Глава 55

– Как ты думаешь, что Вероника имела в виду, когда сказала, что у нас есть доступ ко всему? – спросил Брайант, подъезжая к «зебре».

Ким и сама все время думала об этом. К чему конкретно им нужен доступ? Разве они знают еще не все?

– Сейчас этим занимаются Стейс и девочка Динь-Динь, – ответила она. – Но меня больше интересует, что расскажет нам Фредди Комптон.

– То есть ты вычеркиваешь Веронику из списков?

– Послушай, Брайант, когда такое было? Просто пока она потомится на медленном огне. А если появится прямая связь между ней и второй жертвой, то я опять включу газ на полную…

– Ты что, готовила что-то вчера? – Сержант искоса взглянул на нее. – Ты начинаешь проводить аналогии с кухней, только когда накануне решаешься зайти на нее. Судя по всему, визит был неудачен…

– Моя плита меня ненавидит.

– Ты что, винишь во всем кухонные принадлежности?

– Естественно, – ответила инспектор с таким видом, как будто это было очевидно для любого нормального человека.

За долгие годы она перепробовала все рецепты, которые только могла найти в поваренных книгах, Интернете или в видео на «Ютубе»; обращалась даже в детские кулинарные кружки в супермаркетах… но всюду ее ждал полный провал. А так как у всех ее попыток был один общий знаменатель, то ей оставалось винить только кухонную плиту.

– Так вот, еще раз: я вовсе не вычеркиваю Веронику Эванс из списков. Но Стейси сказала, что этот Фредди Комптон занимался организацией мероприятий «Брейнбокс» лет двенадцать, до тех пор пока эстафету не приняла семейка Уэлмсли. Так что на этих мероприятиях он должен был видеть и ту и другую жертву. И, возможно, знает, что их может связывать – и, что важнее… Брайант, твою мать, ты куда нас завез?

– А я все ждал, когда ты наконец задашь этот вопрос… – Сержант фыркнул.

Они действительно увлеклись – между тем местом, где они находились, и Киддерминстером было черт знает какое расстояние.

– Мы сейчас в деревне, которая называется Клеобери-Мортимер, и вот здесь мы повернем налево. – Брайант сделал резкий поворот, и дорога сразу же пошла вверх.

– На дорогу это мало похоже, – простонала Ким, когда в пассажирское окно застучали ветви ежевики, росшей на обочине.

Дорога продолжала взбираться все выше и выше, а потом выпрямилась и стала медленно спускаться в сторону здания фермы, построенного из серого камня.

– Ради чего люди селятся в таких дырах? – пробормотала Ким.

Брайант припарковал машину рядом со стоявшим на площадке «Лендровером» и сделал широкий жест рукой:

– Ради всего этого…

Дом стоял над садом, круто спускавшимся в расположенную внизу долину; из него открывался вид на казавшуюся бесконечной сельскую местность.

– Вон там, вдали, – это Кли-Хиллз[44], – рассказал Брайант, пока они выбирались из машины. – Когда мы хороводились с моей женушкой, я, бывало, возил ее туда.

– Сукин ты…

– А что, очень романтично.

Ким пожала плечами и направилась к двери в боковой стене дома.

– Слышишь? – Брайант коснулся ее руки.

– Что именно? – нетерпеливо спросила инспектор, увидев, что он остановился.

– Тишину…

Да, в этом он был прав. Они находились в самом центре этого богом забытого места. И чтобы попасть сюда, им пришлось свернуть с шоссе категории А на узкую ухабистую дорогу класса Б, по которой они добрались до однополосной колеи, приведшей их на ведущую на холм грунтовку.

Ким не могла вспомнить, когда они в последний раз видели машину.

– Ты что, правда не понимаешь?

Нет, она не понимала. Одинокий дом стоял в сельской местности, на ее взгляд, совершенно безлюдной. Ей же нравились знакомые звуки города, даже если это были звуки сирен в ночи, скрип дверей, кричащие телевизоры, громкая музыка, льющаяся из окон, песни, распеваемые пьяницами, возвращающимися из пабов, крики жен, встречающих их на крыльце…

Так что сельская местность интересовала ее, лишь когда она носилась по ней на «Ниндзя»[45], проветривая мозги.

– Пошли же, сельский мальчик, – сказала Стоун, постучав в тяжелую деревянную дверь. Этот неожиданный звук нарушил окружавшую их тишину.

