По окончании приема Притчер начал обследовать себя в комнате. Сдерживая дыхание, он внимательно прислушивался к своим эмоциям. Нет, он не чувствовал себя другим, но должен ли был он чувствовать какую-нибудь разницу? Разве ощутил он что-либо после обращения Мула?
Притчер стал экспериментировать. С холодной уверенностью он прокричал про себя:
«Второе Основание должно быть уничтожено!» — И мысль эту сопровождала ненависть. Он не испытывал ни малейшего колебания. Затем генерал попытался мысленно заменить «Второе Основание» словом «Мул» — и дыхание его перехватило от одной только попытки представить это, а язык присох к гортани.
Пока все шло хорошо. Но, может быть, в его мозг вмешивались по-иному, на более тонком уровне?
Ответа на свой вопрос Притчер не нашел, но все еще чувствовал абсолютную преданность Мулу! И если в нем что-то изменили, то это, в принципе, не имело значения.
И генерал перешел к мыслям о насущных проблемах.
Чанис был занят своими делами в другом конце комнаты. Притчер нажал кнопку на своем наручном передатчике. Последовал ответ, и волна облегчения прокатилась через все его существо. Генерала обуяла мгновенная радость. Притчер подумал, что всему этому фарсу почти пришел конец.
Четвертый антракт
Два Оратора шли навстречу друг другу, и один из них, поравнявшись, сообщил:
— Я получил вести с Первого Основания.
Свет понимания блеснул в глазах другого.
— Пересечение путей?
— Да. Доживем до светлой зари!
5. Один и Мул
В поведении Чаниса не было и намека на то, что он осознал перемену своего отношения к Притчеру.
Он спокойно откинулся на спинку деревянного стула, скрестил ноги и посмотрел на Притчера.
— Что вы можете сказать о губернаторе?
Притчер пожал плечами.
— Ничего. Мне он не показался ментальным гением, это явно. Довольно слабый образчик человека со Второго Основания, если считать, что он оттуда.
— Честно говоря, я так не думаю, — ответил Чанис. — Я сам не знаю, к каким выводам сейчас можно прийти. Допустим, вы со Второго Основания, — лицо его приняло задумчивое выражение. — Что бы вы сделали? Допустим, вы бы знали о цели нашего прилета сюда. Как бы вы поступили с нами?
— Несомненно, обратил бы.
— Как Мул? — Чанис бросил на него проницательный взгляд. — Интересно, а мы бы знали, что это произошло? Или… А что, если они просто психологи, обладающие огромными знаниями, но не ментальными способностями?
— В таком случае я просто убил бы обоих на месте.
— А наш звездолет? Нет, — Чанис помахал в воздухе пальцем. — Мы крупно блефуем, старина Притчер. И они тоже. Это может быть только блеф. Если бы они даже взяли нас под эмоциональный контроль, это не решило бы ровным счетом ничего, так как мы, — разведчики. Они имеют дело с Мулом, поэтому относятся к нам осторожно, как и мы к ним. Я допускаю, что они не знают, кто мы на самом деле.
Притчер холодно посмотрел на него.
— И что же вы собираетесь делать?
— Ждать, — быстро ответил Чанис. — Пусть они первыми раскроют карты. Их, возможно, беспокоит наш звездолет, но, скорей всего, в большей степени Мул. Сцена с губернатором — самый настоящий блеф, и им понятно, что она не сработала. Мы удачно выкрутились. Вот теперь человек, которого они подошлют, будет человеком Второго Основания, и он предложит нам какую-нибудь сделку.
— А затем?
— А затем мы пойдем на эту сделку.
— Я не думаю.
— Потому что считаете это обманом Мула? Не волнуйтесь, это не обман.
— Нет, конечно, Мул и сам в состоянии справиться со всеми этими обманами, чтобы вы ни придумали. И все же — нет.
Чанис бросил взгляд на предмет, который его компаньон держал в руке, и угрюмо спросил:
— Вы хотите сказать, по этой причине?
Притчер сильнее сжал рукоятку своего бластера.
— Именно. Вы арестованы.
— За что?
— За предательство Первого Гражданина Союза.
Губы Чаниса плотно сжались.
— Что все это значит?
— Я уже сказал: ваше предательство. И поправка, внесенная мной в ситуацию.
— Ваши доказательства? Какие-нибудь улики, предположения? Или вам это просто приснилось? Или вы сошли с ума?
— Я — нет. А вы? Неужели вы решили, что Мул пошлет такого молокососа, как вы, на серьезное и ответственное дело не имея на то веских оснований? Еще тогда это показалось мне странным. Почему он выбрал именно вас? Потому что вы всегда улыбаетесь и хорошо одеты?
— Может быть, потому, что мне можно было доверять. Или вы уже не признаете логику? А может быть, потому, что нам больше доверять нельзя. Как оказывается, это тоже достаточно логично.
— Мы что, состязаемся в умении наплести побольше слов о самом незначительном? — И бластер придвинулся к Чанису вместе с Притчером. Генерал стоял перед молодым человеком, выпрямившись во весь рост.
— Встать!
Чанис неторопливо встал, и мускулы его живота даже не напряглись, когда в него уткнулся ствол бластера.
— Мул хотел только одного — обнаружить Второе Основание, — сказал Притчер. — Ему это не удалось, как и мне, и тайна, которую мы не смогли открыть, охраняется строго. Поэтому у нас оставалась лишь одна фантастическая возможность — открыть человека, знающего это место.
