Брэнно неожиданно рассмеялась.

- Я еще не так стара, советник, чтобы не видеть ваших тридцати лет и ваших прекрасных карих глаз, и это может быть достаточным мотивом. В то же время... я и пальцем не пошевельнула, чтобы спасти ваши глаза и все остальное, что у вас есть, если бы речь шла только о вас. Но если Второе Основание существует и если его внимание будет привлечено к вам, оно может не остановиться на вас. Под угрозой моя жизнь и жизнь многих других, куда более умных и ценных, чем вы, под угрозой все наши планы.

- Вот как. Значит, вы верите, что Второе Основание реально существует, раз вы так сильно реагируете на возможность их ответных действий?

- Конечно, верю, несчастный дурень! - стукнула по столу кулаком Брэнно. - Если бы я не знала, что Второе Основание существует, если бы я не боролась с ним, насколько могла твердо и эффективно, стала бы я беспокоиться насчет того, что вы там болтаете насчет него? Если бы Второе Основание не существовало, какая важность, что вы там заявите? Я уже несколько месяцев назад хотела заткнуть вам глотку, пока вы не выступили публично, но у меня не хватало политической власти, чтобы грубо обойтись с советником.

Появление Селдона показало меня в хорошем свете и дало мне власть пусть временную - но как раз в этот момент вы выступили на Совете. Я не сразу начала действовать и теперь убью вас без капли сожаления и не колеблясь ни микросекунды, если вы не сделаете того, что я вам скажу.

— Да, мы оба с Терминуса. Это что-нибудь меняет?

Весь наш разговор в те часы, когда мне полагалось бы спать в своей постели, предназначался для того, чтобы довести вас до точки, когда вы будете верить тому, что проблема Второго Основания в вашей схеме дает мне достаточно причин и желания остановить ваш мозг без суда.

— О, нет, конечно, нет. Народ на Сейшел не любит членов Основания, знаете ли, но мы здесь, в университете, более космополитичны. Живи и дай жить другим — всегда так говорю. Я имею в виду — члены Основания тоже люди. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Тревиз привстал со стула.

Брэнно сказала:

— Да, я понимаю. У нас многие говорят, что сейшельцы — тоже люди.

- Нет, не делайте никаких движений. Я всего лишь старуха, как вы, без сомнения, называете меня про себя, но если вы поднимите на меня руку, вы умрете. За нами наблюдают мои люди, дурачок!

— Именно так и должно быть. Я никогда не видела Терминус-Сити. Наверное, громадный город?

Тревиз сел и сказал потрясенно:

— Нет, — уверенно сказал Тревиз. — Мне показалось, что он меньше Сейшел-Сити.

- Это бессмыслица. Если бы вы были уверенны в существовании Второго Основания, вы не говорили бы об этом так свободно. Вы не подставили бы себя под угрозу опасности, которая, по вашим словам, подстерегает меня.

- Знайте тогда, что у меня чуть больше здравого смысла, вы верите в существование Второго Основания, но говорите об этом открыто, потому что вы глупы. Я верю, что оно существует, и тоже говорю открыто только потому, что принимаю меры предосторожности. Поскольку вы, кажется, читали историю Аркадии, вы, наверное, помните ее слова, что ее отец изобрел \"Синтетический Ментальный Аппарат\". Он служит щитом для мысленной власти, которой обладает Второе Основание. Прибор этот и сейчас существует и проверяется в условиях величайшей секретности. В настоящее время этот дом разумно обезопасен от постороннего любопытства. Зная это, вы позволите мне сказать вам, что вы должны сделать.

— Вы шутите! — не поверила она. — Ведь Терминус — столица Основания, так? Я хочу сказать — это не какой-нибудь другой Терминус?

- Что?

— Нет, Терминус только один, насколько я знаю, и мы как раз оттуда — из столицы Первого Основания.

- Вы должны узнать, действительно ли все так, как мы с вами думаем. Вы должны узнать, существует ли Второе Основание и если да, то где. Это означает, что вы оставите Терминус и уедете куда-то, даже если окажется, что Второе Основание как во времена Аркадии, существует среди нас. Это означает, что вы не вернетесь до тех пор, пока у вас не будет что рассказать нам; если вам нечего будет сказать, вы не вернетесь никогда, и население Терминуса уменьшится на одного дурака.

- Как я могу искать их, не ведая истины? Они запросто убьют меня, и вы не станете мудрее.

— Ну, в таком случае, он должен быть огромным. И вы проделали такой путь, чтобы увидеть профессора! Вы знаете, мы гордимся им. Он считается крупнейшим авторитетом во всей Галактике.

- Так не ищите их, наивный вы ребенок! Ищите что-нибудь другое, и если в процессе этого вы встретитесь с ними, - а они, конечно, не побеспокоятся обращать на вас внимание - тогда хорошо! В этом случае вы сможете послать сообщение по защищенной и закодированной гиперволне, а затем вернетесь, как в награду.

