Азимов Айзек
Какое было удовольствие
Айзек Азимов
\"Какое было удовольствие...\"
Марджи даже записала об этом в своем дневнике. На странице под датой 17 мая 2155 года. Запись гласила: \"Сегодня Томми нашел настоящую книгу\".
Это была очень странная книга. Дедушка Марджи как-то сказал, что, когда он был маленьким мальчиком, его дедушка рассказывал о временах, когда все сказки печатались на бумаге.
Они перевертывали страницы - пожелтевшие, сморщенные листы, и им было смешно, что слова на них стояли на месте, а не двигались, как обычно на экране. Слова стояли на месте и не исчезали - читай и перечитывай их сколько хочешь.
- Какая бессмысленная трата бумаги, - заметил Томми. В каждой книге сотни страниц, а на одном экране можно прочитать миллионы книг.
- Ну уж и миллионы, - усомнилась Марджи. Ей было одиннадцать, и она не успела прочесть столько телекниг, сколько Томми, которому было тринадцать.
Она спросила:
- Где ты ее раздобыл?
- Дома. На чердаке, - мотнул он головой вверх, не отрывая глаз от книги.
- О чем она?
- О школе.
Айзек Азимов
Марджи презрительно фыркнула.
Хэллоуин
Сандерсон выглядел встревоженным и хмурым.
- О школе? А что можно написать о школе? Я ненавижу школу.
– Это ошибка с нашей стороны. Мы настолько ему доверяли, что даже не присматривали. Человеческая ошибка. – Он покачал головой.
– Но что к этому побудило?
Марджи никогда не любила занятий, но последнее время она их просто возненавидела. Механический учитель давал ей все новые и новые тесты по географии, а она отвечала все хуже и хуже, пока ее мама не покачала головой и не вызвала районного инспектора.
– Идеология, – сказал Сандерсон. – Он берет работу только для того, чтобы ее сделать. Мы знаем, потому что он оставил записку, что не может переубедить нас. Он был одним из тех, кто утверждает, что расщепление ядра смертельно опасно и, в конце концов, приведет к успешной краже плутония, производству бомб в домашних условиях, ядерному терроризму и шантажу.
– Я полагаю, он не молчал?
– Да, он широко ставил об этом в известность всех, стараясь возбудить общественное мнение.
Он оказался кругленьким низеньким человечком с красным лицом и с огромным ящиком, наполненным всякими инструментами, колесиками и проволочками. Он улыбнулся Марджи и дал ей яблоко, а затем разобрал учителя на части. Марджи напрасно надеялась, что ему не удастся собрать его заново; через час ее мучитель был готов - черный, большой и уродливый, с огромным экраном, на котором появлялись вопросы по поводу пройденного и объяснения новых уроков. Впрочем, это было еще не самое худшее. Больше всего она ненавидела щель, в которую надо было опускать домашние задания и тесты. Ей приходилось записывать их на перфорированных картах кодом, которому ее обучили, когда ей было шесть лет. Она не успевала перевести дыхание, как механический учитель уже подсчитывал оценки и никогда не ошибался.
– Насколько опасен похищенный им плутоний? – спросил Хейлис.
– Не совсем опасен. Количество его невелико. Чемодан можно держать в руках и не подозревать, что внутри идет расщепление ядра. Он предназначен для других целей. Уверяю вас, вещества там недостаточно для создания бомбы.
Покончив с осмотром, инспектор улыбнулся и погладил ее по голове. Он сказал ее маме:
– А может возникнуть опасность для владельца?
– Никакой, если не открывать чемодан. Конечно, если вынуть содержимое, при определенных обстоятельствах возникнет угроза для того, кто соприкасался с плутонием.
- Девочка не виновата, миссис Джонс. Просто сектор географии был настроен на слишком быстрый темп, такие вещи случаются. Я переключил его на уровень десятилетнего развития. В целом успехи девочки вполне удовлетворительны.
– Я вижу, общественность тревожится не напрасно, – заметил Хейлис.
Сандерсон нахмурился.
И он опять погладил Марджи по голове. Марджи была разочарована. Она так надеялась, что учителя унесут из дому. Такое однажды случилось с учителем Томми - его унесли чуть ли не на месяц, потому что в нем начисто вышел из строя сектор истории.