Им никто не ответил.

Ким постучала еще раз.

По ту сторону двери не было слышно никаких звуков.

– Брайант…

– Все понял, – ответил сержант, оглядываясь.

Инспектор прошла сквозь доходившие ей до пояса ворота, ведущие на настил, который поддерживали сваи, уходящие глубоко в спускающийся склон.

На настил выходило окно патио, но шторы на нем были задернуты.

Ким подергала ручку – дверь была заперта.

– Черт, – произнесла она и, пройдя по настилу вокруг дома, вернулась на твердую землю. – Кухонное окно. – И, прикрыв глаза с боков ладонями, прислонилась к стеклу. Брайант последовал ее примеру.

Кухня выглядела прибранной, но была абсолютно пуста.

– Он должен быть где-то здесь. Машина…

Брайант замолчал, когда в стекло врезалась муха.

Детективы посмотрели друг на друга.

– Сейчас у них сезон, командир, – с надеждой в голосе произнес сержант, продолжая рассматривать кухню.

С внутренней стороны в стекло врезались еще две мухи.

– Ладно, достаточно, – сказал Брайант, возвращаясь на настил. По нему он прошел к боковой двери, в которую они стучали в самом начале.

Ким взяла в руки стул из кованого железа и подняла его над головой.

– Командир! – вовремя остановил ее Брайант. – Дверь не заперта.

Что ж, это сэкономило им бюджет, на тот случай если хозяин был жив и здоров и просто крепко спал.

Войдя в дом вслед за сержантом, Ким немедленно зажала нос.

– Боже, – произнесла она, дыша сквозь пальцы. Речи о крепком сне здесь не шло. Эту вонь они прекрасно знали.

В помещении стоял кошмарный резкий запах, который можно было сравнить только с вонью в комнате, полной гниющего мяса. К этому смраду примешивался аромат фекалий. От такого зловония не могла избавить никакая, даже самая тщательная чистка – он совершенно четко говорил о том, что в помещении находится труп.

Войдя, они поняли, что спешить им уже некуда. Ким повернула налево, на кухню, где они заметили мух. Брайант пошел направо в небольшую приемную.

Теперь Стоун могла рассмотреть пол кухни, который оказался чистым.

Она перешла в холл. Казалось, что весь дом состоит из крохотных закутков.

Дверь в комнату слева от кухни была закрыта. Инспектор быстро заглянула в открытые двери и поняла, что это были туалет и чулан. Пока сержант не крикнул ей о том, о чем они оба подозревали…

– Сюда, Брайант, – позвала его Ким.

Сержант вышел в холл и кивком показал, что она может открывать закрытую дверь.

Детектив нажала на ручку и распахнула дверь. Жужжание мух и смрад рассказали им все еще до того, как они вошли в комнату.

Набрав в легкие побольше воздуха, Ким переступила порог.

– Ну ничего себе, – вырвалось у Брайанта, когда они увидели всю мизансцену.

Фредди Комптон сидел в кресле. Его широко открытые глаза безжизненно смотрели прямо на занавешенное окно патио, а прямо в середине груди торчал кухонный нож.

Белая рубашка, когда-то мокрая, теперь стала заскорузлой от засохшей крови, которая залила его живот, полы рубашки, ноги и испачкала кресло, на котором он сидел.

Мухи влезали и вылезали из его ноздрей и из слегка приоткрытого рта; они жужжали и кружились вокруг глаз. А по рубашке вокруг раны ползали личинки – именно к ране они направлялись в первую очередь, обнаружив мертвое тело.

Ким с трудом оторвала взгляд от шайки, устроившей себе жилье в том, что еще недавно было ходячим и разговаривающим человеческим существом.

– Командир, а ты видела, что лежит на столе?

– Да уж… – Ким достала телефон.

На столе лежала настольная игра «Змеи и лестницы»[46].

Сержант обошел вокруг кресла.

– Хоть я и не вижу, но у него наверняка есть «Х» на затылке, а мертв он уже четыре-пять дней.

– Ты прав, Брайант, – согласилась с ним Стоун. – И я готова поспорить, что это самая первая жертва нашего злодея.

Глава 56

– Ну, Тифф, что там у тебя? – спросила Стейси, откинувшись на спинку кресла.

После того как узнали, что настоящая фамилия сестер была Лофтус, которую те позже сменили на девичью фамилию своей матери, девушки рыскали по Интернету, продираясь сквозь сотни всевозможных сносок.

