– Рози, это Джиневра, – продолжала мисс Лафосс. – Мой хороший друг.

– Очень приятно, – сказала Рози.

– Ни в коем случае не заказывайте жаркое с луком, – серьезно обратилась мисс Лафосс к мисс Петтигрю. – Рози на диете. Она его обожает, но не может себе позволить. Божественный запах будет преследовать ее всю ночь. Или хуже того – она поддастся соблазну.

– Ни в коем случае, – торопливо сказала мисс Петтигрю.

– Ходила к врачу, – мрачно сказала Рози. – Чтоб его. Белое мясо. Курица! Да? Ненавижу курицу. Ей разве наешься? Но нет, никакого жира, ничего жареного. Даже картошки. О масле уж не говорю. Десерты. Да? И что мне остается? Стоит ли оно вообще этого?

– Конечно! – в ужасе воскликнули остальные женщины хором.

– Когда мода на фигуры изменится, – утешила ее мисс Дюбарри, – ты впишешься в новые нормы совершенно естественно, а нам зато придется затвориться дома и пить сливки стаканами, пока нас от них не затошнит.

– Опять же, – сказала Рози, – когда мне будет пятьдесят, мне будет уже все равно.

Оркестр заиграл.

– Танцуем? – спросил Джулиан.

Он и Рози поднялись и вышли в середину залы. Рози припала к нему, отдаваясь его объятиям, превращая их в знак глубокой привязанности. Их лица почти касались. Танец увлек их прочь.

Мисс Петтигрю наблюдала за ними неотрывно.

– Какая прелестная женщина, – сказала мисс Петтигрю. – В жизни таких не видела. Она иностранка?

– Растолстеет, – мрачно сказала мисс Лафосс. – Помяните мое слово. Нельзя же все время держать себя в строгости.

– Одалиска, – сказала мисс Дюбарри. – Не терплю таких. Позор нашего пола.

– А мне нравится, – возразил Тони. – Они точно знают, в чем их предназначение, и никогда не пытаются от него уйти. Мужчина – хозяин. Один, никаких других не существует. Их место в гареме, и иного они не ищут. Всегда быть готовыми для своего повелителя, исполнять все его желания и прихоти. Ничего больше им не нужно, да и ему тоже. Полная гармония.

– Ха! – презрительно сказала мисс Дюбарри. – Женщина должны быть свободна. Как и мужчина, если он настоящий мужчина. Даю им полтора месяца. Потом ему станет невыносимо скучно. Вот еще! Не спорю, иногда приятно поесть клубники со сливками, но питаться ею постоянно! Не представляю, как можно жить с женщиной, которая никогда не отказывает ни в чем.

– А я согласен с Тони, – начал Майкл. – Современные женщины…

– Помолчи, – сказала мисс Лафосс. – О твоих взглядах мы все уже наслышаны, и они устарели. Джиневра, это супруги Линдси – Пегги и Мартин. Женаты уже целый год, и до сих пор не развелись.

Мисс Петтигрю повернулась к паре. Лица у обоих были гладкими, юными, живыми, волосы – темными и прямыми, глаза – синими, улыбки – радостными. Они выглядели как близнецы, только у Мартина волосы были зачесаны назад, а у Пегги – острижены в каре и собраны над ушами.

– Сценическое имя – «Двойняшки Линдси». Публике нравится больше, чем муж и жена. Комическая пара. Варьете.

Мисс Петтигрю было невероятно интересно знакомиться. Ее широко раскрытые сияющие глаза окинули залу. Гремели ударные, завывали саксофоны, рыдали скрипки, рассыпался нотами рояль. Музыка тянула вскочить на ноги. Мисс Дюбарри и Тони уже отошли; Линдси отправились вслед. Какой-то молодой человек запел в микрофон. Свет немного притушили. Ноги танцующих присоединились к ритму оркестра.

– Так вот, значит, – довольно сказала мисс Петтигрю, – какой он – Ночной Клуб! А я-то думала, что это будет… ужасное место.

Мисс Лафосс подумала о коридоре с плотно закрытыми дверями.

– Ну, – сказала она осторожно, – ночные клубы бывают разные. В любом случае, высший свет вы здесь не встретите.

– Не имею никакого желания, – сказала мисс Петтигрю, – встречать высший свет. Мне и так хорошо.

