Давайте рассудим: все живые организмы появляются на свет в результате жизнедеятельности родительских живых организмов; если же у всего сущего было начало – а на этом сходятся и Библия, и наука,– то каким образом тогда появились на свет первые живые организмы?

Если начало действительно было, откуда взялись суша и море, горы и долины, небо и земля, одним словом, естественная природа? Все искусственные объекты были сотворены человеческим родом,– а природные кем?

Обычно эту мысль облекают в следующую форму: «Часы предполагают наличие часовщика». Поскольку невозможно себе представить, чтобы часы появились на свет самопроизвольно, значит, их кто-то должен был сделать. А как быть со Вселенной – предметом куда более сложным?!

В древности связь между явлениями по аналогии была еще более жесткой. Поскольку человеческие особи, выдыхая воздух, способны производить слабый ветерок, идущий из ноздрей и рта, значит, по аналогии, в природе ветер производит тоже какая-то очень могущественная особь и тоже выпуская воздух через ноздри и рот. Если колесница – распространенное средство передвижения по суше, то и сверкающая колесница над головой – это транспортное средство, с помощью которого солнце передвигается по небу.

В мифах любое природное явление соотносилось с неким человекоподобным существом, которое отправляло свои функции аналогично тому, как их отправляют люди. Таким образом, в природе ничто не могло происходить самопроизвольно.

Зачастую дело преподносилось таким образом, будто эти мириады специализированных божеств то и дело ссорятся друг с другом, производя во Вселенной беспорядки. По мере углубления знаний о мире крепла тенденция свести сонм богов к одному-единственному божеству, которое несло бы ответственность за все на свете, управляло бы человечеством, Землей и вообще Вселенной и соединяло бы все сущее в единое гармоническое целое, направляя его к некой определенной цели.

Вот такую сложную картину единобожия и рисует Библия – бог в ней, кстати, постоянно вникает во все мелочи им сотворенного мира. Но даже в рамках монотеистической религии народная мысль изобретает мириады ангелов и святых, наделенных специализированными функциями: таким образом, определенная форма политеизма (при единственном высшем монархе) продолжает все же существовать.

Между тем за последние четыре столетия ученые построили альтернативную модель Вселенной. Солнце не движется по небу – его видимое перемещение вызвано вращением Земли. Ветер вовсе не рождают гигантские легкие – его существование объясняется спонтанным перемещением воздуха, неравномерно прогретого Солнцем. Другими словами, солнце, движущееся по небосводу, не подразумевает наличие колесницы, а ветер не подразумевает наличие извергающего воздух рта.

Картина естественного порядка, царящего на Земле и во Вселенной, создавалась буквально по кусочкам, и ученым становилось ясно, что порядок этот сложился самопроизвольно и непреднамеренно, но вместе с тем на него наложены определенные ограничения, именуемые законами природы.

Чем дальше, тем с большим упорством ученые отказываются признавать, что в работу законов природы когда-либо могла вмешаться некая сила, которую можно было бы определить как чудо. Безусловно, такое вмешательство никогда не наблюдалось, и сведения о подобном воздействии, якобы имевшем место в прошлом, все активнее ставились под сомнение.

Короче говоря, с научной точки зрения Вселенная представляется объектом, слепо подчиняющимся собственным правилам – без всякого вмешательства или подталкивания со стороны.

Подобный взгляд оставляет место для допущения, будто бы все-таки именно бог изначально создал Вселенную и он же изобрел законы природы, ею управляющие. С этой точки зрения Вселенную можно рассматривать как заводную игрушку, которую бог когда-то завел раз и навсегда; с тех пор этот сложнейший механизм крутится, истрачивая завод, но не требуя никаких дополнительных усилий.

Если так, то данное допущение сводит вмешательство бога к минимуму и наталкивает на мысль: а нужен ли он вообще?

До сих пор ученые не обнаружили никаких свидетельств, которые намекали бы на то, что механизм Вселенной требует «завода» со стороны божества. С другой стороны, ученые не обнаружили никаких свидетельств, которые ясно указывали бы на то, что божества не существует.

Раз ученые не доказали ни факта существования бога, ни факта его отсутствия, то дает ли нам наука право подходить к этому вопросу с позиций веры?

Вовсе нет. Неразумно требовать доказательств отрицательного ответа и отсутствием таких доказательств обосновывать правильность положительного ответа. В конце концов, если наука не смогла доказать, что бога не существует, то она не доказала и того, что не существует Зевса, Мардука, Тота или любого из множества богов, выдвинутых на историческую арену мифотворцами. Пусть мы не в состоянии доказать, что чего-то не существует, но если эту несостоятельность считать доказательством существования чего-то, то мы должны прийти к заключению, что существуют все боги сразу.

И все-таки остается последний занудный вопрос: «Но откуда же все взялось? С чего началась Вселенная?»

Если кто-либо попытается ответить следующим образом: «Вселенная была всегда, она вечна», то он неизбежно столкнется с научной концепцией вечности и рано или поздно в нем вспыхнет неодолимое желание признать, что у всего сущего когда-то должно быть начало.

В полном изнеможении он воскликнет: «Вселенную создал бог!» По крайней мере, это хоть какая-то точка отсчета.

А затем мы обнаруживаем, что избежали проблемы вечности лишь за счет того, что… приняли вечность за аксиому. Ведь теперь мы даже не вправе спросить: «Кто создал бога?» Сам вопрос кощунствен. По определению, бог вечен.

Теперь, если мы никак не можем отделаться от вечности, стоит обратить внимание на то, что у науки есть определенное преимущество: поскольку она живет исключительно наблюдениями и измерениями, ей легче выбрать не бога, а какую-нибудь такую вечность, которую можно, по крайней мере, наблюдать и измерять, например самое Вселенную.

Концепция вечной Вселенной привносит огромное количество трудностей, иные из них явно непреодолимы (по крайней мере, на современном уровне научных знаний), но ученых трудности не пугают – они лишь обостряют игру. Если бы все трудности вдруг исчезли, а на все вопросы нашлись ответы, партия науки была бы проиграна (ученые надеются, что этого не произойдет никогда).

Таким образом, здесь лежит, возможно, самое фундаментальное противоречие между Библией и наукой. Библия описывает Вселенную, которую бог создал, в которой бог поддерживает порядок и которой бог постоянно и сокровенным образом управляет. В то же время наука описывает Вселенную, в которой само существование бога вовсе нет нужды постулировать.

Кстати, не следует считать, что ученые все поголовно атеисты или что иные из них становятся атеистами по необходимости. Существует много ученых, которые веруют столь же истово, как и неученые. Тем не менее, эти ученые -если они действительно компетентны и считают себя профессионалами – должны действовать словно бы на двух уровнях. Как бы сильно они ни верили в бога в повседневной жизни, при проведении научных экспериментов они не должны принимать существование бога в расчет. Верующие ученые никогда не смогут разобраться в сути какого-нибудь особенно загадочного явления, если будут списывать его на вмешательство бога, вдруг приостановившего действие законов природы.

7. В этом стихе под небом понимается небесный свод, включающий в себя постоянно присутствующие объекты – солнце, луну, планеты и звезды. Библия рисует этот свод так же, как его рисовали вавилоняне (а также египтяне, греки и все прочие народы древности, по-видимому, без исключения): твердая полусфера, куполом простирающаяся над Землей. Эта точка зрения неизменна на протяжении всей Библии. Так, в книге Откровение Иоанна Богослова -последней в Библии – конец неба описывается следующим образом: «И небо скрылось, свившись как свиток» (6:14). Эта почти буквальная цитата из Ветхого завета (сравните: Ис. 34:4) ясно дает понять, что, по представлениям древних, небо было не толще (в сравнении с его протяженностью) пергаментного листа.

Между тем с точки зрения науки небо – вовсе не свод, а необъятная беспредельность пространства-времени, в которую наши телескопы заглянули пока лишь на расстояние десяти миллиардов световых лет (световой год равен 9,46 триллиона километров).

8. В Библии «небу и земле» сообщена совершенно определенная геометрическая форма. Земля – плоское, возможно ограниченное окружностью пространство, достаточно большое, чтобы вместить все известные царства. Небо – полусферический свод, который покоится на земле. В соответствии с этим представлением получается, что люди живут на дне мира, помещенного под полой полусферой. Вот как это описано в Книге пророка Исаии: «Он есть Тот, Который восседает над кругом земли… Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья» (40:22).

Как можно судить по древним архитектурным сооружениям, небесному своду требовались подпорки, иначе он мог обрушиться. В качестве подпорки могли выступать сверхъестественное существо (древнегреческий миф об Атласе) или некие технические структуры. В Библии есть слова: «Столпы небес дрожат…» (Иов. 26:11).

Все это бесконечно далеко от научного представления, изображающего Землю висящим в пустоте шаром, который вертится вокруг собственной оси, обращается вокруг Солнца, принимает участие во вращении Солнца вокруг центра Галактики и окружен пустой (в значительной степени) и практически безграничной Вселенной.

2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою

(При переводе опущена сноска 11, относящаяся к модальному глаголу «была» при словах «над бездною»; глагол присутствует в Библии короля Якова, но отсутствует в русском варианте Библии.)

9. Вопрос: что имеется в виду – то, что бог создал Землю «безвидной и пустой» (два термина лишь усиливают друг друга: Земля не только «пуста», но еще и «безвидна», то есть бесформенна) или что Земля была «безвидной и пустой» только в первый момент, а затем сразу начался процесс творения?

