- Какого рода личной привилегии, Оратор?

— Если бы я знал, что мои взгляды ей известны, я бы предвидел.

- Первый Оратор, я обвиняю кое-кого в попытке убийства. Все Ораторы вскочили с мест, и комната взорвалась одновременным бормотанием слов, экспрессией мыслей. Первый Оратор поднял руку и крикнул:

Кампер парировал неожиданным налетом наглости:

- Оратор должен иметь возможность выразить свой пункт личной привилегии!- Он сам заметил, что мысленно усиливает свой авторитет в самой что ни на есть неподходящей к обстоятельствам манере, но выбора у него не было.

— В ретроспективе легко рассуждать.

Бормотание стихло.

— Ладно, ну и что вам понадобилось от меня здесь? Тоже что-нибудь из ретроспективы?

Джиндибел неподвижно стоял и ждал, когда наступит полная тишина, затем он заговорил:

— Поправить все. Исправить вред, который я — неумышленно — нанес вам.

- Направляясь сюда, я шел по дороге хэмиш с такой скоростью, которая бы обеспечила мое прибытие на Совет вовремя. Меня остановили несколько хэмиш, и я был близок к тому, чтобы меня избили, а то и попросту убили. Из-за этого я и опоздал, и прибыл только сейчас. Я должен указать с самого начала: я не помню примера, чтобы после Великого Разграбления кто-то из народа хэмиш разговаривал бы непочтительно - не говоря уж о прямом насилии - с членом Второго Основания.

— Красота, — сухо заметил Тревиз. — На вас очень похоже! Но вы так и не ответили на мой самый первый вопрос. Как вы попали сюда? Как получилось, что вы оказались на той же планете, что и я?

- И я не помню,- подтвердил Первый Оратор. Деларме закричала:

— Ответ прост. Я следовал за вами.

- Люди Второго Основания обычно не ходят в одиночку по территории хэмиш! Вы сами спровоцировали нападение своими действиями.

— Через гиперпространство? Когда мой корабль сделал серию прыжков?

- Правильно,- сказал Джиндибел,- я обычно хожу по территории хэмиш. Я сотни раз проходил там в разных направлениях, однако ко мне никто никогда не приставал. Другие ходят свободно, как я, но никто не изгоняет себя из мира и не запирается в университете, и ни к кому не пристают. Я вспоминаю случаи, когда Деларме,- тут он, как бы запоздало вспомнив о вежливости, сознательно превратил ее в страшное оскорбление,- я хотел сказать, я вспомнил, когда ораторша Деларме бывала на территории хэмиш, однако к ней не приставали.

— Тут нет никакой тайны. У меня такой же корабль, как и у вас, с таким же компьютером. Вы знаете, что я всегда обладал способностью угадывать направление движения кораблей через гиперпространство. Догадка не всегда бывала удачной, я раза два ошибался, но с компьютером мне было значительно легче. Вы колебались на старте, и это дало мне возможность оценить направление и скорость, с которой вы шли перед входом в гиперпространство. Я вложил эти сведения плюс мои собственные интуитивные экстраполяции в компьютер — и он сделал все остальное.

- Возможно, потому,- сказала Деларме,- что я не заговаривала с ними первой и держалась на расстоянии. Я вела себя как заслуживающая уважения, и мне его оказывали.

— И вы действительно попали в город раньше меня?

- Интересно,- сказал Джиндибел,- а я хотел сказать, причина в том, что вы представляли куда более грозное зрелище, чем я. В конце концов, даже здесь очень немногие рискуют подойти к вам. Но скажите, почему хэмиш выбрали для вмешательства именно тот день, когда меня ждало важное собрание в Совете?

— Да. Вы не пользовались гравитацией, как я. Я сообразил, что вы направитесь в столицу, так что опустился прямо, в тоже время, как вы, — Кампер сделал пальцем спиралевидное движение, показывая, как корабль шел по направленному лучу.

- Если тому причиной не ваше поведение,- сказала Деларме,- тогда это произошло случайно. Я не слышала, чтобы математика Селдона исключала роль случая - конечно, не в индивидуальных событиях. Или вы тоже говорите по внушению интуиции? - Тут один из Ораторов издал слабый мысленный вздох.

— Вы рисковали поссориться с таможней Сейшел.

- Это произошло не из-за моего поведения и не случайно. Это было намеренное вмешательство, - возразил Джиндибел.

— Ну, — лицо Камера засияло от улыбки и стало таким бесспорно очаровательным, что почти тронуло Тревиза, — я не всегда и не во всем трус.

- Откуда вы это знаете? - мягко спросил Первый Оратор. Он не мог помочь, но смягчил для Джиндибела последний выпад Деларме.

Тревиз ожесточил себя.

- Мой мозг открыт вам, Первый Оратор. Я передаю вам - и всему Совету мои воспоминания о событиях.