Танец закончился. Свет загорелся ярче. За их столиком снова стало людно. Дирижер подал какие-то знаки мисс Лафосс. Та кивнула. Мисс Петтигрю услышала, как объявили имя ее новой подруги, которое было встречено волной аплодисментов. Стало почти темно, и мисс Лафосс, преследуемая лучом прожектора, в одиночестве пересекла залу – уверенно развернув плечи, небрежно покачивая бедрами. Она подошла к роялю и оперлась на него, положив одну руку на блестящую крышку. Белая полупрозрачная ткань ее платья блестела, ниспадая водопадами тюля вокруг атласного чехла, обнимающего и подчеркивающего каждый изгиб ее великолепной фигуры, создавая впечатление безыскусной невинности. Чистая белизна оттенялась только копной ее золотистых волос; луч прожектора превратил их в нимб вокруг ее головы.

Несколько мощных аккордов, и мисс Лафосс запела. Мисс Петтигрю выпрямилась, вся восторженное внимание. Она не могла похвастаться обширными знаниями музыкальной профессии. Все, что она знала о певицах в ночных клубах, было ею почерпнуто из просмотренных бессчетных кинолент, ее единственного тайного порока. Наблюдать же за одной из них вживую ей никогда не приходилось.

Ее глаза, и глаза всех присутствующих, были неотрывно прикованы к фигуре в белом у рояля.

Мисс Лафосс в своем профессиональном обличье была совершенно другим человеком. Без малейшего усилия с ее стороны она преобразилась. Грациозно и небрежно опираясь на крышку рояля, она обвела залу медленным, равнодушным взглядом. Глаза ее на мгновение прикрылись веками, но немедленно распахнулись, излучая насмешливое презрение. Голос мисс Лафосс оказался глубоким, с хрипотцой. В каком-то смысле, это не было пением – мисс Петтигрю тщетно пыталась подобрать подходящее определение. Больше похоже на неторопливый разговор, но каждая реплика, каждое слово отзывалось в ней сладкой дрожью. Мисс Лафосс пела дешевую песенку, «Папочка отбыл на выходные, мамочка дома осталась одна», но мисс Петтигрю наслаждалась каждой минутой, хотя и краснела от смущения, когда задумывалась о смысле. Выступление заслужило бурные аплодисменты; мисс Лафосс исполнила еще один модный номер, и еще один, но от выхода на бис отказалась и вернулась к столику.

– Детка, – сказала мисс Дюбарри, – это было потрясающе. Неудивительно, что Ник так за тебя цепляется. Хорошо, что я работаю в другой области, соперничества наша дружба не вынесла бы.

– Когда следующий выход? – спросил Майкл.

– Около половины третьего, – сказала мисс Лафосс.

– Боже! – простонал Майкл. – Я столько не высижу.

– Тебя никто и не просит, – заметила мисс Лафосс.

– Выпьем? – предложил Тони.

Мисс Лафосс слегка наклонилась к мисс Петтигрю и коротко прошептала:

– Не смешивайте одно с другим. С непривычки это смерть.

– Вам? – спросил Тони.

– Я предпочла бы, – сказала мисс Петтигрю, – немного сухого хереса.

Тони уставился на нее.

– Я не ослышался? У меня точно все в порядке со слухом?

– В моем возрасте… – начала мисс Петтигрю.

– О, нет! – умоляюще перебил он. – Вашего возраста на сегодня вполне достаточно. Я все понял. Херес, значит, херес.

Мисс Петтигрю не уловила смысла этой сценки.

– Бисквитный торт, – внезапно сказала Рози. – Малиновый джем, сливки и ложечка хереса, о, наслаждение… Налейте мне виски.

– Двое нас, – сказал Майкл. – Официант!

Они занялись напитками. Посетители то и дело подходили к их столику. Мисс Петтигрю вскоре бросила попытки запоминать имена и лица.

– А вот и Джо с Анджелой! – воскликнула мисс Лафосс.

Мисс Петтигрю с интересом повернулась к соседнему столику, за которым мужчина медленно сползал все ниже и ниже на своем стуле. Еще немного, и он окажется на полу. Успеют ли его сотоварищи вовремя спасти его? Мисс Лафосс продолжала:

– Джиневра, Джо Бломфельд. Джо, мой добрый друг мисс Петтигрю.

