– В деле Виктории Рыковой возникли новые обстоятельства, и я решил, что должен обсудить их с вами.
— Потребуется некоторое время. Деингибитор начинает действовать не сразу, — ответил Андерсон.
Феликс попросил не сообщать на работу о смерти Погодиной, ему нужно было увидеть, как новость воспримет Шевчук, однако тот подтвердил репутацию то ли умного, то ли догадливого человека.
– Вера не вышла на работу, а её телефон не отвечает. – Пауза. – Вы её арестовали?
4
– Два дня назад Вера Погодина была убита.
– Что?!
Было уже почти двенадцать вечера, когда Сьюзен прервала затянувшееся молчание — оба смотрели в телевизор, но мало что понимали из происходящего на экране.
Короткий вскрик, не резкий, не громкий, но кажущийся искренним. Голос, взгляд, жесты – абсолютно всё говорило о том, что Шевчук не ожидал услышать эту новость и действительно изумлён. Разумеется, он мог оказаться великолепным актёром, однако опыт подсказывал Феликсу, что Шевчук не играет. Сейчас – не играет.
– Когда?
— Ты должен остаться у меня на ночь, я не хочу, чтобы ты был один. Кто знает, что с тобой может произойти.
– Два дня назад.
– То есть… как? Кто её убил?
— Я ничего не чувствую, — мрачно проговорил Джон. — Никаких изменений.
– Пока мы этого не знаем.
– И подозреваете меня?
— Меня это вполне устраивает, — успокоила его Сьюзен. — У тебя что-нибудь болит, есть необычные ощущения?
– Вы ведь были в Ярославле. – Феликс поднял брови. – Или нет?
– Я… – Шевчук был настолько ошарашен, что не сразу понял, о чём его спрашивает Вербин. – Я… да, конечно… мы ездили с женой… и друзьями… там… я провёл в Ярославле все выходные.
— Да нет, все в норме.
– Поэтому я вас не подозреваю, Леонид Дмитриевич.
– Но вы мне позвонили.
— Лучше бы мы не соглашались.
– Я звонил всем, кто связан с расследованием.
– Потому что узнали, что Вера летит со мной на Алтай вместо Вики?
— Ради фирмы, — сказал Джон, слабо улыбнувшись. — Ради фирмы стоило рискнуть.
– Да.
– Почему вас заинтересовала эта поездка?
– А почему она не должна была меня заинтересовать?
5
– Вы сказали, что не подозреваете меня.
– Я сказал не так, – усмехнулся Вербин. – Что же касается поездки, то о ней я узнал в ходе рутинной проверки…
– Опять?! – Но этот вскрик прозвучал и тише, и не так яростно, как первый. И на этот раз Шевчук тут же пробормотал: – Извините. – И добавил: – Да, я понимаю, что в таких случаях сразу начинают подозревать тех, кто… Кто состоял в отношениях… Тем более когда начинает складываться… или уже сложился… любовный треугольник.
– Вы узнали?
– Ваших намёков оказалось достаточно, чтобы я заинтересовался вопросом.
– Зачем?
– В смысле?
– Виктория ведь умерла.
– Какая разница? – Шевчук показался искренне удивлённым. – Я достаточно высоко себя ценю и знаю, что хорош по всем параметрам. А по некоторым – очень хорош. Мне стало… Я почувствовал себя задетым.
Ему отказали, предпочли другого.
– И вы расспросили Погодину?
– Вера дружила с Викой, к кому ещё я мог обратиться за точной информацией?
– И она вам всё рассказала?
– Да.
– Когда?
– Вас интересует, как развивались мои отношения с Верой? – Если Шевчук надеялся, что прямой вопрос собьёт Феликса с толку, то напрасно:
– Да, Леонид Дмитриевич, теперь интересует, – не стал скрывать Вербин.
– А говорят, что снаряд дважды в одно место не прилетает. – Шевчук криво улыбнулся.