— В самом деле? — спросил Тревиз. — И в какой области?

- Полагаю у вас есть что-то на уме, что именно я должен искать?

- Конечно. Вы знаете Янова Пилората?

Ее глаза широко расширились.

- Никогда о нем не слыхал.

— Ну и шутник вы! Он знает о древней истории больше, чем я о своей семье. — И снова ее шаги зазвучали музыкой.

- Завтра вы с ним встретитесь. Он скажет вам, что именно вы должны искать, и уйдет с вами на самом быстроходном нашем корабле. Вас будет двое. Этого вполне достаточно для риска. А если вы вздумаете вернуться, не удовлетворив нас сведениями, какие мы хотим, вы взорветесь в космосе за парсек от Терминуса. Вот и все. Разговор окончен.

Она встала, посмотрела на свои морщинистые руки, медленно натянула перчатки и повернулась к двери. Там появились два охранника с оружием в руках. Они шагнули в сторону, пропуская ее. В дверях она обернулась.

Разумеется, человека можно назвать шутником и любителем розыгрышей, но это не всегда побуждает людей становиться таковыми. Тревиз улыбнулся и спросил:

- Снаружи есть другие охранники. Не делайте ничего, что встревожит их, иначе вы избавите всех нас от заботы о вашем существовании.

— Я полагаю, о Земле профессор знает все?

- В этом случае вы потеряете выгоду, которую я могу принести вам, сказал Тревиз, стараясь произнести это легким тоном.

- Будем надеяться, что принесете, - сказала Брэнно невесело улыбнувшись.

Она остановилась у двери кабинета и озадаченно посмотрела на мужчин.

На улице ее ждал Кодил.

— О Земле?

- Я все сделал, мэр. Мы были исключительно терпеливы.

— Да, о планете, где зародилось человечество.

- И я исключительно устала. Этот день, наверное, длился семьдесят два часа.

Теперь ваша очередь.

— А… вы имеете в виду первоначальную планету. Я так и поняла. Думаю, он должен знать о ней все. Ведь, в конце концов, она находится в Сейшел-Секторе. Это все знают. Вот его кабинет. Разрешите мне дать сигнал?

- Я займусь, но сначала скажите: над домом есть Статистический Ментальный Аппарат?

— Нет, — возразил Тревиз, — подождите минутку. Расскажите о Земле.

- Ну, Кодил, - устало сказала Брэнно, - вы же прекрасно понимаете, какой шанс, что кто-то следит? Не думаете же вы, что Второе Основание следит за всем, везде и всегда? Я не романтический юноша Тревиз; он может так думать, а я - нет. И даже если бы было такое, если бы глаза и уши Второго Основания были повсюду, разве наличие СМА не выдало бы нас сразу? В таком случае, не следовало бы показывать Второму Основанию, что против его силы имеется щит, прежде чем они определили, что имеется мысленно-непрозрачная область.

— Вообще-то я никогда не слыхала, чтобы ее называли Землей. Полагаю, что это название идет от Основания. У нас ее называют Гея.

Существование такого щита - тайна до тех пор, пока мы не будем готовы использовать его в полной мере; это нечто более ценное, чем не только Тревиз, но и мы с вами. Однако же...

Тревиз бросил быстрый взгляд на Пилората.

Они дошли до наземного кара и Кодил сел за руль.

- Однако же?.. - сказал он.

— Вот как? И где же она находится?

- Что? Ах, да. Однако же, этот молодой человек слишком умен. Я несколько раз и по разным причинам называла его дураком, чтобы поставить его на место, но он отнюдь не дурак. Он молод и читал слишком много романов Аркадии Дарелл, и они навели его на мысль, что в этом путь Галактики, но он быстро все схватывает, и жаль будет потерять его.

— А нигде. Она ушла в гиперпространство, и никто не может ее найти. Когда я была еще маленькой, моя бабушка говорила, что Гея когда-то была в реальном пространстве, но была так отвратительна, что...

- Вы уверены, что он погибнет?

— ... а человеческие существа так преступны и глупы, — пробормотал Пилорат, — что от стыда она ушла в неизвестном направлении и отказалась иметь что-либо общее с людьми, отправленными в Галактику...

- Вполне уверена, - печально сказала Брэнно. - Строго говоря, это даже лучше. Нам не нужны романтические юноши, стреляющие куда попало и в момент разрушающие то, что мы строили годами. Кроме того, он послужит делу. Он привлечет внимание Второго Основания - опять же, если допустить, что оно существует и действительно связывает себя с нами. И, пока оно цепляется к нему, оно, возможно, будет игнорировать нас, и мы от этого, может быть, выиграем больше чем просто удачу. Мы можем надеяться, что они, в своем интересе к Тревизу, ненароком выдадут себя нам и тем дадут нам удобный случай и время придумать контрмеры.

— Значит, вы тоже знаете эту историю? Моя подруга говорит, что это просто легенда. Ладно, я ей скажу. Если профессора Основания так считает...

- Значит, Тревиз притянет молнию?

