— Я думала, мы спешим, — сказала Тора, снимая с вешалки пальто. — Рада видеть тебя такой приветливой, Белла. — Она широко улыбнулась секретарше.

Дружелюбность Беллы тут же исчезла. Обаяние Маттиаса приносило дивиденды только ему.

— Когда ждать? — грубо спросила она.

Торе было неприятно, что ее оборвали, но она ни звуком этого не показала.

— Сегодня я не вернусь, но позвоню, если что-то изменится.

— Ладно, не важно, — раздраженно сказала Белла, будто бы Тора никогда не сообщала, куда и насколько уходит, а это вздор.

— Ты прекрасно слышала, что я сказала. — Отвечать секретарше не стоило, но Тора не сдержалась, хотя тут же пожалела об этом. — Идем, Маттиас.

— Да, мадам, — ответил он, по-прежнему улыбаясь Белле. К большой досаде Торы, та ответила ему взаимностью.

Когда они сели в машину, Тора пристегнула ремень и повернулась к Маттиасу.

— Ты умеешь водить по обледенелым дорогам?

— Увидим, — сказал Маттиас, выезжая со стоянки. Заметив выражение лица Торы, он добавил: — Не волнуйся. Я хороший водитель.

— Если машину станет заносить, главное — не жать на тормоз, — сказала Тора.

— Может быть, ты поведешь?

— Нет, спасибо. Я не выношу эту езду без правил, то есть без тормозов. Если начинает заносить, я забываю все и бессознательно давлю на педаль. За рулем я становлюсь ужасно бестолковой.

Торе было очень любопытно, о чем разговаривал Маттиас с Беллой, и когда они проезжали вдоль торфяных болот за городом, она не выдержала.

— О чем же вы беседовали?

— Мы?.. — невинно переспросил Маттиас.

— Да, ты и Белла, моя секретарша. Обычно она страшная бука.

— А, с ней. О лошадях. Пока я здесь, мне бы хотелось поездить верхом. Вся Европа только и говорит: ах эти исландские лошади, удивительные исландские лошади… Белла дала мне несколько советов.

— Она-то что понимает в лошадях? — удивилась Тора.

— Она их очень любит, ты не знала?

— Нет, не знала, — ответила Тора и пожалела ту лошадку, которой приходится выдерживать Беллин вес. — И какой породы ее лошади? Ломовой?

Маттиас отвернулся от дороги и посмотрел на Тору.

— А ты не ревнуешь? — ухмыльнулся он.

— А ты не пьян? — отбрила она.

Через лавовые поля по направлению к горному перевалу ехали молча. Тора любовалась пейзажем из окна автомобиля. Возможно, мало кто с ней согласится, но она считала это место одним из самых красивых в Исландии, особенно летом, когда мох вспыхивает зеленым и его мягкие очертания контрастируют с грубой и неровной лавой. Сейчас земля покрыта снегом и кажется невыразительной, лишенной величавости лета. Однако это царство спокойствия привлекало Тору. Она нарушила молчание.

— Здесь так прекрасно, правда?

Поскольку движения на дороге почти не было, Маттиас посмотрел по сторонам и улыбнулся Торе, как бы объявляя перемирие.

— Надо отдать должное, пейзаж необычный, но более подходящее слово — «суровый». — Он показал на два густых столба дыма, поднимающихся в небо прямо перед ними, и спросил: — А это что? Извержение?

— Всего лишь пар из геотермальных скважин, — ответила Тора. — Впереди электростанция, она производит электричество из пара, который по трубам выходит из-под земли. Отсюда же подается горячая вода для отопления домов Рейкьявика.

Маттиас это оценил.

— Здорово, и никакого загрязнения.

— Ага, — сказала Тора. — Чистый воздух, чистая вода. Очень даже неплохо.

— Ваши офисы тоже могли бы быть почище. Раз уж мы заговорили о гигиене.

— Я тебя умоляю… Они вполне чистые. Мы юристы, а не хирурги. — Тора повернулась к Маттиасу. — Из нас не получается хорошая команда, — сказала она, имея в виду их постоянную пикировку. — Может, стоит поменять тактику?

Он снова ей улыбнулся.

— Ты так считаешь? А я доволен. Ты забавная и гораздо приятнее, чем банковские служащие, с которыми я работаю. У них каменные лица; кажется, что они рассыплются, если раздвинут свои насупленные брови.

Теперь улыбнулась Тора.

— Честно говоря, ты и вполовину не так плох, как Белла. Это я за тобой признаю. — Она помолчала и спросила: — Скажи мне вот что. В папке есть газетная вырезка о парне, который умер, когда делал — не помню как по-научному — короче, эротическое самоудушение. Для чего она там?

— О-о-ох… Ты об этой убийственной прелести… Персонаж статьи был другом Гаральда по Мюнхенскому университету. Должно быть, они оказались родственными душами, потому что вместе выделывали всякие эпатажные фортели. Я не знаю, кто из них кого познакомил с этой сексуальной практикой, но Гаральд божился, что первым начал его приятель. Гаральд присутствовал при смерти друга, его потом допрашивали. В общем, он попал в скверную историю. Стыдно сказать, но кажется, он купил себе выход из этой ситуации — в его банковских выписках есть одно крупное снятие. Ты нашла там мою отметку?

Тора кивнула.

— Я решил, что все это может оказаться важным, поскольку Гаральд тоже задушен. А вдруг он умер так же, как его друг? Хотя это весьма сомнительно.