Но либо кто-то очень хорошо прицелился, либо Судьба… Две подряд подружки убиты, поневоле задумаешься о том, чтобы взять паузу в походах «налево».
Или не задумаешься?
– Как вы понимаете, я разбираюсь в женщинах… и это не хвастовство. – Шевчук покусал губу. – Я с самого начала видел, что Вера неровно ко мне дышит, но был покорён Викой. Всё, что я рассказывал в прошлый раз о чувствах – правда. Не то чтобы я потерял голову, но ради Вики я действительно был готов на многое. Да, в какой-то момент наши отношения перестали быть идеальными, но я списывал это на естественный спад после первого, самого яркого периода. Однако признаюсь – я не упускал Веру из виду. Она… достаточно эффектная девушка… была. Была такой. Разговор, во время которого я попросил подождать с определённостью в отношениях до моего назначения, Вику не обрадовал. Она явно рассчитывала на другой ответ. После этого разговора мы стали встречаться реже.
– А с Верой?
– Вика ушла с новогоднего корпоратива очень рано. И я переспал с Верой. Но… Не знаю, согласны вы с такой постановкой вопроса или нет, но то, что случается на корпоративе – остаётся на корпоративе. Вера сказала, что ей было здорово, но она не хочет скандала. И наши отношения… не должны измениться. То есть со стороны всё должно оставаться как прежде. Она очень умная… и хитрая… – Пауза. – Была.
– После корпоратива вы встречались?
– Да.
– Виктория вас подозревала?
– Нет. Во всяком случае, не показывала виду. А на работе мы с Верой вели себя по-прежнему.
Погодина умело вела свою игру. Расскажи она Виктории о том, что отбила у неё Шевчука – мог случиться скандал, который наверняка ударил бы и по ней. Вера могла потерять и любовника, и подругу, и даже работу. И тут Виктория делает ей царский подарок – возобновляет отношения с Наилем. Погодиной оставалось лишь заполучить доказательства и грамотно преподнести их Шевчуку. Шевчук расстаётся с Викторией, скорее всего – мягко, и оказывается в руках Погодиной. Идеальный план.
– Не думаю, что если бы Вика узнала о нашей связи с Верой, она бы промолчала.
– Полагаю, вы правы. В любом случае, вам виднее. – Феликс помолчал. – Как развивались ваши отношения после смерти Виктории?
– Не понял вопроса. – Шевчук недоумённо посмотрел на Вербина. – Мы не открыли бутылку шампанского, если вы об этом.
– Когда вы встретились вне работы?
– В пятницу, – буркнул Шевчук. – Жена уехала в командировку и вернулась в субботу, в конце дня.
Джон спал плохо и проснулся вовремя, но в отвратительном настроении. Впрочем, на работу он не опоздал. Начиналась новая неделя.
– Тогда Вера рассказала вам о сопернике?
К одиннадцати часам мрачное настроение Джона привлекло внимание его непосредственного начальника, Майкла Росса. Росс, плотный чернобровый мужчина, был похож на портового грузчика. Джону шеф не слишком нравился, хотя он и поддерживал с ним приличные отношения.
– Нет. – Ответ показался Феликсу искренним. – Мы, конечно, обсудили эту ужасную новость, но в детали не вдавались.
— Куда подевалась твоя обычная веселость, Хис? Твои шутки? Заразительный смех? — спросил Росс басом.
Казалось, ему и в разговоре хотелось походить на грузчика.
Не до того было…
— Чувствую себя паршиво, — ответил Джон, не поднимая взгляда.
— Похмелье?
– К тому же всё это достаточно обсуждалось на работе. – Шевчук вновь покусал губу, после чего без особой охоты произнёс: – Вы умный человек, Феликс, и наверняка уже поняли, что в постели с Верой мы, в основном, обсуждали предстоящее путешествие на Алтай.
— Нет, сэр, — холодно ответил Джон.
