— Время, — тихо проронил Артур. — Вот уж с чем, а со временем у меня пока проблем нет.

– Можно и на карте было посмотреть, – буркнул Стефано.

– Дана совершенно права. Только увидев всё воочию, мы сможем понять, что здесь произошло после природной катастрофы. – Машину тряхнуло в очередной раз, теперь уже на разрыве дорожного покрытия, образовавшегося после сдвига почвы. – Единственное, с чем я не согласна, – что полиция будет проверять каждого. Думаю, это очень долго и дорого, наверняка у них есть какие-то иные способы контроля, которые позволят кого-то исключить априори и произвести пробы выборочно.

Глава 25

– Очень может быть. – Дана притормозила. – Здесь кто-то говорил, что разрушений не видно? Посмотри, что от магазина осталось.

– Кошмар! Видите, как эпицентр прошёл? На той стороне всё цело, а на этой…

У жизни, разумеется, много непознанных сторон, но, пожалуй, чаще других перед нами встают вопросы типа \"Почему люди рождаются?\", \"Почему умирают?\" и \"Почему в этом промежутке они стремятся носить электронные часы?\".

Они проехали гору кирпича, поверх которой лежала вывеска с надписью «Мини-маркет»; рядом виднелись покорёженные фундаменты, оставшиеся от домов; на развалившихся стенах, трепыхаясь от ветра, болтались жёлтые обои. Руины, огороженные лёгким сетчатым забором, легко просматривались и производили тягостное впечатление; угадывалось, что вне центральной улицы находятся другие развалины, скрытые уцелевшими строениями.

Миллионы лет назад неким сверхразумным панпространственным существам (чье физическое проявление в их собственной панпространственной Вселенной не сильно отличалось от нашего) эти вопросы так надоели, что они решили раз и навсегда разобраться в смысле жизни.

– Послушайте, на это, конечно, страшно смотреть, но Дана правильно сделала, что привезла нас сюда. Я хочу, чтобы мы все представили, в какой обстановке придётся работать. Если полиция займётся выборочной проверкой, нам предстоит разбираться, почему один дом взяли в разработку и пропустили другой. Народ и так на взводе от свалившихся на голову бед, а тут ещё полиция и журналисты донимают…

– Да, работа предстоит огромная. Но дело того стоит! – с азартом добавила Дана.

С таковой целью они построили колоссальнейший суперкомпьютер, который был настолько разумен, что еще до полного объединения баз данных начал с тезиса: \"Я мыслю, следовательно, существую\" — и, прежде чем его успели отключить, логически вывел необходимость рисового пудинга и подоходного налога.

– Надо прошерстить весь район и попытаться найти хоть какие-то зацепки логическим путём. Пока мы на коне и впереди всех! – оптимистично заявил Стефано.

Компьютер был величиной с небольшой город.

– Повезло вам, что вы очутились в нужное время и в нужном месте!

Пульт управления располагался в специально возведенном здании, в особом кабинете, окна которого выходили на обсаженную с трех сторон деревьями площадь.

– И наша задача – на нём удержаться! – подвела итог Лола.

В день Великого Включения в кабинет вошли два строго одетых программиста. Они отдавали себе отчет в торжественности момента, но вели себя хладнокровно и с достоинством: степенно сели за стол, открыли свои чемоданчики и достали записные книжки в кожаных переплетах.

Их звали Ланквилл и Фук.

Несколько секунд они благоговейно молчали. Затем Ланквилл, взглянув на Фука, подался вперед и коснулся маленькой черной клавиши.

Глава 20

Едва слышное гудение свидетельствовало о том, что гигантский компьютер наконец-то заработал в полную силу. А через миг он обратился к программистам зычным голосом:

Уже третий день Михаил жил у своего приятеля Ивана. Двенадцатиэтажный дом стоял за МКАД, но теперь и этот район считался Москвой. Квартира была однокомнатной, но очень просторной. На пятидесятиметровом пространстве умещались кухня, гостиная с удачно примостившимся в дальнем углу компьютерным столом и спальня. Вся мебель была в минималистском стиле, самая необходимая. Большие окна выходили на зелёный двор с прудом.

— Я, Пронзительный Интеллектомат, второй по грандиозности компьютер во всей Вселенной пространства-времени, желаю знать: какая труднейшая задача вызвала меня к жизни?

Квартиру Ивану подарили родители, но какую-то часть суммы он им вернул, чем по праву гордился. Это позволяло ему чувствовать себя вполне независимым человеком. С Михаилом они учились на одном курсе в Университете связи и информатики, на факультете информационных технологий. Их сблизил необыкновенный интерес к основному предмету, и разница в уровне жизни совсем не влияла на их споры о программных защитах инфо-коммуникаций. Когда Иван узнал, что Миша родился в Италии, то почему-то сразу признал в нём лидера и без боя отдал первенство в необъявленной конкурентной борьбе за процессы, методы поиска, хранения и распространения информации. Стоило Михаилу попроситься к Ивану зависнуть на несколько дней, как тот сразу согласился, не требуя объяснений.