Ответ: смотря как интерпретировать первый стих Библии. Во-первых, можно предположить, что это всего лишь констатация факта. «В начале сотворил Бог небо и землю» – и все это было «безвидным и пустым», сотворенным, таким образом, из ничего. Во-вторых, можно допустить также, что первый стих -краткая сводка, конспект, нечто вроде названия первой главы – «Сотворение неба и земли»; в этом случае должно последовать подробное изложение, как и что было сделано.

Современные богословы склоняются ко второй интерпретации. В одном из современных изданий Библии книга Бытие начинается так: «Когда Бог приступил к сотворению неба и земли – а мир тогда был бесформенной пустыней…»

Можно сделать вывод, что сырье для созидания мира уже было в наличии, а роль бога сводилась к приданию сырьевым элементам Вселенной законченной формы, подобно тому как горшечник придает сырой глине форму сосуда. В сущности, эту же метафору можно найти и в Библии:

«Но ныне, Господи, Ты – Отец наш; мы – глина, а Ты – образователь наш, и все мы – дело руки Твоей» (Ис. 64:8).

Похожим было и представление древних греков. В их мифологии в начале всех вещей был «Хаос» («беспорядок»); материал будущего «мироздания» был перемешан случайным образом, и суть творения заключалась в том, чтобы привести все в порядок («Космос»).

Все это не так уж отличается от представлений ученых. Ограничимся Солнечной системой. С точки зрения науки она образовалась из гигантского газопылевого облака. Легко вообразить, что в первичном газопылевом облаке вещество находилось в полнейшем беспорядке и являло собой – в некоем приближении – именно хаос.

Медленно вращаясь, облако сжималось под действием собственного гравитационного поля, и в соответствии с законом сохранения момента количества движения вращение становилось все более быстрым. Большая часть вещества собралась в центральном ядре и стала Солнцем, но локальные возмущения породили вторичные, меньшие концентрации массы, из которых сформировались планеты, включая Землю… Из хаоса возникает космос, из беспорядка – порядок.

Однако Вселенная не сводится к Солнечной системе. Наше Солнце с сопровождающими его планетами – лишь один из сотен миллиардов объектов, которые, взятые вместе, образуют уплощенный вращающийся звездный диск, именуемый Галактикой.

Ученые полагают, что наша Галактика (и каждая из десятков миллиардов -или около того – других галактик) сформировалась из вращающегося газопылевого облака, в сто миллиардов раз более массивного, чем то, что дало рождение нашей рядовой Солнечной системе. Снова возникновение порядка из беспорядка: вращающаяся масса газа и пыли, «безвидная и пустая», разбивается на миллиарды миллиардов отдельных звезд (у большинства есть, видимо, и планетные системы, хотя прямых доказательств этого пока не получено).

Но есть большое разногласие между библейской точкой зрения и научной по вопросу о соотношении «возрастов» вселенских объектов. Из Библии следует, что Земля и вся остальная Вселенная были созданы в одно и то же время. Однако наука говорит иное: Земля и Солнечная система – поздние дети Вселенной. Когда наша система образовалась из пылевого облака, возраст Галактики уже исчислялся примерно десятью миллиардами лет. Наше Солнце -это «звезда второго поколения», сформировавшаяся из газопылевого облака, которое содержало в себе остатки более ранних звезд; они прожили долгую жизнь и взорвались, разметав по пространству составляющее их вещество.

Если же мы отбросим это противоречие, то останутся два вывода, общие для библейской легенды о сотворении и научной точки зрения.

Первый предполагает вечное существование сырьевого материала, из которого была смоделирована Вселенная. На вопрос: «Но откуда же все это появилось?» – ни Библия, ни наука ответа не дают.

Второй вывод связан с так называемым вторым началом термодинамики, который гласит: в мире в целом преобладает всеобщее и всеобъемлющее движение от порядка к беспорядку. Получается, что процесс формирования галактик и Солнечной системы идет в направлении, противоположном тому, которое диктует второе начало термодинамики. Значит ли это, что наука с ее законами не способна объяснить зарождение Солнечной системы и галактик, и мы должны предположить существование бога, который только один и способен если захочет, переступать через второй закон термодинамики? К этому вопросу мы еще вернемся.

10. В данном стихе усиленно подчеркивается, что в начале был хаос: ведь тьма – символ хаоса. Что ж, вполне естественно. При свете дня отчетливо виден порядок во всем – каждая вещь занимает свое место. Но стоит упасть темноте, особенно в незнакомом месте, и мы уже не в состоянии пользоваться преимуществами порядка. Мы не знаем, где что лежит, и вынуждены спотыкаться и двигаться на ощупь.

И здесь наблюдается соответствие научным представлениям: первичное газопылевое облако, из которого сформировалась Солнечная система (или более крупные облака, из которых сформировались галактики), было темным.

12. Еще один символ хаоса – это «бездна», то есть океан. В отличие от сухой и твердой поверхности суши, океан – это беспорядочное состояние материи, которая вечно в движении, вечно поднимается и опускается и во время шторма яростно бушует.

Картина Вселенной, находящейся у истоков своего существования, являет собой зрелище столь же хаотичное, как и море. Эта метафора очень древняя, библейские авторы позаимствовали ее у вавилонян.

Первая глава книги Бытие восходит к так называемому «Жреческому кодексу», созданному примерно в V в. до нашей эры. Свою нынешнюю форму первая глава смогла обрести никак не раньше вавилонского плена и представляет собой переработку иудейскими жрецами вавилонского мифа о сотворении мира. А этот миф и сам является модификацией более ранней шумерской легенды.

В вавилонском мифе первозданную стихию хаоса олицетворяло чудовище Тиамат – столь же дикое, столь же необузданное и столь же могущественное, как и море. Все боги, символизирующие порядок, пасовали перед ним. Но в конце концов Мардук, верховный бог вавилонского пантеона, осмелился бросить чудовищу вызов и в страшной «космической» битве одержал над ним верх и убил. Потом из остатков чудовища он создал упорядоченную Вселенную.

«Бездна» – это перевод еврейского слова «техом», и вполне возможно, что оно связано со словом «Тиамат». Однако вовсе не следует понимать, будто бог вступил в бой с «бездной» и силой оружия отвоевал у нее порядок. Создатели «Жреческого кодекса» были слишком искушены, чтобы поддерживать такую точку зрения: для них бог был бог, властитель Вселенной, и его слово, его воля обладали вполне достаточной силой, чтобы повергнуть даже хаос.

Тем не менее кое-где в Библии встречаются стихи, которые, казалось бы, возвращают нас к тому давнему представлению о битве между богом порядка и драконом хаоса – битве, результатом коей стало сотворение Вселенной.

Так, в Псалтири мы читаем: \"Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде;

Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни\" (73:13-14). А в Книге пророка Исаии есть такое место: «Восстань, восстань, облекись крепостью, мышца Господня! Восстань, как в дни древние, в роды давние! Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила?» (51:9). Правда, здесь скорее имеются в виду другие «эпизоды» библейской истории – исход из Египта и разделение вод Чермного моря. Но пусть так, все равно слова о битве с крокодилом не могут не вызывать в памяти вавилонскую легенду о Мардуке и Тиамат.

Если мы поищем дракона хаоса в научной картине рождения Вселенной, то найдем подходящую аналогию в бескрайнем вращающемся газопылевом облаке, из которого сформировалась Солнечная система, или в еще более гигантском облаке, породившем нашу Галактику. Эти газопылевые вихри, может быть, еще лучше, чем образ моря, выражают идею хаоса.

13. Слово «дух» – это перевод еврейского слова «руакх», означающего «дыхание». Казалось бы, между прозаическим «дыханием» и таинственным и трансцендентальным «духом» – огромная дистанция, но это лишь потому, что мы сами вложили в слово «дух» таинственность и трансцендентальность, которых оно, возможно, и не заслуживает.

Таким образом, выражение «дух божий» означает «дыхание бога». Авторы «Жреческого кодекса» рассматривали бога как нечто абсолютно нематериальное и сравнивали его с самой невещественной субстанцией из всех, что были им знакомы,– с невидимым, неосязаемым воздухом (с научной точки зрения воздух столь же материален, как и вода, почва или металл). Дыхание бога – оно же ветер – носилось над водами; и это все, что – в данном контексте -осталось от космической битвы между принципами порядка и хаоса.

3. И сказал Бог: да будет свет И стал свет.

14. Впервые бог заговорил. Начав с хаоса он теперь приступает к наведению порядка.

15. Эта команда бога представляет собой значительный шаг вперед от вавилонского мифа о сотворении мира. По вавилонскому мифу, Тиамат лежит, погруженная в полнейшую темноту, а от богов которые приближаются к чудовищу и должны как-то совладать с ним, исходит свет. Таким образом, свет – это атрибут богов.

Но для авторов первой главы книги Бытие само существование бога уже никак не связано с каким-либо из аспектов порядка, даже со светом (хотя свет – принадлежность порядка, равно как тьма – принадлежность хаоса). Свет еще нужно создать либо он вовсе не имеет права на существование. И бог создает его.

16. В картине зарождения мироздания, нарисованной наукой, есть два момента, к которым команда «Да будет свет» как будто вполне приложима.

Во-первых, представим себе бесформенную хаотическую массу пыли и газа, которая медленно сжимается – этот процесс должен привести к образованию Солнечной системы. По мере того как масса схлопывается внутрь себя, ее кинетическая энергия превращается в теплоту, и ядро массы, где плотность вещества наивысшая, разогревается все сильнее и сильнее. Температура повышается на тысячи градусов, а в конечном итоге – и на миллионы градусов.

