетские пирамиды появились только через столетия после первых зиккуратов.

Однако трагедия шумеров (и других народов Месопотамии, которые им наследовали) состояла в том, что они могли работать только с глиной, тогда как египтяне имели гранит. Египетские монументы по большей части еще стоят, вызывая удивление всех последующих веков, а от монументов Месопотамии не осталось ничего.

Сведения о зиккуратах достигли современного Запада через Библию. Книга Бытия (достигшая своей нынешней формы спустя двадцать пять столетий после окончания Убайдского периода) говорит нам о древних временах, когда люди «нашли равнину в земле Шинар и поселились там» (Быт. 11:2). «Земля Шинар» – это, конечно, Шумер. Поселившись там, продолжает Библия, они сказали: «Идем, построим себе город и башню, вершина которой достигла бы небес» (Быт. 11:4). Это знаменитая «Вавилонская башня», легенда о которой основана на зиккуратах.

Разумеется, шумеры старались достичь неба потому, что надеялись, что священные обряды будут эффективнее на вершине зиккуратов, чем на земле. Современные читатели Библии, однако, обычно думают, что строители башни действительно пытались достичь неба.

Шумеры, должно быть, использовали зиккураты и для астрономических наблюдений, поскольку движения небесных тел можно истолковать как важные указания о намерениях богов. Они были первыми астрономами и астрологами.

Айзек Азимов

Астрономические труды привели их к разработке математики и календаря. Многое из того, что они придумали более 5 тыс. лет назад, остается с нами по сей день. Именно шумеры, например, разделили год на двенадцать месяцев, сутки на двадцать четыре часа, час на шестьдесят минут и минуту на шестьдесят секунд. Возможно, они также изобрели семидневную неделю.

Они разработали также сложную систему торговли и коммерческих расчетов. Чтобы способствовать торговле, они разработали сложную систему мер и весов и изобрели почтовую систему.

Хомо Сол

Они изобрели также колесную повозку. Ранее тяжелые грузы передвигались на катках. Катки по мере движения оставались позади, и их вновь нужно было переносить вперед. Это была медленная и утомительная работа, но так было все же легче, чем волочить груз по земле при помощи грубой силы.

Когда к платформе была прикреплена пара колес на оси, это означало два постоянных катка, движущихся вместе с ней. Колесная повозка с единственным осликом позволяла теперь перевозить грузы, которые ранее требовали усилий дюжины мужчин. Это была революция в транспорте, равносильная изобретению железных дорог в новейшие времена.

Величайшее изобретение

Главными городами Шумера в течение Убайдского периода были Эриду и Ниппур.

Эриду, древнейшее, быть может, поселение на юге, датирующееся приблизительно 5300 г . до н. э., располагалось на берегу Персидского залива, вероятно, в устье Евфрата. Сейчас его руины находятся в 16 км к югу от Евфрата, ибо за тысячелетия река много раз меняла свое русло.

От Персидского залива руины Эриду отстоят сегодня еще дальше. В ранний период от Шумера Персидский залив простирался на северо-запад дальше, чем теперь, и Тигр с Евфратом впадали в него отдельными устьями, отстоявшими друг от друга на 130 км .

Семь тысяч пятьсот сороковая сессия Галактического Конгресса восседала торжественным конклавом в просторном полукруглом зале на Эроне, второй планете Арктура.

Обе реки приносили с гор ил и гумус и откладывали их в устьях, создавая низменность с богатой почвой, которая медленно продвигалась на юго-восток, заполняя верхнюю часть залива.

Протекая через вновь намытые земли, реки постепенно сближались, пока не слились в одну, сформировав единое русло, впадающее в Персидский залив, берега которого сегодня отодвинулись на юго-восток почти на 200 км дальше, чем в дни расцвета Эриду.

Председатель медленно поднялся и обвел взглядом собравшихся делегатов. Как и все арктурианцы, он отличался широким лицом, сейчас несколько покрасневшим от волнения. Перед тем как обратиться к делегатам с официальным заявлением, председатель выдержал паузу, чтобы придать происходящему особую торжественность.

Ниппур располагался в 160 км от Эриду, выше по течению. Его руины также теперь далеко от берегов капризного Евфрата, который протекает в настоящее время на 30 км западнее.

Ведь в великую галактическую семью новые планетные системы принимались не так уж часто. Иной раз в ожидании подобного события можно было прожить целую человеческую жизнь.

Ниппур оставался религиозным центром шумерских городов-государств еще долго после окончания Убайдского периода, перестав даже быть одним из крупнейших и наиболее могущественных городов. Религия – вещь более консервативная, чем любые другие аспекты человеческой жизни. Город мог стать религиозным центром вначале потому, что был столицей. Затем он мог потерять свою важность, сократиться по размеру и по населенности, даже попасть под контроль завоевателей, тем не менее продолжая оставаться почитаемым религиозным центром. Достаточно вспомнить о важности Иерусалима в те века, когда он был всего лишь полуразрушенной деревней.

По мере того как Убайдский период двигался к завершению, созревали условия для величайшего из всех изобретений, самого важного в цивилизованной истории человечества – изобретения письменности.

Длинной паузе председателя делегаты ответили не менее долгим молчанием.

Одним из факторов, которые вели шумеров в этом направлении, должна была быть глина, которую они использовали при строительстве. Шумеры не могли не заметить, что мягкая глина легко воспринимала отпечатки, которые сохранялись и после того, как она обжигалась и затвердевала в кирпич. Поэтому мастера вполне могли додуматься до того, чтобы делать отметины умышленно, вроде подписи на собственной работе. Чтобы помешать «подделкам», они могли придумать

Двести восемьдесят восемь планет с кислородной атмосферой и гидрохимизмом входили в Систему. Двести восемьдесят восемь делегатов присутствовало на сессии. Здесь были представлены существа всех человекообразных форм и обликов: высокие и худые, широкие и дородные, низенькие и коренастые. Некоторых отличали гибкие волосы, кое у кого редкий серый пух покрывал всю голову и лицо. Встречались пышные кудри, уложенные в высокую прическу. Но в большинстве своем делегаты были лысыми. Одни выделялись крупными ушными раковинами, поросшими волосами, у других выпячивались на макушку слуховые мембраны. Глаза некоторых, словно у газелей, отливали глубоким пурпуром, крохотные зрачки других напоминали черные бусинки. Попадались делегаты с зеленой кожей, а отдельные гуманоиды могли похвастать наличием небольшого хвоста и даже восьмидюймового хоботка вместо носа.