– Значит, так. Когда родилась Белинда, Веронике было четыре года. Это было в пятьдесят седьмом году. Родителей звали Альфред и Марта Лофтус. Отец был профессором экономики, а мать занималась воспитанием детей. Все вроде было нормально, но Белинда в возрасте шести лет и Вероника в возрасте десяти лет вдруг исчезают из школьных журналов. Место жительства они не меняют, и создается впечатление, что девочки перешили на домашнюю форму обучения, что для тех времен было нехарактерно. Одновременно, практически в то же самое время, мистер Лофтус исчезает из списка преподавателей университета.

– Он что, отказался от работы, чтобы учить собственных детей? – уточнила Стейси.

– Похоже на то.

– Ну, и на что же они жили?

– Судя по всему, мистеру Лофтусу доставляло удовольствие демонстрировать способности своих дочерей, особенно Белинды, бывшей не только одаренным математиком, но и знавшей к шести годам названия абсолютно всех городов, поселков и деревень в Соединенном Королевстве. Каждую пятницу мистер Лофтус распахивал двери своего дома для людей, которые приходили и играли с его детьми.

Стейси почувствовала горечь во рту.

– Играли?

– Задавали вопросы, тестировали девочек и платили за такую возможность.

– То есть Белинда была неким экспонатом, который демонстрировали и получали под это деньги… Ну, а чем славилась Вероника?

– Правописанием и немного игрой на фортепьяно. Но главной звездой была Белинда.

Стейси даже не могла представить себе, как ко всему этому относились сами девочки.

– Отличная работа, Тифф. То есть…

– Я еще не закончила, – Тиффани заглянула в свой блокнот.

В последние два часа Стейси все чаще ловила себя на мысли, что ей пока не хочется, чтобы эту девушку убирали. Может быть, позже, но точно не сейчас.

– Эти игрища постепенно превратились в передачи по радио, телевизору и в публичные выступления. И чем больше они выступали, тем больше их хотели видеть. Какое-то время они гастролировали в Европе, а в начале семидесятых побывали в Нью-Йорке. После этого исчезли с радаров, но у меня есть запись их последнего выступления на телевидении.

– Покажи, – попросила Стейси и, не вставая с кресла на колесиках, пересекла комнату.

Экран компьютера загорелся.

На нем была типичная студия для проведения ток-шоу с Кенни Фрэнксом, ведущим, сидящим по левую сторону стеклянного стола, и семьей, устроившейся напротив. Девочки сидели рядом, а родители расположились на более высоких стульях позади них.

Прежде всего на Стейси произвел впечатление внешний вид девочек. По ее прикидкам, Белинде было лет десять-одиннадцать, а Веронике – четырнадцать или около того. Обе были одеты в одинаковые платья с цветочным принтом, у обеих на левой стороне головы были банты. Наряд дополняли белые гольфы до колен и балетки. Все это вполне подходило Белинде, но для старшей девочки было совершенно неприемлемо.

Девочки сидели, скрестив ноги и сложив руки на коленях.

Что-то в этой мизансцене насторожило Стейси.

– Сделай звук погромче, – попросила она, когда камера наехала на ведущего Кенни, который демонстрировал в улыбке все свои тридцать два зуба.

– … И секрет их успеха – это учеба, учеба и еще раз учеба? – задал он вопрос, глядя поверх девочек на их родителей.

– Совершенно верно, – ответил мистер Лофтус без тени улыбки. – Талант необходимо тренировать и шлифовать.

– А на игры время остается? – продолжил Кенни, улыбаясь девочкам.

– Конечно, – ответил мистер Лофтус, но распространяться на эту тему не стал.

– И теперь вы, молодые леди, продемонстрируете нам результаты этой тяжелой работы, не так ли?

Девочки синхронно кивнули, и публика зааплодировала.

– И это они называют развлечением? – прошептала Тиффани, когда ведущий взял карточку из рук невидимого продюсера.

– Итак, у нас тут есть парочка заранее приготовленных заданий. А начнем мы с Белинды.

Стейси заметила, что выражение лица девочки ничуть не изменилось.

– Первый из трех вопросов: сколько будет, если три тысячи двести пятьдесят четыре умножить на семь тысяч шестьсот девяносто три?

