- Тогда я нашел бы это в мифологических ссылках. Если бы это была бабушкина сказка, я нашел бы ее в сборнике бабушкиных сказок. Если же это плод воображения больного мозга, я нашел бы ее в психопатологии. Что-то насчет Земли существует,- это факт, иначе никто из нас не слышал бы о ней и не признал бы немедленно предполагаемой прародины человеческого рода. Так почему же в библиотеке нет нигде никаких упоминаний о ней?
Деларме некоторое время молчала, поэтому выступил другой Оратор, Леонис Чинг, маленький человечек с энциклопедическими знаниями деталей плана Селдона и с несколько близоруким отношением к современной Галактике. Он сказал.
- Хорошо известно, что Империя в последние дни пыталась оказывать давление на общественное мнение, делая акцент на всеобщем интересе к доимперским временам.
Джиндибел кивнул.
- Оказывала давление - точное выражение, Оратор Чинг. Вы знаете лучше, чем кто-либо, что одним из признаков распада Империи является внезапная тяга к ранним, предположительно, лучшим временам. Я как раз и упомянул об интересе к ?Вопросу Происхождения? во времена Хари Селдона.
Чинг громко откашлялся.
- Я это прекрасно знаю, молодой человек, и знаю много больше, чем вы думаете, о социальных проблемах распада Империи. Процесс ?империлизации? подавил дилетанские игры вокруг Земли. А при Клеоне во времена последнего возрождения Империи, через два столетия после Селдона, империлизация достигла своего пика, и все рассуждения по вопросу Земли закончились. Во времена Клеона уже была директива не упоминать о таких вещах. Думаю, что процитирую правильно: ?Избитые и непродуктивные размышления об этом подрывают любовь народа к императорскому трону?.
Джиндибел улыбнулся.
- Значит вы, Оратор Чинг, считаете, что уничтожение всех упоминаний о Земле произошло во времена Клеона I?
- Я не делал выводов. Я просто сказал то, что хотел сказать.
- Это весьма мудро с вашей стороны - не делать заключений. Во времена Клеона Империя могла возродиться, но Университет и Библиотека были, по крайней мере, в наших руках, вернее, в руках наших предшественников.
Немыслимое дело, чтобы какой-то материал был изъят из библиотеки без ведома Второго Основания. В сущности, такая задача должна была возлагаться именно на Ораторов, хотя умирающая Империя не знала об этом. - Джиндибел сделал паузу, но Чинг ничего не сказал, а только смотрел поверх головы Джиндибела.
Тот продолжил, - Ясно, что во времена Селдона их не могли изъять, потому что ?Вопрос Происхождения? был тогда популярен. Позже их тоже не могли изъять, потому что Библиотека была на попечении Второго Основания. Однако теперь Библиотека, в этом смысле, опустошена. Как это могло случиться?
Деларме нетерпеливо прервала его.
- Бросьте сочинять, Джиндибел! На какое решение вы намекаете? Уж не сами ли вы изъяли документы?
- Вы, Деларме, как всегда, проникаете в самую суть,- Джиндибел склонил голову в насмешливом поклоне, на что она слегка дернула губой. Единственное решение - чистку произвел Оратор Второго Основания, хорошо знающий, как обращаться с хранителями Библиотеки, чтобы не оставить о себе памяти, и с компьютерами, чтобы не осталось записей.
Первый Оратор Шандисс вспыхнул.
- Этого не может быть, Оратор Джиндибел. Я не могу представить, чтобы Оратор мог совершить такое. Да и по каким мотивам? Но даже если по каким-то причинам материал о Земле был изъят, зачем хранить это в тайне от других Ораторов Совета? Зачем человеку рисковать своей карьерой, подделывая что-то в Библиотеке, когда шансы быть уличенным столь велики? К тому же, я не думаю, чтобы самый умелый Оратор смог провернуть это дело, не оставив абсолютно никаких следов.
- Значит вы, Первый Оратор, не согласны со скептиками, Оратором Деларме, с ее намеками в мой адрес?
- Конечно не согласен,- сказал Первый Оратор - Я много раз сомневался в ваших суждениях, но никогда не считал вас ненормальным!
- Значит, это не могло случиться, Первый Оратор? Материалы по Земле должны по-прежнему лежать в Библиотеке, поскольку мы, кажется, перебрали все возможные пути по их изъятию. Однако материалов там нет.
Деларме сказала с усталой ноткой в голосе:
- Ладно, давайте закончим. Так на какое решение вы намекаете? Я уверена, что оно у вас есть.
- Если уверены вы, Оратор, должны так же быть уверены и все мы. Я предполагаю, что Библиотека была очищена кем-то из Второго Основания, находящимся под контролем неуловимой силы извне. Чистка произошла незамеченной, потому что та же сила следила, чтобы никто ничего не видел.
- Однако, вы увидели,- засмеялась Деларме.- Вы - неконтролируемый и неконтролирующий. Если эта тайная сила существует, каким образом вы обнаружили исчезновение материалов из Библиотеки? Почему вас не контролировали?
Джиндибел серьезно ответил:
- В этом нет ничего смешного, Оратор. Они, наверное, как и мы, чувствуют, что всякое вмешательство должно быть минимальным. Когда несколько дней назад моя жизнь была в опасности, я больше занимался удержанием себя от игры с мозгом хэмиш, чем самозащитой. По всей вероятности, так и с этими другими - когда они чувствуют, что все в порядке, они прекращают вмешательство. Это очень опасно, страшно опасно! Факт, что я обнаружил случившееся, означает, что их больше не тревожат мои дела, и это, в свою очередь, означает, что они уже чувствуют свою победу. А мы продолжаем играть в игрушки!
- Но какова их цель во всем этом? Какой смысл в игре? - спросила Деларме, шаркая ногами и покусывая губы. Она чувствовала, что ее влияние падает, поскольку Совет все более заинтересовывается и...