выпуклые штампы, которые можно было оттиснуть на глине в форме картинки или рисунка, служивших подписью.

Следующий шаг был сделан в городе Урук, расположенном в 80 км выше по течению от Эриду. Урук достиг преобладания к концу Убайдского периода, и следующие два столетия, с 3300-го по 3100 г ., называют Урукским периодом. Быть может, Урук стал деятельным и процветающим именно потому, что там были сделаны новые изобретения, или, наоборот, изобретения появились потому, что Урук стал деятельным и процветающим. Сегодня трудно различить причину и следствие этого процесса.

Но все они походили друг на друга тем, что являлись гуманоидами и обладали разумом.

В Уруке выпуклые штампы были заменены цилиндрическими печатями. Печать представляла собой маленький каменный цилиндр, на котором в углубленном рельефе вырезалась какая-нибудь сценка. Цилиндр можно было прокатать по глине, получив отпечаток, повторяющийся, по желанию, снова и снова.

Наконец пауза кончилась. Снова загудел голос председателя собрания:

Такие цилиндрические печати множились в последующей месопотамской истории и явно представляли собой не только средства для подписи, но и произведения искусства.

— Делегаты! Система Солнца раскрыла тайну межзвездных перелетов. На основании этого факта она может быть принята в состав Галактической Федерации.

Другим стимулом к изобретению письменности была необходимость учета. Храмы были центральными складами зерна и других вещей, при них были загоны для скота. Они содержали избыток, который расходовался на жертвы богам, на продовольствие в голодные периоды, на военные нужды и т. д. Жрецы должны были знать, что они имели, что получали и что отдавали.

Сообщение вызвало бурю аплодисментов, и арктурианец поднял руку, призывая к тишине.

Простейший способ учета – делать отметки, например зарубки на палочке.

С палочками у шумеров было плохо, но печати подсказывали, что можно использовать глину. Так стали делать отпечатки разного вида для единиц, для десятка, для шести десятков. Глиняную табличку, на которой содержались учетные данные, можно было обжечь и хранить как постоянную запись.

— Передо мной, — продолжал он, — официальный рапорт с Альфы Центавра, на пятой планете которой высадились гуманоиды с Солнечной системы. Рапорт полностью положителен, потому запрет на полеты в Солнечную систему и коммуникации с ней может быть снят. Солнце теперь открыто для кораблей Федерации. В настоящее время готовится экспедиция под руководством Джоселина Арна с Альфы Центавра с тем, чтобы передать этой системе формальное предложение на вступление в Федерацию.

Чтобы показать, относится ли данное сочетание меток к скоту или к мерам ячменя, жрецы могли сделать на одной табличке грубое изображение головы быка, а па другой – изображение зерна или колоса. Люди поняли, что некоторая метка может обозначать определенный объект. Такая отметка называется пиктограммой («картиночным письмом»), и, если люди договаривались, что одна и та же совокупность пиктограмм означает одно и то же, они получали возможность общаться друг с другом без помощи речи и сообщения могли сохраняться постоянно.

Он сделал паузу. Двести восемьдесят восемь делегатов принялись скандировать:

Мало-помалу о значках договорились – может быть, уже к 3400 г . н. э. Далее додумались до того, что абстрактные идеи можно выражать идеограммами («понятийным письмом»). Так, кружок с лучами мог представлять Солнце, но он мог представлять и свет. Грубый рисунок рта мог означать голод, но мог означать и просто рот. Вместе с грубым изображением колоса он мог означать еду.

— Слава тебе, хомо сол! Слава тебе, хомо сол! Слава!

Время шло, значки становились все более схематичными и все меньше и меньше напоминали объекты, которые они первоначально изображали. Ради скорости писцы перешли к изготовлению значков путем вдавливания в мягкую глину острого инструмента так, что получалась узкая треугольная вмятина, похожая на клин. Значки, которые стали строить из этих меток, мы теперь называем клинописью.

Таким было традиционное приветствие Федерации всех ее новых членов.

К концу Урукского периода, к 3100 г . до н. э., шумеры имели полностью развитый письменный язык – первый в мире. Египтяне, деревни которых усеивали берега реки Нил в северо-восточной Африке, в полутора тысячах км к западу от шумерских городов, услышали о новой системе. Они позаимствовали идею, но в некоторых отношениях усовершенствовали ее. Они использовали для письма папирус, листы, сделанные из волокон речного тростника, которые занимали намного меньше места, и с которыми было намного легче работать. Они покрывали папирус символами, намного более привлекательными, чем грубая клинопись шумеров.

XXX

Египетские символы вырезались на каменных монументах и рисовались на внутренних стенах гробниц. Они сохранились на виду, в то время как покрытые клинописью кирпичи оставались скрытыми под землей. Именно поэтому долго думали, что египтяне изобрели письменность первыми. Теперь, однако, эта честь возвращена шумерам.

Установление письменности в Шумере означало революционные изменения в социальной системе. Оно еще более усилило власть жрецов, ибо они знали тайну письмен и умели читать записи, а простые люди этого не умели.

Тан Порус выпрямился во все свои пять футов два дюйма — хотя на родном Ригеле он был роста выше среднего — и, плохо скрывая раздражение, окинул собеседника быстрым, но проницательным взглядом зеленых глаз.

Причина была в том, что научиться письму было нелегким делом. Шумеры никогда не поднимались выше понятия отдельных символов для каждого основного слова, и пришли к 2 тыс. идеограмм. Для запоминания это представляло серьезные трудности.

