Синтия Суонсон
Марина Сергеевна Серова
Под маской счастья
Книжная лавка
* * *
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Cynthia Swanson
© Серова М.С., 2022
LIFE AT THIS MOMENT
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022
© Cynthia Swanson, 2015
Глава 1
Меня разбудил звонок в дверь, а потом загрохотали удары по железной обивке двери. Сна как не бывало, я в секунду вылетела из-под теплого одеяла, выхватила газовый баллон из сумки и на цыпочках подкралась к глазку.
Школа перевода В. Баканова, 2017
Лестничная площадка была пустой; на часах в коридоре стрелка показывала пять утра.
Желанием открывать дверь и проверять, что это было, я не горела. Работа частного детектива учит быть предельно осторожной, поэтому в квартире установлена специальная стальная дверь с конструкцией, которую невозможно открыть даже профессионалу высокого класса.
© Издание на русском языке AST Publishers, 2017
Клиентов домой я почти никогда не приглашаю, услуги частного детектива Татьяны Ивановой хорошо востребованы благодаря моим громким расследованиям, так что пару лет назад я переоборудовала квартиру, которая досталась от бабушки в наследство, для своей работы.
* * *
В одной комнате я обустроила офис, а вторую комнату иногда предоставляю своим клиентам, если обстоятельства требуют им исчезнуть из привычного круга жизни.
Но еще никто ни разу не пытался вынести дверь и проникнуть в жилище частного детектива с такой настойчивостью. Может быть, мне все это приснилось?
Я притаилась за дверью, напряженно вслушиваясь, как кто-то топал по лестнице.
Поверь в свое счастье и радуйся каждому мгновению. Что бы ни происходило сейчас, что бы ни случилось в прошлом – это твоя жизнь.
Из писем Кэтрин Энн Портер
Куда идет человек, наверх или вниз? Скрип подъездной двери – мой утренний громила вышел на улицу, можно в окно на кухне через полупрозрачную штору попытаться незаметно подсмотреть, кто же это.
Глава 1
Это не моя спальня.
Вызывать полицию я пока не планировала, так как злоумышленник оставил меня в покое, а дежурный наряд не любит приезжать на жалобы о шуме в подъезде в пять утра, когда еще весь Тарасов мирно досматривает сны под теплым одеялом.
Где я? Вздрагиваю и натягиваю одеяло до подбородка, пытаясь собраться с мыслями. Но никаких объяснений в голову не приходит.
До окна я не дошла, так как рама стояла приоткрытой на проветривание из-за жаркой летней ночи, и неприятный визитер мог заметить мои осторожные перемещения.
Последнее, что помню: было воскресенье, и я перекрашивала стены спальни в ярко-желтый цвет. Фрида, предложившая помощь, придирчиво оценивала выбор краски.
Я вытянула шею, пытаясь высмотреть в серых сумерках, кто же чуть не выломал стальную дверь с двойной защитой, изготовленную по спецзаказу.
– Слишком солнечно для спальни, – безапелляционным тоном заявила она. – А что будешь делать в пасмурную погоду? В такой комнате подольше не поспишь!
– Иваноооова, открывай! Я знаю, что ты дома! Твоя машина стоит на парковкееее! Танькааааа, открой, горе у меняаа! – дикий рев разнесся по пустынному двору.
Я обмакнула кисть в краску, аккуратно сняла лишнее и взобралась на стремянку.
Я забросила шпионские трюки и бросилась к окну – на бордюре покачивалась от алкогольного шторма моя парикмахерша и давняя приятельница Светлана.
– Вот и славно.
Вид у нее был расстроенный, даже, можно сказать, потрепанный. Черный чулок зиял стрелкой, ярко-красное платье задралось, высокая прическа свесилась набок, а лицо украсили темные потеки туши.
Наклонившись, я провела кистью вдоль длинной узкой оконной рамы.
Я махнула ей в окно и шепотом приказала:
Теперь я лежу и тщетно пытаюсь вспомнить, что было дальше. Я не помню, как мы перекрашивали спальню, любовались законченной работой и прибирались. Я не помню, как благодарила Фриду за помощь и прощалась с ней. Я не помню, как ложилась спать в солнечной комнате, резко пахнувшей свежей краской. Но все это наверняка было, иначе как бы я оказалась в кровати? Впрочем, это явно не моя кровать – значит, я еще сплю.
– Заходи быстрее, пока тебя соседи не четвертовали.
Однако происходящее не очень-то похоже на мои обычные сны. По ночам мне чаще снятся фантастические миры, где не действуют привычные законы времени и пространства. Я, видите ли, слишком много читаю. Слышали о романе «Надвигается беда»? Он только-только появился на полках книжных магазинов, а ему уже прочат судьбу самой продаваемой книги 1962 года. Рэй Брэдбери замечательно пишет, я настоятельно рекомендую купить его книгу каждому покупателю, пришедшему в нашу с Фридой книжную лавку за «чем-нибудь захватывающим».
И Светка побрела обратно к двери подъезда, поливая при каждом неуверенном шаге цветы на газоне шампанским из бутылки в руке.
В квартиру она ввалилась с причитаниями:
«Этот роман вам будет сниться», – убеждаю я покупателей. И надо же, позапрошлой ночью он действительно мне приснился. Я бежала следом за Вилли Хеллоуэем и Джимом Найтшедом, двумя юными героями Брэдбери. Они спешили на таинственный карнавал, начавшийся в Гринтауне поздней ночью, а я пыталась их образумить, но любопытные тринадцатилетние мальчишки просто не обращали на меня внимания. Я за ними не поспевала, ноги почему-то не слушались. Уилл и Джим убежали вперед, превратились в темные точки, потом и вовсе растворились в темноте, а я стояла и плакала от бессилия.
– Таня, Танюшка, он же пропал, пропал мой голубок. Найди его, не в службу, а в дружбу. Я тебя всю жизнь бесплатно буду красить, стричь, парики все отдам. – Она попыталась глотнуть из бутылки, но с края горлышка на язык упала последняя капля. Напиток весь ушел на полив клумбы моей соседки бабы Таси.
Уэллс Герберт
Словом, вы поняли: я не из тех женщин, которым может присниться простой и скучный сон о пробуждении в чужом доме.
– Тааань, – с подвыванием протянула приятельница. – Чего там у тебя в баре есть? Тащи на кухню, без обезболивающего эту историю не смогу тебе рассказать.
Эта спальня гораздо просторней моей и куда лучше обставлена. Стены выкрашены в серо-зеленый, а не в насыщенно-желтый цвет, мебель стильная и современная. Покрывало аккуратно свернуто в ногах, мягкие простыни так и льнут к коже. Уютное, до мелочей продуманное гнездышко.
После коротких препирательств Светка согласилась на кофе с коньяком, так как я настаивала, что ей нужно хоть немного прийти в себя.
Статьи - 2
Я забираюсь под одеяло и закрываю глаза. Если зажмурюсь покрепче, то скоро окажусь где-нибудь в Тихом океане и буду хлестать виски с веселой толпой оборванцев на палубе собственного китобойного корабля. Или закружу высоко в небе над Лас-Вегасом, раскинув огромные руки-крылья, и ветер будет трепать мои волосы.
Для осуществления своего плана я первым делом отправила ее в душ. А когда Светка за шторой затянула песню «напилася я пьяна», подобралась к трубам под кухонной мойкой и резко перекрыла горячую воду. Судя по визгу в ванной, мой план удался – ледяной душ взбодрил подругу.
Уже через пять минут она сидела на кухне, завернувшись в махровый халат, с отмытым лицом и рассказывала о своей попытке стать француженкой.
Но ничего подобного не происходит. Я слышу мужской голос:
Герберт Уэллс
– Катарина, родная, проснись.
