Айзек Азимов



СООБЩЕСТВО И ЗЕМЛЯ

Часть I. ГЕЯ

1. Поиск начинается

1



— Почему? — спросил Голан Тревиц.

Вопрос был не нов. Тревиц задавал его себе с тех пор, как прибыл на Гею. Часто он просыпался среди ночи и слышал, как в бесшумной прохладе стучит крошечным барабанчиком мысль: \"Почему? Почему?\"

Теперь он впервые задал этот вопрос Домму, старейшине Геи.

Домм прекрасно видел волнение Тревица, потому что ощущал строй его мыслей. Однако Домм не хотел проникать в них. Гее ни в коем случае нельзя было прикасаться к этому разуму. И чтобы не поддаваться искушению, Домм изо всех сил старался не замечать исходившего от Тревица беспокойства.

— Что именно, Трев? — спросил он. По геянскому обычаю произносился только один слог имени, и Тревиц к этому почти привык.

— Почему я решил в вашу пользу? — сказал Тревиц. — Почему выбрал Гею в качестве модели для будущего человечества?

— Потому что это правильное решение, — ответил Домм. Он сидел в кресле, и его глубоко посаженные старческие глаза смотрели вверх на стоявшего перед ним члена Совета Сообщества Голана Тревица.

— Это только ваши слова, — возразил Тревиц.

— Я-мы-Гея знаем, что вы правы. За это мы вас и ценим. У вас талант интуитивно принимать правильные решения. И вы приняли такое решение. Вы отвергли анархию, к которой привело бы построение Галактической Империи на основе технического прогресса Первого Сообщества или на менталике Второго Сообщества. Вы решили, что любая Империя окажется неустойчивой. Поэтому вы выбрали Гею.

— Что верно, то верно, — согласился Тревиц. — Я выбрал Гею — суперорганизм, планету с общим коллективным разумом, на которой говорят \"Я-мы-Гея\", пытаясь выразить то, что выразить невозможно. — Он принялся беспокойно ходить по комнате. — И Гея теперь начнет превращаться в Галаксию, суперорганизм, охватывающий всю массу Млечного Пути.

Он остановился и сердито обернулся к Домму.

— Действительно, я чувствую, что прав, как и вы это чувствуете. Но вам-то хочется создать Галаксию, поэтому вас мое решение устраивает. А во мне все сопротивляется, и мне недостаточно просто чувствовать, что я прав. Я хочу понять, как я пришел к такому решению, хочу его обосновать, хочу, чтобы оно меня убеждало. Откуда я вообще знаю, что прав? Какой механизм обеспечивает мою правоту?

— Я-мы-Гея не знаем, как это происходит. Так ли уж это важно, если мы получили решение?

— Вы говорите от имени всей Геи? Группового сознания всех капель росы, всех песчинок и даже жидкого ядра в центре планеты?

— Да, групповое сознание присутствует во всех частях планеты, хотя в разной степени.

— И все это групповое сознание довольствуется тем, что использует меня как черный ящик? Лишь бы он работал, а что у него внутри неважно?… Меня это не устраивает. Я не успокоюсь, пока не узнаю, в чем здесь дело, почему я выбрал Галаксию.

— Но что вам так не нравится в вашем решении?

Тревиц сделал глубокий вдох и сказал почти бесстрастно:

— То, что я не желаю становиться сменной деталью, которую суперорганизм в любой момент может выбросить за ненадобностью.

Домм внимательно посмотрел на Тревица.

— Вы хотите изменить ваше решение, Трев? — спросил он. — Вы можете это сделать.

— Я не могу менять его только потому, что оно мне не нравится. Я должен знать, правильно оно или ошибочно. Именно знать, потому что мои ощущения ничего не доказывают.

— Если вы чувствуете, что вы правы, значит, вы правы.

Негромкий добродушный голос Домма почему-то раздражал Тревица. Возможно, из-за того, что Тревиц нервничал. Прекращая бесплодный спор с самим собой и с Доммом, Тревиц тихо сказал:

— Я должен найти Землю.

— Причем здесь Земля?

— Это еще одна проблема, которая не дает мне покоя. И я чувствую, что между этим двумя проблемами есть связь. Ведь я черный ящик? Я чувствую, что связь есть. Для вас этого должно быть достаточно.

— Возможно, — спокойно ответил Домм.

— Если на протяжении тысяч лет — может быть, двадцати тысяч лет — Галактика заселяется выходцами с Земли, как могло случиться, что мы все забыли планету-прародину?

— Двадцать тысяч лет — очень долгое время. Много белых пятен даже в истории ранней Империи. Мы повторяем легенды, которые почти наверняка выдуманы, и верим в них, потому что достоверных сведений не сохранилось. А Земля древнее, чем Империя.

— Но должна же была остаться информация в архивах! Мой близкий друг Пелорат собирает мифы и легенды о Земле из всех доступных источников. Это его профессия и, более того, увлечение. И он нигде не нашел документов, только мифы и легенды.

— Документы двадцатитысячелетней давности? Они давно пришли в негодность или были уничтожены во время войн и стихийных бедствий.

— Должны были сохраниться копии древних оригиналов, копии копий, и копии копий копий, изготовленные намного позднее. Их уничтожили. В Библиотеке на Транторе должны были остаться документы о Земле. На них имеются ссылки в других исторических документах. Но сами источники из Транторской Галактической Библиотеки пропали.