— Ну, тогда приободрись. Вряд ли тебе удастся завести кучу друзей, если ты все время будешь корчить мрачные рожи!
– Вы сказали, что она полетит с вами?
Больше всего на свете Джону хотелось завыть. Даже в самые лучшие времена выступления Росса утомляли его, а сейчас и вовсе было тошно.
И тут, как нарочно, Джон почувствовал отвратительный запах сигар, которые курил Джеймс Арнольд Прескотт — глава отдела продаж.
– Она удивилась.
Тот вошел в комнату, посмотрел по сторонам и спросил:
— Майк, когда и что мы продали Ровею прошлой весной? Возникла какая-то дурацкая проблема, похоже, в наш компьютер вкралась ошибка.
– Обрадовалась?
Вопрос относился не к Джону, однако он спокойно ответил:
— Сорок два флакона РСАР. Четырнадцатого апреля, входящий номер Р-20543, пять процентов скидки. Срок оплаты — один месяц. Окончательный расчет — 8 мая.
– Да. Или искусно сделала вид.
Казалось, все, кто находился в комнате, услышали эти слова. Во всяком случае, глаза присутствующих обратились на Джона.
— Откуда, черт возьми, вы можете это знать? — осведомился Прескотт.
– Зачем вы добавили?
Джон удивленно посмотрел на Прескотта:
– Не зачем, а потому что история с Викой меня… слегка задела.
— Просто запомнил.
Задела тем, что его обманывали, а он не распознал обман.
— Значит, запомнили? Ну так повторите!
– Что же касается любовника Вики, о нём я спросил Веру в понедельник, после разговора с вами. И она рассказала, что у неё были подозрения, что Вика вновь связалась со своим старым парнем. Поддалась, так сказать, вернувшемуся чувству первой настоящей любви.
Джон, слегка заикаясь, повторил, а Прескотт наклонился и, тяжело дыша — ему мешал солидный животик — записал сведения на листок бумаги. Джон постарался незаметно отмахнуться от дыма сигары.
– Вас не обидело, что Вера не рассказала о своих подозрениях раньше? Когда они только возникли.
— Росс, проверь эти данные по своему компьютеру. — Прескотт повернулся к Джону: — Я не люблю дурацких шуток. Что бы вы сделали, если бы я, не проверяя ваши слова, воспользовался этой информацией?
– В тот момент мне это было безразлично.
— Ничего бы не сделал, поскольку я правильно все сказал, ответил Джон, чувствуя, что становится центром всеобщего внимания.
– Понимаю.
Росс отдал Прескотту распечатку. Тот посмотрел на нее и спросил:
Погодина действительно была умной девушкой. И нет сомнений, что за те дни, которые Шевчук был в её руках – как она думала – Вера не успела совершить настолько большую глупость, чтобы будущий топ-менеджер пожелал её убить. Да и поездка в Ярославль проверяется без труда.
— Это из компьютера?
И всё-таки Феликс спросил:
— Да, мистер Прескотт.
– Мне показалось или с Погодиной вы чувствовали себя спокойнее?
Прескотт еще раз взглянул на листки, а потом кивнул в сторону Джона:
Шевчук улыбнулся, но ответил честно:
— А он кто такой? Еще один компьютер? Этот тип не ошибся.
– Я ведь сказал: с Викой мне снесло крышу. По-настоящему снесло. Настолько, что я был готов на всё. С Верой же начал складываться классический служебный роман. Она сразу сказала, что не собирается разрушать мой брак, как не разрушала мою связь с Викой, но знает, что с моей помощью сумеет найти хорошего мужа. И я, кстати, с удовольствием бы ей помог.
Джон сделал неудачную попытку улыбнуться, но Прескотт что-то пробурчал себе под нос и удалился, оставив за собой удушливый запах сигарного дыма.
Настоящий эффективный менеджер.
— Это еще что за фокусы, Хис? — поинтересовался Росс. — Ты случайно узнал, что его интересует, и посмотрел заранее, чтобы оказать услугу?