Они припарковались на стоянке перед забором тюрьмы Литла-Хрёйн и прошли ко входу для посетителей. Надзиратель провел их в маленькое помещение на втором этаже.

— Мы подумали, что вам тут будет удобнее, чем в комнате для допросов, — сказал он. — Хюги тихий, с ним не должно быть никаких проблем. Его приведут через минуту.

— Спасибо, все прекрасно. — Тора вошла внутрь и пристроилась на краешке казенного дивана. Маттиас сел рядом, хотя в комнате стояло несколько стульев.

Он взглянул на нее и сказал:

— Чтобы мы оба смотрели ему прямо в лицо. — Маттиас поиграл бровями. — А еще ужасно приятно сидеть к тебе поближе.

Ответить Тора не успела. Дверь отворилась, и зашел Хюги Торриссон в сопровождении охранника, который придерживал юношу за плечо. Молодой человек наклонил голову, проходя под притолокой. Он был в наручниках, но выглядел таким беспомощным, что они казались не нужны. Когда охранник произнес его имя, Хюги поднял глаза. Обеими руками он отвел со лба мягкие волосы, и Тора увидела, что он очень привлекателен и совершенно отличается от образа, который она себе нарисовала. Трудно поверить, что ему двадцать пять, она дала бы ему семнадцать. Черные брови, большие глаза, и самая приметная черта — тонкие скулы. Если это он убил Гаральда, то ему пришлось напрячь все силы. Вряд ли он мог тащить почти девяностокилограммовое тело.

— Ты ведь будешь вести себя прилично, приятель? — дружелюбно спросил охранник. Хюги кивнул, и охранник снял с него наручники. Затем снова положил руку ему на плечо и сопроводил к стулу напротив Торы и Маттиаса. Юноша сел, или, скорее, осел. Он избегал смотреть им в глаза, отвернул лицо и уставился в пол.

— Если понадобимся, то мы в комнате рядом. Впрочем, он не доставит хлопот, — пояснил охранник.

— Хорошо, — сказала Тора. — Мы не задержим его дольше, чем надо. — Она посмотрела на часы. — Скорее всего закончим к полудню.

Охранник ушел, и когда за ним закрылась дверь, то единственный звук в комнате исходил от Хюги, который ритмично скреб пальцем по штанине камуфляжной расцветки. Он так и не взглянул на посетителей.

Заключенным разрешалось носить собственную одежду, и в этом было отличие от американских тюрем, в которых, как Тора знала по фильмам и телепрограммам, заключенные расхаживали в комбинезонах, будто бы сшитых из апельсиновой кожуры.

— Хюги, — произнесла она как можно мягче и по-исландски. Неразумно начинать беседу на английском. По ходу разговора они поймут, возможно ли это в принципе. Не тот случай, чтобы увязнуть в языковых трудностях; если он не говорит на сносном английском, то ей придется взять все в свои руки.

— Вероятно, ты знаешь, кто мы. Меня зовут Тора Гудмундсдоттир, и я юрист, а это Маттиас Райх, он из Германии. Мы здесь в связи с убийством Гаральда Гунтлиба, которое расследуем независимо от полиции.

Никакой реакции.

— Мы хотели с тобой встретиться, поскольку не совсем уверены, что ты имеешь к убийству прямое отношение. — Тора выдержала паузу, акцентируя внимание на том, что собиралась сказать. — Мы ищем убийцу Гаральда. На наш взгляд, вполне возможно, что это не ты. Наша цель — найти человека, который убил Гаральда, и если это и вправду не ты, то в твоих интересах нам помогать.

Хюги посмотрел на Тору, но не раскрыл рта и не выказал никакой другой реакции.

— Ты наверняка понимаешь, что если удастся доказать, что кто-то другой, а не ты, убил Гаральда, тогда ты более или менее освободишься от неприятностей, — пояснила она.

— Я его не убивал, — произнес Хюги слабым голосом. — Никто мне не верит, но я его не убивал.

— Хюги, Маттиас немец. Он специалист по расследованиям, но не говорит по-исландски. Ты можешь говорить с нами по-английски, чтобы он тоже понимал? Если нет, все нормально. Главное, чтобы ты понимал наши вопросы и мог легко отвечать.

— Я говорю по-английски, — невнятно сказал Хюги.

— Хорошо, — кивнула Тора. — Если ты чего-нибудь не поймешь или тебе будет сложно отвечать, мы снова перейдем на исландский.

Тора повернулась к Маттиасу и объяснила, что они могут продолжать на английском. Ни секунды не колеблясь, он подался всем корпусом вперед и заговорил:

— Хюги, давай начнем с того, что ты сядешь прямо и посмотришь на нас. Хватит распускать нюни — будь мужчиной, хотя бы пока мы здесь.

Тора вздохнула. Что за мачизм!.. Она приготовилась к тому, что юноша сейчас вскочит, зальется слезами и потребует, чтобы его увели, и они это съедят, поскольку он пришел сюда не по собственному желанию. Вмешиваться было бесполезно, Маттиас шел напролом.

— Ты по серьезному влип, и нет нужды тебя в это тыкать носом, поэтому ты должен сделать все, чтобы помочь нам. В твоем положении проще всего жалеть себя, но жизненно важно действовать как взрослый, а не как ребенок. Сделай, как я сказал: сядь прямо, смотри мне в лицо и главное — отвечай честно. Если будешь вести себя как мужчина, тебе самому станет лучше. Надо только начать.