— И этот человек — я?!
— По-видимому, да. Тогда я этого еще не понимал, но, хотя и реакция моя уже не та, мозг работает в нужном направлении. Как легко вы нашли это место, где кончаются звезды! Глупец! Неужели вы так недооценили меня, что решили представить все ваши домыслы как простые совпадения, и думали, будто я проглочу все это, как рыба наживку?
— Вы хотите сказать, что мне слишком везло?
— Вам везло значительно больше, чем полагается верноподданному.
— Потому что, на ваш взгляд, лично мне так везти не может?
Бластер вдавился глубже в ткань одежды, но растущий гнев Притчера выдавал лишь холодный блеск глаз.
— Потому что вы подкуплены Вторым Основанием!
— Подкуплен! — в голосе Чаниса прозвучало бесконечное презрение. — Докажите!
— Или под их ментальным контролем.
— И Мул этого не заметил?! Смешно!
— Мул это заметил, что я и пытаюсь вам втолковать, мой юный друг. Неужели вы считаете, что в противном случае могли бы играть, как вам заблагорассудится? Вы привели нас ко Второму Основанию, что и требовалось от вас.
— Ничего не понимаю из этого набора слов. Могу я спросить, с какой стати мне заниматься всем этим? Если бы я оказался предателем, то какой резон мне приводить вас ко Второму Основанию? Почему бы не мотаться по всей Галактике безо всякого успеха, как это делали вы?
— Дело в звездолете. Ведь людям Второго Основания, несомненно, пригодится боевой корабль такого класса.
— Вам придется поискать объяснения получше. Один звездолет ничего для них не значит, и если они считают, что, изучив его, смогут построить атомные заводы и через год получат готовую продукцию, то они весьма наивны, эти люди со Второго Основания. Так же наивны, как и вы.
— Вам предоставляется великолепная возможность объяснить все это самому Мулу.
— Мы улетаем на Калган?
— Напротив, мы остаемся здесь. А Мул присоединится к нам через пятнадцать минут, минутой раньше или позже. Неужели вы, прозорливый самовлюбленный ягненочек, думаете, что он не следовал за нами? Вы были хорошей приманкой, но в несколько ином смысле. Вы не привлекли наших жертв, но, без сомнения, сами привели нас к ним.
— Могу я сесть, — спросил Чанис, — и объяснить вам все как дважды два? Пожалуйста.
— Вы будете стоять.
— Ну что ж, в таком случае я могу говорить и стоя. Вы полагаете, что Мул следовал за нами потому, что в коммуникационной системе был спрятан гипертрейсер?
Возможно, рука, державшая бластер, и дрогнула — Чанис не мог бы поклясться в этом. Он продолжал:
— Вы как будто не удивлены, и я не стану тратить времени на доказательство обратного. Да, я знал об этом. И, показав свою осведомленность кое в чем, о которой вы и предположить не могли, скажу вам то, чего не знаете вы.
— Вы слишком многословны, Чанис. Думаю, у вас было достаточно времени на выдумки, так что не стоит обдумывать очередную ложь снова.
— Мне нечего выдумывать. Предатели — если угодно, называйте их вражескими агентами — были. Но Мул узнал об этом довольно странным образом. Видите ли, оказалось, что в умы нескольких обращенных, несомненно, вмешивались.
На сей раз рука с бластером явно дрогнула.
— Подчеркиваю это еще раз, Притчер. Вот почему нужен был я. Разве Мул не дал вам ясно понять, что ему нужен именно необращенный человек? А сказал ли он, в чем причина такого решения?
— Попробуйте что-нибудь другое, Чанис. Если бы Я был настроен против Мула, то знал бы это.
Быстро и нервно Притчер проверил свой ум: чувства оставались прежними. Этот человек явно лгал.
— Вы имеете в виду, что чувствуете преданность Мулу? Но в эту область и не вмешивались. Мул говорил, что это было бы слишком легко обнаружить. Но как вы себя чувствуете? Неуверенно? И чувствуете себя так постоянно с того момента, как начался полет? Или у вас иногда возникает чувство что вы — не вы, а кто-то другой? Послушайте, вы что, намерены провертеть во мне дырку бластером, не нажимая на триггер?
Притчер немного ослабил давление.
— Что вы пытаетесь мне доказать?
— Я пытаюсь доказать, что в ваш мозг тоже вмешивались. Вы не видели, как Мул поместил гипертрейсер в коммуникационный блок. Вы вообще не видели, чтобы кто-то это делал, — вы просто нашли его там и пришли к своему выводу. Вы решили, что это затея Мула, и с тех пор полагали, будто он следует за нами. Я знаю — ваш передатчик поддерживает связь с кораблем на частоте, не предусмотренной в моем передатчике. А вы думали, это для меня открытие?
Чанис говорил уже быстро и сердито. Маска безразличия упала с его лица, уступив место горячей настойчивости.
— Но за нами следует не Мул — отнюдь.
— Кто же, если не он?
— А как вы полагаете? Я обнаружил гипертрейсер в день нашего отлета, но тогда не подумал, что его поставили по приказу Мула. В то время у него не было никаких оснований не доверять мне. Неужели вы сами не осознаете эту чудовищную нелепость?! Если бы я был предателем и Мул это знал, я мог бы так же запросто стать обращенным, как и вы, и Мул проник бы в тайну Второго Основания через меня, не прибегая к полету через всю Галактику. Вы способны держать что-нибудь в тайне от Мула? Но если я не знал, то как же я могу указать ему дорогу? В любом случае зачем посылать меня в подобную экспедицию?