– Я ответил на все вопросы?
— Нет, сэр, — ответил Джон, к которому вернулась уверенность. — Я просто вспомнил. У меня хорошая память на подобные вещи.
– Полагаю, расспрашивать вас о той стороне личной жизни Веры Погодиной, которая не связана с вами, бессмысленно?
— И все эти годы ты скрывал от нас свои способности? Никто здесь и не подозревал, что за твоим самым обычным лбом прячется такая потрясающая память.
– Правильно полагаете, – кивнул Шевчук. – Наши отношения не зашли настолько далеко, чтобы делиться чем-то особенно личным. И… мне остаётся лишь надеяться, что Вера, в отличие от Вики, ни с кем параллельно не встречалась.
— А какой смысл было ее демонстрировать, мистер Росс? Теперь, когда все об этом узнали, что я выиграл?
Ну, что же, он имел полное право на горькую иронию.
Тут Джон был совершенно прав. Росс свирепо посмотрел на него и отвернулся.
– Рассказывая о Наиле – это прежний молодой человек Виктории Рыковой, – Погодина приводила какие-нибудь доказательства их нынешней связи?
– Нет.
6
– То есть Погодина на словах подтвердила ваши подозрения, и вы ей поверили?
– Я не произвожу впечатление настолько доверчивого человека?
Джон был так взволнован, когда они со Сьюзен зашли вечером в небольшой ресторанчик пообедать, что даже не мог связно говорить. Однако Сьюзен проявила терпение, она внимательно выслушала своего жениха и постаралась его успокоить.
– Именно.
— Знаешь, ты мог вспомнить совершенно случайно, — сказала она. Само по себе это еще ничего не доказывает, Джонни.
– Я почему-то поверил… – Шевчук прищурился, вспоминая не такой уж давний разговор. – Вера сказала, что заметила изменения ещё в декабре и очень удивилась, что Вика так рано уехала с корпоратива. Потом были серёжки… У Вики появились новые серёжки, золотые, с рубинами, я спросил откуда, она сказала, что родители под ёлочку положили. Но Вера сказала, что серёжки ей подарил Наиль.
— Да ты что, с ума сошла? — Он понизил голос, когда Сьюзен сердито замахала на него руками и быстро огляделась по сторонам. Тогда Джон повторил шепотом: — Ты с ума сошла. Неужели ты думаешь, что речь идет только об этом? По-моему, я могу повторить все, что когда-либо слышал. Тут дело в том, чтобы… просто вспомнить. Например, всего Шекспира — наизусть.
– Погодина назвала имя?
— Быть или не быть.
– Да.
На лице Джона появилась презрительная гримаса.
– Что ещё она говорила о Наиле?
— Не надо шуток. А, ладно, не имеет значения. Дело в том, что, если ты прочитаешь какую-нибудь строку, я смогу продолжить хоть до конца пьесы. Я много читал Шекспира в колледже, а потом и для себя — и теперь могу тебе все продекламировать. Я уже пробовал. Словно река течет! Полагаю, что сумею процитировать любую книгу или статью в газете, которую когда-либо читал, или телевизионное шоу, которое смотрел — слово за словом, сцену за сценой.
– Что мальчик из хорошей семьи, маменькин сынок, которому до сих пор сопли вытирают. Сказала, что он написал никому не нужную книжку, в раскрутку которой мамочка вложила изрядные деньги, и мнит себя великим писателем. Ещё сказала, что полгода назад он вытер о Вику ноги, потому что мамочка велела. Вот, наверное, и всё.
— Ну и зачем тебе это? — спросила Сьюзен.
– Никаких доказательств их нынешней связи Погодина не приводила?
— Я не держу это постоянно в голове. Ты же не думаешь… подожди, давай закажем…
– Вы уже спрашивали.
