Компьютер продолжал, оживленно и весело, словно реклама стирального порошка:

— Хочу, чтоб вы знали: какие бы проблемы ни появились у вас, я здесь для того, чтобы решить их!

— Ясно, ясно, — проворчал Зафод. — Слушай, я лучше посчитаю на бумажке.

— Конечно-конечно, — сказал компьютер, сплевывая свое сообщение в мусорную корзинку, — я понимаю. Если вам только захочется…

— Заткнись! — прорычал Зафод и, подняв карандаш, подсел за пульт к Триллиан.

— Окей, окей… — ответил компьютер обиженным голосом и снова выключил свой речевой канал.

Зафод и Триллиан склонились над цифрами, которые молча расстилал перед ними трассировщик невероятностного полета.

— Мы можем прикинуть, — спросил Зафод, — с их точки зрения, какова была вероятность, что их спасут?

— Да. Это известная константа, — ответила Триллиан. -2276709 против одного.

— Это много. Везучие ребята.

— Точно.

— А какова вероятность того, что это сделали бы именно мы?

Триллиан поворошила цифры. Они показали 2oo-1, иррациональное число, имеющее смысл только в физике невероятности.

— Это маловато, — закончил Зафод, присвистнув.

— Точно, — согласилась Триллиан и поглядела на него вопросительно.

— Где-то прячется мощный выброс невероятности. Где-то в расчетах случилось что-то очень невероятное, иначе не получилась бы такая кругленькая сумма.

Зафод посчитал, затем перечеркнул расчеты и отшвырнул карандаш.

— Тысяча чертей, у меня не сходится.

— Что будем делать?

Зафод со злостью стукнул друг об друга свои головы и скрипнул зубами:

— Ну, ладно, — сказал он. — Компьютер!

Речевые цепи ожили вновь.

— О, привет, привет! — произнесли они (и напечаталось на вылезшей из щели ленте телетайпа). — Моя работа — сделать ваше настроение как можно более прекрасным!

— Отлично, заткнись и сосчитай-ка мне кое-что.

— Нет проблем! — воскликнул компьютер. — Вам нужен прогноз вероятности на основе…

— Да, да, невероятностных данных.

— Окей! — продолжал компьютер. — О, кстати! Знаете ли вы, что большая часть жизни людей управляется номерами телефонов?

Сначала скривилось, как от зубной боли, одно лицо Зафода, а затем и второе.

— Рехнулся ты, что ли? — спросил он.

— Нет, но вы и вправду можете рехнуться, если я скажу вам, что…

— Номер телефона? — Триллиан ахнула и рванулась к кнопкам трассировщика невероятностного полета. — Эта штука сказала «номер телефона»?

По экрану понеслись цифры. Компьютер выдержал вежливую паузу и продолжал:

— Я только хотел сказать, что…

— Не надо, — оборвала его Триллиан.

— Эй, в чем дело? — спросил Зафод.

— Не знаю, — ответила Триллиан. — В любом случае, эти ребята идут на мостик в сопровождении нашего злосчастного робота. Мы можем получить их на экран монитора?

13

Марвин шагал по коридору и жаловался, не переставая.

— …Ну, и, конечно же, эти ужасные боли в диодах по всей левой стороне тела…

— Ну да! — мрачно говорил Артур, идя вслед за ним. — Не может быть!

— Может, может, — отзывался Марвин. — Сколько раз уже я просил их заменить, но никто не слушает.

— Представляю себе…

Форд издавал нечленораздельные присвистывания и хмыканья. «Вот, значит, как!» — говорил он себе. — «Значит, Зафод Библброкс…»

Внезапно Марвин остановился и поднял руку.

— Вы, конечно, уже догадались, в чем дело?

— Нет, — сказал Артур, не желавший этого знать. — В чем?

— Мы подошли к еще одной из этих дверей.

В стене коридора была раздвижная дверь. Марвин посмотрел на нее с ненавистью.

— Ну? — нетерпеливо спросил Форд. — Заходим?