Понятно, что гипертрейсер поместили на звездолете агенты Второго Основания. Вот кто может быть здесь через пятнадцать минут! Да и вы обмануты, если в ваш мозг вмешивались. Разве нормальный человек примет величайшую глупость за мудрость? Я привел на Второе Основание звездолет! Да к чему им ваш звездолет! Нет, Притчер, это вы им нужны. У вас сведений о Союзе больше, чем у кого бы то ни было, за исключением, может быть, самого Мула. Вот почему они вложили в мой мозг направление, в котором нужно вести поиск. Я и сам, конечно, понимаю, что не смог бы обнаружить Тазенду, просто взглянув в Линзы. Я знал, что за этим стоит Второе Основание. Так почему бы не сыграть в их игру? Это была битва блефов. Им нужны были мы, а мне нужно было знать их местоположение в космосе — и погибнет тот, кому не удастся переблефовать другого.
Но проиграем именно мы, так как вы держите меня сейчас под прицелом своего бластера, и это явно не ваша мысль — она вложена в ваш мозг ими. Отдайте мне бластер, Притер. Я знаю, что вам это кажется неправильным, но сейчас вами руководит не ваш ум, а повеление Второго Основания. Отдайте мне бластер, и мы вместе встретим то, что нас ждет.
Притчер с ужасом почувствовал, что его одолевают сомнения. Неужели он мог так ошибаться? Откуда эта постоянная неуверенность в себе? Почему слова Чаниса звучат так убедительно?
Убедительно? Может быть, его мозг, его измученный мозг борется со вторжением другого мозга? Не расколется ли он надвое?
Как сквозь туман Притчер видел стоящего перед ним Чаниса а с протянутой рукой и внезапно понял, что вот-вот отдаст ему бластер. И когда рука генерала разжалась, чтобы сделать это, дверь сзади медленно открылась, и он непроизвольно обернулся.
Несмотря на агонию ума, Притчер в ту же секунду почувствовал прилив холодной бодрости, окатившей его с головы до ног.
Внешний вид Мула никогда не позволял ему выглядеть хозяином положения. Так было и на сей раз. Мул имел нелепый вид в своих многочисленных одеждах, создававших иллюзию полноты. Лицо его побелело от холода, а огромный нос был иссиня-красным.
Нельзя даже представить себе ничего более нелепого, чем то, что такой человек может оказать какую-либо помощь.
— Держите бластер при себе, Притчер, — сказал он, затем повернулся к Чанису, который, пожав плечами, уселся на стул. — Я с трудом пока читаю ваше эмоциональное состояние, но здесь пахнет конфликтом. Интересно, кто, кроме меня, мог следовать за вами?
Притчер быстро вмешался, перебив его:
— Гипертрейсер был помещен в звездолет по вашему приказу, сэр?
Мул холодно посмотрел на него.
— Конечно. Разве кто-нибудь, кроме Союза Миров, имеет такие приборы?
— Он сказал…
— Зачем цитировать, генерал, если он сам здесь. Так что вы говорили, Чанис?
— Да, но, очевидно, я ошибался. Я считал, что трейсер был подложен агентами Второго Основания, что нас вели сюда с какой-то целью, и намерен был против всего этого бороться. Более того, у меня сложилось впечатление, что генерал находится в определенной степени под их контролем.
— Вы говорите, словно уже так не думаете.
— Боюсь, нет. В противном случае в дверь вошли бы не вы.
— Ну что же, тогда давайте разбираться.
Мул сбросил с себя верхнюю одежду, подогреваемую электричеством.
— Вы не возражаете, если я тоже сяду? Мы в полной безопасности, и нам не грозит никакое вторжение. Ни один житель этой ледяной глыбы не испытывает даже малейшего желания приблизиться к данному месту, смею вас уверить.
В глазах Мула мелькнула угрюмая злоба.
Чанис, выказывая свое неудовольствие, съязвил:
— К чему такое уединение? Может, нас будут обслуживать танцовщицы?
— Вряд ли. Так что за версия у вас, молодой человек? Житель Второго Основания следил за вами с помощью прибора которого нет ни у кого, кроме меня, и… Как вам удалось обнаружить это место?
— Мне показалось, сэр, что в мой мозг вложили определенные соображения.
— Люди со Второго Основания?
— Я подумал, что никто другой на это не способен.
— А вы не задавались вопросом: если человек со Второго Основания способен вложить такую мысль в вашу голову, то с какой стати ему понадобилось следить за вами с помощью гипертрейсера?
Чанис быстро поднял голову и, встретившись взглядом с огромными глазами своего монарха, неожиданно вздрогнул.
Притчер пробормотал что-то себе под нос, и тело его расслабилось.
— Нет, — ответил Чанис, — это мне в голову не пришло.
— Или, раз они решили следовать за вами, значит, поняли, что их контроль ослаблен. Да и у вас не было практически никаких шансов найти дорогу сюда с такой легкостью. Это приходило вам в голову?
— Тоже нет.
— Почему? Неужели ваш интеллектуальный уровень настолько снизился?
— Я могу лишь ответить вопросом на вопрос, сэр. Вы присоединяетесь к обвинениям генерала Притчера в моем предательстве?