— Такие вот дела, Ло Фан. Вот уже шесть месяцев этот уродец, этот проклятый сквид с Беты Дракона ставит меня в тупик.

Ло Фан осторожно дотронулся до своего лба длинными пальцами, при этом одно из его волосатых ушей несколько раз дернулось в судороге. Он проделал пятьдесят восемь световых лет, чтобы побывать на Арктуре II у крупнейшего психолога Федерации и — самое главное — посмотреть на этого странного моллюска, реакции которого завели в тупик великого ригелианина.

Конечно, можно было разбить слова на простые звуки и представить каждый из этих звуков отдельным значком. Таких звуковых значков (букв) достаточно иметь две дюжины, чтобы сформировать любое мыслимое слово. Однако такая система букв, или алфавит, была разработана только много столетий спустя после шумерского изобретения письменности, и то хананеянами, жившими на западном конце Плодородного Полумесяца, а не шумерами.

На первый взгляд сквид ничем не отличался от других сквидов: жирная, тускло-пурпурная масса мягкой плоти, равнодушно распустившая щупальцеобразные отростки по всей поверхности огромного бака с водой.

Письменность укрепила также власть царя, ибо он мог теперь выразить собственный взгляд на вещи письменно и вырезать его на стенах каменных зданий вместе с резными сценами. Оппозиции трудно было конкурировать с этой древнейшей письменной пропагандой.

— Да, выглядит достаточно ординарно, — заметил Ло Фан.

И купцы почувствовали облегчение. Можно стало хранить контракты, засвидетельствованные жрецами в письменном виде, зафиксировать законы. Когда правила, управляющие обществом, стали постоянными, а не скрытыми в ненадежной памяти вождей, когда с этими правилами могли справиться те, кого они затрагивали, общество становилось более стабильным и упорядоченным.

— Ха, — фыркнул Тан Порус. — Сейчас увидите!

Впервые письменность утвердилась, вероятно, в Уруке, о чем говорят древнейшие надписи, найденные сегодня в руинах этого города. Процветание и мощь, возникшие с расцветом торговли, вслед за появлением письменности способствовали росту размеров и великолепия города. К 3100 г . до н. э. он стал самым совершенным городом мира, покрывая площадь более 5 кв. км. Город имел храм 78 м длиной, 30 м шириной и 12 м высотой – вероятно, крупнейшее здание в мире того времени.

Он щелкнул выключателем, свет погас, тусклый голубой луч рассек темноту и осветил бак с водой, в котором, не обращая ни на кого внимания, безразлично плавал сквид с Беты Дракона.

Шумер в целом, благословенный письменностью, быстро сделался наиболее развитым регионом Месопотамии. Страны выше по течению, фактически с более древней цивилизацией, отстали и были вынуждены подчиниться политическому и экономическому господству шумерских царей.

— Даем стимул, — сообщил Порус.

Одним из важных следствий письменности было то, что она позволяла людям поддерживать долгие и подробные записи о событиях, которые можно было передавать из поколения в поколение лишь с небольшими искажениями. Перечни имен царей, рассказы о мятежах, битвах, завоеваниях, о природных катастрофах, пережитых и преодоленных, даже скучная статистика храмовых запасов или налоговых архивов – все это говорит нам бесконечно больше, чем можно узнать из простого изучения сохранившейся керамики или орудий труда. Именно из письменных записей получаем мы то, что называем историей. Все, что было до письменности, относится к доисторической эпохе.

Можно поэтому сказать, что вместе с письменностью шумеры изобрели историю.

Экран над головой наполнился мягким зеленым светом, точно сфокусировавшимся на баке. Через мгновение зелень сменилась тускло-красным и почти сразу ярко-желтым светом. С полминуты освещение менялось, сдвигаясь по спектру, когда же сделалось ослепительно белым, раздался чистый, напоминающий колокольчик звук.

Потоп

Но вот стихло эхо, вторившее колокольчику, и по телу сквида прокатилась дрожь. Затем сквид медленно сместился к краю бака. Порус потянулся к занавеске.

Период с 3100-го до 2800 г . до н. э. называют периодом протограмотности или ранней письменности. Шумер процветал. Можно было бы предположить, что, поскольку письменность уже существовала, мы должны знать об этом периоде очень многое. Но это не так.

Дело не в том, что язык непонятен. Шумерский язык был расшифрован в 1930 – 40-х гг. XX в. (благодаря некоему стечению обстоятельств, к которому я вернусь позже) российско-американским археологом Сэмюэлем Крамером.

— Этот звук вообще-то усыпляет, — проворчал он. — Еще одна неудача. Любой сквид, с которым нам приходилось иметь дело, камнем шел ко дну, стоило ему услышать эту ноту.

Затруднение в том, что записи до 2800 г . плохо сохранились. Даже людям, которые жили после 2800 г., казалось, не хватало записей, касающихся предыдущего периода. По крайней мере, позднейшие записи, которые описывают события перед этой ключевой датой, имеют, кажется, абсолютно фантастический характер.

Причину можно объяснить одним словом – потоп. Те шумерские документы, которые отражают мифологический взгляд на историю, всегда относятся к периоду «до потопа».

— Усыпляет, говорите? Странно. Вы строили графики импульсов?

В отношении речных паводков шумерам повезло меньше, чем египтянам. Нил, великая египетская река, разливается каждый год, но высота паводка колеблется в небольших пределах. Нил начинается в великих озерах в восточной части Центральной Африки, и они действуют как гигантские водохранилища, умеряющие колебания паводков.

— Непременно. Там все в порядке. Отмечена точная длина используемых световых волн, продолжительность каждого светового диапазона, указано точное значение тона звукового сигнала в конце.

Тигр и Евфрат начинаются не в озерах, а в горных потоках. Водохранилища отсутствуют. В годы, когда в горах много снега, а весенние волны тепла приходят внезапно, паводок достигает катастрофических высот (в 1954 г . Ирак тяжело пострадал от наводнения).

