Айзек Азимов

Женская интуиция

Впервые за всю историю «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорэйшн» робот стад жертвой несчастного случая на самой Земле.

В этом некого было винить.

Воздушный лайнер потерпел катастрофу в пути, и комиссия по расследованию никак не решалась объявить предполагаемую причину взрыва — столкновение с метеоритом. Но одно тело, кроме метеорита, не могло двигаться с такой огромной скоростью, иначе самолет успел бы автоматически отклониться от курса. И ничто не могло бы вызвать таких разрушений, кроме атомного взрыва, о котором, разумеется, и речи не было.

А если к этому прибавить сообщение о вспышке в ночном небе, замеченной незадолго до катастрофы, причем не каким-нибудь любителем, а астрономами обсерватории Флагстаф, и упомянуть об обнаруженной всего лишь в миле от взрыва и глубоко врезавшейся в землю внушительной железной глыбе совершенно очевидно метеоритного происхождения, то становится понятным, что вывод мог быть только один.

Правда, ничего подобного еще ни разу не случалось, а подсчеты вероятности такого события показали, что практически она была нулевой. Но ведь иногда происходят и более невероятные вещи?

Для «Ю. С. Ро6отс» вопросы «как» и «почему» заслонялись гибелью одного из роботов. Это само по себе было достаточно скверно. Главная же трагедия заключалась в том, что погиб ДжН-5 — удачный образец после четырех пробных моделей, который проходил очередные испытания.

ДжН-5 был роботом совершенно нового типа, самым непохожим на все сконструированные ранее. И как же было тут не впасть в отчаяние!

А то обстоятельство, что как раз перед катастрофой ДжН-5 разрешил проблему неслыханной важности и ответ был теперь, возможно, навсегда утерян, повергло ученых в настоящую скорбь.

При такой невозместимой потере вряд ли стоило упоминать, что вместе с роботом погиб и Главный Робопсихолог «Ю. С. Роботс».

Клинтон Мадариан появился в фирме «Ю. С. Ро6отс» за десять лет до этого. Первые пять лет он работал под руководством неуживчивой Сьюзен Кэлвин, но никто не слышал от него ни одной жалобы.

Способности Мадариана были настолько выдающимися, что Сьюзен Кэлвин без малейших угрызений совести повысила его в должности раньше многих старых сотрудников. Но ни за что на свете не стала бы она объяснять причины этого повышения начальнику исследовательского отдела, Главному Математику Питеру Богерту, хотя на сей раз он в объяснениях не нуждался — все и без того было ясно.

Во многих отношениях Мадариан был полной противоположностью знаменитой Сьюзен Кэлвин. Он вовсе не был таким толстым, как можно было бы предположить по его массивному двойному подбородку, но всегда заставлял ощущать свое присутствие, тогда как Сьюзен Кэлвин почти всегда оставалась незаметной. Его крупное лицо, взлохмаченные волосы цвета меди, кожа красноватого оттенка, рокочущий голос и громовой смех, а главное, непоколебимая вера в себя и стремление немедленно сообщить всем и каждому о своих успехах подавляли людей, находившихся с ним в одном помещении, и любая комната начинала казаться тесной.

Когда Сьюзен Кэлвин наконец ушла на пенсию, столь решительно отказавшись присутствовать на банкете, который собирались устроить в ее честь, что об ее отставке даже не решились оповестить прессу, освободившееся место занял Мадариан. И тотчас же — не прошло и дня, как он вступил на новый пост, — он начал обдумывать проект ДжН.

Проект этот требовал ассигнований, превышающих все, что «Ю. С. Роботс» когда-либо тратила на одну разработку, и фирма долго бы еще колебалась, если бы Мадариан небрежным жестом руки не прекратил ненужные разглагольствования.

— Цель оправдывает средства, Питер, — сказал он, — оправдывает до последнего цента, и я очень рассчитываю, что вы сможете убедить административный совет.

— Изложите мне свои доводы, — ответил Богерт, спрашивая себя, захочет ли Мадариан это сделать, поскольку в таких случаях Сьюзен Кэлвин всегда отказывалась.

Но Мадариан ответил:

— Пожалуйста.

И поудобнее устроился в широком кресле против стола начальника исследовательского отдела, который разглядывал своего собеседника с чувством, похожим на суеверный страх. Волосы Богерта, еще недавно черные, совсем поседели. Не пройдет и десяти лет, как он тоже, как и Сьюзен выйдет на пенсию.

И тогда в «Ю. С. Роботс» не останется уже никого из старой гвардии, которая вывела фирму на мировую арену, так что решаемые ею проблемы приобрели первостепенное значение, сравнимое с задачами государственной важности. Ни Богерту, ни его предшественникам и в голову не приходило, что деятельность фирмы когда-нибудь приобретет подобный размах.

Пришло новое поколение. Оно сразу привыкло к нынешним масштабам. Эти новые люди утратили способность удивляться и желали двигаться только семимильными шагами.

Тем не менее они шли вперед, а это было главное.

Мадариан сказал:

— Я предлагаю приступить к конструированию роботов, лишенных ограничений.

— Как? Без Трех Законов?

— Да нет же, Питер! Это ведь не единственные ограничения. Вы сами участвовали в первых разработках позитронного мозга. И не мне напоминать вам, что, независимо от Трех Законов, все процессы в таком мозге определены заранее. Наши роботы предназначены для выполнения специальных заданий и получают только необходимые для этого качества.

— И вы предлагаете…

— Я предлагаю, чтобы на любом уровне действия Трех Законов остальные ограничения были сняты. Это совсем нетрудно!

— Конечно, нетрудно, — сухо сказал Богерт. — Бесполезные действия запрограммировать легко. Трудно лишь так отрегулировать процессы, чтобы извлечь из роботов максимальную пользу.

— Мы напрасно все усложняем. При жесткой фиксации процессов затрачивается много усилий. Принцип неопределенности существен для частиц, имеющих массу позитрона, и хочется, насколько это возможно, уменьшить эффект неопределенности. А зачем? Если нам удастся воспользоваться принципом так, чтобы допустить возможность различных решений в непредвиденных обстоятельствах…

— Тогда у нас будет незапрограммированный робот?