— А вы сможете защититься, если да?
— Могу лишь повторить то, что уже сказал генералу. Если бы я был предателем и знал местонахождение Второго Основания, вы могли бы обратить меня и получить все необходимые сведения. Если же вы решили следить за мной, значит, я не обладал такими знаниями и, следовательно, не мог быть предателем.
— И каково же ваше заключение?
— Я не предатель.
— С чем я не могу не согласиться, так как ваша логика безупречна.
— Тогда могу ли я знать, почему вы следили за нами?
— Потому что всем имеющимся фактам существует третье объяснение. Если вы уделите мне немного времени, я все расставлю на свои места, быстро, так что не успеете соскучиться. Садитесь, Притчер, и отдайте мне ваш бластер. Опасности нападения на нас больше не существует. Ниоткуда, благодаря вам, Чанис.
Освещение в комнате было таким же, как и во всех домах Россема, — тусклая лампочка на потолке горела электрическим светом, и каждая из трех фигур отбрасывала тень.
— Поскольку я счел необходимым следить за Чанисом, — начал Мул, — понятно, что я ожидал от этого каких-то результатов. И поскольку он удивительно быстро направился ко Второму Основанию, нигде не блуждая, то нетрудно догадаться, что именно на это я и рассчитывал. Если я не получил нужных мне сведений непосредственно от Чаниса, значит, что-то меня удерживало от этого. Перед вами голые факты. Чанис, конечно же, знает ответы на все вопросы. А вы что-нибудь понимаете, Притчер?
— Нет, сэр.
— В таком случае я объясню. Только один тип человека может знать месторасположение Второго Основания и вместе с тем не позволить узнать об этом мне. Боюсь, Чанис, что вы — человек со Второго Основания.
Чанис напряженно подался вперед, упершись руками в колени, и сердито спросил:
— У вас есть прямые доказательства?
— Есть и прямые доказательства, Чанис. Я ведь говорил вам, что в умы моих людей вмешиваются. Человек, занимающийся этим, должен, вне всяких сомнений, а) быть необращенным; б) находиться в гуще событий. Довольно обширное поле для поиска, но не безнадежное. Вы имели слишком большой успех, Чанис. Вы слишком нравились людям и слишком хорошо со всеми ладили. Я думал над этим.
А затем я предложил вам возглавить экспедицию, и это вас не удивило. Я наблюдал за вашими эмоциями. Вы приняли предложение как должное, и оно вас даже не насторожило.
Тут вы переиграли. Ни один человек, даже весьма компетентный, не мог не почувствовать хотя бы малейшую неуверенность, получив предложение подобного рода. Поскольку вы избежали этого чувства, то вы либо глупы, либо способны контролировать себя. Выбрать из этих предположений одно не составило труда. В момент, когда вы расслабились, я захватил ваш мозг, наполнил его печалью, а затем ликвидировал эту эмоцию. Вы обозлились, причем так искусно, что я мог поклясться, что это была естественная реакция, если бы не одно обстоятельство. Когда я овладел вашими эмоциями, мозг ваш какую-то сотую долю секунды сопротивлялся, прежде чем вы спохватились. Больше мне ничего не было нужно. Никто не может мне сопротивляться даже в течение такого небольшого промежутка времени, если не умеет контролировать свой мозг, как я.
В низком голосе Чаниса прозвучала горечь:
— Ну хорошо, и что же дальше?
— А дальше вы умрете. Как агент Второго Основания. И, я надеюсь, вы сами понимаете, что это просто необходимо.
Вновь Чанис смотрел в дуло бластера. Бластера, находящегося в руках человека, способного противостоять любым ментальным бурям лучше, чем он, Чанис.
Времени для внесения нужной поправки оставалось очень мало.
События, которые последовали далее, трудно описать человеку, обладающему обычными чувствами. Важно лишь то, что Чанис предпринял за невероятно короткий промежуток времени, когда палец Мула уже стал давить на триггер. Эмоции Мула были совершенно определенны — без каких-либо примесей. Если бы впоследствии Чанису пришло в голову вычислить время, прошедшее с того момента, как у Мула возникало желание стрелять, до мгновения, когда были возбуждены другие эмоции, он понял бы, что смог предотвратить смерть лишь за одну пятую секунды.
Чанис сделал резкий рывок в сторону, и одновременно на Мула обрушился совершенно неожиданный, мощный поток неслыханной ненависти, и именно это не позволило ему согнуть палец до конца.
Мул понял, что ситуация изменилась. Это был треугольник, причем гораздо более драматичный, нежели могло показаться постороннему наблюдателю.
Вот стоял Мул с пальцем на триггере, напряженно глядя на Чаниса. Вот застыл Чанис, не веря еще, что можно вздохнуть свободно. И вот Притчер, конвульсивно дергающийся в кресле и испытывающий одно-единственное желание — броситься вперед с перекошенным лицом, которое сбросило наконец свое деревянное выражение и превратилось в воплощение дикой ненависти. Притчер не отрывал своего бешеного взгляда от Мула. Чанис перебросился несколькими словами со своим противником, но эти несколько слов заключили в себе целый поток эмоций, мгновенная передача которых является способом общения подобных им людей.
Нам же необходимо перевести значение этих слов на более понятный язык.