- Подумайте!- ответил Джиндибел.- Первое Основание, с его огромным арсеналом технической мощи, ищет Землю. Оно послало двух изгнанников, надеясь заставить нас думать, что тут нет ничего такого, но снабдило их невероятно мощным кораблем, который способен пройти десять тысяч парсеков меньше чем за час - это как?
Что касается Второго Основания, то мы не ищем Землю, и были сделаны шаги, чтобы без нашего ведома лишить нас какой-либо информации о Земле. Первое Основание теперь так близко к отысканию Земли, а мы так далеки от этого, что ... - Джиндибел сделал паузу, и Деларме нетерпеливо спросила.
- Что? Кончайте ваши детские сказки. Знаете вы что-нибудь еще или нет?
- Я не знаю всего, Оратор. Я не проник в самую глубину паутины, окружающей нас, но я знаю, что эта паутина существует. Я не знаю, какое значение может иметь обнаружение Земли, но я уверен, что Второе Основание в страшной опасности, а с ним и план Селдона и все будущее человечества.
Деларме встала. Она уже не улыбалась и говорила напряженно, но строго контролируемым голосом:
- Вздор! Первый Оратор, положите этому конец! То, что рассказывает нам обвиняемый, не только глупо, но и неуместно. Он не может изменить свое поведение набором хитроумных теорий, которые исполнены смысла только для него. Я призываю к голосованию - единодушно проголосовать за осуждение.
- Подождите!- резко запротестовал Джиндибел.- Мне было заявлено, что я буду иметь возможность защищаться. Осталась еще одна деталь - всего одна.
Разрешите мне ее представить - и потом можете голосовать без дальнейших возражений с моей стороны.
Первый Оратор устало протер глаза.
- Вы можете продолжать, Оратор Джиндибел. Позвольте мне указать Совету, что осуждение обвиняемого Оратора так тяжело и беспрецедентно, что мы не можем не позволить ему полной защиты. Вспомните также, что если даже вердикт удовлетворит нас, он может не удовлетворить тех, кто придет после нас.
Давайте действовать так, что бы быть полностью уверенными в одобрении тех братьев-ораторов, которые придут нам на смену в грядущих столетиях.
Деларме с горечью посетовала:
- Мы рискуем, Первый Оратор, что последующие поколения будут смеяться над нами, изучая, как мы бились над очевидным. Продолжать защиту - это ваше решение.
Джиндибел глубоко вздохнул.
- Тогда, согласно с вашим решением, Первый Оратор, я хотел бы вызвать свидетеля - молодую женщину, которую я встретил три дня назад и без которой я не просто бы опоздал на заседание Совета, а, вероятно, не появился бы вовсе.
- Женщина, о которой вы говорите, известна Совету? - спросил Первый Оратор.
- Нет, Первый Оратор. Она уроженка этой планеты.
Глаза Деларме широко раскрылись.
- Женщина-хэмиш?
- Именно так.
- Зачем она нам?- сказала Деларме.- Хэмиш не могут сказать ничего вразумительного. Они просто не существуют!
Джиндибел жестко осклабился, что никак нельзя было назвать улыбкой, и резко произнес:
- Физически хэмиш все же существуют. Это человеческие существа и они играют свою роль в плане Селдона. В своей непрямой защите Второго Основания они играют ключевую роль. Я хочу отделить себя от бесчеловечности Оратора Деларме и надеюсь, что ее замечание останется в записи и будет рассматриваться в дальнейшем как очевидность ее возможной непригодности к положению Оратора. Согласен ли Совет с невероятным замечанием Оратора и не лишит ли он меня моего свидетеля?
- Вызывайте вашего свидетеля, Оратор,- сказал Первый Оратор. Губы Джиндибела расслабились, лицо приняло обычное бесстрастное выражение. Его мозг был насторожен и загорожен, но за этим защитным барьером он чувствовал, что опасность миновала, и он победил.
Сара Нови выглядела скованно. Глаза ее были широко раскрыты, нижняя губа слегка дрожала. Руки сжимались и разжимались, грудь поднималась учащенно.
Волосы были зачесаны назад и собраны в узел. Загорелое лицо время от времени подергивалось. Руки мяли складки длинной юбки. Она торопливо оглядела стол - от Оратора к Оратору. Глаза ее расширились от страха.
Они тоже рассматривали ее с разной степенью презрения и неловкости. Деларме смотрела поверх Нови, словно вообще не замечая ее.
Джиндибел осторожно прикоснулся к коре мозга Нови, успокаивая и расслабляя.
Он мог бы добиться того же, погладив руками Нови или похлопав ее по щекам, но здесь, в данных обстоятельствах, это было, конечно, недопустимо.
Он сказал:
- Первый Оратор, я сознательно притупляю знания этой женщины, так что ее свидетельство не будет искажено страхом. Не хотите ли вы все присоединиться ко мне и понаблюдать за моей работой?
Нови в ужасе оглянулась на Джиндибела, услышав его голос. Он понимал, что она еще никогда не слышала, как говорят между собой члены Второго Основания высокого ранга; она никогда не испытывала этой странной комбинации звука, тона, выражения и мысли. Но ужас ее исчез так же быстро, как и возник, когда Джиндибел погладил ее мозг. Ее лицо стало безмятежным.
- Позади тебя кресло, Нови,- сказал Джиндибел.- Присядь, пожалуйста.
Нови сделала неловкий реверанс и напряженно села.
Она говорила вполне ясно, но Джиндибел заставлял ее повторять, когда ее произношение становилось очень уж грубым. И, поскольку он держал официальную речь, из уважения к Совету повторял для нее свои вопросы.
Столкновение между Джиндибелом и Референтом было описано спокойно и точно.
- Ты сама все это видела, Нови? - спросил Джиндибел.
- Нет, Мастер, иначе я раньше прекратила бы это. Референт хороший парень, но головой не быстрый.
- Но ты описала все. Как ты могла это сделать, если не видела всего?