— Заходим ли? — переспросил Марвин. — Да. Это вход на мостик. Мне было велено привести вас на мостик. Вероятно, это была самая значительная нагрузка на мои интеллектуальные мощности за сегодняшний день. Но я не удивляюсь.

Марвин подошел к двери медленно, как кот к спящей мыши. Дверь неожиданно раскрылась.

— Спасибо, — сказала она, — вы сделали простую маленькую дверь счастливой.

Где-то в груди Марвина тихо взвыл мотор.

— Забавно, — сказал он похоронным тоном. — Именно тогда, когда ты решаешь, что хуже быть уже не может, перед тобой внезапно открываются новые горизонты.

Он перетащил себя через порог двери, оставив Форда и Артура за своей спиной переглядываться и пожимать плечами. Из-за двери они снова услышали голос Марвина.

— Я полагаю, теперь вы хотите встретить гостей, — сказал он. — Вы предпочитаете, чтобы я заржавел, сидя в углу, или рассыпался на части прямо здесь, где стою?

— Ну-ну, Марвин, пригласи их войти, — сказал другой голос.

Артур поглядел на Форда и увидел с изумлением, что тот смеется.

— Что за…?

— Ш-ш-ш, — сказал Форд. — Давай зайдем.

И, шагнув в дверной проем, он вышел на мостик.

Артур с нелегким сердцем вошел и обалдело увидел человека, сидящего в кресле, закинув ноги на пульт, ковырявшегося в зубах правой головы левой рукой. Правая голова, казалось, была всецело поглощена этим занятием, а левая улыбалась широкой, беспечной улыбкой. Количество причин не верить собственным глазам было явно великовато для Артура. Челюсть его надолго отвисла.

Этот человек лениво помахал Форду рукой в знак приветствия и с грубо деланной беззаботностью сказал:

— О! Форд! Привет, как ты, здорово, что зашел!

Форд не дрогнул:

— А! Зафод, — протянул он, — как сам-то, рад тебя видеть, третья рука тебе идет. Отличный корабль ты угнал!

Артур вытаращился на него:

— Что, ты знаешь этого типа? — спросил он, ткнув пальцем в Зафода.

— Знаю? — воскликнул Форд. — Да это же… — тут он запнулся и решил представить их друг другу в обратном порядке. — Короче, Зафод, это мой приятель Артур Дент, — сказал он. — Я спас его, когда его планету снесли.

— Во как, — сказал Зафод, — Привет, Артур, рад за тебя. — Правая его голова безучастно огляделась, сказала «привет» и вернулась к ковырянию в зубах.

Форд продолжил:

— Артур, — сказал он, — это мой полуюродный брат Зафод Биб…

— Мы знакомы, — сухо процедил Артур.

Когда вы в прекрасном настроении рассекаете по шоссе, лениво обгоняя редкие тяжелые грузовики, и вдруг нечаянно переводите с четвертой скорости вместо третьей на первую, и мотор выпрыгивает из-под капота кучей замасленных железяк — это выбивает вас из колеи примерно так же, как эти простые слова выбили из колеи Форда Префекта.

— Что-о?

— Я говорю, мы знакомы.

Зафод сделал удивленное лицо и хмыкнул:

— Разве? Сомневаюсь.

Форд строго посмотрел на Артура. Теперь, когда он чувствовал себя уже почти как дома, его вдруг начало тяготить общество этого невежественного примата, который смыслит в галактических раскладах столько же, сколько комар, родившийся в Илфорде, понимает в светской жизни во дворце императора Китая.

— Что значит «знакомы»? — сердито спросил он. — Это Зафод Библброкс с Бетельгейзе-5, а не какой-нибудь тебе Мартин Смит из Кройдона!

— Не важно, — холодно ответил Артур. — Мы знакомы, не так ли, Зафод Библброкс? Или, попросту — Фил?

— Что? — воскликнул Форд.

— Что-то не припоминаю, — сказал Зафод. — У меня отвратительная память на инопланетян.

— Это было на вечеринке, — напомнил Артур.

— Хм… сомневаюсь, — сказал Зафод.

— Артур, прекрати! — потребовал Форд. Но Артур не собирался прекращать.