— А как вы сумели получить такой же корабль, как и я?

Передача заняла несколько минут. Первый Оратор сказал:

- Ужасно! Вы вели себя очень хорошо, Оратор, в обстоятельствах большого давления. Я согласен, что поведение хэмиш аномально и требует расследования. А пока, пожалуйста, присоединитесь к нашему заседанию...

— Так же, как и вы. Старая леди — мэр Бренно — записала его на меня.

- Минуточку!- прервала Деларме.- Какая у нас гарантия, что объяснение Оратора правдиво?

Ноздри Джиндибела раздулись от нанесенного оскорбления, но он сохранил хладнокровие.

— Зачем?

- Мой мозг открыт.

— Я буду полностью откровенен с вами. Я обязан следить за вами. Мэр хотела знать, куда вы полетите и что будете делать.

- Я знавала открытый мозг, который не был таковым.

— И вы честно сообщили ей, я полагаю. Или вы были бесчестны по отношению к мэру тоже?

- Не сомневаюсь в этом, Оратор,- сказал Джиндибел,- поскольку вы, как впрочем, и все мы, держите свой мозг под постоянным контролем. Мой мозг если открыт, то открыт.

— Я сообщил ей. Впрочем, у меня не было выбора. Она установила на мой корабль гипертранслятор, который я не предполагал найти, но нашел.

- Давайте не будем...- начал Первый Оратор.

— Ну и?..

- Пункт личной привилегии, Первый Оратор, извините, что прерываю вас,заявила Деларме.

— К несчастью, он вмонтирован так, что я не мог уничтожить его, не обездвижив корабль. По крайней мере, я не смог его испортить. Следовательно, она знает, где я, и знает поэтому, где вы.

- Какого рода личная привилегия, Оратор?

— Допустим, что вы не сумели бы последовать за мной. Тогда она не узнала бы, где я. Вы подумали об этом?

- Оратор Джиндибел обвинил одного из нас в подстрекательстве к убийству, предположительно при помощи фермеров, совершивших нападение на него.

Поскольку обвинение не отведено, я должна считать себя потенциальной убийцей, как и все в этой комнате, включая и вас, Первый Оратор.

— Конечно. Я подумал, не сообщить ли мне, что я потерял вас, но я отнюдь не был уверен, что она поверит мне. А тогда я не смог бы вернуться на Терминус неопределенно долгое время. А ведь я не вы, Тревиз, не свободная личность без привязанностей. У меня на Терминусе жена, которая беременна, и я хочу вернуться к ней. Вы имеете возможность думать только о себе, а я — нет. К тому же, я пришел предупредить вас. Ей-богу, я пытаюсь это сделать, а вы не хотите слушать. Вы все время говорите о другом.

- Вы отведете обвинение, Оратор Джиндибел?- спросил Первый Оратор.

Джиндибел сел в кресло, крепко вцепился в подлокотники и сказал:

— Меня не интересует ваша неожиданная забота обо мне. Против чего вы можете меня предупредить? Мне кажется, меня нужно было предупреждать только против вас. Вы продали меня и теперь идете за мной, чтобы продать вторично. Никто другой не причинил бы мне большего вреда.

- Я сделаю это, как только кто-нибудь объяснит мне, почему фермер-хэмиш намеренно вынудил меня опоздать на это заседание.

- Ну, тут может быть тысяча причин,- сказал Первый Оратор - Я повторяю, что это происшествие будет расследовано. А теперь Оратор Джиндибел, в интересах продолжения дискуссии возьмите обратно ваше обвинение?

Кампер убедительно сказал:

- Не могу, Первый Оратор. Я потратил долгие минуты на попытки самым деликатным образом обыскать мозг хэмиш, чтобы, не нанося ущерба, заставить фермера изменить поведение, но не смог. Его мозгу не хватало эластичности, какую он должен был иметь. Эмоции были как бы навязаны извне.

— Бросьте вы этот драматический тон! Тревиз — вы громоотвод! Вас послали вызвать реакцию Второго Основания, если только оно существует. У меня интуитивное чутье не только к гиперпространственному преследованию, и я уверен, что мэр запланировала именно это. Если вы попытаетесь найти Второе Основание, оно будет знать об этом и предпримет действия против вас. Им стоит только пальцем шевельнуть. А когда они это сделают, мэр Бранно узнает о них.

Деларме сказала с неожиданной легкой улыбкой:

— Какая жалость, что ваша хваленая интуиция не сработала тогда, когда Бранно планировала мой арест.

- И вы думаете, их навязал кто-то из нас? Может, это сделала ваша таинственная организация, состязающаяся с нами и более мощная, чем мы?

Кампер вспыхнул и пробормотал:

- Возможно,- согласился Джиндибел

— Вы знаете, что она не всегда срабатывает.

