Зазвонил городской телефон. Я выругалась. Наверняка это Кэти, оставившая попытки пробиться ко мне через мобильник, решила, что уж к городскому аппарату я подойду непременно. Я взглянула на определитель номера. И замерла. Я узнала этот номер! Сама записала, когда Джеймс продиктовал его Кэти через день после ухода Мэтта. Он все еще оставался на одном из моих листочков, и время от времени я пробовала набирать его наудачу. Это был старый номер мобильного телефона Мэтта, которым он пользовался, пока жил со мной.

Руки снова начали трястись, а ладони покрылись по´том.

– Алло!

Тишина.

– Мэтт? Это ты?

Молчание. Я с силой прижала телефон к уху.

– С тобой все в порядке? – Я перешла на крик. – Мэтт! Не молчи! Скажи мне что-нибудь, умоляю!

На этом звонок оборвался, и я могла слышать лишь короткие гудки. Я легла на постель, и слезы заструились по моему лицу. Через несколько минут я сама попыталась перезвонить по тому же номеру, но механический голос произнес: «Данный номер больше не обслуживается». Я нахмурилась. Как же он мог позвонить мне с номера, который уже не значился в телефонной сети? Взяв с прикроватного столика айпад, я вошла в Интернет и сумела только выяснить, каким образом заблокировать чьи-либо звонки. Но мне не нужно было блокировать его. Я преследовала совершенно противоположную цель!

Телефон зазвонил вновь. Тот же номер.

– Алло!

Молчание.

– Мэтт, как ты можешь пользоваться этим номером?

Он не ответил, но на сей раз до меня донесся легкий звук. Вероятно, его дыхание. У меня мурашки пробежали по коже. Я плотно прижала трубку к уху. Да, я определенно слышала его дыхание.

– Мэтт? Я знаю, что это ты! Скажи что-нибудь!

Ответа по-прежнему не было, но дыхание стало чуть тяжелее.

– Прекрати вести себя как последний извращенец, который ловит кайф, пугая женщин! – крикнула я. – Ты мне позвонил, так говори же!

При звуке гудков, раздавшихся, когда он положил трубку, я завопила от злости и швырнула свой телефон через всю кровать.

Потом я постаралась уснуть, но не могла перестать думать о том, как завтра встречусь с ним и прямо спрошу, какого дьявола он играет со мной в подобные игры. Ясно же, ему хотелось увидеться со мной. Иначе зачем понадобились звонки? Скучал ли Мэтт по мне? Может, сам лежал сейчас в постели, жалея, что меня нет рядом, страдая от разлуки со мной?

Когда телефон зазвонил в третий раз, я уже дремала, и мне пришлось протереть глаза, чтобы убедиться: номер тот же. Его номер.

– Алло!

Снова молчание, но теперь я уловила другие звуки. Уже не дыхание. Я слышала музыку. Напрягла слух. Что это? Мелодия показалась знакомой.

– Мэтт? Что это за песня?

Ответа не последовало. Но зато я слышала музыку гораздо отчетливее: «Ты потерял способность любить». И пока песня звучала, я воображала Мэтта в своей кровати, и мы оба слушали музыку. Мне невольно вспомнились те времена, когда он жил еще в Лондоне, а я в Ливерпуле, и мы часами разговаривали по телефону. Иногда фоном к беседе мы одновременно включали одну и ту же мелодию, выкрикнув: «Начали!», чтобы синхронизировать воспроизведение. А порой прекращали разговор и, лежа в постелях, просто слушали музыку, постепенно засыпая под нее и под звуки дыхания друг друга. Как же я любила такие вечера! Эту близость, возникавшую вопреки разделявшему нас расстоянию! И эта песня сейчас настолько живо возродила это ощущение, что слезы все струились и струились по моему лицу, хотя плакала я беззвучно.

Песня закончилась, и воцарилась тишина. Я подумала, что он намеренно сдерживает дыхание, собираясь наконец заговорить, но затем раздался щелчок, и связь оборвалась. Я сделала еще одну попытку перезвонить Мэтту. Набирала номер снова и снова. Мне хотелось сказать, что я по-прежнему очень люблю его, как любила всегда. А еще собиралась предупредить, что мы завтра встретимся. Но линия не работала. Мне некому было излить свои чувства.

Глава 50

В ту ночь я плохо спала. Мне снился Мэтт, и во сне я очень злилась на него, кричала. Часто просыпалась, задыхаясь и обильно потея, а затем почти сразу возвращалась в тот же сон. Проснулась я рано, но сон не рассеялся, как это случается обычно, а словно продолжался в моем сознании, и потому, несмотря на возбуждение по поводу предстоявших в этот день событий, голова у меня раскалывалась.

Я вскочила с кровати и надела тренировочный костюм. Мне была необходима пробежка, чтобы избавиться от навязчивого кошмара и заранее спланировать свои действия в наступивший день. Положив ключ и мобильный телефон в карман, я тихо закрыла за собой входную дверь. На тротуаре немного постояла, стараясь выровнять дыхание. Соседние дома все еще были погружены в темноту. Но вот в спальне Шейлы и Рэя штора слегка дернулась, а потом Шейла раздвинула ее и встала у окна, глядя на улицу.

Я вздрогнула. У окна гостиной, расположенной как раз под спальней, стоял Рэй. Причем он прижался к стене у окна и выглядывал наружу украдкой. Я едва заметила его, притаившегося в глубокой тени. Наблюдал он за мной. Я подняла голову. Шейла все еще была на том же месте. Заметив мой взгляд, она робко помахала мне рукой. Постояла еще немного и скрылась в глубине комнаты. Я посмотрела на окно гостиной. Рэй тоже пропал.

По-прежнему ощущая дискомфорт, я побежала вдоль улицы, спиной чувствуя на себе их взгляды. Вспомнился текст: «Получила удовольствие от пробежки?» И только сейчас до меня дошло, что я не знала номеров мобильных телефонов Шейлы и Рэя, хотя дала им свой давно, когда мы вместе с Мэттом уезжали в отпуск. Неужели они постоянно следили за мной? Я почему-то сразу решила, что только Мэтт мог оказаться у реки, тайно наблюдая за моей пробежкой. Надеялась, что он скучает по мне. И мысль, что это Рэй или Шейла могли снимать мой бег на видео, пугала меня. Но зачем? Разумеется, это сделали не они. Для чего им наблюдать, как я бегу вдоль реки?