Ланквилл и Фук удивленно переглянулись.

Боль в ноге отпустила и напоминала о себе только при движении. Михаил потрогал эластичный бинт и переложил конечность на стул перед собой. «Хорошо, что это не перелом, где без врача и гипса не обойтись, – размышлял он. – Как я вообще умудрился выбраться оттуда, а не остался в одной из заснеженных расщелин!» Он вспомнил зловещий хруст снежного наста, свой истошный крик, боль, пронзившую ногу, и отчаяние, схватившее его мёртвой хваткой…

— Твоя задача, о Компьютер… — начал Фук.

Иван уехал на два дня к «черепам»: пятого января у его отца был день рождения. В одиночестве, отягощённый тяжёлыми думами, Михаил не находил себе места.

— Нет, постой-ка, — обеспокоенно перебил Ланквилл. — Мы определенно конструировали компьютер, не имеющий себе равных, и удовлетворимся только самым лучшим! Ответь, Пронзительный Интеллектомат, разве ты не величайший и мощнейший компьютер всех времен?

– Жесть! Но через пару дней должен быть как новенький! – проговорил он вслух, пытаясь взбодриться. – Но домой всё равно нельзя. – Ему так хотелось успокоить мать, прижаться носом к её щеке, вдохнуть родной запах и забыть обо всём, что случилось в далёких горах…

— Я назвал себя вторым по грандиозности, — провозгласил Пронзительный Интеллектомат. — И таков я есть.

Он открыл компьютер, с которым никогда не расставался и где в последние дни находил только очередные подтверждения своему страху и безвыходности положения. Михаил опять подумал о матери: пока она знает только о том, что Миндадори убит. «Предполагается, что полиция будет проводить сравнительные анализы ДНК для всех жителей района Аквилы», – прочёл он на сайте Settimanale Giallo. «С чем это они его собираются сравнивать?» – подумал Миша и похолодел в предчувствии самого худшего. Судорожно прокручивая страницы электронных версий итальянских газет, он нашёл нужное предложение: «На плече пиджака мэра была обнаружена субстанция, ДНК которой, как выяснилось, не принадлежала ни одному из присутствующих в отеле «Кампо Императоре».

Программисты вновь обменялись тревожными взглядами. Ланквилл прочистил горло.

Судорожный спазм подкатил к горлу.

— Тут, должно быть, какая-то ошибка, — сказал он. — Разве ты не превосходишь даже Неохватный Гаргантюмозг с Максимегалона, который может за миллисекунду сосчитать все атомы в звезде?



— Неохватный Гаргантюмозг? — произнес Пронзительный Интеллектомат с нескрываемым презрением. — Простые счеты, не заслуживающие упоминания.

Парень начал откладывать деньги на поездку в Италию, решив, что на этот раз он не будет устраиваться на работу и поставит себе целью встречу с отцом. Он не привык обманывать, и его сильно смущало, что он должен придумывать отговорки для матери. Миша старался больше помалкивать и однажды, когда мама стала расспрашивать о месте предстоящей работы, сделал вид, что не слышит. Последние дни перед праздником у Валентины был завал с переводами, и она, обеспокоенная сроками, почти не задавала вопросов.

— И разве как аналитик ты не сильнее, — порывисто подался вперед Фук, — чем Хитроумный Мыслитель из Седьмой галактики Света и Откровения, который может вычислить траекторию каждой песчинки на всем протяжении пятинедельной песчаной бури на Бете Даграбада?

– Опять Новый год вместе не встретим, – с сожалением сказала она, провожая сына и целуя его в щёку, покрытую мягкой щетиной.

— Пятинедельная песчаная буря? — насмешливо переспросил компьютер. — Что за вопрос для того, кому известны векторы атомов Большого Взрыва! Не унижайте меня сравнением с карманным калькулятором!

– У нас же ещё Старый Новый год есть, вот его и отметим вместе, – сказал Михаил, тюкая носом в ухо матери и изображая поцелуй.

Программисты на миг пристыженно замолкли, а потом Ланквилл вновь вопросил:

— И разве ты не переспоришь даже такого отчаянного спорщика, как Гиперболический Всеведущий Полемист с Цицероникуса-12, сладкоречивый и неутомимый?

«Вот разберусь с Миндадори, окончу университет, найду настоящую работу и обязательно свожу маму летом в Италию», – думал он, прижавшись к заледеневшему окну автобуса и глядя, как Валентина сиротливо стоит на остановке под кружащимися снежинками. Сердце защемило от неизвестности и нехорошего предчувствия.