Чанис сказал:
— Вы между двумя огнями, Первый Гражданин, и не можете контролировать два мозга одновременно, если один из них — мой, поэтому находитесь перед выбором. Я снял зажимы, и Притчер в данный момент свободен от вашего влияния. Перед вами — старый Притчер, который стремился когда-то убить вас и, кроме того, понимает сейчас, на что его обрекли и последние пять лет. Пока я сдерживаю этого человека, подавляя его волю, но, если вы меня убьете, связь нарушится, и вы не успеете сделать второй выстрел или возобновить свой контроль — он вас настигнет.
Мул явно оценил ситуацию правильно, но не пошевелился. Чанис продолжал:
— Если же вы попытаетесь взять его под контроль, или убить, или еще что-нибудь в этом роде, вам уже не удастся остановить меня.
Мул не двинулся с места, лишь слабый вздох сорвался с его губ в подтверждение слов Чаниса.
— Итак, — сказал Чанис, — бросьте бластер и, когда мы с вами будем на равных, можете забирать обратно своего Притчера.
— Я допустил ошибку, — заговорил наконец Мул. — Нельзя было присутствовать третьему при нашем разборе. Я приобрел себе нового врага. Ну что же, за ошибки нужно платить, я полагаю.
Он небрежно бросил бластер на пол и подтолкнул его ногой. В тот же момент Притчер обмяк в кресле, словно погрузившись в глубокий сон.
Он будет в порядке, когда проснется, — безразлично заметил Первый Гражданин.
С момента, когда Мул начал нажимать на триггер, до момента, когда он отбросил бластер, прошло всего полторы секунды. Но где-то в подсознании Чанис уловил эмоциональный всплеск в мозгу Мула. Это были все те же неукротимое торжество и уверенность в победе.
6. Один, Мул и еще один
Два непохожих друг на друга человека, внешне расслабленные и спокойные, напрягали каждый нерв своего тела, служившего дополнительным эмоциональным детектором. Впервые за долгие годы Мул столкнулся с сопротивлением и был озадачен: какую тактику избрать? Чанис понимал, что долго защищаться не сможет, и если противник атакует серьезно, ему не выдержать. Но даже думать об этом было смертельно опасно. Выдать Мулу свою слабость значило вложить в его руку оружие.
Выиграть время… Почему задерживаются остальные? Может быть, в этом и кроется причина уверенности Мула? Что знал его противник такое, чего не знал он, Чанис? Наблюдения за эмоциями не помогли. Если бы только он умел читать мысли! И все же…
Чанис резко прервал свои размышления. Сейчас ему оставалось только одно — выиграть время. Он сказал:
— Раз уж сложилась такая ситуация — да и после нашей маленькой дуэли было бы смешно это скрывать, — признаю, что я человек Второго Основания. Может быть, и вы теперь скажете, зачем вам понадобилось отправляться на Тазенду?
— О нет! — Мул самоуверенно рассмеялся своим высоким голосом. — Я не Притчер и не обязан ничего вам объяснять. Вы поступили так, как сочли нужным, и я не собираюсь больше задавать никаких вопросов.
— Однако вы, наверное, не все понимаете. Является ли Тазенда Вторым Основанием, которое вы рассчитывали найти? Притчер много рассказывал мне о вашей первой попытке и об этом психологе — Эблинге Мисе. Он все выболтал мне под моим… гм… видя мою заинтересованность. Подумайте об Эблинге Мисе, Первый Гражданин.
— С какой стати?
Чанис почувствовал, что Мул уже не скрывает самоуверенности, словно все заботы, которые могли его тревожить, с течением времени быстро исчезали. Он продолжал говорить, прогоняя из своих мыслей отчаяние.
— Значит, вы совсем не проявляете любопытства? Притчер рассказал мне, что Мис чему-то внезапно удивился. Так ведь он ужасно торопился предупредить Второе Основание. Почему? А почему он умер? Второе Основание так и не было предупреждено, но все же оно существует.
Первый Гражданин улыбнулся с неподдельным удовольствием, и вдруг Чанис почувствовал, как Мул ощупал его поле, и быстро отступил.
— Но Второе Основание, очевидно, было предупреждено. Иначе как удалось бы Биллу Чанису прибыть на Калган и поработать с моими людьми, а кроме того, взять на себя неблагодарный труд обмануть меня самого? Но все дело в том, что предупреждение пришло слишком поздно.
— В таком случае, — Чанис вызвал в себе чувство жалости, распространяя его во все стороны, — вы даже не знаете, чем занимается Второе Основание и что сейчас вообще происходит.
Выиграть время!
Мул почувствовал жалость, и глаза его тут же враждебно сузились. Привычным движением он потер свой нос четырьмя пальцами и отрезал:
— Ну что ж, развлекайтесь. Что вы можете рассказать о Втором Основании?
Чанис намеренно говорил, стараясь не вступать в эмоциональный контакт.
— Из всего, что я слышал, — начал он, — я понял, что Эблинга Миса больше всего удивила таинственность, которой окутано Второе Основание. Хари Сэлдон создал два весьма различных союза. Первое Основание за два столетия ослепило всю Галактику, Второе же оказалось скрытым во тьме за семью печатями.
Вы не поймете, почему все так произошло, если не почувствуете интеллектуальную атмосферу умирающей Империи тex дней. Это было время полнейшего прекращения развития всякой мысли. И Сэлдона сделало знаменитым именно то, что он восстал против этой деградации. На самом закате Империи он зажег искру молодого созидания, предвещавшую появление Второй Империи.
— Захватывающе. Ну и что?