— Вспомните, ведь несколько веков назад Трантор был разграблен.

— При Великом Разгроме Библиотека не пострадала: ее защитило Второе Сообщество. И оно же недавно обнаружило, что все сведения о Земле из Библиотеки исчезли. Их кто-то стер. — Зачем? — Тревиц остановился и следующие слова произнес, глядя Домму в глаза:

— Если я найду Землю, я выясню, что она прячет.

— Прячет?

— Она прячет, или на ней прячут. Я чувствую, что когда выясню это, то узнаю, почему предпочел Гею и Галаксию нашему индивидуализму. Тогда, даже если окажется, что мой выбор правилен, я, по крайней мере, буду это знать, а не только чувствовать. — Он развел руками. — Тогда я смирюсь.

— Если вы чувствуете, что должны отыскать Землю, мы, конечно, поможем вам, — сказал Домм. — Однако наши возможности ограничены. В частности, я-мы-Гея не знаем, где среди множества миров Галактики находится Земля.

— Тем не менее, — возразил Тревиц, — я должен попытаться… Даже если это безнадежная затея и даже если мне придется отправиться на поиски одному.



2



Тревиц шел по прирученной планете. Температура, как всегда, была комфортная, и дул приятный ветерок, освежающий, но не холодный. Облака то и дело заслоняли солнце и были готовы в любой момент пролить дождик в тех местах, где влажность опустится ниже нормы.

Деревья росли ровными рядами через одинаковые интервалы, и несомненно, они так росли по всей планете. Все животные и растения населяли сушу и море в надлежащих количествах и ассортименте, обеспечивая экологический баланс. Все они, безусловно уменьшали или увеличивали свою численность, совершая плавные колебания около признанного оптимума… Включая людей…

Единственным неприрученным предметом в поле зрения Тревица был его корабль \"Далекая Звезда\".

Группа человеческих элементов Геи добросовестно вымыла корабль, пополнила запасы воды и продуктов, а также, как оказалось, перестроила каюты, обновила или заменила мебель, проверила оборудование.

А в заправке топливом корабль не нуждался, поскольку был новейшим гравитическим кораблем Сообщества и использовал энергию общего гравитационного поля Галактики. Энергии в Галактике хватило бы для всех флотов человечества на все эпохи его существования, что не повлияло бы заметно на интенсивность гравитационного поля.

Каких-то три месяца назад Тревиц в качестве члена Совета Терминуса, участвовал в высшем законодательном собрании Сообщества, был значительной фигурой в Галактике. Неужели только три месяца назад? Казалось, с тех пор прошла половина его тридцатидвухлетней жизни. В то время он полагал своей главной задачей выяснить, выполняется ли План Селдона, правильно ли было рассчитано постепенное восхождение Сообщества от однопланетной ограниченности к галактическому величию.

С формальной точки зрения как будто ничего не изменилось. Он по-прежнему являлся членом Совета. Его никто не лишал статуса и привилегий. Только вряд ли он когда-нибудь вернется на Терминус, чтобы подтвердить их. Он теперь не представлял себе жизни ни в огромном хаосе Сообщества, ни на маленькой упорядоченной Гее. У него больше нет дома, повсюду он будет чувствовать себя изгнанником.

Он сжал зубы и взъерошил свои темные волосы. Не время жаловаться на судьбу, сейчас главное — найти Землю. Если после этого поиска он останется в живых, то потом сможет предаваться печали сколько угодно.

Он решительно и твердо обратился мыслями к недавнему прошлому…

Три месяца назад он и Янов Пелорат, талантливый ученый и наивный добрый человек, покинули Терминус. Пелорат летел искать давно потерянную Прародину человечества — Землю. Тревиц сопровождал Пелората, пользуясь поиском Земли как прикрытием того, что он в то время считал своей истинной целью. Они нашли не Землю, а Гею, и тут Тревицу пришлось принять свое судьбоносное решение о дальнейшем развитии Галактики.

Теперь Тревиц развернулся на сто восемьдесят градусов и отправлялся на поиск Земли.

Пелорат тоже нашел не то, что искал. Он нашел темноволосую черноглазую Блисс, молодую женщину, часть Геи, как и Домм, как и все песчинки и травинки на этой планете. Пелорат — в его-то возрасте! — страстно влюбился в женщину более чем вдвое моложе его. И она, что примечательно, ответила взаимностью.

Пелорат определенно был счастлив, а Тревиц считал, что каждый волен обрести счастье по своему вкусу. Вопрос о счастье решался индивидуально, и Тревица индивидуальный выбор гнал через всю Галактику.

Он снова нахмурился. Мысли о том решении преследовали его все время и не давали…

— Голан!

Знакомый голос прервал размышления Тревица, он поднял голову и смотрел, щурясь от солнца.

— А, Янов, — сказал он как можно приветливее, чтобы Пелорат не догадался о его тревоге и в шутливом тоне продолжил: — Я вижу, вам удалось оторваться от Блисс.

Пелорат отрицательно покачал головой. Его шелковистые седые волосы развевал легкий ветерок, а на длинном и серьезном лице не было улыбки.