— Гиперболический Всеведущий Полемист, — отчеканил компьютер, — может уговорить артурианского мегаосла отбросить все четыре копыта, но только я способен подбить его после этого на прогулку.

Всю дорогу он не переставал думать, что и как скажет Миндадори. Мысли крутились роем, сердце стучало, как колёса старого паровоза, грохая по грудной клетке и отдаваясь во всём теле. Он так и не составил чёткого плана и, приехав в Аквилу, удивился, что автобус не остановился на площади, а высадил всех далеко от центра.

— Так в чем же дело? — вскричал Фук.

– Разве конечную остановку перенесли? – спросил он выходящего с ним мужчину.

— Ни в чем, — сказал Пронзительный Интеллектомат. — Просто я второй по величию компьютер во всей Вселенной пространства-времени.

– Центр сильно разрушен после землетрясения, туда даже вход запрещён и перегорожен. Теперь сюда приезжаем.

— Почему же второй? — не унимался Ланквилл. — Уж не имеешь ли ты в виду Мультиизвилинного Потнохитрона? Или Семипядного Умномета? Или…

Не ожидавший такого поворота событий, Михаил опешил.

Презрительные огни зажглись на терминале компьютера.

– А площадь с двумя фонтанами?

— Я и думать не думаю об этих кибернетических простаках! — взревел он.

– Перекрыта и площадь. У кого там дома остались в нормальном состоянии, по специальным пропускам заходят.

А если и дом Миндадори развалился и он не живёт в нём больше?

— А говорю не о чем ином, как о компьютере, который грядет после меня!

Михаил не надеялся на встречу с отцом в первый же день, но то, что мэр мог поменять место жительства, никогда не приходило ему в голову. Расстроенный, он побрёл в сторону центра.

Фук тяжело вздохнул и посмотрел на Ланквилла:

Темнело, сумерки захватывали город. Окна полуразрушенных домов, стоящих вдоль улицы, смотрели чёрными проёмами, зловеще открывая тёмные внутренности комнат с очертаниями кроватей, комодов и старинных буфетов. Неужели все разъехались по родственникам и знакомым? Но кто-то же остался! Из новостных программ Михаил знал, что в городе продолжаются расчистки завалов и оставшихся без крова людей расселили по гостиницам и временным жилищам. Но в этих репортажах говорилось также, что уехали не все и, несмотря на трудности, продолжают жить в прежних домах, чтобы участвовать в необходимых работах. Вернулись назад и многие из уехавших; открывались магазины и учреждения – народ начинал приспосабливаться.

— Может, оставим это и обратимся к нему с тем вопросом, ради которого его создали?

— Что ж… — Программисты пожали плечами и собрались с силами.

Подойдя к проходу, где дежурили двое полицейских, которые тотчас потребовали предъявить пропуск, Михаил попытался разглядеть улицу, ведущую к площади двух фонтанов. Дома в центре были как минимум столетней давности и без намёка на сейсмостойкую постройку: почти все они состояли из разнокалиберных камней, слепленных чем-то наподобие цемента. У многих строений были поставлены металлические подпорки, уродовавшие старинные фасады, но поддерживающие и скрепляющие треснутые стены.

— О Пронзительный Интеллектомат! Мы создали тебя с одной лишь целью — чтобы ты сообщил нам… — Ланквилл перевел дух. — …Ответ!

– Вы не подскажете, трёхэтажный серый дом с высокой аркой сохранился? – спросил Михаил, продолжая вглядываться в даль улицы.

— Ответ? — повторил компьютер. — Какой ответ?

– Это который с полукруглыми окнами? – уточнил один полицейский и как-то странно посмотрел на другого.

— Жизни! — страстно воскликнул Фук.

– Нет, с обычными. Там на первом этаже ещё пастичерия[19] была.

— Вселенной! — страстно воскликнул Ланквилл.

– А, с обычными… – как показалось Михаилу, с облегчением сказал он. – У тебя там кто-то знакомый?

— И Всего Остального! — вскричали они дуэтом.

– Да нет… – замялся Михаил, не зная, как лучше спросить про мэра.

Сверхкомпьютер задумался.

– Там ещё Миндадори живёт.

– Да, да! – Парень обрадовался, что не надо ничего объяснять.

— Сложно, — наконец проронил он.

– Цел этот дом, слава богу. Я сначала на другой подумал, от которого и фундамента не осталось. – Он повернулся к напарнику.

— Но ты можешь это сделать?

– Да уж, такое несчастье! – Полицейский рассматривал незнакомца. – Только мы тебя всё равно не пропустим, да и нет там никого. Кто был, все по родным и знакомым на праздники разъехались.

Вновь наступила исполненная значения тишина.

– А мэр? – не выдержал Михаил.

— Да, — молвил он. — Могу.

– Так тебе Миндадори нужен? – без особого удивления проговорил полицейский.

— И ответ есть? — задыхаясь от волнения, спросил Фук.