— На вечеринке, где-то полгода назад. На Земле. В Англии.

Зафод покачал головой, нервно улыбнувшись.

— Лондон, — гнул свое Артур. — Излингтон!

— А-а! — протянул Зафод смущенно, — ты об этой вечеринке…

Для Форда это был удар ниже пояса. Он ошеломленно глядел то на Артура, то на Зафода.

— Что? — воскликнул он. — Не собираешься ли ты сказать, что ты бывал на той несчастной планете?

— Нет, конечно, — ответил Зафод по возможности легкомысленно. — Ну, заскочил ненадолго, так, по пути кое-куда…

— А я проторчал там пятнадцать лет!

— Ну, я же этого не знал.

— Но что ты там делал?

— Так, ничего особенного.

— Он явился без приглашения на вечеринку, — ответил за него Артур, дрожащим от ярости голосом, — на маскарад…

— Хорош бы он был, если б это был не маскарад! — вставил Форд.

— И на этой вечеринке, — продолжал Артур, — была одна… а, впрочем, кажется, это уже неважно. Все равно все пропало…

— Да перестань ты так сокрушаться по этой дурацкой планетке, — сказал Форд. — Кто там был?

— Так, просто девушка. Ладно, допустим, у меня с ней не очень-то клеилось. Я старался весь вечер. Что это была за девушка! Красивая. Очаровательная. Сокрушительно интеллигентная. В какой-то момент мне удалось уединиться с ней и завести какой-то разговор, как вдруг вот этот вот твой приятель вламывается и говорит: «Привет, красотка, тебе не надоел еще этот зануда? Может, поболтаешь вместо него со мной? Я — пришелец с другой планеты!» И больше я ее не видел.

— Что он несет, Зафод? — воскликнул Форд.

— Что слышал, — ответил Артур, стараясь не чувствовать себя идиотом. Только тогда у него было две руки и одна голова, и он называл себя Филом, но…

— Но, согласись, он не соврал. Он действительно оказался пришельцем с другой планеты, — сказала Триллиан с другого конца мостика. Она улыбнулась Артуру улыбкой, которая обрушилась на него, как тонна кирпичей, и снова отвернулась к приборам.

На несколько секунд воцарилась тишина, а затем дымящийся мозг Артура выродил слова:

— Триша МакМиллиан? Что ты делаешь здесь?

— То же, что и ты, — ответила она, — Воспользовалась случаем и застопила попутку. Что мне оставалось там делать, с моими степенями по математике и астрофизике? Или это, или снова в очередь за пособием по безработице каждый понедельник.

— Бесконечность минус один, — пропел компьютер. — Невероятность просуммирована.

Зафод посмотрел вокруг себя, глянул на Форда, на Артура, и, наконец, на Триллиан.

— Триллиан, — спросил он, — так будет всегда, когда мы будем включать двигатель невероятности?

— Боюсь, весьма вероятно, что да, — ответила она.

14

«Золотое Сердце» беззвучно неслось через космическую ночь — сейчас на обыкновенном фотонном двигателе. Все четыре члена его экипажа с неудовольствием осознали, что их собрало вместе не их собственное желание и не простое совпадение, но какой-то странный физический закон — как если бы отношения между людьми управлялись теми же законами, которые регулируют отношения между атомами и молекулами.

Когда на корабле наступила искусственная ночь, они с облегчением разошлись по отдельным кабинам и попытались привести мысли в порядок.

Триллиан не спалось. Она сидела на койке и смотрела на маленькую клетку, в которой заключалась ее последняя и единственная связь с Землей — две белых мышки, которых она заставила Зафода взять с собой. Триллиан в принципе не рассчитывала снова увидеть Землю, но то, как спокойно она восприняла сообщение о том, что Земля уничтожена, ее обеспокоило. Земля казалась далекой и нереальной, и Триллиан не нашла, что подумать о ней. Она смотрела на мышей, снующих по клетке и бешено крутящих свои маленькие пластмассовые барабаны, пока мыши не заняли все ее внимание. Триллиан встряхнулась и вышла на мостик, поглядеть на мерцающие огоньки и цифры, картировавшие продвижение корабля через пустоту. Ей никак не удавалось понять, о чем же она так старательно пытается не думать.