По-настоящему расслабиться мне было трудно, поскольку приходилось считаться с возможностью слежки за собой, и к концу пробежки я очень устала. Особенно сильно ныли плечи. Нужно будет начать посещать массажный салон, подумала я. Пока Мэтт жил со мной, услуги массажиста мне не требовались. Он сам умел так растирать мое тело, что боль или перенапряжение сразу исчезали.

Вспомнились дни нашего раннего знакомства, когда Мэтт садился поверх меня на кровати, расставив колени, и массировал мне плечи и спину. Блаженство! Эти дни обязательно вернутся, надеялась я. Пройдет совсем немного времени, и он снова окажется дома, вернется на прежнюю работу, и все потечет по прежнему руслу. Да, вероятно, какое-то время ему еще придется ездить в манчестерскую фирму, но должна же старая компания принять его обратно! Конечно, трудно что-либо предсказывать, но ведь у Мэтта там отличная репутация. Может, придется подождать немного, но ожидание в конечном счете оправдает себя.

Вернувшись домой с пробежки, я поняла, что у меня еще достаточно много времени, которое нужно чем-то занять. Наверняка Мэтт вернется в свою новую квартиру примерно в тот же час, как накануне. Я огляделась по сторонам и заметила, что мой дом давно нуждается в основательной уборке. Усталость как рукой сняло. И я провела пару часов за мытьем и чисткой с каким-то яростным усердием. Если он решит вернуться домой вместе со мной сегодня же, все должно выглядеть безукоризненно. Я натерла мастикой и отполировала полы, пропылесосила ковры, помыла окна и протерла пыль с каждой деревянной поверхности, причем проделала все тщательно.

Кухню я оставила напоследок, и когда взялась за нее, остальное в доме смотрелось безупречно чистым и опрятным. Встав на пороге кухни, однако, я испытала нечто сродни испугу. Мои листочки висели повсюду, буквально оккупировав помещение. Мебель покрывали надписи красным фломастером. Даже мраморный «островок» превратился в мешанину из бумажек, исписанных красными и черными чернилами, поскольку стал для меня излюбленным местом, где я сидела ночами, делая все новые и новые памятные записки, адресованные самой себе.

Кухня одновременно могла служить наилучшим подтверждением факта, что после ухода Мэтта я перестала нормально питаться. На столах лежали груды пустых коробок из-под пиццы рядом с многочисленными пакетами и контейнерами, в которых доставляли заказы из ресторанов. В раковине громоздились грязные тарелки, бокалы и столовые приборы. Я была настолько одержима поисками Мэтта, что решила: у меня есть время только на что-то одно – либо поесть, либо навести порядок в кухне. Естественно, еда оказалась важнее. А кто бы на моем месте поступил иначе? Но кухня была грязная, и мне пришлось нехотя признать это. Я уже не помнила, когда в последний раз выносила мусор из корзины, а в придачу к нему уже доверху были забиты всякой всячиной два мусорных мешка. Над мусором громко жужжали две крупных мухи. Я разыскала в шкафу баллончик со средством против насекомых и опрыскала им все вокруг.

Зато остальное в доме сияло чистотой и красотой. В то утро я успела сходить в супермаркет, где купила огромные свечи, причем в каждой имелось сразу несколько фитилей. К этому я добавила пышные букеты летних цветов. Свечи я установила в холле, часть поместила в камин гостиной, другие – на поверхности журнального столика и на книжных полках. Аромат роз и лилий наполнил воздух, а в сочетании с приятным запахом мастики для полов в комнате воцарилась теплая и даже праздничная атмосфера. Мне не терпелось поскорее показать все это Мэтту.

Я вернулась в кухню и посмотрела на часы. Времени у меня почти не оставалось. Но тут мне пришло в голову, что если гостиная и спальня напомнят Мэтту о том, какой у нас с ним уютный дом, то кухня продемонстрирует ему всю глубину моих страданий в период его отсутствия.

А ему необходимо было понять это. Увидеть своими глазами. Не стоило от него ничего прятать. Пусть прочитает мои заметки, оценит проделанную мной работу, чтобы прочувствовал, через что заставил меня пройти. Я даже представила выражение его лица, когда такое зрелище откроется перед ним.

Закрыв кухонную дверь, я вышла на улицу и села в машину, прежде чем Шейла или Рэй заметили меня.

На мне была та же одежда, которую я надевала вчера. Теперь этот наряд стал для меня талисманом, приносившим удачу. Я и ночь провела, не осмелившись даже раздеться, словно фортуна могла вдруг отвернуться от меня. Рисковать я не имела права.

Глава 51

Я не успела проделать и половины пути, как мой телефон стал издавать сигналы о поступившем сообщении. Пришлось остановиться у обочины и перерыть всю сумку, чтобы найти его. Я посмотрела на дисплей, надеясь, что текст мне прислали не с работы. Его я уж точно не собиралась сейчас читать. Сообщение было от отца:



Вчера вечером за ужином случайно встретил Алекса Хьюза. Он сообщил, что тебя отстранили от работы. Неужели не понимаешь, в какое неловкое положение поставила меня? Мне стыдно. Ты приносишь одни неприятности.



Меня мгновенно охватила паника, стало трудно дышать. Я словно опять стояла перед отцом навытяжку. А он хотел в очередной раз призвать меня к порядку. К своему порядку. Напомнить, кто в доме хозяин. Разве я могла забыть его поведение позапрошлым вечером? Вот что должно было стать моим приоритетом сейчас, а вовсе не Мэтт! На время забыв о Мэтте, я позвонила отцу. Но нарвалась на автоответчик и поняла, что он игнорирует меня. Я попыталась что-то сказать, но не смогла. Отменила вызов и отправила текст. Пальцы не попадали по нужным кнопкам, и мне приходилось удалять часть сообщения, чтобы переписать заново.



Папа, я искренне сожалею о случившемся. Мне нужно с тобой поговорить. Не мог бы ты позвонить мне?



Потом несколько минут ждала, закрыв глаза и представляя образ своей бывшей преподавательницы, ее лицо – ласковое и доброе. Она шептала мне подсказки, и я дышала – вдох и выдох, – как она показывала мне. И это сработало. Я открыла глаза. Прошло пять минут, но ответа от отца не было. Если бы он хотел позвонить, то сделал бы это сразу. На всякий случай я оставила телефон на пассажирском сиденье и завела двигатель.