«Наверное, многие сейчас к нему обращаются за помощью», – успокаивал себя Миша, которому не хотелось показаться подозрительным.

— Простой ответ? — добавил Ланквилл.

– Мэр… не знаю. Хотя утром я его видел.

– После праздников приходи в мэрию! На Рождество Миндадори работал, насколько я знаю, не думаю, что на Новый год без отдыха обойдётся.

— Да, — сказал компьютер. — Жизнь, Вселенная и Все Остальное… Ответ есть. Однако, — прибавил он, — мне придется подумать.

«Значит, он был здесь сегодня утром! Надо как-то пробраться в центр и ждать его у дома».

Торжественность момента была нарушена самым неожиданным образом. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое разгневанных мужчин в выцветших синих робах Круксуанского университета. Они яростно отбивались от служащих, пытавшихся их задержать.

Полицейский как будто прочёл мысли собеседника.

— Мы требуем, чтобы нас впустили! — вскричал младший из них, отпихивая локтем хорошенькую секретаршу.

– И не вздумай через ограждение перемахнуть! Там наши всю ночь дежурят, контролируют весь центр. Если поймают, сразу заберут в участок.

— Вы не имеете права нас задерживать! — вскричал старший, выталкивая за дверь помощника программиста.

«Хорошо, что предупредили! – подумал Михаил: попадать в полицию совсем не хотелось. – Не уеду из города, пока не узнаю, где находится Миндадори. Завтра же чуть свет подойду к проходу ловить его. Надеюсь, полицейские сменятся».

— Мы требуем, чтобы вы не имели права нас задерживать! — надрывался младший, хотя никто его уже не задерживал.

Наметив план действий, он немного успокоился. Стало совсем темно, на ограждении зажглись тусклые временные фонари. Надо было устраиваться на ночлег. Михаил побрёл на окраину города, в сторону, где светились нетронутые землетрясением витрины.

— Кто вы такие? — встав, грозно спросил Ланквилл. — Чего хотите?

В первой же гостинице ему отказали: все места были заняты людьми, потерявшими кров. Во второй ситуация повторилась. Оставался последний дорогой четырёхзвёздочный отель, стоявший на выезде из Аквилы.

— Я Маджиктиз! — заявил старший.

— А я требую, что я Врумфондель! — заорал младший.

Михаил продрог, несмотря на то что температура была не меньше плюс восьми градусов. Туман и изморозь вместе с высокой влажностью пробирали до самых внутренностей. Глубоко-глубоко, на самом дне его неопытной души, из тугого клубка постепенно раскручивалась тягостная обида, переходящая в злость, в которой он не хотел признаться самому себе и которая всё чаще давала о себе знать, остро покусывая его за сердце.

Маджиктиз повернулся к Врумфонделю.

У входа в гостиницу стояла высокая ёлка, украшенная разноцветными переливающимися огнями; сквозь большие чистые окна виднелась стойка ресепшена из инкрустированного дерева с развешенным вдоль резной кромки блестящим новогодним дождём.

— Все в порядке, — с досадой бросил он. — Тебе нет нужды этого требовать.

Поднимаясь по мраморной лестнице, Михаил почувствовал долгожданное тепло.

– Я вас слушаю, – доброжелательно улыбнулась женщина за стойкой.

— Ну у вас и порядки! — тут же отозвался Врумфондель, молотя кулаками по столу. — Я Врумфондель, и это не требование, а научный факт. Мы требуем научных фактов!

– Мне нужен одноместный номер на одну ночь.

— Нет, не требуем! — раздраженно воскликнул Маджиктиз. — Именно этого мы и не требуем!

Он не стеснялся дорогих заведений, зная, что здесь были рады всем клиентам, а служащие никогда не выказывали высокомерия. Догадываясь о стоимости проживания в таких гостиницах, парень решил, что сэкономит на еде, хотя это на самом деле было невозможно с его юношеским аппетитом.

– К сожалению, у нас всё занято. – Женщина жалостливо смотрела на лёгкую курточку Михаила, из-под которой торчали лохматые концы вязаного шарфа.

— Чего угодно, только не фактов! — едва переведя дух, закричал Врумфондель. — А требуем мы как раз полного отсутствия научных фактов. Я требую, что я либо Врумфондель, либо нет!

В первый момент он даже почувствовал облегчение от того, что не придётся платить кучу денег за одну ночь, но, не зная, куда идти дальше, так и стоял, не двигаясь с места.

— Но кто вы такие, черт побери?! — не выдержал Фук.

– А ты к кому приехал, к родственникам, знакомым? – с участием спросила женщина.

— Мы, — ответил Маджиктиз, — философы.

«Никого здесь не обманешь, все друг друга знают! А что, если сказать правду? Заодно про Миндадори что-нибудь разузнаю».