Яркая надпись на темном стекле двери гласила: Сотейн Квинтезетц Авт в трудно читаемой сейшельской транскрипции, а ниже было в той же манере: Департамент Древней Истории.

Губы Брэнно скривились в улыбке.

- Ага, вот метафора, которую я искала. Он - наш громоотвод, поглощающий разряды и защищающий нас.

Женщина приложила палец к гладкому металлическому кружку. Звука не было, но темный цвет стекла сменился молочным, и через мгновение бесстрастный голос произнес:

- А этот Пилорат тоже окажется на пути ударной волны?

— Назовите себя, пожалуйста.

- Он тоже может пострадать. Тут уже ничего не поделаешь.

— Янов Пилорат с Терминуса, — ответил Пилорат. — С Голаном Тревизом из того же мира.

Кодил кивнул.

Дверь тут же распахнулась.

- Ладно. Вы знаете, Силвер Хардин говорил: \"Никогда не позволяйте вашим моральным чувствам удержать вас от правильных поступков\".

Высокий, средних лет человек встал, обошел стол и вышел им навстречу.

- В настоящее время у меня нет никаких моральных чувств, пробормотала Брэнно. - У меня чувство телесной усталости. Но все-таки... Я бы могла назвать кучу людей, которыми я пожертвовала бы охотнее, чем Голаном Тревизом. Красивый мальчик... И знает это... - Ее последние слова смазались, когда она закрыла глаза и погрузилась в легкую дремоту.

Его кожа имела светло-коричневый оттенок, а серо-стальные волосы были уложенные жесткими кудрями. Он поднял руку в приветственном жесте и сказал мягким низким голосом:

ИСТОРИК

— Я — С. К. Рад встрече с вами, профессор.

Лицо седовласого Янова Пилората в спокойном состоянии выглядело пустым. И оно редко бывало неспокойным. Он был среднего роста, веса и имел привычку двигаться не спеша. И говорить медленно и осмотрительно. Он выглядел много старше своих пятидесяти трех лет.

— Я не имею академического титула, — уточнил Тревиз, — просто сопровождаю профессора Пилората. Вы можете называть меня просто Тревиз. Я рад встрече с вами, профессор Авт.

Он никогда не покидал Терминуса. Это было весьма необычно, особенно для человека его профессии. Он сам не был уверен, вел ли он сидячий образ жизни из-за или вопреки его страсти к истории.

Квинтезетц поднял руку в явном замешательстве.

Страсть эта овладела им совершенно неожиданно в возрасте пятнадцати лет, когда во время легкого нездоровья он взял книгу ранних легенд. В ней он нашел повторяющийся мотив одинокой и изолированной планеты, которая даже не ведала о своей изоляции, поскольку никогда не знала ничего другого.

— Нет, нет. Авт — это просто дурацкий титул, который вне Сейшел ничего не значит. Не обращайте, пожалуйста, на него внимания и зовите меня С. К. Мы любим пользоваться инициалами в обычном общении. Я рад увидеть двоих, хотя ожидал встретить только одного.

Его недомогание сразу прошло. За два дня он трижды прочел книгу и встал с постели. На следующий день он сидел за своим терминальным компьютером, просматривая все записи, какие имелись в университетской библиотеке Терминуса насчет подобных легенд. Именно такие легенды и занимали его с тех пор. Университетская библиотека не была великим источником в этом отношении, но, став по старше, он открыл радость межбиблиотечных займов. Он имел отпечатки, полученные по гиперлучевой связи даже из таких далеких мест, как Ифния.

Он слегка смутился, затем протянул правую руку, предварительно украдкой обтерев ее о брюки.

И вот, тридцать семь лет спустя, когда он уже был профессором древней истории и начался его первый субботний год, он обратился к мысли совершить космическое путешествие (первое в его жизни) на сам Трантор.

Тревиз принял руку, гадая, свойственна ли сейшельцам эта манера здороваться.

Пилорат прекрасно понимал, что для человека с Терминуса совершенно необычно никогда не бывать в космосе. Но он никогда не намеревался быть заметным в этом частном случае. Просто всегда случалось так, что, когда бы он мог отправиться в космос, на его пути вставали какие-то новые книги, новые занятия, новые исследования, и он откладывал задуманное путешествие до тех пор, пока новое дело не иссякало, добавив ему еще один факт, размышление или возражение к той горе, которую он собрал. В конце концов, он только сожалел, что его личное путешествие на Трантор так никогда и не состоится.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал Квинтезетц. — Боюсь, вы найдете эти кресла немодными, но мне не нравится, когда кресла сжимают тело. Нынче все кресла обнимают, но я предпочитаю объятия другого рода. Ха-ха!

Трантор был столицей Первой Галактической Империи.

Он служил местопребыванием императоров в течении двенадцати тысяч лет, а до этого был столицей самого значительного доимперского королевства, которое мало-помалу захватило или присоединило теми или иными путями другие королевства и образовало Империю.