– Двадцать пять миллионов тридцать три тысячи двадцать два, – ответила девочка, моргнув пару раз.

– О, боже… – Тифф наклонилась ближе к экрану.

Кенни громко рассмеялся и обвел взглядом аудиторию.

– Трудно в это поверить, но она права.

Аудитория разразилась громкими аплодисментами. В ответ Белинда улыбнулась, ее родители расцвели от гордости за дочь, а вот Вероника не выказала никаких эмоций. То, что ее сестра правильно ответила на вопрос, было для девочки совершенно естественным.

Кенни наклонился к девочке.

– Вы что, видели, что у меня написано?

– Я не мошенница, сэр, – девочка, улыбнувшись, покачала головой.

– Ладно, тогда попробуем кое-что посложнее…

– Мне это не нравится, – заявила Тиффани.

– Но тем не менее мы продолжаем смотреть… – заметила Стейси.

– О’кей, сколько получится, если семьдесят три тысячи шесть разделить на семнадцать, а полученный результат умножить на сто сорок три?

– Шестьсот четырнадцать тысяч сто девять целых и двадцать девять сотых. – На этот раз Белинда моргнула три раза.

– И она опять права, ребята! – Восхищенный Кенни обернулся к аудитории.

Та разразилась аплодисментами.

– Вы совершенно потрясающая юная леди, – сказал ведущий после того, как зрители успокоились. – Готовы ответить на третий вопрос?

Белинда, кивнув, сглотнула слюну.

Стейси поняла, что почти прилипла к экрану.

– И вот он! Семьсот шестьдесят семь умножить на сто десять, разделить на одиннадцать и умножить на триста шестнадцать…

Девочка моргнула целых четыре раза.

– Два миллиона четыреста двадцать три тысячи двадцать… один.

Лицо Кенни было само восхищение, пока Белинда не произнесла последнюю цифру.

Он нахмурился, а аудитория замерла в ожидании.

– Почти угадали, – сказал ведущий, выдавив из себя смешок.

Зрители молчали.

– Вы ошиблись в одной цифре. Результат – два миллиона четыреста двадцать три тысячи двадцать, а не двадцать один. Но вы были очень близки к успеху, – закончил ведущий, и зрители захлопали без всякого энтузиазма.

– Черт возьми, я чуть не описалась, – заметила Тиффани, оторвавшись от экрана. – То есть я хочу сказать – всего одна ошибка, а зрители уже…

– Потому что любой из них может иногда ошибиться в цифрах, – пояснила Стейси, – а они хотят видеть человека, который не ошибается никогда. Теперь все они знают, что она не идеальна. Несмотря на то что девочка ответила на два сложнейших вопроса, на которые ни один из зрителей ответить не смог бы. Она ошиблась, и им совершенно неинтересно, на сколько.

– Но ведь она – совершенное…

– Тифф, сделай одолжение: пусти запись еще раз, но выключи звук, – попросила Стейси. – Самый последний вопрос.

Без звука было легче следить за мельчайшими реакциями.

Камера смотрит на Кенни, который задает вопрос.

– Один раз я пропустила, – сказала Стейси, насчитав пять морганий. Больше чем на любой из предыдущих вопросов.

– Какой один раз?

– Я говорю о микроатетозе[47]. Проследи за ее глазами, когда она делает вычисления. На последнем вопросе она моргнула большее количество раз…

– Потому что вопрос был труднее, – решила Тиффани. – Ей пришлось больше нагрузить мозг.

– Я бы поняла, если б она ошиблась на много. А тут всего одна цифра.

– Ты на что намекаешь?

– Такое впечатление, что она намеренно напряглась, чтобы выдать неправильный ответ.

– Я так не думаю, – покачала головой Тиффани. Она вновь перемотала пленку и нажала на паузу.

Это был крупный план лица мистера Лофтуса в тот момент, когда он услышал неправильный ответ. Мужчина стал пунцовым, и взгляд у него был совершенно убийственный.

– Послушай, стала бы ты ошибаться нарочно, – обратилась Тиффани к Стейси, – если б знала, что тебя ждет такое?..

Глава 57

Китс и Митч прибыли практически друг за другом и успели перекинуться парой слов, прежде чем войти в дом.

«Не торопитесь, ребята», – подумала инспектор. Как будто они не ждали их вот уже почти час.