Через пять минут Джон сказал:
– Это важно, – негромко, но с ощутимым напором произнёс Феликс. – Леонид Дмитриевич, пожалуйста, припомните как можно точнее, может, Погодина предложила вам посмотреть какое-нибудь видео или послушать аудиозапись, но вы отказались?
— Ты же не думаешь… Господи, я не забыл, на чем остановился! Разве это не удивительно?.. Ты не думаешь, что я все время плаваю в море из строк Шекспира. Нужны усилия, чтобы интересующие меня сведения всплыли в памяти, не очень большие, но все-таки усилия.
– Да, я бы отказался. Но даю слово – Вера ничего такого не предлагала. – Шевчук вопросительно посмотрел на Вербина. – Вы скажете, почему это так важно? И почему столько внимания Наилю?
— А как это происходит?
– Его убили этой ночью.
— Не знаю. Как ты поднимаешь руку? Какие приказы отдаешь своим мускулам? Ты просто хочешь, чтобы рука поднялась, и она поднимается. Так вот, я могу вспомнить все, что когда-либо читал или видел, стоит лишь захотеть. Я не знаю, как это происходит!
И опять – пауза.
Принесли первое блюдо, и Джон быстро с ним расправился.
– А я как раз вернулся из Ярославля…
Сьюзен без особого энтузиазма тыкала вилкой в свои грибы.
– А какой у вас мотив?
— Звучит впечатляюще.
Шевчук усмехнулся:
— Впечатляюще? Да я обзавелся самой замечательной игрушкой на свете! Мой собственный мозг. Послушай, я могу правильно написать любое слово — совершенно уверен, что не сделаю при этом ни одной орфографической ошибки.
– Поймали. – И вытер ладонью лоб. – Две смерти?
— Потому что помнишь все словари и учебники, которые читал?
– И обе связаны с Викторией Рыковой. Я пока не знаю, что происходит, но если вы вдруг заметите что-нибудь подозрительное. Или почувствуете. Немедленно звоните.
Джон бросил на Сьюзен быстрый взгляд:
– Наиля вы тоже предупреждали?
На такой вопрос он тоже имел право. Не выпад, конечно, просто маленький, но чувствительный укол.
— Только не надо иронии, Сью.
— Но я вовсе…
– Нет, Наиля я не предупреждал, потому что ничего из того, что вскрывалось в ходе расследования, не позволяло предполагать подобный исход. И вы должны понять, Леонид Дмитриевич, что я не узнал от вас ничего такого, что дало бы мне основания просить обеспечить вам защиту.
Он жестом заставил ее замолчать.
— Я никогда не читал словари ради развлечения. Но я помню слова и предложения из разных книг, где они были написаны правильно.
– К этому сводились ваши вопросы: найти основания для защиты? Или для подозрений?
— Не будь так в этом уверен. Ты видел множество слов, написанных с самыми разными ошибками, да и неудачных фраз читал немало.
— Но это были исключения. Гораздо чаще я сталкивался с литературным английским. Это перевешивает случайные ошибки. Более того, мне кажется, что я прогрессирую с каждой минутой, даже сейчас, когда сижу здесь.
– В первую очередь для подозрений, – откровенно ответил Вербин, глядя на Шевчука в упор. – Но поскольку я не нашёл ни того, ни другого, прошу вас в ближайшее время вести себя осторожно.
— И тебя это не беспокоит. А что, если…
— Что, если я стану слишком умным? Объясни мне, как можно проиграть из-за того, что ты стал слишком умным?
– Я постараюсь, – кивнул Шевчук. – В конце концов, это в моих интересах.
— Я только хотела сказать, — холодно ответила Сьюзен, — что то, о чем ты говоришь, вовсе не свидетельствует об уме. Просто ты научился вспоминать.
– Спасибо за понимание.
— Ничего себе «просто»! Если я буду все помнить, то смогу безошибочно пользоваться английским, если буду держать в голове множество фактов, разве это не произведет соответствующего впечатления? А что вообще такое ум? Тебе не кажется, что ты начинаешь немного завидовать, Сью?