Температура ядра растет, и атомы, из которых состоит материя, начинают двигаться все быстрее и быстрее, значит, и взаимодействуют они друг с другом с возрастающей силой. Вот уже сорваны внешние электронные оболочки. Обнажившиеся атомные ядра сталкиваются и, лишенные своей электронной защиты, сливаются друг с другом, образуя более сложные ядра. Идет реакция термоядерного синтеза, сопровождающаяся выделением огромного количества энергии; последняя частично превращается в электромагнитное излучение, которое распространяется вовне из центральных областей облака, уже ставшего Солнцем. Определенная часть распространяющегося от Солнца во всех направлениях электромагнитного излучения, которое мы регистрируем нашими приборами,– это и есть свет.

Короче говоря, в процессе сгущения облака, превращающегося в звезду, наступает момент, когда в центре вспыхивает ядерный огонь – зажигается Солнце. Светило как бы «включается», может быть, весьма стремительно. И все выглядит так, будто кто-то и в самом деле скомандовал: «Да будет свет».

Во-вторых, есть еще более ранний и даже более драматический момент вселенской истории, когда тоже произошло «включение света» по команде.

Солнечная система сформировалась около пяти миллиардов лет назад, а наша Галактика – за миллиарды лет до этого. Однако и это всего лишь одно гигантское скопление звезд из множества ему подобных во Вселенной, их, возможно, около ста миллиардов, и в каждом содержатся многие миллиарды (а в некоторых случаях даже триллионы) звезд.

В 20-х годах XX века ученые открыли, что галактики сконцентрированы в скопления, которые удаляются друг от друга. Обнаружилось также, что с общей теорией относительности Эйнштейна (завершенной в 1916 году) хорошо согласуется допущение, будто бы Вселенная неуклонно расширяется.

Если мы заглянем достаточно далеко в прошлое, мы «увидим» время, когда все вещество Вселенной было упаковано в одно-единственное тело. Первым человеком, который выдвинул эту гипотезу в 1927 году, был бельгийский астроном (и католический священник) Жорж Леметр. Назвав единое тело «в начале начал» космическим яйцом, он предположил, что его взрыв и привел к образованию нынешней Вселенной. Со времен Леметра астрономы сделали максимум возможного, стремясь выяснить, что представляло собой космическое яйцо и каковы были стадии предполагаемого взрыва.

Если мы пустим время Вселенной вспять, то увидим, как все галактики слетаются к единому центру и при этом возникает эффект, подобный тому, как если бы перед нами сгущалось газопылевое облако. Ядро его раскаляется все сильнее. Таким образом, космическое яйцо было невообразимо горячим.

Предположим теперь, что мы начинаем историю с этого сверхгорячего космического яйца и время у нас снова течет в привычном направлении. Космическое яйцо лопается, произведя самый большой взрыв, который только можно вообразить, и куски его в первый момент слишком горячи, чтобы их считать веществом в нашем понимании.

Поначалу продукты взрыва – это чистая энергия. Но в доли секунды температура резко падает, и Вселенная становится достаточно прохладной, чтобы образовались определенные фундаментальные частицы вещества (в наше время Вселенная слишком прохладна, чтобы они могли существовать). Всего через секунду после Большого Взрыва температура упала до десяти миллионов градусов – примерно такая температура поддерживается в ядрах крупнейших звезд,– и образовались хорошо нам известные простейшие субатомные частицы. Затем сформировались простейшие атомы. И только спустя миллион лет после Большого Взрыва температура Вселенной смогла понизиться до пяти тысяч градусов (что соответствует температуре на поверхности Солнца) и вещество стало преобладающей составной частью Вселенной. До этого момента ее преобладающей составной частью была энергия.

Отдавая дань мелодраме, можно вообразить, что слова «Да будет свет» возвестили именно Большой Взрыв и начало первичного периода. В конце концов, свет – это форма энергии.

В сущности, мы могли бы перефразировать первые три стиха книги Бытие следующим образом, дабы привести их в соответствие с научным представлением о начале Вселенной:

«В самом начале, пятнадцать миллиардов лет назад, Вселенная представляла собой лишенное структуры космическое яйцо, которое взорвалось с высвобождением огромного количества энергии».

Но последуют и оговорки. Возможно, космическое яйцо действительно было лишено структуры, но тем не менее оно представляло собой явно упорядоченное образование. А его взрыв – это резкий сдвиг в сторону беспорядка. С тех пор количество беспорядка (энтропия) во Вселенной только возрастает.

Наряду с тем, что Большой Взрыв и расширение Вселенной олицетворяют мощный сдвиг в сторону беспорядка, существует возможность и локальных сдвигов в сторону упорядочения. Именно этим объясняется возникновение галактик, а внутри них – отдельных звезд, включая наше Солнце. Вместе с Солнцем может образоваться планета Земля, а на этой планете возрастание сложности организации вещества и дальнейшее ее упорядочение может привести к зарождению жизни и дальнейшей эволюции живой материи.

Тем не менее в целом Вселенная «эволюционирует» от порядка к беспорядку, от состояния с низкой энтропией к состоянию с высокой энтропией. Вполне возможно, что в финале своей истории Вселенная достигнет состояния максимальной энтропии или полного хаоса. Короче, Вселенная движется от космоса к хаосу, от порядка к беспорядку – то есть в направлении, обратном тому, которое предполагали различные мифологические варианты сотворения мира, включая библейский.

Но и само существование космического яйца являет собой некую аномалию! Если магистральный путь развития Вселенной – это движение от порядка к беспорядку, каким же образом возник изначальный порядок (который, как мы считаем, существовал в космическом яйце)? Откуда бы ему взяться?

Трудно избежать соблазна обратиться за ответом к библейскому варианту сотворения мира. Дух божий, носясь над бездною (хаосом), спрессовал все вещество Вселенной в одно предельно плотное космическое яйцо (космос), далее предоставил ему возможность взорваться с выделением огромного количества энергии («Да будет свет»), охладиться до состояния вещества, образовать знакомую нам Вселенную. А затем погнал эту Вселенную под уклон в соответствии с законами природы (по-видимому, также заданными богом) навстречу новому хаосу.

Увы, наука не располагает свидетельствами на сей счет. Так же как не существует научных свидетельств в пользу иных объяснений существования космического яйца.

Когда мы изучаем отдаленные галактики, мы, в сущности, изучаем давнее прошлое, поскольку свет от этих галактик шел до нас миллиарды лет. Тем не менее даже самые далекие объекты, которые мы смогли обнаружить, родились уже после Большого Взрыва, и, видимо, у нас нет никакой возможности заглянуть во времена, предшествовавшие ему.

И все же, вероятно, науке по силам одолеть этот барьер, который только на первый взгляд – абсолютная преграда на пути знания.

Например, очень может быть, что расширение Вселенной когда-нибудь прекратится. Она расширяется, преодолевая противодействие своего собственного гравитационного поля, которое неуклонно скрадывает скорость расширения. Возможно, в конце концов дело дойдет до полной остановки, а затем Вселенная сделает плавный переход и начнет сокращаться.

Если так, не исключено, что пружина расширяющейся Вселенной, которая раскручивается ныне, стремясь к хаосу, начнет закручиваться, по мере того как Вселенная станет сокращаться, и приведет в конечном итоге к образованию нового космического яйца. Разумеется, это будет повторяться снова и снова, и мы получим «пульсирующую Вселенную».

В этом случае у природы действительно нет ни начала, ни конца; Вселенная существует вечно, и для вопросов, откуда взялось бесконечное количество космических яиц или откуда взялся порядок, просто не остается места.

Есть еще одно обстоятельство: для того чтобы расширение Вселенной прекратилось, она должна обладать достаточно интенсивным гравитационным полем, способным совладать с силами расширения. Гравитационное поле Вселенной зависит от средней плотности вещества в ней, а, по нынешним представлениям, плотность эта не превышает одной сотой от «критической» (при которой расширение Вселенной прекратилось бы).

Доказательства этого тезиса пока нельзя считать убедительными, но я предчувствую, что наука еще обнаружит «недостающую массу», которая могла бы повысить плотность до нужной величины,– тогда способность Вселенной пульсировать будет доказана. Ученые поставили ряд экспериментов, в результате которых, кажется, выяснено – нейтрино, скорее всего, обладают крохотной массой. (Напомним: книга А. Азимова вышла в 1981 г. С тех пор эксперименты с целью обнаружить массу покоя у нейтрино проводились не раз, но результаты их по-прежнему дискуссионны.) Что ж, во Вселенной так много нейтрино, что в совокупности они могут составить массу, достаточную и для процесса сжатия, и для обеспечения пульсации.

4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

17. Свет и тьма рассматриваются здесь как противоположные и, видимо, равноценные феномены, которые могут быть отделены друг от друга (то есть разделены) для самостоятельного существования.

Древний человек, естественно, не мог не обратить внимание на чередование дня и ночи. Поначалу людям казалось, что свет правит днем, а тьма – ночью и что в целом они поровну делят время суток. Скорее всего, чередование и деление суток и породили убеждение древних людей в том, что Вселенная служит полем боя между первоэлементами – светом и тьмой, которые существовали с самого начала и обладали равным могуществом.

Таким образом, свет стал символическим олицетворением бога, который превратил хаос в космос, в то время как тьма воплотила образ антибога, прилагающего все усилия, чтобы снова ввергнуть мир в Хаос. (Здесь мы слышим эхо пульсирующей Вселенной! Так что при изрядном воображении можно нарисовать следующую картину: отделение богом света от тьмы «подтверждает» факт чередования периодов расширения и сжатия Вселенной…)

Древние персы в деталях разработали концепцию битвы между светом и тьмой. По их воззрениям, носитель света Ахурамазда и носитель тьмы и зла Анхра-Майнью – оба вечны и неразрушимы, Вселенная создана ими специально как поле боя. Битва между Ахурамаздой и Анхра-Майнью (а также между бесчисленными армиями подчиненных существ – ангелов и демонов; люди тоже участвуют в битве – уже одним только фактом присоединения к добру или злу) продолжается вечно. Большинство исследователей мифов сходятся – может быть, принимая желаемое за действительное – на том, что в конечном итоге успех гарантирован добру.