Сначала, после ее звонка, появились патрульные машины, оповестившие о своем прибытии воем сирен. Однако это не произвело никакого впечатления ни на окрестности, ни на населяющих их животных. Никаких тебе перекрытий дорог, никаких перенаправлений транспортных потоков – просто полоска полицейской ленты перед входом в дом. Ни одно живое существо не появилось, чтобы выяснить, с чем связан весь этот шум.

Патрульным, прибывшим на одной из машин, поручили опросить соседей, если таковые отыщутся. Их не было уже больше двадцати минут, и Ким потеряла последнюю надежду. Это не походило на стандартный подомовой обход. Она подозревала, что камеры наружного наблюдения так же, как и «внимательные» соседи, тоже ничего не дадут.

Китс, приветственно кивнув и чуть улыбнувшись, пролез мимо двух полицейских в холл. Может быть, когда-нибудь он и ей улыбнется таким же образом… По крайней мере, есть к чему стремиться.

– Рад, что вы уже приготовились, – Китс с сарказмом посмотрел на ее обувь.

Да, сегодня не ее день… Обычно Брайант обеспечивал ее синими бахилами, извлекаемыми из бездонного багажника машины.

– Я немного торопилась, – объяснила инспектор, глядя на жертву.

– А я не уверен, что этот парень собирался куда-то уйти, – заметил патологоанатом, проследив за ее взглядом.

«Черт побери, на это и ответить-то нечего».

– Послушай, Брайант, ты почему мне не напомнил? – Ким толкнула сержанта локтем.

– Ничего не поделаешь – мой косяк, – Брайант поднял вверх руки.

– Прощаю, – смилостивился Китс, подходя ближе к телу. С него поднялась стая мух, напоминающая стаю птиц. Китс даже глазом не моргнул.

– Это как-то связано с вашим нынешним расследованием? – спросил он, глядя на настольную игру.

– О, да! – ответила инспектор.

– И убили его раньше тех двоих, – добавил Китс.

Он подошел к спинке кресла и карандашом сдвинул в сторону воротничок рубашки.

– «Х» на месте, но вы и без меня об этом знаете.

Ким не стала ни притворяться, ни врать. Он слишком хорошо ее знал.

– Смотрите кто пришел! – произнесла инспектор, увидев Митча, входящего в дом и на ходу убирающего телефон в карман.

– Ваш приятель, что, занялся халтурой на стороне или как? – спросил он.

– Не поняла.

– Пенн хочет встретиться со мной. Как я понимаю, к делу это не имеет никакого отношения.

Ким покачала головой. Что такого особенного может сообщить Пенну Митч, чего не могут сообщить ему криминалисты из Западномерсийского управления? Мысленно она решила связаться с сержантом попозже.

Митч осмотрелся вокруг, затем внимательно посмотрел сначала на труп, а потом на Ким.

– Ты что, хочешь на этой неделе выиграть приз в категории «Самая ужасная сцена из всех, на которые выезжали эксперты»?

– Нет, просто хочу доставить кое-кому удовольствие, – парировала Ким, подходя ближе к столу. – Что скажешь об этой настольной игре, Митч?

Эксперт внимательно изучил ее и пожал плечами.

– Да ничего особенного. Только то, что она сравнительно новая. А почему ты спрашиваешь?

– Просто подумала, что не так уж много пожилых вдовцов будут держать у себя новенькие настольные игры, если, конечно, они их не собирают. А других игр вокруг не видно, – заметила детектив, оглядевшись вокруг. – И две фишки стоят на первой клетке. Почему?

– Это что, риторический вопрос?

– Потому что играть никто не собирался, – сама ответила на него инспектор. – Киллеру на игру было наплевать – тогда зачем было заморачиваться?

Молчание было ей ответом.

– Ребята, вопрос вовсе не риторический, и я готова выслушать ваши соображения…

– Первая жертва на качелях, – задумчиво произнес Брайант, – вторая на разлинованных классиках, а третья за настольной игрой… Не знаю, что ему действительно нужно, если только не поиграть с нами.

– Я тоже не могу этого понять, и это не дает мне покоя. И наличие игр – оно ведь ничем не мотивировано. Здесь, например, фишки расставлены, но партия так и не началась, – не унималась Ким.

– Может быть, он хочет что-то доказать? – предположил Брайант.

– Но кому – жертве или нам?

Сержант в растерянности пожал плечами.