Тора поразилась, увидев, что слова Маттиаса подействовали на Хюги. Он вышел из состояния эмбриона и постарался принять подобающий мужчине вид. Это было сложно, поскольку выглядел он подростком, но все же преобразился и заговорил ясным и взрослым голосом:

— Мне трудно постоянно смотреть вам в глаза. Я принимаю лекарства, из-за которых чувствую себя не очень, но постараюсь ответить на ваши вопросы.

Тора обратила внимание, что взгляд у Хюги мутный и несфокусированный, как обычно бывает под воздействием транквилизаторов.

— Как вы познакомились с Гаральдом? — спросила она.

— Я встретил его в одной компании. Мы поболтали. Оказалось, что он прикольный. А потом я познакомил его с Дори.

— Дори — это кто? — спросила Тора.

— Халлдор Кристинссон. Он студент, изучает медицину, — ответил Хюги, почти что с нотками гордости в голосе. — Мы с ним дружили с детства, жили по соседству в Граварвогуре.[3] Он ужасно умный, но не ботаник, всегда рад туснуться.

Тора делала пометки. Хотя она и включила диктофон, но беспокоилась, что запись получится нечеткой. Халлдор — это тот молодой человек, который в ночь убийства пропустил общее сборище и ждал всех в центральном баре.

— Вы с Гаральдом были близкими друзьями?

Хюги пожал плечами:

— Конечно. Хотя не такими близкими, как Гаральд и Дори. Когда я толкал Гаральду… — Он неожиданно остановился на полуслове, и вид у него стал беспокойным.

— Всем чихать, чем ты занимаешься. Рассказывай дальше, — резко сказал Маттиас.

У Хюги дернулся глаз.

— О’кей, — продолжил юноша. — Иногда он называл меня лучшим другом, в шутку, когда приходил за дозой. Он был отвязный и не похож ни на кого из моих знакомых.

— В каком смысле?

— Ну, хотя бы тем, что купался в деньгах и никогда не заморачивался, ставил всем выпивку и все такое. Шикарная квартира, крутая тачка… — Он на секунду задумался. — Но даже не в этом дело. Сам по себе он был круче других. Ничего не боялся, всегда придумывал что-то чумное и всех заводил. Особенно классно он делал все эти штуки с телом, ну, боди-арт — мы на такое бы не пошли. Даже Дори, а он очень хотел. Но Дори опасался за свою карьеру и страшно жалел, что сделал себе на руке татуировку. А Гаральду было насрать на будущее.

— Вот его и нет, — сказал Маттиас. — Что вы обычно делали, о чем разговаривали?

— Я не помню, о чем мы разговаривали.

— Говорил ли он когда-нибудь о своей учебе или о сжигании ведьм на кострах? — с надеждой спросила Тора.

— Черная магия, — фыркнул Хюги. — Да они об этом только и говорили. Когда я начал с ними тусить по-настоящему, Гаральд пригласил меня в их общество черной магии.

— Общество черной магии? — вставил Маттиас. — Что за общество?

— «Маллеус» чего-то там… Ну, типа, общество для тех, кто интересуется охотой на ведьм и другой исторической хренью.

Он избегал проницательного взгляда Торы, слегка краснел и обращался к Маттиасу.

— Вообще это было нечто. Не Гарри Поттер в Хоггвартсе, уж поверьте. Они там все замутили на четырех вещах: секс, черная магия, наркотики и еще секс… — Он улыбнулся. — Поэтому мне с ними было прикольно. История, колдовство, всякие там магические символы, заклинания — мне это по фигу. Я просто хотел побалдеть. И телки клевые… — Хюги на мгновение потерял нить, возможно, припомнив свои развлечения с «клевыми телками». — А некоторые рассказы про колдовство по-настоящему крутые. Я помню один, про то, как беременную бросили в огонь, и она родила прямо в пламени. Священники вытащили ребенка, еще живого, но подумали, а вдруг он заразился от матери, ну, колдовством, и снова бросили в огонь. Гаральд сказал, что это случилось на самом деле.

Тора скривилась, возвращая Хюги на землю.

— Кто входил в это общество? Как звали «клевых телок»?

— Гаральд главный, потом Дори, его правая рука, я, Бриет, она изучает историю. Знаете, по-моему, она одна серьезно всем этим интересовалась… Бряунси, то есть Бряудн, он тоже изучает историю, Андри — химию, ну и Марта Мист, она занимается… Как же она говорила?.. Гад… пен… нет, ген… гендерными исследованиями, вот. Она просто чума, чуть что — талдычит о несправедливом отношении к женщинам. Такая стерва, что иногда просто обламывала нам кайф. А Гаральд все время ее подкалывал и звал Небель,[4] и она всегда из-за этого бесилась. По-немецки это «мгла», сечете?

Тора кивнула, что понимает, а Маттиас сидел с бесстрастным видом.

— Это те, кто зажигал. Иногда приходили-уходили случайные люди, но только мы держались до конца. Мне по большому счету их заморочки были до лампады, и я особо во все это не вникал. Как я уже говорил, мне была интересна не черная магия, а, так сказать, сопутствующие товары.

— Ты сказал, что Дори был его правой рукой. Объясни, — попросила Тора.

— Они всегда чем-то вдвоем занимались. Дори помогал ему с переводами и все такое. Если бы Гаральд вернулся в Германию, то, я думаю, вместо него был бы Дори. Ему все это страшно нравилось, а от Гаральда он просто тащился.

— Дори голубой?