Зафоду не спалось. Он тоже хотел бы знать, о чем же он не позволяет себе задуматься. Сколько помнил себя, он всегда испытывал смутное чувство, что не полностью присутствует здесь и сейчас. Большую часть времени ему удавалось отбросить эту мысль и не заморачиваться ею, но сейчас неожиданное и необъяснимое явление Форда Префекта и Артура Дента разбудило ее снова. Каким-то образом события складывались в цепочку, смысл которой Зафод не мог понять.

Форду не спалось. Он был слишком возбужден тем, что снова находился в пути. Пятнадцатилетнее заключение завершилось как раз тогда, когда надежды начали уже покидать его. Тусовка с Зафодом на некоторое время предвещала массу забавного, хотя в полуюродном брате Форда было что-то такое, что Форд не мог назвать прямо… То, что он стал президентом Галактики, просто обескураживало, равно как и то, каким образом Зафод покинул этот пост. Есть ли в этом какой-то смысл? Спрашивать Зафода смысла не было: он, казалось, никогда не имел ничего общего с каким-либо смыслом, превращая все в жизни в непостижимое искусство. На все Зафод набрасывался со смесью необычайного гения и дичайшего невежества, и было трудно отличить одно от другого…

Артур спал: он смертельно устал.

* * *

В дверь Зафода послышался стук. Дверь раскрылась.

— Зафод?

— Что?

— Кажется, мы нашли то, что ты искал.

— Да ну!

* * *

Форд старался уснуть, но не смог. В углу его каюты стоял маленький терминальчик. Он присел за него, попытавшись сочинить для «Путеводителя» новую статью про вогонов, но ничего достаточно ядовитого не придумалось, так что Форд оставил и это занятие, накинул на себя халат и отправился прогуляться на мостик.

Поднявшись туда, он с удивлением увидел две фигуры, возбужденно склонившиеся над приборами.

— Смотри! Корабль вот-вот выйдет на орбиту, — говорила Триллиан. — Там есть планета. Координаты те самые, которые ты предсказывал.

Зафод услышал шаги и оглянулся:

— Форд! — позвал он шепотом, — Иди, посмотри на это!

Форд подошел и посмотрел на это. Это было рядом цифр, мерцающих на экране.

— Узнаешь эти галактические координаты? — спросил Зафод.

— Нет.

— Даю подсказку. Компьютер!

— О, привет, парни! — весело понес компьютер. — Какая крутая вечерина, не правда ли?

— Заткнись, — сказал Зафод, — и покажи экраны.

Свет на мостике погас. Цветные точечки побежали по консолям, отражаясь в четырех парах глаз, уставившихся на внешние мониторы.

На них не было абсолютно ничего.

— Узнаешь? — прошептал Зафод.

Форд нахмурил брови.

— Гм… нет, — сказал он.

— Что ты видишь?

— Ничего.

— Ну, так узнаешь?

— Да о чем ты?

— Мы в Туманности Конской Головы. Одно огромное черное облако.

— И я должен был догадаться об этом по пустому экрану?

— Внутренность темной туманности — единственное место в Галактике, где можно увидеть пустой экран!

— Гениально.

Зафод рассмеялся. Он явно был чем-то очень возбужден, совсем, как ребенок.

— Блин, это просто ужас, как здорово! Я просто не могу! Несет меня, лиса!

— А что такого здоровского — застрять в пылевом облаке? — спросил Форд.

— Как ты думаешь, что здесь можно найти? — спросил Зафод.

— Ничего.

— Ни звезд? Ни планет?

— Ничего.

— Компьютер! — воскликнул Зафод, — повернуть угол обзора на сто восемьдесят градусов, и не трепаться!

Какую-то секунду казалось, что ничего не произошло. Затем на краю гигантского экрана появился свет. Красная звезда размером с блюдце поползла через него, догоняя другую — система двойной звезды. Затем угол картины закрыл большой полумесяц — красное сияние, перетекающее в густо-черный: ночная сторона планеты.

— Я нашел ее! — воскликнул Зафод, треснув кулаком по консоли. — Я нашел ее!

Форд смотрел на экран, ничего не понимая.

— Что это? — спросил он.

— Это? — ответил Зафод. — Это самая невероятная планета из всех, что когда-либо существовали.

15

(Выдержка из «Путеводителя вольного путешественника по Галактике», стр. 634784, раздел 5a, статья «Магратея».)

Далеко во мгле времен, в славные и великолепные дни расцвета Галактической Империи, жизнь была опасна, интересна и по большей части не облагалась налогом.

Мощные звездолеты плыли к неизведанным солнцам на самых дальних рубежах Галактики в поисках приключений и добычи. В те дни дух был крепок, ставки — высоки, мужчины были настоящими мужчинами, женщины — настоящими женщинами, а маленькие мохнатые существа с Альфы Центавра — настоящими маленькими мохнатыми существами с Альфы Центавра. Каждый был готов идти навстречу неведомым опасностям, совершать невероятные подвиги, раскрывать тайны, которые еще не раскрывала рука человека — и так была выкована Империя.

Безусловно, многие чрезвычайно разбогатели на этом, но это было совершенно естественно, и стесняться было нечего, поскольку никто по-настоящему не бедствовал — по крайней мере, никто из тех, о ком стоило бы говорить. Для любого же из наиболее богатых и удачливых торговцев жизнь рано или поздно неизбежно становилась однообразной и унылой; и они стали воображать, что виною тому те миры, в которых они обосновались. Ни один из них не удовлетворял их требования в полной мере: то климат был недостаточно хорош в восьмом часу вечера, то продолжительность дня на полчаса больше, чем надо, то море оказывалось совершенно неприемлемого оттенка розового.

Так зародились предпосылки для удивительной новой отрасли высокотехнологичной промышленности: строительство планет по индивидуальному заказу. Базировалась эта индустрия на планете Магратея, где инженеры-подпространственники через белые дыры засасывали в пространство материю, из которой формировались планеты мечты — золотые планеты, платиновые планеты, каучуковые планеты с непрекращающимися землетрясениями все выполнено с любовью и в строжайшем соответствии с уровнем стандартов, которого по праву могут требовать богатейшие люди Галактики.

Но предприятие это было таким удачным, что Магратея вскоре сама стала богатейшей планетой всех времен, а остальная Галактика погрузилась в кромешную нищету. Тогда система обвалилась, Империя рухнула, и долгая безрадостная тишина воцарилась над миллиардом миров, тревожимая лишь скрипом перьев ученых, кропавших по ночам свои пакостные памфлеты о преимуществах плановой экономики.

Магратея же исчезла, и скоро сама память о ней ушла в туманную область легенд.

В наши просвещенные дни никто, разумеется, не верит в эти сказки.

16

Споры разбудили Артура, и он вышел на мостик. Форд размахивал руками.

— Зафод, ты рехнулся, — говорил он. — Магратея — это миф! Сказка, которую родители рассказывают перед сном, чтобы дети выросли экономистами; Магратея — это…

— Это то, на орбите чего мы сейчас находимся, — стоял на своем Зафод.

— Слушай, я не знаю, на какой орбите сейчас находишься лично ты, — сказал Зафод, — но этот корабль…

— Ах так! Компьютер! — крикнул Зафод.

— О, нет!..

— Всем привет! Говорит Эдди, ваш бортовой компьютер, ребята, у меня прекрасное настроение, и я готов завести с полпинка любую программу, которую вам только вздумается прогнать через меня!

Артур вопросительно поглядел на Триллиан. Она жестом пригласила его войти, но сидеть молча.

— Компьютер, — велел Зафод, — расскажи-ка нам, какова наша текущая траектория?

— С удовольствием, старина, — отозвался компьютер. — В данный момент мы находимся на трехсотмильной орбите вокруг легендарной планеты Магратея.

— Это ничего не доказывает, — сказал Форд. — Я бы не доверил этому компьютеру рассчитать мой вес.

— Какие проблемы? — ответил компьютер, выплевывая еще метр телетайпной ленты. — Я могу даже просчитать ваши психологические проблемы с точностью до десяти знаков за запятой, если это вам поможет.

Триллиан вмешалась:

— Зафод! — сказала она. — В любую минуту мы можем оказаться на дневной стороне этой планеты, — и добавила, — как бы она ни называлась.

— Подруга, о чем ты говоришь? Планета находится именно там, где я предсказал, разве не так?

— Все так. Я знаю, что тут есть планета. Я ни с кем не спорю. Но я бы не отличила Магратею от любой другой холодной каменной глыбы. В любом случае, наступает рассвет.

— Хорошо, хорошо, — уступил Зафод. — По крайней мере, поглядим на красоту. Компьютер!

— Привет, ребята! Чем могу…

— Заткнись и дай нам снова вид на планету.

Экран снова заполнила темная неопределенная масса — планета, вращавшаяся под ними.

Некоторое время они смотрели на нее молча, хотя Зафод сидел, как на иголках:

— Мы облетаем ночную сторону… — сказал он тихо. Планета проплывала под ними. — Поверхность планеты в трехстах милях под нами, — продолжал он.

Зафод попытался вернуть моменту торжественность, которой, как он считал, этот момент должен был быть полон. Магратея! Скептицизм Форда задел его за живое. Магратея!

— Через несколько секунд, — продолжал шептать Зафод, — мы должны увидеть… Вон там!

Даже самый тертый звездный бродяга не может не испытывать волнения при зрелище восхода, наблюдаемого из космоса; а двойной восход — это одно из чудес Галактики.

Из кромешной тьмы вдруг ударил луч ослепительного света. Он выдвигался на мельчайшие доли градуса, раскидывался во все стороны тонким, как лезвие бритвы, полумесяцем, и через несколько секунд показались оба солнца, жаровни света, заливающие черный край горизонта белым огнем. Яростные стрелы всех цветов спектра пронизали тонкую атмосферу.

— Огни рассвета!.. — выдохнул Зафод. — Двойные солнца Сулианис и Рам!..

— Щас тебе… — тихо вставил Форд.

— Сулианис и Рам! — повторил Зафод.

Солнца сверкали в черноте космоса, на мостике слышалась тихая призрачная музыка: Марвин иронически гудел что-то себе под нос, потому что он глубоко презирал людей.

Глядя на световую феерию, раскидывавшуюся перед ними, Форд испытывал восторг; но это был всего лишь восторг при виде новой незнакомой планеты. Форду довольно было видеть ее такой, какой она есть. Его слегка раздражало, что Зафод нафантазировал о ней невесть чего, чтобы произвести на Форда большее впечатление. Вся эта чушь про Магратею казалась ему юношеской наивностью. Разве для того, чтобы видеть, что лес прекрасен, обязательно воображать, что где-то в нем живут эльфы?

Артур ничего не знал про Магратею и не понимал ничего в происходящем. Он подобрался к Триллиан и спросил ее, что творится.

— Я знаю только то, что Зафод мне рассказывал, — шепотом ответила она. — Судя по всему, Магратея — это какая-то легенда из далекого прошлого, в которую никто всерьез не верит. Что-то вроде Атлантиды на Земле, с той разницей, что легенда гласит, что магратеяне строили планеты.

Артур поглазел на экраны и почувствовал, что ему не хватает чего-то очень важного. Внезапно он понял, чего именно.

— На этом звездолете найдется чай? — спросил он.

«Золотое сердце» продвигалось по своей орбите, и планета раскрывалась под ним. Солнца теперь стояли в зените черного неба; пиротехника рассвета стихла, и поверхность планеты при свете дня оказалась блеклой и неприглядной — серой, пыльной и лишь слегка рельефной. Она выглядела холодной и мертвой, как склеп. Время от времени на горизонте появлялись многообещающие очертания — ущелья, как будто горы, возможно, даже города но по мере приближения к ним черты расплывались, стирались, и не возникало ничего. Поверхность планеты была истерта временем, медленным движением разреженного затхлого воздуха, ползшего по ней века за веками.

Было ясно видно, что планета очень, очень стара.

Форд смотрел на серый ландшафт, проплывавший под ними, и его охватили сомнения. Неимоверная древность тревожила его. Он почти чувствовал ее. Он прокашлялся:

— Гм… даже если предположить, что это…

— Что это оно, — сказал Зафод.

— Что на самом деле не так, — продолжил Форд, — что ты будешь делать дальше? Тут же ничего нет.

— На поверхности ничего нет. — сказал Зафод.

— Ну, хорошо, предположим, что тут что-то есть. Я не думаю, что ты прилетел сюда заниматься постиндустриальной археологией. Зачем ты здесь?

Одна из голов Зафода отвернулась. Другая обернулась тоже, посмотреть, на что смотрит первая, но та ни на что в особенности не смотрела.

— Ну… — пожал плечами Зафод, — отчасти это чистое любопытство, отчасти поиск приключений. Но в основном, я думаю — слава и деньги…

Форд пристально посмотрел на Зафода. У него появилось очень отчетливое ощущение, что Зафод не имеет ни малейшего понятия, зачем он здесь.

— Знаете, что? Мне эта планета совсем не нравится, — сказала Триллиан, ежась.

— О, не торопись, — сказал Зафод. — Здесь где-то захована половина всего богатства Галактической Империи, так что она может позволить себе так выглядеть.

Фигня, подумал Форд. Даже если предположить, что это колыбель какой-нибудь давно рассыпавшейся в прах древней цивилизации, даже если предположить еще кучу весьма неправдоподобных вещей, не может быть, чтобы какие-то реальные сокровища хранились здесь в какой-то форме, которая до сих пор представляет какую-нибудь ценность. Форд пожал плечами:

— По-моему, это просто мертвая планета, — сказал он.

— Эта неопределенность меня нервирует, — раздраженно заметил Артур.

* * *

Стресс и нервозность являются в наши дни серьезной социальной проблемой во всех частях Галактики, и, дабы никоим образом не нагнетать нежелательное напряжение, следующие факты будут изложены читателю с опережением хода событий.

Планета, над которой летят наши герои — действительно легендарная Магратея.

В результате смертоносной ракетной атаки, которую вот-вот начнет древняя автоматическая система обороны, всего лишь разобьются три чашки, поломается клетка с мышами, на средней руке у кое-кого появится синяк, и возникнут на краткий срок и безвременно сгинут ваза с петуниями и невинный кашалот.

С целью сохранить все же некоторый налет загадочности, читателю не будет рассказано, на чьей именно средней руке появится синяк. Этот факт можно с легким сердцем отдать на откуп неопределенности, поскольку он не будет иметь никаких последствий в дальнейшем.

17

После такого несколько сумбурного начала дня Артур принялся собирать себя из кусочков, на которые совершенно разбил его день вчерашний. Он нашел нутримат, выдавший ему пластмассовый стаканчик жидкости, которая почти совершенно, хотя и не совсем, ничем не напоминала чай. Нутримат работал весьма интересным образом: при нажатии на кнопку «Питье» он мгновенно, но крайне дотошно изучал вкусовые пупырышки клиента, делал спектроскопический анализ его метаболизма, а затем посылал короткие пробные сигналы по нервной системе во вкусовые центры мозга клиента, чтобы понять, что окажется клиенту по вкусу. Впрочем, зачем он это делал, понять не мог никто, потому что автомат неизменно выдавал стаканчик жидкости, которая почти совершенно ничем не напоминала чай. Нутримат был разработан и изготовлен Сирианской Кибернетической Корпорацией, чей отдел рекламаций занимает сейчас все крупнейшие континенты первых трех планет в системе Тау Сириуса.

Артур попробовал жидкость и нашел ее освежающей. Он посмотрел на экраны и обозрел еще несколько сот миль голой серой поверхности планеты. Внезапно в голову ему пришел вопрос, беспокоивший его уже некоторое время:

— А это не опасно? — спросил он.