Мисс Петтигрю, удивленная формальностью представления, обнаружила, что Джо внимательно смотрел на нее. Крупный, немолодой мужчина, лет пятидесяти. Не позволил себе расплыться – фигура, можно сказать, неплохо сохранившаяся. В таком возрасте скорее одежда украшает мужчину, чем наоборот; безукоризненный смокинг, белый пластрон, цветок в петлице. Крупная голова, мощная челюсть, насмешливые глаза, саркастические губы, волосы начинают седеть.

Его взгляд выражал легкое удивление. Затем глаза его загорелись, а лицо приняло дружественное выражение. Он тепло улыбнулся, как бы обрадовавшись внезапному появлению собеседницы своего возраста. Мисс Петтигрю была удивлена не меньше его, вдруг почувствовав, что ее собственные губы разошлись в скромной, но осторожно доверительной улыбке. Они поздоровались. Оба они принадлежали иному поколению, и это их объединяло.

– Джиневра, Анджела. Анджела, это Джиневра.

Мисс Петтигрю посмотрела на юную женщину.

– Как поживаете?

– Как поживаете, – протянула Анджела высоким, почти плаксивым голосом.

Из всех знакомых мисс Лафосс она была первой, кто пробудил в мисс Петтигрю прежний, так хорошо знакомый стыд и страх. Такая молодая, такая хрупкая, такая уверенная в себе. Казалось, ее взгляд насквозь пронизывал роскошь, доставшуюся мисс Петтигрю с чужого плеча, и проникал глубже, к ее сути, презирая ее. Мисс Петтигрю болезненно покраснела и выпрямилась.

На Анджеле было ярко-алое облегающее платье, подчеркивавшее маленькую, высокую грудь, осиную талию, узкие бедра и стройные ножки. Волосы ее отливали серебром. Мисс Петтигрю не могла оторвать от них глаз. Видимо, это и называют «платиновая блондинка»?

«Крашеная, – вмешался строгий голос в голове мисс Петтигрю. – А у милой мисс Лафосс все свое».

Лицо Анджелы носило застывшее выражение – безукоризненное каждой черточкой, но совершенно безжизненное. Огромные синие глаза без тени теплоты, длинные завитые ресницы, аккуратный прямой нос, прелестный бледно-розовый оттенок кожи, ротик – как бутон алой розы, прическа высчитана до последнего волоска. Готовый шедевр женственности, но мисс Петтигрю не готова была петь ему хвалу, не увидев, в каком виде она выходит из ванной.

Мисс Петтигрю незаметно вздохнула и отвела глаза. Какая жалось, что такой прекрасный мужчина попал в плен к такой вертихвостке. Конечно же, всем известно, что единственная причина для юной женщины быть с пожилым мужчиной – это вытянуть из него все, что получится, но также известно, что мужчины с возрастом заметно глупеют.

– Пересаживайтесь к нам, – пригласил Майкл.

– Только если мы не помешаем, – сказал Джо.

– Нисколько, – сказала Рози.

– Благодарю, – отозвался Джо.

Анджела промолчала. Она слышала где-то, что излишние разговоры, излишний смех и особенно излишнее возбуждение способствуют преждевременному старению, так что в дополнение к основной причине ее молчания, а именно что ей, как правило, было нечего сказать, она еще и пыталась сохранить свою красоту как можно дольше.

– Официант, – позвал Тони, – пару стульев.

К их столу приставили еще один небольшой столик и два стула. Оркестр снова заиграл. Кроме мисс Петтигрю, мисс Лафосс и Майкла, все ушли танцевать. Мисс Петтигрю ощущала из-за этого некоторую неловкость. Необходимо было объяснить мисс Лафосс, что она вовсе не была против посидеть сама по себе. В следующий раз она обязательно так и скажет. Даже Джо, с несчастным выражением на лице, тяжело переступал по полу, ухватившись за Анджелу. Танец закончился; за ним последовал еще один восхитительный общий разговор, потом снова заиграла музыка.

– Прошу, – сказал Тони мисс Дюбарри.

– Наш танец, – обратился к Рози Джулиан.

Пары одна за другой отходили от стола. Мисс Петтигрю грустно провожала их взглядом, размышляя об ушедшей молодости и упущенных возможностях.

Джо внезапно встал, подошел и навис над мисс Петтигрю – дружелюбная, вежливая глыба.

– Вы позволите? – сказал он.

Глава тринадцатая

01:15–02:03

Мисс Петтигрю вздрогнула.

– Вы приглашаете меня? – переспросила она.

– Почел бы за честь, – подтвердил Джо, глубоко поклонившись.