— Собственно, старина, — неуверенно начал он, — это она предложила, чтобы я встретился с вами… по поводу… по поводу того, что я хочу обсудить. То есть я, конечно, и сам хотел встретиться с вами, но, видимо, она соображает быстрее, чем я.

— Все нормально, Янов, — улыбнулся Тревиц, — как я понимаю, вы пришли попрощаться?

— Э-э… нет, не совсем. Собственно, скорее, наоборот. Когда мы с вами, Голан, улетали с Терминуса, я непременно хотел найти Землю. В сущности, я всю свою самостоятельную жизнь подчинил этой задаче.

— А я продолжу поиск, Янов. Теперь это моя задача.

— Да. Но и моя тоже. По-прежнему.

— Но… — Тревиц поднял руку и широким жестом обвел окружающий мир.

— Я хочу отправиться с вами, — торжественно заявил Пелорат.

— Что вы говорите? — изумился Тревиц. — Янов, у вас теперь есть Гея.

— На Гею я еще вернусь, но я не могу отпустить вас одного.

— Можете, можете. Я сам о себе позабочусь.

— Не обижайтесь, Голан, но ваших знаний недостаточно. Ведьспециалист по мифам и легендам я. Я смогу вам многое подсказать.

— И вы оставите Блисс? Вы шутите.

Щеки Пелората слегка порозовели.

— Я этого не говорил, старина, но она сказала…

— Она что, хочет избавиться от вас, Янов? — нахмурился Тревиц. — Она обещала мне…

— Нет, вы не поняли. Пожалуйста, выслушайте меня, Голан. У вас ужасно неудобная манера взрываться, не дослушав человека. А мне, наоборот, никак не удается кратко выразить свои мысли, но…

— Хорошо, — смягчился Тревиц. — Расскажите мне подробно, что придумала Блисс, а я запасусь терпением.

— Спасибо. Если вы запасетесь терпением, я сумею быть кратким. Видите ли, Блисс тоже хочет лететь.

— Блисс хочет лететь? — повторил Тревиц. — Мне опять хочется взорваться. Но я удержусь. Скажите мне, Янов, зачем Блисс хочет лететь? Видите я спрашиваю спокойно.

— Об этом она не говорила. Она сказала, что хочет поговорить с вами.

— Почему же она не пришла?

— Мне кажется, — ответил Пелорат, — я говорю, мне так кажется, она считает, что вы ее недолюбливаете, Голан, и она вас побаивается. Я изо всех сил старался убедить ее, старина, что вы против нее ничего не имеете. Я не могу поверить, что к ней можно плохо относиться. И все-таки она хотела, чтобы я предварительно поговорил с вами. Могу я сказать, что вы придете, Голан?

— Конечно. Прямо сейчас и пойду.

— Вы сможете все обсудить спокойно? Видите ли, старина, она очень волнуется, она сказала, что это жизненно важный вопрос, что она обязательно должна вас сопровождать.

— А зачем, она вам не сказала?

— Нет. Но если так думает она, значит, так думает Гея.

— И следовательно, отказаться я не могу. Так, Янов?

— Да, Голан, я думаю, не можете.



3



В первый раз за свое недолгое пребывание на Гее Тревиц входил в дом Блисс, ставший теперь и домом Пелората.

Тревиц быстро огляделся. Дома на Гее были простыми. На планете, где всегда хорошая погода и даже тектонические плиты, когда им нужно переместиться, скользят гладко, незачем строить крепость для защиты от окружающей среды. Сама планета служит домом, дающим кров своим обитателям.

Дом Блисс внутри этого дома-планеты был небольшим. Окна были без стекол, но со шторами, мебели немного, зато она отличалась изяществом и удобством. На стенах висели голографические снимки. На одном из них был изображен Пелорат, удивленный и смущенный. Тревиц поджал губы, и чтобы скрыть неодобрение, стал тщательно поправлять свой пояс.

Блисс смотрела на Тревица без обычной улыбки. Напротив, она была серьезна, красивые темные глаза широко раскрыты, волосы мягкой черной волной спадали на плечи. Ее бледное лицо немного оживляли только полные губы.

— Спасибо, что пришли, Трев.

— Янов весьма настоятельно просил об этом, Блиссенобиарелла.

— Так мне и надо. — Блисс смущенно улыбнулась. — Если вы будете называть меня достойным односложным именем Блисс, я постараюсь произносить ваше имя полностью, Тре-виц. — Перед вторым слогом она слегка запнулась.

Тревиц поднял правую руку.

— Принято, — сказал он. — Я понимаю, что геяне при обычных мысленных разговорах привыкли пользоваться одним слогом, и если вы когда-нибудь случайно назовете меня Тревом, я не обижусь. Но я буду лучше себя чувствовать, если вы постараетесь говорить Тревиц. А я буду говорить Блисс.

Как и при всех предыдущих встречах, Тревиц смотрел на Блисс настороженно. Она выглядела женщиной двадцати с небольшим лет, однако как частица Геи она могла иметь тысячи лет от роду. На ее наружности это не отражалось, но иногда проскальзывало в речи и жестах. Неужели он хотел, чтобы такими стали все живущие в Галактике? Нет! Конечно, нет, но вот принял же решение…

— Перейду к делу, — сказала Блисс. — Вы говорили, что хотите найти Землю…

— Я это говорил Домму, — прервал ее Тревиц; он решил не уступать Гее и по всякому поводу настаивать на своем.