После того как еврейские племена провели несколько столетий в составе государства Ахеменидов, этот «дуализм» вошел и в их религиозную систему. Так, наравне с Анхра-Майнью встал Сатана – «антибог», пытающийся свести на нет акт творения.

Однако тексты «Жреческого кодекса» начали появляться во время вавилонского плена, еще до наступления эры Ахеменидов, поэтому Сатана в этих текстах пока отсутствует. Тот факт, что бог создает свет, оговорен особо, тьма же не относится к божьим творениям, она существовала с самого начала, вместе с Хаосом, частью коего являлась всегда.

Впрочем, раз бог может одним лишь словом ограничить владения тьмы, что мешает ему и повелевать ею, как и светом? Таким образом, дуализм -равноправное существование добра и зла – нарочито отвергается.

Разумеется, с научной точки зрения тьма – это всего лишь отсутствие света.

На нынешнем этапе развития Вселенной, когда в ней сияет миллиард триллионов звезд, свет существует повсюду (за малыми исключениями, о которых я скажу ниже), а тьмы нет вовсе. Конечно же в точке межгалактического пространства, столь удаленной от ближайших галактик, что интенсивность их свечения уже не будет восприниматься человеческим глазом, наблюдатель неминуемо погрузится во тьму. Но то оценка субъективная, ибо инструменты, более совершенные, чем глаз, обнаружат свет. Таким образом, это будет вовсе не тьма, а все же свет – только очень слабый.

Свет может также отсутствовать, если он физически блокирован каким-либо светонепроницаемым барьером. На Земле мы привыкли к куда более интенсивному освещению, чем то, с каким встретились бы во Вселенной, по причине близости к нашей планете одной весьма примечательной звезды – Солнца. Уровень освещенности в дневное время настолько выше уровня освещенности ночью, когда планета, сделав пол-оборота, выводит нас из-под Солнца и непрозрачное тело Земли блокирует его свет, что в нашем воображении ночь представляется тьмой. Однако в ясную погоду на небе всегда присутствуют звезды и, возможно, Луна, так что настоящей темнотой это не назовешь. Тьма только кажется нам таковой – в сравнении со светом…

В открытом космосе существуют газопылевые облака, в которых нет собственной звезды и которые достаточно удалены от соседних звезд. Такие облака зовутся темными туманностями. Мы можем наблюдать их, когда они перекрывают звезды, в таком случае туманность выглядит как черное пятно на фоне ярких звезд, обступающих его со всех сторон. Если бы кто-либо оказался в середине такого облака, он не увидел бы на небе ни проблеска света -только тьму.

Наконец, если мы вообразим, будто Вселенная продолжает расширяться бесконечно, то следует признать: наступит время, когда все звезды закончат существование как светящиеся объекты. И воцарится тьма, хаос одержит окончательную победу.

Впрочем, все эти аргументы, доказывающие, что в отдельных случаях может существовать абсолютная тьма, основаны на том, что считать «светом». В действительности свет– это явление волнового характера, результат быстрых колебаний электромагнитного поля. Колебания могут происходить с любой периодичностью и, таким образом, способны порождать волны любой длины.

Сложилось так, что наш глаз обладает чувствительностью только к волнам определенной длины, а мозг интерпретирует эти ощущения как свет. Но оптический диапазон составляет лишь малую долю электромагнитного спектра, колебания с большей и меньшей длиной волны наши глаза не могут регистрировать, мы не воспринимаем их как свет. Природа не снабдила нас достаточной чувствительностью для приема этих излучений, но их можно регистрировать с помощью приборов.

Если рассматривать свет просто как один из представителей (наиболее видный) большой семьи электромагнитных излучений, то во всей Вселенной мы не найдем буквально ни клочка тьмы.

Таким образом, выходит, что научные выводы опровергают дуалистическую концепцию «свет – тьма» и скорее согласуются с библейской концепцией бога («света») как неограниченного властелина Вселенной. По крайней мере, если воспринимать это как метафору…

5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

18. В этом стихе бог дает двум феноменам – свету и тьме – особые имена: День и Ночь («йом» и «лейла» по-еврейски).

Большинство людей справедливо считают, что слова в общем-то существуют сами по себе и каждое несет вполне объективный смысл. Тех, кто никогда не слышал никакого языка, кроме своего, обычно крайне поражает (даже в наши дни) непонимание «инакоговорящих». Они еще больше удивляются, когда узнают о существовании другого языка, в котором каждый объект, каждое действие, качество и так далее характеризуется явно бессмысленными и нелепыми сочетаниями звуков, но тем не менее вполне понятными «инакоговорящим».

Авторы Библии жили во времена, когда существовало уже много языков, и они знали об этом. Подобно большинству людей, они воспринимали свой собственный язык, еврейский, как совершенно особый – первородный. Конечно же если мы считаем, что все в Библии – чистая правда, тогда бог говорит на том самом языке, на котором Библия и была написана. Еврейский язык становится как бы языком бога. Более того, бог сотворил отдельные слова и, следовательно, еврейский язык сразу же, как только он создал свет. И даже раньше, ибо команда «Да будет свет» выражена еврейскими словами. Отсюда можно было извлечь одну мысль – и авторы Библии извлекли ее (а после них -множество людей, которые воспринимали Библию буквально), – что еврейский язык всегда занимал исключительное место среди всех человеческих наречий.

В действительности, разумеется, языки развивались очень сложными путями, и, если даже и был первородный язык, он давно потерян в тумане времен.

Филологи могут судить о прошлом человечества только по взаимосвязям, существующим между современными языками, а связи эти можно проследить во времени только до момента создания первых письменных, расшифрованных ныне источников. Это дает нам возможность заглянуть в прошлое не далее чем на пять тысячелетий, а к тому времени существовало уже большое количество сложных и сильно отличающихся друг от друга языков.

Так что в лингвистическом смысле ни с точки зрения возраста, ни с точки зрения качества в еврейском языке, равно как и в любом из содержащихся в нем слов, – не заключено ничего уникального.

19. Тот факт, что мы называем 24-часовой отрезок времени днем, содержит в себе возможность путаницы, поскольку светлое время суток тоже именуется днем (в отличие от ночи) и как раз о светлом времени суток говорится в данном стихе.

Именно по причине возможной путаницы этот стих не просто описывает сотворение света и отделение света от тьмы, которое было произведено в первый день творения, но со всей ясностью дает понять, что речь идет о «вечере и утре», и, таким образом, подразумевается полный 24-часовой период.

У нас – современных людей – день (24-часовой период) начинается и заканчивается в полночь. Это удобная схема, хотя и несколько искусственная; она имеет практическую ценность по той единственной причине, что на свете давно уже существуют часы – они достаточно дешевы, чтобы иметься в каждом хозяйстве, и достаточно надежны, чтобы показывать время с точностью хотя бы до минуты.

Но прежде чем появились дешевые и точные измерители времени, люди считали куда более естественным (и, в сущности, неизбежным) начинать день либо с восхода, либо с заката. То есть опираться на те моменты суток, которые могут быть маркированы независимо от часов.

Может показаться, что из двух моментов – восхода и заката – именно восход знаменует истинное начало дня. Безусловно, это и есть начало рабочего дня. Похоже, в тех разделах Библии, которые обрели свой нынешний облик еще до вавилонского плена, можно найти отдельные указания на то, что именно восход начинает новый день. Например: «Мясо мирной жертвы благодарности должно съесть в день приношения ее, не должно оставлять от него до утра» (Лев. 7:15). «Утро»– это явно не тот же самый день; оно начинает день следующий.

Однако в вавилонской системе летосчисления день рождался на закате: день начинался вечером, а утро представляло собой финальную часть дня. Авторы «Жреческого кодекса» испытали настолько сильное влияние вавилонской системы, что, описывая полный 24-часовой период, говорили:

«вечер и утро», а не наоборот.

Обычай начинать день с вечера дошел до эпохи создания Нового завета, а оттуда пробрался в кое-какие традиционные праздники. «Канун рождества» и «канун Нового года» – это никоим образом не вечера перед рождеством или Новым годом. Это начало рождества и Нового года. Мы можем считать это библейской традицией, а можем объяснить особенностями календаря или общепринятым обычаем. И конечно же евреи до сих пор празднуют свои святые дни, начиная их на закате «предыдущего дня».

20. Акты творения, перечисленные в первой главе книги Бытие, распределены между несколькими «днями».

До XIX столетия вопросов по этому поводу не возникало. Считалось само собой разумеющимся, что это буквально дни, то есть 24-часовые отрезки времени, и что бог сотворил небо и землю, а затем завершил всю работу в очень короткий срок. Впрочем, не столь уж короткий, если вспомнить, что в этой истории замешан все-таки сам господь бог.

Никто не сомневался, что если бы он только захотел, то закончил бы всю работу в течение нескольких часов. Если не в мгновение ока.

Однако в прошлом веке ученые начали все четче представлять себе истинный возраст Земли – миллионы лет. И вот произошло событие, которое мы можем считать едва ли не первым отступлением от буквального прочтения Библии,– пошло брожение умов по поводу понятия «дни творения».

Богословы задумались: а не может ли понятие «день» в этой главе относиться к какому-то неопределенному периоду? Почему бы не допустить, что явление света и его отделение от тьмы представляли собой «первую стадию» сотворения мира, длившуюся миллион лет или даже триллион – если так было угодно богу? Что богу время?!