— Нет, конечно. Он просто из тех, кто фанатеет от знаменитостей. Понимаете, о чем я? Дори из бедной семьи, как и я, между прочим. Гаральд тратил на него деньги, покупал дорогие подарки, иногда хвалил, а Дори ему поклонялся. И кажется, Гаральду это доставляло удовольствие. Хотя он не всегда нормально обращался с Дори, часто при всех унижал. Но потом обязательно делал для него что-то хорошее, чтобы Дори это все не достало и он бы от него не свалил. В общем, те еще отношения.

— Ты сказал, что он твой друг детства. А тебе нравилось, что Дори так поклоняется Гаральду? Что ты чувствовал? Ты ревновал? — спросила Тора.

Хюги улыбнулся.

— Нет, ничуть. Мы все равно друзья. Гаральд приехал в Исландию не навсегда, и я знал, что это пройдет. Меня даже прикалывал Дори в роли обожателя. Раньше я на него равнялся, и тут это как бы превращение, то есть я увидел его в своей роли, понимаете? Правда, Дори не обращался со мной также, как Гаральд с ним, он не такой добрый, но и не такой говнюк. — Неожиданно Хюги встревожился. — Я не убивал его, чтобы вернуть друга. Не было этого.

— Может быть, и нет, — заметил Маттиас. — Но скажи мне вот что. Если не ты убил его, то кто? Ты же кого-то подозреваешь. Ты ведь знаешь, что это не самоубийство и не несчастный случай.

Хюги снова уставился в пол.

— Я не знаю. Если бы знал, то сказал бы. У меня нет желания тут торчать.

— Ты думаешь, что его убил Дори, — спросила Тора, — и покрываешь друга?

Хюги затряс головой.

— Дори никогда никого бы не убил. Тем более Гаральда. Я же говорю, что он ему поклонялся.

— Да, но ты также сказал, что Гаральд бывал к нему недобр, унижал перед всеми. Может быть, как-то раз Дори не выдержал и напал в приступе бешенства. Такое случается.

Хюги поднял глаза и очень твердо заявил:

— Нет. Дори не такой. Он учится на врача. Он хочет помогать людям жить, а не убивать их.

— Хюги, мне очень жаль тебя разочаровывать, но доктора убивали людей веками. И среди них встречаются паршивые овцы, — саркастически заметил Маттиас. — Но если ты настаиваешь, что это не Дори, тогда кто?

— Может быть, Марта Мист, — пробурчал Хюги, но неубедительно. Было ясно, что не она его главный подозреваемый. — Гаральд слишком часто дразнил ее Небель.

— Марта Мист, конечно, — сказал Маттиас. — Замечательная версия, да только у нее железное алиби. Как и у всех из этого вашего махонького ведьминого шабаша. За исключением, пожалуй, Дори. У него алиби очень шатко. Весьма вероятно, что он внезапно ушел из кафе, убил Гаральда и вернулся назад, а никто этого не заметил.

— Ага, вернулся и сел на то же самое место. В «Каффибреннслан» в субботу вечером. Забудьте! — Хюги ухмыльнулся.

— Больше идей нет? — спросила Тора.

Хюги надул щеки и выдохнул.

— Может быть, кто-то из университета. Не знаю. Или кто-то из Германии… — Он не смотрел на Маттиаса, как будто боялся, что тот вступится за своих соотечественников. — Кажется, Гаральд в тот вечер что-то праздновал. Он хотел взять у меня «колеса», чтобы чего-то там отметить.

— Что значит «чего-то там»? — вцепился Маттиас. — Выражайся яснее. Что именно он сказал?

Вопрос привел Хюги в замешательство.

— Что именно?.. Да не помню я… Вроде он нашел что искал… Он выкрикнул что-то по-немецки и потряс кулаками. Потом обнял меня, стиснул так и сказал, что ему надо экстази, потому что у него классное настроение и он хочет оторваться по полной.

— Это случилось, когда вы ушли? — спросила Тора. — После этого он тебя обнял и попросил экстази?

— Да, почти сразу. Я был пьян и пробовал протрезветь с помощью спида, то есть амфетамина. Но не получилось. Я сильно перебрал. В общем, мы взяли такси и поехали ко мне, и я помню, что не мог найти экстази. Я был такой бухой, что не нашел бы молоко в холодильнике. Помню, что Гаральд психовал и орал, что все это долбаная трата времени. А я лег на диван, потому что у меня закружилась голова.

Тора перебила Хюги:

— То есть ты не дал ему экстази?

— Я их не нашел, — повторил Хюги. — Говорю же, я был вдрабадан.

Тора молча посмотрела на Маттиаса. В отчете по результатам вскрытия говорилось, что в крови у Гаральда обнаружено активное вещество таблеток экстази, так что где-то он все-таки их раздобыл.

— А он вообще принимал их в этот вечер, раньше? И мог ли он найти их сам, после того как ты вырубился?

— Нет, он в тот вечер экстази не употреблял, это точно. Я же знаю эффект под названием «просто счастье». У меня он тоже их не нашел, потому что их потом нашла полиция — в подвале. Я их там в кладовке прятал, а ключ лежал у меня в кармане. Гаральд не заглядывал в кладовку. Думаю, он о ней и не знал. Может быть, он пошел за ними к себе домой. Вроде у него сколько-то было, но плохого качества. А почему вы так на это упираете?

— Ты уверен, что Гаральд не брал ключ у тебя из кармана? Возможно, ты ему сказал, но просто не помнишь, — спросил Маттиас. — Попробуй вспомнить. Вот ты лежишь на диване, голова кружится, и…

Хюги зажмурился и напрягся. Неожиданно он открыл глаза и удивленно на них посмотрел.