Ло Фан, не скрывая сомнения, изучал график, при этом лоб его покрылся морщинами, уши удивленно топорщились. Он достал логарифмическую линейку из внутреннего кармана:

Между 1929-м и 1934 г . английский археолог сэр Чарльз Леонард Вулли раскопал холм, где скрывался древний шумерский город Ур. Он располагался близ старого устья Евфрата, всего в 16 км к востоку от Эриду. Там он обнаружил слой ила в три с лишним метра толщины, лишенный каких-либо остатков культуры.

— Какого типа нервная система у этого животного?

Он решил, что перед ним были отложения гигантского наводнения. По его оценкам, вода глубиной в 7,5 м покрывала территорию почти в 500 км длиной и 160 км шириной – практически всю землю междуречья.

Наводнение, однако, могло и не быть столь катастрофически гибельным. Потоп мог уничтожить одни города и пощадить другие, ибо в одном городе дамбы могли находиться в небрежении, а в другом – удержаться благодаря героическим и непрестанным усилиям горожан. Так, в Эриду нет такого толстого слоя ила, как в Уре. В некоторых других городах толстые слои ила были отложены не тогда, когда в Уре, а в другое время.

— 2-Б. Простенькая и ординарная 2-Б. Я заставил анатомов, физиологов и экологов уточнить это, что они и делали до посинения. И все же они утверждают: 2-Б! Проклятые дураки!

Тем не менее, должно быть, был один Потоп, который был хуже, чем любой другой. Быть может, именно он похоронил Ур, по крайней мере, на время. Даже если он полностью не разрушил другие города, экономический упадок в результате частичного уничтожения окультуренных земель поверг Шумер в период «темных веков», правда непродолжительный.

Ло Фан ничего не ответил, только аккуратно стал перемещать туда-сюда движок линейки. Остановился, пригляделся как следует, пожал плечами и потянулся к одному из толстенных томов, стоявших на полке у него за спиной. Зашелестел страницами, подбирая близкие значения среди приведенных в таблицах, завершил свои манипуляции и беспомощно произнес:

Этот сверхпаводок, или Потоп (мы можем писать его с большой буквы), имел место около 2800 г . до н. э. Потоп и последующий беспорядок могли практически уничтожить городские архивы. Следующие поколения способны были лишь пытаться реконструировать историю на основе воспоминаний о прежних записях. Быть может, рассказчики историй со временем воспользовались возможностью построить легенды на основе сохранившихся отрывочных воспоминаний об именах и событиях и таким образом заменить скучную историю захватывающим повествованием.

— Бессмыслица!

Например, цари, которые в позднейших записях отмечаются как «правившие до Потопа», правили до нелепости долго. Таких царей перечислено десять, и каждый из них якобы правил десятки тысяч лет.

— Сам знаю. Я шестью разными способами пробовал рассчитать эту реакцию и каждый раз терпел неудачу. Даже когда я выстраивал систему, объясняющую, почему эта тварь не засыпает, я не мог понять специфического воздействия раздражителя.

Следы этого мы находим в Библии, ибо ранние главы Книги Бытия, по-видимому, основаны отчасти на месопотамской легенде. Так, Библия перечисляет десять патриархов (от Адама до Ноя), живших до Потопа. Библейские авторы, однако, не поверили долгим правлениям шумеров (или тех, кто следовал за ними), они ограничили возраст допотопных патриархов сроком менее одной тысячи лет. Наибольшим долгожителем Библии был Мафусаил, восьмой из патриархов, и он прожил, как сообщается, «всего» девятьсот шестьдесят девять лет.

Шумерская легенда о Потопе выросла в первое в мире эпическое повествование, известное нам. Наш наиболее полный вариант датируется сроком через две с лишним тысячи лет после Потопа, но уцелели также отрывки более древних сказаний, и значительную часть эпоса можно реконструировать.

— А оно очень специфическое? — спросил Ло Фан и голос его зазвучал в самом верхнем регистре.

Герой его, Гильгамеш, царь Урука, жил через некоторое время после Потопа. Он обладал героической храбростью и совершил славные подвиги. Приключения Гильгамеша иногда позволяют назвать его шумерским Гераклом. Возможно даже, что легенда (которая стала очень популярной в последующие столетия и должна была распространиться по всему древнему миру) повлияла на греческие мифы о Геракле и на некоторые эпизоды «Одиссеи».

— И это самое скверное, — отрезал Тан Порус. — Ведь он должен засыпать, если сместить длину световой волны на пятьдесят анготрем в любую сторону, в любую! А тут меняешь время светового облучения на две плюс-минус секунды, но он не засыпает. Тогда пробуешь сменить высоту конечного звукового сигнала на восемь октав в любом направлении — он все равно не засыпает. Но стоит угадать какую-то определенную комбинацию — и результат налицо: спит мертвым сном!

Когда умер близкий друг Гильгамеша, герой решил избежать такой судьбы и отправился на поиски секрета вечной жизни. После сложных поисков, оживляемых множеством эпизодов, он находит Утнапиштима, который во времена Потопа построил большой корабль и спасся на нем со своей семьей. (Именно он после Потопа принес ту жертву, которая так понравилась голодным богам.)

Потоп рисуется здесь как событие мировое, которое по своему эффекту таковым и было, ибо для шумеров Месопотамия составляла почти весь мир, который принимался в расчет.

Уши Ло Фана превратились в два напряженных волосатых полотнища.

Утнапиштим не только пережил Потоп, но получил также дар вечной жизни. Он направляет Гильгамеша к месту произрастания некоего волшебного растения. Если он съест это растение, он навечно сохранит свою юность. Гильгамеш находит растение, но не успевает его съесть, ибо растение похищает змея. (Змеи, по причине способности сбрасывать старую, потертую кожу и появляться в блестящей и новой, обладали, по мнению многих древних, способностью к омоложению, и эпос о Гильгамеше среди прочего объясняет и это.)