Тревиз улыбнулся.

Трантор был городом, опоясывающим всю планету, городом, одетым в металл.

— Кто же не предпочитает?! Ваше имя, С. К., кажется, есть в «Кольце Миров», и оно не сейшельское. Простите, если мое замечание бестактное.

Пилорат читал о нем в работах Гаала Дорника, который посетил его во времена самого Хари Селдона. Книга Дорника более не распространялась и собственный экземпляр Пилората можно было продать за полугодовое жалование историка.

— Пустяки. Просто моя семья происходит из Аскони. Пять поколений назад мой предок оставил Асконь, где Основание стало слишком уж доминировать.

В том, что касалось Трантора, Пилората интересовала преимущественно Галактическая библиотека, которая во времена Империи называлась императорской и была величайшей в Галактике. Трантор был столицей самой крупной и самой населенной Империи, какую знало человечество. Это был единственный город-планета с сорокамиллиардным населением и его библиотека собрала всю творческую (и не вполне творческую) работу человечества, полную сумму его знаний. И все это было введено в компьютеры таким сложным манером, что для управления компьютерами требовались эксперты.

Самое главное, что библиотека выжила. Пилорату это казалось поразительным.

— За что, мы — члены Основания, — сказал Пилорат, — просим извинения.

Когда Трантор пал и был разграблен почти два с половиной столетия назад, он подвергся ужасному разрушению и рассказы о несчастьях и смертях не уставали повторяться, но библиотека уцелела, защищаемая, как говорили, университетскими студентами, которые пользовались хитро придуманным оружием. Некоторые, правда, думали, что это оборона, возможно, была основательно романтизирована.

Квинтезетц добродушно отмахнулся.

Как бы то ни было, библиотека пережила период опустошения. Иблинг Мис делал свою работу в нетронутой библиотеке разоренного мира, когда почти обнаружил местонахождение Второго Основания (согласно рассказу, в который народ Основания все еще верил, но историки относились сдержанно). Три поколения Дареллов - Байта, Торан и Аркадия - все в той или иной мере были на Транторе. Аркадия почему-то не посетила библиотеку, и с тех пор библиотека не посягала на галактическую историю.

— Я не держу зла через пять поколений. Хотя такое, к сожалению, бывает. Хотите что-нибудь съесть? Выпить? Может быть, включить музыку?

Ни один житель Основания не был на Транторе на протяжении последних ста двадцати лет, но не было никаких причин думать, что библиотека не существует. То, что не было никаких столкновений, как раз и служило доказательством ее существования. Уничтожение библиотеки, конечно же, наделало бы шуму.

— Если вы не против, — сказал Пилорат, — я бы предпочел сразу приступить к делу, если, конечно, обычаи Сейшел позволяют это.

Библиотека была немодной и архаичной - так было даже во времена Иблинга Миса - но это было само по себе благом. Пилорат всегда потирал руки, когда думал о старой и вышедшей из моды библиотеке. Чем она старше и немоднее, тем более вероятно, что в ней есть все нужное ему. В мечтах он входил в библиотеку с замиранием сердца и спрашивал:

— Обычаи Сейшел — не барьер, уверяю вас. Вы не представляете, как это замечательно, профессор Пилорат. Всего две недели назад я прочитал вашу статью в «Археологическом ревю» об исходных мифах, и меня поразил замечательный синтез — все так кратко!

\"Библиотека модернизирована? Вы не выкинули старые ленты или записи для компьютера?\" И всегда он воображал, как высокие древние библиотекари отвечают: \"Как было, профессор, так и осталось\".

Пилорат покраснел от удовольствия.

И теперь его мечта должна сбыться. Сама мэр уверила его в этом. Откуда она узнала о его работе - он не знал. Он мало публиковался. Очень немногое из того, что он делал, было достаточно солидным и приемлемым для публикации, а то, что появлялось - не замечалось. Но, говорят, Брэнно знает все, что происходит на Терминусе, и у нее глаза на кончике каждого пальца. Пилорат почти верил этому, но, если она знала о его работе, почему она раньше не видела ее ценности и не оказала ему хотя бы маленькой финансовой поддержки?

- Почему-то, - думал он с горечью, - Основание упорно смотрит в будущее.

— Счастлив, что вы читали. Я сократил, разумеется, потому что «Ревю», не напечатало бы более полного исследования. Я предполагаю сделать трактат на эту тему.

Оно смотрит на Вторую Империю и поглощено своей судьбой. У него нет ни времени, ни желания оглядываться назад, на прошлое, и оно досадует на тех, кто это делает.

— Хотел бы, чтобы вы это сделали. Во всяком случае, как только я прочитал статью, у меня возникло желание увидеть вас. Я даже хотел посетить Терминус с этой целью, хотя это очень сложно...

Конечно, все они, в основном, дураки, но он не мог мановением руки смахнуть глупость. Он сделает лучше: он держит в груди великое стремление, и когда-нибудь о нем будут вспоминать как о великом пионере.