- В таком случае, мы не члены этой организации, о которой знаете только вы, и не виноваты, поэтому вы должны забрать свое обвинение. А может, вы обвиняете кого-то из нас в том, что он находится под контролем этой странной организации? Может, один из нас не тот, кем кажется?

— А теперь она говорит вам, что мэр планирует атаковать Второе Основание? Бранно не посмеет!

- Возможно,- флегматично согласился Джиндибел, отлично понимая, что Деларме накидывает на него веревку с петлей.

— Думаю, что посмеет. Но дело даже не в этом. Главное, что она подбросила вас в качестве приманки.

- Похоже,- сказала Деларме, готовая затянуть петлю,- что ваш сон о тайной, скрытой организации есть кошмар паранойи. И это вполне соответствует вашим параноидальным фантазиям, что фермеры-хэмиш под влиянием и что Ораторы под тайным контролем. Я хотела бы, тем не менее, проследить дальше эту вашу своеобразную мысль. Кто же из нас, Оратор, по вашему мнению, под контролем?

— Итак?

Не я ли?

— Итак, ради всех черных дыр в космосе, не ищите Второе Основание. Ей наплевать, если вас убьют, а мне не наплевать, я чувствую себя ответственным за это и тревожусь.

- Не думаю, Оратор,- сказал Джиндибел. - Если бы вы хотели взять надо мной верх таким сложным способом, вы бы не извещали открыто о своей неприязни ко мне.

— Весьма тронут, — холодно сказал Тревиз, — но получилось так, что в данный момент у меня совсем другая задача.

- Двойная хитрость, может быть?- спросила Деларме, прямо-таки мурлыкая. - Это, вероятно, обычный полет параноидальной фантазии.

— Какая?

- Вполне может быть. Вы более опытны в таких делах, нежели я.

— Пилорат и я идем по следам Земли, планеты, которая, по мнению некоторых, была первым домом человеческой расы. Это ведь так, Янов?

Оратор Лестим Джайни горячо вмешался:

Пилорат закивал.

- Послушайте, Оратор Джиндибел, если вы реабилитируете Оратора Деларме, то направите свое обвинение против всех остальных. Какие основания могли быть у любого из нас желать вашего опоздания на это заседание, не говоря уже о вашей смерти?

— Да, это чисто научный поиск и моя давняя мечта.

Джиндибел словно бы ожидал этого вопроса.

- Когда я вошел, речь шла о том, чтобы вычеркнуть из записи замечания Первого Оратора. Я - единственный Оратор, не слышавший этих замечаний, ознакомьте меня с ними, и я, по всей вероятности, объясню присутствующим, по каким мотивам меня не хотели здесь видеть!

Кампер некоторое время отупело смотрел на них.

- Я утверждал,- сказал Первый Оратор, и Оратор Деларме и другие приняли это с серьезными поправками,- основываясь на интуиции и используя методы психоисторической математики, что все будущее плана, возможно, зависит от высылки из Первого Основания Голана Тревиза.

— Найти Землю? А зачем?

- Другие Ораторы могут думать, как хотят, а что касается меня, то я согласен с этой гипотезой. Тревиз - ключ. Я нахожу, что его внезапное изгнание из Первого Основания слишком любопытно, чтобы быть невинным.

— Изучить ее, — сказал Пилорат, — как единственный мир, на котором развились человеческие существа — предположительно из низших форм жизни, а не просто появились в готовом виде, как на других планетах. Это будет потрясающее по уникальности исследование.

- Не хотите ли вы этим сказать, Оратор Джиндибел,- проговорила Деларме,- что Тревиз в когтях этой таинственной организации, или в ней те люди, что изгнали его? Может, все и вся под контролем, кроме вас, Первого Оратора и меня - раз уж вы объявили, что я неподконтрольна?

— И, — добавил Тревиз, — как мир, где, возможно, я узнаю кое-что о Втором Основании. Конечно, это только предположение.

Джиндибел ответил:

— Но никакой Земли нет, — сказал Кампер. — Разве вы не знаете?

- Этот бред не требует даже ответа. Лучше позвольте мне спросить, есть ли какой-нибудь Оратор, кто выразил бы согласие с Первым Оратором и со мной в этом деле? Вы читали, я полагаю, математические выкладки, которые я, с разрешения Первого Оратора, передал вам?

— Нет Земли? — лицо Пилората стало отчужденным, как бывало всегда, когда он упрямился. — Вы говорите, что не было планеты, на которой возник человеческий род?

Молчание.

— О, нет! Конечно, Земля была, вне всяких сомнений! Но сейчас ее нет. То есть, нет обитаемой Земли. Она погибла.

— Басни, — пренебрежительно сказал Пилорат.

- Я повторяю свой вопрос есть ли кто-нибудь?

— Подождите, Янов, — вмешался Тревиз. — Скажите, Кампер, откуда вы это знаете?

Молчание.

— То есть как это — откуда? Это мое родовое знание. Я ведь веду свой род из Сектора Сириуса, если я могу повторить это, не раздражая вас. Поэтому нам все известно о Земле. Она существовала в этом секторе, и это означало, что она не была частью Федерации Основания, потому что никто на Терминусе, по-видимому, не интересовался ею. Но Земля там была, та самая.

- Первый Оратор,- сказал Джиндибел,- вот вам и мотив, чтобы заставить меня опоздать.

— Такое указание было, да, — подтвердил Пилорат. — Во времена Империи был большой энтузиазм по поводу «Альтернативного Сириуса», как тогда называли Землю.

- Объясните.

Кампер горячо возразил:

- Вы выразили необходимость иметь дело с Тревизом. Это важнейшая инициатива в политике, и если бы Ораторы прочитали мои выкладки, они бы знали, в основном, что носится в воздухе. Однако, если бы они единогласно не согласились с вами - тогда, по традиционному самоограничению, вы не смогли бы идти дальше. При поддержке хотя бы одного Оратора, вы имеете возможность осуществить эту новую политику. Я - единственный Оратор, который поддержал вас, как всем известно, кто читал мои расчеты, поэтому было необходимо любой ценой удалить меня из Совета. Этот трюк почти удался, но я все-таки здесь, и я поддерживаю Первого Оратора. Я согласен с ним, и он может, в соответствии с традициями, не обращать внимания на несогласие остальных одиннадцати Ораторов.

— Это не альтернатива, это — факт!

Деларме ударила кулаком по столу.

— А что вы скажете, — сказал Пилорат, — если я перечислю множество планет в Галактике народы которых называют их Землей?

- Предполагается, что кто-то заранее знал о поддержке Оратора Джиндибела, а остальные - нет. Этот кто-то знал то, чего не мог знать. В таком случае, остается допустить, что эта инициатива не нравилась некой созданной болезненным воображением Оратора Джиндибела группе, и она постаралась предотвратить такой поворот событий, и, следовательно, кто-то из нас находится под ее контролем.

— Но эта Земля вполне реальна, — ответил Кампер. — Сектор Сириуса — самая древняя населенная часть Галактики. Это все знают.

- Предположение существует,- согласился Джиндибел.- Ваш анализ сделан мастерски.

— Так уверяют сирианцы, — равнодушно возразил Пилорат.

- Кого вы обвиняете?- выкрикнула Деларме.

— Я говорю... — начал было Кампер, но Тревиз перебил его.

- Никого. Я призываю Первого Оратора заняться этим делом. Совершенно ясно, что в нашей организации есть кто-то, работающий против нас. Я предлагаю, чтобы все работающие на Второе Основание прошли ментальный анализ. Все, включая Ораторов, даже меня и Первого Оратора.

— Что случилось с Землей? Вы сказали, что она давно необитаема. Почему?

Совет взорвался в беспорядке и возбуждении сильнее, чем когда-либо. И когда Первый Оратор, наконец, объявил перерыв, Джиндибел, никому не говоря, отправился к себе домой. Он хорошо знал, что у него нет ни одного друга среди ораторов, и даже поддержка Первого Оратора может дать ему неохотное согласие, не больше.

— Из-за радиоактивности, вся планета радиоактивна, что было вызвано вышедшими из-под контроля ядерными реакциями или из-за ядерных взрывов — точно не знаю — жизнь на ней невозможна.

Все трое переглянулись и Кампер почувствовал, что надо повторить.

Он даже не мог сказать, боится ли он за себя лично или за все Второе Основание, но чувствовал во рту привкус беды.

— Я сказал вам, что Земли нет. Бесполезно искать ее.

Джиндибел спал плохо, его мысли, как его сны, были одинаковы заняты ссорой с Долорей Деларме. В одном сне была даже смесь Деларме и фермера Референта, так что Джиндибел встретился с непропорционально огромной Деларме, которая наступала на него с гигантскими кулаками и сладкой улыбкой, обнажавшей, острые, как иголки зубы.

Лицо Янова Пилората на этот раз не казалось отчужденным. Его глаза сузились и все лицо наполнилось чем-то вроде гордой энергии. И в голосе ученого не было и следа обычного для него не совсем уверенного тона, когда он сказал:

— Откуда, вы сказали, стало об этом известно?

Наконец он проснулся, позднее, чем обычно, с ощущением, что нисколько не отдохнул. Его разбудил приглушенный зуммер на ночном столике. Он протянул руку и включил контакт.

— Я уже говорил — из моей родословной.

— Не валяйте дурака, молодой человек. Вы — Советник. Это означает, что вы родились на одной из планет Федерации — на Смирно, кажется, так вы упомянули в начале разговора.

- Да?

— Правильно.

— Тогда о какой родословной может идти речь? Не хотите же вы сказать, что в вас присутствуют сирианские гены, дающие вам врожденное знание мифов Сириуса о Земле?

- Оратор!- прозвучал голос этажного проктора, менее почтительный, чем полагалось бы, - К вам посетитель.

Кампер, казалось, был захвачен врасплох.

— Нет, конечно, нет.

- Посетитель? - Джиндибел включил свой график встреч, но экран не показал никого раньше полудня. Он нажал кнопку часов: 8.32 и раздраженно спросил:

— Тогда что же вы имеете в виду?

- Кто это в такое время?

Кампер немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем спокойно сказал:

- Не говорит имени, Оратор,- сказал проктор и с явным неодобрением добавил:

— В моей семье хранятся старинные книги по истории Сириуса. Так сказать, внешнее наследство, а не внутреннее. Мы об этом особенно не распространялись, особенно те из нас, кто намеривался заняться политической карьерой. Тревиз, кажется думает, что я-то как раз и болтал, но поверьте, я упоминаю об этом только близким друзьям. — В его голосе звучала горечь. — Теоретически все граждане Основания равны, но люди из старых миров Федерации более достойны, чем люди из новых, а те, кто происходят из внешних миров, достойны меньше всех. Но речь не об этом. Я не только читал старые книги, но и посещал когда-то старые миры... Эй, Тревиз, куда...

- Из этих хэмиш, Оратор. По вашему приглашению. - Последняя фраза была произнесена с еще большим неодобрением.

Тревиз отошел к треугольному окну. Видно было небо и маленький кусочек города. Много света, и полная безлюдность. Тревиз вытянулся, чтобы заглянуть вниз.

Он повернулся в комнату.

- Пусть подождет в приемной, пока я спущусь. Это займет некоторое время.

— Оригинально сделано это окно. Вы что-то хотели мне сказать, Советник?

— Да, помните круиз, который я совершил после колледжа?

Джиндибел не спешил. Во время утреннего омовения он терялся в догадках.

— Прекрасно помню. Мы же были приятелями. Друзьями, так сказать, навек. Надеждой Основания. Двое против всего мира. Вы отправились в свое турне. Переполненный патриотизмом, я поступил на Флот. Почему-то мне тогда не захотелось путешествовать с вами — наверное, инстинкт предостерег меня. Хотел бы я, чтобы этот инстинкт остался со мной и в дальнейшем.

Кампер не поддался на провокацию.

Кто-то воспользовался фермером, чтобы помешать ему, Джиндибелу, двигаться - это имело смысл, и Джиндибел очень хотел бы знать, кто это сделал. Но к чему это вторжение хэмиш в его квартиру? Какая-нибудь ловушка?

— Я побывал на Кампаралоне. В семейных легендах говорилось, что мои предки вышли оттуда — по крайней мере, со стороны отца. В древние времена мы были правящей фамилией, до того, как нас поглотила Империя, и моя фамилия происходит оттуда. Звезда, вокруг которой вращается Кампарелон, имела древнее поэтическое название — Эпсилон Эридана.

— Что оно означает? — спросил Пилорат.

Но как, черт побери, фермер-хэмиш попал в университет? Какой предлог он высказал? И какова его истинная цель?

Кампер покачал головой.

На мгновение Джиндибел подумал, не взять ли ему оружие, но тут же решил, что не нужно, поскольку он был уверен, что способен контролировать любого фермера на территории университета без всякой опасности для себя и без каких-либо неизгладимых меток в мозгу хэмиш.

— Не знаю, означает ли оно вообще что-нибудь. Скорее всего — традиция. Там очень любили старину. Мир — древний, имеются детальные записи по истории Земли, но об этом помалкивают. Какое-то суеверие. Каждый раз, упоминая слово «Земля», они поднимают руки со скрещенными пальцами, чтобы уберечься от несчастий.

Джиндибел решил, что он был чересчур взволнован инциндентом с Кэролом-Референтом. Кстати, настоящий ли он фермер? Не находясь более под влиянием кого-бы то ни было, он, возможно, пришел извиниться за то, что хотел сделать, опасаясь возмездия. Но откуда Референту знать, куда идти? И к кому?

— Вы говорили об этом кому-нибудь по возвращении?

Джиндибел решительно прошел по коридору, вошел в приемную и ошеломленно повернулся к проктору, который делал вид, что работает за своей стеклянной перегородкой.

— Конечно, нет. Да и кому это интересно? Мне надо было делать политическую карьеру, и я вовсе не собирался подчеркивать свое чужеземное происхождение.

- Проктор, вы не сказали, что посетитель - женщина.

— А как насчет спутника? Опишите спутник Земли, — резко сказал Пилорат.

- Оратор, я сказал- хэмиш. А вы больше ничего не спрашивали,- спокойно ответил проктор.

Кампер растерялся.

- Минимальная информация, проктор? Я забыл, что это одна из ваших характеристик.- (Ему следовало проверить, не был ли проктор ставленником Деларме, и следовало отныне помнить, что надо замечать окружающих его служащих, а не игнорировать с высоты его еще совсем недавнего ?ораторства?.)- Есть какая-нибудь подходящая комната для беседы?

— Я ничего не знаю о нем.

— Но у нее есть спутник?

- Только одна, Оратор,- ответил проктор,- N 4. Она будет свободна в течение трех часов. - Он быстро взглянул на женщину-хэмиш, а затем на Джиндибела с полнейшим простодушием.

— Не помню, чтобы читал или слышал об этом. Но я уверен, что если вы сами познакомитесь с записями Кампарелона, то найдете это.

— А вы, значит, ничего не знаете?

- Мы воспользуемся ею, проктор, и я бы советовал вам следить за своими мыслями.

— Насчет спутника — нет. Не помню...

— Хм! А каким образом Земля стала радиоактивной?

Джиндибел невежливо ударил, и щит проктора запоздало закрылся. Джиндибел хорошо знал, что управлять низшим мозгом было ниже его достоинства, но личность, не умеющая скрывать неуместные предположения от высшего, должна знать, что снисхождения не будет. У проктора будет несколько часов побаливать голова. Он это заслужил.

Кампер молча покачал головой.

— Вспомните! — настаивал Пилорат. — Вы должны были слышать что-нибудь.

Джиндибел не сразу вспомнил ее имя и не был в настроении вспоминать. Во всяком случае, она вряд ли могла надеяться, что он вспомнит.

— Я был на Кампарелоне семь лет назад, профессор. Я не знал тогда, что вы будете меня об этом расспрашивать. Существует, правда, там какая-то полулегенда-полумиф, который считается историческим.

- Я быть Нови, мистер Грамотей,- сказала она на одном дыхании - Мое имя быть Сара, но меня называть просто Нови.

— Что такое?

- Да, Нови. Мы встретились вчера, я помню. Я не забыл, что ты защищала меня. Как ты попала сюда?

— Земля была радиоактивной. Империя пренебрегала и помыкала ею. Ее население сокращалось и хотело каким-то образом уничтожить Империю.

- Мастер, вы сказать, что я могу написать письмо. Вы сказать, что на нем написать ?Спикер-Хауз, квартира 27?. Я сама принесла его и показать письмо, мое собственное писание, Мастер - Она сказала это с застенчивой гордостью.

— Один вымирающий мир хотел уничтожить целую Империю? — удивился Тревиз.

- Они спросить ?Для кого это писание?? Я слышала ваше имя, вы его говорить этому дураку Референту, и я сказать, письмо для Мастера Стора Джиндибела.

Кампер сказал извиняющимся тоном:

- И они пропустили тебя, Нови? Они не просили показать письмо?

— Я же говорю, что это — легенда. Деталей я не помню, но вспоминаю, что в ней упоминался Арвардан.

- Я была очень напугана. Я думаю, они пожалели. Я сказала: ?Грамотей Джиндибел обещал показать мне Место Грамотеев?, и они улыбнулись. Один у ворот сказал другому: ?Он покажет ей не только это?. И они сказали мне, куда идти, и сказать - никуда в другое место не идти, иначе меня тут же вытолкать вон.

— Кто это? — спросил Тревиз.

Джиндибел слегка покраснел. Черт побери, если бы он хотел поразвлечься с хэмиш, он не делал бы это столь открыто и выбирал бы более тщательно. Он смотрел на транторианку, мысленно покачивая головой.

— Историческая личность. Я с уважением отношусь к нему. Это был честный галактический археолог в ранние времена Империи, и он уверял, что Земля находится в Секторе Сириуса.

— Я слышал это имя, — сказал Пилорат.

— Он — народный герой Кампарелона. Так что, если вы захотите узнать подробнее, поезжайте на Кампарелон. Здесь торчать бесполезно.

— Так как же Земля, по вашим сведениям, планировала разрушить Империю? — спросил Пилорат.

Она была совсем молода, несмотря на то, что тяжелая работа наложила свой отпечаток. Ей было никак не больше двадцати пяти, а в этом возрасте женщины-хэмиш обычно уже замужем. Темные волосы были заплетены в косы, и это означало, что она незамужняя - фактически девственница. Он не удивился.

— Не знаю, — голос Кампера стал угрюмым.

Ее вчерашние действия доказывали, наличие громадных задатков сварливой бабы, и Джиндибел сомневался, что легко найти хэмиш-мужчину, который стал бы терпеть ее язык и всегда готовые к действию когти. Да и внешность у нее была не слишком привлекательная. Хотя она и постаралась выглядеть более респектабельной, лицо ее было угловатым и плоским, руки и ноги узловаты.

— Радиация имела к этому какое-нибудь отношение?

Насколько он мог судить, ее тело было создано скорее для выносливости, чем для грации.

— Не знаю. Были рассказы о каком-то мозге-расширителе, сконструированном на Земле — синапсере или что-то в этом роде.

Она смутилась под внимательным взором Оратора, нижняя губа бедняжки задрожала. Он отчетливо почувствовал ее смущение и страх, и ему стало жаль девушку. Ведь она в самом деле помогла ему вчера, и это следовало учесть.

— Он что, создал супермозг? — спросил Пилорат с видом глубокого недоверия.

Он сказал, стараясь говорить добрым и мягким тоном:

— Не думаю. Я запомнил только, что этот план не сработал. Люди становились очень смышлеными, но умирали молодыми.

- Значит, ты хочешь посмотреть... э... Место Ученых?

— Это, очевидно, мораль мифа. Если просишь слишком многого — теряешь то, что имеешь, — заметил Тревиз.

Она широко раскрыла темные глаза (они, пожалуй, были красивые) и сказала:

Пилорат недовольно повернулся к нему.

- Мастер, не сердитесь, но я пришла быть грамотеем сама.

— А вы-то что знаете о морали мифов?

- Ты хочешь быть ученой?- Джиндибела как громом ударило.- Дорогая моя женщина...

Тревиз поднял брови.

— Хотя мое поле деятельности отлично от вашего, Янов, но это не означает, что я полный невежда.

Он замолчал. Как можно объяснить бесхитростной фермерше уровень интеллигентности, обучения и ментальной силы, требуемой для того, чтобы стать, как говорят на Транторе, ?грамотеем??

— Что вы еще помните об этом синапсере, советник Кампер? — спросил Пилорат.

— Ничего, я не хочу больше подвергаться перекрестному допросу. Видите ли, я последовал за вами по приказу мэра. Но мне не приказывали установить с вами личный контакт. Я сделал это лишь потому, что хотел предупредить о слежке и о том, что вас послали служить личным целям мэра. Больше мне не о чем говорить с вами, но вы удивили меня неожиданным интересом к Земле. Так вот, позвольте мне повторить: что бы там ни существовало в прошлом — Бел Арвардан, синапсеры, что угодно — все это не имеет ничего общего с тем, что существует сейчас. Говорю еще раз: Земля — мертвый мир. Я очень советую вам поехать на Кампарелон, где вы найдете все, что хотите знать. Самое главное — уезжайте отсюда.

Но Сара Нови горячо продолжала говорить.

— И вы, конечно, доложите мэру, что мы поехали на Кампарелон, и последуете за нами — для гарантии. А может, мэр уже все знает? Я представляю, как тщательно она вас инструктировала насчет каждого слова, какое вы нам здесь скажите, потому что она, как видно, хочет зачем-то отправить нас на Кампарелон. Правильно?

Кампер побледнел, встал и, почти заикаясь от усилий управлять своим голосом, сказал:

- Я быть писатель и читатель. Я читать кучу книг до конца и сначала тоже. И я хотеть быть грамотеем. Я не желаю быть женой фермера, я не быть особа для фермы. Я не выйти за фермера или иметь детей от фермера.- Она подняла голову и гордо добавила: - Меня просить. Много раз. Я всегда говорить - нет. Вежливо, но - нет.

— Я пытался объяснить. Я хотел помочь. Напрасно... Можете проваливаться в черную дыру, Тревиз!

Он повернулся и вышел не оглядываясь. Пилорат опешил.

Джиндибел ясно видел, что она лжет. Ей никто не делал предложения. Но он не подал виду и спросил:

— Наверное, это было бестактно с вашей стороны, Голан, дружище. Я мог бы еще что-нибудь вытянуть из него.

- Как же ты будешь жить, если не выйдешь замуж?

— Нет, не могли бы, — серьезно сказал Тревиз. — Вы не вытянули бы из него ничего, кроме того, что он хотел выдать вам, Янов, вы не знаете, что он такое... До сегодняшнего дня и я этого не знал.

Нови положила ладони на стол:

Пилорат боялся потревожить Тревиза, который неподвижно сидел в кресле, глубоко задумавшись. Наконец, Пилорат все же решился.

- Я хочу быть грамотеем. Я не быть фермершей.

— Мы так и просидим здесь всю ночь, Голан?

- А если я не смогу сделать тебя ученой?

Тревиз вздрогнул.

- Тогда я быть никто и ждать смерти. Я быть никто в жизни, если не быть грамотеем.

— Нет, вы совершенно правы. Нам будет лучше без людей вокруг. Пойдемте!

Пилорат встал.

У него был импульс обыскать ее мозг и найти мотивацию. Но поступить так было неправильно. Оратор не должен развлекаться просмотром беспомощного мозга. Наука и техника ментального контроля, как и всякая другая профессия, имела свой кодекс. Или должна была иметь. Он вдруг пожалел, что ударил мозг проктора.

— Вокруг нас и не будет людей. Кампер говорил, что сегодня какой-то день медитаций.

- А почему тебе не быть фермершей, Нови?

— Говорил. А когда мы ехали из космопорта, уличное движение было?

— Да, какое-то было.

Небольшими манипуляциями, вероятно, можно было добиться ее согласия, а потом внушить какому-нибудь вшивому хэмиш желание жениться на ней. Может быть, это было бы даже и доброе дело. Но это было противопоказано и совершенно немыслимо.

— Небольшое, по-моему. А когда мы въехали в город, он был пустым?

- Нет,- сказала она.- Фермер - ком земли. Он работать с глыбами земли и сам стать глыбой. Если бы я быть фермершей, я тоже стать глыбой земли. У меня не быть времени читать и писать, и я все забыть. Моя голова,- она прижала руки к вискам,- прокиснуть, протухнуть. Нет. Грамотей быть другим.

— Нет, вообще-то. Но согласитесь, в этом помещении пусто.

Думающим! Грамотей жить с книгами и с... я забыть, как называть,- она сделала жест, которого Джиндибел не понял бы, если бы ему не подсказало излучение ее мозга.

— Да. Я обратил внимание на эту особенность. Пошли, Янов, я проголодался. Тут должно быть какое-нибудь место для еды, и мы можем себе позволить взять что-нибудь хорошее. Найдем уголок, где можно попробовать интересную сейшельскую новинку, или, в крайнем случае, хорошую галактическую еду. Пошли. Как только мы окажемся в безопасном окружении, я скажу вам, что, по моему мнению, здесь случилось.

- Микрофильмы,- сказал он.- Откуда ты знаешь о микрофильмах?

Тревиз откинулся на спинку стула с приятным чувством обновления.

- В книгах я читать про многие вещи,- гордо сказала она. Джиндибел больше не мог бороться с желанием узнать больше. Она не была обычной хэмиш; но он и подумать не мог о том, что такие бывают. Хэмиш никогда не вербовали, но будь Нови моложе - скажем, лет десяти...



Ерунда! Он не встревожит ее. Он ни в коем случае не должен беспокоить ее, но что толку быть Оратором, если не можешь понаблюдать необычный мозг и увидеть, что в нем. И он сказал:

Ресторан был, по стандартам Терминуса, не первоклассным, но он был явно новым. Частично он обогревался открытым очагом, где готовилась еда. Мясо, в основном, подавалось крошечными порциями, в самых разнообразных соусах. Его вылавливали пальцами, а для защиты от кипящего жира пользовались зелеными листьями, холодными, влажными, с неопределенным мятным вкусом. Для каждого кусочка мяса полагался отдельный листок, и все вместе отправлялось в рот.

- Нови, я хочу, чтобы ты посидела минуту спокойно. Ничего не говори и не думай о каком-нибудь разговоре. Просто думай, что хочешь спать. Ты поняла?

Официант вежливо объяснил, как это делается. Видимо, привыкший к инопланетным гостям, он отечески улыбался, пока Тревиз и Пилорат осторожно вылавливали исходящие паром кусочки мяса, и был явно восхищен, когда иноземцы с облегчением констатировали, что листья не только предохраняют пальцы, но и охлаждают мясо при жевании.

Ее страх вернулся.

— Восхитительно! — воскликнул Тревиз и тут же повторил заказ. Пилорат последовал его примеру.

- Зачем я должна так делать, Мастер?

Они сидели за губчатым, довольно сладким десертом и чашкой кофе с карамельным запахом, по поводу которого они с сомнением покачали головами.

- Потому что я должен подумать, как ты можешь стать ученой.

Мужчины добавили в него сироп, на этот раз головой покачал официант.

В конце концов, что бы она там ни читала, она все равно не может знать, что в действительности означает слово ?ученый?. Следовательно, нужно узнать, что она думает об ученом.

— Итак, — спросил Пилорат, — что же произошло там, в туристском центре?

Очень осторожно и бесконечно деликатно он зондировал ее мозг. Он по-настоящему и не прикасался к нему - так человек кладет руку на полированный металл, не оставляя отпечатков пальцев.

— Вы имеете в виду — с Кампером?

Для нее ученый был человеком, всегда читающим книги. Она не имела ни малейшего представления, для чего человек их читает, для нее самой быть ученым - это делать знакомую ей работу: прислуживать, стряпать, выполнять приказания, но на почве университета, где книги доступны, можно иметь время для их чтения и - очень неопределенно - стать ?ученой?. Иначе говоря, она хотела быть служанкой - его служанкой.

— А разве там было что-то еще, о чем стоит поговорить?

Джиндибел нахмурился. Служанка-хэмиш, некрасивая, неграциозная, невоспитанная, едва грамотная- немыслимо!