- Референт мне рассказал потом на мои вопросы. Ему было стыдно.
- Стыдно? Ты не знаешь, вел ли он себя таким образом когда-нибудь раньше?
- Референт? Не-а, Мастер. Он быть мягкий, хотя и большой. Он не быть драчун, и он бояться грамотеев. Он часто говорить - они могучие и обладают властью.
- Почему же он не чувствовал этого, когда встретил меня?
- Это было странно. Я этого не понимать - Она покачала головой.- Он быть не в себе. Я сказать ему: ?Ты тупоголовый, быть ли твое дело нападать на грамотея??, и он сказать. ?Я не знать, как это случилось. Я словно стоять в стороне и смотреть на не-я?
Оратор Чинг перебил.
- Первый Оратор, какую цену имеет сообщение этой женщины о том, что ей сказал мужчина? Разве сам мужчина не пригоден для допроса?
- Пригоден,- согласился Джиндибел.- Если Совет желает, в дополнение к свидетельству этой женщины услышать более очевидное, я готов вызвать этого Референта, моего недавнего противника. Если нет - Совет может прямо судить, когда я закончу с этой свидетельницей.
- Очень хорошо - заявил Первый Оратор,- продолжайте с вашей свидетельницей.
Джиндибел спросил:
- А ты, Нови? Что заставило тебя вмешаться таким образом в эту стычку?
Нови молчала Между ее густыми бровями появилась складка которая скоро исчезла.
- Я не знать. Я не желать вреда грамотеям. Меня тянуть и я без всякой мысли оказаться в самой середине дела, - Она опять сделала паузу. - Я сделать это еще раз, если нужда возникнуть.
Джиндибел сказал
- Нови сейчас ты уснешь. Не будешь ни о чем думать. Ты будешь отдыхать и даже не увидишь сна.
Нови что-то пробормотала в ответ. Глаза ее закрылись, голова откинулась на спинку кресла. Джиндибел подождал немного и сказал:
- Первый Оратор, почтительно прошу вас последовать за мной в мозг этой женщины. Вы обнаружите, что он удивительно прост и симметричен, и это очень кстати, потому что вы увидите то, что в ином случае не было бы видно. Вот!
Вы заметили? Если остальные хотят войти, то лучше, если это будет одновременно.
За столом зажужжали.
- Есть какие-нибудь сомнения? - спросил Джиндибел
- Я сомневаюсь, - заявила Деларме, - потому что... - Она остановилась на краю того, что даже ее красноречие не смогло бы описать. Джиндибел договорил за нее.
- Вы думаете, что я намеренно вмешался в ее мозг, чтобы фальсифицировать очевидность? Следовательно, вы думаете, что я способен осуществить такую деликатную поправку, выделить одну ментальную нить, ничего больше не потревожив в окружении? Если бы я мог это делать, зачем мне сейчас было бы иметь дело с вами? Зачем я подверг себя унижению суда? Зачем я старался убедить вас? Если бы я мог делать то что мы видим в мозгу этой женщины, вы были бы беспомощны передо мной, если только бы не подготовились достаточно хорошо. Явный факт, что никто из нас не мог манипулировать мозгом этой женщины, так как это было проделано. И я не могу. Однако это все же было сделано. - Он помолчал, оглядев по очереди все Ораторов и задержался взглядом на Деларме. - Теперь,- медленно продолжал он - если кто-нибудь требует большего, я вызову фермера-хэмиш Кэрола-Референта, которого я освидетельствовал и в чей мозг было проведено такое же вмешательство.
- В этом нет необходимости, - сказал Первый Оратор уставший от сильного впечатления. - То что мы видели потрясает разум
- В таком случае - задал вопрос Джиндибел - могу я разбудить эту женщину-хэмиш и отпустить ее? Я договорился что снаружи ее будут ждать люди чтобы проводить.
Джиндибел довел Нови до двери мягко поддерживая под локоть и, вернувшись, сказал:
- Позвольте мне быстро все подытожить. Мозг был изменен способом, находящимся за пределами нашей власти. При таком способе можно повлиять на хранителей библиотеки, чтобы те изъяли материалы о Земле - без нашего ведома и без ведома самих хранителей Мы сами видели, как было устроено, что я опоздал на заседание Совета. Мне угрожали, меня спасли. В результате я был обвинен. Результатом этой, казалось бы ерунды, есть то, что я могу быть отстранен от своего положения, и курс действий, за который я боролся и который угрожает этим людям, кто бы они ни были, может сойти на нет.
Деларме наклонилась вперед. Она была явно потрясена:
- Если это тайная организация настолько хитра, как вы сумели открыть все это?
Джиндибел почувствовал, что теперь он может открыто улыбнуться.
- Не хвалите меня. Я не претендую на звания более высокие, чем у других ораторов и, тем более, чем у Первого Оратора. Однако, эти анти-Мулы, как очаровательно назвал их Первый Оратор, не так мудры. Вероятно, они выбрали именно эту женщину-хэмиш в качестве орудия только потому, что ей нужна была только незначительная правка. Она по своему характеру склонна симпатизировать тем, кого называет ?Грамотеями?, и искренне восхищается ими. Но затем, когда все было сделано,ее непродолжительный контакт со мной усилил ее мечту стать ?ученой?. Она пришла ко мне на другой день с этим намерением. Удивленный таким необычным явлением, я изучил ее мозг - ничего другого я, конечно, не делал - и случайно натолкнулся на исправление и отметил его значение. Анти-Мулы просчитались - или не учли непредвиденное.
Такой промах ободряет!
Деларме воскликнула:
- Первый Оратор и вы называете эту организацию ?Анти-Мулы?, я думаю, из-за того, что они, похоже, работают на удержание Галактики на тропе плана Селдона, а не переделывают план, как поступал сам Мул. Но если так, почему они опасны?