Выйдя из кафе, Вербин снял смартфон с авиарежима и вздрогнул, увидев четыре пропущенных от Марты. Вздрогнул, потому что в его представлении такая настойчивость не вязалась с её характером.
— Нет, — ответила она еще более холодным голосом. — Я всегда могу сделать такую же инъекцию, если мне приспичит.
«Что-то случилось?»
Джон положил вилку на стол:
Однако набрать номер не успел – Марта позвонила сама, и Вербин тут же ответил:
— Ты со мной так не поступишь.
– Привет, я…
— Я и не собираюсь, но что, если мне захочется?
Но закончить фразу не успел. Карская его не перебивала, она начала говорить одновременно с Вербиным и останавливаться не собиралась, поэтому попытка Феликса объяснить, почему он не подходил к телефону, потерпела неудачу. При этом Марта не поздоровалась и не спросила, удобно ли ему говорить. Она спешила выговориться, и Вербин решил не мешать.
— Неужели ты воспользуешься своей информированностью, чтобы лишить меня преимуществ?
– Феликс, я прочитала публикацию «Девочка с куклами». В Сети только о ней и говорят… В новостях обсуждают… Уже по телевизору было… Скажи, это… это ведь твоё дело? То есть дело Вики? Это она «Девочка с куклами»?
— Каких преимуществ?
– Да.
Принесли основное блюдо, и на некоторое время Джон замолчал.
Потом он заговорил шепотом:
Очевидное волнение Марты заставило Феликса насторожиться. Он понимал, что Карская обязательно выскажет ему за утаивание информации об обстоятельствах смерти Виктории, и надеялся, что её неудовольствие будет выражено лёгкой обидой, не более. Но в голосе Марты не было обиды – только волнение. И когда Вербин это понял, он с горечью подумал, что обязан выяснить, чем оно вызвано.
— Которыми я буду обладать в самом ближайшем будущем. Сверхчеловек!.. Нас никогда не будет очень много. Ты же слышала, что сказал Купфер. Некоторые слишком глупы, чтобы стать такими, как я. Другие слишком умны, чтобы сильно измениться. А я — как раз то, что надо!
– В статье нет ошибки? – продолжила Карская. – Вику действительно нашли так, как описал журналист? В белом платье, перед зеркалом, в окружении шести кукол?
— Полный середняк. — Сьюзен состроила гримаску.
– Да.
— Когда-то я им был. Со временем появятся и другие сверхлюди. Их будет совсем немного. Однако я первый оставлю свой след в истории человечества. Все для нашей фирмы, ты же знаешь. Для нас!
– И она умерла от передозировки наркотиком?
После этого он надолго замолчал.
– Героином.
Сьюзен грустно ела в полнейшей тишине.
– В День всех влюблённых… Я должна была догадаться… – Несколько секунд в телефонной трубке царила тишина, после чего Марта очень тихо спросила: – Почему ты мне не сказал?
– Я спрашивал тебя о преследующих Викторию видениях, – осторожно напомнил Вербин.
7
– Но ты не сказал, что Вику нашли именно в таком виде, так, как она представляла.
Джон провел несколько дней, систематизируя воспоминания. Это было похоже на составление огромного справочника. Постепенно к нему возвращалось все, что произошло с ним за шесть лет его работы в «Квантум фармасьютикалз», все, что он слышал или читал в документах и докладных записках.
– Это важно?
– Я… я слегка разволновалась.
Без особого труда он отделил несущественное — эти сведения отправились в специальный «ящик» с рекомендацией «хранить до востребования», теперь они не будут ему мешать при анализе других данных. Остальные события он расположил в определенном порядке, чтобы получалась некая естественная прогрессия.
Карская по-прежнему говорила отрывисто, но не так быстро, как в начале. Волнение ощущалось, но теперь Феликс понимал, чем оно вызвано, и ему не понравился сделанный вывод. Но не сделать его он не мог.