— Да, но, разговаривая с Доммом, вы разговаривали с Геей, со всеми ее частями. Так что говорили и со мной.

— Вы слышали наш разговор?

— Нет, потому что я не слушала. Но если бы я впоследствии заинтересовалась, я могла бы вспомнить все, что вы сказали. Пожалуйста, согласитесь с этим, и продолжим… Вы выразили желание найти Землю и убеждали Домма в том, что это важно. Я не вижу, почему это важно, но вы обладаете талантом правоты, поэтому я-мы-Гея должны с вами согласиться. И если эта миссия так важна для вашего решения о Гее, то она важна и для Геи. Поэтому Гея должна вас сопровождать, хотя бы для того, чтобы защищать.

— Говоря о том, что меня должна сопровождать Гея, вы имеете в виду, что сопровождать меня должны вы. Так?

— Я Гея, — просто сказала Блисс.

— Как и все остальное на этой планете. Почему же все-таки вы, а не какая-нибудь другая частица планеты?

— Потому что вас хочет сопровождать Пел, а он не будет счастлив ни с какой другой частицей Геи, кроме меня.

Пелорат, который до сих пор сидел, не вмешиваясь в разговор, в другом углу (и, как отметил Тревиц, спиной к своему портрету), сказал негромко:

— Это правда, Голан. Блисс — моя частица Геи.

— Это прекрасно, — с неожиданно теплой улыбкой сказала Блисс, — когда о тебе так думают. И очень необычно для Геи.

— Ладно. Давайте подумаем. — Тревиц заложил руки за голову и начал отклоняться назад вместе со стулом. При этом тонкие ножки стула затрещали, и Тревиц, сообразив, что стул может не выдержать подобного обращения, быстро вернул его в исходное положение.

— Останетесь ли вы частью Геи после того, как покинете ее? — спросил он.

— Необязательно. Например, если я замечу, что мне угрожает серьезная травма, я могу изолироваться, чтобы не навязывать эту травму всей Гее. Или по какой-нибудь другой важной причине. Но это может случиться только при чрезвычайных обстоятельствах. Как правило, я буду оставаться частицей Геи.

— Даже после прыжка через гиперпространство?

— Да, хотя это намного сложнее.

— Это мне не очень нравится.

— Почему?

Тревиц поморщился.

— Потому что, — сказал он, — это означает, что все, что вы увидите и услышите на моем корабле, увидит и услышит Гея.

— Да, потому что я Гея.

Азимов Айзек

Инок вечного огня

— Вот именно. Даже вот эта стена увидит, услышит и почувствует.

Блисс взглянула на стену, в которую ткнул Тревиц, и пожала плечами.

— Да, — ответила она, — стена тоже. Конечно, она усвоит ничтожно мало, но я думаю, что в ответ даже на этот наш разговор в ней происходят какие-то субатомные сдвиги, позволяющие ей лучше соответствовать Гее и помогающие наиболее целеустремленно служить общему целому.

— Но если я захочу уединиться? Может, мне не нравится, чтобы стена знала, что я делаю и о чем говорю.

Айзек АЗИМОВ

Блисс посмотрела на него растерянно, и неожиданно слово взял Пелорат.

ИНОК ВЕЧНОГО ОГНЯ

— Знаете, Голан, я не хотел вмешиваться, потому что мало знаю о Гее, но Блисс сумела мне кое-что объяснить… Допустим, вы в толпе на Терминусе. Вы много всего видите и слышите. Может быть, что-нибудь из этого замечаете. Может быть даже, если постараетесь, вспомните что-нибудь потом. Но вам это неинтересно, поэтому вы просто ни на что не обращаете внимания. Даже если вы увидели какую-нибудь яркую эмоциональную сценку, вы ее забудете, потому что вам нет до этого дела. И пусть вся Гея знает о ваших личных делах, они ее все равно не интересуют. Блисс, скажи, я прав?

Б. Миловидов, перевод

Глаза Рассела Тимбалла сверкнули торжеством, когда он увидел обломки того, что всего несколько часов назад было крейсером ласинукского флота. Искореженные шпангоуты, выпиравшие во все стороны, убедительно свидетельствовали о чудовищной силе удара.

— Я об этом никогда не думала, Пел. Возможно, в чем-то ты прав. Но главное, что это уединение, о котором говорит Трев — я хотела сказать, Тревиц, — у нас не принято. Оно для меня-нас-Геи совершенно немыслимо. Как можно хотеть, чтобы твой голос не услышали, о твоих делах не узнали, твои мысли не передались… не быть частью целого… — Блисс покачала головой. — Я говорила, что в чрезвычайных случаях мы можем отключаться, но кто захотел бы так прожить хотя бы час?

Невысокий полный землянин вернулся в свой ухоженный стратоплан. Какое-то время он бесцельно крутил в руках длинную сигару, потом раскурил её. Клубы дыма поплыли вверх, человек прикрыл глаза и погрузился в размышления.

— Я, — ответил Тревиц. — Поэтому я должен найти Землю и выяснить, по какой причине я выбрал для человечества такую кошмарную судьбу.