– Это ничего не доказывает. Впредь таких промашек не повториться, к тому же эта система тревоги, во всяком случае, сработала. Если бы он не ухитрился забраться в этот отель, и если бы мы не боялись переполошить там людей…
– Почему вы сразу не известили Бюро?
Она спросила у Томми:
– Если бы нам удалось заполучить его самим… – пробормотал Сандерсон.
– Тогда все было бы шито-крыто, даже от Бюро. Оплошность, и только.
- А кому охота писать о школе?
– Ну…
Томми посмотрел на нее с видом превосходства:
– Хорошо, что поставили нас в известность теперь, когда он умер. Отсюда я делаю вывод, что плутония вы не нашли, не так ли?
Сандерсон опустил глаза, избегая ровного, внимательного взгляда Хейлиса.
- Глупая, эта школа совсем не похожа на наши. Это старая школа, в которой учились сотни и сотни лет тому назад. - И добавил презрительно, четко выговаривая слова: - Столетия тому назад.
– Да, – признался он и добавил, обороняясь: – Мы не могли действовать слишком открыто. Здесь тысячи людей, если бы пошли слухи, что это как-то связанно со станцией…
Марджи почувствовала себя задетой:
– Тогда вы погибли, даже если вернете плутоний. Я понимаю. Сколько он здесь находится? – Хейлис посмотрел на часы. – Сейчас три пятьдесят семь.
– Весь день. Мы не успели взять его на лестнице: он перепрыгнул через перила и разбился.
- Подумаешь, кому интересно знать про школы в древности!
– Но плутония при нем не оказалось. Кстати, откуда вы знаете, что он пронес его в отель?
Она стала читать текст, заглядывая через плечо Томми.
– Видели. Один из наших сотрудников держал его чуть ли не на мушке.
- Все равно и у них был учитель! - воскликнула она через минуту.
– Значит, несколько часов он скрывался от вас в этом отеле и мог спрятать небольшой чемодан где угодно на двадцати девяти этажах, по девяносто номеров на каждом, или коридорах, подсобках, конторах, в подвале, на крыше в конце концов? И теперь мы должны вернуть его назад. Мы не можем позволить плутонию болтаться по городу, столь бы мало его ни было. Правильно?
– Да, – с несчастным видом кивнул Сандерсон.
- Конечно, только он был совсем другой. Он был человек.
– Конечно, можно отправить пару сотен человек обыскать отель дюйм за дюймом, и в конце концов чемодан найдут.
– Но мы не можем пойти на это, – сказал Сандерсон. – Как мы все объясним?
- Человек? Как может человек быть учителем?
– Есть еще одна возможность, – заметил Хейлис. – Его слова. Как он сказал – Хэллоуин?
Сандерсон кивнул.
- Ну... он рассказывал мальчикам и девочкам о всяких вещах, и задавал им уроки на дом, и спрашивал их.
– Несколько секунд он был в сознании, прежде чем умер. Мы спрашивали его, где плутоний, и он сказал «Хэллоуин».
Хейлис глубоко вздохнул и медленно произнес:
- Человек не может быть таким умным.
– И это все, что он сказал?
– Все. Его слова слышали три человека.
- Может. Мой папа знает столько же, сколько мой учитель.
– И вы точно слышали – Хэллоуин? Он не сказал что-нибудь другое?
– Нет Хэллоуин. Тут мы единодушны.
- Не может. Человек не может знать столько, сколько учитель.
– Это слово не имеет какое-нибудь значение для вас? Ну… Проект «Хэллоуин» на станции? Может быть, его использовали для какого-нибудь обозначения?
- Хочешь, поспорим, что он знает почти столько же?
– Нет-нет, ничего подобного.
Марджи была не готова к спору на эту тему. Она сказала:
- Мне бы не хотелось, чтобы в нашем доме жил чужой человек?
– Как вы думаете, может быть, он пытался сказать, где спрятал плутоний?
Томми засмеялся.
– Мы не знаем, – в панике бросил Сандерсон. – Глаза его уже не видели, говорил он тихим шепотом. Мы даже не уверены, слышал ли он наши вопросы.