— Черт, я вспомнил. Про ключ я ничего ему не говорил, но кое-что мне сказал Гаральд. Шепнул на ухо. Я очень хотел ему ответить и попросить меня подождать, но не смог.

— Что? Что он сказал? — нетерпеливо спросил Маттиас.

Хюги неуверенно произнес:

— Возможно, это бред, но, кажется, он сказал: «Сладких снов. Мы отпразднуем позже. Я приехал в Исландию в поисках ада, и знаешь что? Я его нашел».

Глава 14

— Не будь дураком.

Марта Мист скривила губы и выпустила длинную струю дыма. Стряхнула пепел со своей наполовину выкуренной сигареты, а затем ее затушила.

— Ты все только усугубишь, а не окажешь благодеяние.

Презрительно сузив зелено-рыжие рысьи глаза, она посмотрела на молодого человека, который сидел, а точнее, обмяк на стуле по другую сторону стола. Он сердито взглянул на нее исподлобья, но промолчал. Марта Мист сидела прямо и приглаживала пальцами свои вьющиеся рыжие волосы.

— Брось, не стоит на меня так смотреть. Ты нас в это втянул, так что не строй из себя примерного гражданина, у которого заговорила совесть.

Ища поддержки, она ткнула в бок сидящую рядом с ней подружку. Молоденькая блондинка глуповато кивнула. Несмотря на пацаний вид и стрижку «ежиком», она обладала изящными округлостями и совсем не походила на мальчика, хотя сзади могло показаться, что рядом со стройной Мартой Мист сидит какой-то ребенок.

— Поджимаешь хвост, когда дело запахло жареным, — продолжила Марта Мист. — Типично мужское дерьмо, от которого блевать хочется.

Довольная, она откинулась на спинку стула. Ее подружка, не смея глядеть на обоих, изучала пузырьки газировки.

— Да на здоровье! — Дори показал, будто засовывает в рот два пальца. — Может, наконец выблюешь свои дурацкие стереотипы.

По лицу было видно, что он раздражен. Он взглянул на Марту Мист, и его верхняя губа непроизвольно изогнулась, обнажив зубы. Дори отвернул голову и затянулся сигаретой. Когда выдохнул, злость ослабла, и он добавил чуть спокойнее:

— Ты должна радоваться, если я пойду в полицию. А женская тюрьма — вообще твоя мечта о счастье. Кругом одни только женщины… — Халлдор одарил ее язвительным оскалом.

— Да, и мы станем перезваниваться и рассказывать друг другу счастливые истории, — не осталась в долгу Марта Мист. — Тебе будет что рассказать, сладенький, ты в тюрьме будешь крайне востребован. Такой хорошенький мальчик! — Она мерзко оскалилась в ответ.

— Эй, хватит, — не выдержала Бриет. Остальные посмотрели на нее в немом изумлении. Она покраснела и снова стала изучать стакан. Потом пробурчала в свое декольте: — Меня не тянет в женскую тюрьму, и я не хочу, чтобы вас туда посадили. — Она взглянула на Дори. — Мне очень страшно.

Халлдор искренне ей улыбнулся. Она ему нравилась, и довольно сильно, хотя он еще не решил, есть ли тут нечто большее, чем сексуальное влечение.

— В тюрьму никто не хочет. — Он укоризненно поглядел на Марту Мист. — Посмотри, что ты наделала. До смерти напугала Бриет всей этой чушью.

Марта Мист изобразила возмущение.

— Я?! Здравствуйте!.. Это ты заговорил о тюрьме, а не я. — Она посмотрела на Бриет, закатила глаза и простонала: — И чья же это была распрекрасная идея здесь собраться?

Они сидели в баре для курящих отеля «101». Они часто бывали здесь с Гаральдом, но без него бар, казалось, потерял свое очарование.

Дори опустил голову.

— Ради Бога, Марта. Я сдаюсь. Почему нельзя поговорить как друзья? Я надеялся, ты мне поможешь. Хюги арестован, это ужасно. Ты ведь понимаешь? — Он, не глядя на нее, потянулся за пачкой сигарет в центре стола. — И еще эта тягомотина доводит меня до белого каления! Когда же наконец чертовы похороны?!

Бриет повернулась к Марте Мист, с надеждой и тревогой ожидая, что подруга сменит тактику. Ее чаяния оправдались. Марта тяжело вздохнула и отбросила заносчивость, которую напускала на себя последние пятнадцать минут.

— Ну, Дори… — Она склонилась над столом и взяла юношу за подбородок, принуждая смотреть ей в глаза. — Мы ведь друзья?

Он кротко кивнул.

— Тогда послушай меня. Даже если ты в это дерьмо влезешь, Хюги все равно не помочь. Подумай об этом. То, из-за чего ты так нервничаешь, его положение не изменит, зато нас впутает. Все произошло намного позже, после убийства. Полиции это неинтересно. Они желают знать, кто замочил Гаральда. Больше ничего… — Она улыбнулась. — А похороны совсем скоро, и ты вздохнешь свободно.

Дори опустил глаза, но она вскинула его голову, чтобы он продолжал на нее смотреть.

— Я его не убивала, Дори. Поэтому не собираюсь приносить себя в жертву на алтарь твоей страдающей совести. Нельзя придумать ничего хуже, чем пойти в полицию. Как только ты намекнешь им на марихуану и наркотический кайф, мы тут же окажемся в глубоком дерьме. Понимаешь?

Дори серьезно посмотрел ей в глаза и кивнул.

— Но, может быть…

Марта Мист шикнула на него.