— У нас, Питер, будет робот, наделенный творческим мышлением. Голос Мадариана зазвучал нетерпеливо. — Если и существует свойство, которое присуще человеческому мозгу и которого лишен мозг робота, то это непредсказуемость действий как следствие неопределённости на субатомном уровне. Я знаю, что проявление этого свойства нервной системы еще ни разу не было подтверждено экспериментальным путем. И все же, не будь этого свойства, человеческий мозг в принципе не превосходил бы мозг робота.

— И вы полагаете, что, снабдив такой особенностью мозг робота, вы в принципе доведете его до уровня человеческого?

— Вот именно! — отрезал Мадариан.

После этого они еще долго продолжали спорить.

Как и следовало ожидать, убедить административный совет оказалось не так-то просто.

Скотт Робертсон, самый крупный из акционеров «Ю. С. Роботс», заявил:

— И без того нелегко поддерживать промышленное производство роботов на прежнем уровне, когда широкая публика неодобрительно относится к этим механизмам и в любую минуту может объявить им открытую войну. Если только станет известно, что роботы больше не контролируются — пожалуйста, не говорите мне о Трех Законах! — то средний обыватель перестанет верить, что находится под защитой, едва лишь услышит слово «неконтролируемый».

— В таком случае не будем употреблять этого слова, — сказал Мадариан. — Назовем лучше нашего робота интуитивным.

— Интуитивный робот? — пробормотал кто-то. — А почему бы не робот-женщина?

По залу заседаний пробежал смешок. Мадариан решил сразу же брать быка за рога.

— Да! Робот-женщина! Наши роботы, разумеется, существа бесполые, и этот не будет отличаться от остальных. Но у нас уже вошло в привычку присваивать им мужской род. Мы даем им мужские имена, говорим: «он», «его». Что же касается данного робота, то, учитывая предложенную мною математическую структуру его мозга, он скорее всего попадет в систему координат ДжН. Первого из них, ДжН Один, я собирался назвать Джон Один, хотя, признаться, это имя было бы на уровне оригинальности заурядного конструктора. А почему бы, черт побери, не назвать нашего робота Джейн Один? И если уж непременно нужно информировать широкую публику о всех делах фирмы, то сообщим, что сейчас мы конструируем робота-женщину, наделенную интуицией.

Робертсон покачал головой.

— А что от этого изменится? Ведь по сути вы хотите уничтожить последнюю преграду, препятствующую мозгу робота подняться до уровня человеческого мозга. И как же, по-вашему, будет реагировать на это широкая публика?

— А вы собираетесь ей обо всем докладывать? — возразил Мадариан и немного погодя добавил: — Послушайте, ведь испокон веков считалось, что мужчина по интеллекту превосходит женщину.

Все присутствующие тревожно переглянулись, словно Сьюзен Кэлвин сидела на своем обычном месте.

Мадариан продолжал:

— Если мы объявим о создании робота-женщины, несущественно, какой она будет. Публика заранее настроится на то, что интеллектуальный уровень нового робота будет ниже, чем у обычного. Нам лишь останется сообщить о появлении Джейн Один, и тогда мы ничем не рискуем.

— Но этого мало, — вмешался Питер Богерт. — Мы с Мадарианом тщательно производили все вычисления и пришли к выводу, что вся серия ДжН — будь то Джон или Джейн — вполне безопасна. Такие роботы проще обычных, а их интеллектуальный уровень ниже, чем у предыдущих серий, от которых ДжН будет отличаться лишь одним дополнительным свойством условимся называть это интуицией.

— Кто знает, к чему оно приведет! — пробормотал Робертсон.

— Мадариан, — продолжал Богерт, — предлагает такое решение: как вы знаете, межзвездный прыжок теоретически разработан. Человек в состоянии достигнуть сверхсветовых скоростей, проникнуть в другие солнечные системы и вернуться на Землю спустя короткое время, скажем, не более чем через несколько недель.

— Все это давно известно, — прервал его Робертсон. — И может быть осуществлено без помощи роботов.

— Совершенно верно, но фирме это не принесет никакой выгоды, поскольку сверхсветовой двигатель может быть использован только один раз для демонстрационного полета. Межзвездный прыжок — дело весьма рискованное. Он сопряжен с чудовищными затратами энергии и тем самым с огромными расходами. Если уж мы на них решимся, то было бы неплохо открыть заодно и какую-нибудь обитаемую планету. Назовите это, если хотите, психологической необходимостью, но выложить двадцать миллиардов ради полета, который ничего не принесет, кроме научных данных! Налогоплательщики непременно потребуют, чтобы им разъяснили, ради чего расходуются такие средства. Но стоит вам объявить, что существует еще один населенный мир, и вы станете межзвездным Колумбом, а о потраченных деньгах никто даже не вспомнит.

— Ну и что из этого следует?

— А то, что нам негде взять такую планету. Или скажем так: какая из трехсот тысяч звезд и созвездий в пределах досягаемости межзвездного прыжка, то есть в радиусе трехсот световых лет, с наибольшей вероятностью может быть населена разумными существами? В нашем распоряжении масса подробных данных обо всех звездах, отстоящих от нас не более чем на триста световых лет, и мы считаем, что почти каждая из них обладает своей планетной системой. Но в какой же из этих систем находится обитаемая планета? На какую именно планету нужно высадиться? Увы, этого мы не знаем.

— При чем же тут робот Джейн? — спросил кто-то из директоров.