— Магратея мертва уже пять миллионов лет, — ответил Зафод. — Ясно, что это не опасно. За такое время даже призраки успокоятся, остепенятся и заведут семьи.

В этот момент на мостике раздался странный и необъяснимый звук, похожий на далекие фанфары, полый, всепроникающий, бестелесный звук. Вслед за ним прозвучал голос, такой же полый, всепроникающий и бестелесный. Голос произнес:

— Приветствуем вас…

Кто-то обращался к ним с мертвой планеты.

— Компьютер! — заорал Зафод.

— Привет, ребята!

— Что это за фотоны?

— Это? Это просто запись пятимиллионолетней давности, которую нам прокручивают.

— Что? Это запись?

— Ш-ш-ш! — шикнул Форд. — Слушай дальше.

Голос был старинным, учтивым, можно было сказать, проникновенным, но в нем слышался безошибочно распознаваемый металл.

— С вами говорит автоответчик, — сказал голос. — К сожалению, нас сейчас нет на рабочем месте. Коммерческий совет Магратеи благодарит вас за ваш любезный визит…

— Голос древней Магратеи! — воскликнул Зафод.

— Допустим, допустим, — сказал Форд.

— …но должен с прискорбием сообщить, — продолжал голос, — что планета временно закрыта и не обслуживает клиентов. Благодарим за внимание. Если вы хотите оставить ваше имя и адрес планеты, по которому можно будет с вами связаться, будьте добры сделать это после звукового сигнала.

Послышался короткий гудок, и воцарилось молчание.

— Они хотят от нас отделаться, — нервно заметила Триллиан. — Что мы будем делать?

— Это же запись, — сказал Зафод. — Продолжаем движение. Компьютер, ты понял?

— Усе ясно! — отозвался компьютер и добавил кораблю скорости.

Путешественники ждали.

Через секунду или около того снова раздались фанфары, а затем голос:

— Мы рады заверить вас, что как только мы возобновим обслуживание клиентов, об этом будет объявлено во всех модных журналах и цветных приложениях, и наши клиенты снова смогут выбирать из лучших достижений современной космогонии. — Угрожающий металл зазвенел в голосе еще отчетливее. — До тех пор мы благодарим наших клиентов за их любезное внимание и просим их удалиться. Немедленно.

Артур поглядел на встревожившиеся лица своих спутников.

— Так что, я так понимаю, что нам надо поворачивать? — осторожно спросил он.

— Ф-ф-ф! — фыркнул Зафод. — Никаких причин для беспокойства.

— Тогда почему все так нервничают?

— Всем же интересно! — ответил Зафод. — Компьютер, начни вхождение в атмосферу и приготовься к посадке!

На этот раз фанфары прозвучали несколько сухо, а голос был крайне холоден:

— То, что наша планета, — произнес голос, — вызывает у вас такой энтузиазм, достойно всяческого одобрения с нашей стороны. В связи с этим мы рады сообщить вам, что самонаводящиеся ракеты, которые в данный момент идут на сближение с вашим кораблем, являются частью особого пакета услуг, которые мы предоставляем только самым уважаемым клиентам, а снаряженные по последнему слову техники ядерные боеголовки — наш подарок вам персонально. Надеемся, что в следующей жизни вы останетесь нашим клиентом. Благодарим за внимание.

Голос смолк.

— Вот те на, — сказала Триллиан.

— А-а-а… — промямлил Артур.

— Ну? — спросил Форд.

— Да, блин, — сказал Зафод, — поймите же наконец! Это просто запись. Запись, сделанная миллионы лет назад. Она вообще нас не касается, понимаете?

— Хорошо, — сказала Триллиан тихо, — а ракеты?

— Какие ракеты? Не смеши меня!

Форд тронул Зафода за плечо и показал на экран заднего вида. Невдалеке сзади две серебряных стрелы поднимались из атмосферы к кораблю. Увеличение мгновенно приблизило их — две мощные и весьма вещественные ракеты, с грохотом летевшие по небу. Внезапность их появления потрясала.