— Никаких «но», никаких «может быть». Пожалуйста, послушай меня. Ты же умный, Дори. Ты думаешь, тебя на медицинском факультете встретят с распростертыми объятиями, когда узнают, что ты курил травку, даже если дальше этого не пошло?

Она покачала головой и взглянула на Бриет, которая все это время настороженно за ними наблюдала, готовая, как всегда, согласиться с тем, за кем останется последнее слово. Марта Мист снова повернулась к Дори и медленно произнесла:

— Не сделай глупость. Еще раз тебе говорю: копы интересуются только тем, кто убил Гаральда. Ничем иным. — Она выделила последние слова, а потом еще раз их повторила для пущей верности: — Ничем иным.

Дори, казалось, был в трансе. Он уставился прямо в ее зеленые немигающие глаза, которые глядели на него из-под проколотых бровей. Затем он едва заметно кивнул — как мог, учитывая, что Марта Мист все еще держала его за подбородок. Ему вдруг пришло на ум, а не специально ли он сказал им, что собирается в полицию. Он ведь знал, что Марта Мист способна его отговорить. Халлдор отогнал от себя эту мысль.

— О’кей, о’кей.

— Супер, — пробормотала Бриет и улыбнулась Дори. С восторгом и явным облегчением она стиснула руку Марты Мист, но та ничем не показала, что это заметила: она по-прежнему контролировала Дори, а его подбородок все еще был заперт в ее руке.

— Который час? — спросила она, не ослабляя хватку.

Бриет быстренько достала из сумки розовый мобильник, разблокировала его и объявила:

— Почти половина второго.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросила Марта Мист у Дори. Ее глаза предлагали несколько больше, чем голос.

— Никаких, — сдержанно ответил он.

— Приходи ко мне. У меня их тоже нет. Мы давно не были вместе, и, как я вижу, тебе нужен собеседник.

Она подчеркнула последние слова.

Бриет заерзала на стуле.

— Может, нам пойти в кино?

Она выжидательно посмотрела на Марту Мист и вдруг почувствовала, как ей наступили на ногу. Посмотрев вниз, она увидела на своей маленькой аккуратной туфле кожаный ботинок Марты Мист. Бриет покраснела, сообразив, что ее присутствие сегодня вечером нежелательно.

— Ты бы пошел в кино? — Марта Мист обращалась к Дори. — Или заглянул бы ко мне ради чего-нибудь более приятного?

Она отклонилась назад.

Дори кивнул.

Марта улыбнулась.

— Так что? Это не ответ.

— Заглянул бы к тебе.

Голос Дори звучал хрипло и тяжело. Никто из троих не заблуждался насчет предстоящей повестки дня.

— Сгораю от нетерпения. — Марта наконец освободила подбородок Дори и хлопнула в ладоши. Потом махнула проходящему официанту и попросила счет.

Дори и Бриет молчали. Бриет обиделась, а ему было нечего сказать. Он вынул тысячекроновую банкноту из кошелька, положил на стол и встал:

— Я опаздываю на занятия. Увидимся.

Девушки посмотрели ему вслед. Потом Марта повернулась и сказала:

— У этого ковбоя симпатичный зад. Ему стоит уходить от нас почаще. — Она взглянула на уязвленную подругу. — Ради Бога, не дуйся. Ты же видишь: он разрывается на части, а на кону стоит слишком многое. — Она похлопала Бриет по руке. — Он любит тебя по-прежнему.

Бриет кисло улыбнулась.

— Ну да… Любит меня, а хочет тебя… Так это выглядело.

— Перестань. Это не имеет никакого отношения к любви. В тебя все влюбляются. А я, ну… я хороша в постели. — Она встала и холодно оглядела Бриет. — Знаешь что? Я живу сегодняшним днем. Почему бы тебе не попытаться делать то же самое? Хватит сидеть и ждать, когда кто-то бросится к твоим ногам, — бери все сама и наслаждайся жизнью.

Бриет мяла в руках кошелек. Что она могла ответить? Она участвовала во всех любовных забавах своей компашки. Бриет чуть покраснела от воспоминаний. Разве не это называется «наслаждаться жизнью»? И разве она когда-нибудь вела себя так, будто ждет чьей-то любви? Чушь собачья! Парни обычно добиваются ее, а не Марту Мист. Эта мысль утешила девушку. Однако их положение сейчас очень серьезное, поэтому не стоит провоцировать подругу на состязание, кто из них более желанная. Марта Мист ведет себя как Гаральд в женском обличье. И контролирует Дори. А она, Бриет, не хочет идти в тюрьму. Нет уж, спасибо, временно забудем о Дори. Заполучим его позже. Бриет распрямила спину, демонстрируя свою грудь. Когда они шли к двери, трое сидящих у окна мужчин как один похотливо уставились на нее. Не на Марту Мист. Довольная Бриет улыбнулась про себя. Маленькие победы часто бывают самыми сладкими.

Глава 15

— Ничего, — сказала Тора разочарованно. После разговора с Хюги они заскочили к ней офис проверить, ответил ли таинственный Мал.

Маттиас пожал плечами:

— Возможно, он никогда не ответит.

Тора не собиралась так легко сдаваться.

— У Гаральда в компьютере наверняка есть о нем информация.

Маттиас поднял брови.

— А у тебя в компьютере есть информация о твоих друзьях?

— Брось, я имею в виду список контактов, адресную книгу…

Маттиас снова пожал плечами:

— Да, я понял. Кто его знает, возможно, у Гаральда и есть список контактов.

Тора закрыла почтовый интерфейс.

— Надо позвонить в полицию, узнать насчет компьютера. — Она взглянула на часы монитора. — Сейчас только половина третьего, они наверняка еще на месте.