Мадариан собрался было ответить, но передумал и посмотрел на Богерта. Тот все понял — в таком вопросе слово начальника исследовательского отдела весило больше. Сам Богерт не слишком одобрял затею Мадариана. Если серия ДжН окажется неудачной, то его роль в ее создании уже настолько велика, что ему не избежать града упреков. С другой стороны, его уход на пенсию не за горами, и в случае удачи он покинет свой пост в ореоле славы. Быть может, он просто заразился уверенностью Мадариана? Как бы то ни было, но теперь Богерт искренне верил в успех. И он сказал:

— Не исключено, что сведения, которыми мы располагаем об этих звездах, позволят установить вероятность существования обитаемой планеты земного типа в одной из таких систем. Нам нужно подойти к этим данным не шаблонно, а творчески и выявить правильные соотношения. Ведь ничем подобным мы еще не занимались. Даже если какой-нибудь астроном и сделал бы это, он не смог бы в полной мере оценить полученные результаты. Робот типа ДжН установит такое соотношение быстрее и с гораздо большей точностью. За один день он способен составить и отбросить столько вариантов, сколько человеку не сделать и за десять лет. Кроме того, он будет действовать наугад, тогда как человек оказался в плену априорных соображений.

Воцарилось молчание. Наконец Робертсон прервал тишину:

— Разве дело только в вероятности? Предположим, что робот изречет: «Вероятнее всего, обитаемая планета, скажем, Сквиджи Семнадцать, существует в радиусе стольких-то световых лет, в такой-то системе». И вот мы устремляемся туда, чтобы лишний раз убедиться, что вероятность всегда остается только вероятностью и что в действительности там нет никакой обитаемой планеты. В каком положении мы окажемся?

На этот раз ответил Мадариан:

— Все равно мы в выигрыше, так как узнаем от робота, что привело его — простите, ее — к такому заключению. В результате мы сможем собрать колоссальные сведения в области астрономии и тем самым оправдаем нашу затею, даже если не совершим межзвездного прыжка. Кроме того, мы сможем рассчитать вероятность не для одной, а для пяти планет. В таком случае вероятность того, что хотя бы одна из них окажется обитаемой, будет больше девяноста пяти процентов, и тогда можно почти не сомневаться в успехе.

Прения не прекращались ещё долго.

Ассигнованной суммы оказалось совершенно недостаточно, но Мадариан надеялся, что сработает привычный рефлекс: административный совет фирмы не даст пропасть уже потраченным деньгам. Когда израсходовано 200 миллионов долларов, не стоит скупиться еще на сотню, чтобы спасти всю сумму. И Мадариан не сомневался, что ему выделят эту сотню. таком случае вероятность того, что хотя бы одна из них

Но вот ДжН-1 была наконец вмонтирована и предстала перед испытующим оком Питера Богерта.

— Почему у нее такая тонкая талия? — спросил он. — Это что технический дефект? Мадариан хмыкнул.

— Послушайте, раз уж мы решили назвать ее Джейн, лучше, если она будет похожа на Тарзана.

Богерт покачал головой.

Что-то мне это не нравится. А в следующий раз вы снабдите ее бюстом? Да и вообще вся эта затея нелепа! Если женщины вообразят, что появятся похожие на них роботы, могу себе представить, какие глупости придут им в голову! Вот где вы наживете настоящих врагов!

— Возможно, вы и правы, — сказал Мадариан. — Ни одна женщина не захочет признаться даже самой себе, что ее может заменить механизм, у которого не будет ни одного недостатка, присущего женскому полу. Да, да! Вполне с вами согласен!

У Джейн-2 уже не было тонкой талий. Это был угрюмый, малоподвижный, неразговорчивый робот. В период его создания Мадариан редко наведывался к Богерту с новостями, из чего было легко заключить, что Дела идут далеко не блестяще. Богерт не сомневался, что 6 противном случае Мадариан не постеснялся бы ворваться к нему в спальню в три часа ночи, чтобы выложить очередную идею.

И вот именно теперь, когда Мадариан, казалось, как-то сник, когда поблек его яркий румянец, а толстые щеки ввалились, Богерт спросил, чувствуя, что попадет в самую точку:

— Что, отказывается говорить?

— Нет, она говорит, — ответил Мадариан, тяжело опускаясь в кресло, и добавил, покусывая нижнюю губу: — По крайней мере изредка.

Богерт поднялся, чтобы осмотреть робота.

— Но если говорит, то ее слова бессмысленны? А если вообще не говорит, значит, она не настоящая женщина? Не так ли?

Мадариан тщетно попытался изобразить подобие улыбки.

— Сам по себе мозг вполне исправен.

— Знаю, — сказал Богерт.

— Но как только его вложили в робота, он, естественно, изменился…

— Естественно, — повторил Богерт, не собираясь подавать руку помощи вконец запутавшемуся Мадариану.

— Но изменился непредсказуемо, и это приводит меня в отчаяние. Трудность состоит в том, что при расчетах неопределенности в N-мерном пространстве очень…

— Неопределенно? — перебил Богерт, удивляясь собственной реакции. Убытки фирмы достигли уже весьма значительной суммы. Прошло около двух лет, а результаты, мягко говоря, обнадеживали мало. И в то же время он чувствовал, что, дразня Мадариана, сам невольно забавляется этой игрой.

У Богерта на миг мелькнуло сомнение, уж не Сьюзен ли Кэлвин предназначены его стрелы? Но Мадариан был одновременно и вспыльчивым, и общительным, а Сьюзен такой никогда не бывала, даже если все шло как нельзя лучше. В отличие от Сьюзен, которую не могли сломить неудачи, Мадариан был куда более уязвимым. Богерт отыгрывался за прошлое, сделав Мадариана мишенью для своих шуток, чего Сьюзен Кэлвин не допустила бы.

Мадариан пропустил последнее замечание Богерта мимо ушей. Так сделала бы и Сьюзен Кэлвин, но по другой причине: она бы смолчала из презрения, а он попросту не расслышал.

Он начал приводить свой аргументы:

— Трудность в опознании. Джейн Два блестяще справляется с соотношениями. Она может сопоставить все, что угодно, но, к сожалению, не умеет отличать важные результаты от второстепенных. Это нелегкая задача — запрограммировать нашего робота на нахождение существенных соотношений, если мы заранее не знаем, какие именно соотношения ей придется находить.