- Зачем тратить силы, если нет цели? Мы этой цели не знаем. Циник сказал бы, что они намерены шагнуть в будущее и повернуть течение в ту сторону, которая нравится им больше, чем нам. Таково и мое ощущение. Может, Оратор Деларме предполагает - из любви и доверчивости, что, как вы все знаете, является основными чертами ее характера - что эти космические альтруисты делают за нас нашу работу без надежды на вознаграждение?
Легкий смешок пронесся по Совету, и Джиндибел понял, что окончательно выиграл. А Деларме поняла, что проиграла: всплеск ярости пробился сквозь ее жесткий ментальный контроль, как яркий солнечный луч на миг проходит сквозь толстую пелену облаков.
Джиндибел продолжил:
- Когда я впервые обдумал инцендент с фермером-хэмиш, я пришел к заключению, что за этим стоит кто-то из Ораторов. Когда я заметил исправление в мозгу женщины-хэмиш, я понял, что был прав насчет заговора, но ошибался в отношении заговорщиков. Я приношу свои извинения за неверные толкования и прошу принять обстоятельства как частичное оправдание.
Первый Оратор сказал:
- Я уверен, что они могут служить извинением...
Деларме перебила его. Она снова была абсолютно спокойна, лицо светилось дружелюбием, голос был просто сахарным:
- Прошу прощения, Первый Оратор, что перебиваю. Давайте оставим тему об обвинении. В данный момент я не буду голосовать за осуждение и думаю, что никто не будет. Я даже предложила бы вычеркнуть обвинение из незапятнанной ораторской записи. Оратор Джиндибел умело реабилитировал себя. Я поздравляю его с этим и с обнаружением кризиса, который мы, остальные Ораторы, вполне бы могли оставить тлеть неограниченно, с неопределенными результатами. Я приношу Оратору Джиндибелу мои чистосердечные извинения в моей недавней враждебности.
Она лучезарного улыбнулась Джиндибелу, и он почувствовал невольное восхищение манерой, с какой она мгновенно изменила напряжение, чтобы скрыть свое поражение. Он чувствовал также, что все это лишь подготовка к нападению с новой стороны. И он был уверен, что готовящееся не будет приятным.
Когда Оратор Деларме старалась быть очаровательной, она могла главенствовать в Совете Ораторов. Ее голос становился мягким, улыбка снисходительной, глаза блестели, все в ней было сладким. Никому не хотелось прерывать ее, но все ждали, когда она нанесет удар. Она сказала:
- Благодаря Оратору Джиндибелу теперь, как я думаю, мы все понимаем, что должны делать. Мы не видели Анти-Мулов, мы ничего о них не знаем, кроме того, что они прикоснулись к человеческому мозгу прямо здесь, в цитадели самого Второго Основания. Мы не знаем, что планирует центр власти Первого Основания. Может быть, мы обнаружим связь Анти-Мулов с Первым Основаниям?
Мы не знаем.
Мы знаем, что Голан Тревиз и его спутник, чье имя сейчас вылетело у меня из головы, летят в неизвестном нам направлении, и что Первый Оратор и Джиндибел чувствуют в Тревизе ключ от этого страшного кризиса, если можно так выразиться. Что же мы должны делать? Ясно, что мы должны узнать все, что можно о Тревизе: куда он направляется, что он задумал, какие у него мысли, какая цель, либо он их не имеет, а просто является орудием более могучей силы.
- Он под наблюдением,- вмешался Джиндибел. Деларме поджала губы в снисходительной усмешке.
- Под чьим? Кто-нибудь из наших многочисленных агентов? Разве такие агенты могут надеяться устоять против людей с только что продемонстрированными здесь силами? Конечно, нет! Во времена Мула и в более поздние времена Второе Основание не колебалось посылать - и даже жертвовать - добровольцами, самыми лучшими. Когда стало необходимо возродить план Селдона, сам Прим Палвер рыскал по Галактике как транторианский торговец, чтобы привезти обратно эту девушку, Аркадию. Мы не можем сидеть здесь и ждать, когда кризис разрастется сильнее, чем когда-либо раньше. Мы не можем полагаться на младших служащих - охранников и рассыльных.
Джиндибел спросил:
- Конечно, вы не предлагаете, чтобы Первый Оратор оставил Трантор в такое время?
- Конечно, нет,- ответила Деларме.- Он нам чертовски нужен здесь. С другой стороны, есть вы, Оратор Джиндибел. Как раз вы правильно почувствовали и оценили ситуацию. Именно вы заметили легкое вмешательство извне в библиотеке и мозгу хэмиш. Вы поддерживали свою точку зрения против объединенной оппозиции всего Совета - и вы победили. Ни у кого из здесь присутствующих нет такого ясного видения, как у вас, и только на вас можно положиться. По-моему, именно вы должны встретиться с врагом. Могу я узнать мнение Совета?
Не требовалось официального голосования, чтобы выразить это мнение. Каждый Оратор чувствовал мозг других, и потрясенному Джиндибелу сразу стало ясно, что в миг его победы и своего поражения Деларме, эта страшная женщина, задумала послать его безвозвратно в ссылку с такой задачей, которая займет неопределенно долгий период, а сама она в это время возглавит Совет, и, следовательно, будет управлять Галактикой и, вполне возможно, что все это приведет к гибели.
А если высланный Джиндибел сумеет каким-то образом собрать информацию, полезную Второму Основанию для отведения надвигающего кризиса, устроить все это доверят Деларме, и его успех только утвердит ее позицию. Чем проворнее будет Джиндибел, чем эффективнее он будет действовать, тем крепче будет ее власть.
Прекрасный маневр, невероятное возрождение!
И так было ясно - она главенствует на Совете и практически узурпирует власть Первого Оратора. Мысль Джиндибела об этом эффекте была перекрыта ощущением ярости, исходящей от Первого Оратора.
Джиндибел оглянулся. Первый Оратор делал усилия, чтобы скрыть эту ярость, и скоро стало ясно, что на смену только что развалившегося внутреннего кризиса наступает другой.