— Галактика! — прошептал он. — Так вы споткнулись на комбинации?!

Рассказ об Утнапиштиме так похож на библейский рассказ о Ное, что большинство историков подозревают заимствование из рассказа о Гильгамеше. Возможно также, что змей, соблазнивший Адама и Еву и лишивший их дара вечной жизни, произошел от змеи, лишившей Гильгамеша того же самого.

Войны

— Не я. Это случилось на Бете Дракона. Мои провинциальные классные коллеги проводили лабораторное занятие для первокурсников, демонстрируя реакцию моллюсков на свет и звук, — было это несколько лет назад. И вот у одних студентов сложилась случайная свето-звуковая комбинация, при которой это пакостное существо погрузилось в сон. Разумеется, они решили, что тронулись рассудком, и бросились к наставнику. Наставник проверил реакцию другого сквида, уснувшего так же быстро. Тогда изменили комбинацию — сна как не бывало. Они вернулись к начальной — снова сон. Когда наконец они достаточно долго с ним провозились, то поняли, что даже не могут разобраться, где у сквида голова, а где хвост. Они отослали сквид на Арктур, пожелав побыстрее докопаться до истины. И вот уже целых шесть месяцев мне не удается даже вздремнуть как следует.

Потоп был не единственным бедствием, с которым пришлось сталкиваться шумерам. Были еще и войны.

Есть признаки, что в первые столетия существования шумерской цивилизации города были разделены полосами необработанной земли, и их население практически не сталкивалось друг с другом. Могла существовать даже некая взаимная симпатия, ощущение, что великим врагом, которого нужно победить, была капризная река и что все они боролись с этим врагом вместе.

Раздался музыкальный звонок, Порус нетерпеливо обернулся:

Однако даже перед Потопом расширяющиеся города-государства должны были поглотить пустые земли между ними. Три сотни километров в нижнем течении Евфрата постепенно покрылись обработанной землей, и давление растущего населения заставляло каждый город вклиниваться возможно дальше на территорию своего соседа.

— В чем дело?

Египтяне в подобных условиях сформировали единое государство и столетия прожили в мире – целую эпоху Древнего Царства. Египтяне, однако, жили в изоляции, защищенные морем, пустыней и нильскими порогами. У них было мало причин культивировать искусство войны.

Шумеры, напротив открытые с двух сторон для опустошительных набегов кочевников, должны были создавать армии. И они их создали. Их солдаты маршировали стройными рядами, и ослы везли за ними тележки с припасами.

— Посланник от председателя сессии Галактического Конгресса, сэр, послышался металлический голос из коммуникатора на столе.

Но раз армия для отражения кочевников создана, возникает сильное искушение применить ее с пользой в промежутках между набегами. Каждая из сторон в пограничных спорах теперь готова была поддержать свои взгляды армией.

— Пусть войдет.

До Потопа, вероятно, войны не были особенно кровавыми. Основным оружием были деревянные копья и стрелы с каменными наконечниками. Наконечники нельзя было сделать очень острыми, они трескались и кололись, сталкиваясь с препятствием. Обтянутых кожей щитов было, вероятно, более чем достаточно против такого оружия, и в обычной битве было много ударов и много пота, но, учитывая указанные факторы, мало потерь.

Посланник приблизился, церемонно вручил Порусу запечатанный конверт и энергично произнес:

Около 3500 г . до н. э., однако, были открыты методы выплавки меди, а к 3000 г . было обнаружено, что, если смешать медь с оловом в определенных пропорциях, образуется сплав, который мы называем бронзой. Бронза – твердый сплав, годящийся на острые лезвия и тонкие острия. Более того, затупившееся лезвие можно было легко заострить снова.

— Великие новости, сэр. Система Солнца квалифицирована как достойная принятия.

Бронза еще не стала общераспространенной даже ко времени Потопа, но ее стало достаточно, чтобы изменить баланс в постоянной борьбе кочевников и земледельцев навсегда в пользу последних. Для получения бронзового оружия нужно было обладать передовой технологией, далеко превышавшей возможности немудрящих кочевников. До того времени, как кочевники смогли вооружиться собственным бронзовым оружием или научиться способам компенсировать его отсутствие, преимущество оставалось за горожанами.

К несчастью, начиная с 3000 г . до н. э. шумерские города-государства использовали бронзовое оружие друг против друга тоже, так что стоимость войны возросла (как она возрастала множество раз с тех пор). В результате ослаблены были все города, ибо ни один из них не мог окончательно разбить своих соседей. Если судить по истории других, лучше известных городов-государств (например, городов древней Греции), более слабые города всегда объединялись против любого города, который, как казалось, подходил достаточно близко к победе над всеми остальными.

— Что дальше? — фыркнул Порус. — Мы давно все знали, что так и будет.

Мы можем предположить, что частично из-за хронических войн и расхода человеческой энергии системы дамб и каналов пришли в запустение. Быть может, именно поэтому Потоп был таким грандиозным и нанес такой ущерб.

Он достал из прозрачного целлофана пачку бумаг и углубился в их изучение.

И все же даже в период дезорганизации, наступившей после Потопа, превосходство бронзового оружия должно было сохранить Шумер в безопасности от кочевников. По крайней мере, еще столетия после Потопа шумеры оставались у власти.

Со временем страна полностью оправилась от катастрофы и стала более процветающей, чем когда-либо раньше. Шумер в эту эпоху насчитывал около тринадцати городов-государств, деливших между собой 26 тыс. кв. км обработанной земли.

— О Ригель!

Города, однако, не усвоили уроков Потопа. Восстановление закончилось, и утомительная череда бесконечных войн началась сначала.

Согласно тем записям, которые мы имеем, самым важным среди шумерских городов в период непосредственно после Потопа стал Киш, лежавший на Евфрате примерно в 240 км выше Ура.

— В чем дело? — поинтересовался Ло Фан.