Услышав осторожные шаги, Тимбалл вскочил. Двое проскользнули внутрь, бросив быстрые прощальные взгляды наружу. Люк мягко закрылся, и тут же один из пришедших направился к пульту. Почти сразу безлюдная пустынная территория оказалась далеко внизу, и серебристый нос стратоплана нацелился на древний мегаполис Нью-Йорк.

Прошло несколько минут.

— Эта судьба вовсе не кошмарна, но не будем обсуждать этот вопрос. Я полечу с вами не как шпион, а как помощник и друг. Вся Гея будет с вами не как шпион, а как помощник и друг.

- Все чисто? - спросил Тимбалл. Человек за пультом кивнул:

- Ни одного корабля тиранов поблизости. Совершенно ясно, что \"Грахул\" не успел запросить о помощи.

— Лучше бы Гея помогла мне, направив меня на Землю, — с горечью сказал Тревиц.

- Почту забрали? - нетерпеливо поинтересовался Тимбалл.

- Мы достаточно быстро её отыскали. Она не пострадала.

— Гея не знает местонахождения Земли, — Блисс медленно покачала головой. — Домм вам уже говорил.

- Мы нашли и ещё кое-что, - с горечью заметил его напарник, - кое-что другое: последний доклад Сиди Пеллера.

На мгновение круглое лицо Тимбалла обмякло, изобразив что-то вроде страдания, но тут же вновь окаменело.

— Я в этом не убежден. У вас должны быть какие-нибудь материалы на эту тему. Почему мне ни разу не удалось их обнаружить? Может быть, я сумел бы извлечь какие-нибудь сведения, которых не заметила Гея. Я неплохо знаю Галактику, и даже если Гея в самом деле не знает, где находится Земля, может быть, мне удалось бы что-нибудь понять из ваших архивов.

- Он мертв! Но он пошел на это ради Земли, и, значит, это не гибель! Это мученичество! - Помолчав, он печально добавил: - Дайте мне взглянуть на донесение, Петри.

Он взял протянутый ему простой, сложенный пополам листок, развернул и медленно прочитал вслух: \"Четвертого сентября произведено успешное проникновение на борт крейсера флота тиранов \"Грахул\" Весь путь от Плутона до Земли вынужден скрываться. Пятого сентября обнаружил искомую корреспонденцию и завладел ею. В качестве тайника использовал кожух ракетных двигателей. Помещаю туда доклад вместе с почтой. Да здравствует Земля!\" Когда Тимбалл читал последние слова, голос его странно подрагивал.

— Что вы называете архивами, Тревиц?

- От рук ласинукских тиранов пал Сиди Пеллер - великомученик Земли! Но он будет отомщен - и во сто крат. Человеческая раса ещё не до конца выродилась.

Петри глядел в иллюминатор.

— Я говорю о любых архивных материалах: книгах, фильмах, пластинках, археологических находках. За все время, что я здесь, я не видел ничего, имеющего отношение к архивным материалам. А вы, Янов?

- Как Пеллер сумел это сделать? Один человек успешно пробрался на вражеский крейсер, на глазах у всего экипажа выкрал документы и разбил корабль. Как ему это удалось? Нам никогда не узнать ничего, кроме того, о чем говорят сухие строчки его донесения.

- Он выполнял приказ, - заметил Уильямс, зафиксировав управление и повернувшись к спутникам. - Я сам доставил ему этот приказ на Плутон. Захватить дипломатическую почту! Разбить \"Грахул\" над Гоби! Пеллер выполнил свое задание! Вот и все! - Он равнодушно пожал плечами.

— Нет, — нерешительно сказал Пелорат, — но я не особенно искал.

Атмосфера подавленности все усиливалась, пока Тимбалл не нарушил её.

- Забудем, об этом! - загрохотал он. - Вы уничтожили все следы пребывания Сиди на корабле?

— А я искал потихоньку, — сказал Тревиц, — и не нашел ничего. Ничего! Я предполагаю, что их от меня прячут. Интересно почему? Вы можете объяснить?

Оба его спутника кивнули. Голос Петри стал деловитым:

На молодом гладком лбу Блисс от удивления появились морщинки.

- Все следы Пеллера были выявлены и деатомизированы. Они никогда не догадаются о присутствии человека на их корабле. Сам документ заменен заранее подготовленной копией, которая доведена до такого состояния, что её нельзя прочесть. Она даже пропитана солями серебра именно в том количестве, которое остается после приложения официальной печати императора тиранов. Могу поклясться жизнью: ни одному ласинуку не придет в голову что катастрофа произошла не из-за несчастного случая, а документ не был уничтожен.

- Хорошо! Они уже двадцать четыре часа не могут установить место падения. С воздуха его не засечь. Теперь передайте мне корреспонденцию.

— Почему вы раньше не спросили? — ответила она. — Я-мы-Гея ничего от вас не скрываем. Обманывать может изолят — отдельный индивидуум. Он беспомощен и из-за этого полон страха. А Гея всепланетный организм с могущественным разумом. Гея ничего не боится, и ей незачем обманывать, то есть выдумывать то, чего нет в действительности.

Тимбалл бережно, почти с благоговением взял в руки металлоидный контейнер и с силой сорвал крышку. Там находился слегка почерневший деформированный футляр.