И все же Библия, судя по всему, вполне конкретно отвечает на этот вопрос. Будто бы предвидя, что слово «день», возможно, будет понято неправильно, авторы «Жреческого кодекса» четко сформулировали: «вечер и утро», как бы подчеркивая, что имеется в виду всего лишь один 24-часовой отрезок времени. Не более того… Разбирая понятие «день» в этом стихе, современные иудейские и христианские фундаменталисты видят в нем только знакомый всем нам день, состоящий из 24 часов, и только.

6. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. (И стало так.)

(В синодальном переводе слова, поставленные в скобках, заимствованы из греческого перевода Библии, так называемой Септуагинты.)

21. Порядок, в котором бог создает объекты Вселенной на протяжении всех остальных стихов этой главы, абсолютно ничем не отличается от порядка, данного в вавилонском мифе о сотворении мира. Отголоски этого мифа мы находим в «Жреческом кодексе» – в тех местах, где речь идет о сотворении света и «ограничении» тьмы.

Первой бог творит твердь – полусферический небесный свод, который древние считали твердой и прочной покрышкой плоской земли. Предполагалось, что он напоминает крышку от горшка и, скорее всего, сотворен из того же материала, из которого крышки и делались.

Слово «твердь» (лат. firmamentum) – это перевод греческого «стереома», то есть «твердый объект», что, в свою очередь, служит эквивалентом еврейского «ракиа» – тонкий металлический лист.

Разумеется, с научной точки зрения никакой тверди нет: то, что нам представляется куполом,– это пространство, во все стороны уходящее в бесконечность.

Впрочем, если соблюдать точность, «конец» у пространства есть. По мере того как наши телескопы и прочие инструменты все дальше проникают в пространство, мы получаем возможность наблюдать объекты, расположенные за 12 миллиардов световых лет от нас. Поскольку свет покинул эти отдаленные объекты около 12 миллиардов лет назад, следовательно, мы видим их в том состоянии, какое они обрели через сравнительно краткое время после Большого Взрыва.

Мы могли бы видеть еще более отдаленные объекты, но не видим. Если мы дальше углубимся в прошлое, то доберемся до того этапа, когда Вселенная еще не охладилась до температуры, при которой вещество собирается в галактики, а энергия превращается в вещество,– до такой степени, что мы можем считать пространство по-настоящему прозрачным. За этими объектами – последними из тех, что мы в состоянии наблюдать,– наш взор обнаружит лишь первобытную мглу самых первых дней после Большого Взрыва, а это – в определенном смысле – и являет собой конец (равно как и начало) Вселенной.

Впрочем, ясно, что сия недоступная человеческому глазу мглистая область, которая простирается во всех направлениях и образует вокруг нас сферу, расположенную на расстоянии более 12 миллиардов световых лет, вовсе не похожа на «твердь» священных текстов. Чтобы увидеть здесь сходство, надо, очевидно, обладать метафорическим складом ума.

Древние евреи полагали, что библейская твердь находится не очень далеко от поверхности земли. Конечно, должно было оставаться место для земных гор, но вряд ли твердь располагалась значительно выше их. В греческих мифах гигант Атлас поддерживал небо, выступая в качестве живой опоры, а как-то раз Геракл, взобравшись на вершину горы, вызвался на какое-то время подставить свои плечи под этот груз. Это пример типичного представления древних о небесном своде, его прочности и расстоянии от земли. А судя по древней легенде о сне Иакова, до неба можно было добраться по простой лестнице: «И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней» (Быт. 28:12).

22. Дождь жизненно необходим для сельского хозяйства. Это утверждение в равной степени относится и к нам, и к первобытным людям. В глубокой древности земледельцы, которые первыми превратили возделывание почвы в широкомасштабное хозяйство, селились по низменным долинам крупнейших рек Ближнего Востока – Нила в Египте, Тигра и Евфрата в Ираке, Инда в Пакистане и Индии.

В строгом смысле нельзя сказать, что в этих местностях дожди шли часто (в нижнем течении Нила осадки не выпадали практически никогда).

Реки сами по себе снабжали водой людей, животных и посевы, а ирригация требовала приложения немалых сил.

Но именно дожди питали реки. Дожди эти большей частью проливались в гористых областях, где реки брали свое начало, а земледельцы, жившие близ устьев, непосредственно с дождями не сталкивались.

Когда же дождь шел на головы жителей, населявших очаги земледельческих цивилизаций в засушливых районах, люди чаще всего были поражены тем фактом, что вода льется с неба, и считали это своего рода подарком богов: эта вода орошала посевы, и надобность в тяжелых ирригационных работах отпадала.

В те давние времена само собой разумелось, что существуют два источника воды – реки и дождь, отделяла же их друг от друга как раз «твердь».

7. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

23. Когда бог сказал: «Да будет свет», сразу же возник свет, и все тут. Однако свет – это не материальное тело, и люди не имели ни малейшего представления, как его можно «создать». Твердь же была материальным объектом, по крайней мере по представлениям того времени, поэтому после слов бога «Да будет твердь» авторы «Жреческого кодекса» добавляют: «И создал бог твердь».

Можно бы рассматривать эту фразу просто как повтор: бог сотворил твердь, лишь произнеся необходимые слова. С другой стороны, создается четкое впечатление, словно бог и впрямь выковал тонкий металлический колпак, приспособил его над землей и соответствующим образом закрепил.

Очень уж безыскусная картина сотворения мира… Но ведь в вавилонском мифе о начале мироздания боги ладят Вселенную чисто человеческими методами, и определенные следы такого представления вполне могли закрепиться в лексике «Жреческого кодекса». Они же объясняют, почему богу потребовалось несколько дней для завершения работы. Будь это вопрос одной лишь божьей воли, всю процедуру можно было бы совершить в мгновение ока. Но коль скоро речь идет о многотрудной «работе по металлу», тогда перед нами четкое указание на то, что бог обладал действительно сверхчеловеческими способностями: на создание всего неба он затратил один-единственный день.

24. Вот прямое подтверждение того, что вода была не только под твердью (знакомая нам всем вода, которую мы встречаем на земной поверхности), но также и над нею (та вода, которая выпадает в виде дождя).

Судя по всему, никому и в голову не приходило задуматься: а не настанет ли день, когда весь запас воды над твердью будет израсходован? Или же, коли на то пошло, не случится ли, что запас воды под твердью увеличится до последнего предела и займет все доступное пространство?

Мы-то знаем, конечно, что поскольку тверди в библейском смысле не существует, то нет и воды, которая «над твердью». Вся вода, что существует на Земле, существует над ней, и нигде больше. Солнце нагревает океан и вызывает испарение воды, которая конденсируется в крохотные капельки; собравшись в облака, гонимые ветром, они при соответствующих условиях сливаются в более крупные капли и проливаются дождем, после чего влага вновь стекает в океан.

Полный цикл кругооборота чрезвычайно сложен, его трудно прогнозировать в деталях (любой синоптик знает это на собственном опыте), но это полностью замкнутый цикл, и дождь в той же мере находится «под твердью», в какой здесь находятся и реки и моря.

8. И назвал Бог твердь небом. (И увидел Бог, что это хорошо.) И был вечер, и было утро: день второй.

25. Из этой фразы с очевидностью следует, что первый стих книги Бытие – всего-навсего краткое изложение того, что последует дальше. Первый стих гласит: «В начале сотворил Бог небо и землю», но, в сущности, как описано ниже, «небо» было сотворено только на второй день.

В этом стихе особо подчеркивается, что «небо» – лишь название тверди. В дальнейшем в Библии то же слово порой обозначает обиталище бога, расположенное где-то над твердью. Так, читаем:

«Господь во святом храме Своем, Господь,– престол Его на небесах» (Пс.

10:4).

Это указание встречается только в тех книгах Ветхого завета, которые были написаны в последнюю очередь. В более ранних текстах подразумевалось, что бог живет на горе Синай или в Ковчеге завета. Однако к тому времени, когда создавался Новый завет, представление о небе как обиталище бога, расположенном над твердью, стало общепринятым, с этого начинается молитва «Отче наш»:

«Отче наш, иже еси на небеси».

В наше время, когда хорошо известно, что тверди в библейском смысле не существует, понятие «небо» сохранило для верующих единственное значение: место, где обитает бог. Хотя и оно не имеет никакого отношения к Вселенной, доступной научным наблюдениям и измерениям.

9. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. (И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.)

26. Последовательность действий, в которой господь творит мир (как это описано в первых стихах книги Бытие), выглядит весьма логичной, если глядеть на всю эту схему глазами авторов «Жреческого кодекса». Процесс сотворения напоминает суживающуюся спираль, все идет от внешнего к внутреннему, «завинчиваясь» вокруг венца творения – человека.

Итак, переход от Хаоса к Космосу – разделение и отталкивание друг от друга космических тел знаменующие конец случайного перемешивания вещества во Вселенной,– начинается в первый день вместе с сотворением света и его отделением от тьмы. Все это пока связано с объектами «нематериальными».

На второй день отделяется материальная часть Вселенной, но та, что расположена, образно говоря, дальше всего от человека, небо «над головой». «Земля под ногами» пока вообще не определена;

«небо» вводится для того, чтобы отделить «воды» от всего остального,

Лишь на третий день бог уделяет внимание земле и снова происходит акт раздела. Поначалу земля состоит из воды и суши, перемешанных, словно тина, но по божьему повелению вся влага сконцентрировалась в одном месте, а то, что осталось, по кусочкам сложено вместе, высушено и с соизволения всевышнего вознесено над водной гладью – «над уровнем моря».

Земля возникла около 4,6 миллиарда лет назад в результате концентрации больших масс вещества в первоначальном газопылевом облаке, давшем рождение Солнечной системе. По мере разогрева Солнца, отбиравшего дополнительную энергию из облака, нагревалась и Земля.

Правда, не так сильно: формировавшаяся в то время масса будущей планеты была неизмеримо меньше формировавшегося будущего Солнца. Однако температура нашей планеты все же достигала значительной величины, препятствовавшей образованию и атмосферы и океана. То и другое могли бы дать Земле легкие молекулы, но из-за огромной температуры они слишком разгонялись, и слабое (к тому времени) гравитационное поле не в силах было их удержать.

Некоторые, впрочем, задерживались на поверхности – и не только задерживались, но образовывали тесные сцепления с другими такими же молекулами. Так постепенно формировалась земная «твердь».

После того как основа планеты «утвердилась» окончательно, первоначальная хаотическая смесь мало-помалу – в течение нескольких миллионов лет – выпадала в осадок. Наиболее плотные ее компоненты «тонули» по направлению к центру Земли; там сейчас находится ядро, состоящее из расплавленного металла (в основном железа и никеля, в пропорции 10:1). Более легкие составляющие, наоборот, всплывали на поверхность, образуя мантию и кору планеты. Постепенно геологические процессы приводили к тому, что еще более легкие молекулы отрывались от твердеющей основы. Происходила конденсация воды; менее плотная, чем твердые структуры, она поднималась вверх, заполняя низины и впадины на неровной земной «коже». И наконец над твердью и водами запузырились самые легкие молекулы – рождалась атмосфера планеты.

Среди ученых нет полного согласия по части деталей, но в целом научная картина образования океанов соответствует библейской… как мы уже отметили, «с точностью до наоборот». Ведь из Библии следует, что земная твердь отделилась от первичной жидкой субстанции. Ученые же утверждают обратное: «суша» дала рождение океану.

10. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо.

11. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя (по роду и по подобию ее, и) дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так.

27. Стоило только возникнуть суше, как бог пожелал украсить ее растительностью. Может показаться, что он сделал это несколько преждевременно: все остальные формы жизни появятся позже. Однако не следует забывать, что в древности растения, в отличие от животных, «жизнью» не считались.

Подобные представления продержались фактически до 30-х годов XIX века, когда научные эксперименты позволили удостовериться: растительные и животные ткани построены из похожих клеток, в этих клетках одинаковые типы молекул и протекают общие химические реакции; короче, и те и другие представляют жизнь.

Но для создателей «Жреческого кодекса» растительность оставалась тем, чем она представлялась тогдашним мыслителям,– пищевым продуктом, производимым почвой.

С точки зрения науки, занимающейся вопросами происхождения жизни, первые ростки ее на суше представляли собой действительно простейшие растения. Было это около 425 миллионов лет назад. И только спустя еще 20 миллионов лет, возможно, возникла «сухопутная» фауна.

Растения суши имеют зеленую окраску из-за наличия в них хлорофилла -сложного соединения, ответственного за фотосинтез. При этом процессе световая энергия может быть использована для расщепления молекулы воды на водород и кислород. Кислород высвобождается в воздух, в то время как водород, соединившись с двуокисью углерода (ее всегда в избытке в окружающем воздухе), образует крахмалы, сахара и жиры. А те – в комбинации с абсорбированными из почвы минералами – дают белки, нуклеиновые кислоты и растительные ткани.

Животным этого не дано. Они могут лишь использовать энергию окисления растительных молекул (или животных, поедающих растения).

Понятно, что до тех пор, пока растениям не удалось «ухватить» часть солнечной энергии и сохранить ее, никакие животные, от нее зависящие, на свет появиться не могли.

Итак, пальма первенства принадлежала растениям, но и животные «не задержались». Две формы жизни своим существованием поддерживали необходимое равновесие. Растения поглощали двуокись углерода и воды, взамен производя кислород и сложные молекулы. Животным оставалось «потреблять» эти сложные молекулы вместе с кислородом, чтобы в свою очередь снабжать растительный мир двуокисью углерода и водой. Общим горючим для этого природного «двигателя жизни» служила энергия Солнца.

28. Подчеркивание: трава «сеет семя», а дерево плодовитое «приносит по роду своему» – может означать только одно: яблоня даст рождение только яблоку, и ничему другому, морковь – моркови и так далее.

Этот библейский стих ясно указывает на то, что с самого начала жизнь была сотворена раздельной – на виды, роды и т. п.– и что нет никакой возможности нарушить эти «сословные» границы.

Здесь кроется глубочайшее расхождение с точкой зрения науки. Палеонтологические доказательства, равно как и генетические, биохимические, физиологические,– все однозначно говорит за то, что жизнь на Земле медленно развивалась в течение миллиардов лет, происходила биологическая эволюция, в процессе которой одни виды давали рождение многим другим, в то время как некоторые виды вымирали.

Хотя никакое научное заключение не является (да и не может в принципе быть) абсолютно неопровержимым, доказательства в пользу эволюционной картины зарождения жизни на Земле столь сильны, что никакой биолог, заботящийся о своей профессиональной репутации, не позволит себе усомниться в этом. Во всем же, что касается деталей эволюционного процесса, споров и сомнений хватает.



12. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду (и по подобию) ее, и дерево (плодовитое), приносящее плод, в котором семя его по роду его (на земле). И увидел Бог, что это хорошо.

13. И был вечер, и было утро: день третий.

14. И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной (для освещения земли и) для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов;

29. Суша уже почти полностью готова, и богу осталось нанести последний глянец, перед тем как сдать «объект» его будущим владельцам -представителям животного мира. Сотворенные им светила суть различные ярко светящиеся небесные тела: Солнце, Луна, планеты и звезды.

Вспомним, что свет был создан в первый день сотворения мира, а вот «светильники» – только на четвертый. Противоречие? Вовсе не обязательно. Ибо из библейского текста не следует, что для создания света необходимы Солнце, Луна или что-то иное, «дающее свет». Свет можно рассматривать как некую нематериальную сущность, и в этом случае Солнце играет роль сосуда, в который она заключена.

Можно вообразить себе такую картину: первые три дня небосвод был заполнен равномерно рассеянным светом, обильно освещавшим Землю. Создание «светил на тверди небесной» привело к точечным источникам света.

Интересно, что все это не так уж расходится с научными предположениями о начальной стадии эволюции Вселенной. Если снова вернуться к господнему повелению: «Да будет свет!» (в нашей вольной интерпретации именно эта команда вызвала Большой Взрыв), то логично признать: свет (энергия) во Вселенной какой-то отрезок времени пребывал в рассеянном виде; при этом, конечно, «ранняя» Вселенная занимала объем куда меньший, чем нынешняя. Только спустя некоторое время температура упала настолько, что материя начала «конденсироваться» в галактики и звезды. С этой точки зрения \"светила на тверди небесной и вправду образовались после собственно «света».

30. Продолжая процесс превращения хаоса в космос, создатель «разделяет и властвует». Он собирает первичный рассеянный свет, упаковывает его в различного вида контейнеры – большую часть помещает в «сосуд» под названием Солнце – и в результате добивается большего эффекта в разделении дня и ночи, чем раньше, когда счел, что достаточно просто громогласно провозгласить свою волю.

31. «Светила на тверди небесной» – объекты многоцелевые, и первая их функция, о которой только что сообщила строка из Библии,– являть «знамения, времена, дни, годы».

Уже в раннем доисторическом прошлом движения небесных тел служили средством отсчета времени. Появление Солнца означало начало дня, Луны -начало месяца и года. По разным созвездиям в ночные часы «читали» наши предки на небе смены времен года.

Все это было архиважно для крестьян, пастухов и охотников, так как многие явления животного и растительного мира – цветение и отмирание, случка и вынашивание потомства у домашних животных, миграции диких зверей, птиц и рыб – жестко привязывались к сезонным циклам. Поэтому значимость для древнего человека «времен, дней, годов» сомнений не вызывает. А вот как быть с этими непонятными «знамениями»?

Само слово может быть никак не связано с тремя другими, возможно, в один ряд с ними его ошибочно поставил переводчик, готовивший издание Библии короля Якова. В новом английском издании Библии стих звучит по-другому: «…да будут светила небесные служить знамениями для празднеств и для времени года, и для годов»; таким образом, «знамения» отмечают всего лишь красные листки календаря.

Но этого мало…

Слово «знамение» чаще всего используется в Библии для обозначения чудодейственных деяний божьих, имеющих целью направить человека по начертанному свыше пути. Когда Моисея послали к фараону просить об освобождении томившихся в рабстве детей Израиля, бог дал ему силу для свершения двух чудес, которые должны были произвести впечатление на соплеменников и заставить их признать право Моисея на лидерство. Бог сказал: «Если они не поверят тебе и не послушают голоса первого знамения, то поверят голосу знамения другого…» (Исх. 4:8). И позже бог обещает Моисею успех в деле чудотворства: «И жезл сей… возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения» (Исх. 4:17). Намекая на будущие казни, которые он нашлет на Египет – в знак своего недовольства и в качестве предупреждения фараону, чтобы прислушался к словам Моисеевым,– господь грозит: «…явлю множество знамений Моих и чудес Моих в земле Египетской» (Исх. 7:3).

Совершенно ясно, что под «знамениями» следует понимать какой-либо божественный акт, с помощью которого господь извещает, направляет и карает людей. Тогда все небесные тела «развешаны» не просто как календарные напоминания, но и как своего рода письменные указания всевышнего.

Так произошло, что множество народов, населявших Междуречье (мы их теперь огульно называем вавилонянами), первыми детально разработали правила чтения небесных перемещений на фоне неподвижных звезд. Эти народы держали первенство в «звездочтении» во время вавилонского плена (VI век до нашей эры).

Видимые движения Солнца, Луны и пяти известных в то время планет (Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн) были, разумеется, чрезвычайно сложны. Поэтому вавилоняне заключили, что подобная сложность «просто так» быть не может. И, исходя из логичного, с их точки зрения, предположения, что «все сущее создано для человека» (точка зрения, поддержанная и Библией), вывели следующее. Видимая с Земли небесная неразбериха на деле скрывает важную информацию, предназначенную людям.

Вавилоняне обожествляли планеты (эту практику позже подхватили многие народы; не изжита она в определенной мере и в наши дни – мы продолжаем называть планеты именами греческих и римских богов), и следующий шаг умозаключений не заставил себя ждать. Движение небесных светил – это не что иное, как зашифрованное указание «сверху», которое должно принять к сведению. Небесная криптограмма скрывала планы богов и служила как бы фонариком, который мог осветить будущее. Казалось, научись люди читать эти звездные шифровки – и, как знать, может, Вселенная поумерила бы своенравность и человечество почувствовало бы себя в большей безопасности.

Древние вавилоняне прилагали недюжинные усилия, чтобы интерпретировать звездный код. При этом они исходили из образов, которые (по их представлениям) принимали созвездия ночного неба, либо из символов, связанных с каждой конкретной планетой, либо из каких угодно иных соображений, только бы они казались достаточно убедительными в те давние времена…

Короче, вавилоняне были первыми изобретателями весьма сложной системы «знаний» – астрологии. От них эстафету переняли греки и римляне после чего передали ее средневековой и нынешней Европе.

Переселенные в Вавилон евреи презирали местную религию. Даже принимая общие мазки вавилонского мифа о сотворении мира, они его так модифицировали, что начисто исключили наиболее оскорбительные для них места. Так, многобожие было сведено к одному трансцендентному высшему существу, были опущены любые упоминания о его «соперниках» или о грозящей ему опасности со стороны Хаоса и сделано множество аналогичных «редакций».

В частности, евреям идея обожествления небесных тел пришлась не по душе. И в их описаниях сотворения мира специально оговорено: все небесные тела созданы богом и, следовательно, полностью покорны его воле. А так как астрология древних вавилонян опиралась на их же многобожие, то и эта «наука» у евреев превратилась в объект презрения. Их уверенность в постоянном направлении человека божеством требовала и большей ясности и конкретности его указаний: пусть в сновидениях или в непосредственном контакте с людьми, но никак не посредством таинственных звездных шифрограмм (которые кто мог прочесть, а кто – нет).

Как бы то ни было, вполне определенное слово «знамение» из библейского стиха не выкинешь, и есть большой соблазн предположить, что под этим термином понимается именно астрология.

Включив ее в священное писание, авторы Библии как бы «освятили» ее саму, и куда же теперь ее денешь?..

Мнение ученых по поводу астрологии известно: бессмысленный предрассудок, и только. Местонахождение конкретной планеты на небосводе никоим образом не может оказывать влияние ни на свойства личности, родившейся под указанным знаком, ни на поступки человека в повседневной жизни.

15. и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так.

32. «Осветительная» функция небесных тел упоминается только вослед «календарной». С нашей точки зрения, их следовало бы поменять местами, но это совершенно не согласуется с внутренней логикой «Жреческого кодекса».

Рассеянный свет первых трех дней творения представлял собой весьма слабый осветительный прибор для будущего хозяина дома – человека. С помощью этого светильника, дающего ровное и неизменное освещение, не представлялось возможным измерять время, тогда как постоянно меняющие положение на небе Солнце, Луна, планеты, звезды являли собой готовый календарь. То, что они вдобавок еще и освещали «дом», подразумевалось как нечто вторичное.

16. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды;

33. «Два светила великие» – это конечно же Солнце и Луна. Они явно крупнее всех иных источников света на небосводе, если не считать эпизодических комет (о них, кстати, в Библии ни слова). По сравнению с этими светилами все прочие представляются просто светящимися точками.

Между прочим, бог, хотя и дает наименования дню и ночи в первый день творения, суше и морю – во второй, дать имя Солнцу и Луне как будто запамятовал. И в только что приведенном стихе о них говорится как о безымянных светилах. И все же несомненно, что имеются в виду Солнце и Луна.

34. Действительные размеры Солнца и Луны несоизмеримы, но видимые -примерно равны; чтобы убедиться в том, достаточно хоть раз понаблюдать полное солнечное затмение.

Это всего лишь совпадение. Реальный диаметр Луны– 3476 километров, Солнца– 1392 тысячи километров, и только различие в расстояниях от Земли скрадывает истинную величину Солнца. Никакой природной закономерности в том, что нашему взору они предстают приблизительно равновеликими, искать не нужно – поработал случай, и все.

Но как только мы переходим к сравнению интенсивности излучения обоих светил, вопрос «что больше?» сразу снимается. Солнце испускает света в 465 тысяч раз больше, чем «самая яркая» Луна.

Причина яснее ясного: Солнце – горячее тело и светит само, Луна только отражает ничтожную часть солнечного света.

35. Солнцу приданы функции дневного управляющего. Вспомним, однако, что, согласно библейскому описанию, день и ночь были сотворены и наречены так в первый же день. Рассеянный первосвет предположительно сиял в небесах в определенные промежутки времени и не сиял в другие– стало быть, «день» и «ночь» существовали и до сотворения Солнца!

Однако, с тех пор как оно возникло, свет прибывал и убывал в зависимости от местонахождения светила, и с его закатом вовсе исчезал. В этом смысле Солнце «правит» днем.

С точки зрения науки рассеянный свет, «включающийся» периодически,-это вообще нечто малопонятное. Да и Солнце, если разобраться, не может «править» днем, поскольку само есть день. Иначе говоря, день – это просто фиксация нашего местонахождения вблизи источника света, мощностью равного Солнцу. Не станет Солнца, и понятие «день» потеряет всякий смысл.

36. Меньшее светило – Луна – правит ночью. По крайней мере, когда ночь лунная, сомнений в притязаниях Луны на роль «управительницы» не возникает. Однако видимые перемещения нашей космической соседки никак не связаны с видимым же движением Солнца: в любой момент времени Луна может находиться в небе и вместе с Солнцем, и в отсутствие его.

Тем не менее яркости Солнца достаточно, чтобы затмить Луну, и в дневное время мы ее не видим. За исключением одной-двух ночей в течение каждых 29-30 суток, когда Луна оказывается слишком близко к Солнцу (не говоря о действительно редких случаях, когда она проходит перед его диском), Луну ночью всегда можно наблюдать. Даже когда наблюдение ограничено всего лишь краткими периодами – сразу после заката или перед самым рассветом. И когда бы она ни появилась в ночном небе, она окажется самым заметным небесным объектом в эти часы.

Луна привлекает внимание еще и своей непохожестью на Солнце. Не всегда она является нашему взору в виде сверкающего диска, чаще видна лишь часть его– так называемые «фазы». Луна меняется от ночи к ночи. Сначала тоненький серпик, показавшийся в предзакатный час, потом, утолщаясь, серп превращается в полный светящийся круг, высоко вознесшийся в полночном небе, а далее все происходит в обратном порядке. После завершения каждого цикла Луна проходит за Солнцем с запада на восток, начиная новый цикл. Кстати, чем ярче и полнее Луна, тем дольше она проводит на ночном небе; в этом смысле полнолуние означает и возможность наблюдения «царицы ночи» всю ночь напролет.

Итак, вполне веские основания связывать Луну с ночной порой, но подспудно не мешает помнить, что она столько же времени проводит на небе в дневные часы.

Что касается фаз Луны, то они, естественно, легли в основу многих календарей, в которых счет месяцам идет с новолуния (точнее, с первого появления тонкого серпа в послезакатное время). Так поступили и вавилоняне, а от них обычай перешел к евреям и грекам.

37. О сотворении звезд Библия говорит как бы мимоходом, словно это какие-то несущественные дополнения к генеральному плану. Не упомянуть их было нельзя, но лишь подчеркнув, что они суть создания господня, лишенные какой бы то ни было собственной «божественности», и только. Звезды не играли существенной роли ни в качестве светильников, ни как основа календаря, потому их и почтили всего одним словом. Видимые как звезды планеты -Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн – не удостоились и этого.

Авторы «Жреческого кодекса» дают ясно понять, что Земля старше любого из небесных тел. Землю бог вычленил из Хаоса, сотворил сушу, растительность – все это на третий день; небесные тела – за один присест – только на четвертый.

В этом вопросе научные представления снова круто расходятся с библейскими.

Солнечная система формировалась из пылевого первооблака таким образом, что все ее части возникли почти одновременно. Солнце, Земля, Луна и все планеты, а также их спутники, астероиды и кометы – ровесники, им всем минуло около 4 6 миллиарда лет. Нет никаких научных оснований считать Землю старше других.

Иное дело звезды. Их возраст существенно разнится, и многие гораздо старше Земли и Солнца. Некоторые, вероятно, столь же древни, как и сама Вселенная, ибо возникли сразу после Большого Взрыва. А раз так, то они, возможно, втрое старше Солнца и Земли.

17. и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю,

18. и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо.

19. И был вечер, и было утро: день четвертый.

20. И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. (И стало так.)

38. Теперь, когда все неживое убранство небес и Земли на месте, самое время приступать к выполнению завершающей части работ – сотворению жизни.

Она тоже создавалась в несколько этапов, причем движение было от периферии к центру мироздания – человеку. В буквальном смысле: поскольку в будущем человеку предполагалось отдать во владения сушу, господь первым делом позаботился о тех жизненных формах, которыми собирался заселить воду и воздух.

Начал он с морских созданий. «Пресмыкающиеся» (в оригинале the moving creature, то есть просто «движущиеся», – значит уже не растительные виды, созданные на третий день и неспособные произвольно менять место, где пустили корни.

39. Специально оговорено: пресмыкающиеся – «души живые»; о растительности ничего подобного сказано не было. Более чем ясное указание на то что, по мнению создателей «Жреческого кодекса», растительная жизнь – и не жизнь вовсе и мир растений существовал до появления каких-либо форм жизни. Собственно говоря, ее бог начал творить лишь на пятый день.

Наука придерживается иного мнения. Жизнь теплилась в морских глубинах еще до того, как животные заселили сушу (пока формальное соответствие с библейской версией сотворения), но, в прямом противоречии с авторами «Жреческого кодекса», растения – живые организмы – также существовали в океане до «колонизации» суши.

Вот как это происходило. Приблизительно 3 миллиарда лет назад океан уже кишел жизнью, в то время как суща пребывала в абсолютно стерильном состоянии. Самыми примитивными формами жизни были крошечные, размером с бактерию, одноклеточные – не растения, не животные (с нашей точки зрения). Некоторые из этих одноклеточных – сине-зеленые водоросли – обладали хлорофиллом и могли поддерживать фотосинтез, словом, вели себя, как растения.

И сегодня океан полон микроорганизмами, которые служат основой существования для других, более развившихся форм жизни. Огромная часть этой плавающей микрожизни – планктон – состоит из зеленых клеток, осуществляющих реакцию фотосинтеза совсем как их зеленые аналоги на суше. Достаточно сказать, что на долю морской растительности приходится около 4/ 5 всего фотосинтеза на Земле.

Но, в отличие от растительного мира суши, видимого невооруженным глазом (большинство видов деревьев вообще выше и толще любого животного), морская растительность, исключая водоросли, слишком мелка. Именно поэтому ничего о ней не знавшие авторы «Жреческого кодекса» ни единым словом не заикнулись о морских растениях.

Ранние образцы микрожизни включали также «животные» клетки, неспособные поддерживать фотосинтез и пробавлявшиеся за счет растительных. И лишь около 600 миллионов лет назад появились многочисленные организмы приличных размеров – живые существа, обладавшие сложной внутренней структурой, о чем можно судить по ископаемым остаткам.

Итак, весьма развитая морская фауна населяла океан за 200 миллионов лет до появления первых видов растительности на суше. То есть все происходило как раз наоборот по сравнению с библейским описанием. Только примерно 425 миллионов лет назад растительные организмы настолько усложнились, что смогли перебраться на сушу; вскоре к ним присоединились и первые представители фауны.

40. Слово «птицы» следует понимать максимально широко. Еврейское «оф» в Библии короля Якова переведено как fowl (редко употребляемое – «птица, дичь», даже «домашняя птица», обычно просто «курица» или «петух». Более точное значение дает Пересмотренный стандартный текст Библии: bird, то есть просто «птица».

Однако на деле слово «оф» значит нечто большее, ибо птицами класс существ, способных летать, не ограничен. Например, прекрасные летуны, летучие мыши относятся к млекопитающим, библейские же авторы относят их к птицам. В тексте Библии есть стих, где перечислены виды птиц, которых нельзя употреблять в пищу: «…цапли, зуя с породою его, удода и нетопыря» (Лев. 11:19). 

Современному читателю это покажется странным (как, впрочем, и отнесение китов к «рыбам»): летучие мыши и киты принадлежат к отряду млекопитающих, хотя стихия первых – небо, а вторые никогда не покидали моря. Но следует все время помнить, что любая классификация – порождение человеческого ума. Это мы группируем различные типы животных в отряд млекопитающих, исходя из близости некоторых их физиологических признаков – вынашивание детенышей, наличие молочных желез и диафрагмы, волосяной покров и тому подобное. Для нас все это имеет прямой смысл в свете эволюционной картины развития жизни.

Но почему бы не предположить, что более удобной окажется какая-то иная классификация? Киты – если рассматривать их физиологию – ближе к кроликам, нежели к рыбам. Но коль скоро встала задача поймать кита, вы непременно отправитесь туда, где обитают рыбы, а не кролики. Так что с практической точки зрения удобнее построить классификацию, может быть, по ареалу обитания, поместив кита с рыбами, а летучих мышей с птицами.

Можно пойти еще дальше, дополнив последний класс еще и насекомыми. В Библии, кстати, так и сделано, ибо насекомые тоже способны летать. Перечисляя животных, запрещенных к употреблению в пищу, Библия устанавливает: «Все животные пресмыкающиеся, крылатые, ходящие на четырех ногах, скверны для вас» (Лев. 11:20). Поскольку двумя стихами ниже сделано исключение для саламандры, которая скорее летает, чем ползает ясно, что в число «крылатых» включены и насекомые. Пересмотренный стандартный текст Библии дополнительно уточняет: «крылатые насекомые».

Таким образом, слово «оф» действительно относится к трем очень разнящимся типам летающих созданий: насекомым, собственно птицам и летучим мышам. (Был и четвертый: летающий ящер птерозавр, но он давно вымер, и авторы «Жреческого кодекса» не имели о нем ни малейшего представления.)

Из библейского текста следует, что все «летающие» были сотворены одновременно, по мановению божественной руки. Наука снова возражает: появление каждого нового вида потребовало значительного времени.

Старейшины среди земных летающих существ – насекомые. Самые примитивные из них одними из первых заняли сушу около 400 миллионов лет назад. Те первонасекомые, вероятнее всего, не умели летать, и еще около 100 миллионов лет минуло, пока эволюция не позаботилась о крыльях.

И вот в течение более 100 миллионов лет воздушные пространства планеты безраздельно принадлежали насекомым. Около 170 миллионов лет назад появились первые птерозавры и птицы. Еще через сотню миллионов лет птерозавры вымерли, а птицы выжили и, как мы знаем, преуспели. Летучие мыши были последними «летающими», появившись на свет около 50 миллионов лет назад.

21. И сотворил Бог рыб больших41 и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо.

41. В Библии короля Якова это «большие киты», однако перевод сделан с еврейского «таннин», что означает «большая морская рыба» (Пересмотренный стандартный текст Библии дает «чудища морские»). В других местах слово «таннин» употребляется в разных значениях, но нигде библейские авторы не подразумевают китообразных. Например, когда господь внушает Моисею: «…ты скажи Аарону… возьми жезл твой и брось (на землю) пред фараоном (и пред рабами его),– он сделается змеем» (Исх. 7:9). Или вот еще место в Псалтири:

«…Ты сокрушил головы змиев в воде» (73:13).

Упоминаемый авторами Библии «таннин», вероятно, восходит к морскому чудищу хаоса, о котором говорится в вавилонской версии мифа о сотворении. То, что авторы перевода Библии короля Якова подчеркивают слово «кит», означает, скорее всего, выражение их идейного несогласия с предшественниками. Ведь морское чудовище – кит – никак не может быть богом-антиподом, его схватка с подлинным богом, естественно, обречена на поражение. Даже самый представительный из образчиков земной фауны – а кит таковым и является – все же не более чем тварь господня и во всем ему подчинена.

Конечно, если кому и выступать в амплуа морских чудовищ, то это китам. Антарктический голубой кит достигает в длину 30 метров и весит чуть ли не полтораста тонн. Это не только самое большое существо из всех, обитающих на Земле, но, возможно, и из обитавших когда-либо. Чуть меньше кашалот (до 20 метров), но это самый свирепый и плотоядный представитель семейства (голубой кит, например, питается только морской «мелочью»). Другие морские (в смысле водоплавающие) чудовища – гигантские кальмары, гигантские медузы, крокодилы, гигантские морские моллюски и тому подобное. Плюс вымершие плезиозавры – огромные морские ящеры длиной до 15 метров, в основном за счет шеи.

Впрочем, в Библии можно встретить упоминание о более странном существе – левиафане. Иногда это всего лишь другое название реально существующих крокодила или змеи, но порой авторы явно подразумевают морское чудовище хаоса:

«Ты сокрушил голову левиафана» (Пс. 73:14).

В более поздних преданиях, созданных романтически настроенными фантазерами-раввинами, левиафан превращается в огромного зверя, наподобие описанного в главе 41 Книги Иова. На самом же деле речь там идет, по-видимому, о более чем прозаическом крокодиле.

Но вернемся к комментируемому стиху книги Бытие. Снова мы имеем прямое указание на то, что все твари морские созданы в один присест. И снова резкое противоречие с точкой зрения науки.

Микроскопические формы жизни зародились в океане 3,5 миллиарда лет назад. Приличных размеров беспозвоночные кишели в морских глубинах около 600 миллионов лет тому, а первая известная науке рыба появилась еще спустя 100 миллионов лет. После этого 300 миллионов лет прошло – и возникают плезиозавры, правда вымершие спустя 130 миллионов лет безраздельного хозяйничанья в водных просторах.

Что касается китообразных, то они относятся к млекопитающим. Их далекие предки, несомненно, населяли сушу, но, за неимением каких-либо доказательств эволюции китообразных, мы пока не можем установить, от какого именно вида произошли нынешние киты. Знаем только, что они впервые появились в океане, по-видимому, около 70 миллионов лет назад.

42. Отметим еще, что животные, как и растения, сотворены раздельно («по роду их»). Не стоит еще раз повторять, сколь разительно отличается это представление от точки зрения науки.