Квиндор Шандисс, двадцать пятый Первый Оратор, не имел никаких исключительный иллюзий на свой счет.
Он знал, что он не из тех немногих решительных Первых Ораторов, которые освещали пятисотлетнюю историю Второго Основания, но от него этого и не требовалось. Он управлял Советом в период процветания Галактики, это было время не для динамизма, а вроде бы для игры в управление, и он был создан как раз для этой роли. Его предшественник выбрал его как раз по этой причине.
- Вы не авантюрист, вы - ученый,- говорил двадцать четвертый Первый Оратор,- вы будете оберегать план там, где авантюрист может разрушить его.
Оберегать! Пусть это станет ключевым словом для вашего Совета.
Он старался, но это означало пассивность Первого Оратора и иногда рассматривалось как слабость. Периодические начинались разговоры, что он, якобы, собирается выйти в отставку, и шли открытые интриги, чтобы обеспечить преемственность в том или ином направлении.
Шандисс не сомневался, что Деларме была лидером в борьбе. Она была наиболее сильной личностью Совета, и даже Джиндибел, при всем своем огне и безумии молодости, отступил сейчас.
Но, черт возьми. Первый Оратор может быть пассивным и даже слабым, но у него есть одна прерогатива, которую никто не может у него отнять. И он ей воспользуется...
Он встал, и за столом сразу же наступила тишина. Когда Первый Оратор говорил стоя, никто не мог его прервать. Даже Деларме и Джиндибел не осмеливались на это.
- Ораторы!- сказал он.- Я согласен, что мы стоим перед опасным кризисом и должны принять сильные меры. Это значит, что я должен отправиться на встречу с врагом. Оратор Деларме с характерной для нее добротой освободила меня от этой задачи, утверждая, что я нужен здесь. Истина, однако, в том, что я не нужен ни здесь, ни там. Я очень стар и слаб. Многие давно надеются, что в один прекрасный день я выйду в отставку, и, наверное, я должен это сделать. И когда кризис благополучно минует, я поступлю именно так!
Но у Первого Оратора есть привилегия выбрать себе преемника. Я собираюсь сделать это сейчас.
Есть один Оратор, который давно доминирует в работе Совета; этот Оратор благодаря своей личной силе часто захватывает лидерство. Вы все знаете, что я говорю об Ораторе Деларме.- Он сделал паузу и продолжил:- Только вы один, Оратор Джиндибел, показали неодобрение. Могу я спросить, почему? - и он сел, чтобы дать Джиндибелу право ответить.
- Я не показывал неодобрения, Первый Оратор, - тихо ответил Джиндибел.Выбрать преемника - ваша прерогатива...
- И я это сделаю. Когда вы вернетесь, успешно начав процесс, который положит конец кризису, настанет время для моего ухода. Тогда мой преемник сразу же займется проведением той политики, которая потребуется для возвращения истории в русло плана Селдона. У вас есть что сказать по этому поводу, Джиндибел?
Тот спокойно ответил:
- Когда вы сделаете Оратора Деларме своим преемником, Первый Оратор, я надеюсь, что вы найдете нужным посоветовать...
Первый Оратор резко прервал его:
- Я говорил об Ораторе Деларме, но не назвал ее своей преемницей. Теперь, что вы желаете сказать?
- Простите, Первый Оратор. Я предположил, что вы сделаете Оратора Деларме своим приемником после моего возвращения, и подумал, что вы найдете нужным посоветовать ей...
- Я не сделаю ее своей преемницей ни при каких обстоятельствах. Теперь, что вы скажете? - Первый Оратор сделал это заявление не без удовлетворения. Это был удар по Деларме. Более унизительной формы просто нельзя было найти.- Ну, Оратор Джиндибел, - повторил он, - что вы скажете?
- Что я сбит с толку...
Первый Оратор снова встал и сказал:
- Оратор Деларме доминирует и ведет, но для Первого Оратора необходимы и другие качества. Оратор Джиндибел увидел то, чего не видели мы. Он смело восстал против объединенной враждебности Совета, вынудил Совет заново обдумать дело и добился согласия Совета. У меня есть основания подозревать о мотивах Ораторов, Деларме, в частности, взвалившей розыск Голана Тревиза на плечи Оратора Джиндибела, но сейчас речь не об этом. Я знаю, что ему это удастся - я доверяю своей интуиции - и когда Оратор Джиндибел вернется, он станет двадцать шестым Первым Оратором.
Он резко сел, и каждый Оратор начал отчетливо выражать свое мнение в бедламе звука, тона, мысли и впечатления. Первый Оратор не обращал внимания на какофонию и безразлично смотрел перед собой. Теперь, когда дело было сделано, он осознал, с некоторым удивлением, какое это великое облегчение - снять с себя бремя ответственности. Он давно должен был сделать это, но не мог.
Этого нельзя было сделать, пока он не нашел истинного преемника.
А затем его мысли почему-то перешли на Деларме, и он взглянул на нее.
Черт побери, она была спокойна и даже улыбалась. Она не показала своего разочарования - она не уступала. Он подумал, не сыграл ли ей на руку. Что еще она предпримет?
Делора Деларме открыто показала бы свое отчаяние и разочарование, если бы это могло принести какую-то пользу.
Ей доставило бы большое удовольствие наброситься с кулаками на этого дряхлого дурака, правящего Советом, и на молодого идиота, с которым фортуна была в заговоре - но она хотела не удовлетворения, а чего-то большего.
Она хотела стать Первым Оратором. И у нее еще оставалась карта, и она сыграла ею.
Деларме мило улыбнулась и подняла руку, как бы прося разрешения говорить и выдержала достаточно долгую паузу Когда она заговорила, стояла не просто обычная тишина, а абсолютная.