— Тогда почему же, — требовательно спросил Тревиц, — вы не дали мне увидеть никаких архивов? Постарайтесь ответить убедительно.

Документ, который он вытряхнул из футляра, с шуршанием развернулся. В нижнем левом углу виднелась огромная серебряная печать самого императора Ласинука-тирана, который, живя на Веге, правил третью Галактики. Послание было адресовано вице-королю Солнечной системы.

Трое землян мрачно и внимательно пробежали глазами по изящным строчкам. Резкие, угловатые ласинукские буквы отливали красным в лучах заходящего солнца.

— Конечно. — Блисс показала пустые ладони. — У нас нет архивов.

- Что, разве я был не прав? - прошептал Тимбалл.



- Как всегда, - согласился Петри.

4

По-настоящему ночь так и не наступила. Черно-пурпурное небо потемнело совсем незначительно, звезды стали ненамного ярче, но, если не обращать на это внимания, в стратосфере не ощущалось разницы между присутствием и отсутствием Солнца.

- Вы уже обдумали следующий шаг? - нерешительно поинтересовался Уильямс.



- Да... и давным-давно. Завтра я навещу Пола Кейна - вот с этим, - и Тимбалл указал на послание.

- Лоару Пола Кейна! - воскликнул Петри.

Пелорат, по-видимому, удивился меньше, чем Тревиц, и потому опомнился первым.

- Этого... этого лоариста! - одновременно выдохнул Уильямс.

- Лоариста, - согласился Тимбалл. - Он - наш человек!

— Дорогая моя, — тихо сказал он, — но этого не может быть. Нормальная цивилизация не может существовать без архивов.

- Вернее сказать, он - лакей ласинуков, - возмутился Уильямс. - Кейн глава лоаризма, а значит, предводитель изменников-землян, которые проповедуют смирение перед захватчиками.

- Совершенно верно. - Петри побледнел, но ещё держал себя в руках. Ласинуки - наши явные враги, с которыми придется столкнуться в открытой битве, но лоаристы... это же сброд! Я скорее добровольно пойду на службу к вице-королю тиранов, чем соглашусь иметь что-нибудь общее с этими гнусавыми ковырялами древней истории Земли, которые возносят молитвы её былому величию, но ничуть не озабочены теперешним вырождением.

— Это я понимаю, — сказала Блисс, подняв брови. — Я хотела сказать, что у нас нет таких архивов, о которых говорит Трев, то есть Тревиц. У нас нет рукописей, печатных изданий, фильмов, компьютерных банков данных. У нас нет надписей на камнях, если уж на то пошло. Вот что я имела в виду. Естественно, поскольку этого нет, Тревиц ничего и не нашел.

- Вы слишком строго судите. - Губы Тимбалла тронула едва заметная улыбка. - Мне и раньше приходилось иметь дело с вождем лоаристов... Резким жестом он предупредил удивленные и испуганные возгласы. - Там я был очень осторожен. Даже вы ничего не знали, но как видите: до сих пор Кейн меня не предал. Эти встречи обманули мои ожидания, но кое-чему научили. Вот послушайте-ка!

Петри и Уильямс придвинулись поближе, и Тимбалл продолжил жестким, деловитым тоном:

— Что же у вас в таком случае есть? — спросил Тревиц.

- Первое галактическое нашествие Ласинука завершилось две тысячи лет назад капитуляцией Земли. С тех пор агрессия не возобновлялась, и независимые, населенные людьми планеты Галактики вполне удовлетворены подобным \"статус-кво\". Они слишком поглощены междоусобными распрями, чтобы поддержать возобновление борьбы. Лоаризм заинтересован только в успешном противодействии новым путям мышления, для него нет особой разницы, люди или ласинуки правят Землей, лишь бы учение процветало. Возможно, мы, националисты, в этом отношении для них представляем большую опасность, чем тираны.

Уильямс криво ухмыльнулся:

— У меня-нас-Геи, — объяснила Блисс, тщательно выговаривая слова, как ребенку, — есть память. Я помню.

- Я говорю то же самое.

- А раз так, вполне естественно, что лоаризм взял на себя роль миротворца. Однако, если это окажется в их интересах, они не замедлят к нам присоединиться. И вот это, - Тимбалл похлопал ладонью по разложенному перед - ним документу, - поможет нам убедить их.

— Что помните? — спросил Тревиц.

Его спутники сохраняли молчание. Тимбалл продолжил:

- У нас мало времени. Не больше трех лет. Но вы сами знаете, что надежда на успех восстания есть.

— Все.

- Знаем, - проворчал Петри сквозь зубы. - Если нам будут противостоять только те ласинуки, что находятся на Земле.

- Согласен. Но они могут обратиться на Вегу за помощью, а нам звать некого. Ни одна планета людей и не подумает вступиться за нас - как и пятьсот лет назад. Именно поэтому мы должны перетянуть лоаристов на свою сторону.

- А как поступили лоаристы пять веков назад, во время Кровавого восстания? - спросил Уильямс, не скрывая ненависти. - Бросили нас на произвол судьбы, спасая свою шкуру!

— Все справочные сведения?

- Мы не в том положении, чтобы вспоминать об этом, - заметил Тимбалл. - Сейчас необходимо заручиться их поддержкой... а уж потом, когда все будет кончено, мы посчитаемся...