— Я полагаю, вы хотели понизить потенциал на соединений диода W двадцать один и связать через…

— Нет, нет и нет! — Голос Мадариана упал до шепота. — Мы не допустим, чтобы из-за неё все рухнуло. Нужно заставить ее распознавать главные соотношения и научить делать правильные выводы. Когда мы этого добьемся, робот Джейн будет находить решения интуитивно, тогда как мы получаем их благодаря случайным удачам.

— Мне кажется, — сухо заметил Богерт, — что, имея такого робота, вы в любую минуту смогли бы заставить его выполнить то, что среди простых смертных в состоянии совершить только гений.

Мадариан одобрительно кивнул.

— Золотые слова, Питер! Я бы и сам сказал это, если бы не боялся испугать наших администраторов. Пусть это пока останется между нами:

— Вы действительно хотите создать гениального робота?

— Слова, слова, слова! Я хочу сконструировать робота, способного находить случайные соотношения с невероятной быстротой, а также безошибочно выделять ключевые проблемы, то есть пытаюсь превратить эти мало что выражающие понятия и уравнения позитронного поля. Мне казалось, что я уже близок к цели, но, видимо, я заблуждался.

Он бросил недовольный взгляд на робота и приказал:

— Джейн, сформулируй самое важное из того, что

ты обнаружила.

Джейн-2 повернула голову к Мадариану, но не произнесла ни слова. Тогда Мадариан покорно сказал:

— Она зафиксировала все это в своей памяти. И тут-то Джейн-2 отреагировала голосом, лишенным всякого выражения:

— Как раз в этом у меня нет уверенности. Она впервые нарушила молчание. Глаза Мадариана, казалось, вылезли из орбит.

— Она составляет уравнение с неопределенными решениями.

— Так я и думал, — сказал Богерт. — Одно из двух — либо вы чего-нибудь добейтесь, либо откажитесь от этого проекта, пока убытки фирмы еще не перевалили за полмиллиарда!

— Нет, я что-нибудь придумаю, — пробормотал Мадариан.

С Джейн-3 они потерпели полную неудачу. Ее даже не допустили к испытаниям, и Мадариан был вне себя от ярости. На этот раз ошибся человек, точнее говоря, сам Мадариан. И хотя он был совершенно подавлен, все остальные сохраняли спокойствие. Пусть в него бросит камень тот, кто сам никогда не ошибался в дьявольских премудростях позитронного мозга!

Прошло около года, прежде чем появилась Джейн-4, К Мадариану вернулся его былой оптимизм.

— Все в порядке, — говорил он. — У нее большие способности к опознаванию.

Он был настолько уверен в себе, что продемонстрировал административному совету, как Джейн-4 решает задачи. Нет, не математические — с ними справился бы любой робот, — ас нарочито запутанными условиями, задачи, которые в то же время нельзя было считать не имеющими решения.

— Ну что же, — сказал ему потом Богерт, — в этом не было ничего ошеломляющего.

— Разумеется, для Джейн Четыре все это достаточно элементарно, но ведь нужно было им что-нибудь показать?

— Вы знаете, сколько мы уже потратили?

— А вы знаете, Питер, сколько мы уже возместили? Наш труд не пропал даром. Три года я работал как проклятый и все-таки, нашел новые способы математических расчетов, которые сэкономят нам по меньшей мере пятьдесят тысяч долларов на каждой новой модели позитронного мозга. Отныне и навек. Разве я не прав?

— Ну что ж…

— Никаких «ну что ж». Это непреложный факт. И мне кажется, что N-мерные исчисления неопределенностей будут широко применяться, если только мы додумаемся, где их применять. А роботы Джейн наверняка додумаются. Как только мне удастся полностью осуществить мой замысел, новая серия окупит себя менее чем за пять лет. Даже если мы утроим уже затраченную сумму.

— А что вы подразумеваете под словами полностью удастся осуществить замысел? Что-то не в порядке с Джейн Четыре?

— С ней как раз все в порядке, вернее, почти все. Она на верном пути, но ее можно усовершенствовать, и мне хочется это сделать. Раньше, когда я ее конструировал, мне казалось, я знаю, чего хочу, но теперь, после того как я ее испытал, я твердо знаю, какова моя цель, и я ее достигну.

Джейн-5 полностью соответствовала замыслу. Мадариану потребовалось больше года на ее создание, но на сей раз он не сделал никаких оговорок — он был абсолютно уверен в своем роботе.

Айзек Азимов

Джейн-5 была меньше и изящнее обычных роботов. Не будучи карикатурой на женщину, как Джейн-1, она обладала какой-то женственностью, несмотря на отсутствие внешних признаков пола.

Роджер Макбрайд Аллен

ИНФЕРНО

— Просто у нее такая манера держаться, — заключил Богерт.

Посвящается Айзеку
Она изящно двигала руками, а когда поворачивалась, казалось, что ее торс слегка изгибается.

Законы роботехники

Мадариан сказал:

Три главных Закона роботехники:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

— А теперь послушайте ее, Богерт! Как ты себя чувствуешь, Джейн?

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.

— Прекрасно, благодарю вас, — ответила Джейн-5 настоящим женским голосом. Это было приятное и даже чарующее контральто.





— Зачем вы это сделали, Клинтон? — нахмурясь, спросил удивленный Богерт.

Новые Законы роботехники:

1. Робот не может причинить вред человеку.

— Это важно с психологической точки зрения, — ответил Мадариан. Я хочу, чтобы люди воспринимали ее как женщину, чтобы обходились с ней, как с женщиной, объясняли ей…

2. Робот должен сотрудничать с человеком, кроме тех случаев, когда это сотрудничество противоречит Первому Закону.

— Какие люди?

3. Робот должен заботиться о своей безопасности, пока это не противоречит Первому Закону.

4. Робот может делать все, что пожелает, кроме тех действий, которые противоречат Первому, Второму или Третьему Закону.

Мадариан сунул руки в карманы и задумчиво оглядел Богерта.

Вступление

— Мне бы хотелось, чтобы вы договорились о нашей с Джейн поездке во Флагстаф.