– Увы! – трагически сказала мисс Петтигрю. – Я не умею.

Джо просиял.

– Какое совпадение, – сказал он. – Я тоже только притворяюсь.

Он спокойно подтянул к себе стул, оставленный Тони, и опустился на него, по соседству с мисс Петтигрю. Потом вздохнул облегченно.

– Старость, – сказал Джо. – И брюхо.

– И никакое не брюхо! – возмутилась мисс Петтигрю.

– Хорошие портные, – сказал Джо. – И хороший пояс. Но все на месте.

Он довольно похлопал себя по животу.

– Вовсе нет, – горячо возразила мисс Петтигрю. – Превосходное сложение, если мне будет позволено высказать свое мнение. Мужчине средних лет требуется солидность.

– Я, стало быть, средних лет? – поинтересовался Джо.

Мисс Петтигрю вздрогнула.

«Боже! – подумала она. – Неужели я его обидела? Я знаю, некоторые мужчины очень болезненно относятся к упоминанию своего возраста. Может быть, ему нравится делать вид, что он все еще молод?»

Но сразу же пришла мысль: с какой стати? Вот еще! Она не станет грубо льстить незнакомому старику, которого к тому же никогда больше в жизни не встретит. Она строго посмотрела на него.

– Совершенно средних, – подтвердила она радостно, – и никуда вам от этого не деться.

– Благослови вас бог, мадам, – сказал Джо рокочущим, уютным голосом. – Хорошо, что вы это разглядели. Теперь мне не понадобится прыгать вокруг вас, как резвому двухлетке.

Он сполз еще чуть пониже, стремясь принять позу наибольшей устойчивости.

– Джо, – раздался капризный голос Анджелы с другого конца стола, – потанцуем?

– Нет, не потанцуем, – отозвался Джо. – По крайней мере, не этот танец. Мои ноги не в форме.

Взгляд, брошенный Анджелой на мисс Петтигрю, казалось, мог пригвоздить ее к стулу. Мисс Петтигрю смутилась и зарделась, но немедленно это чувство уступило в ней злорадной радости. Впервые в жизни к ней кто-то ревновал! Эта мысль настолько взволновала ее, что она отбросила стыд и втайне желала, чтобы Джо никуда не уходил. Джо дружелюбно оглянулся. Сидящие за соседним столом поспешили изобразить на своих лицах улыбки.

– Джордж! – весело позвал Джо. – Анджеле хочется танцевать, а мне нет. Ты как?

Один из молодых людей проворно вскочил.

– Непременно, Джо! Анджела, прошу.

Анджела встала с той же проворностью. Они закружились в танце.

– У меня много денег, – объяснил Джо. – Поэтому окружающие обычно рады меня порадовать.

– Какая пошлость, – строго сказала мисс Петтигрю.

– Джорджу Анджела нравится, – спокойно сказал Джо. – А он нравится ей. Впрочем, мои деньги ей нравятся еще больше. Все в порядке, пусть побудут вместе.

Мисс Петтигрю не знала, что на это ответить, и решила промолчать.

– Ах вот как, – раздался голос мисс Лафосс. – Уже уединились. Вы меня удивляете, Джиневра! Майкл, пойдем, присоединимся к веселью.

И они тоже умчались.

Мисс Петтигрю была в восторге. Мужчина нарочно отказался танцевать, чтобы остаться с ней! И какой мужчина! И сам, не под влиянием обстоятельств! Даже если всего лишь в качестве любезности, все равно это было очень мило с его стороны. Ее лицо сияло благодарностью.

– Благодарю вас, – сказала мисс Петтигрю. – С вашей стороны очень любезно остаться здесь со мной. Я уже начинала опасаться, что испорчу мисс Лафосс вечер. Пока я здесь одна, она не хотела танцевать. Теперь, по крайней мере, это ей не мешает.

– Любезно, – хмыкнул Джо. – Дорогая моя мисс Петтигрю, уверяю вас, никакой любезности тут нет. Напротив, ваше присутствие спасает меня от страшных мозолей наутро. При рождении мои ноги были рассчитаны на восемь фунтов, но с тех пор все остальное раздалось сверх меры.

Мисс Петтигрю улыбнулась шутке. Светская беседа ее пугала. Она не привыкла общаться с незнакомцами тет-а-тет, и поначалу терялась, но теперь оказалось, что бояться было нечего. Разговор происходил как бы сам собой. Никаких затруднений.