Хотя Киш был городом достаточно древним, до Потопа он не выделялся ничем необычным. Его внезапный подъем после катастрофы заставляет думать, что великие города юга были на время выведены из строя.

— Эти политиканы осмеливаются меня беспокоить по самому ничтожному поводу. Можно подумать, на Эроне нет другого психолога. Взгляните только. Мы предполагали, что соляриане откроют гиператомный принцип в ближайшее столетие. Они наконец-то до этого додумались, и их экспедиция совершила посадку на Альфу Центавра. Разумеется, для политиканов такой праздник! Теперь нам следует отправить собственную экспедицию, чтобы пригласить их вступить в Федерацию. И, ясное дело, для этого требуется психолог, способный вручить приглашение самым милым образом, заранее предугадав их реакцию. Ведь в армии вряд ли найдется хоть один солдат, который бы обладал навыками психологии даже в очень малой степени.

Господство Киша оказалось недолговечным, но, как первый город, правивший после Потопа (и поэтому первый правящий город в период существования достоверных исторических записей), он добился очень высокого престижа. В позднейшие столетия шумерские цари-завоеватели называли себя «царями Киша», чтобы показать, что они правили всем Шумером, хотя Киш к тому времени потерял свое значение. (Это напоминает Средние века, когда германские короли титуловали себя «римскими императорами», хотя Рим к тому времени давно уже пал.)

Киш проиграл, ибо города в нижнем течении наконец оправились. Они были отстроены вновь, они еще раз собрались с силами и вернули себе свою традиционную роль. Списки шумерских царей, которые мы имеем, перечисляют царей отдельных государств родственными группами, которые мы называем династиями.

Ло Фан совершенно серьезно кивнул:

Так, при «первой династии Урука» этот город занял место Киша и некоторое время оставался таким же преобладающим, как прежде. Пятым царем этой первой династии был не кто иной, как Гильгамеш, который правил около 2700 г . до н. э. и снабдил знаменитый эпос зерном истины, вокруг которого были наворочены горы фантазий. К 2650 г . до н. э. лидерство вернул себе Ур под управлением собственной первой династии.

Столетие спустя, около 2550 г . до н. э., всплывает имя завоевателя. Это Эаннатум, царь Лагаша, города, расположенного в 64 км к востоку от Урука.

— Знакомо, знакомо. У нас случались такие же трудности. Психологи им ни к чему, пока они не вляпаются в неприятности. Тогда же мчатся к нам со всех ног.

Эаннатум разбил обе армии – Урука и Ура. По крайней мере, он так утверждает на каменных колоннах, которые он установил и украсил надписями. (Такие колонны называют греческим термином «стелы».) Не всегда, разумеется, можно доверять таким надписям полностью, ибо они есть древний эквивалент нынешних военных коммюнике и часто преувеличивают успехи – из тщеславия или для поддержания морального духа.

— Ладно, то, что я не отправлюсь к Солнцу, совершенно очевидно. Этот дрыхнущий сквид слишком важен, чтобы обойти его своим вниманием. Работа там рутинная, как всегда с присоединением новых миров: реакция А-типа, с которой любой первокурсник справится.

Самая внушительная из стел, воздвигнутых Эаннатумом, показывает сомкнутый строй воинов в шлемах и с копьями наперевес, шагающих по телам поверженных врагов. Собаки и коршуны пожирают тела мертвецов. Этот памятник называют стелой Коршунов.

Стела увековечивает победу Эаннатума над городом Умма, в 30 км к западу от Лагаша. Надпись на стеле гласит, что Умма первая начала войну, похитив пограничные камни, но, однако, никогда не существовало официального отчета о войне, где бы вина за ее начало не возлагалась на противника. И у нас нет отчета Уммы.

— И кого вы пошлете?

Целое столетие после правления Эаннатума Лагаш оставался сильнейшим из шумерских городов. Он был полон роскоши, прекрасные изделия из металла обнаружены в его руинах. Он контролировал около 4700 кв. км земель – громадная территория по тому времени.

Последним правителем первой династии Лагаша был Урукагина, который взошел на трон около 2415 г . до и. э.

— Еще не решил. Под моим началом трудилось несколько неплохих юнцов. Они выполнят это задание с закрытыми глазами. Поручу кому-нибудь из них. Кстати, надеюсь видеть вас завтра вечером на встрече факультета.

Он был просвещенным царем, относительно которого нам остается лишь пожелать, чтобы мы знали больше. По-видимому, он чувствовал, что между всеми шумерами существовало или должно было существовать чувство родства, ибо надпись, которую он оставил, противопоставляет цивилизованных городских жителей варварским племенам чужаков. Быть может, он стремился создать единый Шумер, неприступную для кочевников крепость, где народ мог бы развиваться в условиях мира и процветания.

Урукагина был также социальным реформатором, ибо он пытался ограничить власть жречества. Изобретение письменности отдало в руки жрецов такую власть, что они стали положительно опасными для дальнейшего развития. В их руки попало столько богатства, что остатков не хватало для экономического роста города.

— Увидите… И даже услышите. Мне предстоит произнести речь о возбудителях указательного пальца.

К несчастью, Урукагину ждала судьба многих царей-реформаторов. Мотивы его были благие, по реальную власть удержали консервативные элементы. Даже простые люди, которым царь пытался помочь, по-видимому, боялись жрецов и богов сильнее, чем желали собственного блага.

— Прекрасно! Я над этим тоже работал, так что интересно будет послушать, до чего вы там додумались. Значит, до завтра!

Более того, жрецы, ставя собственные интересы выше интересов города, не поколебались сговориться с правителями других городов, целое столетие находившихся под господством Лагаша и более чем готовых попытаться в свою очередь достичь преобладания.

Город Умма, сокрушенный Эаннатумом, получил теперь шанс для мщения. Правил им Лугальзаггеси, способный воитель, который медленно наращивал свои силы и владения, пока Урукагина был занят реформами в Лагаше. Лугальзаггеси захватил Ур и Урук и утвердился на троне Урука.