Борьба между поселенцами и колонистами с начала и до конца оставалась борьбой двух идеологий. С точки зрения более ранних эпох эту войну можно было назвать теологической, потому что позиции обеих сторон строились скорее на слепой вере, страхе и укоренившихся традициях и предрассудках, чем на точных и проверенных фактах.

Богерт, конечно, заметил, что, говоря о роботе, Мадариан больше не употреблял порядкового номера. Она была именно Джейн, о которой он мечтал. И Богерт повторил с сомнением:

В любом случае, независимо от того, признавалось это в открытую или нет, базовым вопросом любого столкновения между двумя сторонами были роботы. Одни безоговорочно считали их добром, другие же, не менее безоговорочно, видели в них только зло.

— Во Флагстаф? Но зачем?

Колонисты были потомками людей, которые со своими роботами покинули Землю, когда там был введен запрет на роботов. Они улетели в космос на примитивных космических кораблях, и это стало первой волной колонизации иных планет. Руками своих роботов колонисты покорили пятьдесят планет и создали прекрасную и утонченную цивилизацию, где роботы выполняли за них всю грязную работу. А точнее, роботы выполняли всю работу. Обосновавшись на пятидесяти планетах, колонисты скомандовали «стоп» и занялись тем, что стали спокойно вкушать плоды стараний собственных роботов.

— Флагстаф — всемирный центр общей планетологии. Там изучают звездные системы и пытаются вычислить вероятность существования обитаемых планет, не так ли?

Поселенцами назывались потомки тех людей, которые остались на Земле. Предки поселенцев жили в огромных подземных городах, построенных на случай атомной войны. Без сомнения, такой образ жизни породил в культуре поселенцев определенную ксенофобию. Эта ксенофобия надолго пережила период атомной угрозы и, наконец, вылилась в неприязнь к чопорным колонистам и к их роботам.

— Безусловно, но он же находится на Земле.

Отказаться от роботов землян подвиг в первую очередь страх. Отчасти это был подсознательный ужас перед ходячими железными чудовищами. Но в то же время у людей Земли были и другие, более весомые причины для страха. Они боялись, что роботы возьмут на себя всю работу — а значит, и способ заработать на жизнь. И, что важнее всего, они видели, во что превратилось общество колонистов — красивый, летаргический упадок. Поселенцы опасались, что роботы лишат человечество его духовности, воли к жизни, стремления вперед — то есть самой его сущности.

— Для меня это не новость.

Колонисты, в свою очередь, с презрением смотрели на поселенцев, которых называли земляными червяками. Колонисты отреклись от родства с теми, кто когда-то изгнал их. Но в то же время сами они утратили жизнеспособность. Их техника, культура и мировоззрение все больше становились статичными, если не инертными. Идеалом колониста была Вселенная, где ничего не происходит, где «вчера» и «завтра» неотличимы от «сегодня» и роботы берут на себя всю неприятную и грязную работу.

— Любые перемещения роботов на Земле строго контролируются. А эта поездка вовсе не обязательна.

Поселенцы всерьез намеревались колонизировать всю галактику, сделать пригодными для жизни бесчисленные миры, игнорируя планеты колонистов и их технику. Но даже переселившись на другие планеты, поселенцы остались верны своему мировоззрению. Казалось, каждое новое столкновение с колонистами укрепляло и без того стойкую неприязнь поселенцев к роботам. Страх перед роботами стал одним из краеугольных камней их политики и философии. Поселенцы боялись и ненавидели роботов и презирали самих колонистов — за их ленивый, безмятежный стиль жизни. И это ничуть не способствовало сближению двух ветвей человечества.

Выпишите всю литературу по общей планетологии, и пусть Джейн ее основательно проштудирует.

Но все же иногда эти две стороны сходились, невзирая на разногласия и взаимную подозрительность. Люди доброй воли — представители обеих сторон — стремились преодолеть страх и ненависть и работали вместе — с переменным успехом.

— Ну нет! Питера почему вы не хотите понять, что Джейн не обычный робот? Она наделена интуицией!

Это случилось на Инферно, маленькой неприветливой планете колонистов. Именно там колонисты и поселенцы предприняли решительную попытку объединить усилия для совместной работы. Жителям этой планеты, которые называли себя инфернитами, грозили две катастрофы. Всем известна суровая природа Инферно, но немногие понимали опасность, которая нависла над планетой из-за неуклонного ухудшения климата. Чтобы справиться с надвигающейся бедой, туда были приглашены лучшие специалисты поселенцев по преобразованию климата.

Но существовал и другой кризис, скрытый, который таил в себе еще большую опасность. Ни инферниты, ни поселенцы не могли предугадать, что на этой планете с пророческим названием им придется лицом к лицу столкнуться с изменением самой сущности роботов…

— И что из этого следует?



«История Ранней Колонизации», Сахир Вадид, издательство планеты Бейли, С.Е. 1231.

— Только одно: предугадать, что ей потребуется и что может навести ее на нужную мысль, нельзя. Все серийные модели снабжены способностью читать и черпать информацию из книг и статей, но это мертвые факты и к тому же устаревшие. Джейн нужны свежие мысли, она должна. слышать интонации, она должна знать даже второстепенные детали и обладать сведениями, не имеющими прямого отношения к данному вопросу. Как, черт побери, мы можем заранее отгадать, что и когда ее взволнует и выльется затем в осмысленный образ? Если бы мы все это знали, Джейн была бы нам не нужна, верно?

Пролог

— В таком случае, — теряя терпение, сказал Богерт, — пригласите сюда всех специалистов по общей планетологии.

Робот Просперо вышел из приземистого мрачного здания и утонул в ночной тьме. Он направлялся к человеку в светло-серой униформе, который стоял на берегу моря, сторонясь освещенных окон дома. Человека звали Фил.

Просперо шел медленно и неспешно, стараясь не делать резких движений. И так было заметно, что человек нервничает.

— Это ни к чему. Они будут себя здесь чувствовать не в своей тарелке. Их реакциям будет недоставать естественности. Я бы хотел, чтобы Джейн наблюдала за ними в процессе работы, чтобы она увидела оборудование, кабинеты, столы-все, что их там окружает. Прошу вас, распорядитесь, чтобы ее отвезли во Флагстаф. И, признаться, мне неприятно продолжать этот бесплодный спор.