Можно было вежливо отклонять предложения что-нибудь выпить. Можно было упоминать общих друзей. Можно было выслушивать рассказы о карьере самого Джо.

– Корсеты! – говорил он. – На корсетах можно отлично заработать. Если, конечно, знать, к кому обратиться. Я знал. Если вы можете убрать дюйм с окружности женской… не за столом будь сказано, но вы догадались, наверное… это готовое состояние. Корсеты уходят в прошлое! Как бы не так! Знали бы вы, как все эти дамы высшего света слетаются ко мне за идеальными фигурами, которыми природа их не наделила. Почему, вы думаете, творения Джулиана так выглядят? Да только потому, что он ваяет их поверх моего основания. Выпирающий… да что уж там, зад, испортит что угодно.

Мисс Петтигрю завороженно слушала. Для разговора между мужчиной и женщиной, которые видели друг друга впервые, предмет был весьма необычный, но она находила его бесконечно более увлекательным, чем пустую болтовню на тему погоды. Никакой неловкости. Чисто деловое обсуждение. Кто бы мог подумать еще вчера, что сегодня она будет сидеть и говорить на равных с деловым человеком! Губы ее подрагивали, выдавая горячий интерес. Джо разошелся. Анджела разговоров о корсетах не терпела; мисс Петтигрю их, похоже, обожала. Он окинул ее взглядом профессионала.

– А вот у вас превосходная фигура для вашего возраста, – сказал он. – Сомневаюсь, что даже «Корректирующие Корсеты Бломфельда» вам могут чем-то помочь. Как вы этого добиваетесь?

«Недоедание и постоянные нервы», – подумала мисс Петтигрю. Однако этой ночью она, как Золушка, не собиралась раскрывать свое незавидное происхождение.

– О! – бросила она небрежно. – Ничего такого, уверяю вас. От природы.

– Детей нет, – догадался Джо.

– Я не замужем, – сказала мисс Петтигрю с достоинством.

– Мужчины слепы, – галантно заметил Джо.

Мисс Петтигрю расплылась от счастья. От комплиментов у нее начала немного кружиться голова. Впрочем, она с удовольствием выслушала бы еще несколько, но в это время танец закончился. Вернувшийся Тони строго посмотрел на Джо, тот сказал:

– Юность должна уступить, мой мальчик.

– Ага! – сказал Тони. – Значит, наметили красавицу для себя?

Мисс Петтигрю покалывал восторг. Джо прочно обосновался на стуле рядом с ней. Джордж присоединился к их столику, незаметно посылая обожающие взгляды в сторону Анджелы.

– Я голодна, – сказала мисс Лафосс. – Не могу же я петь на пустой желудок.

– Разве можно как-то иначе? – поинтересовался Джулиан.

– Ко мне это не относится, – парировала мисс Лафосс.

– Я тоже проголодался, – сказал Майкл. – Обед уже, кажется, полностью выветрился.

Они подозвали официанта и заказали ужин. Снова заиграла музыка – мечтательный, обволакивающий мотив. Пары снова закружились. Джо посмотрел на мисс Петтигрю.

– Наш танец, – сказал он.

– Я же сказала, что не умею, – с сожалением сказала мисс Петтигрю.

– Я вполне уверен, – возразил Джо, – что традиционный вальс у вас получится безупречно.

– А это традиционный вальс? – в восторге спросила мисс Петтигрю.

– Это он, – подтвердил Джо.

Мисс Петтигрю встала. Джо поклонился ей и положил руку ей на талию. Они пропустили несколько тактов в нерешительности, потом сделали первый шаг и влились в толпу. Мисс Петтигрю зажмурилась. Настал ее момент. Увидеть Париж и умереть. Она полностью отдалась рукам Джо и баюкающему, нежно покачивающему ритму.

Джо танцевал прекрасно. Его массивное тело она ощущала только как спокойное, уверенное присутствие рядом с собой. В юности, на тех очень редких вечеринках, где было позволено легкое вальсирование, партнеры ее неизменно оказывались из более старшего поколения, поэтому ей хорошо было известно, как раздавшаяся талия мужчины может мешать танцу.

– Совершенство, – сказал Джо. – Эта молодежь не знает, что такое вальс. Счастлив, что мне представилась такая возможность.

Ступая по воздуху, мисс Петтигрю вернулась к своему месту за столом, с пылающими щеками и блестящими глазами.