– Понимаете, – Ким продолжила рассуждать вслух, – если игра для него так же важна, как и само убийство, то он должен был как-то все подготовить. Ведь не мог же он рассчитывать на то, что найдет здесь эту настольную игру. А значит, он должен был принести ее с собой. – Ким оглядела присутствовавших. – Минуточку, – сказала она, возвращаясь на кухню. Брайант следовал за ней тенью.

– Вот коробка, командир, – сказал он, показывая на кухонный стол.

– Я ищу не эту, – Ким приподняла крышку мусорного ведра. – Ага, вот мы где… Митч! – позвала она через плечо.

Эксперт вошел, натягивая перчатки.

Стоун указала ему на целлофановую обертку.

– Ее невозможно было открыть, не оставив отпечатки пальцев. Такие упаковки вообще не открываются – хуже, чем пакеты с печеньем.

Митч достал пакет для сбора вещественных улик и залез в ведро. Достав целлофан, поднес его к свету.

И улыбнулся Ким.

– Да, инспектор. Думаю, что нам наконец-то повезло.

Глава 58

– Ладно, – сказала Стейси, прокручивая экран компьютера. – После всего этого их публичная активность практически сошла на нет.

– Белинда поступила в Оксфорд в возрасте пятнадцати лет и закончила четырехлетний курс по математике за два года. Все семейство переехало в город, чтобы ей было куда возвращаться после занятий. Может быть, хотели продолжить накачку… А вот где была в это время Вероника – не совсем ясно, – добавила Тиффани.

– Не так быстро. О какой накачке идет речь? – спросила Стейси, чувствуя, как ее брови лезут на лоб.

– Возможно, папаша использовал ее свободное время дома для того, чтобы продолжать учить ее, и набивал ей голову всевозможными фактами. Ну это вроде как ящик с носками – как бы полон он ни был, я всегда смогу впихнуть в него еще пару.

Стейси громко рассмеялась.

– В любом случае, судя по всему, что мне удалось узнать, девочки жили с родителями лет до тридцати, до того момента, когда те погибли в автомобильной катастрофе. На следующий день после похорон они сменили фамилию на девичью фамилию их матери и исчезли из виду до тех пор, пока… – Тиффани замолчала, услышав звонок телефона Стейси.

– У меня включена громкая связь, босс, – предупредила констебль, нажав кнопку ответа.

– У нас третий труп, Стейс. Тот, кто занимался «Брейнбокс» в стародавние времена. И мертв он уже несколько дней.

– То есть это самая первая жертва? – уточнила Стейси. Тиффани внимательно прислушивалась к разговору, не вставая со своего места.

– Ну да. У меня есть номер его телефона, но Митч забрал саму трубку. Так что запиши…

Стейси записала мобильный номер, продиктованный ей Ким.

– Займись этим, Стейс. Я хочу знать о нем все. Особенно почему он прекратил работать с «Брейнбокс» и передал его другим людям. И не связано ли это каким-то образом с Белиндой Эванс или Барри Никсоном.

– Будет сделано, босс. Кстати, насчет Белинды…

– Срочного ничего нет?

– Нет, босс. Мы продолжаем раскопки, но с этим новым…

– Пусть Динь продолжает одна…

– Ее зовут Тифф, босс, – Стейси почувствовала, что краснеет.

– Знаю, – услышала она краткий ответ.

– Босс, у меня включена громкая связь, – еще раз повторила Стейси.

– И это я тоже уже поняла. А в чем проблема?

– Да ни в чем, скоро увидимся… – Констебль закончила разговор. – Я прошу прощения, Тифф…

– За что? – услышала она жизнерадостный голос.

– За то, что босс забыла, как тебя зовут.

Почему-то ей было обидно за девушку.

– Она ничего не забыла, Стейси, – Тиффани не прекратила улыбаться. – Она просто дала мне прозвище!

Глава 59

– Я, конечно, не против, командир, но в чем дело? Мне казалось, что ты захочешь убраться отсюда как можно скорее.

Он был прав. Ким удивилась сама себе, когда попросила его остановиться, как только они добрались до Клеобери Мортимер и увидели первые следы цивилизации.

Ее внимание привлекло крохотное кафе с двумя столиками на улице и с написанными от руки ценниками. Ей как раз были необходимы свежий кофе и свежий воздух. Вонь от сгнившего тела Фредди Комптона все еще заполняла ее ноздри. А еще ей надо было подумать.