В руке Просперо покачивалась тяжелая, плотно набитая сумка. Сделка предстояла нешуточная, потому сумка была полна. Но если взять в расчет, что это — цена свобода, то любая сумма не показалась бы чрезмерной.

Голос Мадариана вдруг стал чем-то похож на голос Сьюзен Кэлвин. Богерт поморщился и возразил:

Просперо подошел к человеку и остановился в двух метрах от него.

— Все это очень сложно. Транспортировка экспериментального робота…

— Деньги с тобой? — спросил Фил. Гнусавый выговор сразу выдавал его внепланетное происхождение.

— Джейн — не экспериментальный робот! Она пятая в серии.

— Да, — ответил Просперо.

— Поглядим, — сказал Фил. Он взял сумку, поставил ее на землю и открыл. Вынул из кармана фонарик, включил и направил узкий луч света в распахнутую сумку.

— Но ведь предыдущие четыре были неудачными! Мадариан сделал протестующий жест.

— Не доверяете, — промолвил Просперо. Это был не вопрос, а скорее утверждение.

— А с чего бы? — отозвался Фил. — Ты ведь вполне можешь обмануть, если захочешь, разве не так?

— А кто вас просит сообщать об этом властям?

— Так, — согласился Просперо. Какой смысл спорить по поводу того, что и так всем известно о Новых роботах. «Роботы, которые могут лгать». Кому это было нужно, не понимал даже Просперо.

— Как раз сейчас я беспокоюсь не о неприятностях

Но, с другой стороны, идея создать роботов, способных убивать, казалась не менее странной. Фил протянул Просперо фонарь.

— Посвети.

со стороны властей. В особых случаях их можно убедить, что это необходимо. Нет, меня тревожит общественное мнение. За последние пятьдесят лет мы Достигли больших успехов, и мне бы не хотелось отброшенным на двадцать лет назад только потому, что вы можете потерять контроль над…

И здесь! Даже этот поселенец, торгаш до мозга костей, не задумываясь отдает приказы Новому роботу. Он не потрудился вспомнить, что роботы с Новыми Законами не обязаны подчиняться приказам человека. И это существо собирается помыкать им? Да он играет с огнем! Ведь стоит ему…

— Но я не потеряю над ней контроль. Что за дурацкая мысль! Послушайте, Питер, «Ю. С. Роботс» может зафрахтовать специальный лайнер. Мы приземлимся в ближайшем коммерческом аэропорту и тут же затеряемся среди сотен других кораблей. Там будет ждать фургон, который доставит нас во Флагстаф. Джейн поместим в контейнер, и никто даже не заподозрит, что в лабораторию привезли не машину, а робота. На нас просто не обратят внимания. Но Флагстаф будет информирован о цели нашего визита. И они сами будут заинтересованы в том, чтобы никто ничего не пронюхал.

Нет. Просперо подавил вспыхнувший протест. Не здесь и не сейчас. Фила лучше не злить. Этот человек может выдать их всех полицейским. А по закону робота-беглеца ждет заряд из бластера между глаз. А на нем еще лежит ответственность за всех остальных. Просперо взял фонарь и посветил так, чтобы Фил мог хорошо рассмотреть содержимое сумки. Тщательно упакованные, пачки цветной бумаги, каждая стопка аккуратно перетянута посередине. Деньги. Бумажные деньги, или, как их еще называют, денежные знаки, что, собственно, одно и то же. Они в ходу у поселенцев. Подделать их невозможно, потому ценятся они высоко. Все это Просперо знал, как и то, какими трудами удалось собрать эти пачки бумаги.

Богерт размышлял.

Казалось нелепым, что свободу для стольких роботов можно купить за какие-то дурацкие клочки раскрашенной бумаги. Фил запустил пальцы в эту кучу, касаясь пачек почти ласково, будто цветные бумажки драгоценность невесть какая.

— Самой опасной частью пути будет перевозка в самолете и в машине. Если что-нибудь случится контейнером…

Деньги. Деньги решают все. Они нужны, чтобы подкупить охрану. Чтобы нанять специалистов, которые сумеют извлечь вмонтированные в тела Новых роботов ограничители. Если ограничители оставить, то робот автоматически отключится, как только окажется за пределами действия контрольной станции, которая расположена на острове Чистилище. Если достать нужную сумму денег и убрать ограничители, Новый робот может уехать куда угодно. Если, конечно, найдет способ выбраться с острова.

— Ничего не случится.

Потому такие люди, как Фил, тоже нужны.

Фил достал одну из пачек и пересчитал, медленно и тщательно, положил на место. Потом проделал ту же процедуру с еще одной пачкой. Наконец, довольный результатом, закрыл сумку.

— Ну что ж, быть может, все и обойдется, если только выключить Джейн на время пути. Тогда, если даже кто-то и заметит, что она внутри…

— Все в порядке, — заключил он, поднимаясь.

— Да, все в порядке, — согласился Просперо, протягивая ему фонарь. — Теперь мы можем поговорить о деле?

— Нет, Питер. Будь это любой другой робот, но не Джейн Пять. Ведь стоило ее включить, как у нее заработали свободные ассоциации. Все сведения, которыми она обладает, могут как бы законсервироваться на время отключения, а свободные ассоциации разрушатся. Нет, Питер. Ее вообще нельзя выключать!

— Безусловно, — оскалился в усмешке Фил. — Мой корабль стоит у Северного причала номер четырнадцать. В три тридцать дежурный у экранов слежения внезапно почувствует себя нехорошо. Его служебный робот поможет ему дойти до дома, и экраны останутся без присмотра. А поскольку дежурному будет плохо, он позабудет включить запись. Никто не увидит, кто или что попадет на мой корабль. Но дежурный предупредил, что он вскоре почувствует себя лучше и вернется на пост в четыре ноль-ноль. К этому времени все должно быть в порядке, а не то…

— Но если вдруг обнаружится, что мы перевозим действующего робота…

— А не то он поднимет тревогу, ты сразу выйдешь в море, и все мои друзья погибнут. Я понимаю. Не беспокойся. Все будет по плану.