- Первый Оратор,- сказала она,- как недавно сказал Оратор Джиндибел, я не испытываю неодобрения Это ваша привилегия - выбрать себе преемника. Если я говорю сейчас, то только потому, что я надеюсь способствовать успеху миссии Оратора Джиндибела. Могу я пояснить свою мысль, Первый Оратор?
- Давайте,- коротко ответил Первый Оратор. Ему показалось, что она слишком уж мягка, слишком уступчива.
Деларме серьезно наклонила голову. Она больше не улыбалась.
- У нас есть корабли,- сказала она.- Не такие совершенные, как корабли Первого Основания, но они могут везти Оратора Джиндибела Я уверена, что он сумеет пилотировать корабль, как и все мы. У нас есть представители на всех главных планетах Галактики, и он везде будет хорошо принят. Кроме того, он может защитить себя даже от Анти-Мулов, поскольку он теперь знает об опасности. Даже когда мы ничего не знали, я подозреваю, что они предпочитали работать с низшими классами, даже с фермерами-хэмиш. Конечно, мы тщательно проверим мозг всех членов Второго Основания, но я уверена, что они остались нетронутыми насилием. Здесь Анти-Мулы не посмеют вмешиваться.
Тем не менее, нет никаких причин, почему Оратор Джиндибел должен рисковать больше, чем необходимо. Ему потребуется проявить безрассудную храбрость, и будет лучше, если его миссия будет замаскирована - в случае, если он ненароком натолкнется на них. Ему полезно было бы выступить в роли торговца по примеру Прима Палвера.
Первый Оратор заметил:
- У Прима Палвера была особая цель, у Оратора Джиндибела таковой нет. Если будет необходимость в какой-либо маскировке, я уверен, что он достаточно изобретателен, и придумает ее.
- Простите, Первый Оратор, я хотела указать на мелкую маскировку. Прим Палвер, как вы понимаете, взял с собой жену. Ничто так точно не указывало на его деревенскую природу, как факт, что он путешествует с женой. Это отметало всякие подозрения.
- У меня нет жены, - вмешался Джиндибел - Подруги у меня были, но никто из них не согласится сейчас принять на себя роль супруги.
- Это известно, Оратор Джиндибел,- сказала Деларме,- но люди поверят в эту роль, лишь бы с вами была какая-нибудь женщина. Добровольцев, конечно, можно найти. А если понадобится представить документальные доказательства, в этом тоже не будет проблем. Я думаю, с вами обязательно должна быть женщина.
Джиндибел чуть не задохнулся. Не имеет ли она в виду... Может, это хитрость, чтобы разделить успех? Может, она обыгрывает возможность объединенного или поочередного пребывания на месте Первого Оратора? Он угрюмо сказал:
- Я польщен, Оратор Деларме, что вы считаете...
И Деларме открыто рассмеялась, глядя на Джиндибела с почти настоящим чувством. Он попал в ловушку, и выглядит из-за этого глупо. Совет не забудет этого.
- Оратор Джиндибел,- сказала она,- у меня не хватило бы нахальства участвовать в этом деле. Это ваше, и только ваше дело, так же пост Первого Оратора будет ваш и только ваш. Не думаю, что вы хотели бы взять с собой меня. Да и сказать по правде, Оратор, в моем возрасте я уже не считаю себя чаровницей.
За столом заулыбались, даже Первый Оратор постарался скрыть улыбку.
Джиндибел почувствовал удар и даже не старался ответить на него с такой же расторопностью. Это был напрасный труд. И он сказал как можно вежливее:
- Так что же вы советуете? Уверяю вас, у меня даже в мыслях не было, что вы захотите сопровождать меня. Вы гораздо лучше справитесь в Совете, чем в суматохе галактических дел.
- Согласна, Оратор Джиндибел, согласна. Мой совет относится к вашей роли торговца-хэмиш. Для бесспорной достоверности самой лучшей спутницей будет для вас женщина-хэмиш.
- Женщина-хэмиш?- Джиндибел второй раз подряд был удивлен, и Совет возрадовался.
- Да, женщина-хэмиш,- продолжала Деларме.- Та, что спасла вас от избиения.
Та, что смотрит на вас как на бога. Та, чей мозг вы зондировали и которая спасла вас от гораздо более неприятного, чем побои. Я советую вам взять ее с собой.
У Джиндибела возникло желание отказаться, но он знал, что именно этого она и ждет. Это означало еще большую радость для Совета. Теперь стало ясно, что Первый Оратор, жаждавший удалить Деларме, сделал ошибку, назвав Джиндибела своим преемником, или же Деларме сумела быстро обернуть это в ошибку.
Джиндибел был самым молодым из Ораторов. Он разозлил Совет, а затем избежал осуждения. Он самым настоящим образом унизил их, и теперь все с негодованием смотрели на него как на бесспорного наследника. Преодолеть это и так достаточно трудно, а теперь они еще будут вспоминать, как легко Деларме сделала его посмешищем, и как им всем было весело. Она воспользуется этим и убедит их, что он слишком молод и неопытен для роли Первого Оратора. Их объединенное давление заставит Первого Оратора изменить свое решение, пока Джиндибел будет занят своей миссией. Если же Первый Оратор будет держаться твердо, Джиндибел, в конечном счете, обнаружит, что его должность стала синекурой перед лицом объединенной оппозиции.
Он сразу же все понял и сумел ответить без колебаний:
- Оратор Деларме, я восхищаюсь вашей прозорливостью Я-то думал удивить вас всех! Мое намерение как раз и состояло в том, чтобы взять с собой женщину-хэмиш, но не совсем по тем причинам, о которых вы говорили. Я хочу взять ее с собой ради ее мозга. Вы все осмотрели его. Вы видели его таким, каков он есть: удивительно смышленый и, что более важно: чистый, простой, абсолютно бесхитростный. Ни одно чужое прикосновение к нему не пройдет незамеченным, как я думаю, вы и сами убедились. Не знаю, приходило ли вам на ум, Оратор Деларме, что она может служить великолепной системой раннего обнаружения? С помощью ее мозга я могу определить симптомы присутствия ментализма раньше, чем собственным мозгом.