На столе у Беллы вчерашнего запроса о предоставлении материалов расследования не было. Скорее всего он все-таки отослан и, вероятно, в полиции уже получен. Разумнее выждать день-два и позвонить сразу — и по поводу компьютера, и документов. Однако проснувшийся в Торе интерес, и не только профессиональный, победил ее здравый смысл. Она разыскала мобильные номера друзей Гаральда и позвонила Марте Мист, Бриет и Бряудну. Все они отказались разговаривать, заявив, что дали показания полиции, а Бриет даже устроила истерику. В общем, на тот момент других идей, чем им с Маттиасом заняться, у Торы не было.

— Звони, — решительно сказала она.

Маттиас позвонил, и ему сообщили, что компьютер можно забрать уже сегодня. Обратиться следовало к сотруднику полиции по имени Маркус Хельгасон.



Маркус встретил их в дежурной части. С Торой он поздоровался на исландском, а к Маттиасу обратился на английском, хотя и сдобренном сильным акцентом.

— Мы уже встречались. При обыске квартиры и когда вы приходили к моему шефу, Аудни Бьяднасону. Кажется, вы с ним не особо поладили, поэтому на сей раз он прислал меня. Надеюсь, не возражаете.

Маркус не слишком соответствовал стандарту «красавца полицейского» — должно быть, поступил на службу, когда требования относительно роста личного состава уже упразднили. Он был вполне обыкновенный блондин с невыразительными серыми глазами. Полицейская форма — голубая рубашка и черные брюки — его молодила. Он с улыбкой пожал гостям руки, и Тора отметила, что у него красивые белые зубы. «Ему надо чаще улыбаться», — подумала она.

Маттиас и Тора заверили, что не возражают против общения с ним, а не с его начальством, и офицер радостно продолжил:

— Я и сам хотел с вами встретиться. Мы понимаем, что вы интересуетесь обстоятельствами убийства, и, поскольку формально наше расследование еще не закончено, мы могли бы кое-что обсудить. — Он смущенно замолчал, а потом добавил: — Компьютер сейчас упаковывают вместе с оставшимися вещами из квартиры погибшего. Так что вам придется немного подождать. Давайте пройдем в мой кабинет.

Тора вопросительно взглянула на Маттиаса, но тот, как всегда, пожал плечами, давая понять, что не видит в этом ничего особенного. Она же сообразила, что объяснение насчет упаковки компьютера — явный предлог задержать их. Даже однорукий сделал бы это за три минуты. Она подыграла: любезно ответила, что нет проблем. С видимым облегчением Маркус повел их к себе.

Его служебный кабинет был таким же безликим, как и хозяин. Вид оживляла лишь кружка с эмблемой «Манчестер Юнайтед». Маркус предложил Торе и Маттиасу сесть, убедился, что они устроились комфортно, и только потом сел за свой стол. Во время этой процедуры никто не произнес ни слова. Молчание затягивалось.

— Ну-ну-ну… Вот так вот… — тянул Маркус, изображая радушие.

Тора и Маттиас молча улыбались в ответ. Тора хотела, чтобы разговор начал полицейский, и Маттиас, судя по его плотно сжатым губам, хотел того же.

Полицейский не выдержал.

— Слышал, вы сегодня были в тюрьме и встречались с Хюги Торриссоном?

— Встречались, — подтвердила Тора.

— Понятно, — сказал Маркус и провел рукой по краю стола. — Выяснили что-то новое? — Он вопросительно смотрел на обоих. — Прошу не обижаться, но ваши поступки кажутся странными. Вы должны действовать в интересах семьи убитого, но, как мне сообщил Финнюр Богасон, готовы защищать главного подозреваемого… Я правильно расцениваю ваш утренний визит в тюрьму?

Тора взглянула на Маттиаса, тот жестом попросил ее ответить.

— Согласитесь, — начала она, — что странным и нетипичным выглядит все дело. Разумеется, мы представляем семью Гаральда. А защита Хюги Торриссона, по стечению обстоятельств, является частью поручения семьи. — Она сделала небольшую паузу, ожидая возражений со стороны полицейского, однако он промолчал, и Тора продолжила: — Семья Гаральда не убеждена в виновности задержанного, и наш утренний разговор с ним только укрепил эти сомнения.

Маркус удивленно вскинул брови.

— Признаться, я не понимаю, на чем они основаны. Проведено следствие, установлены факты, обнаружены улики — все указывает на обратное.

— Но многое остается без ответа. Считайте это мотивом, определяющим нашу позицию.

Полицейский кивнул, отчасти соглашаясь.

— Да, вопросы еще есть… Поэтому мы окончательно не закрываем дело. Правда, если обнаружится хоть что-нибудь, что поставит под сомнение виновность Хюги Торриссона, я лично буду крайне удивлен. — Он стал загибать пальцы. — Во-первых, Хюги последним видели вместе с жертвой перед убийством. Во-вторых, на одежде, в которой он был в тот вечер, обнаружена кровь Гаральда. Третье. Среди его домашних вещей мы нашли спрятанную футболку, которой, как тряпкой, вытерли изрядное количество крови — крови жертвы. Четвертое: Хюги — член секты, созданной Гаральдом для занятий черной магией, а значит, хорошо знает символы, вырезанные на теле убитого. Ну и пятое: одурманенный наркотиками человек вполне способен вырвать глаза. Поверьте, в здравом уме никто такого не сделает. Впрочем, и это еще не все. Наш Хюги не просто наркоман, а дилер, и мы предполагаем, что готовился ввоз в страну крупной партии наркотиков. Убитый же располагал значительными средствами и вполне мог финансировать эту операцию. Незадолго до убийства с его счета исчезла очень крупная сумма. Бесследно! Это при том, что законную коммерческую сделку всегда легко проследить… — Маркус отвел взгляд. — Скажу вам откровенно, большинство приговоров выносится на основании гораздо меньшего количества улик. Чтобы выдвинуть обвинение, нам сейчас не хватает только личного признания, но я убежден, что мы его получим.