- Какая ты глупая, Марджи. Учителя не жили в одном доме со школьниками, у них было специальное здание, куда приходили все - дети и их учителя.
Хейлис с минуту молчал.
- И все дети учили одно и то же?
– Да. Вполне возможно, это был ускользающий обрывок детских воспоминаний праздника. Он укрылся в отеле, чтобы заставить вас зайти как можно дальше и чтобы потом обо всем этом раструбили газеты. Это могло иметь для него какое-то значение…
- Конечно. Если они были одного возраста.
Сандерсон передернул плечами. Хейлис продолжал размышлять вслух:
- Но моя мама говорит, что учитель должен быть адаптирован к сознанию ребенка и что каждый ребенок должен обучаться по-своему.
– Хллоуин – день, когда в мир выходят злые силы, и он, наверное, считал, что сражается против них.
- А тогда все было иначе. И все учились вместе. Если тебе не нравится, не читай!
– Мы не злые силы, – запротестовал Сандерсон.
- Я не говорила, что мне не нравится, - честно возразила Марджи. Ей очень хотелось прочесть эту смешную книгу.
– Но он так считал наверняка и не хотел, чтобы его поймали и нашли плутоний. Потому-то он его и спрятал. В любом номере имеются пустые укромные уголки. Во всех номерах днем меняют белье и полотенца, и когда это происходит, дверь открыта. Он вошел, шагнул – один – единственный раз – и поставил чемодан туда, где его сразу не увидишь. Позже он хотел вернуться туда и забрать его, а если и поймают, ящик все равно заметил бы кто-нибудь из постояльцев или персонала, отнес бы в правление и там бы его вскрыли.
Они дошли только до середины, когда мать Марджи позвала:
– Но какой номер? – с тоской протянул Сандерсон.
- Марджи! В школу!
– Мы обыщем один номер, – ответил Хейлис, – и если это не сработает, придется обыскивать весь отель.
- Не сейчас, мамочка, погоди!
И он вышел.
- Не капризничай, Марджи! - сказала миссис Джонс. - И тебе наверно, тоже пора, Томми.
- Пожалуй, - произнес он с вызовом. И вышел, насвистывая и крепко прижимая к себе пыльную книжку.
Полчаса спустя Хейлис вернулся. Тело убрали, но Сандерсон все еще находился здесь в глубоком унынии.
Марджи направилась в классную комнату. Она находилась рядом с ее спальней. Механический учитель был уже включен и ждал ее. Он всегда был включен в это время, кроме суббот и воскресений, потому что ее мама считала, что девочкам следует учиться в одни и те же часы.
– В номере было двое, – сказал Хейлис. – Пришлось их разбудить. Я нашел кое-что наверху шкафа для одежды.
Экран светился, на нем появилась надпись: \"Сегодня мы познакомимся с правилом сложения дробей. Пожалуйста, опустите вчерашнее задание в соответствующую щель\".
Это был небольшой куб серого цвета с ручкой для переноски сверху.
Глубоко вздохнув, Марджи выполнила приказ. Она думала о школах, в которых учились дети, когда дедушка ее дедушки был маленьким. Все детишки с улицы собирались вместе, кричали и смеялись, бегали по двору в перемены, сидели в классе на уроках и в конце дня веселой гурьбой возвращались домой. Они учили одно и то же и могли помочь друг другу и даже списать друг у друга.
И учителя были живые люди...
– Да, – кивнул Сандерсон, еле сдерживая напряжение. Он открыл замок и вывернул его, затем положил возле отверстия индикатор. Послышался слабый потрескивающий звук. – Да, это плутоний. Но как вы его нашли?
Механический учитель светился на экране: \"Когда мы складываем 1/2 и 1/4...\" Марджи вздохнула.
– Догадался, – пожал плечами Хейлис. – Последнее слово погибшего было Хэллоуин. Когда он увидел тот номер открытым, поскольку там шла уборка, ему наверное, это показалось знаменем.
– Какой Номер?
– Номер 1031, – ответил Хейлис. – Октябрь, тридцать первое. Хэллоуин.