XXX

Пользуясь Уруком как базой, Лугальзаггеси около 2400 г . н. э. ударил на Лагаш, разгромил его деморализованную армию и разграбил город. Он остался полновластным правителем всего Шумера.

Оставшись один, Порус еще раз взялся за официальный рапорт с Солнечной системы, который вручил ему порученец. Ученый неторопливо, но без особого интереса полистал его, потом отложил со вздохом.

Ни один шумер ни разу не достигал такого военного успеха. Согласно его собственным хвастливым надписям, он посылал армии далеко на север и на запад, вплоть до Средиземного моря. Плотность населения Месопотамии была теперь в десять раз выше, чем в несельскохозяйственных регионах. В ряде шумерских городов, таких, как Умма и Лагаш, население достигало 10 – 15 тыс. человек.

— Лор Харидин с этим справится, — пробормотал он сам себе. — Славный парнишка, стоит дать ему шанс.

Но теперь шумерам приходилось считаться не только с самими собой, по крайней мере в военном отношении. Шумерская культура перехлестнула через узкие границы самого Шумера, и другие народы готовы были показать себя способными учениками.

Глава 2. АККАДЯНЕ

Тан Порус вырвал из объятий кресла свои тощие бедра сунул рапорт под мышку, вышел из кабинета и быстро двинулся по длинному наружному коридору. Когда он остановился перед дверью в дальнем конце, охранная вспышка осветила его и голос изнутри предложил войти. Ригелианин открыл дверь, сунул внутрь голову:



— Занят, Харидин?

Первая империя

Незадолго до Потопа новая волна кочевников обрушилась на Месопотамию. Шумеры оказались вполне способны отбросить их от своих главных центров в нижнем течении Евфрата. Поэтому кочевники повернули на север и заняли территорию выше Шумера. Они продвинулись в район, где Тигр и Евфрат приближаются друг к другу всего на 32 км , прежде чем разойтись вновь, охватывая плодородные земли Шумера.

Лор Харидин поднял глаза и тут же вскочил.

Происхождение кочевников сильно отличалось от шумерского. Археологи могут установить это по характеру языков, если они расшифрованы.

— Великий космос, босс, нет! Мне просто нечем заниматься, с тех пор, как я завершил работу над реакцией злости. Может быть, вы подыскали для меня что-нибудь — спросил он с надеждой.

Шумерский язык состоит из односложных слов (как современный китайский) и не похож ни на один из известных на Земле языков. Язык вновь прибывших состоял из многосложных слов. Его структура очень походила на структуру целой семьи языков, наиболее известным древним представителем которой был иврит, а из современных – арабский.

Различные древние народы, говорившие на языках этой группы, названы в Библии потомками Шема (или Сима, в латинском варианте), одного из сыновей Ноя. В 1781 г . германский историк Август Людвиг фон Шлёцер предложил называть эти языки семитическими.

— Подыскал… если, конечно, ты уверен, что справишься. Слыхал о Солнечной системе?

Предположительно, все древние народы, говорившие на семитских языках, произошли от некоей единой группы, среди которой и был разработан первоначальный, материнский язык (протосемитский). Затем, с течением времени, вслед за странствиями и разделением происходивших из этой группы племен, протосемитский язык разделился на диалекты, которые впоследствии стали членами семитической языковой семьи. Где зародился первоначальный протосемитский, нельзя сказать с уверенностью, но, по всей вероятности, его родиной была Аравия.

— Ясное дело! Все визоры ею забиты. Они научились осуществлять межзвездные перелеты, я не ошибся?

Следовательно, кочевники, говорящие на семитском языке, вторглись в Месопотамию через юго-западные, аравийские границы в 3000 г . до н. э. – как за тысячу лет раньше шумеры вторглись на равнину с гор северо-восточной границы. (Важно помнить, что термин «семитский», или «семитический», относится только к языку, но не к расе. Широко принято говорить о людях, говорящих на семитических языках, как о «семитах», и я иногда буду пользоваться этим словом, но такой вещи, как семитическая раса, не существует. Люди легко меняют язык, не меняя своих физических характеристик. Так, американские негры говорят по-английски, а гаитянские негры – по-французски, но это не делает их в расовом отношении родственными европейцам.)

— Не ошибся. Через месяц с Альфы Центавра к Солнцу отправится экспедиция. Им требуется психолог для тонкой работы. Я подумал: не послать ли тебя?

Самым важным из городов на территории, куда проникли семиты, был Киш. Вначале он был шумерским, но семиты постепенно просочились туда и заняли его.

Молодой человек от удовольствия залился краской вплоть до макушки лысого черепа:

В течение шести столетий, в период Потопа и после него, семиты оставались на заднем плане. Территория их ни в коей мере не была такой процветающей, как собственно Шумер. Шумерская система ирригации не была еще освоена полностью, и более низкий уровень производительности означал меньше богатства и власти. (Сила шумерского мастерства становится очевидной, когда вы понимаете, что шумерская ферма в дни величия Лагаша полностью равнялась по продуктивности современным фермам, хотя затраты физического труда были, конечно, значительно выше.)

— Вы не передумаете, босс?

Однако шумерские города истощали себя, тогда как семитские постепенно улучшали свои позиции. Теперь им нужен был, главным образом, вдохновляющий вождь, который смог бы объединить их и повести к победе. И как раз когда Лугальзаггеси сделался верховным правителем Шумера, этот семитский вождь – первый великий семит в истории – появился на сцене.

Со временем этот новый лидер взял себе имя Шаррукин, но нам он известен также как Саргон.

— С чего бы? Можешь заняться, если наверняка знаешь, что справишься.

— Разумеется, справлюсь. — Лицо Харидина вытянулось от обиды. — Реакция А-типа, тут не ошибешься.