– Ах вы баловница, – укорила мисс Лафосс. – А мне говорили, что не умеете танцевать. Только бы не отпускать Джо.

– Но… что вы, – сказала мисс Петтигрю, краснея. – Уверяю вас… Только вальс.

После танца она вела себя с Джо немного высокомерно, чтобы отбить у него фривольные мысли. В это время принесли ужин. Мисс Петтигрю с удивлением обнаружила, что снова голодна. Она решительно приступила к еде.

– Мороженого? – предложил Майкл.

– Благодарю, – сказала мисс Петтигрю.

Он подмигнул.

– Говорят, тут оно неплохое. Гордость заведения.

Мисс Петтигрю хихикнула, а мисс Лафосс метнула в Майкла гневный взгляд. Но мороженое действительно оказалось исключительным. Мисс Петтигрю никогда не ела с жадностью, но она никогда и не пробовала ничего подобного. Сливки, фрукты, орехи, восхитительный сироп, умело смешанные в нужных пропорциях. Она неторопливо катала каждую божественную ложечку на языке. Оркестр заиграл медленный, тягучий фокстрот. Свет в зале немного притушили.

Мисс Петтигрю подняла глаза и вдруг заметила, что к их столику направляется Ник. Мороженое было немедленно забыто.

Ник неторопливо пробирался между столиками, не отрывая глаз от мисс Лафосс. Выражение на его лице прочесть было сложно, но мисс Петтигрю вздрогнула, как от холода. Она почувствовала, что огонь в его глазах прикрыт лишь тонкой завесой приличия, которая в любую минуту может упасть.

Мисс Петтигрю в панике оглядела сидящих за столом. Кроме нее, Ника еще никто не заметил. Приглушенный свет, обволакивающая музыка, изысканная еда производили успокаивающее, расслабляющее действие. Парочки медленно придвигались ближе и ближе друг к другу – и Майкл не преминул воспользоваться случаем. Его рука открыто обвилась вокруг плеч мисс Лафосс, а темная шевелюра почти смешивалась с ее светлыми кудрями. Он что-то с серьезным видом ей объяснял, она робко внимала.

Ник вырос у стола.

– Делисия. Это наш танец.

Все движение вокруг мисс Петтигрю прекратилось. Оркестр продолжал играть. Свет был по-прежнему приглушен. На столик в углу никто не обращал внимания.

Мисс Лафосс вздрогнула, обернулась и встретилась взглядом с Ником. Ее лицо побледнело, резко выделяясь в полумраке.

– Ах! Ник! – прошептала мисс Лафосс.

Майкл окаменел. На его скулах заиграли желваки. Он слегка передвинул руку на плечах мисс Лафосс.

– Извини, старина, – сказал он. – Этот танец Делисия проводит со мной.

– Она просто забыла, – негромко возразил Ник. – У нас давний договор.

Мысли вихрем кружились в голове мисс Петтигрю. Она безнадежно оглядела присутствующих. Все соседние парочки занимались своими делами. Эта ситуация должна была разрешиться между троими – Ником, Делисией, Майклом. Вмешиваться никто не собирался, да никому и неохота было иметь Ника своим врагом. Помощи ждать неоткуда. Но действовать необходимо. Мисс Лафосс сдавала позиции. Змея смотрела на беззащитного кролика. Незаметно, постепенно, мисс Лафосс высвобождалась из-под руки Майкла. Мисс Петтигрю захотелось расплакаться.

Ник, великолепный в своей развратности, с разгорающимися глазами, лицом одновременно жестким и притягательным, телом, словно пружина, сжатая ревнивой злобой, звал и тянул мисс Петтигрю в райские сады своей быстротечной страсти.

Мисс Лафосс сидела очень прямо, не отрывая от него взгляда.

– Идем же, Делисия, – повторил Ник.

– Но… – начала мисс Лафосс. Она поднялась. Майкл в одно движение встал рядом с ней.

– Делисия.

Мисс Лафосс коротко, безнадежно вздохнула.

– Боюсь, этот танец уже занят, – с холодным бешенством произнес Майкл.

– Вероятно, произошла ошибка, – улыбнулся Ник. – Нам с Делисией срочно необходимо переговорить.

И он снова направил на мисс Лафосс всю силу своего притягательного взгляда. Она сделала шаг вперед.

«Все… Все потеряно, – всхлипнула про себя мисс Петтигрю. – Если она пойдет сейчас за ним, то никогда не сможет от него избавиться».