— А то, что Сэлдон создал два Основания в соответствии с законами психоистории, прекрасно понимая относительность этих законов. Он не признавал ничего завершенного. Завершенность удовлетворяет лишь ограниченные умы. Сэлдон же создал эволюционный механизм, Второе Основание было двигателем ожидаемой эволюции. Мы, Первый Гражданин Союза Миров, мы являемся хранителями Плана Сэлдона и никто иной. Только мы!
— Вы что, пытаетесь взвинтить себя? — презрительно спросил Мул. — Или напугать меня? Все эти Вторые Основания, План Сэлдона, Вторые Империи мне абсолютно безразличны и не вызывают у меня ни чувства симпатии, ни чувства уважения. Да и никакого другого чувства, если вы пытаетесь вызвать его во мне. И вообще, бедный дурачок, говорите о Втором Основании в прошедшем времени, потому что оно уже уничтожено.
Мул встал с кресла, и Чанис почувствовал, что эмоциональное давление на его мозг возросло, когда тот стал приближаться. Чанис отчаянно боролся, ощущая, что внутри у него что-то происходит и его защита все слабеет и слабеет.
Вот он уже почувствовал спиной стену, и Мул стоит перед ним, раскинув костлявые руки, страшно улыбаясь кривым ртом из-под огромного носа, похожего на клюв.
— Игра ваша окончена, Чанис, — сказал Мул. — И игра всех тех, кто называл себя Вторым Основанием. Называл!
Мои звездолеты были брошены против Тазенды двенадцать часов назад и вполне справились со своей задачей. От Тазенды остались одни руины, и ее населенных центров практически больше не существует. Никакого сопротивления не было. Второго Основания больше нет, и я — повелитель всей Галактики.
Чанис, зажатый, как в тисках, не мог ничего сделать и только слабо покачал головой:
— Нет… нет…
— Да, да, — передразнил его Мул. — И если вы — последний, оставшийся в живых, то это ненадолго.
Последовала короткая пауза, и Чанис чуть не завыл от мгновенной резкой боли, которая, казалось, разрывала самые глубокие слои его мозга.
Мул ослабил давление и прошептал:
— Недостаточно. Все же что-то не так. Ваше отчаяние притворно. Ваш страх — это не страх человека, все идеалы которого рушатся, а лишь жалкая боязнь за свою жизнь. — Слабая рука Мула схватила Чаниса за горло, и тот не смог даже сопротивляться.
— Вы — моя страховка, Чанис. Используя вас, я буду судить обо всех ошибках и просчетах, которые мог допустить.
Глаза Мула надвигались на Билла, настойчивые, требующие.
— Правильно ли я рассчитал, Чанис? Перехитрил ли я ваших людей? Тазенда разрушена, Чанис, разрушена до основания, но вы горюете притворно. Где правда? Я должен знать правду! Неужели я не до конца все понял? Неужели опасность все еще существует? Говорите, Чанис, где ошибка?
Чанис почувствовал, как помимо воли с его губ слетают слова. Он пытался бороться с этим, сжимая зубы, напрягая каждый мускул своего тела, но ничего не мог поделать, и слова рвались наружу, раздирая на своем пути горло, язык, губы…
— Правду, — выдавил он из себя, — хорошо!
— Ну конечно! Что еще остается?!
— Сэлдон создал Второе Основание здесь. Психологи прибыли сюда и взяли под контроль местное население.
— На Тазенде?
Мул проник еще глубже в эмоциональные центры Чаниса и усилил давление, подвергая его страшной пытке.
— Я уничтожил Тазенду. Вы знаете, что мне нужно. Говорите.
— Не Тазенда. Я уже сказал, что люди Второго Основания необязательно должны стоять у власти. Тазенда — лишь административный центр, — слова вылетали помимо воли.
— Россем… Россем… Россем… этот мир…
Мул ослабил давление, и Чанис обмяк, измученный пыткой.
— И вы думали обмануть меня? — мягко спросил Мул.
— Однако вы были обмануты! — Это говорили остатки умирающего сопротивления Чаниса.
— Совсем не долго. У меня прямая связь с флотом, и после Тазенды придет очередь Россема. Но сначала…
Чанис почувствовал, как на него начала медленно надвигаться темнота, и невольно поднял руку к измученным глазам, но это не помогло.
Все звуки пропали, и темнота обволокла Чаниса с похотливой любовью.
Закончилось все странным ощущением, быстрым, как вспышка молнии. Чанис вернулся на землю, его измученные болью и слезящиеся глаза начали смутно различать окружающее. Голова болела невыносимо, и каждое движение причиняло страдания. Наверное, он остался в живых. Он почувствовал, как откуда-то извне подступает целебный покой. С трудом повернув измученную голову, Чанис испытал облегчение: дверь была открыта, и на пороге стоял Первый Оратор.
Чанис попытался заговорить, закричать, предупредить, но язык не слушался его, и он понял, что какая-то часть могущественного мозга Мула все еще держала его под контролем, не давая произнести ни слова. Чанис снова медленно повернул голову. Мул все еще был в комнате. Он злился, рот его оскалился в зловещей гримасе.
Чанис чувствовал влияние Первого Оратора, мягко касающегося целебными потоками его израненного мозга. Спаситель дошел до участка, контролируемого Мулом, и после короткой борьбы контроль был снят.
С яркостью, выглядевшей гротескно на фоне его телосложения, Мул презрительно проговорил:
— Еще один пришел поприветствовать меня. — Его мозг стал быстро прощупывать пространство за хижиной, все дальше и дальше.
— Вы пришли один? — спросил он.
Первый Оратор кивнул головой.
— Я совершенно один. В этом есть необходимость, так как именно я неправильно рассчитал ваше будущее пять лет назад. И мне доставит определенного рода удовлетворение ликвидация этой ошибки без посторонней помощи. К сожалению, я не рассчитал силу Поля Эмоционального Сопротивления, которое окружало это место. Пришлось повозиться. Поздравляю вас: оно было сооружено искусно.
— Спасибо за комплимент, — враждебно ответил Мул. — Но вы зря тратите время. Вы пришли, чтобы присоединиться к обломкам своих владений?
Первый Оратор улыбнулся.
— Ну что вы! Человек, которого зовут Билл Чанис, выполнил свою миссию превосходно и даже более того, если учесть тот факт, что он вам далеко не ровня в ментальном отношении. Я, конечно, вижу, как вы повлияли на него, но нам, быть может, еще удастся сделать его точно таким, каким он был прежде. Чанис. храбрый человек, сэр. Он добровольно вызвался на это задание, хотя мы довольно точно рассчитали процент вероятного разрушения его мозга. Это куда более страшно, нежели любое физическое уродство.
Чанис старался изо всех сил вырваться из сдерживающих его оков, чтобы предупредить как можно скорее, но не мог. Он был способен лишь передавать этот бесконечный поток страха.
Мул быстро успокоился.
— Вы, конечно, знаете, что Тазенда уничтожена?
— Конечно. Жаль, но это было предвидено заранее.
Мул хмуро ответил:
— Да, я понимаю. Но вы ведь этого не предотвратили?
— Не предотвратили.
Эмоциональное состояние Первого Оратора было понятно: тут присутствовали и ужас перед тем, что произошло, и недовольство самим собой.
— Моей вины здесь значительно больше, чем вашей. Кто мог правильно оценить ваши силы пять лет назад? Мы с самого начала заподозрили, что вы владеете способностью контролировать эмоции. Но мы не учли два фактора.
Первый — ваша слишком высокая чувствительность. Мы можем входить в эмоциональный контакт, только будучи в поле зрения друг друга, поэтому мы так беспомощны перед физическим оружием, что вы не могли себе представить. О вас же было совершенно достоверно известно, что вы держите людей под контролем и, более того, входите в контакт с ними даже тогда, когда они значительно удалены от вас, то есть находятся вне пределов видимости и слышимости. Но это было обнаружено слишком поздно.
Второй фактор — ваши физические данные, о которых мы ничего не знали и которые оказались настолько важными, что вы стали называть себя Мулом. Мы не предполагали, что вы не просто мутант, а стерильный мутант, и дополнительная психическая переменная в вашем комплексе неполноценности нами не была учтена. Мы рассчитывали только мегаломанию, а не психопатическую паранойю.
И ответственность за эти промахи падает только на меня, потому что когда вы захватили Калган, Второе Основание возглавил я. Мы слишком поздно обнаружили, что вы захватили Первое Основание, и в результате на Тазенде погибли миллионы людей.
— А сейчас вы все исправите? — тонкие губы Мула скривились, мозг его учащенно пульсировал от ненависти. — Что же вы предпримете? Поправите мое здоровье? Вернете мне мужское достоинство? Уберете из моего прошлого долгое детство, в котором надо мной все смеялись и издевались? Сочувствуете ли вы моим страданиям? Лично я не сожалею о том, что сделал по необходимости. Пусть Галактика защищает себя, как умеет, раз отказалась защищать в свое время меня.
— Ваши эмоции, конечно, дети вашего прошлого, — сказал Первый Оратор, — и их нельзя проклинать, а нужно только изменить. Уничтожение Тазенды стало неизбежным. Альтернативой было бы разрушение планет во всей Галактике на протяжении столетий. Так или иначе, мы сделали все, что было в наших слабых силах. Мы увезли с Тазенды столько людей, сколько смогли, все остальное население было максимально децентрализовано. К сожалению, наши усилия оказались не совсем эффективными, и миллионы людей все-таки погибли. Неужели вам не жаль их?
— Ничуть не больше, чем сотни тысяч, которые через шесть часов должны погибнуть на Россеме.
— На Россеме? — быстро переспросил Первый Оратор.
Он повернулся к Чанису, который с огромным трудом принял полусидячее положение, и излучение его мозга усилилось. Чанис почувствовал дуэль умов, сражающихся за его мозг. Вдруг путы, сковывающие его, разорвались, и он с трудом проговорил:
— Сэр, мне ничего не удалось сделать. Он заставил меня во всем сознаться за десять минут до вашего прибытия. Я не мог сопротивляться, и мне нет прощения. Он знает, что Второе Основание — не Тазенда. Он знает, что это Россем, — и путы снова сомкнулись вокруг измученного мозга Чаниса.
Первый Оратор нахмурился.
— Понимаю. И что вы собираетесь делать теперь?
— Вы в самом деле не знаете? Неужели это так трудно предсказать? Я связался со своим флотом и отдал приказания. Через шесть часов, если я не отменю их, бомбардировке подвергнется весь Россем, за исключением этой одинокой деревни и сотни миль в окружности.
Мул раскинул руки и снова рассмеялся, в то время как Первый Оратор, казалось, задумался над создавшейся обстановкой.