Светлана, девушка возрастом слегка за сорок, много лет помогала мне до полной неузнаваемости преобразить внешность, от лица до прически. Работу свою Светка любила, но кроме работы, как и всякой женщине, для полного счастья ей хотелось любить и симпатичного мужчину, при этом мужчина должен был любить ее тоже в ответ.
С трудом разлепляю веки – под ними словно песком посыпано – и вижу перед собой невероятно синие глаза.
Статьи
Все попытки связать свою судьбу с подходящим женихом оказывались безуспешными. Яркая и независимая дама приманивала к себе все больше мотыльков, которые хотели лежать на диване в ее квартире, мечтать о собственном бизнесе да критиковать подгоревшие котлеты хозяйки.
Опять зажмуриваюсь.
О каждой новой попытке стать счастливой Светлана мне подробно докладывала, пока крутила кудри или превращала в старушку в очередной раз. Крайняя попытка выйти замуж закончилась совсем уже печально, когда новоиспеченный владелец Светкиного сердца обнаружился в вытрезвителе. Попал он туда, разбив в пьяном виде машину, кредит на которую оплачивала Светлана. В разбитой машине помимо пустых бутылок нашлась и заплаканная молоденькая студентка, как значилось в протоколе из ГИБДД.
На мое плечо – совсем голое, если не считать тонкой бретельки ночной сорочки, – ложится мужская рука. Давненько ко мне так не прикасались. Но некоторые ощущения ни с чем не перепутаешь, как бы редко ты их ни испытывала.
НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ
После прочтения этого протокола Света решительно собрала чемодан незадачливому жениху и выставила его возле мусорных баков.
Наверное, я должна не на шутку перепугаться. Это ведь естественно: прикосновение незнакомца к обнаженному телу должно вызывать страх, даже если все происходит во сне.
С тех пор о любви и браке моя парикмахерша говорила с огнем ярости в глазах и клялась, положив руку на фен, что никогда больше не доверит свое сердце новому проходимцу.
Пер. - С.Майзельс
А мне, как ни странно, приятно. Воображаемый незнакомец осторожно, но уверенно сжимает мое плечо, поглаживая большим пальцем кожу. Я наслаждаюсь, не открывая глаз.
Но женская душа требует страстей и бабочек в животе, а чтобы не ошибиться в этот раз, парикмахерша обратила свой взгляд на иностранных женихов.
– Катарина, родная, просыпайся. Я не хотел тебя будить, но у Мисси горячий лобик. Она хочет к тебе. Вставай, пожалуйста.
О своих приключениях на сайте и разочарованиях приятельница рассказывала битых полчаса.
Вашингтон, 11 ноября.
Я с закрытыми глазами обдумываю его слова. Размышляю о том, кто такая Мисси и с какой стати я должна беспокоиться о ее здоровье.
– Понимаешь, Таня, я думала, французы – они галантные и элегантные. – Светка подтянула к себе бутылку с коньяком, намереваясь лихо плеснуть в чашку со свежим кофе.
Во сне мысли путаются, и в голове почему-то всплывает песня, которую часто крутили по радио несколько лет назад. Я помню мелодию, но почти не помню слов – ее пела Розмари Клуни. В общем, что-то про любовь, от которой люди сходят с ума. Мне становится смешно: я-то, похоже, точно сошла с ума.
Но я специально сварила первую порцию сверхкрепкой, добавив для бодрости и резкого вкуса сок лимона.
Англия, Франция, Италия, а теперь и народ Соединенных Штатов - каждая страна, следуя своим национальным традициям и условиям времени, воздала воинские почести и предала земле тело Неизвестного Солдата. Канада, я слышал, также собирается последовать этому примеру.
Открываю глаза и сажусь. Синеглазый незнакомец убирает теплую ладонь с моего плеча. Эх, жалко…
Кофе по-римски готовится мною обычно, когда нужно в шесть утра разобраться в скачущих мыслях расстроенной подруги.
– Кто вы? – спрашиваю его. – И где я?
Так весь мир выразил свое ощущение, что единственным подлинным героем Великой войны был простой человек. А сколько еще несчастных Гансов и Иванов остались гнить в земле сотен полей сражения: кости и прах, лохмотья истлевших шинелей, остатки амуниции - и все они еще ждут памятников и речей. Ведь они тоже были чьими-то сыновьями, ходили строем, выполняли приказы, с песней шли в атаку и познали ни с чем не сравнимый хмель солдатской дружбы и преданность чему-то гораздо более важному, чем их собственная жизнь.
– А почему именно французы, ты язык знаешь? – Я отодвинула бутылку подальше, а бодрящий горячий напиток в узкой чашке поближе.
– Катарина, что с тобой? – озадаченно спрашивает он.
– Ой, чё там знать… – отмахнулась Светка, отхлебнула и зафыркала: – Че за гадость, меня до самых ног продрало!
На Арлингтонском кладбище солдаты из армии южан погребены с такими же почестями, как и солдаты из армии северян; давно забыто, кто был прав, кто виноват в их распре, все помнят только жертвы, принесенные этой войне. Придет время, когда и мы перестанем сваливать на солдат и простых людей Германии и России преступления, ошибки и неудачи их правительств, когда выдохнется вся горечь ненависти, и мы станем оплакивать их, как оплакиваем своих погибших - просто как живые души тех, кто отдал свою жизнь и жестоко пострадал в одной общей катастрофе.
Для справки: меня зовут не Катарина, а Китти.
– Пей, пей. С коньяком будет вторая порция. Но потом, когда уже мы дойдем до того места, как ты оказалась у меня под окнами в пять утра.
Ну, хорошо, полное имя – Катарина. Но мне оно никогда не нравилось, слишком официальное. И длинное – «Ка-та-ри-на», «Китти» выговорить куда проще. Не удовлетворившись привычной «Кэтрин», родители наградили меня необычным именем. Как же надоело повторять его всякий раз, когда меня переспрашивают!
Придет час, когда эти величественные эмблемы войны - Неизвестные Солдаты Англии, Америки, Франции и других стран сольются в нашей памяти в символ, еще более великий, станут воплощением двадцати миллионов мертвых и многих миллионов загубленных жизней - и превратятся в Неизвестного Солдата Великой войны.
– На такси я к тебе приехала из аэропорта. – Глаза девушки потеряли лихой блеск и наполнились слезами. – Кто же знал, Таня… Я ведь думала, французы, они такие, как Джо Дассен или Ален Делон, голубоглазые и чернявенькие. Как цыгане, только лучше и с носом. А там на сайте этом, представляешь, мужики пузатые в очках вот таких, ну чисто наш слесарь Петрович. Писали мне, конечно, я через сайт их письма переводила, меня наша Дашка научила. Она так уже три раза за границу отдохнуть съездила. Познакомится, попереписывается, и они ей на самолет билет покупают, гостиницу оплачивают, замуж потом зовут. Мне тоже охота замуж, чтобы гостиница, и самолет, и море. И Ален Делон на завтрак овсянку готовит.
– Все в порядке, – говорю я синеглазому. – Но я понятия не имею, кто вы и где я. Извините.
Я думаю, что можно будет представить себе о нем очень многое. Мы, вероятно, сможем довольно точно установить его возраст, рост, вес и прочие подробности такого рода. Обо всем этом можно собрать средние цифры и данные, очень близкие к действительным. Что же касается расы и цвета кожи, то, вернее всего, это будет житель Северной Европы; северянин из России, Германии, Франции, Италии, англичанин и американец выглядят примерно одинаково - все это высокие светловолосые, чаще всего голубоглазые люди; но, помимо этого, в нем будет и средиземноморская жилка, и индийские, и турецкие черточки, и что-то монгольское, и капелька африканской крови - не только от темнокожих американских солдат, но и через сенегальцев, воевавших за Францию.
– Овсянка у англичан, ты не сбивайся, а то до второй порции кофе не доберешься.
– Знаю я, просто я сейчас круассаны не ем, вообще тесто не ем, на диете. Уже два месяца не ем, чтобы фигуру в порядок привести, потому что Мишелю нравятся спортивные женщины.
Он улыбается, и глаза озорно поблескивают. Собственно, кроме глаз, в нем нет ничего примечательного. Среднего роста, среднего телосложения, с наметившимся брюшком. Редеющие каштановые волосы с легкой проседью. На вид ему около сорока, всего на пару лет больше, чем мне. От него пахнет мылом и древесной смолой, будто он только что побрился и принял душ. Запах кружит голову, сердце на секунду замирает. Господи, ну что за нелепый сон?
Однако все это не помешает ему быть прежде всего северянином с такой же смешанной кровью, какая, наверное, будет течь в жилах граждан Америки 1950 года. Он будет белым, с небольшой примесью азиатской и негритянской крови. И будет молод - лет двадцати - двадцати двух - еще совсем мальчик, верней всего, неженатый; у него есть и отец и мать; и воспоминания о них и о доме, где он родился, были еще свежи и живы в его памяти, когда он умирал.
– Мишелю? – Наконец мы подобрались к подробностям.
– Ты, наверное, еще не проснулась. Ты прекрасно знаешь, кто я. Твой муж. Ты дома, в нашей спальне.
– Мишенька по-нашему, а во Франции Мишель. Я его сразу заприметила. Как увидела фото, так он мне тут же в душу запал. Глазищи голубые и такие кудри смоляные! А фигура, Таня… Какой он изящный, тоненький, ну прямо вот так и хочется накормить. Я ему борщ сварила, пельмени налепила, и тут такой поворот! Только ты сможешь мне помочь.
Он обводит рукой комнату – словно в доказательство своих слов.
Мне кажется, мы можем восстановить в общих чертах и обстоятельства его смерти. Это случилось при свете дня, среди невероятного шума и сумятицы нынешнего боя - его вдруг ударило неизвестно откуда и неизвестно чем пулей или осколком снаряда... В это мгновение он был чуть-чуть испуган на поле боя все немного испуганы, - но возбуждение было сильнее страха: он изо всех сил старался вспомнить все, чему его обучали, и делать все как нужно. Когда его ударило, он прежде всего почувствовал не боль, а удивление. Мне кажется, что первое ощущение человека, раненного на поле боя, не боль, а бесконечная тоска.
Я встала и принялась готовить вторую порцию кофе.
– У нашей дочки, которую зовут Мисси, если ты и это забыла, похоже, поднялась температура. И ей нужна мама.
Он протягивает руку. Я машинально ее беру.
Целый шкафчик на кухне отведен под мое увлечение. На просторной кухне есть кофемашина, но, как правило, божественный напиток готовится в специальной медной джезве из Армении, с тщательным выбором сорта и степени обжарки, помола кофейных зерен, с добавлением разных вариаций специй. Их везут в подарок из путешествий клиенты и знакомые, зная о моем пристрастии к хорошему кофе.
Мне кажется, можно пойти еще дальше и представить себе, скоро ли он умер после того, как его ранило, сколько времени он страдал и удивлялся, долго ли лежал, прежде чем дух его смешался в сумерках с молчаливым множеством других душ, с миллионами таких, как он, у которых не было больше родины, чтобы ей служить, и кого впереди не ждали долгие годы жизни; их, как и его, внезапно вырвали из мира, зримого и осязаемого, из мира чаяний и страстей... Но лучше подумаем о том, какие же побуждения и чувства привели его - мужественного и жизнелюбивого - к такому полному самопожертвованию.
– Брось, а? – уговаривает он меня. – Очнись, Катарина!
Светлана тем временем продолжала рассказ о своей несчастной любви:
Я хмурюсь:
Что думал он в ту минуту, когда его убили, - этот Неизвестный Солдат? А мы, мы, кто послал его на эту Великую войну, мы, которые до сих пор живем в его мире, какие мысли внушили мы ему, какие обязательства взяли мы на себя, чтобы возместить ему его смерть, навсегда утраченную им жизнь и солнечный свет?
– Простите, так вы?..
– Писал он мне такие письма! Там, на сайте, потом на электронную почту. Я сначала, знаешь, в сомнениях была, уж больно все шоколадно, не привыкла к ухаживаниям красивым. Прислал цветы, представляешь, на день рождения! И откуда узнал?! Курьер принес букет, я в таком шоке была, ну не передать словами. Вот что значит настоящий француз. Мы с ним и созванивались, и стихи он присылал. А фотографии, Танька! Ты сейчас упадешь от зависти! – Светка растопырила пятерню и принялась загибать пальцы: – Есть своя квартира в Париже – раз, домик на Лазурном Берегу – два, виноградник – три, винный магазин – четыре! И пять – это мастерская, где он пишет картины!
Он вздыхает:
Я действительно сильно удивилась – раскрасивый французский миллионер-живописец и парикмахерша средних лет из российской провинции. Неужели сказка про Золушку все-таки правда?
– Я твой муж, Катарина. Твой муж Ларс.
Он был еще слишком молод, чтобы полностью сознавать свои побуждения. Понять, что двигало им и к чему он стремился, - сомнительная и трудная задача. На недавнем заседании ассамблеи Лиги Наций мистер Джордж Ноблмэр заявил, что сам слышал, как французский юноша шептал, умирая: \"Да здравствует Франция!\" Он предположил, что немецкие юноши умирают со словами; \"Полковник, передайте моей матери; \"Да здравствует Германия!\" Возможно, он прав. Но французов воспитывают в патриотическом духе усиленнее, чем все другие народы. Не думаю, чтобы все разделяли это настроение. Англичане, безусловно, не все разделяли его.
Светка мое удивленное лицо поняла правильно:
Ларс? Какое необычное имя. В жизни не встречала ни одного Ларса. Посмеиваюсь над своим неуемным воображением. Надо же – не Гарри, не Эд и не Билл. Я выдумала себе мужа по имени Ларс!
– Хорошо. Приду через минутку.
– Да я тоже обалдела, когда узнала! Да, вот так, у них там, в Европе, богачи живут скромно, это не наши миллионеры, которые из золота унитазы ставят. Его, Мишеля, воспитали бабушка и дедушка в строгости и с детства приучили к труду. А картины он рисует для души, такое хобби, не то что наши мужики на диване с бутылочкой у телика! Я ведь тоже не идиотка, месяц его мариновала, фотографии под лупой рассматривала. Он мне звонил каждый день, по телефону и по видео! Такой внимательный, заботливый, вот что значит француз. Таня, он словно знал меня всю жизнь, даже про больную поясницу догадался сам, обещал отвезти в Израиль, где солями Мертвого моря хондроз в два счета вылечат. А еще у него номер дома и квартиры такой же, как у меня! Это ведь судьба, однозначно, к гадалке не ходи. Хотя я вообще-то ходила, вернее, звонила. Мне реклама на электронную почту пришла: гадалка Ефросинья предскажет судьбу онлайн, всего пятьсот рублей. Ты знаешь, она его сразу описала один в один, моего Мишельку. Нагадала, что он надежный человек и ему можно доверять, а в следующем году меня ждет свадьба и прибавление в семействе. Дождалась я своего счастья, Танюшка, понимаешь? По китайскому гороскопу этой мой год, вот и засветила мне звезда удачи.
Я могу себе представить лишь немногих английских юношей, которые умирают со словами: \"Правь, Британия!\" или \"Король Георг и добрая старая Англия!\" Некоторые из наших ребят бранились от горя и страданий; некоторые - и далеко не всегда самые младшие - вновь впадали в детство и трогательно звали матерей; многие до конца сохраняли дерзкое чувство юмора, свойственное англичанам; а многие умирали с чувством, которое выразил один молодой шахтер из Дургема; я говорил с ним как-то под утро у Мартинпиша в окопах, которые страшно разворотило снарядом в эту ночь.
Он стискивает мои пальцы, наклоняется и целует меня в щеку:
– Так почему шампанское у меня на газоне пьешь, а не на Лазурном Берегу? – Я сама отмерила порцию алкоголя и осторожно влила в горячий латте с пышной пенкой.
- Война - отвратительная штука, - сказал он, - но дело надо довести до конца.
– Я пока пойду измерю Мисси температуру.
Светка отпила щедрую порцию из чашки, глаза у нее снова подернулись влагой, но, поймав мой строгий взгляд, она подобралась и продолжила:
Эти же чувства одушевляют спасательную команду или пожарников. Великие благородные чувства. И я верю, что они куда ближе к истинному настроению Неизвестного Солдата, нежели урапатриотическая чепуха по поводу флага, нации или империи.
– Мы с Мишелькой два месяца встречались, он мне в любви признался, кольцо бабушкино фамильное приготовил для помолвки. Представляешь, кольцо с жемчугом! Мне только один раз на Восьмое марта мой мужик золотые серьги подарил, а потом их сам на двадцать третье февраля в ломбард отнес, чтобы опохмелку купить. Помнишь, носатый этот, что хотел фирму открыть по производству носков с дырками. «Дырки на носках – свежий запах на ногах!» – этот слоган он придумал…
Он выходит из комнаты.
Еще один строгий взгляд; как все-таки тяжело работать с клиентом, если он по совместительству твоя не до конца протрезвевшая подруга.
Я снова зажмуриваюсь. Уж теперь-то сон точно должен перемениться.
Я думаю, что, если свести воедино побуждения, которые владели юношами, погибшими на войне в самом расцвете жизни, как раз в том возрасте, когда жизнь особенно желанна, мы увидим, что ими в огромном большинстве руководила, конечно, не узкая приверженность к \"славе\" или к \"завоевательным планам\" какой-либо страны, но благородная ненависть ко всякой несправедливости и угнетению. И это ясно видно хотя бы из воззваний, которыми в каждой стране старались поддержать дух солдат.
Светка осеклась в воспоминаниях и вернулась к французу:
Открываю глаза. Ну вот, я по-прежнему здесь. В зеленой спальне.
Выбора нет, поэтому я встаю и осматриваюсь. Над кроватью – мансардные окна, раздвижные стеклянные двери ведут во внутренний дворик прямо из комнаты. К спальне примыкает большая ванная. Будь оно все настоящим, я бы решила, что это вполне современные апартаменты: куда более современные – и, судя по всему, более просторные, – чем старая двухкомнатная квартирка, которую я снимаю в Платт-парке в Денвере.
Если бы главным побуждением этих молодых людей были национальная слава и патриотизм, то пропаганда, очевидно, касалась бы главным образом национальной чести и поклонения флагу. Но это не так. В наши времена знамена и флаги развеваются больше на парадах и флагштоках, чем на поле брани. Военная пропаганда настойчиво и упорно сосредоточивала свое внимание на жестокости и бесчинствах врага, на том, как страшно попасть под тиранию чужестранцев, и прежде всего на том, что именно враг задумал и начал эту войну. И повсюду как раз такая пропаганда сильнее всего побуждала юношей рваться в бой.
– Мишелька сказал, что приедет в гости ко мне, так как у меня паспорт пока не готов для заграницы. Мы здесь поженимся, и тогда мне проще будет сделать визу для постоянного проживания во Франции, у них с этим строго. Могут визу не дать незамужней, а вот если жена, то буквально за пару дней все оформляют. Сегодня Мишелька ночью прилетел в столицу, потом пересадка на самолет до Тарасова, я его встречать поехала в аэропорт. Ждала, ждала, переживала, что блинчики остынут, которые я всю ночь пекла, да и на каблуках ноги гудеть начали. Самолет прилетел, все пассажиры свои чемоданы разобрали, а моего Мишельки нет. Я к дежурному, к охране, в авиакомпанию звонила, только меня везде послали, так и ответили – невестам информацию не даем, несите свидетельство о браке. Я им русским языком объяснила, что он жениться приехал, поэтому пока нет свидетельства. Письма им показывала и фотографии, а они только смеются. Он же по-русски ни бельмеса, Таня! Ты представляешь, когда я на стену готова была лезть через час, он сам мне звонит и плачет: «Светеланка, я в беде. Меня ограбили, вышли денег на этот номер». Я побежала в банкомат, все, что есть, сняла и отправила. И после того звонка – тишина, ни ответа ни привета. Пропал мой голубоглазый! Сердце у меня чует, что убили Мишельку, такого худенького, беззащитного. Я столько историй слышала, как таксисты московские грабят иностранцев, а у него с собой кольцо это дорогущее. Они его, наверное, в заложники взяли и требуют опять денег, узнали, что он богач! Татьяна, ты же детектив, ты должна мне помочь его найти!
Заглядываю в ванную. Там все выдержано в светло-зеленых тонах, поблескивают новые хромированные краны. На длинной тумбе установлены две раковины, столешница белая в золотистую крапинку, а сверху – шкафчики из светлого дерева. На полу нежная мозаика из мятно-зеленых, розовых и белых плиток. Даже если я все еще в Денвере, это точно не старый Платт-парк, где после войны не построили ни одного дома.
– Как ты с ним по телефону разговаривала, если он по-русски не говорит?
Итак, поскольку дело касается простого гражданина любой из воюющих стран, Великая война была войной против несправедливости, против насилия, против самой войны. Что бы там ни думали дипломаты, таковы были мысли юношей, которые шли умирать. Для тех миллионов молодых и благородных, воплощением которых стал Неизвестный Солдат Великой войны, для тех немцев и русских, которые бились так доблестно - так же, как и для американцев, французов или итальянцев, - эта война была воином за окончание всех войн.
– Сначала он говорил, так жалобно, голос тоненький. За два месяца подучил язык немного, а потом мужик трубку взял и грубо крикнул: «Отправляй деньги на этот номер, если хочешь своего задохлика увидеть».
Смотрю в зеркало над туалетным столиком, ожидая увидеть там совершенно незнакомое лицо: кто знает, как выглядит эта Катарина? Но я осталась сама собой. Невысокая, пухленькая, с непослушными рыжеватыми волосами: один локон упрямо падает на лоб, а остальные кудряшки торчат в разные стороны, как бы над ними ни трудились парикмахеры. Приглаживаю волосы и замечаю на безымянном пальце золотое кольцо со сверкающим бриллиантом. Ну, разумеется, думаю я. Мой оптимистично настроенный мозг придумал мужа, который может позволить себе такой увесистый камешек.
– Так, подожди, Света. Давай второй раз: тебе позвонили с незнакомого номера…
Покопавшись в шкафу, достаю темно-синий стеганый халат моего размера. Выхожу в коридор в поисках мужа со странным именем Ларс и простуженной дочки Мисси.
И это определяет наш долг перед ними.
– Со знакомого, с телефона Мишельки позвонили, он и позвонил.
Прямо передо мной на стене – большая цветная фотография, кто-то старательно повесил ее так, чтобы было видно из спальни. Это горный пейзаж: солнце опускается за горизонт, вершины подсвечены розовым и желтым. Слева высятся огромные сосны. Я прожила в Колорадо всю жизнь, но пейзаж мне не знаком. Впрочем, снимок мог быть сделан и не в Скалистых горах.
– Что именно он сказал, можешь повторить?
Пока я размышляю над этой загадкой, кто-то с разбегу влетает в меня справа. Едва не упав, я оборачиваюсь к виновнику и строго его отчитываю:
Каждая речь, которая произносится у могил Неизвестных Солдат, спаянных ныне товариществом безвременной смерти, каждая речь, в которой патриотизм превозносят превыше мира на земле, каждая речь, в которой есть намеки на репарации и реванш и которая призывает к созданию бесчестных союзов для поддержания традиции войн; каждая речь, в которой национальная безопасность ставится выше, чем благополучие всего человечества, в которой размахивают \"славным национальным флагом\", припоминая времена великого мужества и великой трагедии всего человечества, - каждая такая речь оскорбление и поругание памяти мертвого юноши, покоящегося в могиле. Он искал справедливости и закона так, как он их понимал, и каждый, кто посмеет приблизиться к месту его успокоения не с целью служить установлению всемирной законности и всемирной справедливости, но с лицемерной ложью на устах и модной трескотней об истасканном патриотизме и о войнах, ради прекращения которых умер Неизвестный Солдат, - совершает чудовищное святотатство и грешит против всего человечества.
– Никогда так больше не делай. Выпрямись и стой нормально. Ты уже слишком большой! А если бы я не удержалась и упала?!
– «Светеланка, я в горе, страшный горе. Помоги, Светеланка». Потом зашумело, он застонал или заплакал, я не разобрала. И голос мужской, грубый, уже по-русски сказал: «Слышь, тетка, на этот номер кидай деньги, если хочешь задохлика живым увидеть. И ни слова ментам».
Ого! Разве я так разговариваю? Да никогда в жизни, у меня даже думать такими словами не получается.
Из книги \"Вашингтон и загадка мира\", 1922.
– И после этого ты отправила деньги. А какую сумму?
Снизу вверх на меня смотрит маленький мальчик. У него пронзительно-синие глаза Ларса; волосы коротко острижены, но прямо надо лбом лежит непокорный золотисто-рыжий чуб. Щеки тщательно отмыты и сияют нежным румянцем. Он весь – будто из рекламы молока или мороженого, невозможно милый. При виде этой ангельской мордашки у меня теплеет в груди.
– Да все, что было на свадьбу отложено, триста тысяч.
ЧТО ОЗНАЧАЕТ ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ПРОЧНЫЙ МИР
Ребенок отпускает меня и извиняется:
– Они триста просили?
– Мамочка, я соскучился. Я тебя со вчера не видел!
– Ой, Тань, ну что ты начинаешь. Я от страха не сообразила, что надо было меньше. Да зачем тебе это? Я же говорю, его похитили в Москве, надо ехать и спасать.
Пер. - С.Майзельс
На секунду теряю дар речи, но потом напоминаю себе, что это сон, и улыбаюсь мальчику. Наклоняюсь и глажу его по плечу. Что ж, почему бы и не пойти на поводу у своего воображения? Пока что здесь очень славно.
Я задумалась: куда ехать и кого спасать, было непонятно. Иностранный гражданин, Светке приходится никем, действительно, сложно будет подать заявление о пропаже.
– Отведи-ка меня к папе и Мисси, – говорю я и беру ребенка за пухленькую ладошку.
Из раздумий меня вывело ее шмыганье: неудавшаяся невеста снова заливалась слезами:
– Таня, кто мне поможет, если не ты? Это же судьба моя, я расплачусь с тобой, он ведь богатый, мой Мишелька. Найдем его, и я тебе втройне заплачу, на свадьбе моей погуляешь, Таня.
Мы проходим через коридор и поднимаемся по лестнице. Там наверху – детская с ярко-розовыми стенами, маленькой деревянной кроваткой, выкрашенной в белый цвет, и небольшим шкафчиком, на полках которого теснятся книжки с картинками и плюшевые игрушки. На кровати сидит ангелоподобная девочка, как две капли воды похожая на брата. У нее несчастный вид, щеки лихорадочно алеют. Они с братом примерно одного роста. Я не умею определять на глаз, сколько ребенку лет, но, кажется, им примерно по пять или шесть. Двойняшки?
Я приступаю к своей последней статье о Вашингтонской конференции. Я попытался дать читателю представление о природе этого собрания и в общем виде обрисовать круг поставленных там проблем. Я попытался не позволить острым дискуссиям, происходящим на переднем плане, драматическим событиям и красноречивым выступлениям заслонить от нас мрачные и все более сгущающиеся тучи на небосклоне политической жизни Старого света. Я пытался показать, что даже ужасы войны - всего лишь часть главного бедствия, которое возникает в результате разобщенности людей и отсутствия порядка в обществе при все большем развитии техники. Я не раз возвращался к теме всеобщего экономического и социального упадка. Мне невольно пришлось много писать о неминуемых опасностях и надвигающихся бедах, о ненависти, подозрительности и невозможности найти общий язык. С другой стороны, когда ищешь путей и способов уйти от сегодняшних и назревающих конфликтов, то неизбежно попадаешь на шаткую и мало привлекательную стезю неосуществленных планов. Я уже писал о недостатках всего принципа построения Лиги Наций, о преждевременной скрупулезности в определении ее функций, теоретической слабости и подражательности ее форм, о множестве уловок для отвода глаз, таких, как, например, система подмандатных территорий, о явных несправедливостях; и в противовес Лиге Наций я выдвигал более новый и, по-моему, более простой и плодотворный проект системы периодических Конференций, выделяющих Комитеты, которые призваны воплощать их решения в виде договоров и создавать постоянные комиссии; эти Конференции постепенно превратятся не столько в мировой парламент - я все больше и больше убеждаюсь, что это - неосуществимая мечта, - а в живую, развивающуюся, органичную систему Мирового правительства.
Аргументы у Светки закончились, и она опять раскисла – с понурым видом сидела на табуретке, капая слезами на пол из итальянской плитки.
– Мама пришла! – сообщает маленький ангел, забираясь в кровать к сестре. – Мисси, мама пришла, все хорошо.
Я осторожно начала объяснять ей все нюансы возможного расследования:
Мисси хнычет. Я сажусь рядом и трогаю ее лоб: он в самом деле горячий.
– Давай по порядку все изложу. Первое: ехать и лететь куда-то пока смысла не вижу. В Москве тебе действительно скажут то же самое, что и в Тарасове. Он просто твой знакомый, никакой информации предоставлять никто не обязан, заявление о пропаже можно подавать лишь через трое суток после исчезновения. Ты его фамилию знаешь?
– Что у тебя болит? – ласково спрашиваю я.
А теперь в заключение я предлагаю читателю отвлечься от вынужденного обсуждения политических средств и административных методов, от этих сухих рассуждений о том, какие установления могут служить спасительным выходом из существующих ныне разногласий и ссор, и вместе со мной попытаться вообразить, чем бы мог стать наш мир, если бы сквозь эти унылые путаные проблемы люди сумели пробиться к деловому решению, если бы род человеческий действительно отказался от утомительных, пусть даже и обнадеживающих пререканий и сделок и сумел обеспечить всеобщий мир в разоружившемся мире, постепенно уничтожил бы расовые и национальные распри и недоверие, обрел растущую уверенность в прочном мире и господстве доброй воли на всей нашей планете и уверовал бы в разумную систему контроля над общими интересами всего человечества. Вообразите только, что после мрачной картины сегодняшнего голода и почти всеобщей неуверенности в завтрашнем дне, после наших беспорядочных и часто противоречивых попыток изменить это, через десять, двадцать, тридцать лет мы начинаем понимать, что в конце концов пробились и движемся к свету, что человечество снова переживает подъем на новом, более значительном и прочном основании; попробуем представить себе все это и потом зададим себе вопрос: что же это будет за мир, к которому мы начнем тогда приближаться?
– Бланш. – На лице у подруги застыла беспросветная тоска. – Мишель Бланш.
Она тянется ко мне:
– У тебя есть его видео и фото на телефоне?
– Все болит, мамочка. Особенно голова.
Она оживилась и закивала: телефон Света ни на минуту не выпускала из рук.
– Папа уже измерил тебе температуру?
Но сначала давайте выясним, в чем важнейшая причина теперешнего развала. Она таится отнюдь не в каком-то оскудении и слабости, а, напротив, в плохо сбалансированной мощи современного мира. Чрезвычайно важно всегда об этом помнить. Не соразмерный ни с чем рост энергии и перенапряженность - вот непосредственные причины всех наших сегодняшних бед; современная экономика переросла узкие границы европейских государств; наука и изобретательство сделали войну настолько чудовищно разрушительной и смертоносной, что победа не компенсирует бедствий и разрушений; мы живем в мире крошечных стран, которые держат в своих руках огромные силы, способные вызвать всеобщую гибель. А из этого следует, что если нам в конце концов удастся выбраться из наших старинных и теперь уже гибельных распрей, прежде чем они нас уничтожат, то мы сохраним и науку и могущество, которые в силу какой-то внутренней необходимости все растут и развиваются. Таким образом, достигнуть организованного мира во всем мире не означает просто избегнуть смерти и разрушения и возвратиться к тому, что \"было когда-то\". Это означает овладеть могуществом в лучшем, а не в худшем смысле этого слова и двинуться прямо вперед. Мы боремся не только за то, чтобы уцелеть и избежать катастрофы, мы боремся за возможность достигнуть лучшего будущего.
– Набери его номер при мне, давай попробуем.
Поверить не могу! Как легко эти слова срываются с языка… Да и вообще – веду себя как мама со стажем.
Приятельница лихорадочно начала тыкать в кнопки телефона, на экране высветилось «Мишутка», но вместо гудков механический голос сообщил нам, что номер отключен или вне зоны доступа.
– Да, папа моет тер-мо-нетр.
Взвыла сиреной обездоленная невеста, за окном заголосила бабушка Тася над погибшими от алкоголя цветами, а мой телефон зазвенел и сообщил горящим экраном, что со мной желает побеседовать Гарик.
Звонил мой давний знакомый полицейский, который со времен моей работы в прокуратуре мечтает зайти на чашку кофе и остаться на завтрак. Я уже несколько лет как работаю частным детективом, а Гарик Папазян так же стабильно служит в полиции рядовым сотрудником и признается мне в любви раз в три месяца.
– Термометр, – поправляет брат-ангелочек. – Градусник называется тер-мо-МЕТР, а не тер-мо-НЕТР.
Лично я не стал бы утруждать себя приездом в Вашингтон и не стал бы интересоваться всеми этими мирными договорами, трудиться и совершать ошибки, чувствовать свое бессилие, тревожиться и приходить в отчаяние, если бы все это нужно было только ради заключения мира, плоского, бессодержательного, - просто мира. Я не понимаю, почему убийство нескольких десятков миллионов людей, которые и так бесславно умрут через несколько лет, или разрушение множества ничем не примечательных, довольно уродливых и неблагоустроенных городов, или, наконец, уж если об этом зашла речь, полное истребление рода человеческого и перспектива для меня самого погибнуть от бомбы, пули или чумы должны подвигнуть меня на совершение такого огромного усилия. Стоит ли беспокоиться, чтобы заменить страдания пустотой и унынием? Скука - самое худшее, самое невыносимое из всех зол. Все мы где-нибудь умрем. И редкая смерть столь болезненна, как хорошая зубная боль, или столь тягостна, как жестокое несварение желудка; на мягком смертном одре мучаются иногда сильнее, чем на поле боя; да и, кроме того, всегда есть надежда урвать счастливую минуту и луч солнечного света. Но я движим глубоким непоколебимым убеждением, что моя собственная жизнь и жизнь всех вокруг меня далеко не так хороша, как она могла бы и должна была быть. Все эти войны и национальные конфликты, это дурацкое махание флагами, бахвальство и толчея не столько меня пугают и приводят в отчаяние, сколько утомляют и раздражают. Я хорошо знаю, что могут принести нашей жизни наука и образование, и мне просто не дает покоя мысль о прекрасных целях, на которые можно направить человека и все его блестящие способности. Для меня война - не трагическая необходимость, а кровавая бойня. И о своей Европе я думаю не как мелкий слизняк, в чей мир вторглись гигантские злые силы; я думаю о ней как человек, в чей цветущий сад ворвались свиньи. Бывает пацифизм от любви, бывает от жалости, бывает от коммерческого расчета; но иногда источником пацифизма оказывается голое презрение. Мир, в котором мы живем, вовсе нельзя назвать обреченным, да и подбирать для него другое такое же благородно-трагическое определение тоже не стоит; это просто мир, самым дурацким образом испакощенный.
Я запихала воющую парикмахершу в ванную, закрыла окно и ответила на звонок.
– Без сопливых солнце светит! – Мисси закатывает глазки.
– Татьяна, – голос Папазяна сочился заботой, – у тебя все в порядке? Сегодня звонок поступил в дежурную часть: возле твоего дома сумасшедшая валяется на клумбе и вызывает демонов. Ты в безопасности?
На пороге появляется Ларс и докладывает:
Я ушла в спальню, чтобы в наш разговор не проникли горестные причитания Светки из ванной.
Неужели никто так и не осознает, каким цветущим может стать наш сад, как можно еще спасти его от разрушительной тупости старых раздоров и обид, которые губят и вытаптывают в нем все живое? Если весь мир воодушевится единой целью, если приостановятся всеобщие распри и разрушения, неужели мы не поймем, какие возможности открывает перед человечеством наука?
– Тридцать семь и семь.
– Доброе утро, все в порядке. Да, слышала какой-то шум сквозь сон, но сейчас все тихо. Наверное, убежала.
Я не совсем понимаю, что это значит. Ну, то есть ясно, что у девочки температура тридцать семь и семь. А какие лекарства ей нужно давать? Оставить ее на целый день в постели или все равно вести на занятия? Понятия не имею.
– Через час у меня дежурство заканчивается. Я заеду и лично проверю, что ты в безопасности, – безапелляционно заявил Гарик. – Найдется чашечка кофе для твоего защитника?
Я не стану предаваться мечтам и предвкушать радость будущих научных открытий; я могу только надеяться, что известные и проверенные на опыте изобретения распространятся по всему миру и что богатые знания, накопленные в лабораториях и библиотеках, действительно будут использоваться на благо и улучшение жизни всего человечества.
Только Папазяна мне сейчас не хватает с его ухаживаниями. Пришлось быстро придумывать причину для отказа:
Потому что у меня нет детей. Я не мать.
– Знаешь, Гарик, мне пора бежать, дел много с утра, давай в следующий раз. У меня один знакомый француз пропал. Может быть, ты поможешь и разузнаешь в аэропорту информацию по нему, когда и куда прилетел? Три дня не прошло еще, но ты же можешь помочь? Зовут Мишель Бланш. Я прямо с кофе к тебе приеду в отделение, ты же устал после дежурства.
Обратимся сначала к самым простым, повседневным сторонам материальной жизни; за последнее время тут произошли огромные перемены, и поэтому легче всего вообразить себе, какие здесь наступят улучшения, если можно будет ослабить слепую ненависть и прекратить борьбу, так чтобы во всех делах человеческих - международных и общественных - господствовал дух великодушия и общности интересов.
У меня возникла мысль, что если уж начинать расследование, то стоит понять, на каком отрезке пути пропал месье Бланш.
Не то чтобы я никогда не хотела детей. Нет, тут все как раз наоборот. В детстве я любила нянчиться с игрушечными пупсами, кормила их из бутылочки, катала в маленькой коляске и меняла им пеленки. Я была единственным ребенком в семье и постоянно упрашивала родителей завести для меня братика или сестричку. Мне не хотелось быть старшей сестрой, мне хотелось быть маленькой мамой.
– Что за француз, Татьяна?! – Кажется, Папазян задохнулся от возмущения. – Кто это и почему ты его ищешь? Это твой поклонник, да?
– Глупости, Гарик, ты знаешь, что я девушка серьезная. Это по работе.
Возьмем хотя бы транспорт - это важнейшая забота общества. Его уже сейчас можно серьезно улучшить. Для этого имеются рабочая сила, мастерство, знания и весь необходимый материал. Есть все, кроме мира и понимания общей цели. Сейчас стальными рельсами опоясана лишь часть обитаемого мира; обширные пространства Азии, Африки и Южной Америки не имеют ни железных, ни шоссейных дорог, поэтому их богатейшие естественные ресурсы остаются под спудом. Хороших шоссейных дорог пока еще чуть ли не меньше, чем железных дорог; в сущности, обилие их мы находим разве только в Западной Европе и в высокоразвитых районах Соединенных Штатов; есть несколько широких магистралей и в таких странах, как Индия, Южная Африка, и других. А во многих районах Европы, особенно в России, шоссейные и железные дороги вообще приходят в негодность. Многие точки земного шара до сих пор достижимы лишь для специально оснащенных экспедиций; для обычных путешественников они так же недоступны, как обратная сторона луны. И если вы начнете вдумываться, почему дороги и железнодорожный транспорт не только не развиваются, но и во многих местах приходят в упадок, то почти в каждом случае вы наткнетесь на политические рогатки, на национальную или государственную конкуренцию. Вот причины, которые закрывают для нас половину мира, а вскоре, быть может, закроют чуть ли не весь мир. А вспомните наши шоссейные и железные дороги: как они жалки и неудобны, даже в Америке и Англии, по сравнению с тем, что могло бы быть!
Долгое время я пребывала в полной уверенности, что выйду замуж за Кевина, с которым встречалась в колледже. Вместе с другими парнями он в 1943 году ушел на тихоокеанский фронт. Я его ждала – в те годы девушки, знаете ли, ждали своих парней и хранили им верность. Мы постоянно переписывались, я отправляла посылки с печеньем, носками, мылом для бритья. Вместе с другими студентками мы булавками отмечали перемещения наших солдат на карте Тихого океана. Утирали слезы платочками, когда приходили вести о тех, кто уже не вернется. И молча благодарили небо за то, что наши ребята остались целы.
– Ладно, приезжай к обеду, будет тебе Мишель Бланш, – пробурчал Папазян.
Из ванной я извлекла по-прежнему рыдающую Светку и велела переодеваться.
К моему огромному облегчению, Кевин вернулся с войны невредимым. Казалось, что все будет по-прежнему: он мечтал стать врачом, снова пошел в медицинский. Мы продолжали встречаться, но предложения он не делал. Нас приглашали на чужие свадьбы, и все спрашивали, когда же мы позовем гостей на свой праздник. «Когда-нибудь обязательно позовем», – отвечала я преувеличенно бодро и беззаботно. Кевин просто менял тему разговора.
Или возьмем жилье. Я немного путешествовал на машине по Мэрилэнду и Виргинии и был просто поражен количеством убогих деревянных домишек; их едва можно назвать домами, эти лачуги, хотя в них зачастую живут белые. Я был поражен видом плохо обработанных клочков земли, окруженных жалкими изгородями, полной неграмотностью большинства бедняков - и белых и негров, - с которыми мне удалось побеседовать. Я все время должен был напоминать себе, что нахожусь в самой великой, богатейшей и могущественнейшей из современных держав. Но и здесь, как и в других странах, армия, флот, полиция, военные долги и прочее наследие прошедших войн пожирают национальный доход. Америка не расходует на школы, на ремонт жилищ, на дороги и транспорт и десятой части той суммы, которую должна была бы расходовать. Это положение улучшается, но очень медленно, ибо в мире царит несогласие и вечная угроза войны. Англия и Франция, которые когда-то далеко опередили Америку в области жилищного строительства, развития транспорта и распространения народного образования, теперь переживают упадок из-за финансовых трудностей: надо расплачиваться за прошлую войну и готовиться к новым. Подумайте только, что стало бы с миром, если бы с него спало это бремя военных приготовлений. Огромные средства, идущие на умилостивление бога войны, были бы сразу же переданы этим заброшенным и остро нуждающимся областям народного хозяйства.
При виде своего праздничного вечернего платья она зашлась в таком вое, что я поспешно нырнула в шкаф и вытащила из закромов огромную футболку и свои старые растянутые лосины, чтобы моя новая клиентка могла не вспоминать о разбитых в аэропорту Тарасова надеждах.
В таком виде она покорно потащилась за мной на улицу, где возле дома пенсионерка Таисия копалась с любимыми цветами.
Проходил год за годом, Кевин окончил университет и приступил к интернатуре, а я работала учителем пятых классов. Никаких перемен в наших отношениях не происходило. В конце концов мне пришлось поставить ультиматум. Я сказала Кевину, что если он не хочет прожить со мной всю оставшуюся жизнь, то нам лучше расстаться.
Остановите во всем мире эту пустую трату средств, и освобожденное богатство и энергия хлынут в иное русло: улучшатся наши жилищные условия, красота и порядок воцарятся в неопрятных деревнях и их неприглядных окрестностях, весь мир опояшут хорошие дороги, сделав доступными людям самые отдаленные его уголки, и образование получит новый могучий толчок.
– Доброе утро, Татьяна, ты видела? Что за курва мои цветы потоптала и залила липкой дрянью! Я уже в полицию позвонила, пожаловалась на хулиганку! Чтоб ей век любви не видать! Узнаю кто, ух, отхожу прутом!
Он тяжело вздохнул:
Я поспешно распахнула дверь новенького «БМВ», подтолкнула приятельницу в салон, прыгнула за руль и завела автомобиль.
– Наверное, так будет лучше.
– Ты слышала? – застонала с заднего сиденья Светка. – Она меня прокляла, я не увижу своего Мишельку.
Какими счастливыми и прекрасными стали бы уже сегодня Англия, Франция и Италия, если бы можно было отвести от них мрачную угрозу войны, которая высасывает из них все соки и обрекает на нищету. Вспомните, как красивы и бесконечно разнообразны города и села Франции, как умен и обаятелен ее народ, мрачный и задавленный ныне трудом и заботами, в страхе ожидающий, что вот-вот разразится следующая война. Вспомните о Франции бесстрашной и, наконец, показавшей всему миру, на что она способна. И Италия, наконец Италия, и Япония - Япония... Вспомните о зеленых холмах Виргинии, ее величавых усадьбах и веселых домиках. Представьте себе землю, на которой путешественник вновь волен ехать куда ему угодно, на которой каждая страна мирно и в полной безопасности развивает свою архитектуру, музыку и все искусства - развивает по-своему, на основе собственных древних традиций. Ибо единство мира вовсе не подразумевает единообразия; оно означает полное право на оригинальность. Только война заковывает людей в одинаковую броню и форму цвета хаки.
Кевин коротко и равнодушно поцеловал меня на прощание. Не прошло и года, как он женился на медсестре, которая работала в той же больнице.
Она приоткрыла окно и закричала из отъезжающего автомобиля:
Судя по всему, в мире моих снов ничего такого не было. Потерянные годы, черствость Кевина – все это осталось в другой жизни. А в этой я вытянула счастливый билет. Так и слышу радостные крики своих студенческих подруг: «Молодчина, Китти, молодчина!»
– Бабушка, простите! Простите! Я не хотела, я куплю вам новые цветы! Розы, тюльпаны, фиалки, какие хотите куплю и посажу. Это я от горя, бабушка! Заберите, заберите проклятие, умоляю!
Это возрождение национальных вкусов и стиля, новая творческая активность, расцвет и обогащение народов неизбежно наступят после того, как от войн, смерти, распрей и непримиримой вражды люди обратятся к миру и мирному строительству; но все это будут лишь внешние проявления гораздо более глубоких внутренних перемен. Только сбросив бремя войн, мы сможем заняться просвещением и образованием так, как этого давно требуют просветители и адепты современной педагогики.
Последняя мысль кажется до того абсурдной, что у меня вырывается смешок. Я тут же в ужасе прикрываю рот ладонью. Это, конечно, сон, но у ребенка температура. Я должна вести себя соответственно, должна беспокоиться, как настоящая мать.
Но старая соседка ее уже не услышала, новый автомобиль легко исполнял мои приказы и за пару секунд повез нас в Трубный район.
Переглядываюсь с Ларсом. Он смотрит на меня с нежностью и… желанием? Ничего себе. Разве женатые люди так друг на друга смотрят? Даже когда у них болеет ребенок?
По дороге я изложила страдалице свой план по поиску Бланша:
– Что будем делать? – спрашивает Ларс. – Ты всегда знаешь, как поступать в таких случаях, Катарина.
– Мой знакомый из полиции сейчас постарается разузнать информацию, когда, где и во сколько Мишеля видели последний раз в аэропорту.
Всегда знаю? Какой интересный сон. Смотрю в окно на зимнее утро. Стекло затянуто инеем, падает снег.
– Нельзя в полицию, Таня! Они его убьют! – взвизгнула позади Светлана.
Тут до меня доходит, что я действительно все знаю, хотя сама не могу этого объяснить. Я встаю и иду через коридор в ванную. Точно помню, на какой полке стоит маленькая пластиковая бутылочка с детским аспирином. Вытаскиваю из упаковки одноразовый стакан и наливаю немного теплой воды. Нахожу в бельевом шкафчике маленькое полотенце, смачиваю его холодной водой и отжимаю.
– Мы же не пишем заявление, это неофициальное расследование, не переживай. А пока я отвезу тебя к Ленке, она учительница французского, покажешь ей свои переписки. Она переведет, и, может быть, удастся выяснить, в какой гостинице он остановился или номер рейса, другие зацепки. Вдруг у него есть знакомые в Москве или он планировал с кем-либо встретиться, для начала надо искать зацепки. Ведь не на пустом месте похитители узнали, что он богат, что у него при себе драгоценность. Он сам или ты поделилась информацией с плохим человеком.
Прихватив полотенце, бутылочку с лекарством и стакан, решительно направляюсь в комнату Мисси. Бережно накладываю ей на лоб холодное полотенце и даю две таблетки аспирина. Она послушно глотает, запивая водой. Потом улыбается мне и ложится на подушку.
– Теперь тебе надо отдохнуть.
– Никому, вот те крест, ни одна живая душа не знала. Я боюсь зависти людской, да и бабы сейчас такие хваткие, уведут из-под носа такого завидного мужика, – стукнула кулачком по обшивке невеста.
Я укрываю Мисси одеялом и приношу ей несколько книжек с картинками – из тех, что стоят на полке. Она принимается за книгу «Мадлен и собака». Это замечательная история из детской серии Людвига Бемельманса про Мадлен, ученицу парижской частной школы для девочек, и ее одиннадцать одноклассниц.
– Ну, а гадалка твоя, Ефросинья, кажется? Она же в курсе была про приезд жениха?
– Так она сама догадалась, Таня! Вот сама! Я к ней потом несколько раз повторно на сеансы ходила, вернее, не ходила. Онлайн сеансы же, по компьютеру. Она мне и на картах таро делала расклад, на камнях священных и шаманский ритуал. И сама все сказала, что ко мне приедет из-за моря жених, мы будем в счастливом семейном союзе. Что он на золотой лодке приплывет.
Мисси водит пальцем по строчкам и шепотом читает.
– На золотой лодке?
– Это такой образ, обозначает, что мужчина обладает богатством и связями.
Ларс берет меня за руку. Мы улыбаемся дочке и тихонько выходим из комнаты вместе с нашим чудесным сыном.
Свету можно долго слушать, ее голова всегда полна образов, иносказаний, примет и историй из жизни. Но я предпочитаю логику и систему, поэтому дала строгую инструкцию:
– Света, сейчас мы приедем к Ленке. Ты отдашь ей свой телефон, доступ к почте и письмам, чтобы она могла перевести все ваши диалоги. Ты сама по пунктам и по датам вспоминаешь, с кем ты говорила о приезде Мишеля, а также запиши его адрес во Франции, название магазина, в какой гостинице он должен был остановиться в России и остальные факты. Я пока не знаю, что именно мне пригодится, каждый момент может быть важен.
– А ты что делать будешь?
И тут сон заканчивается.
– Заеду к своему знакомому из полиции, который запросит в администрации аэропортов Москвы и Тарасова информацию о гражданине Франции Мишеле Бланше. Если он сможет организовать, то посмотрю видео, как он выходит из зоны таможенного досмотра и до момента его исчезновения.
– Танечка, какая ты умная, когда его найдешь, то я все Мишельке расскажу. Как ты его спасала и мне помогала…
Они утверждают, что каждый может учиться до шестнадцати-семнадцати лет и что большинство людей способно всю жизнь пополнять свои знания и развиваться духовно; но что ни в одной стране мира не хватает школ, или, во всяком случае, хорошо оборудованных школ, и не хватает подготовленных учителей даже в имеющихся школах. В еще более жалком положении находятся университеты. Есть ли хоть один смертный, который не чувствует, сколько он хотел бы знать, но не сумеет узнать и сколько своих возможностей не сумеет осуществить. Число высокообразованных и умственно и физически хорошо развитых людей - людей, о которых можно сказать, что они приблизились к наиболее полному воплощению заложенных в них способностей, ничтожно мало. Остальная часть человечества ущербна либо в физическом отношении, либо в умственном, либо и в том и в другом. Этот старый, грязный, обанкротившийся мир породил их и высосал из них все силы. Мы используем лишь двадцать или тридцать процентов отпущенных нам природой сил и реализуем такую же долю своих способностей; во столько же раз меньшего мы добиваемся в жизни и во столько же раз меньше испытываем счастья. Но если бы могли избавиться от этих бесконечных столкновений и войн, которые опустошают нашу землю, и заняться проблемой образования с той же энергией, с какой крупный делец берется за разработку минеральных залежей или за внедрение какого-либо изобретения, то вместо двадцати процентов мы поднимемся до восьмидесяти или девяноста процентов образованности.
На прикроватной тумбочке оглушительно трезвонит будильник. Я машинально нащупываю кнопку и только потом открываю глаза – стены в комнате желтые. Я дома.
Но я уже не слушала Светлану, я везла ее к Ленке не только для того, чтобы перевести любовные послания француза. Моих знаний французского совместно со словарем вполне бы хватило, чтобы уловить общий смысл написанного. Больше всего мне необходимо было остаться одной на некоторое время, без постоянного аккомпанемента женских причитаний и слез, чтобы хорошо поразмыслить над ситуацией и решить, с какой стороны начинать поиски пропавшего жениха.
Пройдитесь по переполненным народом улицам города и приглядитесь - как много болезненных, низкорослых и дурно воспитанных людей; обратите внимание на витрины магазинов, на рекламу, на газетные заголовки: все они рассчитаны на недоразвитых, невежественных, необразованных людей; представьте себе, что вы могли бы увидеть вместо этой улицы и этой толпы.