— Можете не беспокоиться…

— Ну, я не сомневаюсь, — кивнул Фил. Он поднял сумку и нежно погладил ее. — Надеюсь, что для вас это так же выгодно, как и для меня, — сказал он неожиданно тихо и мягко. — Должно быть, вам здесь совсем тяжко, раз вы готовы заплатить такие деньги, чтобы убраться подальше.

— Тяжко, — ответил Просперо слегка удивленно. Он не ожидал встретить проявление сочувствия у такого, как Фил.

Мадариан продолжал настаивать, я в один прекрасный день самолет поднялся в воздух. Это был автоматический реактивный самолет новейшей конструкции. Но рада предосторожности на нем находился пилот — один из служащих фирмы. Контейнер с Джейн без всяких приключений прибыл в аэропорт, а оттуда его в целости и сохранности доставили в научно-исследовательскую лабораторию Флагстафа.

— Наверняка ты будешь рад, что смылся отсюда, правда? — спросил тот.

— Я не плыву, — ответил Просперо, глядя на дальний причал, корабли и море. — Я должен остаться здесь и подготовить следующий побег, а потом еще один.

Первое сообщение от Мадариана Питер Богерт получил меньше чем через час после их прибытия во Флагстаф. Мадариан просто купался в блаженстве. Это было в его характере: он не мог утерпеть, чтобы не похвалиться. Связь была установлена посредством лазерного луча секретным способом, затрудняющим перехват. Но Богерт все же волновался- в распоряжении властей была аппаратура, достаточно чувствительная, чтобы уловить и такой сигнал. Впрочем, с какой стати кому-нибудь взбредет в голову следить за Мадарианом? Эта мысль несколько утешила Богерта.

Он повернулся спиной к морю и посмотрел на остров, где жизнь трудна и ничтожна, где ты — наполовину свободен, а наполовину — раб.

— Я должен остаться, — повторил он. — Я должен остаться на Чистилище.

— Господи, вовсе не обязательно было вызывать меня! — воскликнул он.

1

Но Мадариан, не обращая внимания на его слова, захлебывался от восторга:

Он умер быстро и тихо. Легкий всхлип, полувздох-полустон, заглушенный шумом ливня, вырвался из горла падающего на землю человека. Ни крика, ни вспышки и грохота бластера — ничего, только тело осталось лежать в ночи, в плеске дождя.

Мертвое тело.

— Настоящее вдохновение! Ну просто гений! Какое-то время Богерт молча смотрел на трубку и вдруг спросил растерянно:

Это хорошо, что он умер тихо. Никто его не хватится, и пройдет немало времени, прежде чем тело рейнджера будет найдено. Но, конечно, это случится слишком поздно.

— Что, уже? Ответ найден?

Все уже будет кончено.

Убийца довольно усмехнулся, и его бледное лицо исказилось. Месть — это редкостное и утонченное наслаждение, и ею можно наслаждаться еще долго после того, как она свершилась. Но хватит о личном. Впереди ждет работа, его профессиональный долг.

— Что вы, конечно, нет. Черт возьми, дайте нам время! Я говорю о ее голосе. Вот тут я блеснул! Вы только послушайте. Когда нас доставили в административный корпус Флагстафа, контейнер открыли и Джейн вышли, все так и попятились. Струсили. Болваны! Если уж ученые не доверяют Законам Роботехники, чего ожидать от всех прочих? Прошла минута. Я уже думал: «Ну все. Они не станут при ней разговаривать, а если она рассердится, то вообще разбегутся, потому что не способны мыслить».

Оттли Биссал перешагнул через труп и направился к Зимней Резиденции Правителя, где сегодня собрался весь высший свет Инферно.



— И чем же все кончилось?



В Южном зале Зимней Резиденции блистало самое многочисленное и шумное общество. Непосвященному могло показаться, что эта приятная и милая компания, состоящая в основном из сильных мира сего, прибыла сюда сегодня вечером, чтобы повеселиться и укрепить узы дружбы и солидарности.

— Она с ними поздоровалась. Произнесла своим

Шериф Альвар Крэш, наблюдавший за происходящим из тихого уголка, подальше от оркестра, склонен был думать иначе. Совсем иначе.

— Итак, Дональд, — повернулся он к своему спутнику. — Твои мысли на этот счет?

красивым контральто: «Добрый день, джентльмены! Рада с вами познакомиться!» Да, это то, что надо. Один сотрудник поправил галстук, другой пригладил ладонью шевелюру. Но лучше всех отреагировал самый пожилой: стал оглядывать свой костюм, все ли в порядке. Честное слово! Они прямо без ума от нее. Такой голос их сразу покорил, и для них она больше не робот, а женщина.

— Крайне неудовлетворительно, — ответил Дональд. Дональд-111 был личным помощником Крэша и одним из самых способных роботов планеты — а точнее, самый способный робот. Он был выкрашен небесно-голубой краской, в цвета полиции, и отдаленно напоминал невысокого человека.

— Неужели они с ней разговаривали?

Многофункциональные и высокоразвитые полицейские роботы хотя и придерживались Трех Законов, но в то же время обладали большой свободой действий и собственной точкой зрения и успешно отлавливали преступников.

— Еще как! Надели я ее кокетливыми интонациями, они принялись бы назначать ей свидания. Условные рефлексы? Глупости! Вы же знаете, мужчины чрезвычайно чутко реагируют на голоса.

— Служба безопасности поселенцев во главе с капитаном Меллоу оказалась еще неповоротливее, чем о ней говорят, — сказал он. — Их главные меры предосторожности на сегодняшний вечер состоят в том, чтобы путаться в ногах у рейнджеров Правителя.

— Возможно, возможно, Клинтон. А где сейчас Джейн?

— Те, должно быть, очень рады такой поддержке, — съязвил Крэш.

— С ними. Они не отпускают ее от себя.

— Да, сэр.

— Черт возьми! Идите же к ней и не спускайте с нее глаз!

Альвар Крэш прислонился к стене и ощутил легкую вибрацию, которая сотрясала все южное побережье острова. Это работали генераторы Климатического центра, направляя силу ветров, бушевавших над планетой, в созидательное русло.

В последующие десять дней пребывания во Флагстафе Мадариан все реже связывался с Богертом, и его восторги явно шли на убыль. Джейн, сообщал он, ко всему внимательно прислушивается и время от времени отвечает на вопросы. Она по-прежнему пользуется успехом и ходит куда хочет. Но пока что безрезультатно.

Он посмотрел в окно, но ничего не смог разглядеть, кроме потеков дождя на стекле. Обычно ночью на Чистилище можно увидеть сияние силовых полей, дрожащих и мерцающих высоко-высоко в темном небе. Но не сегодня. Ирония судьбы — собрание, посвященное проблемам климата, проводится под проливным дождем.

Но Крэша интересовал только один вопрос: послужит ли ливень целям безопасности Правителя или, напротив, привнесет толику тревоги. Такая погода, несомненно, мешала охранникам, дежурящим во дворе, но, кто знает, может, она помешает и потенциальному убийце?

— Ничего нового? — спросил Богерт. Мадариан тут же занял оборонительную позицию.

Альвар грустно покачал головой. Бардак! Если бы только он мог привести сюда своих подчиненных и своих роботов, вопрос охраны тут же отпал бы. Но по закону его полномочия недействительны здесь, за пределами столицы. Он всего лишь деталь окружения Правителя, мебель — и не больше.

Юрисдикция! Его уже тошнило от одного только термина. Но тем не менее, если Альвар Крэш вправе лишь улыбаться и болтать ни о чем, то не такой он человек, чтобы перестать беспокоиться о деле, даже когда его отстраняют от прямых обязанностей.

— Еще рано о чем-либо говорить. Нельзя употреблять слово «ничего», когда речь идет об интуитивном роботе. Разве можно предвидеть, что и как на нее подействует? Сегодня утром, например, она спросила Дженсена, что он ел на завтрак.

Крэш был высоким сухощавым мужчиной, исполненным чувства собственного достоинства. Его черты можно было бы описать как суровые. Но как он ни стремился сдерживать свои чувства, они все равно явственно отражались на его лице. Возможно, именно поэтому он всегда выглядел озабоченным. У него была светлая кожа, а волосы, когда-то черные как смоль, покрылись инеем. Но густые брови по-прежнему сохраняли первоначальный черный цвет. Они делали лицо Крэша еще более выразительным. В этот вечер на нем была его обычная форма — мрачный черный пиджак и светло-голубые брюки. Цвета, принадлежащие Департаменту шерифа. Отсутствие знаков отличия говорило само за себя. В зале было полно людей, которые не сделали и половины того, что сделал Крэш, хотя вовсю щеголяли медалями и лентами. Но обвешанные наградами костюмы еще ничего не значат. Пусть хоть завешаются медалями, ради Бога. Необязательно всем и каждому знать о его собственных подвигах. Крэш помнит обо всем, что он сделал, и этого вполне достаточно.

— Роситера Дженсена, астрофизика?

Но сейчас он больше думал о том, что можно сделать в данной ситуации. В Аиде безопасность Правителя лежала на его плечах, и он был настроен сделать все возможное, чтобы его подопечный вернулся в столицу в целости и сохранности. В том числе и послать своего робота на нелегальный осмотр дома.

— Ну да. Оказалось, что он не завтракал, только выпил чашечку кофе.

— Продолжай, Дональд, — сказал Крэш. — Что еще?

— Итак, ваша Джейн учится вести светские беседы? Вряд ли это оправдает расходы…

— Я насчитал не менее четырех неохраняемых входов, неподалеку от окон верхних этажей и подземных туннелей. Они заперты, но контрольные экраны отсутствуют. Еще я проверил записи по обеспечению безопасности и нашел их весьма неудовлетворительными.

— Что именно?

— Послушайте, Питер, не валяйте дурака. Это не пустые разговоры. Для Джейн все важно… Раз она задала такой вопрос, значит, он как-то ассоциировался с ее мыслями.

— Три дня на прошлой неделе дом стоял пустым. Он был заперт, но охрану не выставили, хотя всех известили, что Правитель вскоре приедет в Резиденцию. Любой, мало-мальски знакомый с охранными устройствами, мог пробраться в здание и устроить все, что пожелает.

— Я полагаю, ты уже проверил дом всеми приборами, что у тебя есть.

— АО чем она могла думать?

— Да, сэр. Этого требует Первый Закон. Результат отрицательный; я не нашел никакого оружия. Но успокаиваться рано. Тот факт, что я не нашел оружия, еще не значит, что его нет. Убедиться в этом очень непросто. Конечно, мои детекторы не засекли никакого огнестрельного оружия, но ведь кто-то мог позаботиться о защите против детекторов. Я должен заметить, сэр, что запрещение на присутствие здесь роботов с Тремя Законами меня очень беспокоит.

— Откуда мне знать? Если бы я знал, то сам был бы Джейн, и вы бы в другой не нуждались. Но я убежден: что бы она ни делала, во всем есть скрытый смысл. Ведь заложенная в ней программа имеет главную цель определить, существует ли планета с оптимальными условиями для жизни на расстоянии…

— А меня не беспокоит? Сколько труда стоило протащить тебя на остров!

Зимняя Резиденция Правителя и участок, на котором она располагалась, оставались в ведении колонистов, но на остальной территории острова действовали законы поселенцев. И основным правилом, не допускающим исключений, было: на земле поселенцев никаких роботов, кроме роботов с Новыми Законами. Поскольку лидер поселенцев, Тоня Велтон, использовала на работах по проекту «Лимб» как раз таких роботов.

— Ну ладно. Только больше меня не вызывайте, пока Джейн не найдет решения. Мне вовсе не обязательно быть в курсе мельчайших подробностей о возможных ассоциациях.