В Совете возникло недоуменное молчание, и он быстро добавил.
- Ага, никто из вас не сообразил этого. Ну, ладно, неважно! А теперь я пошел. Нельзя терять времени.
- Подождите,- сказала Деларме, в третий раз почуяв инициативу.- Что вы намерены делать?
Джиндибел слегка пожал плечами
- Зачем вдаваться в детали? Чем меньше Совет знает, тем меньше Анти-Мулы и им подобные будут беспокоить его.
Он сказал это, как если бы безопасность Совета была его первейшей обязанностью Он наполнил этим свой мозг и показал его.
Это должно было польстить им. А главное - удовлетворение, полученное им, может удержать их от размышлений, знает ли точно Джиндибел, что намерен делать.
Вечером Первый Оратор разговорился с Джиндибелом наедине.
- Вы были правы,- сказал он.- Я не мог помочь вам. Я видел, что вы рассматриваете мое заявление как ошибку. Я давно хотел поставить Деларме на место, запретить ей узурпировать мою роль, и стереть с ее лица эту вечную улыбку.
Джиндибел мягко заметил:
- Мне кажется, надо было сказать об этом в частном разговоре, а затем подождать моего возвращения...
- Тогда я не смог бы стукнуть ее. Я понимаю, что это жалкий мотив для Первого Оратора
- Это не остановит ее, Первый Оратор. Она будет продолжать интриговать ради этого и, возможно, по веским причинам. Я уверен, есть кое-кто, кто будет доказывать, что я должен отказаться от этого назначения. Нетрудно будет доказать, что Оратор Деларме - лучший мозг Совета и будет лучшим Первым Оратором.
- Лучший мозг - на Совете, но не вне его,- проворчал Первый Оратор.Она не видит других врагов, кроме Ораторов. Ее вообще нельзя было делать Оратором.
Послушайте, а если я запрещу вам брать с собой женщину-хэмиш? Это маневр Деларме, я знаю.
- Нет, нет, причина, которую я выдвинул, чтобы взять хэмиш, истинная. Эта женщина будет системой раннего оповещения, и я благодарен Оратору Деларме, что она подтолкнула меня к этой мысли Я убежден, что женщина-хэмиш окажется очень полезной.
- Ну, тогда ладно. И между прочим, я тоже не солгал. Я искренне убежден, что вы выполните все, что нужно, и положите конец кризису - если вы можете верить моей интуиции.
- Думаю, что могу верить, потому что я согласен с вами. Я обещаю вам, что бы ни случилось с вами, я вернусь. Я вернусь, чтобы стать Первым Оратором, чтобы там не делали Анти-Мулы и Оратор Деларме.
Говоря это, Джиндибел излучал удовлетворение. Почему он так рад, так настаивает на этом путешествии? Честолюбие, конечно. Прим Палвер однажды проделал такую штуку и Стор Джиндибел хочет доказать, что он тоже может это сделать. После этого никто не откажет ему в должности Первого Оратора. Но нет ли тут чего-то большего, чем честолюбие? Соблазн сражения?
Неопределенный энтузиазм человека, которого всю взрослую жизнь держали в рамках тайной тропы на отсталой планете? Он не вполне разобрался в причинах, но знал только, что очень хочет лететь.
СЕЙШЛ
После того, что Тревиз назвал ?микропрыжком?, Янов Пилорат впервые в жизни наблюдал, как яркая звезда постепенно выходит на орбиту. Четвертая планета Сейшл, их теперешнее место назначения, увеличивалась в размерах более медленно.
Компьютер смоделировал карту планеты и представил на переносном экране, который Пилорат держал на коленях.
Тревиз с апломбом человека, повидавшего в свое время десятки планет, сказал:
- Янов, еще слишком рано напряженно наблюдать. Мы сначала пройдем через приемную станцию, а это может оказаться утомительным.
Пилорат поднял глаза.
- Это, конечно, чистая формальность.
- Так-то это так...
- Но ведь сейчас мирное время!
- Конечно. Это означает, что нас пропустят. Но сначала займутся экологической проверкой. Каждая планета имеет свой баланс и не хочет его нарушать. Поэтому они, разумеется, проверят корабль на предмет нежелательных организмов или инфекций. Это разумная предосторожность.
- Но, мне кажется, у нас нет ничего такого.
- Да, но они сами хотят удостовериться в этом. Не забывайте, также, что Сейшл - не член федерации Основания, так что у них наверняка будет некоторый крен назад, чтобы доказать свою независимость.
Прибыл маленький корабль для инспекции, и сейшлский таможенник вошел к ним на борт. Тревиз говорил быстро и отрывисто, вспомнив свои армейские дни.
- ?Далекая Звезда?, с Терминуса. Бумаги корабля. Невооружен. Частное судно.
Мой паспорт. Один пассажир. Его паспорт. Мы туристы.
Таможенник был в нарядной форме, в которой доминировал малиновый цвет. Щеки и верхняя губа были гладко выбриты, по обеим сторонам подбородка торчали пучки разделенной надвое короткой бородки.
- Корабль Основания? - спросил он, произнося эти слова очень неправильно.
Тревиз остерегся поправлять его или даже улыбнуться. В Галактическом Стандартном было столько диалектов, сколько планет. Но, коль скоро люди понимали друг друга, диалекты не имели значения.
- Да, сэр,- сказал Тревиз.- Корабль Основания. Частная собственность.
- Очень приятно. Ваш фрахт, пожалуйста.
- Мой - что?
- Ваш фрахт. Что вы везете?
- А.., мой груз. Вот предметный список. Только личная собственность. Мы здесь не для торговли. Как я уже сказал, мы просто туристы. Таможенник с любопытством огляделся.
- Не слишком ли усовершенствованный корабль для туристов?