Уильямс повернулся к пульту.

— Конечно.

- Нью-Йорк - через пятнадцать минут, - сообщил он и добавил: - И все-таки мне это не нравится. На что эти пачкуны лоаристы способны? Подлые, мелкие душонки.

- Они - последняя сила, объединяющая человечество, - ответил Тимбалл. - Очень слабая и беспомощная, но в ней - единственный шанс для Земли.

— Какой давности?

Стратоплан уже опускался, входя в более плотные слои атмосферы, и свист рассекаемого воздуха перешел в пронзительный вой. Уильямс выпустил тормозные ракеты, и они пронзили серое покрывало облаков. Впереди, возле самого горизонта, показалась огромная россыпь огней Нью-Йорка.

— Любой.

- Смотрите, чтобы ваши маневры не привлекли внимание ласинукской инспекции, и подготовьте документы. Они не должны нас поймать ни в коем случае.

Лоара Пол Кейн откинулся на спинку своего богато украшенного кресла. Тонкими пальцами он играл с пресс-папье из слоновой кости, стараясь не смотреть в глаза сидящему напротив невысокому полненькому человеку, а в голосе, стоило ему заговорить, слышалась высокопарность.

— И вы можете дать мне любую справку: историческую, биографическую, географическую, по биологическим наукам? Даже местные сплетни?

- Я больше не могу рисковать, прикрывая вас, Тимбалл. До сих пор я это делал ради человеческих уз, нас связывающих, но... - Он умолк.

— Могу.

- Но? - повторил Тимбалл. Кейн крутил в руках пресс-папье.

- В последнее время ласинуки ведут себя гораздо активнее. Они стали излишне самоуверенными. - Кейн поднял глаза. - А я не совсем свободный агент и не располагаю теми силой и влиянием, какие, как я вижу, вы мне приписываете. - Он вновь опустил глаза, а в голосе его прозвучали нотки беспокойства: - Ласинуки полны подозрений. Они начинают догадываться о существовании хорошо законспирированного подполья, и мы не можем позволить себе оказаться замешанными в это.

— И все находится в этой маленькой головке? — насмешливо сказал Тревиц, указывая пальцем на правый висок Блисс.

- Знаю. Возникнет необходимость - и вы нами просто пожертвуете, как и ваши предшественники пять веков назад. Но на сей раз лоаризму суждено сыграть более благородную роль.

- И кому польза от вашего восстания? - устало, спросил Кейн. - Неужели ласинуки хуже человеческой олигархии, правящей на Сантани, или диктаторов Трантора? Хоть ласинуки и негуманоиды, но они разумны. Лоаризм должен жить в мире с любой властью.

Тимбалл улыбнулся в ответ, хотя ничего смешного сказано не было. В улыбке этой ощущалась едкая ирония,, и, чтобы подчеркнуть её, он достал небольшой лист бумаги.

— Нет, — ответила она. — Воспоминания Геи не ограничиваются содержимым моей головы. Слушайте, — она заговорила назидательно, как будто была не Блисс, а сплавом всех частей Геи. — В доисторические времена люди не могли разговаривать, хотя могли запоминать события. Речь изобрели, чтобы выражать воспоминания и передавать их от человека к человеку. Потом изобрели письменность, чтобы записывать воспоминания и передавать их от поколения к поколению. Все достижения технологического прогресса стали служить для того, чтобы обеспечить как можно больше места для хранения и передачи воспоминаний, и для того, чтобы их находить и использовать, когда нужно. Однако нам, после того как мы объединились, все это стало не нужно. Мы можем вернуться к памяти, базовой системе знаний, на которой построено все остальное. Понимаете?

- Вы так полагаете? Тогда прочтите. Это уменьшенная фотокопия... нет-нет, не трогайте, смотрите в моих руках, и...

Его речь была прервана внезапным растерянным восклицанием собеседника. Лицо Кейна превратилось в маску ужаса, едва он разглядел документ.

- Где вы это взяли? - Кейн с трудом узнал собственный голос.

— Вы хотите сказать, — ответил Тревиц, — что сумма всех мозгов Геи помнит больше, чем отдельный мозг?

- Удивлены? Из-за этой бумажки погибли один отличный парень и крейсер \"его рептилийского величества\". Надеюсь, у вас не возникает сомнений в его подлинности.

- Н-нет! - Кейн провел дрожащей рукой по лбу. - Подпись и печать императора невозможно подделать!

— Именно.

- Как видите, ваше святейшество, - титул прозвучал явно саркастически, - возобновление галактической экспансии - вопрос ближайших трех лет. Первые шаги к ней будут предприняты уже в нынешнем году. Какими они будут, - голос Тимбалла сделался вкрадчиво-ядовитым, - мы скоро узнаем, поскольку приказ адресован вице-королю.

- Дайте мне немного подумать. Немного подумать. - Кейн откинулся на спинку кресла.

— Но если все эти сведения распылены по планетарной памяти, можете ли вы — одна из частиц Геи — ими воспользоваться?