— Почему? — спросил Тревиз.

Это означает, конечно (он был достаточно интеллектуально честен, чтобы отказаться понять это), что он тоже погружен в будущее - будущее, в котором он будет признан, в котором он будет героем, равным Хари Селдону. В сущности, он может стать даже выше, потому что работающий над ясно видимым на протяжении тысячи лет будущим не может равняться с работающим над далеким прошлым протяженностью по крайней мере в двадцать пять тысяч лет.

Квинтезетц выглядел смущенным.

И этот день настал.

Мэр сказала, что этот день настанет после появления изображения Селдона.

— Простите, если я скажу, что Сейшел не жаждет присоединиться к Федерации Основания и не приветствует какие-либо общественные связи с Основанием. Мы, видите ли, традиционно нейтральны. Даже Мул не тронул нас, если не считать того, что вырвал у нас официальное заявление о нейтралитете.

Это была единственная причина, по которой Пилорат заинтересовался Кризисом Селдона, который несколько месяцев занимал все умы на Терминусе и почти все - в Федерации.

Ему было совершенно безразлично, останется ли столица Федерации здесь, на Терминусе, или переместится куда-нибудь. А теперь этот кризис был разрешен, и Пилорат не был уверен, то ли сторона Хари Селдона взяла верх, то ли дело это спорное и о нем вообще не упоминают.

По этой причине любое заявление на разрешение посетить территорию Основания, а Терминус в особенности, вызывает подозрение, хотя такой ученый, как я, занятый академической работой, вероятно, все-таки добился бы паспорта. Но теперь в этом нет необходимости — вы сами прибыли ко мне. Я едва верю этому и спрашиваю: почему? Или вы тоже слышали обо мне, как и я о вас?

Достаточно того, что Селдон появился, и теперь этот день настал.

Чуть позже двух часов дня у изолированного дома на окраине Терминуса остановился наземный кар. Открылась задняя дверца. Вышел охранник в форме Корпуса Безопасности, затем молодой человек, а потом еще два охранника.

— Я знаю ваши работы, С. К., и в моих записях есть выдержки ваших статей. Вот почему я и приехал к вам. Я исследую вопрос о Земле, как о планете, на которой появилось человечество, и о раннем периоде освоения и заселения Галактики. Я приехал сюда, в частности, узнать, как был основан Сейшел.

На Пилората это произвело впечатление. Мэр не только знала о его работе, но и явно рассматривала ее как весьма важную. Человеку, который будет его компаньоном, дали почетный эскорт, а ему самому обещали первоклассный корабль, который будет пилотировать этот его компаньон. Очень лестно!

— По вашей статье, — заметил Квинтезетц, — я предположил, что вы, в основном, интересуетесь мифами и легендами.

Очень...

Домоправительница Пилората открыла дверь. Молодой человек вошел, а двое охранников встали по обе стороны входа. Через окно Пилорат увидел, что третий охранник остался снаружи, и что подъехал еще один наземный кар.

— Но еще больше историей — действительными фактами, если таковые существуют. Мифы и легенды само собой.

Дополнительная охрана!

Непонятно!

Квинтезетц встал и стал быстро расхаживать по кабинету взад и вперед, время от времени останавливаясь и разглядывая Пилората.

Он повернулся к молодому человеку и с удивлением обнаружил, что узнал его.

— Странно! Очень странно! Только вчера... — начал он и не закончил.

Он видел его на снимках. Он сказал:

- Вы Советник. Вы Тревиз!

— Что — только вчера? — спросил Пилорат.

- Голан Тревиз. Правильно. А вы - профессор Янов Пилорат?

— Профессор Пилорат, могу я называть вас Я. П., по нашему обычаю? Мне как-то непривычно пользоваться полным именем.

- Да, да. Значит, вы будете...

- Мы будем товарищами по путешествию, - деревянным голосом сказал Тревиз. - По крайней мере мне так сказали.

— Сделайте одолжение.

- Но вы не историк.

— Я уже говорил вам, Я. П., что восхищался вашей статьей и хотел увидеться с вами. Причина, по которой я хотел видеть вас, заключается в том, что у вас наверняка исключительная коллекция легенд и мифов, но в ней наверняка нет наших. Иными словами, я хотел встретиться с вами и рассказать вам, что именно вы можете найти у нас.

- Нет, не историк. Как вы сами сказало, я советник, политик.

- Да, да. Но о чем я думаю? Я историк, зачем нужен второй? Вы можете вести корабль?

— А что же все-таки случилось вчера? — вмешался Тревиз.

— У нас есть легенда, важная для нашего общества, потому что она становится нашей основной тайной...

— Тайной?

- Да, я достаточно хорош для этого.

— Я не имею в виду загадку или что-то в этом роде. Это, я уверен, обычное значение слова в Галактическом Стандартном. В данном случае это специальный термин. Означает «нечто секретное», нечто такое, значение которого понимают лишь некоторые ученые, нечто такое, о чем не говорят посторонним. А вчера был день...

- Прекрасно! Именно это нам и нужно. Великолепно! Боюсь, что я не практик, так что, если - вы практически думающий, то составим хороший экипаж.

— День чего, С. К.? — подчеркнуто терпеливо переспросил Тревиз.

- Тогда будем надеяться, что я перешагну свою неуверенность насчет космоса.

Пилорат, которого начал раздражать скучающий тон Тревиза, поспешил вмешаться:

Я, знаете, никогда не был в космосе. Я - сурок, если можно так выразиться.

— Мы кое-что слышали об этом, когда приехали.

Не желаете стакан чаю? Клаудиа приготовит нам что-нибудь. Как я понимаю, пройдет еще несколько часов, прежде чем мы вылетим. Однако, я готов хоть сейчас. У меня есть все необходимое для нас обоих. Мэр очень много посодействовала. Ее интерес к проекту потрясающий!

— День из дней, — саркастически заметил Тревиз. — Послушайте, С. К., как я уже сказал, я не ученый, но у меня есть вопрос. Вы сказали по поводу главной тайны, что она не доступна для посторонних. Тогда почему вы заговорили об этом с нами? Мы — посторонние.

- Значит, вы знаете о нем? - спросил Тревиз. - Давно?

— Вы-то посторонние, но я не наблюдатель дня, и глубина моего суеверия очень незначительна. Статья Я. П. подкрепила мое давнее ощущение. Миф или легенда не создаются на пустом месте, в них всегда есть зерно истины, возможно, искаженной, и, мне кажется, такое зерно есть в нашей легенде о Дне Бегства.

- Мэр обратилась ко мне, - Пилорат слегка нахмурил брови, делая какой-то подсчет, - две или три недели назад. Я был в восторге. А теперь, когда я отчетливо вбил себе в голову, что мне нужен пилот, а не второй историк, я в таком же восторге, что моим спутником будете вы, мой дорогой мальчик.

— Об этом не рискованно говорить? — спросил Тревиз.

- Две или три недели назад, - слегка растерянно повторил Тревиз. Значит, она готовилась все это время. А я... - Он умолк.

Квинтезетц пожал плечами.

- Простите?

— В какой-то мере — небезопасно, я полагаю. Наши консерваторы ужаснулись бы. Однако не они контролируют правительство. Секуляристы сильны и стали бы еще сильнее, если бы консерваторы не были выгодны для наших — извините меня — антифедеральных тенденций. Так что, поскольку я говорю о делах, связанных с моим научным интересом в древней истории, мне, в случае нужды, окажет большую поддержку Лига Академиков.

- Ничего, профессор. У меня дурная привычка бормотать про себя. Вам придется к чему-либо привыкнуть, если наше путешествие затянется.

— В таком случае, — сказал Пилорат, — расскажете о вашей главной тайне, С. К.

- Оно и затянется, - сказал Пилорат, подталкивая собеседника к столовой, где домоправительница подготовила чай. - Мэр сказала мне, что мы можем путешествовать сколько захотим, что перед нами вся Галактика, и куда бы мы не направились, мы можем рассчитывать на фонды Федерации. Конечно она сказала, чтобы мы были в этом отношении разумными. Я обещал. - Он хихикнул и потер руки, - Садитесь, мой дорогой друг, садитесь. Может быть, это наша последняя еда на Терминусе на очень долгое время.

Тревиз сел.

— Да, но позвольте мне, все же, сначала удостовериться, что нас не прервут или, что важнее, не подслушают. Когда стоишь прямо перед быком, не следует бить его по морде, как говорится. — Он включил прибор на столе и сказал:

- У вас есть семья, профессор?

— Сейчас мы ни с кем не общаемся.

- У меня есть сын. Он в университете. Кажется, химик, или что-то в этом роде. Он стал на сторону матери. Она очень давно не живет со мной, так что, видите, у меня нет ни обязательств, ни залогов счастья. Уверен, что и у них нет... Берите, сэндвичи, мой мальчик.

— Вы уверены, что у вас нет «жуков»? — спросил Тревиз.

- В настоящее время никаких залогов. Несколько женщин. Они приходят и уходят.

- Да, да. Восхитительно, когда это срабатывает. Еще более восхитительно, когда вы обнаруживаете, что ничего не нужно принимать всерьез. Нет детей, я хочу сказать.

— Каких жуков?

- Никаких.

— Перехватчиков! Подслушивающей аппаратуры, держащей вас под наблюдением — визуальным, слуховым или тем и другим вместе.

- Прекрасно! Вы знаете, я в самом что ни есть прекрасном настроении.

Квинтезетц был шокирован.

Признаться, когда вы появились, я был ошеломлен. Но теперь я заметил, что вы чудесно поднимаете дух. Мне нужны юность и энтузиазм и тот, кто проложит путь через Галактику. Мы ведь в поиске, вы знаете. В замечательном поиске.

- Лицо и голос Пилората обрели воодушевление, хотя ни выражение лица, ни интонации вроде бы не изменились. - Ну, я полагаю, вам говорили насчет этого.

— На Сейшел!?

Тревиз прищурился.

Тревиз пожал плечами.

- Замечательный поиск?

— Вам виднее.

- Ну, да. Бесценная жемчужина скрывается среди десятков миллионов обитаемых миров Галактики, а у нас есть один заветный след. Но если мы найдем ее, это будет невероятный приз. Мой мальчик - Тревиз, я должен был сказать, потому что намерен относиться к вам покровительственно - наши имена будут звенеть в веках до конца Времени.

- Приз, о котором вы говорите, эта бесценная жемчужина...

— Пожалуйста, продолжайте, С. К., — попросил Пилорат.

- Я, кажется, заговорил в стиле Аркадии Дарелл - знаете, писательница, говорящая о втором Основании. Неудивительно, что вы выглядите оторопевшим, - Пилорат откинул голову назад, как бы собираясь разразиться хохотом, но только улыбнулся. - Уверяю вас, что ничего такого глупого и несусветного я не имел ввиду.

Квинтезетц поджал губы, откинулся в кресле и соединил кончики пальцев. Похоже, он раздумывал, с чего начать.

- Но если вы говорите не о Втором Основании, профессор, то о чем же?

— Вы знаете, что такое робот? — спросил он.

Пилорат внезапно стал серьезным.

- Ах, разве мэр не сказала вам? Странно, знаете ли. Я десятилетиями негодовал на наше правительство и его неспособность понять мою работу, а теперь Мэр Брэнно оказалась такой великодушной.

— Робот? Нет, — ответил Пилорат.

- Да, - сказал Тревиз, не скрывая иронии, - эта женщина удивительно скрытой филантропии, но она ничего не сказала мне.

Квинтезетц взглянул на Тревиза, но тот покачал головой.

- Значит, вы не знаете о моих исследованиях?

— Ну, а что такое компьютер?

- Нет, простите.

— Конечно, — нетерпеливо ответил Тревиз.

- Вам нечего извиняться. Все в порядке. Я не выставлялся напоказ. Не, так я вам скажу: мы с вами отправимся искать - и найдем - потому что у меня в мозгу великие возможности - ЗЕМЛЮ.

— Ну так вот, подвижное компьютерное устройство...

Тревиз в ту ночь спал плохо. Он снова и снова обследовал стену, которую старуха воздвигла вокруг него, и выхода не находил.

— Их бесконечное количество вариантов, — перебил его Тревиз, — но я не знаю никакого обобщающего слова, кроме подвижного компьютерного устройства.

Он был отправлен в ссылку и ничего не мог сделать. Старуха была тверда и неумолима и даже не потрудилась замаскировать неконституционность всего этого. Он был лишен прав как советник, так и гражданин Федерации, а мэр даже на словах не признала этого.

А теперь еще этот Пилорат, этот старый ученый, который, похоже, жил в мире, не будучи его частью, говорит ему об очаровательности старой дамы, устроившей все это за несколько недель.

— ... в точности похожее на человека и есть робот, — невозмутимо закончил С. К. — Отличительный признак робота — его человекоподобная форма.

Тревиз чувствовал себя \"мальчишкой\", как она назвала его.

— Почему человекоподобная? — спросил Пилорат с откровенным недоумением.

Он выслан вместе с историком, который называет его \"дорогим другом\" и, кажется, не находит слов от радости, что начинает поиски - чего? Земли?

— Не знаю точно. Это удивительно неэффективная форма для инструмента, согласен с вами, но я просто передаю легенду. «Робот» — старинное слово на неизвестном языке, хотя наши ученые считают, что оно связано со словом «работа».

Кажется, бабушку Мула звали так.

— Не могу придумать ни одного слова, — скептически заметил Тревиз, — которое звучало бы сколь-нибудь похоже на «робот» и имело бы какую-нибудь связь с «работой».

Конечно, он тут же спросил:

- Простите меня, профессор, но я невежда в вашей специальности. Вам не покажется скучным объяснить мне простыми словами, что такое Земля.

— В Галактическом, конечно, ничего подобного нет, — согласился Квинтезепц, — но говорят именно так.

Пилорат серьезно уставился на него. Помолчав, он сказал:

— Возможно, это гримасы этимологии, — сказал Пилорат. — Эти предметы использовались для работы, и это слово стало означать «работу». Но почему вы вспомнили о них?

- Это планета. Первоначальная планета, на которой появились человеческие существа.

Тревиз изумился.

— Потому что на Сейшел твердо знают и верят в предание: когда Земля была единственным миром в Галактике, а Галактика еще была необитаема, были изобретены и созданы роботы. И стало два вида человеческих существ: природные и искусственные, из плоти и металлические, биологические и механические, простые и сложные... — Квинтезетц сделал паузу и сказал с жалобным смехом. — Простите, но невозможно говорить о роботах, не цитируя при этом «Книгу Бегства». Люди Земли создали роботов — мне нечего больше добавить. Это и так ясно.

- Впервые появились? Откуда?

— А зачем они создали роботов? — спросил Тревиз.

- Ниоткуда. Это планета, на которой человечество развилось путем эволюции из низших животных.

Тревиз задумался, потом покачал головой.

Квинтезец пожал плечами.

- Не понимаю, что вы имеете ввиду.

— Кто может ответить на это спустя такой промежуток времени? Может, людей стало мало и они нуждались в помощи, особенно для великой задачи освоения и заселения Галактики.

По лицу Пилорат пробежало выражение досады. Он откашлялся.

- Было время, когда на Терминусе не было людей. Потом его заселили люди с других миров. Это вы, надеюсь, знаете?

— Это разумное предположение, — сказал Тревиз, — но, как только Галактика была колонизирована, нужда в роботах отпала. Конечно, сегодня в Галактике нет гуманоидных передвижных компьютеров.

- Да, конечно, - нетерпеливо ответил Тревиз. Ему не понравилось, что Тревиз вдруг принял менторский тон.

— В любом случае, — сказал Квинтезетц, — легенда продолжается так — если отбросить множество поэтических украшений, которые я, откровенно говоря, не признаю: вокруг Земли выросли колониальные миры, кружащиеся у соседних звезд, и эти миры были гораздо богаче роботами, чем сама Земля.

- Прекрасно. Это справедливо и для других планет - Анакреона, Санталии, Калгена - для всех. Все они были когда-то в прошлом основаны. Это справедливо даже для Трантора. В течении двадцати тысяч лет там были великие метрополии, но раньше их не было.

Роботов использовали, как правило, на новых, еще неосвоенных планетах. Земля фактически отказалась, не желая больше иметь роботов, и восстала против них.

- А что же там было раньше?

— И что произошло? — спросил Пилорат.

- Пустота. Во всяком случае, человеческих существ там не было.

— Внешние Миры оказались сильнее. С помощью своих роботов дети победили и взяли под контроль мать-Землю. Извините, но я не могу удержаться от цитат.

- Трудно поверить.

- Но это правда. Старые записи доказывают это.

Но были люди, которые бежали из своего мира на более мощных кораблях и с более передовыми методами гиперпространственных путешествий. Они бежали к очень далеким звездам и планетам. Были основаны новые колонии — без роботов — где человеческие существа могли жить свободно. Это было так называемое Время Бегства, и день, когда первый землянин достиг Сейшел-Сектора, называется Днем Бегства и празднуется ежегодно в течение многих тысячелетий.

- Откуда же пришли люди, заселившие Трантор?

— Мой дорогой коллега, — сказал Пилорат, — по вашим словам выходит, что Сейшел-Сектор был заселен непосредственно с Земли.

- Точно неизвестно. В туманной древности заселялись сотни планет, и теперь их народ рассказывает сказки о первом появлении человечества. Историки пренебрегают сказками и размышляют о \"Вопросе происхождения\".

Квинтезетц подумал, поколебался некоторое время, затем сказал:

- Что это? Я никогда не слыхал об этом.

— Такова официальная версия.

- Не удивляйтесь. Теперь эта историческая проблема не популярна, должен признать, но во время упадка Империи интеллектуалы проявляли к ней определенный интерес. Силвер Хардин в своих мемуарах кратко упомянул об этом. Это вопрос об установлении местонахождения одной планеты, с которой все началось. Если мы посмотрим назад по времени, то увидим, как человечество плывет с недавно освоенных миров в более старые, потом еще в более старые, до тех пор, пока не сконцентрируется на одной планете изначальной.

— Но, похоже, — заметил Тревиз, — что вы ее не принимаете.

Тревиз сразу же заметил явную брешь в рассуждениях.

— Мне кажется... — начал Квинтезец, а затем взорвался:

- А не могло быть много первоначальных планет?

— О, Великие Звезды и Малые Планеты, я не верю! Это слишком уж не правдоподобно, но это официальная догма, и правительство почему-то болтает, что в этом есть смысл. Еще вот что. В вашей статье, Я. П., нет указаний на то, что вы знакомы с этой историей — о роботах и двух путях колонизации, один с роботами, а другой — без них.

- Конечно, нет. Все человеческие существа во всей Галактике одного образца.

Один род не может произойти на нескольких планетах. Это совершенно невозможно.

— Конечно, я не знал, — сказал Пилорат. — Я сейчас впервые услышал об этом, и, мой дорогой С. К., я навеки ваш должник за то, что вы познакомили меня с ней. Я изумлен, что нигде на это не встретил и намека!

- Откуда вы знаете?

— Это показывает, — сказал Квинтезец, — как эффективна наша социальная система. Это наш сейшельский секрет, наша великая тайна.

- Во-первых, - Пилорат поднял палец, но затем, как видно, подумал, сколь долгим и трудным будет объяснение, - опустил руку и сказал с жаром: - Мой дорогой друг, даю вам в этом честное слово.

Тревиз официально поклонился.