Уже на полпути к Манчестеру мой телефон подал сигнал. Я ехала на приличной скорости, стараясь обогнать тяжелые грузовики, норовившие занять полосу передо мной. Думая, что на связь снова вышел отец, свернула на стоянку, как только добралась до супермаркета «Сэйнсьерис», расположенного неподалеку от шоссе. Сообщение пришло с телефона Мэтта.

На дисплее высветилось мое фото в супермаркете этим утром. Тележка была наполнена свечами, вином и пивом, клубникой и сыром бри, сверху лежали две огромные охапки цветов. Я тянулась к бутылке французского вина, которое особенно нравилось Мэтту. Она стояла на самой верхней полке, и блузка на мне задралась, обнажив живот и демонстрируя, как сильно я похудела. Я присмотрелась внимательнее. Раньше я не сбрасывала так много веса, даже когда в восемнадцатилетнем возрасте отравилась чем-то в Австралии и за несколько недель похудела на двадцать фунтов. Я бросила взгляд на себя в зеркальце заднего обзора и увидела синяки под глазами и запавшие щеки.

Сколько же телефонов у Мэтта? И почему в супермаркете он не подошел ко мне? Зачем столько сложностей, чтобы послать фотографию? Постаралась вспомнить, в котором часу я побывала в том магазине. Мэтт должен был предупредить коллег, что выезжает на инспекцию строительного объекта, чтобы оказаться там одновременно со мной.

В этот момент мой взгляд упал на часы приборного щитка, и я поспешила выехать со стоянки. Мне показалось, будто я провела там несколько секунд, но прошло двадцать минут. На сей раз навигатор не потребовался, и я без проблем добралась до дома Мэтта. Проехала мимо главного входа и припарковалась в боковом переулке в самом конце квартала. Затем пешком вернулась к зданию, гадая, не столкнусь ли с Мэттом лицом к лицу, и пытаясь представить его реакцию, когда он увидит меня. Он явно желал меня видеть, если звонил, но, может, как и я сама, хотел оставить инициативу за собой. В будке при входе во двор по-прежнему никто не дежурил, и я подумала: надо посоветовать Мэтту пожаловаться на подобную небрежность со стороны домовладельца.

Подойдя к двери, я сообразила, что не смогу попасть внутрь, не зная кода замка, и мне пришлось кружить по периметру двора, пока я не заметила, как из другого выхода появилась молодая пара. Я бросилась к ним, улыбнулась, пробормотала слова благодарности и успела войти, прежде чем дверь захлопнулась.



Я потратила много времени, чтобы отыскать квартиру Мэтта. Дом оказался огромным, с фонтаном во внутреннем дворике. Некоторые двери коридоров тоже снабдили кодовыми замками, но большинство все равно стояли нараспашку, подпертые огнетушителями, что тоже было нарушением правил противопожарной безопасности. Я знала, насколько раздражали Мэтта такого рода вещи, но для меня это сильно облегчало перемещение по зданию. Я продолжила свой путь вверх по лестнице и вдоль нескольких коридоров, пока не убедилась, что обнаружила то, что искала. Это была единственная квартира на этаже, не имевшая таблички с именем жильца, и он не смог бы при всем желании дать мне лучшей подсказки.

Я оказалась там в 16.15. Позднее, чем рассчитывала, но по царившей за дверью тишине сообразила, что все равно опередила Мэтта. И мне ничего не оставалось, кроме как стоять и ждать.



Я прождала два часа в небольшой нише рядом с его дверью и уже начала опасаться, что он решил провести вечер где-то вне дома и мне придется опять вернуться сюда. Но вскоре до меня донесся шум поднимавшегося вверх лифта, и я поняла: это Мэтт. Затаив дыхание, слушала его шаги по коридору, звяканье связки ключей. Интересно, сохранил ли он брелок, лишь заменив на нем прежний ключ на новый?

Оказавшись рядом с нишей, где я стояла, Мэтт заметил меня и от изумления вздрогнул. Лицо мгновенно побледнело, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он начал пятиться от меня, но я сделала шаг вперед и схватила его за руку.

– Здравствуй, Мэтт!

Глава 52

Я взяла из его руки ключи и отперла дверь. Потом повернулась, улыбнулась ему и дала войти внутрь первым. Мне хотелось быть уверенной, что Мэтт не попытается сбежать. Он тоже понимал это.

– Только после вас, – шутливо произнесла я и захлопнула дверь. Рядом с ней на стене висела стеклянная полка, куда я положила ключи.

Мэтт стоял неподвижно с побелевшим лицом и отвисшей челюстью. Адреналин бурлил у меня в венах, а голова кружилась, когда я осматривалась в комнате, но заметила почему-то только свет звезд на небе, отчетливо видных сквозь французские окна. Я оперлась о валик дивана и вцепилась в него, опасаясь упасть.

Гостиная оказалась просторной и обставленной мебелью, которую обычно сдают вместе с квартирой. Фото джазовых музыкантов украшали стены – те самые, что прежде висели у меня в холле. Телевизионная панель стояла на том же столике, хотя здесь экран уже не производил прежнего впечатления, как в моей гораздо более скромной по размерам комнате. Двери были открыты, и я заметила большой, серебристого цвета, холодильник и стеклянную душевую кабинку. Все еще не решаясь отойти от дивана, я продвинулась чуть вперед и поняла, что за одной из дверей располагается спальня. Там стояла двуспальная кровать и платяной шкаф, на ручке которого висел светло-коричневый замшевый пиджак, а внутри рядами стояли пластмассовые коробки, какие продавались в магазинах сети «Би и Кью» и всегда были к вашим услугам, пожелай вы сбежать от своей подружки, не предупредив о своем уходе. Кроме нас, в квартире никого больше не было. Не знаю, чего я ожидала, но меня этот факт мог только радовать.

Мэтт стоял неподвижно, словно впал в транс. Я всмотрелась в него, но он отвел взгляд, хотя я догадывалась, что его голова лихорадочно работает, обдумывая создавшуюся ситуацию. Я подошла к французским окнам, выходившим на небольшой балкон, где я видела Мэтта накануне. Распахнула их, и свежий вечерний воздух заполнил комнату. Бросив сумочку на пол, я повернулась к Мэтту.

– Вот так гораздо лучше, – промолвила я. – Наверное, мне следует поблагодарить тебя за телефонные звонки и за сообщения?

Он удивленно уставился на меня, а затем тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

– Что? О чем ты? Извини, Ханна, но тебе нужно немедленно уйти отсюда.

– Уйти? – крикнула я, и Мэтт от испуга чуть не подпрыгнул на месте. – Что значит уйти?

Я сделала шаг к нему, и он отступил назад.

– Это мой дом, – сказал Мэтт. – И я не хочу твоего присутствия здесь.

– Честно говоря, мне безразлично, чего хочешь ты. Это мне необходимо узнать, почему ты меня бросил таким странным образом. – Я сделала еще шаг в его сторону и увидела, как он на секунду прикрыл глаза. – Почему ты сбежал, захватив с собой все свои вещи?

– Заметь, только свои вещи! – воскликнул Мэтт.

– Но вывез их, как вор, – продолжила я. – Унизив меня. Заставив меня выглядеть полнейшей идиоткой в глазах окружающих. Ты хотя бы имеешь представление, какие страдания причинил мне?

– Прости, в мои намерения не входило унижать тебя.

– Тогда почему ты так поступил? Почему просто исчез, а мне предоставил одной сходить дома с ума?

– Ханна, ты знаешь, почему я ушел. Ты это прекрасно знаешь.

– Что?

Мэтт отошел к окну.

– Прекрати! – крикнула я. – Я разговариваю с тобой, а ты в это время смотришь в окно!

– Извини, извини.

– И ведь ты не единственный, кто сбежал, верно?

Он, казалось, не понял меня.

– Я имею в виду твою матушку.

– Не надо впутывать сюда мою маму!

– Не впутывать ее? Почему же она провела с нами почти целый день в Рождество, но не обмолвилась ни словом о своих планах переезда? Как это понимать?

Мэтт молчал, и тем самым сильнее распалил мой гнев.

– Ну же! Почему?

Он вздохнул:

– Мама не хотела, чтобы ты знала, где она теперь живет.

– Отчего же? Откуда подобное нежелание раскрывать свое новое место жительства?

– Потому что она хотела, чтобы я ушел от тебя, и я тоже должен был подыскать для себя другое жилье. – Он произнес это так тихо, что мне пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его.

– Ну и сука!

Мэтт вздрогнул.

– Хорошо, если тебе так хотелось уйти от меня, то зачем ты потом звонил мне и присылал сообщения?

– Что ты имеешь в виду?

– Твои тексты, обращенные ко мне, телефонные звонки, тайные визиты в мой дом. Неужели ты рассчитывал, что я не замечу твоих следов повсюду?

Мэтт покачал головой:

– Я не делал ничего…

– Только не лги мне! Ты являлся ко мне в дом, трогал мои вещи, присылал мне глупейшие сообщения на мобильный телефон! Ты старался всем этим свести меня с ума?

Мэтт так резко подался назад, что ударился спиной о стену.

– Ханна, я не делал ничего подобного, – сказал он. – Я не бывал дома… Ты понимаешь, что я имею в виду твой дом, не так ли? Я ни разу не побывал там с тех пор, как ушел.

– Отлично! – усмехнулась я. – Видимо, ты не думал, что я узнаю запах твоей туалетной воды. Ты меня совсем за дурочку держишь?

– Что? Какой туалетной воды?

– От Ральфа Лорена, – напомнила я. – «Поло». Той воды, которую я подарила тебе к Рождеству.

– Я не пользуюсь ей со времени ухода от тебя!

– Лжец!

Но в глубине души я обиделась, что он не пользовался туалетной водой, напоминавшей ему обо мне. Хотелось задать ему вопрос о цветах и о горячем чайнике, но теперь я заранее знала ответ. Мэтт сделает вид, будто не понимает смысла моих расспросов. Заставит почувствовать меня сумасшедшей. А я ведь сама уже не понимала, в здравом ли я рассудке. У меня так учащенно билось сердце, что казалось, его стук слышен и мне, и Мэтту, и я больше не могла выносить этого.

– Так почему же ты ушел? – тихо спросила я.

– Я должен был уйти, – ответил он, причем говорил так доброжелательно, что при других обстоятельствах я могла бы даже обмануться и поверить в его прежнюю любовь ко мне. – Тебе известно, почему я был вынужден оставить тебя.

Я заморгала:

– Нет.

Он посмотрел на меня так, словно не знал, верить мне или нет. Немного помолчал, а потом ответил:

– Ханна, я думал, ты собираешься убить меня.

Глава 53

За семь месяцев до описываемых событий




Это было перед Новым годом и, как обычно, мы поссорились. Я ненавидела Рождество. Нынешнее не стало исключением. У нас стол ломился от деликатесов и напитков. Одежда стала мне тесна. У меня начались сильные головные боли, длившиеся порой с утра и до вечера. Я начала понимать, что мне придется умерить аппетит и есть гораздо меньше, а настроение эта мысль никак не улучшала. Кроме того, в течение нескольких дней мы оказались фактически заперты в четырех стенах из-за ненастной погоды, что тоже не способствовало смягчению ситуации.

В то утро мы встали поздно, с похмелья, и сытые праздниками по горло. Ветер на улице бушевал с такой силой, что уже несколько раз опрокидывал мусорные баки в проулке. Я настаивала, чтобы Мэтт перекатил их к нам в заднюю часть сада и поставил позади калитки, но он не прислушивался к моему мнению, возражая, что, если мусор вывалится из баков там, мы потом проблем не оберемся с крысами и лисами.

– Можно подумать, что убирать в проулке придется тебе! – бросил он мне через плечо, когда выходил на улицу для проверки во второй раз, и я прищурилась, понимая, что он нарывается на скандал.

Предыдущий вечер мы провели с Кэти и Джеймсом, пройдясь по нескольким пабам, а затем еще и заглянув к ним домой на шампанское и сэндвичи с беконом. Джеймс уже изрядно выпил и успел мне смертельно наскучить.

– Ему сейчас больше всего хочется лечь в постель и смотреть по телевизору салют, – шепнула мне Кэти.

В общем, это был один из тех вечеров, когда ты преисполнена решимости отлично провести время, но тебя уже ничто не способно развеселить. Мы толкались среди толп людей, пьяных до чертиков, и мне все это быстро надоело. И чем больше пила я сама, тем мне становилось хуже.

– Здесь негде даже присесть, – пожаловалась я в третьем пабе, куда мы зашли.

Кэти и Джеймс сумели все же пробиться к стойке бара, прикладывая огромные усилия, чтобы нас обслужили.

– Ты ноешь, как моя мамочка, – заявил Мэтт, глядя мне в лицо. – Она талдычит, что именно поэтому перестала в последнее время ходить в пабы вообще.

Злость во мне вскипела мгновенно. Его матери уже перевалило за шестьдесят! Я же в тот вечер выглядела великолепно, и мне очень не понравилось сравнение с ней.

– А она вообще здесь при чем? – резко спросила я. – Оливия уже старуха!

– Не такая уж она и старая, – возразил Мэтт.

– Послушать ее речи, так она в маразме. Несет всякую чушь. – Его мать провела у нас рождественский день, и я до сих пор не могла прийти в себя после встречи с ней. – Если честно, то я хотела посоветовать тебе заставить ее провериться у доктора.

Мэтт побагровел:

– Что?

– Просто провериться, – повторила я громче. – У нее явно не все дома. Ей нужна консультация специалиста. Я еще никогда в жизни не проводила время так тоскливо, как с ней сегодня. – Я бросила на него раздраженный взгляд. – И не вздумай пригласить ее к нам в следующий раз!

Мэтт покачал головой:

– Она и сама не захочет к нам приехать.

– Что ты пытаешься мне сказать?

Но он молчал, глядя в пространство. Меня всегда выводила из себя его манера смотреть непонятно куда, и он прекрасно знал об этом.

– Я спросила, что ты имеешь в виду.

В этот момент к нам присоединились Кэти и Джеймс.

– Да, тесновато здесь сегодня, – произнес Джеймс. – Все в порядке, друзья?

– У нас все превосходно, – отозвалась я. – Только тут еще и очень шумно. Я не смогла толком расслышать, что говорил мне Мэтт.

– Я вообще ничего не говорил. – Мэтт отвернулся от меня.

На несколько минут воцарилось неловкое молчание, а потом Кэти сделала попытку возродить беседу рассказами о забавных происшествиях у себя на работе, и вскоре мы действительно уже потешались над одним недотепой, которого застукали на складе канцелярских товаров в паре с управляющим делами и со спущенными брюками.

Оказавшись в гостях у Кэти и Джеймса, мы прикладывали особые усилия, чтобы наше поведение казалось нормальным и мы якобы прекрасно ладили между собой, но я уже отчетливо ощущала, что Мэтт нарывается на ссору. В такси по пути домой он смотрел в окно и говорил настолько мало, насколько мог себе позволить, не оскорбляя меня прямо. Я заметила, какие взгляды бросал на нас в зеркальце заднего обзора таксист, и догадывалась, какие ассоциации мы у него вызываем.

Следующее Рождество, думала я, мы проведем по-другому. Вот и прекрасно, что к нам больше не явится мать Мэтта. Мы отправимся в теплые края, может, на Ямайку, и там отлично проведем время без нее. Я посмотрела на Мэтта и заметила, как напряглась его нижняя челюсть, словно готовая к бою. И я решила вообще не разговаривать с ним, когда мы окажемся дома. Мэтт старался играть в такую же игру, но никогда не умел до конца соблюсти условий молчанки и обязательно задавал под конец какой-нибудь глупейший вопрос типа: «Мне закрыть дверь самому?» Хотя знал ответ заранее.

Потом мы лежали в постели спинами друг к другу, но не могли достаточно расслабиться, чтобы сразу заснуть. Вскоре я услышала, как дыхание Мэтта стало медленным и ровным, напряжение в мышцах спало, и он захрапел.

Все прежние обиды нахлынули на меня, неприятные воспоминания вернулись, и я не в состоянии была заснуть в ту ночь. Я перебирала эти обиды, тщательно и всесторонне анализировала, сознавая, как отвратительно Мэтт ведет себя со мной. И к утру уже была готова к новой ссоре.

Глава 54

2 января




Следующий день тоже выдался ненастным, с черными облаками в небе, грозившими в любую секунду пролиться дождем, и выходить из дома не хотелось совсем. Мы оба проснулись с головной болью, хотя ни он, ни я не желали признаваться в этом. А когда настало время завтракать, выяснилось, что у нас закончился хлеб. После небольшого спора, кому идти в магазин, отправиться туда пришлось Мэтту, но он изобразил такого мученика, что у меня пропала охота даже прикасаться к хлебу, когда он его все-таки принес. Разумеется, это привело его в самое мрачное расположение духа.

Завтра нам обоим предстояло отправляться на работу, и нужно было снять с елки украшения. Нельзя тянуть с этим до 6 января! Мы знали примету, что это непременно принесет в дом несчастье. Однако процесс уборки рождественской ели неизменно наводил на меня тоску. Я каждый раз думала, стоило ли вообще наряжать ее к празднику? Впрочем, мне нравилось предвкушать наступление Рождества, я любила момент выбора подходящей ели, установку и ее украшение, цветные гирлянды по всему дому, но как только праздник заканчивался, я погружалась в уныние, из которого трудно было потом выйти.

В тот день после обеда мы едва общались друг с другом и снимали игрушки порознь, хотя гораздо удобнее это делать вдвоем. Мне все же пришлось просить Мэтта о помощи, когда, стоя на стремянке, я ногой запуталась в длинной стеклянной гирлянде, и по лукавой ухмылке на его лице поняла, что он видел, как это происходило, но не предостерег меня.

Затем настало время уборки коробок на чердак, и чаша моего терпения переполнилась. Перед тем как мы собрались поднять все наверх, позвонила Оливия, и мне одной пришлось таскать к лестнице коробку за коробкой, с трудом справляясь с этой задачей. Причем, видя мои мучения, Мэтт несколько раз шептал: «Оставь! Я все перенесу сам через несколько минут». Услышав эту реплику трижды, я не выдержала и прошептала в ответ: «Слезь с чертова телефона. Тебе пора помочь мне!» Думаю, даже Оливии был слышен мой шепот, потому что Мэтт почти сразу сказал: «Я позвоню тебе завтра, мамочка», и я знала, знала наверняка: он позвонит ей с работы, и они с наслаждением перемоют мне все косточки.