— Какая есть альтернатива? — спросил он.
— А какая может быть альтернатива? Разве я могу получить больше того, что уже имею? Какое оружие вы изберете против моего мозга, который по меньшей мере настолько же силен, насколько и ваш, и против моих звездолетов, которые сильнее всего, что вы можете себе представить?
— Какое оружие? — медленно произнес Первый Оратор. — Да никакого, разве что обыкновенное зернышко знания, которым даже вы не обладаете.
— Говорите быстрее, — засмеялся Мул, — говорите изобретательнее. Но как бы вы ни были умны, вам не выкрутиться из этого положения.
— Бедный мутант, — ответил Первый Оратор. — Мне ведь не надо выкручиваться. Спросите себя, почему в качестве приманки на Калган был послан Билл Чанис, молодой и храбрый, но в ментальном отношении такой же младенец по сравнению с вами, как и этот спящий офицер Ган Притчер. Почему не отправился я или кто-нибудь другой из нашего руководства, равный вам?
— Возможно, — самоуверенно заявил Мул, — вы не настолько глупы, чтобы не понимать, что мне нет ровни.
— В истине куда больше логики. Вы знали, что Чанис со Второго Основания. У него не было достаточной силы ума, чтобы скрыть это от вас. И вы понимали также, что гораздо сильнее Чаниса, поэтому не побоялись предоставить ему свободу действий, с тем чтобы потом последовать за ним и раскрыть свои карты. Если бы на Калган отправился я, вы убили бы меня на месте, так как я опасен, а если бы мне удалось остаться в живых и скрыть свою истинную сущность, я не смог бы вытянуть вас в космос. Только слабость Чаниса подтолкнула вас на дальнейшие действия. Останьтесь вы на Калгане — никакие усилия Второго Основания не смогли бы причинить вам вреда со всей вашей техникой, ментальными силами и вашими людьми.
— Мои ментальные силы все еще при мне, — сказал Мул. — Что касается техники и людей, то они тоже недалеко.
— Это верно, но вы больше не на Калгане. Вы на королевстве Тазенда, представленном вам как Второе Основание. Очень логично представленном. Так сделать было необходимо, потому что вы мудрый человек, Первый Гражданин, и подчиняетесь только логике.
— Согласен, но победа ваша оказалась недолгой. Я вырвал правду из вашего Чаниса, когда понял, что истина лежит глубже.
— А мы, со своей стороны, подготовились к тому, что вы сделаете такой шаг, и подготовили к нему Чаниса.
— А вот это уже неверно, потому что я обнажил его мозг, который был у меня как на ладони, и когда Чанис сказал, что Второе Основание — это Россем, он сказал истинную правду, ибо в его мозгу не осталось и тени других мыслей, так что обмана не могло таиться даже в микроскопической его извилине.
— Вы правы. Следует отдать должное такому предвидению. Но ведь я говорил уже, что Билл Чанис был добровольцем. А знаете ли вы, какого рода добровольцем? Прежде чем лететь на Калган, ему пришлось пройти через процедуру эмоциональной хирургии, процедуру довольно суровую по природе. Неужели вы думаете, что неизменный Билл Чанис смог бы обмануть вас? Нет, он сам был обманут. Причем пошел на это добровольно. Всем своим существом Билл Чанис верит, что Россем — это Второе Основание. И вот уже три года, как мы поддерживаем эту иллюзию в королевстве Тазенда, ожидая вас. И ведь добились успеха, вы не находите? Сначала вы решили, что Второе Основание — это Тазенда, затем — Россем, но дальше вы пойти не смогли.
Мул вскочил на ноги.
— Вы осмеливаетесь заявить мне, что Россем тоже не Второе Основание?
Лежавший на полу Чанис почувствовал, как сковывавшие его путы окончательно порвались под влиянием ментального потока Первого Оратора, и поднялся во весь рост.
— Значит, Россем — не Второе Основание?! — закричал он в полнейшем изумлении.
Первый Оратор улыбнулся.
— Вот видите, Первый Гражданин удивлен так же, как и вы. Разумеется, Россем — не Второе Основание. Неужели мы настолько безумны, чтобы привести прямо на нашу Родину самого могущественного и опасного врага?
Пусть ваш флот бомбардирует Россем, Первый Гражданин, от этого ваше положение не изменится ни на йоту.
Почему? Потому что экспедиция Второго Основания, пробывшая здесь три года и функционировавшая под видом старшин, выполнила свою задачу и направляется в данный момент на Калган. Разумеется, они не попадут на глаза вашему флоту и прибудут в ваши владения по меньшей мере за день до того, как вы сможете туда домчаться. Поэтому я и говорю об этом спокойно. И если я не отменю своих приказов, то по возвращении вы будете иметь дело с восставшей, революционной империей — всем вашим Союзом Миров.
Мул медленно опустил голову. Его мозг источал злобу и отчаяние.
— Да. Слишком поздно… Слишком поздно, теперь я понимаю.
— Теперь вы понимаете, — согласился Первый Оратор. — А теперь уже нет. — И в тот момент, когда мозг Мула открылся в своем отчаянии, Первый Оратор, готовый к этому и понимающий природу вещей, быстро проник в него. Ему понадобилась лишь доля секунды, чтобы совершить превращение.
Мул поднял голову и сказал:
— Значит, мне нужно вернуться на Калган?
— Конечно. Как вы себя чувствуете?