Затем Джон стал вспоминать слухи, сплетни — злобные и смешные, фразы и заявления на различных совещаниях, на которые он в свое время не обратил ни малейшего внимания. То, что не соответствовало построенной в его голове структуре, он отбрасывал как лишнее, не представляющее интереса. То, что подходило, занимало положенное место, сразу превращаясь в факт.
– Это так… странно… Да, именно странно. Это страшное совпадение с видениями, и ты… ты ищешь людей, которые знали о видениях Вики, ведь так?
Постепенно конструкция, выстроенная Джоном, становилась все более осмысленной, и тем легче ему было пристраивать к ней все новые и новые факты.
– Я ищу убийцу, – мягко произнёс Феликс. – Что же касается видений, то о них, как оказалось, знало очень много людей. Не все друзья и знакомые Виктории, разумеется, но довольно много людей. – Вербин вздохнул, вспомнив сообщение Старовой, и закончил: – И у меня есть основания предполагать, что их точное количество определить невозможно.
Во вторник рядом со столом Джона остановился Росс:
– Но ты решил начать с тех, кто был ближе всех к Вике.
— Я хочу, чтобы ты немедленно зашел ко мне в кабинет, если твои ноги не откажутся доставить тебя туда.
Джон неохотно встал.
– Я обязан был так поступить.
— А это обязательно? Я занят.
— Да, ты кажешься занятым. — Росс посмотрел на пустой стол Джона, на котором в данный момент стояла лишь фотография улыбающейся Сьюзен. — Ты занят с начала недели. Ты спросил, обязательно ли тебе заходить в мой кабинет. Для меня — нет, но для тебя — жизненно важно. Вот дверь, ведущая ко мне. А вот дверь, в которую ты можешь выйти отсюда навсегда. Выбери одно или другое — и побыстрее.
– Но ничего не сказал.
Джон кивнул и не торопясь последовал за Россом. Росс устроился за своим столом, но Джону сесть не предложил. Он пристально посмотрел на своего подчиненного, а потом заявил:
— Что, черт возьми, с тобой происходит в последнее время, Хис? Ты что, не знаешь, чем должен заниматься?
– Во-первых, я не имел права. Во-вторых, если бы я в чём-то тебя подозревал, то… – Вербин сбился. – То у нас бы ничего не случилось.
— Насколько мне известно, я выполняю свою работу, — ответил Джон. — Порученный мне отчет попал на ваш стол на семь дней раньше срока. Сомневаюсь, что вы будете им недовольны.
— Ты сомневаешься, да? А у меня есть твое разрешение на недовольство, после того как я посоветуюсь со своей совестью? Или я приговорен к тому, чтобы каждый раз делать у тебя соответствующий запрос?
– Ничего?
— Судя по всему, вы неправильно меня поняли, мистер Росс. Я сомневаюсь, что у вас будут _рациональные_ претензии к моему отчету. Что же до других, то меня они совершенно не волнуют.
– Я знаю, как можно посмотреть на происходящее, но ни за что бы так не поступил.
Росс резко встал:
На этот раз пауза получилась длиннее предыдущей, но Феликс её не разрушил, ждал, что скажет женщина, внимательно прислушиваясь к её дыханию. И ловя себя на мысли, что волнуется. Сильно волнуется. Ему важен ответ Марты.
— Послушай, молокосос, если я решу тебя уволить, ты эту новость даже не услышишь. Я и говорить ничего не буду. Ты выйдешь через эту дверь головой вперед, а я помогу тебе набрать достаточное ускорение, чтобы твое тело не останавливалось до самого выхода. Постарайся удержать эту несложную мысль в своем крошечном мозгу, а язык — за зубами своего слишком большого рта. Сейчас не стоит вопрос о том, сделал ты свою работу или нет. Откуда у тебя право давать всем указания?