Слава Саргона привела в последующие столетия к множеству легенд о нем. Одна из них, в частности, рассказывает об опасностях, которым он подвергался во младенчестве. Родился он (говорит легенда) от женщины хорошего происхождения, но отец его был неизвестен. Мать, стыдясь незаконного ребенка, родила его втайне и затем попыталась избавиться от него прежде, чем это было бы обнаружено.

— Видишь ли, тебе придется освоить язык соляриан и управлять их реакциями так, чтобы им все было понятно. А это не всегда просто.

Она сделала маленькую лодку из тростника и обмазала ее смолой для водонепроницаемости. Затем она положила младенца в лодку и пустила по реке. Его нашел бедный садовник и воспитал его с любовью, но в бедности. В конце концов, когда он стал взрослым, прирожденные таланты привели его к лидерству, к завоеваниям и к верховной власти.

Харидин пожал плечами:

Сказка о младенце-найденыше, спасенном благодаря огромной, почти чудесной удаче и становящемся вождем людей, очень часто встречается в легендарной истории, но сказка о Саргоне – самая древняя из известных нам. За ней последовали многие. В греческих мифах так спасаются Эдип и Персей, в римских – Ромул и Рем. В еврейских легендах так спасается Моисей, и его история очень похожа на историю Саргона.

— Я не должен ошибиться. В подобных делах переводу требуется лишь 75 процентов эффективности, чтобы добиться необходимой реакции с точностью девяносто девять и шесть десятых процента. Так что здесь, шеф, вы меня не собьете.

Весьма возможно, что широкая известность легенды о Саргоне повлияла на более поздние рассказы, в особенности на легенду о Моисее.

Порус рассмеялся:

Сделавшись взрослым, Саргон поступил на службу к царю Киша и благодаря своим заслугам сделался самым доверенным лицом из всех подданных царя. Доверие было, очевидно, обмануто. Там, где царь слаб, а первый министр силен, как это слишком часто случалось в истории, царя свергают и новым царем становится министр. Так было и в случае с Саргоном.

— Ладно, ладно, Харидин, знаю, тебя на мякине не проведешь. Но все-таки постарайся не подвести меня. Закругляйся здесь, в университете, подавай заявление о бессрочном отпуске и, если получится, напиши какую-нибудь статейку об этих солярианах. Если все пройдет удачно, ты сможешь приобрести неплохое положение.

Очень вероятно, что Саргон, сделавшись царем, умышленно принял новое имя как средство пропаганды. Имя это означает «законный царь», которым он как раз и не был. Очевидно, даже в древности люди знали, что, какой бы возмутительной ни была ложь, она будет принята, если повторять ее достаточно громко и достаточно часто.

Молодой ученый нахмурился:

Как узурпатор, Саргон чувствовал, что лучше было бы основать новую столицу, где можно было бы начать заново, с самим собой в главной роли, чем оставаться в старой, полной памятников и воспоминаний о прежней династии. Поэтому он основал где-то на семитской территории город Агаде. Он прославил этот город и стал известен в исторических книгах как Саргон из Агаде (или Саргон Аккадский).

Название города распространилось на весь район, известный нам как Аккад (другая форма слова «Агаде»). Ранние семиты этой области известны нам как аккадяне, и язык их называют аккадским языком.

— Но, шеф, все это уже устарело. Реакции гуманоидов известны слишком хорошо, тут просто не о чем больше писать.

Аккадские города, объединенные под властью сильного вождя, могли теперь обратиться против Шумера. Царем Урука все еще был Лугальзаггеси. Он правил 30 лет. Он был уже стар и утомлен, и около 2370 г . до н. э. пал перед Саргоном. Мы не знаем, конечно, подробностей войны; только гордая надпись Саргона гласит, что он сокрушил врага и захватил весь Шумер вплоть до Персидского залива.

Теперь весь Шумер и Аккад оказались под единым правлением, и две страны стали единым целым. В течение долгого правления Саргона Аккад стал полностью «шумеризованным». Техника ирригации применялась во всей полноте, и Аккад распространял шумерскую культуру еще дальше вверх по течению рек. О шумеро-аккадской культуре принято говорить так же, как о греко-римской.

— Всегда что-нибудь отыщется, если присмотреться повнимательнее, Харидин. В природе нет ничего, исследованного до конца и полностью, не забывай об этом. Если сейчас ты посмотришь таблицу 25 в докладе, то обнаружишь там некоторые сведения, вызывающие беспокойство: соляриане оснащают свои корабли оружием с особой тщательностью.

Аккадяне никогда не отказывались от родного языка, но у них не было письменности. Ее пришлось позаимствовать у шумеров. Они приняли систему клинописи, хотя эта система, предназначенная для шумерских односложных слов, хуже подходила к аккадским многосложным.

Харидин отыскал указанное место.

Престиж, заработанный Саргоном на завоевании Шумера, был так высок, что важность аккадского языка начала возрастать, а для шумерского начался длительный упадок, который продолжался даже в те периоды, когда шумерским городам удавалось временно вернуть свою политическую важность.

— Вполне разумно, — заметил он. — Совершенно нормальная реакция.

Саргон сумел распространить свое господство даже за пределы Шумера и Аккада. Вскоре после Потопа шумерские колонисты проникли высоко вверх по течению Тигра. Вероятно, катастрофа гнала уцелевших к северу, подальше от сцен опустошения. Там, на Тигре, в 320 км к северу от Аккада, колонисты основали город Ашшур. Он дал свое имя целому региону на верхнем Тигре, который мы знаем теперь под греческим названием Ассирия.

Саргон контролировал Ассирию так же, как Шумер и Аккад. Вся Месопотамия принадлежала ему. Предполагается даже, что он простер свою власть от верхнего Евфрата к западу, вплоть до Средиземного моря. Это нельзя утверждать с полной уверенностью, но, по крайней мере, в случае с ним это намного вероятнее, чем в случае с Лугальзаггеси.

— Согласен. Но они не собираются отказываться от оружия, даже не смотря на особую теплоту встречи с братьями по разуму. Займись этим, вдруг обнаружишь что-нибудь очень важное.