- По стандартам Основания - нет,- сказал Тревиз с добродушным юмором.Я обеспечен, и могу себе это позволить.
- Не намекаете ли вы, что я мог бы обогатиться? - таможенник быстро взглянул на Тревиза и затем оглянулся назад.
Тревиз помедлил, интерпретируя смысл слов, и тут же наметил курс действия.
- Нет,- сказал он,- я не имею намерения подкупать вас. У меня нет для этого причин, да и вы не выглядите человеком, которому можно дать взятку даже если бы я намеревался это сделать. Если желаете, можете, осмотреть корабль.
- Не требуется,- сказал таможенник, выключая свой карманный записывающий аппарат.- Вы уже проверены на контрабандную инфекцию, и у вас все в порядке. Корабль поручен длинным радиоволнам, которые послужат вам посадочным лучом.
Он ушел. Вся процедура не заняла и пятнадцати минут.
Пилорат тихо спросил:
- Он не наделает неприятностей? Может, он и в самом деле рассчитывал получить взятку?
Тревиз пожал плечами.
- Чаевые таможенникам стары, как Галактика, и я охотно дам их, если он предпримет вторую попытку. Но, я думаю, он предпочитает не связываться с кораблем Основания. Старая мэр, спаси господи, ее сморщенную шкуру, сказала, что имя Основания защитит вас и меня повсюду, куда бы мы ни поехали, и она не ошиблась. Это может нам помочь и в дальнейшем.
- Он, кажется, узнал все, что хотел.
- Да, но он был достаточно любезен и проверил нас сканирующим лучом. При желании он мог бы обойти корабль с ручным аппаратом, и это заняло бы несколько часов. Он мог засунуть нас в полевой госпиталь и продержать там несколько дней.
- Что?! О, мой дорогой друг!
- Не расстраивайтесь. Он этого не сделал. Мог бы, я думаю, но не сделал.
Это значит, что мы можем спокойно осуществлять посадку. Я предпочел бы спуститься на тяготении, это заняло бы пятнадцать минут, но я не знаю, где разрешенные для посадки места, и не хочу причинять неприятности. Мы пойдем по радиолучу, а это довольно долго, потому что мы пойдем по спирали через атмосферу.
Пилорат выглядел довольным.
- Но это же великолепно, Голан. Мы пойдем достаточно медленно, чтобы следить за планетой? - он поднял переносной видеоэкран с изображением слабо увеличенной карты планеты.
- Как положено. Мы пойдем ниже слоя облаков со скоростью несколько километров в секунду. Это не бог весть какое наблюдение, но планетографию вы определите.
- Отлично! Великолепно! Тревиз сказал задумчиво:
- Я вот думаю, если мы пробудем на Сейшл-планете достаточно долго, нужно ли переводить корабельные часы на местное время?
- Я полагаю, это зависит от того, что мы собираемся делать. Как вы думаете, Голан, что мы будем делать?
- Наша задача - найти Гею, но я не знаю, сколько времени эти займет.
- Мы можем перевести наши наручные часы,- предложил Пилорат,- а корабельные оставить как есть.
- Годится!- сказал Тревиз, разглядывая планету.- Больше ждать нечего.
Сейчас я настрою компьютер на предписанный нам луч, и пусть он пользуется гравитационными двигателями для имитации обычного полета. Янов, смотрите, что мы можем обнаружить.
Он задумчиво изучал планету, пока корабль спускался по гладко выправленной гравитационной кривой.
Тревиз никогда не бывал в Союзе Сейшл, но знал, что за последнее столетие Союз был стойко недружелюбен по отношению к Основанию. Тревиз был удивлен - и слегка испуган - тем, что они так быстро прошли таможню. Что-то тут было не так.
Таможенника звали Джогорот Собхаддарта, и он половину своей жизни провел, работая на станции.
Он не обижался на жизнь, потому что она давала ему возможность один месяц из трех посвящать книгам, музыке и быть подальше от жены и подрастающего сына.
Конечно, в последние два года главой таможни был Спящий, и это раздражало.
Ему был неприятен человек, объясняющий свои необычные действия только тем, что получил указания на них во время сна.
Сам Собхаддарта решил, что ничему такому не верит, хотя из осторожности не говорил этого вслух, поскольку большинство народа на Сейшл не слишком одобряло антипсихические настроения. Прослыть материалистом значило рисковать будущей пенсией.
Он расправил пучки волос на подбородке - один вправо, другой влево, громко откашлялся и спросил с неуместной небрежностью:
- Как насчет корабля, шеф?
Начальник, носивший сейшлское имя Намарат Годисавата, был занят выданными компьютером данными и не поднял головы.
- Какого корабля?
- ?Далекая Звезда?. Корабль Основания, только что проинспектированный мной.
Который голографировали со всех углов. Ваши сны ни о чем не предупреждали?
Годисавата поднял на него глаза. Это был невысокий человек с почти черными глазами, окруженными тонкими морщинами, никогда не улыбавшийся.
- Почему вы спрашиваете?
Собхаддарта вытянулся и сдвинул роскошные черные брови.
- Они говорят, что они туристы, но я еще никогда не видел подобного корабля, и мое личное мнение - что они агенты Основания.
- Послушайте, по правде сказать, я не помню, чтобы я спрашивал ваше мнение.
- Но, шеф, я считаю своим патриотическим долгом указать вам, на...
Годисавата опустил руки на грудь и строго уставился на мелкую сошку, которая, хотя впечатляла физической силой и происхождением, но тут же согнулась и приняла приниженный вид под пристальным взглядом начальника.
Годисавата предупредил:
- Если вы понимаете, что есть благо для вас, то вы либо будете делать свою работу без комментариев, либо я позабочусь, чтобы у вас не было пенсии, когда вы выйдете в отставку, что, кстати, может произойти скоро, если я еще раз услышу о предметах, которые вас не касаются.
Собхаддарта тихим голосом сказал: