Два часа спустя ласинукский ультиматум был презрительно отвергнут, эскадры флота людей перестроились. Сотни кораблей заняли свои места, образуя поверхность сферы - стандартной защитной позиции для окруженного флота, - и битва за Землю началась.
8
Космическое сражение двух близких по мощи армад во многом напоминает рыцарский турнир: управляемые пучки смертоносных излучений играют здесь роль мечей, а непробиваемые стены инертного пространства служат щитами.
Две силы, сойдясь в смертельной схватке, заманеврировали, выбирая позицию, флоты разворачивались по широкой спирали. Вот тусклый пурпурный луч тонита яростно хлестнул по защитному экрану вражеского корабля, сразу налившемуся малиновым сиянием, но и собственный его экран засиял, гася энергию ответного удара. В момент залпа кораблю приходилось на мгновение снимать защиту, и в этот миг он сам представлял собою идеальную мишень. Задачей каждого командира было не только поразить противника, но и сохранить в этот критический момент собственный крейсер.
Лоара Филип Санат хорошо знал тактику звездных войн. С тех пор как ему пришлось схватиться с боевым ласинукским крейсером по пути с Земли, он потратил много сил на изучение этого вопроса. И теперь, когда эскадры выстраивались в линию, он почувствовал, что у него пальцы сводит от жажды деятельности.
Они сидели втроем за вторым завтраком, с трудом уместившись в столовой.
Он повернулся к Смитту:
- Я спущусь к большим излучателям. Смитт не отрывал глаз от центрального визира, рука его лежала на эфироволновом передатчике.
— Неплохо, — удовлетворенно сказал Пелорат. — Это из наших терминусских запасов?
- Идите, если хотите, только не заблудитесь по дороге. Санат улыбнулся. Личный лифт капитана доставил его на орудийную палубу; пятьсот футов он прошагал сквозь деловую толпу оружейников и инженеров, пока не достиг первого тонита. Свободное пространство на боевом корабле - излишняя роскошь. Санат поражался тесноте отсеков, в которых люди спокойно и согласованно работали, образуя сложнейший механизм, приводящий в действие гигантский дредноут.
— Нет, — ответил Тревиц. — Те запасы давно кончились. Это мы загрузили на Сейшелах, перед тем как отправиться на Гею. Необычно, правда? Что-то морское и хрустящее. А вот это я, когда покупал, считал капустой, но по вкусу не похоже.
По шести ступенькам он поднялся к первому тониту и отослал бомбардира. Расчет заколебался было, каждый скользнул взглядом по пурпурной тунике, но в конце концов люди подчинились.
Блисс молчала. Она осторожно ковырялась в своей тарелке.
Санат повернулся к координатору, сидевшему возле видеоэкрана орудия:
— Ты должна поесть, дорогая, — мягко сказал Пелорат.
- Как ты думаешь, сработаемся? У меня скорость реакции один-А. Классификационная карточка у меня при себе, можешь взглянуть, если хочешь.
— Я знаю, Пел. Я ем.
Координатор залился краской и ответил, заикаясь:
- Н-нет, с-сэр! Это большая ч-честь р-работать вместе с вами, с-сэр!
— У нас же есть геянская еда, Блисс,- сказал Тревиц. В голосе его был оттенок раздражения, который он не сумел скрыть.
Система оповещения громыхнула: \"По местам!\" Установилось глубокое молчание, нарушаемое лишь Негромким урчанием механизмов.
- Это орудие перекрывает полный квадрант пространства, так? прошептал Санат.
— Да, я знаю, — ответила Блисс. — Но лучше ее поберечь. Неизвестно, сколько мы пробудем в путешествии, в конце концов мне все равно придется есть пищу изолятов.
- Да, сэр.
- Отлично. Посмотри, не сможешь ли отыскать дредноут с эмблемой в виде двойной звезды в положении неполного затмения.
— Чем же эта пища плоха? Или Гея может есть только Гею?
Они надолго замолчали. Чуткие пальцы координатора лежали на штурвале, осторожно поворачивая его то в одну, то в другую сторону, так что поле зрения постоянно смещалось. Глаза внимательно следили за выстраивающимися в боевые порядки вражескими кораблями.
- Вот он, - произнес координатор. - Ха, это же флагман!
- Именно! Наводи на него!
— Совершенно верно. — Блисс вздохнула. — У нас говорят: \"Когда Гея ест Гею, ничего не теряется и ничто не появляется.\" Только сознание переходит на другой уровень — вниз или вверх. То, что я съедаю на Гее, в ходе обмена веществ в основной своей части становится мной, оно по-прежнему остается Геей и получает возможность участвовать в сознании Геи на более высоком уровне. А какая-то часть, превращаясь в отходы, переходит на низший уровень сознания. — Блисс положила кусок в рот, решительно разжевала, проглотила и сказала: — Это часть глобального круговорота. Растения вырастают, их едят животные, мы едим их. Организмы, которые умирают, встраиваются в клетки гнилостных бактерий и так далее. В этом круговороте сознания участвует и неорганическая материя. И все в этом круговороте может участвовать в сознании более высокого уровня.
Изображение вражеского флагмана заскользило в крест нитей прицела. Движения пальцев координатора сделались ещё точнее и неуловимее.
- В центре! - бросил он.
В перекрестии прицела застыл крохотный овал эмблемы.
— Это, — заметил Тревиц, — можно сказать о любой планете. Во мне каждый атом имеет долгую историю, за время которой он был частью многих живых существ, включая людей;
- Так держать! - жестко распорядился Санат. - Не теряй его ни на секунду, пока он находится в нашем квадранте. На этом корабле вражеский адмирал, и мы постараемся с ним разделаться.
Корабли двигались, уже не выдерживая строя, и Санат почувствовал возбуждение. Он знал, что скоро все начнется. Люди выигрывали в скорости, но ласинуки вдвое превосходили их численностью.
может быть, долгие годы находился в море, или в куске каменного угля, или в скале, или был частицей ветра.
Сверкнул мерцающий луч, затем ещё один, потом сразу десяток.
Стремительное слепящее полыхание пурпурной энергии!
- Первое попадание! - - выдохнул Санат и попытался расслабиться.
— Но на Гее, — сказала Блисс, — все атомы — это часть планетарного сознания, о котором вы не имеете представления.
Один из вражеских кораблей беспомощно дрейфовал: его корма превратилась в груду распадающегося, добела раскаленного металла.
Вражеских кораблей на дистанции поражения не было. Обмен выстрелами шел с ошеломляющей скоростью. Дважды пурпурные стрелы пролетали по самому краю видеоэкрана. Ощущая, как по спине побежали странные мурашки, Санат понял, что стреляли соседние тониты его же корабля.
— А что произойдет с овощами, которые вы едите сейчас? спросил Тревиц. — Они тоже становятся частью Геи?
Бой достиг кульминации. Почти одновременно полыхнули две ярчайшие вспышки, и Санат застонал. В одной из них потонул корабль людей. Трижды нарастал тревожный гул - это ядерщики на нижнем уровне запускали свои машины на полную мощность, когда вражеское излучение задерживалось защитным экраном корабля.
И вновь координатор ввел в перекрестие прицела вражеский флагман.
— Становятся… очень медленно. Но все, что меня покидает, теряет контакт с Геей. Оно лишается даже того гиперпространственного контакта, который как элемент с высоким уровнем сознания могу поддерживать с Геей я. Такой контакт заставляет негеянскую пищу становиться Геей, когда я ее съедаю, хотя и очень медленно.
Так прошел час, на протяжении которого шесть ласинукских и четыре земных корабля рассыпались в прах.
По лбу координатора, заливая глаза, катился пот; пальцы наполовину потеряли чувствительность, но вражеский флагман не выходил из перекрестия тончайших волосяных нитей.
— Но не становится ли негеянской пища, которую мы запасли на Гее? Тогда вам лучше есть ее сейчас, пока можно.
А Санат следил, следил, не снимая пальца со спуска, и выжидал.
Дважды флагман озарялся пурпурными сполохами: его орудия били - и тотчас же восстанавливался защитный экран. Дважды палец Саната начинал давить на гашетку и в последний момент замирал. Он чувствовал, что не успевает.
— Об этом не беспокойтесь, — сказала Блисс. — Геянские запасы обработаны специально. Они останутся Геей долго.
— Что произойдет, — вдруг спросил Пелорат, — если мы станем есть геянскую пищу? И, кстати, что произошло с нами, когда мы ели вашу пищу на Гее?
Но все же Санат доказал свое умение и в восторге вскочил на ноги. Координатор тоже завопил и выпустил штурвал.
На лице Блисс промелькнула грусть, она покачала головой.
Обратившись в гигантский погребальный костер, в пурпурное кипение энергии, флагман и находившийся на его борту адмирал ласинукского флота прекратили свое существование.
Санат рассмеялся, и они с координатором обменялись сильным, торжествующим рукопожатием.
— Все, что вы съели, пропало для нас. Вернее, пропало все, усвоенное вашими тканями. С другой стороны, ваши отходы остались на Гее и постепенно стали ею, так что в целом баланс сохранился. Но вследствие вашего визита многие атомы Геи перестали быть Геей.
Но торжество длилось недолго: не успел координатор произнести первых ликующих слов, теснившихся в горле, как видеоэкран залило бушующим пурпуром. Это пять кораблей с людьми одновременно взорвались, сраженные смертоносным потоком энергии.
— Почему же? — с любопытством спросил Тревиц.
- Усилить защитные экраны! - проревел динамик. - Прекратить огонь! Перестроиться в таранный строй!
Санат почувствовал, как мертвая хватка неуверенности стиснула его горло. Он понимал, что произошло. Ласинуки наконец-то сумели наладить управление гигантскими орудиями Лунной базы, чьи громадные пушки втрое превосходили по мощности самые крупные из корабельных установок; эти огромные орудия могли расстреливать земные корабли, не опасаясь возмездия.
— Потому что вы бы не перенесли превращения. Даже частичного. Вы наши гости, вас, так сказать, заманили на Гею против воли, и мы были обязаны защитить вас даже ценой потери каких-то фрагментов. Мы пошли на это сознательно, хотя и неохотно.
Рыцарский турнир завершился, теперь начиналось настоящее сражение. В нем люди собирались воспользоваться способом ведения боя, никогда ранее не применявшимся, и все мысли экипажа были об одном. Санат читал это по мрачному выражению лиц, ощущал это в молчании людей.
— Мы сожалеем об этом, — сказал Тревиц, — но уверены ли вы, что негеянская пища вам не повредит?
Метод мог сработать! Но мог и не сработать!
Флот людей вновь стягивался в сферу. Корабли медленно дрейфовали, их батареи молчали. Ласинуки окружали их, собираясь добить. Люди были отрезаны от внешних источников энергии. Противостоять гигантским орудиям Лунной базы, контролирующим ближний космос, они не могли, поэтому их капитуляция или окончательное уничтожение представлялись лишь вопросом времени.
— Не повредит, — сказала Блисс. — Съедобное для вас съедобно и для меня. Просто у меня возникает дополнительная проблема — не только усвоить пищу, но и превратить ее в Гею. Это создает психологический барьер, из-за которого я не получаю удовольствия от пищи и вынуждена есть медленно, но я со временем это преодолею.
Тониты врага не переставая выплевывали потоки энергии, пытаясь сокрушить защитные экраны кораблей с людьми. Те искрили и флюоресцировали под ударами жестких радиационных .хлыстов.
Санат слышал, как гудение ядерных установок поднялось до протестующего визга. Глаза его не могли оторваться от датчика энергии: подрагивающая стрелка все более заметно отклонялась вниз, к нулю.
— А инфекция? — вдруг воскликнул Пелорат, и его голос зазвенел от тревоги. — Не понимаю, как я мог не подумать об этом! Блисс! На любой планете полно микробов, от которых у тебя нет защиты, и ты умрешь от какой-нибудь обычной болезни. Голан, мы должны вернуться!
Координатор провел языком по пересохшим губам:
- Думаете, нам удастся, сэр?
— Не паникуй, дорогой, — улыбаясь, сказала Блисс. Микробы, попадающие в мое тело, тоже ассимилируются Геей. А став Геей, они не повредят мне.
- Несомненно! - Но Санат далеко не был уверен в правоте своих слов. Нам необходимо продержаться ещё час, и чтобы они при этом не отступили.
Ласинуки и не отступали. Отойти назад - значило ослабить ряды нападавших, дать возможность внезапным ударом прорвать окружение и спасти часть флота людей.
Трапеза подходила к концу. Пелорат потягивал разогретую смесь фруктовых соков с пряностями.
Корабли людей двигались со скоростью улитки, делая чуть больше сотни километров в час. Бездействующие, подстегиваемые пурпурными стрелами энергии, они продолжали образовывать медленно расширяющуюся сферу, так что расстояние между флотами даже немного сократилось.
Санат оставил орудийную палубу и присоединился к солдатам, крепко державшим гигантский поблескивавший рычаг и ожидавшим команды, которая должна была вот-вот раздаться или не раздаться никогда.
Расстояние между противниками не превышало теперь одной-двух миль почти соприкосновение по критериям космических войн. Тут-то и пришел приказ флагмана.
— Мои дорогие, — сказал он, облизывая губы, — нам пора сменить тему. Кажется, мое основное занятие на борту корабля менять темы разговоров. Отчего это?
Он отозвался во всех отсеках:
- Иглы наружу!
— Оттого, — ответил Тревиц, — что мы с Блисс начинаем спорить на любую затронутую тему чуть не до драки. И только от вас, Янов, зависит, сохраним ли мы рассудок. Так о чем вы хотите говорить, старина?
Множество рук навалилось на рычаг - и руки Саната среди прочих, резкими толчками отжимая его вниз. Рычаг изогнулся величественной дугой, раздался оглушительный, все. заполнивший собой грохот, и корабль содрогнулся от резкого толчка.
Дредноут превратился в таранный корабль!
Носовые секции бронеплит мягко разошлись, и наружу зловеще выдвинулось сверкающее металлическое жало. Стофутовой длины, десяти футов в диаметре у основания, оно изящно сужалось к концу, точно иголка. В солнечном свете хромированная сталь тарана засверкала пылающим великолепием.
— Я просмотрел свои материалы по Компореллону. Эта планета и весь сектор богаты древними легендами. Компореллонцы относят заселение планеты к далекому прошлому — первому тысячелетию гиперпространственных путешествий. На Компореллоне даже есть рассказ об основателе этой планеты, Бенболли, хотя не сообщается, откуда он явился. В моих материалах говорится, что первоначально Компореллон назывался планетой Бенболли.
Все корабли людей были оснащены точно так же. Каждый из них нес в себе десяти-, пятнадцати-, двадцати-, даже пятидесятитысячетонную выдвижную рапиру
Меч-рыбы космоса!
— По-вашему, это правдоподобно, Янов?
Там, на кораблях ласинукского флота, сейчас, должно быть, отдавались самые безумные приказания. Против этой: древнейшей из всех флотоводческих тактик, применявшейся ещё на заре истории, когда враждующие триремы маневрировали и таранили друг друга, сверхсовременное оборудование космических кораблей защитой не располагало.
Санат поспешил к экрану и пристегнулся в противоперегрузочном кресле, почувствовав амортизирующую упругость спинки, когда корабль рванулся вперед.
— В этих легендах может содержаться истинное ядро, но кто знает, что в него входит?
Он не обратил на это внимания. Ему необходимо было видеть ход битвы. И не было ни здесь, ни во всей Галактике риска, равного тому, на который он пошел: он рисковал мечтой, им же созданной, уже почти достигнутой, тогда как остальные - разве что своими жизнями.
Он расшевелил апатичную Галактику, он поднял её на борьбу с рептилиями. Он нашел Землю стоявшей на грани гибели и отодвинул её, почти беспомощную, от этой грани. Если человечеству суждено победить, то это будет победа лоары, Филипа Саната и никого больше.
— Я никогда не встречал в истории имя Бенболли, а вы?
Он сам, Земля, Галактика слились теперь в единое целое и были брошены на чашу весов. А на другой лежал результат последнего сражения, безнадежно проигранного из-за его измены, если только тараны не внесут решающих изменений. Если же и они окажутся бессильны, то в величайшей катастрофе гибели всего рода человеческого - будет виноват только он один.
— Я тоже, но знаете, во времена Поздней Империи доимперскую историю умышленно скрывали и уничтожали. Императоры последних беспокойных веков Империи стремились уменьшить местный патриотизм, они считали — и не зря — что местный патриотизм оказывает дезинтегрирующее влияние. Поэтому почти во всех секторах Галактики история с датами и точными записями начинается с тех времен, когда стало заметным влияние Трантора и данный сектор присоединился к Империи или Империя его захватила.
Ласинукские корабли бросились прочь, но недостаточно быстро. Пока они медленно гасили инерцию и расходились, люди успели преодолеть три четверти расстояния. На экране ласинукский крейсер вырос до гигантских размеров. Его пурпурный энергетический кнут исчез, каждая унция энергии была брошена на спасительную попытку быстро набрать скорость.
И все же его изображение на экране росло, и сверкающая рапира, видимая в нижней части экрана, была, подобно лучезарному мечу, направлена в сердце врага.
— Не думал, что историю так легко урезать.
Санат почувствовал, что не способен больше выносить ожидания. Еще пять минут - и все узнают, кто он: величайший герой Галактики или же величайший её преступник! Кровь мучительно стучала в висках.
И тут свершилось. Контакт!
Экран зарябило от хаотической ярости искореженного металла. Противоперегрузочные кресла застонали, когда их амортизаторы приняли на себя удар. Понемногу ситуация прояснилась. Сектор обзора неистово скакал, пока корабль медленно уравновешивался. Таран был сломан, его зазубренный остаток загнуло в сторону, но пропоротое им вражеское судно превратилось во вскрытую консервную банку.
— Во многих отношениях это невозможно, — согласился Пелорат. — Но сильное и решительное правительство может многое из истории изъять. После этого история начинает зависеть от разрозненных материалов и склонна вырождаться в устные предания. А предания обязательно наполняются преувеличениями, в которых доказывается, что данный сектор очень древний и был когда-то могущественным. И какой бы глупой ни была легенда, вера в нее среди местных жителей становится вопросом патриотизма. У меня есть предания со всех концов Галактики, которые рассказывают о первой колонизации непременно с самой Земли, хотя ее не всегда называют этим именем.
Затаив дыхание, Сенат шарил глазами по пространству. Ему открылось море разбитых кораблей, по краям уцелевшие остатки вражеского флота пытались спастись бегством - земные корабли преследовали их.
Позади раздался откровенно радостный вопль, пара крепких рук опустилась ему на плечи. Санат повернулся. Это был Смитт - ветеран пяти войн, стоявший перед ним со слезами на глазах.
— А как еще называют?
- Филип, - с трудом выговорил он, - мы победили! Мы только что получили сообщение с Веги: флот ласинукской метрополии тоже разгромлен - и тоже таранными кораблями. Победа за нами! Это ваша победа, Филип! Ваша!
Его объятия причиняли боль, но лоара Филип Санат думал не об этом. Он замер, охваченный экстазом, лицо его преобразилось.
Земля стала свободной! Человечество было спасено!
— По-всякому, иногда Единственной, иногда Древнейшей. Или называют \"Подлунным миром\", что, согласно некоторым авторитетам, указывает на гигантский спутник. Другие утверждают, что это означает \"Подлинная планета\", в смысле первоначальная, от которой все пошло.
— Остановитесь, Янов, — мягко сказал Тревиц. — А то вы будете рассказывать до бесконечности. Вы считаете, что в этих легендах заключена правда?
— О да, мой дорогой друг. Безусловно. Достаточно познакомиться с ними, чтобы почувствовать, как люди по своему обыкновению, начав с зерна истины, окружили затем его слой за слоем разными выдумками. Совсем как устрицы Рампоры, которые строят жемчужины вокруг песчинки. Эта метафора пришла мне в голову, когда я однажды…
— Янов! Подождите! Скажите, компореллонские легенды отличаются чем-нибудь от остальных?
— А? — Пелорат непонимающе посмотрел на Тревица. Отличаются? Они утверждают, что Земля относительно близко, и это необычно. На большинстве планет о местонахождении Земли — или как ее там называют — высказываются неопределенно или помещают ее в какой-нибудь несуществующий край. — Да, — заметил Тревиц, — вроде того, как нам сказали на Сейшелах, что Гея находится в гиперпространстве.