– Брайант, скажи, что объединяет все эти преступления?

– Трупы жертв, – попытался сумничать сержант.

– За такой ответ цветок тебе точно не светит. – Ким глубоко дышала через нос.

– Очевидно, что это наличие какой-то игры и буква «Х» на затылке.

– Правильно. А если подумать о том, где нарисована эта буква?

– До этого места легко добраться, – сержант пожал плечами.

– Но она наносится уже после смерти – почему это должно быть важно? – возразила ему инспектор. – Он уже воткнул в них нож, так что ближе к ним уже не станет… Он хотел, чтобы они умерли, – тогда для чего ему эта буква?

– Может быть, для него важна сама шея? Может, она что-то для него значит?

– А одежда? – не унималась Ким. – Всегда аккуратная, всегда чистая, никогда ничего не торчит… Как будто…

– Как будто он уважает свои жертвы? – Брайант внимательно посмотрел на Ким.

– Вот именно, – согласилась Ким. – Как будто он их ненавидит и в то же время уважает.

– Когда я был маленьким…

– Брайант, я тебя умоляю! Сейчас не время для твоих…

– Когда я был маленьким, меня однажды ударили, и я запомнил это на всю жизнь. Хотя удар был пустяковый – просто подзатыльник. Мой отец ненавидел нашего соседа. Тот вечно брал у отца инструменты и никогда вовремя не возвращал. Так что отцу приходилось ему напоминать. Мне было лет десять, когда сосед попросил одолжить ему пескоструй. А я ответил, что он получит его только после того, как вернет беспроводную дрель.

– Маленький наглый деляга, – хихикнула Ким.

– Вот именно, – согласился сержант. – И тогда же я получил этот подзатыльник. Потому что со взрослыми борзеть нельзя. Несмотря ни на что, их надо уважать.

– Мы сейчас думаем об одном и том же, нет? – спросила Ким. – О том, что убийца – один из этих вундеркиндов?

Глава 60

– Ты же понимаешь, что Стейси справилась бы с этим гораздо быстрее, – проворчал Брайант, прокручивая страничку «Амазона».

– А тебе не кажется, что ей и так есть чем заняться? – спросила Ким, вводя ключевые слова в поисковую строку «Википедии». – Немного умственной работы нас не убьет.

– Черт побери, этот экран слишком маленький, – пожаловался сержант, опять нажимая не тот символ.

– Надень очки и прекрати притворяться молодым, – пробормотала Ким в тот момент, когда официантка подошла к ним, чтобы забрать пустые кофейные чашки.

Они очень быстро поняли, что абсолютно ничего не знают о детях-вундеркиндах и им необходима помощь профессионала.

– Где-то здесь обязательно должна быть книга, – сказал Брайант. – На «Амазоне» есть книги на любую тему.

Ким опасалась, что без очков он вполне может ее не заметить.

Она уже собралась было задать ему прямой вопрос, когда на губах сержанта появилась улыбка.

– Нашел. Самиздат. Доктор Джеральд Кеннеди. Называется «Вундеркинды: что с ними стало?».

– Похоже, это именно то, что надо.

– Заказывать?

– Оставь, Брайант. Меня интересует не книга, а автор.

Глава 61

Уже во второй раз за день у Пенна появилось ощущение, что он делает что-то не то. Только сейчас это было не просто ощущение…

Вначале он получил разрешение Тревиса посетить Григория Нориева в тюрьме, хотя это и было против всяких правил. А на этот раз у него не было никакого разрешения – более того, командир вообще не знал о его намерениях. Да и лучше бы никто из его коллег не знал о них – в этом случае их нельзя будет привлечь к ответственности. Так что отдуваться за все придется только ему.

– Привет, Митч, – поздоровался он, входя в лабораторию, расположенную рядом с моргом.

– Здоро€во, – ответил эксперт, жуя сэндвич с цыпленком. – Не было времени поесть, – объяснил он, убирая остатки сэндвича в пластиковый контейнер.

– Спасибо, что согласился встретиться. – С этими словами Пенн положил пакет для вещественных доказательств на конторку.

– Пока не за что. Я ведь даже не знаю, что тебе нужно…

– Понимаешь, я…

– Митч, я ухожу. Вернусь… Ой, а кто это к нам пришел? – В комнату вошел Китс. – Да это не кто иной, как самый разумный из всех членов команды детектива-инспектора Стоун.