Тора с трудом подавила волнение. Кровь на одежде Хюги, окровавленная футболка — вот это новости! В полицейском отчете об этом ни слова, она бы не пропустила… Чтобы Маркус не заметил ее растерянность, она поспешила сказать:

— А вас не беспокоит, что, несмотря на все эти факты, он упорно отрицает свою вину?

— Нисколько. Знаете почему?

Тора не ответила.

— Потому что подозреваемый ничего не помнит. И просто цепляется за надежду, что убил не он. Сложно дать против себя показания, если не помнишь, что натворил. Особенно если это грозит серьезными последствиями.

Тора почти сдалась.

— А как тело оказалось в университете? У вас есть объяснение? — вступил Маттиас. — Хюги едва ли мог туда проникнуть. В выходные там наверняка закрыто.

— Тут все ясно. Он воспользовался магнитной картой Гаральда. При осмотре тела мы нашли связку, на которой висел и ключ доступа от помещений факультета. Из данных охранной системы следует, что картой пользовались как раз после убийства.

Маттиас оживился.

— Почему вы считаете, что после? Почему не до? Ведь время убийства определено приблизительно.

— Это мало что меняет, — сухо ответил Маркус.

Маттиас продолжал наступать, не давая полицейскому соскочить с крючка.

— Допустим, Хюги убил Гаральда и переместил тело из своего дома в университет. Как именно он это сделал? У вас есть соображения на этот счет? Не в карман же он труп засунул и не на такси привез.

Полицейский заулыбался.

— Он привез его на велосипеде. Велосипед обнаружили рядом с институтом рукописей, а на руле — ДНК Гаральда, то есть его кровь. К счастью, велосипед оказался под навесом и его не засыпало снегом.

— А откуда вы знаете, что это велосипед Хюги? — спросила Тора. — Как вы определили, что он был там брошен именно в ночь убийства?

Улыбка Маркуса стала еще шире.

— Велосипед лежал рядом с мусорными баками. Местный работник, который вывозил мусор, уверяет, что никакого велосипеда в пятницу там не было. Хюги сам подтвердил, что это его велосипед, и в субботу он на нем не ездил, а оставил в подвальном помещении своей многоэтажки. Кстати, недалеко от университета. Его соседка по подъезду подтвердила, что, когда она брала оттуда коляску, отправляясь с ребенком за покупками, велосипед там стоял. Это было примерно в обед.

— Да как же свидетельница может это помнить?! Я жила в таком доме и довольно часто спускалась в нижний холл, но спроси меня тогда, что там стоит и чего там нет, я никогда бы не назвала! — воскликнула Тора.

— Этот велосипед весьма приметный, поскольку сильно заезженный. У Хюги нет водительских прав, так что он круглый год на двух колесах — летом и зимой, в дождь и в снег. Кроме того, он привык думать только о своем удобстве, и в субботу использовал чужую детскую коляску вместо подпорки. Разумеется, женщина это запомнила: чтобы достать коляску, ей пришлось переставлять его велосипед.

Маттиас кашлянул.

— Для входа в здание одной магнитной карты недостаточно. Я полагаю, надо еще набрать соответствующий код… Он его что, угадал?

— Нас это тоже интересовало, и на допросах мы задавали этот вопрос друзьям Гаральда, — ответил Маркус. — Оказалось, что все они знают его персональный код.

Тора недоверчиво на него посмотрела:

— С какой стати?

— Гаральд им очень гордился. «Кто имеет ум, тот сочти число зверя…»: код у него был 0666, что явно соотносилось с одержимостью всякой дьявольщиной.

— Вообще-то он увлекался магией, а это не имеет ничего общего с дьяволом, — сказал Маттиас и, желая избежать долгой дискуссии о природе магического, быстро сменил тему: — Не могли бы вы прояснить нам еще кое-что? Полиция распечатала все электронные письма Гаральда. Одно из них адресовано некоему Малу. Вам что-нибудь говорит это имя?

Полицейский задумался.

— Честно сказать, не припоминаю. Мы разобрали сотни документов. Впрочем, я уточню и дам вам знать, если такое имя всплывет.

Тора пересказала ему содержание е-мейла. Маркус пообещал выяснить, устанавливался ли адресат, но интереса к письму не проявил.

— Вероятней всего, Гаральд сообщал о какой-нибудь девчонке, которой долго добивался, или что-то в этом роде. Однако я хотел поговорить с вами о другом. Скажите, долго еще вы собираетесь этим заниматься? — Он посмотрел на Тору, потом на Маттиаса.

— Сколько потребуется, — нахмурился Маттиас. — Я по-прежнему считаю, что вы задержали не того человека, и ваши доводы меня не убеждают. Впрочем, я могу ошибаться.

Маркус вяло улыбнулся.

— Мы будем признательны, если вы позволите нам наблюдать за ходом вашего расследования, поскольку дело все-таки еще не закрыто. Нам не нужны конфликты, сотрудничество гораздо продуктивнее.

Тора тут же воспользовалась случаем.