– Да так, по работе…

— А может, и нет, — зловеще сказал Врумфондель, погрозив программистам пальцем.

– По какой «работе»? – переспросила женщина.

— Философы, философы, — заверил Маджиктиз. — Мы находимся здесь в качестве полномочных представителей Объединенного союза философов, мудрецов и титанов мысли. Мы требуем, чтобы эту машину немедленно выключили!

– Вообще-то мне мэр нужен, – всё-таки решился Михаил.

– Если дело не касается произошедшей катастрофы и её последствий, лучше к нему не соваться. Он сейчас только проблемами, связанными с землетрясением, занимается. Даже на Рождество работал! На Новый год собирается в «Кампо Императоре» на день-два поехать, так что в Аквиле его не застанешь.

— А в чем дело? — спросил Ланквилл.

— Я вам скажу, — пообещал Маджиктиз. — В разделении функций, вот в чем дело!

– В отель «Кампо Императоре», что на самом пике горы?..

— Мы требуем, — взревел Врумфондель, — что дело, возможно, в разделении функций!

– Ну да. Она закрыта, и хозяин устраивает праздник только для своих. Я Сальваторе хорошо знаю, вот мои дочки туда и поехали. Всё какое-то разнообразие, хоть на лыжах покатаются.

Михаил совсем отогрелся и размяк, но услышав про поездку Миндадори, сразу же встрепенулся.

— Пускай машины занимаются вычислениями, — предостерег Маджиктиз, — а уж о Вечном и Непреходящем позаботимся мы! Согласно закону, поиски Абсолютной Истины — наша прерогатива. А если проклятая машина действительно найдет ее? Мы же лишимся работы. Иначе говоря, какой смысл ночи напролет спорить о существовании Бога, если эта поганая железяка к утру выдает номер его телефона?

– Значит, он в горный отель поехал?

— Верно! — заорал Врумфондель. — Мы требуем жестко установленных границ Сомнения и Неопределенности!

– А тебе что за дело? Не собираешься же ты ему праздник испортить? У него для посетителей приёмные дни есть.

Неожиданно комнату сотряс зычный голос:

– Да нет, конечно… – опустил голову Михаил. – Я просто так спросил.

— Не угодно ли выслушать мое мнение?

Молодая пара, весело переговариваясь, подошла к стойке забрать ключи от номера. Михаил всё медлил и не трогался с места.

— Мы объявим забастовку! — завопил Врумфондель.

– Я к вам в бар зайду чаю попить. – Он повернул к холлу, в углу которого виднелись полки с разнообразными бутылками и подвешенные за ножки блестящие бокалы; серебристым боком переливалась кофемашина.

— Правильно! — поддержал Маджиктиз. — Еще узнаете, чем пахнет всеобщая забастовка философов!

— Я лишь хотел сказать, — оглушительно взревел компьютер, — что все мои цепи заняты сейчас поисками ответа на Основной Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. — Он замолчал и, удостоверившись, что владеет вниманием безраздельно, тихо продолжил:

– Подожди, я сейчас подойду, а то там нет уже никого. – Женщина закрыла дверку с висящими на крючочках ключами и выключила компьютер.

Она приготовила чай, движения ее были лёгкие и красивые. Примостив поднос на столик Михаила, она изящно расставила всё на скатерти. Он залюбовался и опять вспомнил мать. Видно, поймав что-то в его взгляде, она принесла вазочку с узорчатыми печеньицами и села рядом.

— Но на такую программу понадобится некоторое время.

– А ты сам-то откуда? – Женщина подпёрла щёку ладонью, совсем как делала Валентина.

Фук нетерпеливо взглянул на часы:

– Из Москвы, – ответил Миша, откусывая печенье и стараясь не показать, что очень голоден.

— Сколько же?

«Сейчас про погоду спросит», – подумал он.

— Семь с половиной миллионов лет, — произнес Пронзительный Интеллектомат.

– Холодно у вас? – тут же оправдались его ожидания.

Ланквилл и Фук, заморгав, дружно воскликнули:

– Нет, минус десять всего.

— Семь с половиной миллионов лет!

– Ничего себе! А я думала, что у вас выше минус двадцати столбик термометра вообще не поднимается.

– Это все так в Италии думают. Пугают вас тут нашей зимой.

— Я ведь сказал, что мне придется подумать, не так ли? Но главное вот в чем: такая исполинская задача, такой исполинский размах неизбежно вызовут шумиху в печати, привлекут всеобщий интерес к философии в целом. У каждого появится своя собственная точка зрения на то, к какому ответу я в конце концов приду. И пока вы будете спорить друг с другом, считайте, что ваше дело в шляпе.

– Чего же так легко оделся? – с материнской заботой спросила она.

– Почему легко, нормально. А ещё есть у вас здесь гостиницы? – с надеждой добавил он.

Философы переглянулись.