- И в этом есть необходимость? - безжалостно воскликнул Тимбалл. - Это не что иное, как развитие моих предположений шестимесячной давности, которые вы предпочли отвергнуть. Земля - мир гуманоидов, поэтому она будет уничтожена; очаги человеческой культуры рассеяны по окраинам ласинукской зоны Галактики, так что любой след человека будет уничтожен.

- Но Земля! Земля - колыбель человеческой расы! Начало нашей цивилизации!

- Именно! Лоаризм умирает, а гибель Земли окончательно его погубит. С его крушением исчезнет последняя объединяющая сила, и планеты людей, пока еще. не побежденные, одна за другой будут уничтожены Вторым галактическим нашествием. Если только, голос Кейна прозвучал бесстрастно:

— В любой момент. Что бы я ни захотела узнать, все находится в каком-нибудь отдельном разуме или в нескольких. Если это что-то всем известное, вроде слова \"кресло\", оно есть в каждом разуме. Если же это что-то редкое, оно имеется лишь у небольшой части разума Геи. Я могу запросить эти воспоминания, хотя тут потребуется некоторое время, чтобы их получить. Вы, например, если хотите что-то узнать, просматриваете микрофильм или пользуетесь компьютерными банками данных. А я для этого обозреваю весь разум Геи.

- Я знаю, что вы хотите сказать.

— Удивительно, — сказал Тревиц, — как это у вас от такого обилия информации крыша не поехала?

- Только то, что уже говорил. Человечество должно объединиться, а сделать это можно только вокруг лоаризма. У всех сражающихся должна быть цель: ею должно стать освобождение Земли. Я могу заронить искру здесь, на Земле, но вы должны раздуть костер во всей заселенной людьми части Галактики.

— Это что, насмешка, Тревиц?

- Вы имеете в виду вселенскую войну... галактический крестовый поход, - прошептал Кейн, - но мы с вами знаем, что это невозможно. - Внезапно он резко распрямился. - Вы хоть знаете, насколько сегодня слаб лоаризм?

- В мире нет ничего настолько слабого, что не могло бы усилиться. Как бы лоаризм ни ослаб со времен Первого галактического нашествия, но вы и поныне сохранили свою дисциплину и организованность - лучшую в Галактике. Ваши предводители, если брать в целом, - толковые люди, в этом я вынужден признаться. А совместно действующая группа умных людей способна на многое. Иного выбора у нас нет.

— Голан, пожалуйста, не грубите, — сказал Пелорат.

- Оставьте меня, - безжизненно произнес Кейн. - На большее я сейчас не способен. Мне следует подумать. - Он пальцем указал на дверь.

- Что толку от размышлений? - раздраженно воскликнул Тимбалл. - Надо действовать! С этими словами он исчез.

Тревиц перевел взгляд с Блисс на Пелората и сделал над собой усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

Кейн провел ужасную ночь. Он побледнел и осунулся; глаза запали и лихорадочно сверкали. Но голос звучал спокойно и решительно.

— Простите, — сказал он. — Я нервничаю из-за свалившейся на меня ответственности. Я не знаю, как от нее избавиться. В этом причина моей неучтивости. Блисс, мне действительно интересно, как вам удается выбирать содержимое из чужих мозгов и при этом не перегрузить емкость своего мозга.

- Мы союзники, Тимбалл.

Тимбалл холодно улыбнулся, на мгновение коснулся протянутой руки Кейна, но тут же уронил руку.

— Не знаю, Тревиц, — ответила Блисс. — Ведь и вы не знаете в деталях, как работает ваш единственный мозг. Вы, например, знаете расстояние от вашего солнца до соседней звезды, но не всегда же вы помните об этом. Вы где-то храните эти данные и можете их вспомнить, если понадобится. А если они долго остаются невостребованными, вы можете их и забыть, но при необходимости всегда найдете в каком-нибудь банке данных. Разум Геи можно сравнить с огромным банком данных, я могу им пользоваться, но мне вовсе не надо помнить все, что в нем есть. После того как я воспользуюсь каким-нибудь воспоминанием, я могу позволить ему исчезнуть из моей памяти. И я даже могу по своей воле вернуть это воспоминание на то самое место, откуда взяла.

- Только лишь по необходимости, ваше святейшество. Мы - не друзья;

— Сколько людей на Гее, Блисс? Человеческих существ?

- А я и не говорю, что друзья. Но действовать мы должны вместе. Я уже разослал предварительные указания. Верховный совет их утвердит. В этом отношении я не предвижу осложнений.

- Как долго мне придется ждать результатов?

— Около миллиарда. Вам нужна точная цифра на настоящий момент?

- Кто знает? Лоаристам пока ещё не мешают пропагандировать. До сих пор есть люди, воспринимающие пропаганду: одни - с почтением, другие - со страхом, третьи просто поддаются её воздействию. Но кто может знать? Человечество слепо, антиласинукские настроения слабы, трудно разбудить их, просто колотя в барабаны.

- Никогда не составляло труда играть на ненависти. - Круглое лицо Тимбалла исказилось гримасой жестокости. - Пропаганда! Оппортунизм искренний и неразборчивый! К тому же, несмотря на свою слабость, лоаризм богат. Массы могут быть покорены словами, но тех, кто занимает высокие посты, тех, кто по-настоящему важен, можно соблазнить и кусочками желтого металла.

Тревиц улыбнулся.

Кейн устало махнул рукой: