Другие поддержали его. Разгневанные следователи образовали круг, в центре которого Руйкэ невозмутимо произнес:

– Проблема в четвертой подсказке. Мне непонятна только она.

Реплики Судзуки были распечатаны и розданы сыщикам.

«В том городе, на который смотрит господин сыщик, тоже есть ресторан якинику. Поднимается дым. Но если присмотреться, понимаешь, что дым идет не от ресторана якинику. Дым в другом месте. И тут господин сыщик замечает: “Странно, ведь это уже скоро должны доставить”. Тогда господина сыщика осеняет. Вот, оказывается, в чем дело! “Слова Бога – только мать и сын”? Поэтому дым и подымается в этом месте. Итак, где это место?»

– Поднимающийся густой дым можно рассматривать как метафору бомбы. Но это не ресторан якинику. И что за вещь, которую «скоро должны доставить»? Что такое «Слова Бога – только мать и сын»?

По ходу фразы Руйкэ опустил голову, говоря сам с собой.

Киёмия тоже попробовал напрячь свой ум, но блестящие идеи в голову не приходили. Это же касалось и стоявших вокруг следователей. Во-первых, административно-территориальной единицы под названием «Кудансита» не существует. Это место находится ниже склона Кудан, иероглиф «ниже» читается как «сита», поэтому Кудансита – то, что ниже холма Кудан. В названиях адресов в этом районе используются слова вроде Кудан-Кита, то есть «севернее Кудана» или Кудан-Минами – «южнее Кудана». А полюбившееся людям слово «Кудансита» используется как название станции токийского метро.

– Тем не менее круг поиска удалось сузить до Кудана. Осталось лишь прочесать этот район, – с показной бравадой произнес человек из полицейского отделения Мансэйбаси.

– К тому же это не самый оживленный район, – присоединился к нему полицейский из отделения Томисака.

– Дурень! – заорал человек из отдела охраны. – Сначала представь в своей пустой голове это место, а уже потом предлагай всякий вздор!

Действительно, рядом со станцией «Кудансита» находится храм Ясукуни [29]. Императорский дворец тоже близко. Если в любом из этих двух мест что-то произойдет, избежать критики со всех сторон будет невозможно.

– Не может ли быть так… – Цуруку был бледен, – что под Богом имеется в виду…

– Его величество?

– Нет, скорее, храм.

– Тогда что значат слова «мать и сын»?

– Может быть, молитва о безболезненных родах или о потомстве?

– Есть еще богиня Кисимодзин, покровительница детей!

– Если появление ребенка, то слово «доставить» тоже с этим стыкуется.

Наперебой высказывались разные мнения, ни одно из которых не показалось Киёмии правильным: «Все слишком неопределенно!», «Судзуки наверняка давал более конкретные подсказки», «Судзуки делает это, чтобы водить полицию за нос!» и тому подобное.

– Может быть, лучше проверить места, где кто-то может быть ранен?

– Типа круглосуточных едален, отелей, манга-кафе…

– …фитнес-центров и спортзалов.

– «Токио доум» там рядом находится.

– Если на то пошло, то и Столичное управление полиции тоже рядом.

– Не надо без толку расширять трактовку. Мыслить надо проще. Времени у нас нет! – Человек из отдела охраны явно был на первых ролях в этом обсуждении.

Руйкэ что-то неразборчиво бормотал себе под нос:

– Год, ворд, мазер, кидз? Кидз и Судзуки?.. Нет, не то.

Киёмия стоял рядом со своим погрузившимся в раздумья подчиненным. Сложив руки и переключив внимание, он вспоминал слова и действия Судзуки. Возможно, его мысли не касались проблем, которые надо было решать прямо сейчас. В отличие от остальных, Киёмии следовало думать и о том, что произойдет дальше. И после взрыва следующей бомбы и после того, как кто-то погибнет, надо будет снова противостоять этому оборотню. Чего добивается Судзуки? В чем его цель?

«Недостающий центральный фрагмент пазла, который, казалось, вот-вот должен собраться… Там что-то спрятано. Или же там пустота? Желания, далекие от желаний обычных людей? Начинает казаться, что даже думы об этом – пустая трата времени. Вывод, который я выстрадал в результате своей долгой карьеры в полиции: есть такие люди, которым ничто не поможет. Что жертва, что преступник – нет разницы в том смысле, что им ничто не поможет. Но теперь я чувствую, как на меня надвигается тень. И она отличается от обычного холода. Шаг за шагом на меня накатывают эмоции, которые невозможно преодолеть простым проникновением в суть происходящего».

– Можно ли игнорировать эти его слова – «Небеса всегда капризны»?

Общее внимание переключилось на сотрудников отделения Ногаты, изучавших за столом материалы, связанные с Хасэбэ. Руку поднял сыщик по фамилии Тодороки – тот, который первым проводил допрос Судзуки.

– Этот тип не будет сравнивать себя с Небесами. У него всегда приниженная манера речи.

Вмешательство чужака было воспринято собравшимися с явной неприязнью. Однако Киёмии точка зрения Тодороки пришлась по душе. Перед его глазами сам собой возник образ Судзуки, его вид сразу после произнесения этой фразы. Тот разжал ладонь, и пятый палец смотрел вверх.

– Что значит это «тэн»? [30]

Руйкэ посмотрел вверх.

– Это не «Небеса», а «точка» [31].

– Ты о чем?

Руйкэ резко развернулся в сторону задавшего ему вопрос человека из отдела охраны.

– Я о том, что он менял интонацию. На самом деле, это «тэн» – не Небеса, а точка.

Не обращая внимания на недоумевающие взгляды, Руйкэ ворошил свои волосы с натуральными локонами: «Я понял! Вот в чем было дело!»

– Эй, объясни, чтобы и нам было понятно!

– «Тэн» – точка как диакритический знак [32]. Капризны не Небеса, а диакритический знак. Эта фраза – палиндром [33]. Если читать в обратном направлении, будет то же самое. Различие только в том, где ставится диакритический знак. Озвончение, может, употребить?

И что с того? Вопрос, который мучил всех, мучил и Киёмию.

– Он использовал слово «ками», но это не «神», то есть Бог, а «紙» – бумага. То есть два условия: это должны быть «слова на бумаге», и это должен быть палиндром.

Слова на бумаге, которые должны быть доставлены в час Тигра – что это может быть?

– Газетная бумага, Си-н-бу-н-си [34], – пробормотал Киёмия.

Наступило всеобщее прозрение.

– Утренний выпуск газеты, – произнес Тодороки.

– Бомба заложена в редакции газеты или в пункте продажи газет, занимающемся доставкой утренних номеров в Кудансите! – проорал человек из отдела охраны. – Кто-нибудь знает, в котором часу начинается доставка?

– Должна примерно в три часа, – откликнулся кто-то.

– Выясните наличие пунктов по доставке газет!

До четырех утра оставалось чуть больше часа.

– Есть один пункт продажи газет под названием «Пункт продажи Кудансита»!

Услышав этот ответ, человек из отдела охраны подлетел к стационарному телефону и нажал кнопку прямой связи со Столичным управлением полиции. Одновременно Руйкэ давал указания сотрудникам: «Немедленно звоните в этот пункт продажи, чтобы они эвакуировались…»

12

Выехавшим на задание в патрульных машинах командам Сары и Ябуки поступил приказ быстро следовать в пункт продажи газет в Кудансите. В принципе, отправляться туда без договоренности в три часа ночи – не что иное, как издевательство над сотрудниками пункта. На соседнее с водительским место сел гигант Господин Регбист, на задние сиденья – начальник группы и еще один человек. Сара повела машину от полицейского поста Нумабукуро в сторону шоссе Синъоумэ Кайдо. Включать сирену они не могли, но и пробок сейчас нет, и на дорогу должно было уйти примерно тридцать минут.

– Мы явно не уложимся по времени, – произнес начальник группы.

Его тон был расслабленным, но расхлябанности в нем не чувствовалось. Столичное управление полиции уже занимается поисками. Как и ближайшее к этому месту полицейское отделение Кодзимати. Для того чтобы найти и обезвредить бомбу, времени предостаточно. Вообще, лучше исходить из того, что к моменту их прибытия в точку назначения выяснится, что либо приезд был напрасным, либо возникла непредвиденная ситуация. В этом случае работой Сары, обычной постовой полицейской, будет разве что регулировать транспортное движение или патрулировать район.

И тем не менее полиция – такая организация, которая отправляет на задание всех, кто только может быть задействован. Говорят: «Беспечность – причина пожара». Никто не знает, что может произойти на месте задания.

Ябуки, наверное, опять воспрянул духом. Понимает, что будет еще шанс проявить себя.

– Сейчас наступит три часа, – прозвучал голос Господина Регбиста, и в машине воцарилась тишина. Сказали, что предполагаемое время взрыва – в промежутке между тремя и пятью часами, с высокой вероятностью в четыре часа. Правда, начальники не были столь любезны, чтобы объяснять Саре и другим основания этих предположений. Да и избытка времени у них тоже не было.

Время на цифровых часах в машине изменилось. Наступило три часа. Некоторое время все хранили молчание и внимательно слушали рацию.

– Фу-ух, – выдохнул спустя три минуты начальник группы. Похоже, пока обошлось без неприятностей.

– В других местах, кажется, тоже ничего не было.

– Так, получается, преступник раскололся? Признался, что бомба в Кудане… – Господин Регбист не мог скрыть своего раздражения.

– Наверное, других вариантов просто не было. Не знаю… Кстати, пока что он подозреваемый.

– Это что, шутка?

– Да-да, конечно.

Начальник отряда особенно бодрился – возможно, потому, что не любил тяжелую атмосферу. Четвертым членом отряда был сидевший рядом с начальником сотрудник регионального отдела отделения Ногата, человек, знаменитый как самый немногословный полицейский в Японии; по возрасту чуть старше Сары. Хотя они принадлежали к одному поколению, Саре ни разу не доводилось разговаривать с этим Господином Молчуном. Он выглядит, словно неживой. Такие персонажи даже после реинкарнации никогда не станут заводилами в компаниях.

– Сообщений о завершении саперных работ пока нет, – не утихал гнев Господина Регбиста. – Приедем в отделение Кодзимати, а там – ба-бах! Черт, только не это…

– Шутишь?

– Разумеется. Если взрыва не миновать, тогда уж лучше, если рванет в здании отделения.

«Высказывание ужасное, но в чем-то с ним можно было согласиться. Такой вариант действительно будет лучше, чем если жертвами ошибки следствия станут обычные граждане. Ведь мы к таким вещам готовы. Мы осознаем, что такова наша работа… должны осознавать».

– Со мной такое впервые: участвовать в ситуации, от которой зависят жизнь и смерть людей. – Сара не собиралась давить на жалость, просто честно выразила свои чувства.

Во время опроса жителей поступило сообщение о том, что погибла потерпевшая у стадиона «Токио доум». Для Сары это был неописуемый шок. «Нет, конечно, я ничего не могла поделать. Но факт остается фактом: я была первым полицейским, кто вступил в контакт с предполагаемым преступником. При этом я ничего не заметила и лишь выполнила обычные формальности. Было бы самонадеянным считать, что я допустила промах. Если б я даже сто раз оказалась в такой ситуации, то все сто раз поступила бы так же».

Впрочем, оставалось что-то, что не позволяло Саре принять эту позицию. Она не понимала, что это – ответственность, праведное негодование или просто личные чувства.

– Почти всегда, когда я отправлялась на место происшествия, жертва была либо уже мертва, либо на грани смерти – причем неважно, несчастный случай это или насильственная смерть. А вот такого – здоровые люди, которым, возможно, предстоит стать жертвами – у меня никогда не было.

– Похитители людей или уличные маньяки – мне таких тоже задерживать не приходилось, – неприветливо сказал Господин Регбист. – Но однажды пришлось заниматься любовной ссорой, которая зашла слишком далеко. У пьяного мужа был кухонный нож, и он пытался зарезать им свою жену.

– И что тогда было?

– Ситуация была критическая. Я чувствовал, что могу совершить какую-нибудь оплошность. Боялся, что если брошусь на него, но промахнусь, он воткнет в меня ножик. Из-за моих действий ситуация могла выйти из-под контроля. Два часа я провел так в комнате на восемь татами [35], весь мокрый от пота, пытаясь уговорить его.

– Он подчинился?

– Нет, этот ублюдок вдруг метнул нож в жену. К счастью, все обошлось: нож только вонзился ей в плечо… Даже сейчас, когда вспоминаю об этом, меня передергивает. А что, если б нож попал ей в шею?

– Это вопрос удачи, – проникновенно сказал начальник команды. – Так у всех полицейских. Если долгое время работаешь, обязательно будут дела, по поводу которых потом будешь раскаиваться. Нельзя ломаться из-за таких случаев. С другой стороны, нельзя и валить все с больной головы на здоровую. Надо понимать, что да, удача была не на твоей стороне, и стараться приручить ее, чтобы она к тебе приходила.

– Изобретательность тоже нужна, – коротко обронил Господин Молчун.

– Да, да, на одном характере не выедешь, – добродушно согласился начальник отряда.

Саре подумалось: «Эти люди – мои единомышленники. Хорошо, я свою работу сделаю! Сделаю все, что будет в моих силах».

Сара сильнее надавила на педаль газа – и сразу получила от Господина Регбиста предупреждение в стиле Ябуки:

– Смотри, не увлекайся, как бы аварии не было.

– И все же я на самом деле не могу понять, – начальник группы покачал головой. – Почему до сих пор бомба не обезврежена?

Причина была очень проста. В «Пункте продажи Кудансита» бомбы обнаружено не было. Казалось бы, раз так, надо было признать, что информация была ложной, и прекратить проверки. Однако имелись обстоятельства, не позволявшие так поступить: руководитель пункта продажи, которому показали фотографию Судзуки, сказал: «Да, этот человек приходил сюда вчера утром».

– По его словам, Судзуки пришел на собеседование для временной работы, – сказал начальник группы. В качестве представителя группы он выяснил ситуацию. Вроде бы Судзуки пришел без предварительной договоренности, водительских прав у него не было, и в трудоустройстве ему было отказано.

Группа Сары объединилась с группой Ябуки, после чего Сара и ее товарищи получили задание в качестве группы поддержки охранять территорию, прилегающую к пункту продажи. Среди полицейских машин был, похоже, и автомобиль саперной бригады. На месте царила приличная суматоха, и, несмотря на глубокую ночь, жители близлежащих домов выходили посмотреть, что происходит. Вокруг участка протяженностью примерно в пятьдесят метров было выставлено оцепление из полицейских, и разыгрывались перепалки типа:

– Пожалуйста, не приближайтесь.

– С какой это стати?

– Так или иначе, приближаться нельзя.

– Тогда, может быть, ты вместо меня сходишь купить «Пепси»?

Участок находился к северу от станции и был зажат между столичной скоростной дорогой с одной стороны и проспектом Мэдзиро с другой. Адрес – один из кварталов Кудан-Кита. Этот район нежилой, и, к счастью, вокруг пункта продажи располагаются только коммерческие здания, время работы которых уже закончилось. Правда, на противоположной стороне скоростной дороги находится кампус университета Сэнсю. Похоже, у живых существ, называемых молодыми людьми, есть свойство притягиваться к таким вещам, как внушительное скопление полицейских и вереницы их машин. Они в радостном возбуждении подходили к полицейским и наводили на них камеры своих смартфонов.

– Отойдите, пожалуйста, прошу вас.

«Вот бы прикрикнуть на них разок – что, умереть хотите?! Тогда все было бы проще», – подумала Сара. Впрочем, было указание о бомбе ничего не говорить. «Что случилось? Устроили такой шум среди ночи! Разве у нас нет права знать?» Реагировать на это приходилось учтиво. Сара так и делала, хотя и проявляла не свойственное ей беспокойство: теперь взаимодействие со СМИ придется начинать с чистого листа. Любой репортер, узнавший о шумихе и не связавший ее со взрывами, – просто тупица. Если вдобавок будут достаточные основания для вывода о том, что полиция владела информацией о третьей бомбе, тогда более чем естественным будет обвинять ее в умышленном сокрытии информации. Для публики, которая хочет покричать о халатности государственной власти, подвергающей граждан ненужной опасности, лучшего шанса просто быть не может.

«Не годится, не годится, мое мышление становится извращенным», – упрекала себя Сара. Одновременно ей пришлось просить о понимании компанию из четырех мужчин и женщин, назойливо расспрашивавших, что случилось: «Пожалуйста, прошу вашего понимания». К молодым женщинам в таких случаях уважения не проявляют. «Идите, ребята, к Ябуки! Чтобы там на вас посмотрели сверху вниз».

Компания из четырех человек наконец ушла. Сара выдохнула и проверила время. Уже скоро три часа тридцать минут. Если предположения руководства верны, бомба рванет примерно через тридцать минут. Правда, что ли?! От этой мысли реально прошибает холодный пот. Пункт продажи располагался в небольшом, но уютном двухэтажном здании. Трудно представить, чтобы на поиски в таком здании, как бы тщательно они ни проводились, ушло так много времени. Также трудно представить, чтобы кто-то – если это, конечно, не сотрудник – выбрал для установки бомбы такое невероятно неудобное место, как чердак или конец водосточной трубы. «Кстати, когда я была студенткой, один мой друг работал разносчиком газет. Он был так называемым стипендиатом газетного издательства [36]».

А что если?.. Электрический разряд пробежал через мозг. От сошедшей на Сару вспышки озарения по телу пошли мурашки, она не могла оставаться на месте. Бросив стоявшему неподалеку Господину Молчуну: «Не могли бы вы немного присмотреть тут?» и не дожидаясь ответа, Сара стремительно понеслась в сторону пункта.

На мгновение она увидела свое будущее. «Меня будут ругать? Пожалуйста, ругайте, я не возражаю. Но если не сообщу сейчас о своей догадке и если это решение окажется ошибочным, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь».

Сара подбежала к тому сыщику, который выглядел самым важным. Стоявший рядом с закамуфлированной полицейской машиной [37] мужчина в штатской одежде и с волосами с проседью окинул Сару подозрительным взглядом.

– А что насчет мотоциклов? – с трудом переводя дыхание, спросила она. – Связывались ли с мотоциклистами – доставщиками газет?

Седоватый сыщик нахмурился. В три часа доставщики уже в пути. Судзуки было отказано в приеме на работу по причине отсутствия водительских прав. Это значит, что доставку газет здесь осуществляют на мотоциклах, обычно их марка «Супер Куб». В таком мотоцикле сбоку на корпусе есть бокс для газет. Что, если Судзуки пришел на свое фальшивое собеседование с целью рекогносцировки – проверить, остаются ли мотоциклы доставщиков снаружи здания и есть ли возможность что-то к ним пристроить?

Не успела Сара объяснить свою мысль, как сыщик с проседью уже схватил рацию. «Уточните у начальника пункта! – дал он распоряжение подчиненным. – Выясните число мотоциклов и зоны их доставки. Немедленно свяжитесь с доставщиками…»

Груз упал с плеч Сары. Сыщик с проседью повернулся в ее сторону.

– Тебя как зовут?

– М-м… Кода. Постовая полицейская регионального отдела отделения Ногата, фамилия – Кода. И еще, – вспомнив, решила добавить Сара, – имеется машина.

Сыщик с проседью сделал немного озадаченное лицо, затем насмешливо скривил уголок глаза.

– Ладно, ожидай распоряжений.

– Слушаюсь.

Сара побежала к парковке. Добежав до машины и собираясь сесть на водительское место, она услышала:

– Постой! – Сзади Сару догнал гигантских размеров мужчина в облегающей рубашке и с поджатыми губами. – Постой, говорю тебе! – повторил он.

– Господин Рег… Господин Сарухаси!

– Какого черта? Что это ты одна ходишь? Я о тебе позабочусь.

Это вселяло уверенность. Они сели в машину – на водительское и соседнее с ним место – и стали ждать распоряжений.

– Слышь, Кода!

– Да.

– Что значило твое «Рег»?

Рация вызывала Сару и ее товарища. Зазвучал голос сыщика с проседью. Для доставки используются шесть мотоциклов, с двумя удалось связаться, остальные четыре не отвечают. Сыщик сообщил марку, цвет и номер одного из этих мотоциклов, а также его зону доставки, и дал задание найти его.

– Учти: действовать надо без лишнего риска. Найдете мотоциклиста – остановите его и, главное, отойдите подальше. Если рядом окажутся люди, их тоже нужно будет защитить.

Саре не казалось, что это задание можно выполнить без лишнего риска, но ответ был коротким: «Слушаюсь».

Сара завела машину, и они выехали с парковки. Она вдруг подумала, что надо бы сообщить и Ябуки, но это было на сто процентов личное побуждение.

Руководство во главе с сыщиком с проседью присвоило мотоциклам, с которыми имелась связь, номера 1 и 2, мотоциклам, связи с которыми не было, номера с 3 по 6; основные зоны доставки были обозначены буквами от A до G, и в каждую из этих зон была направлена полицейская машина.

Зона доставки мотоцикла с условным названием «Байк № 4», который был поручен Саре и ее напарнику, находилась в районе Иидабаси. Число экземпляров утреннего выпуска газеты, доставляемых одним доставщиком, – примерно от ста до ста пятидесяти. В пределах города в преимущественно жилых районах за два часа с небольшим можно доставить примерно двести экземпляров. Эти знания Сара получила также от своего друга.

По рации одна за другой поступала новая информация. «Говорит Кю‑1 [38]. Вызываю Командную машину. Ответьте. Установлено, байк номер 5 в зоне A доставку завершил».

«Говорит Командная машина. Вас понял, Кю‑1, направляйтесь к 5B».

«Говорит Си‑3 [39]. Вызываю Командную машину. В точке 3B обнаружен байк номер 3. Доставщик взят под охрану. Прошу срочно направить саперов».

– Если бомба будет в этом байке, все, работа закончена? – Только Господин Регбист решил поставить вопрос ребром. – Хотя нет, не может быть такого. Пока все мотоциклы не проверят, спать не пойдем.

– В любом случае спать не пойдем.

– Да уж, устроили нам подлянку… – Господин Регбист сложил поджатые губы трубочкой.

Байк № 4, который искала Сара с напарником, пока еще не был обнаружен. «Похоже, нам дали самую удаленную от пункта продаж зону. Сообщений о том, что с этим байком установлена связь, тоже не поступало. Если сейчас из-за того поворота появится Байк № 4, сможем ли мы так же оперативно выполнить задание, как и машина Си‑3 от постовой будки Итигая-Мицукэ?»

В окружающем пейзаже становилось все больше жилых домов. За многоквартирные дома особенно волноваться не стоит, но вот частный домик может сильно пострадать. Сара прорисовывала в голове надлежащую последовательность действий и обновляла ее по мере того, как ландшафт менялся. Проступал пот – непонятно, горячий или холодный.

– Успокойся. Руководить процессом буду я.

Это звучало обидно, но Сара испытала облегчение. «Меня это устраивает. Пускай это делает тот, кто умеет. Нет смысла показывать свой норов».

По рации на связь вышла патрульная машины постовой будки Кудансита. «Пункт 5C, обнаружен байк номер 5. Доставщика нет, срочно пришлите саперов…»

В это время поступило сообщение: «Говорит Командная машина. Сообщаю всем машинам. В боксе Байка № 1 обнаружен черный сверток. Сейчас ведутся работы». Байк № 1 – тот, с которым первым удалось связаться по телефону. «Моя догадка была верной». Руки на руле чуть не затряслись, но Саре кое-как удалось подавить свое волнение.

– Еще ничего не закончилось.

– Да, понятно.

Все так, как чуть раньше сказал Господин Регбист. Нет никакой гарантии, что Судзуки выбрал только один мотоцикл для закладки бомбы. Более реалистично предположить, что он заложил бомбы в несколько мотоциклов.

«4A доставка завершена». «4B доставка завершена».

В ближних участках зоны Байка № 4 становилось все больше мест, куда газеты уже были доставлены. Говорят, доставщики делятся на два типа – тех, кто начинает доставку с удаленных участков, и тех, кто с ближних. «Доставщик на Байке № 4, похоже, из тех, кто начинает с ближних участков. Но все равно темп у него высокий… Черт, хорошо же этот тип работает!»

Сейчас Сара и ее напарник направлялись в самый далеко расположенный многоквартирный дом. «Если и здесь байк не найдем, дальше придется обыскивать настоящий жилой район, обращая внимание на указатели одностороннего движения. И что делать, если мы его найдем? Можно ли оставить машину? Нужно ли призывать жителей близлежащих домов эвакуироваться?»

Сара бросила взгляд на цифровые часы. Три часа сорок шесть минут. «Черт, хотя бы ответь на телефонный звонок!» Ее охватило эгоистичное раздражение.

– Прибыли!

Сара с напарником выскочили из полицейской машины, едва та остановилась. Это был даже не многоквартирный дом, а скорее жилой комплекс. Высоченные здания стояли частоколом.

– Заходи справа! – Господин Регбист побежал в левую сторону.

Побежала и Сара. Взглядом она искала байк. Мотоцикл доставки с прикрепленным коробом можно узнать с первого взгляда. Она бежала, глядя на часы. Время неуклонно приближалось к четырем, но мотоцикл не находился. У центрального корпуса Сара столкнулась с Господином Регбистом.

– Черт, он здесь все закончил…

Значит, жилой район.

Они запрыгнули в машину и резко отъехали. Господин Регбист доложил ситуацию Командной машине: «Продолжаем проверять близлежащую территорию».

Поступил ответ: «Нума‑1 [40], ваше время вышло. Остановитесь».

– Что?! – Реакция Господина Регбиста на начальство была невероятной. – Это Нума‑1, не могу подчиниться. Есть еще три минуты.

«Нума‑1, остановитесь».

Господин Регбист посмотрел на Сару. Та решительно кивнула.

– Это Нума‑1, вас понял. Ожидаем указаний.

Сара не переставала нажимать на педаль газа. Господин Регбист ничего не говорил; широко открыв глаза, он пристально смотрел то на лобовое, то на боковые стекла. Дорогу окаймляли частные домики. У стен домов в темноте выстроились личные автомобили, цветочные горшки, трехколесные велосипеды. Одностороннее движение решили игнорировать.

– Вот он!

Голос, срывающийся в крик. Сара резко остановила машину. Оставшееся время – одна минута.

– Эй ты, не двигайся! – прокричал выскочивший из машины Господин Регбист мужчине, который, видимо, был доставщиком газет. Тот, уже собиравшийся сесть на мотоцикл, обомлел от удивления и замер.

– Беги! Прочь оттуда!

Мужчина не двигался. На него попал свет фар машины. Стало видно смуглую кожу. Он – иностранец.

– Кода-а, обратный отсчет! – кинул Господин Регбист и побежал. Сара посмотрела на часы. Тридцать секунд до четырех часов.

Бросившийся вперед Господин Регбист что-то кричал доставщику. Жестами показал – «беги!». Доставщик побежал прочь, то ли поняв грубый язык тела, то ли просто испугавшись страшного, как у черта, выражения лица Господина Регбиста.

– Двадцать секунд!

Налитая спина не реагировала на крик Сары.

– Пятнадцать секунд, четырнадцать, тринадцать… – Господин Регбист схватился за руль мотоцикла. – У-о-о-о! – С мужественном криком он принялся выталкивать мотоцикл в сторону от жилого квартала. Зачем?! Там совершенно не обязательно есть бомба. Но что, если есть?.. Пока голова думала об этом, рот продолжал бесстрастно отсчитывать: «Девять, восемь, семь…»

Господин Регбист свернул за угол и исчез из виду. «Шесть, пять…» – отсчитывала Сара. Ее ноги непроизвольно понеслись в том же направлении. «Четыре, три…» Горлу больно. «Господин Регбист, не надо! Возвращайся, говорю тебе!»

– Два, один!

Господин Регбист выскочил из-за угла и бросился на асфальт, прикрыв голову руками. Ноль! Тишина, ночной жилой район затих. Прошло три секунды; Сара почувствовала, как из ее спинного хребта уходит энергия. Непроизвольно ей захотелось смеяться.

– Хороший прыжок, – поддразнила она Господина Регбиста.

– Заткнись, идиотка! – Он тоже засмеялся.

И тут раздался гулкий грохот.

Такого грохота Сара никогда не слышала, даже на тренировках по стрельбе. На мгновение возникла иллюзия, что ее тело взлетело в воздух. Господин Регбист, все еще лежавший лицом вниз, потрясенно обернулся в сторону взрыва. Это было совсем рядом. Там, где он оставил мотоцикл.

Бомба была.

13

Сверток, извлеченный из Байка № 1, был обезврежен бригадой саперов. Немногочисленные вещественные доказательства по этому инциденту были отправлены в Научный институт полиции, где их сразу же положили на стол для анализа.

Хотя место происшествия по-прежнему было оцеплено, критическую ситуацию на некоторое время удалось преодолеть, и в зале совещаний отделения Ногата, который можно было назвать квазиштабом расследования, пронеслись вздохи облегчения. С другой стороны, взрыв Байка № 4 вызвал у следователей страх и гнев. К счастью, пострадавших не было, но от мотоцикла, в который была заложена бомба, как говорят, мало что осталось.

– Вкратце познакомлю вас с общими результатами.

Незадолго до пяти часов утра женщина – научный сотрудник Научного института полиции – начала давать пояснения по видеофону. Тодороки затесался на одно из задних мест аудитории, но никто не стал на это жаловаться.

– Взрывчатка состоит из перекиси ацетона. Во взрывателе размещается черный порох… Короче, это то же самое, что используется в ракетницах фейерверков и тому подобных предметах. Детонатор, похоже, представляет собой очень простое устройство часового типа, использующее предоплаченный сотовый телефон. Обычно это вроде бы называют неуловимым мобильником, – с натянутой улыбкой продолжила женщина. – В случае бомбы с часовым механизмом можно использовать мобильник без контракта. Подключение к Сети тоже не требуется. Достаточно, чтобы аппарат включился на заданное время будильника.

– Что такое эта перекись ацетона? Газ? – спросил мужчина из отдела охраны.

– Газ? Ну что вы… Это не может быть газом. Перекись ацетона – самая настоящая взрывчатка, она называется ТАТП. Ее компоненты – ацетон и водный раствор перекиси водорода…

– Вот я и спрашиваю: что такое ацетон?

Сотрудница института пожала плечами – мол, ну за что мне такое?

– Это ремувер.

Мужчины наклонили головы.

– Ремувер для ногтей. Господа мужчины, вы не поняли? Берутся этот ремувер и водный раствор перекиси водорода, а его можно приобрести где угодно как дезинфицирующую жидкость или антисептик. И еще нужна серная, соляная или азотная кислота.

– Их можно достать?

– А вы сами как думаете: есть ли среди названных мною вещей что-то, что невозможно приобрести?

Звучало это неприятно, но смысл был понятен. В аптеке все компоненты разом, может быть, и не удастся приобрести, но через сетевую торговлю, если проявить немного смекалки, любой из них можно получить с легкостью.

– А почему вы перепутали это с газом?

– Слово «перепутали» тут не подходит. В смысле отсутствия дефлаграции это то же самое. Я имею в виду, что в таких случаях огонь не возникает. Ни в Акихабаре, ни у «Токио доум» возгорание не было подтверждено. Поэтому в качестве одной из возможностей и был назван газ. Впрочем, дилетантам действительно проще сделать ТАТП. С газами на удивление сложно обращаться, и требуется техника для того, чтобы закачать этот газ в «бомбовый контейнер». А при работе с ТАТП единственная опасность может быть разве что в момент добавки кислоты к смешанному материалу. Если здесь напортачить, можно подорвать самого себя. Правда, если имеется защитная маска и перчатки, то и в этом случае серьезной травмы можно избежать.

Очень уж просто это звучало…

– Однако если удастся надлежащим образом поместить в контейнер более или менее значительное количество вещества, надлежащим образом приделать взрыватель и правильно взорвать, сила взрыва будет такой, что мало не покажется. На практике террористы в западных странах, используя такие бомбы, убили и покалечили множество людей. Приблизительно говоря, мощность ТАТП составляет чуть меньше семидесяти процентов мощности бомбы из ТНТ.

– Что такое ТНТ?

– Ну это взрывчатка, которая содержит нитрогруппу… Короче говоря, серьезная взрывчатка, которая широко употребляется в разного рода конфликтах и войнах.

Мощность в семьдесят процентов от такой штуки – это выходит за рамки того, что можно списать на шалости.

– Правда, думаю, этот преступник еще достаточно сдержанный.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду контейнер. Использовавшийся пластик не обладает такой уж высокой поражающей силой. Поражающая сила самого взрыва недостаточна для бомбы, особенно если это самодельная бомба, сделанная из материалов, доступных в этой стране. Логика здесь такая же, как и в случае армий и террористических организаций, которые почти всегда для увеличения поражающей мощи, помимо собственно силы взрыва, в качестве оружия используют разлетающиеся осколки контейнера. Замечу, что многие путают порох со взрывчаткой… Так вот, скорость дефлаграции пороха несколько сот метров в секунду, а в случае детонации взрывчатки она может максимально достигать восьми тысяч метров.

Осколки контейнера разлетаются с огромной скоростью. И на большую площадь.

– ТАТП – это взрывчатка?

– Вроде бы я это сказала в самом начале… Кстати, добавлю, что в обезвреженном свертке было примерно тридцать грамм ТАТП. Какие-то тридцать грамм отправили на тот свет мотоцикл для доставки газет.

На деле черный сверток был размером с большой пенал для ручки. Неудивительно, что при таком его размере доставщик не обратил на него внимания.

Считается, что у стадиона «Токио доум» количество взрывчатки было примерно таким же, а в заброшенном здании в Акихабаре чуть больше, но…

– Но даже в этом случае его количество не достигнет ста граммов. Возьмем, например, соль или сахар. Сколько килограммов вы сможете хранить дома? Если придет такое желание, то и десять килограммов вас не удовлетворят, верно? Вот было бы килограммов тридцать, тогда это уже с запасом… Так что не будет ничего удивительного, если в распоряжении преступника имеется примерно такое количество взрывчатки.

Она подытожила все следующим образом:

– Здесь, безусловно, необходимы знания. А также оборудование. Если у человека аллергия к чтению и он живет в комнатке площадью в шесть татами, я бы сказала, что ему будет сложно изготовить такую бомбу. Но если только он умеет нормально читать по-японски, пользуется интернетом и живет в личном доме или двухкомнатной квартире, то запросто сможет произвести такое вещество. И компоненты, и способ производства – все это в пределах того, что можно выяснить и что можно приобрести. Останется только экспериментировать. И тогда усилия будут вознаграждены. Бог науки – единственный из богов, перед которым все люди равны.

Появилась еще одна новая зацепка – руководитель пункта продажи газет. Его, единственного свидетеля, который сколько-то общался с Судзуки, будет допрашивать сыщик, руководящий действиями на месте происшествия в Кудане.

Одновременно было принято решение о привлечении к работе сотрудников Первого следственного отдела. Полицейское отделение Ногата станет квазиштабом расследования, как по названию, так и в реальности. Скрывать информацию от СМИ больше не будут. Говорят, в штабе расследования в Столичном управлении полиции пройдет пресс-конференция. Будет и обращение к гражданам. «Есть вероятность того, что серия взрывов не завершилась. Если заметите странные свертки, сумки или подозрительные предметы, немедленно сообщите о них. Ни в коем случае не приближайтесь к ним. Впрочем, просим сохранять спокойствие. Нельзя впадать в панику. Продолжайте жить обычной жизнью».

Содержание, вероятно, будет примерно таким. Нетрудно представить себе растерянность тех, к кому оно будет обращено. «Каким образом мне соблюдать осторожность? Я же ничего не могу поделать. Сегодня понедельник. Менее чем через несколько часов начнется час пик – все поедут на работу…»

Наверное, до последнего будет обсуждаться вопрос, стоит ли раскрывать на пресс-конференции факт существования Судзуки. Как вариант, можно перейти к открытому расследованию. Конечно, если в результате этого удастся найти кого-то, кто знает Судзуки, можно будет надеяться на прогресс в расследовании, однако в деле о нападении на владельца винного магазина так далеко заходить нельзя. Судзуки надо арестовать как преступника-бомбиста. А для этого нужны либо вещественные доказательства, либо его признание.

Тодороки чувствовал, что этап, когда можно без проблем переквалифицировать дело, возможно, уже пройден. И анонсирование преступлений, которое Судзуки называет мистическим озарением, и факт его приезда на собеседование в пункт продажи газет могут рассматриваться как косвенные улики. Полицейское руководство тоже подключилось к делу. Вероятность того, что суд даст санкцию на арест, велика.

Но были и опасения. Если о существовании Судзуки станет известно общественности, дело моментально обретет характер «преступления как спектакля». Совершенно ясно, что глаза и уши людей будут прикованы к этому делу. Внимание будет направлено и на следственные действия. Люди узнают, что мужчина – предполагаемый преступник – все это время находился в полицейском участке, и, несмотря на это, предотвратить взрывы не удалось. Один человек уже погиб. Как СМИ и общественность оценят этот факт?

Когда полиция начинает думать о защите своих интересов, она отходит от своей главной миссии – быть следственным органом. Вместе с тем полиция – всего лишь одно из административных учреждений, это тоже объединение людей. Их самих можно считать жертвами в том смысле, что их жизни могут быть испорчены безрассудным преступником.

Конечно, и Тодороки был одним из тех, кто вовлечен в это дело.

В таких обстоятельствах он не мог отделаться от неприятных мыслей о том, что происходит в следственной комнате. Сейчас допросами Судзуки занимаются суровые ребята из Первого следственного отдела. Наверняка они получили указание сверху. Это как в басне «Ветер и Солнце». Новый дознаватель, угрожая Судзуки, пытается загнать того в угол, а сменивший его Киёмия успокаивает и расслабляет, подталкивает открыть свою душу. Метод старый и известный, но вот вопрос: эффективен ли он в отношении Судзуки? «И придется ли в дальнейшем такой “шестерке”, как я, с глазу на глаз иметь дело с ним?»

– Господин Тодороки, – голос принадлежал гоблину с лохматой головой. – Было ли в материалах что-нибудь по Хасэбэ?

В зале для совещаний было многолюдно, суета усилилась, так что чувство присутствия Руйкэ стерлось, и, утратив бдительность, легко было потерять его из виду. Яркая сцена общего противостояния, когда Руйкэ разгадал подсказку Судзуки, казалась уже нереальной.

– Честно говоря, ничего. Принято решение пойти к людям, приславшим свои жалобы и указавшим контактные данные, и показать им фотографии Судзуки.

– Людских ресурсов хватит?

– Сейчас работают все сотрудники, так что на поездки людей хватит. Чего нам не хватает, так это времени.

– Да, это нехорошо…

– Наконец-то мы подошли к этапу телефонных звонков. Надо будет спрашивать адреса и назначать встречи. Сколько человек согласится встретиться утром в будний день? Будет ли им удобно? Сколько из них вспомнит о поданной четыре года назад жалобе?

– Задание такое, что хочется выразить вам свои соболезнования.

– Пришли сюда колкости говорить?

– Не принимайте близко к сердцу. Нельзя быть все время в напряжении. Эта работа будет долгой.

– Имеете в виду число бомб?

Руйкэ заговорщически улыбнулся.

В Кудане заложены две бомбы. Поначалу Тодороки решил, что фраза Судзуки «взрывы будут еще три раза» означала «три бомбы», но теперь он убедился, что это было ошибкой. В Кудане две бомбы были в «один раз».

С момента той декларации Судзуки начал играть свою игру. Теперь уже и слова «три раза» тоже вызывают подозрения.

– Есть вероятность того, что двумя бомбами в Кудане он израсходовал весь их запас, но такая точка зрения будет слишком оптимистичной.

«Истинные намерения Руйкэ трудно понять. Ну да, он предчувствует, что дело затянется. Но непонятна причина, почему он этим делится со мной. По возрасту Руйкэ младше меня, по званию – старше. Да и положение у нас разное».

– Спасибо за помощь, которую вы мне тогда оказали. То, что мы успели буквально в последний момент, – это благодаря вашему совету.

– Всего лишь мысль, пришедшая в голову.

Тодороки вспомнил всеобщие недоуменные взгляды, когда он позволил себе встрять в обсуждение. Лица, осуждающие чужака… Возвращаться мыслями к той сцене было стыдно до того, что захотелось отвести глаза.

– При таком его уровне в следующий раз я у него выиграю.

От слов, с легкостью сказанных Руйкэ, Тодороки потерял дар речи. «Действительно, этот тип смог решить задачу за очень короткое время. Сам я и за три дня, поди, не справился бы».

Что-то в его словах вызывало подозрение.

– Если, конечно, игра и дальше будет идти на этом уровне, – оговорился Руйкэ.

– Он ведь поменял стратегию и теперь ни на что не обращает внимания… Вполне может статься, что он на удивление легко сознается в преступлении.

– Вы всерьез так думаете?

Тодороки ответил молчанием. Хотя он имел дело с Судзуки в течение каких-то двух часов, никак не мог представить себе, чтобы тот капитулировал из-за простых угроз или насилия.

– Он крепкий орешек, – продолжал Руйкэ. – Сколько ни пугай его и ни бей, все равно будет улыбаться. Сказал, что перед тем, как устроить инцидент, сходил постричься, чтобы все было как следует… Он не вполне похож на обычных людей. Не исключаю, что и его мистическое озарение тоже не блеф.

– А вы сами, господин Руйкэ, всерьез?

– Разумеется, – произнес гоблин с показной честностью. – Я не считаю, что все подряд сверхъестественные способности – полная чушь. Животные и насекомые иногда обладают возможностями, которые непредставимы для человека, не так ли? Считается, что некоторые из этих способностей присущи живым существам с момента их рождения. Хотя в процессе эволюции в результате внутривидового отбора возникали вариации, сами эти способности записаны в их ДНК и просто дремлют.

Игнорируя ошарашенное лицо Тодороки, он продолжил, придвинувшись поближе:

– Предположим, что у человека есть способность заглядывать в мысли других людей. Такая способность, как у чудища по имени Сатори [41]. На первый взгляд кажется, что это весьма полезно, но, если хорошенько подумать, это довольно страшная штука. Возможность заглянуть в чей-то разум означает, что невозможно сбежать от того грязного, что там есть. Представьте себе жизнь, полную постоянных разочарований, когда приходится в сотни раз больше, чем обычные люди, сталкиваться с подобными нечистыми помыслами ваших товарищей. Скажу за себя: не уверен, что смог бы остаться в здравом уме.

Тодороки слушал молча, пытаясь понять, о чем вообще речь.

– Лучше не знать, каковы истинные помыслы других людей. Это надо скрывать. Правильно делать вид, что ты их не замечаешь. Разве это не сделает вас более счастливым? Ведь у людей, у всех без исключения, есть свои грязные стороны. Эгоистическое желание подчинить себе другого, ревность, разрушительные импульсы. Мы принимаем их наличие как должное. Но если замечать все эти свойства, общение с людьми станет невозможным. В древние времена мелкая ссора могла стоить человеку жизни. Значит, подобного рода способности ни в малейшей степени не способствуют выживанию.

– Хотите сказать, что у Судзуки есть такая дурацкая способность?

– Вполне возможно, что он просто человек с хорошей интуицией. Я слышал, что люди с увеличенной лобной долей коры мозга обладают удивительной способностью читать чувства и мысли других людей.

«Не понимаю смысла. Какая-то мания величия. Но почему-то его слова задевают так, что их не выкинешь из головы. Эгоистичное желание подчинить себе другого, ревность, разрушительные импульсы…»

– В любом случае, голыми руками его, похоже, взять не получится. И потому, господин Тодороки, хочу, чтобы вы выслушали мою просьбу.

– Какую?

– Кто-нибудь будет связываться с семьей Хасэбэ?

– Да, если получится.

– И, если получится, поедет встречаться с ними?

– Естественно, надо будет поехать.

– Пожалуйста, поезжайте туда вы, господин Тодороки.

– Что?

– Как угодно, любым образом… обязательно надо. Это не будет напрасным.

«Нет уж, лучше будет, если это окажется напрасным…» Тодороки спросил гоблина, убедившего только самого себя:

– У вас сложилось впечатление, что между Хасэбэ и Судзуки есть прямая связь?

– Пока не могу сказать. Но ведь мы же не можем игнорировать конкретного человека, имя которого назвал этот тип, не так ли?

Наконец-то произнес что-то разумное… Но если так, подойдет и не Тодороки. Чем важнее функция, тем больше для ее выполнения подходят ребята из Первого следственного отдела. Впрочем, важную функцию они и сами другим не уступят.

– Этот тип – преступник-одиночка. К тому же безобидный. Ваше первое впечатление, господин Тодороки, для меня очень ценно. – Руйкэ облил Тодороки липким взглядом. – Как-нибудь, каким-то образом, но обязательно надо.