— Светлая голова! — восхищенно прошептал Маджиктиз.

– Всё занято в радиусе пятидесяти километров, не меньше. – Женщина участливо посмотрела на раскрасневшегося от горячего чая Мишу. – Знаешь что, тебе же на одну ночь только?

Они повернулись на цыпочках и вышли за дверь навстречу такой жизни, которая не могла им привидеться и в самых смелых мечтаниях.

– Да, завтра уеду.

Глава 26

– Ночуй в подсобке. Я обычно никому не разрешаю её не по назначению использовать, но здесь такой случай… Ты же из Москвы приехал, и податься тебе особо некуда… А всё-таки зачем ты к нам в Аквилу пожаловал?

– Я в том году в «Кампо Императоре» подрабатывал на праздниках. – Парень не хотел говорить правду и тянул время. – А в этом…

– Отель на ремонте. Как же ты не узнал заранее? – закончила она за него.

– Так получилось, – подтвердил он, довольный, что не надо ничего измышлять и что женщина сама ответила на свой вопрос.

— Занимательная история, — признался Артур, когда Слартибартфаст закончил повествование. — Но я никак не возьму в толк, какое отношение все это имеет к Земле и мышам.

– Да уж. У нас я тебе ничего предложить не могу, своих безработных полно. Разве только волонтёром по расчистке завалов. Денег не заработаешь, но накормят и место для ночёвки выделят.

– Да ну что вы! Спасибо, что хоть переночевать разрешили. За совет тоже благодарю. – Михаил знал, что у женщин, разменявших пятый десяток, он вызывает материнские чувства, и невольно пользовался этим.

— Ты выслушал лишь начало, — молвил старец. — Если хочешь знать, что произошло семь с половиной миллионов лет спустя, в день Великого Ответа, изволь пройти в мой кабинет. Там ты сможешь лично пережить все события, запечатленные на ленте. А пожелаешь — можешь ступить на поверхность Земли-2. Правда, мы еще не закончили: надо закопать скелеты динозавров и…

Поболтав ещё немного, женщина с гордостью рассказала о своих дочках, которые занимались пением и собирались на следующий год принять участие в популярной телевизионной программе «Amici». Михаил говорил о своей учёбе, о матери и о России.

— Нет, спасибо, — покачал головой Артур, — не хочу. Это будет совсем не то.

– Ну ладно. Вижу, ты уставший совсем, – произнесла наконец женщина и встала. – Пошли, я тебе подсобку открою. А ты мне документ оставь.

— Что верно, то верно, — согласился старец и, развернув летательный аппарат, направил его к громадной стене.

Михаил протянул ей разрешение на проживание.

Глава 27

– Так тебя Микеле зовут! – улыбнулась женщина. – А я Розалия.

– Очень приятно! – Михаил до сих пор не мог привыкнуть, что в Италии не было отчеств и что он должен был называть просто по имени женщин и мужчин намного старше себя.

В кабинете Слартибартфаста царил кавардак, словно после оргии в публичной библиотеке. Увидев этот хаос, старец нахмурился.

Они вошли в узкую комнату с полками, заставленными всевозможными чистящими порошками и жидкостями. Сбоку примостились щётки и вёдра, висели халаты, лежали упаковки перчаток.

— Очень неприятно, — сказал он. — Полетел диод в одном из компьютеров жизнеобеспечения. Попробовали оживить уборщиц, а они, оказывается, мертвы уже тридцать тысяч лет. Кто уберет их тела, хотел бы я знать… Садись, сейчас я тебя подключу. — Старец указал Артуру на стул, сделанный, казалось, из ребер стегозавра. — Он сделан из ребер стегозавра, — пояснил Слартибартфаст, выуживая из-под грозно накренившейся бумажной кипы какой-то оголенный проводок. — Ну наконец! Возьми!

– Вон раскладушка за шкафчиком, бери. – Розалия указала, где её лучше поставить, и вытащила что-то наподобие подушки. – Здесь, конечно, не отель, но зато тепло. Ничего лучшего предложить не могу.

Едва Артур взял проводок, как прямо сквозь него пролетела птица.

– Ну что вы! Спасибо вам большое!

Он парил где-то в небесах, совершенно невидимый для самого себя. Под ним лежала красивая, обрамленная деревьями городская площадь, до самого горизонта тянулись светлые изящные постройки, не первой, однако, молодости — на многих виднелись трещины и дождевые подтеки. Сейчас, впрочем, светило яркое солнце, листву весело колыхал легкий ветерок, а странное ощущение, что весь город тихонько гудит, было вызвано, очевидно, толпами радостных возбужденных людей, заполнившими площадь и прилегающие улицы. Играл оркестр, бились на ветру красочные стяги, везде царила атмосфера большого праздника.

– Вот тебе ключ, можешь закрыться. Завтра в семь утра ты должен мне его сдать, сюда придут горничные. Не хочу, чтобы тебя видели. Начнут потом своих знакомых на ночь оставлять. Туалет рядом с баром. Спокойной ночи! – Она погладила его по плечу. – Знаешь, очень хочу сына, такого же красивого, как ты. Не знаю, может, поздновато уже.

Артуру было очень тоскливо торчать где-то в воздухе, наблюдая за всеобщим весельем, но не успел он как следует об этом подумать, как, перекрывая все шумы, над площадью раскатился голос.

Михаил не знал, что ответить, и застеснялся. Его всегда удивляла откровенность, с которой итальянцы вываливали на посторонних людей сокровенные мысли и желания. Опасаясь, что Розалия продолжит свои излияния, парень торопливо пожелал ей спокойной ночи.

На разукрашенной трибуне перед большим зданием появился человек с мегафоном.

Раскладушка была с прикреплённым матрасом и вполне себе удобная. Не раздеваясь, он накрылся одним из чистых халатов и тут же заснул.

— О ожидающие речений Пронзительного Интеллектомата! — провозгласил он.



— Достойные потомки замечательных ученых мужей Врумфонделя и Маджиктиза!

Проснулся он от пиканья телефона, будильник которого поставил на шесть тридцать. Резко поднявшись, Миша сразу же пошёл умываться в туалет рядом с баром. Выспался он на удивление отлично, да и разница в два часа с Россией сыграла свою роль. Почистив зубы и сполоснув лицо, парень проснулся окончательно и, улыбнувшись своему отражению, вдруг уверился, что у него всё получится.

Время Ожидания подошло к концу!

Подойдя к стойке ресепшена, за которой уже сидела Розалия, он от всей души поблагодарил её и уже собирался попрощаться…

Толпа взорвалась радостными криками, закачались флаги и транспаранты.

– Иди капучино в баре выпей! – ласково предложила она. – Я уже бармена предупредила, чтобы денег с тебя не брал.

– Большое спасибо! – Миша повернул к бару.

Узкие улицы казались опрокинутыми на спину сороконожками, отчаянно шевелящими в воздухе всеми лапками.

Сидя в автобусе, направляющемся к станции фуникулёра «Кампо Императоре», он понял, как ему повезло с ночёвкой и с тем, что так легко удалось узнать, где искать Миндадори. Особенно радовало то, что мэр будет справлять Новый год в отеле, который Михаил хорошо знает.

— Семь с половиной миллионов лет наш народ жаждал Великого Дня Просвещения! — продолжал человек с мегафоном. — Дня Ответа!

Ближе к конечной остановке он остался один в салоне и, выйдя на совершенно пустой площадке фуникулёра, которая обычно была заставлена машинами, опять приуныл. Билетная касса не работала, да и вид канатной дороги производил впечатление нефункционирующей. Парень растерянно обошёл станцию, подёргал запертые двери и с другой стороны строения увидел маленький грузовичок. Два человека, сидящие в кабине, громко спорили.

Толпа безумствовала.

– Я здесь не собираюсь до вечера куковать, как в тот раз! – кипятился мужчина в вязаной шапке и дутой куртке. – Сказали, к восьми подъезжайте, а время девять почти!

— Никогда более, — вскричал оратор, — никогда более не проснемся мы поутру с мыслью: \"Кто я такой? В чем смысл моего существования? Изменится ли что-нибудь в космическом масштабе, если я не пойду на работу?\" Сегодня мы наконец раз и навсегда узнаем простой и ясный ответ на все эти маленькие, но не дающие покоя загадки Жизни, Вселенной и Всего Остального!

– Ремонт же у них. Может, доделывают чего и не могут канатку пустить, – примирительно отвечал другой.

Артур почувствовал, что плывет над всеобщим ликованием, спускаясь к одному из окон здания за трибуной. Потом, пережив миг паники, он прошел сквозь толстое стекло, словно того и в помине не было.

– А мне плевать! Давай выходи, ящики выгрузим и уедем. Пусть сами потом разбираются и перед Сальваторе отвечают.

Кабинет выглядел точно так, как его описал Слартибартфаст, только ковры малость выцвели. На протяжении семи с половиной миллионов лет за ним заботливо ухаживали и примерно раз в столетие убирали. Два строго одетых человека степенно сидели за огромным столом, на котором возвышался компьютерный терминал.

– А если утащит кто?

— Время настало, — промолвил один из них, и Артур с удивлением увидел, как прямо из воздуха над его головой возникла надпись «ЛУНКУАЛ». Надпись замигала и потухла.

– Кому здесь тащить, нет никого! – Мужчина выскочил из кабины и неожиданно наткнулся на Михаила. – А ты что здесь делаешь?! – удивился он.

Не успел Артур опомниться, как заговорил второй человек, и у его головы возникло слово \"ПФОУК\".

– Фуникулёр жду.

– К Сальваторе, значит, в гости… – констатировал незнакомец и, сдвинув шапку, почесал затылок. – Может, посмотришь за нашими ящиками, пока кабинка не спустится? А то нас ещё в двух местах ждут. – Он сдёрнул брезент, под которым показались деревянные ящики с фруктами и овощами.

— Семьдесят пять тысяч поколений назад наши предки запустили эту программу, и нам выпала честь вновь услышать голос Пронзительного Интеллектомата.

– Конечно, посмотрю! И прослежу, чтобы до места доставили, – радостно ответил парень, понимая, что вместе с ящиками ему будет проще подняться в отель.

— Просто уму непостижимо, Пфоук, — согласился первый, и Артур внезапно понял, что смотрит фильм с субтитрами.

– Вот спасибо так спасибо! – Из машины вышел второй человек. Они быстро стали разгружать кузов, как будто боясь, что Михаил передумает.

— Огромная честь — узнать ответ на Великий Вопрос Жизни!..

– Не берёт у них телефон, прямо наказание какое-то! – Мужчина в вязаной шапке с раздражением тряхнул мобильник. – Так и не знаем, кто сегодня на фуникулёре работает! Послушай, – обратился он к Михаилу, – кто бы там ни приехал, передай накладную и скажи, что за нами не застоится. После праздника за погрузку и разгрузку рассчитаемся.

— Вселенной!..

Они торопливо сели в машину; охлаждённый мотор крякнул и громко заухал, отдаваясь эхом в предгорье. Грузовичок развернулся, встав на узкую, спускающуюся вниз дорогу, и через минуту пропал из виду. Михаил остался один.

— И Всего Остального!

Он посмотрел вверх. На макушках гор застыли тяжёлые облака, на площадке перед станцией светило яркое солнце. Он выбрал нагретое место и приготовился ждать.

— Тсс-с! — благоговейно прошептал Лункуал. — По-моему, он сейчас заговорит.

Не прошло и десяти минут, как со стороны входа к кабинкам раздался звук открываемой двери. Подойдя ближе, Миша увидел полноватого крепкого мужчину, который, отперев дверь ключом, собирался войти на станцию.

В наступившей тишине на необъятной панели медленно начали загораться огни, родился едва слышный гул.

– Добрый день!

— Доброе утро, — произнес компьютер.

– Добрый, – не обращая внимания на Михаила, человек резко остановился и уставился на оставленные ящики. – А это что такое?!

— Э… доброе утро, Пронзительный Интеллектомат! — нервно сказал Лункуал. — Ты… э-э…

– Вот. – Михаил протянул накладную.

— Готов ли ответ, вы хотите спросить? — величаво перебил компьютер. — Да.

– А я-то здесь при чём, можно узнать? – Бросив взгляд на торчащие листья латука, крепыш наморщил лоб.

Двое за столом задрожали от волнения.

«Где-то я его уже видел… – промелькнуло в голове Михаила. – Вспоминай сейчас же! – приказал он себе. – Это может быть важно».

— Простой и ясный? — выдохнул Пфоук.

– Ещё вам просили передать, что за погрузку и разгрузку потом полностью рассчитаются.

— Простой и ясный, — подтвердил компьютер.

Мужчина заметно смягчился, но всё ещё выглядел недовольным. Сбросив брезент, он пересчитал тару.

— Ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального?

– Десять штук, немало…

— Да.

– Я вам помогу, – вызвался парень и выдал одну из своих улыбок, от которой в женщинах просыпалась материнская нежность.

— И ты можешь сообщить его нам?

Мужчина не ответил, о чём-то размышляя.

— Да.

«Ну где же я его видел, где?.. Ведь это могло быть только в Италии!» – усиленно напрягал память Миша.

— Прямо сейчас?

– Ну что, потащили? – Крепыш взял сразу три ящика. – Давай перебежками. Сначала на платформу поставим, потом я фуникулёр открою, и внутрь загрузим. – Он пригляделся. – А ведь мы знакомы, ты в том году в «Кампо Императоре» работал?

– Да, точно! А вы здесь, на канатной дороге! И вас Уго зовут, правильно?

— Прямо сейчас.

– Правильно. – Мужчина остановился передохнуть. – Зачем ты здесь? В отель работники не требуются: сам интересовался, хотел устроиться.

– Я не работать еду. – Михаил схватил следующий ящик, в нос пахнуло свежими мандаринами.

Двое за столом облизали пересохшие губы.

– А зачем тогда? Взять тебя без разрешения я не имею права. Фуникулёр на ремонте, вожу только тех, кто заявлен в списке, или рабочих.

— Хотя я не думаю, — прибавил компьютер, — что он вам понравится.

– Надо мне, – замялся парень.

— Не важно! — вскричал Пфоук. — Мы должны знать! Немедленно!