Наконец нам удалось сначала поднять, а потом и откинуть люк чердака. Электричества там не было, и мне вовсе не улыбалась перспектива оказаться там первой. Меня пугала темнота. Мэтт прекрасно был осведомлен об этом, но все же настоял: «Забирайся наверх, положи на пол включенный фонарик, и я начну подавать тебе коробки».

Я окинула его таким взглядом, что он вздрогнул, и, хотя знал, до какой степени неправ, мгновенно нашел оправдание: «Что не так? Ты хочешь подавать коробки? Но они гораздо тяжелее, чем при простой переноске. Тебе не справиться».

Я злобно посмотрела на него и стала взбираться по ступенькам стремянки, сознавая, как много лишнего веса набрала за праздничным столом, понимая, что Мэтт с усмешкой разглядывает мою располневшую задницу, чтобы вспоминать в минуты уныния и поднимать себе настроение. И не желая давать ему такой возможности, я, уже стоя на верхней ступеньке, взбрыкнула ногой, угодив ему точно в подбородок. Первый удар всегда дается легко. Чтобы запомнил. Без предупреждения. Этот урок я усвоила хорошо.

– Какого черта ты творишь? – закричал Мэтт, пошатнувшись и выронив из рук коробку.

– Если из-за тебя хоть что-нибудь в этой коробке разбилось… – Я рассвирепела. – Подай мне ее, ну же! Подай ее!

Мэтт поднял коробку и потряс ее.

– Здесь нечему разбиваться! – дерзко заявил он. – Лишь гирлянда из светодиодов. Только и всего.

Я продолжала исходить злостью. Гирлянда, только и всего! Гирлянда, которую я отыскала в магазине и купила. Просто гирлянда, и мне пришлось водружать ее на елку и подключать тоже одной, поскольку он в тот вечер задержался и явился домой, дыша парами бренди. Пожелал прогуляться по заснеженному городу, не удосужившись хотя бы позвонить мне и сообщить, что вернется поздно. Теперь мой удар по его физиономии казался мне вполне заслуженным и достойным наказанием.

Когда на чердак забрались мы оба, я сказала:

– Впредь будь осторожнее с гирляндой, потому что она моя.

– Она и моя тоже, – возразил Мэтт своим резонерским тоном, который всегда выводил меня из себя и был, видимо, на такой эффект и рассчитан.

– Нет, не твоя! Она принадлежит только мне, потому что я ее купила.

– Но деньги на нее ты получила от меня. Или уже забыла?

Я скорчила гримасу, вспомнив, как накануне вечером Мэтт вручил мне пятьдесят фунтов на новые елочные украшения.

– Ты думаешь, что дал достаточно? Считаешь свою жалкую подачку серьезным вкладом, который хоть на что-то повлиял?

Он покраснел:

– С удовольствием дам тебе еще, Ханна.

– Как же! Ты слишком прижимист, вот в чем твоя проблема!

Я мысленно перечислила все счета, которые оплачивала, ипотеку, погашенную моим отцом. Потом приплюсовала расходы на продукты и даже на бензин, заправленный в машину, чтобы съездить за той же гирляндой. И у меня все снова вскипело внутри.

– Ты законченный эгоист, живущий здесь за мой счет! – заявила я.

Мэтт поморщился:

– Вовсе нет. Я рад помогать тебе деньгами. И даю тебе ровно столько, сколько ты просишь.

– Да, но это было уже четыре года назад! – выкрикнула я. – Ты ничего не слышал о такой штуке, как инфляция? А понятие экономического спада тебе знакомо? Ты, похоже, даже не подозреваешь, что я тебя субсидирую!

Он стоял с растерянным выражением лица.

– Я действительно не догадывался об этом, извини. Мы уладим денежные проблемы, как только спустимся отсюда. Ты всегда говорила, что денег достаточно, но если это не так, я дам столько, сколько требуется.

Но я не считала данную тему исчерпанной. Не хотела остановиться на этом.

– Вечно следишь за своими деньгами. Постоянно экономишь на всем. Зарабатываешь сдачей квартиры в Лондоне, пока живешь у меня. Расскажи, каково это: знать, что живешь на зарплату женщины? Причем женщины, с которой даже еще не вступил в законный брак.

И я с силой толкнула Мэтта. Он ударился головой о балку и вскрикнул. Его реакция показалась мне настолько неестественной и нарочитой, что я распалилась еще больше. Осветила балку фонариком и заметила торчавший из нее гвоздь, на конце которого теперь остался клок его волос и кровь. Но откуда мне было знать про гвоздь? А Мэтт в свойственной ему манере искал у меня сочувствия и стонал, стоило мне посмотреть на него. Присел на корточки, продолжая ощупывать голову и ныть.

– Зачем ты так поступила со мной? – воскликнул он. – И еще хочешь за меня замуж! С какой стати мне жениться на такой полоумной, как ты?

– Кто, я? Я полоумная? – И дала ему пинка под зад.

Ударила изо всех сил (если честно, у меня потом несколько дней болела нога). Но Мэтт больше не стал ни на что жаловаться. Распростерся на полу и разрыдался, как дитя малое. Я же смотрела на него сверху вниз, не ощущая ничего, кроме презрения. Я выбралась с чердака и спустилась по стремянке, а затем убрала ее. Теперь, когда Мэтту придется спрыгнуть с высоты десять футов, у него хотя бы появится настоящий повод расплакаться.

Я решила уйти из дома, несмотря на ненастье, чтобы одной сходить в кино. Мне необходимо было отвлечься от мыслей об этом придурке.

Глава 55

Сегодняшний день




Я недоуменно уставилась на Мэтта.

– Ты часто била меня, и я боялся, что потеряешь контроль над своими действиями, – негромко сказал он, но я заметила, насколько напряженным оставалось его тело. Словно он чего-то ждал от меня. – Я не могу так жить.

– Как именно?

– В постоянном страхе. – От этих слов Мэтта кровь ударила мне в голову, и стало казаться, будто его голос плавает в комнате по воздуху, обвивая меня. – В непрерывном страхе.

– Но я… – Я замолчала, не зная, что ответить. Во рту пересохло, язык стал будто пергаментным, а глаза даже заболели от пристального взгляда на Мэтта. – Но ведь я… Я никогда…

– Я понимал, что часто ты сама не осознавала, что делаешь, – произнес он. – В этом-то и проблема. Но, увы, я не в состоянии помочь тебе справиться с этим.

У меня сложилось впечатление, что пол подо мной превратился в болото, готовое поглотить меня целиком. Я легла на диван, обхватив голову руками.

– Прости меня, умоляю, – прошептала я. – Мне очень жаль, что так получилось.

И извинялась я перед ним уже не в первый раз, постоянно чувствуя себя все более несчастной и виноватой.

Мэтт осторожно опустился на диван, стоявший напротив.

– Да, потом ты сожалеешь.

Он не произнес: «Всегда сожалеешь», но я понимала – именно это он имеет в виду.

– Пожалуйста, обратись за профессиональной помощью, Ханна, – посоветовал Мэтт.

Эта интонация неизменно звучала в его голосе, когда между нами возникал подобный разговор. Разница заключалась в том, что сейчас я не бросилась сразу возражать. Обычно подобные фразы возбуждали во мне злобу, и я начинала кричать, о какой еще помощи он ведет речь, к какому специалисту мне следовало, по его мнению, обратиться. Наконец-то я уловила истинный смысл сказанного им, усвоила смысл его предложения.

Мэтт прав. Я действительно нуждалась в помощи.

– Ты постоянно озлоблена и раздражена, – добавил он. – Все время на грани срыва.

Он прав. Я действительно готова была взорваться в любой момент, держалась настороженно, чтобы никто не посмел обойти меня хоть в чем-нибудь, нанести удар в спину, забрать нечто, уже мне принадлежавшее, или то, чего я желала. Я не умела расслабляться. Находилась в оборонительной, защитной стойке. И была такой с детства, хотя не понимала, почему это со мной происходит.

Наверное, впервые до меня дошло, насколько Мэтт прав. А в прошлом я лишь бормотала формальные извинения, лишь бы заставить его заткнуться и поскорее забыть о моей очередной выходке. И если он больше не заводил о ней речь, мне не составляло труда самой выкинуть все из головы. Но стоило ему опять упомянуть о моем проступке, спросить, почему мне нравится причинять ему боль и постоянно ссориться с ним, как у меня мозги съезжали набекрень, и уже скоро следовал новый взрыв моего темперамента, еще более сильный, чем предыдущий.

Слезы навернулись мне на глаза.

– Ты совершенно прав, – сказала я после долгой паузы. – Сама не знаю, почему я такая.

– Но тебе помогут, – настойчиво произнес он. – Какие-то медикаменты, антидепрессанты или что-нибудь другое. Обязательно найдется средство.

Я подумала о своем доме, решив, что отныне он не может больше оставаться для меня святилищем. И работы у меня тоже уже нет. Я представила свою кухню, какой видела сегодня: грязь, переполненные мусором корзины, тарелки, не мытые уже месяцами. Подумала об одноразовой посуде, которую покупала, чтобы избежать необходимости в мытье, о ножах и вилках, сворованных в кафетерии на работе, когда у меня закончились чистые свои. Теперь все это громоздилось в раковине, на столе и на полках. И конечно же, о своих безумных записочках, висевших повсюду наряду с надписями фломастером на шкафах.

В этот момент просветления я тоже была согласна, что нуждаюсь в помощи. Осознавала: одной мне не справиться.

– Ты вернешься домой, Мэтт? – тихо спросила я. – Вернешься и поможешь мне?

Он старался избегать моего взгляда.

– Мне кажется, эту проблему ты должна решить самостоятельно, – ответил он.

– Но я не могу. – Слезы потекли по моим щекам. – Я не в силах справиться с собой. Вокруг меня воцарился хаос. Я вот-вот лишусь работы, а если это случится, мне не останется ничего, кроме как продать дом. И мне негде будет жить.

– Я дам денег, – сказал он. – Сумму, которая поможет тебе продержаться несколько месяцев. Или даже год. Не в деньгах суть проблемы. – Теперь он смотрел на меня прямо и открыто. – Но вернуться к тебе я не смогу, Ханна. Прости, но не смогу. Тебе необходимо научиться владеть собой без моей поддержки. Я же неизменно вызываю худшие проявления твоего характера, а это не нужно ни мне, ни тебе.

Мне очень хотелось больше не проявлять перед ним своей слабости, но внезапно я снова начала всхлипывать:

– Но ведь ты вызываешь и лучшие проявления моей натуры тоже!

Черты его лица на мгновение смягчились, и он даже улыбнулся.

– Да, помню, что в самом начале так оно и было. Мы стали прекрасной парой. Тогда мне нравилось в тебе все.

– А мне в тебе.

– Но потом… – продолжил Мэтт, хотя мне хотелось, чтобы он помнил только лучшие дни, проведенные со мной. – Но потом все изменилось, верно? Что бы я ни делал, все было плохо. Невольно закрадывалась мысль: ты ненавидишь меня, пусть и не устаешь твердить о своей любви. А скоро ты начала причинять мне уже физическую боль. И я больше не смог выносить такой жизни. Просто не смог.

Его слова звучали все увереннее, и я уловила это. Я видела перед собой того мужчину, каким был Мэтт при нашей первой встрече. Гордым и сильным, строгим, но справедливым. Таким я полюбила его, и сейчас, глядя на него, понимала, что люблю по-прежнему.

– Мэтт! – произнесла я, ненавидя мольбу в своем голосе, вынужденную демонстрацию слабости. – Обещаю стать другой. Обещаю обратиться за помощью к профессионалам. Я сразу позвоню своему врачу, а ты пойдешь со мной, и мы расскажем ей, какая я на самом деле.

Никогда в жизни не заходила я так далеко в своих обещаниях и, клянусь, заметила проблеск нерешительности в его глазах. Мэтт колебался, и это переполнило меня новой надеждой.

– Давай же, Мэтт! – воскликнула я. – Просто вернись домой.

Неожиданно я услышала звук ключа, проворачивавшегося в замке´. Я повернулась, и мое движение напоминало замедленную съемку в кино, а потом столь же томительно долго открывалась дверь. Мэтт побледнел.

– Привет, Мэтт! Я сбежала с работы пораньше!

Это была Кэти. Она стояла на пороге, держа в руках сумку, какую обычно собирают, чтобы провести ночь вне дома.

Глава 56

– Привет, Кэти, – сказала я. – Проходи, располагайся. Чувствуй себя как дома.

Она замерла. На лице читались изумление, растерянность и ужас одновременно. У меня в голове шумело, когда я смотрела то на нее, то на Мэтта. И от меня не укрылся его радостный взгляд, который я видела прежде столько раз. Вот только обращен он был сейчас не на меня, а на Кэти. На мою лучшую подругу.

– Проходи же, – медленно повторила я.

Кэти вошла и закрыла за собой дверь. Мне показалось, что она быстро справилась с удивлением. Я подумала: не к такой ли прямой конфронтации со мной она в конечном счете и стремилась? Нарочито небрежно Кэти положила свои ключи рядом с ключами Мэтта на стеклянную полку у двери и направилась к нему, бросив сумку с вещами на пол. Она встала рядом с ним с видом матери, готовой в любой момент защитить свое чадо. Затем Кэти посмотрела на меня, и я вспомнила ее жесткий взгляд, когда я рассказала ей о своем романе с Джеймсом. А через несколько лет Кэти поставила меня в известность, что отныне с Джеймсом встречается она сама. На ее лице читались гордость за себя и беспредельная решительность.

– Привет, Ханна, – произнесла она. – Вот уж не ожидала встретить тебя здесь!

Спокойствие Кэти и то, как она стояла рядом с Мэттом, меня поразило. Я реагировала на нее буквально каждой клеточкой своей кожи. От кипевшей в жилах крови у меня словно все тело запылало огнем, и я с трудом дышала.

– Могу сказать то же самое о тебе, – выдавила я, услышав, как слабо прозвучал мой голос. – С какой стати ты начала посещать дом моего мужчины?

– Вообще-то, он больше не твой, – усмехнулась Кэти. – И такая ситуация длится не первый месяц. Сколько времени уже прошло, Мэтт?

Он был бледный и напряженный. На лице проступили бисеринки пота, руки дрожали.

– Прошло… Прошло ровно три месяца, – пробормотал Мэтт.

– Так почему же ты здесь? – обратилась я к Кэти.

Я продолжала надеяться, что она ответит примерно так: случайно столкнулась с ним пару недель назад, а сюда приехала просто поболтать или даже уговорить его вернуться ко мне. Мне это представлялось правдоподобным объяснением, которое облегчило бы положение для всех нас.

– А сама-то как думаешь, почему? – проговорила Кэти хладнокровно и уверенно. – Пораскинь мозгами, Ханна. И поймешь причину.

Я продолжала смотреть то на нее, то на Мэтта. Он стоял с испуганным видом, и я догадалась, что Кэти приходится проявлять силу своего характера, быть более психически устойчивой из них двоих. Она придвинулась к Мэтту, и их руки соприкоснулись. Кэти надела сегодня красивое платье на тонких бретельках, слишком легкое для только что наступившего лета. У нее раскраснелись от возбуждения щеки, и такой привлекательной я не видела ее давно. Длинные блестящие прямые волосы обрамляли лицо, прикрывая обнаженные плечи. Рядом с ней Мэтт казался жалким. Он даже не мог держаться прямо. Создавалось впечатление, что у него подгибаются колени. Лицо стало мокрым от пота, а тонкие волосы спутались.

– Хотите знать, что я думаю? – спросила я, не отводя взгляда от Мэтта. – Все это время вы обманывали меня. – Мэтт, как я заметила, попытался что-то сказать и уже протер губы пальцами, но промолчал. – Вы водили меня за нос и обращались со мной как с последней идиоткой.

В комнате воцарилось молчание.

– А ты заслужила вот что! – Я сделала шаг назад, а потом резко подалась к Кэти и плюнула ей в лицо.

Она взвизгнула.

– И только-то? Больше ты ни на что не способна? – Кэти быстро совладала с эмоциями, вытерла лицо ладонью, а ладонь – подолом юбки.

– Ты дрянь, – негромко добавила я. – А ведь присылала мне сообщения каждый день, якобы волновалась за меня, спрашивала, нет ли новостей. И все это время встречалась с ним. Ты только притворялась моей лучшей подругой…

– Я действительно была твоей лучшей подругой!

Не сдержавшись, я приблизилась к ней и с силой влепила пощечину. Она совершенно не ожидала удара, и ее голова резко дернулась. Я знала, как больно ей будет завтра. Кэти попятилась, чуть не споткнувшись о подставку для ног, стоявшую рядом с диваном, а потом укрылась за ним. Но я вскочила на диван и вцепилась ей в волосы, потянув изо всех сил, а она кричала и тщетно старалась вырваться из моих рук.

Мэтт стоял посреди комнаты.

– Оставь ее в покое! – воскликнул он.

Я развернулась к нему так стремительно, что он едва успел перебраться за диван к Кэти.

– С чего бы мне оставлять ее в покое? Она изображала мою подругу. Названивала и присылала сообщения каждый день. – Я потянула Кэти за волосы вперед с такой силой, что опрокинула ее на диван. – Зачем ты это делала? Зачем кому-то вообще могло понадобиться так поступать со мной?

Кэти издала вопль и ухватилась за меня. Я снова грубо дернула ее за волосы, а она вонзила острые ногти мне в руку. Почувствовав выступившую из-под кожи кровь, я в наказание опять потянула ее за волосы.

– Это я попросил ее! – вдруг сказал Мэтт. – Мне важно было знать, что тебе известно. Я боялся, что ты меня найдешь.

Я отпустила волосы Кэти и столкнула ее с дивана на пол. Она упала, вскрикнув.

– И я все-таки тебя нашла, – заявила я. – Была уверена, что непременно отыщу тебя. И ты сам в этом не сомневался, не так ли?

Он не ответил, но я снова заметила, как у него трясутся руки.

– Ты разрушил все, Мэтт, – продолжила я. – Абсолютно все. Ты не только вывез вещи из моего дома… Ты уничтожил все мои фотографии, электронные письма и сообщения.

Он молчал, пристально глядя на меня. Кэти застонала, и Мэтт шагнул к ней, но я крикнула:

– Не смей!

И ему ничего не оставалось, кроме как отойти к стене и опереться на нее спиной.

– Почему ты сделал это? – спросила я, приблизившись к нему.