– Я хочу тебе верить, – едва слышно произнесла Карская.
Джон ничего не ответил.
– Спасибо.
— Ну?! — взревел Росс.
– Но ты… ты правильно поймёшь мою просьбу не приезжать сегодня? Мне нужно побыть одной.
— Вы ведь велели «держать язык за зубами моего слишком большого рта».
Всё-таки обиделась? Поверила, что он решил завоевать её доверие через постель и так добраться до нужной информации? Оскорбилась, что оказалась среди подозреваемых?
Росс побагровел.
– Только сегодня? – спросил Феликс.
— Однако тебе придется отвечать на мои вопросы.
– Думаю, да.
— Я никому не давал указаний, — спокойно проговорил Джон.
– Но я смогу позвонить тебе вечером?
— Здесь нет ни одного человека, которого ты бы не поправил хотя бы один раз. Ты через голову Виллоуби начал вести переговоры с ТМП; ты влез в компьютерные файлы, пользуясь допуском Бронштейна, и один только Бог знает, что еще ты натворил за последние два дня и о чем мне пока не доложили. Ты не даешь нашему отделу спокойно работать. Немедленно прекрати соваться куда не следует! Если с этого момента не установится спокойная погода, жди торнадо.
По её дыханию Вербин понял, что Марта улыбается:
— Если я и вторгался в чужие дела, то только ради пользы дела, ответил Джон. — Из-за ошибки Виллоуби был нарушен федеральный закон, и «Квантум фармасьютикалз» мог понести серьезные потери. Об этом я не раз сообщал в докладных записках, прочитать которые вам было недосуг. Что касается Бронштейна, то он попросту игнорирует общие указания, что привело к проведению никому не нужных тестов, которые обошлись компании в пятьдесят тысяч. Я легко мог бы проделать эту работу самостоятельно, только чтобы проверить, насколько хорошо помню ту ситуацию.
– Да, милый, позвони, как окажешься дома. Я буду ждать.
Росс все больше терял самообладание.
– Я не сделал ничего такого, чего должен стыдиться, – сказал Феликс. – Я не говорил всего, но ни в чём тебя не обманул.
— Хис, — прошипел он, — ты узурпируешь мои функции. Поэтому еще до обеда ты сложишь свои личные вещи, навсегда покинешь «Квантум фармасьютикалз» и больше никогда сюда не вернешься. А я с большим удовольствием помогу тебе набрать высокую скорость при помощи своего колена. Официальная бумага об увольнении будет у тебя в руках, или я забью ее тебе прямо в глотку еще до того, как ты соберешься. Так что поторопись!
– Я знаю, милый. До вечера.
— Не пытайтесь меня запугать, Росс, — не торопясь проговорил Джон. — Ваша некомпетентность привела к тому, что компания уже потеряла четверть миллиона долларов, и вам об этом хорошо известно.
– До вечера.
Наступила короткая пауза. Росс сник на глазах.
Телефон затих.
— О чем ты говоришь? — осторожно спросил он.
Вербин убрал его в карман и угрюмо пробормотал:
— «Квантум фармасьютикалз» участвовала в борьбе за Нитли и упустила его из-за того, что некая информация, которой вы располагали, так и не попала в Совет директоров. Вы или забыли о ней, или посчитали ее малосущественной — в любом случае вы не соответствуете занимаемой должности. Либо вы некомпетентны, либо продались соперничающей фирме.
– Тут есть над чем подумать…
— Ты спятил!
Он не хотел произносить эту фразу.
— Пусть даже мне не поверят — вся информация содержится в компьютере, надо только знать, где ее искать. Более того, у меня есть распечатки, которые окажутся в руках нужных людей через две минуты после того, как я покину здание компании.
Он не мог её не произнести.
— Если это и так, — теперь речь давалась Россу с трудом, — ты не можешь быть уверен на сто процентов. Глупая попытка шантажа посредством клеветы.
– Тут есть над чем подумать…