Все, казалось, было потеряно и для самой мисс Петтигрю. Единственной целью всей ее жизни было сейчас спасти мисс Лафосс. Глаза ее безнадежно метались с одного участника событий на другого и обратно. Отчаяние в глазах Майкла, безвольное выражение лица мисс Лафосс, пылающий, манящий взгляд Ника.

Мисс Лафосс сделала еще один неуверенный шаг. Майкл снова отчаянно позвал:

– Делисия.

– Я… Мне… – бессильно пролепетала мисс Лафосс, бросив на него трагический взгляд.

«Но что же станет с Майклом? – думала мисс Петтигрю. – Он же снова напьется. Врежет еще одному полицейскому. И его снова упрячут, на этот раз на два месяца. Что же делать? Что же делать?»

И в этот момент ее наконец осенило.

– Нас лучше не ждать, – сказал Ник.

– Врежь ему, – прошипела мисс Петтигрю.

Майкл врезал. Ник рухнул, увлекая за собой столик. Впрочем, он быстро вскочил – бледный, ослепленный яростью. Майкл нетерпеливо пританцовывал на месте с выражением небесного блаженства на лице, кулаки сжаты, глаза сияют, на губах – широкая ухмылка.

Ник был почти на расстоянии удара; и вдруг остановился. На лице его промелькнула мгновенная, почти незаметная тень замешательства. Южное самолюбование – Майклу могло быть все равно, как он выглядит в этот момент, но не ему. В ту же секунду трое официантов бросились к ним, и Ник никак их не остановил. Свет зажегся ярче. Танцующие остановились и обернулись в недоумении. Оркестр продолжал наяривать. Отовсюду раздавались громкие, возмущенные голоса, перерастающие в общий гам. Мисс Петтигрю схватила Майкла за руку.

– Уходим! – прошипела она, живое воплощение судьбы, серый кардинал.

Майкл подчинился. Неохотно, но Делисия несомненно обладала большей ценностью, чем возможность удовлетворить кипящую жажду крови. Майкл крепко взял мисс Лафосс под руку и потащил к двери. Она подчинилась. Тони подхватил мисс Дюбарри, Джулиан – Рози, Мартин – Пегги. Джордж решил ковать железо, пока горячо, и подхватил Анджелу. Маршал Петтигрю командовала парадом. Джо пророкотал у нее за спиной: «Он мне никогда не нравился».

Они достигли двери и вывалились в прихожую, оставив позади гремящий оркестр, взбудораженные голоса, спешащих официантов и бушующего Ника. Женщины поспешили в гардеробную. Мисс Петтигрю быстро взяла свою шубку, они снова сбежали вниз, где мужчины нетерпеливо ожидали их, и все вместе высыпали на улицу.

В лицо им ударил пронизывающий ноябрьский ветер. Дождь то принимался, то ослабевал. Глаза мисс Петтигрю с трудом приспосабливались к темноте, ей казалось, что вокруг нее гораздо больше людей, чем покинуло клуб. Все они наперебой говорили, нервно смеялись. Громкие голоса подзывали такси. Каждая женщина находилась в оберегающих объятиях какого-нибудь мужчины. Кроме нее. Затерянная в толпе, мисс Петтигрю почувствовала себя одинокой и испуганной. Мыльный пузырь ее воодушевления лопнул. Она была чужой здесь. Вдруг, перекрывая шум, чей-то голос настойчиво прогремел:

– Мисс Петтигрю! Где мисс Петтигрю? Мисс Петтигрю везу домой я. Где она?

Глава четырнадцатая

02:03–03:06

– Я здесь, – робко подала голос мисс Петтигрю.

Джо воздвигся перед ней. Не говоря ни слова, он предложил ей руку с той восхитительной собственнической, охранительной мужской уверенностью, которая никогда прежде не выпадала на долю мисс Петтигрю. Она, внезапно ослабев, оперлась на него.

Такси подкатывали одно за другим; парочки забирались внутрь. Мисс Петтигрю сделала было движение, но Джо крепко придерживал ее. Машины отъехали; потом осторожно подкралась еще одна.

– Это за нами, – сказал Джо.

– Куда прикажете? – спросил шофер.

– Поезжай, – сказал Джо, – потом скажу.

Мисс Петтигрю обнаружила себя в тесном темном пространстве, холодном, но защищенном от дождя, наедине с мужчиной. Такси вздрогнуло. Вздрогнула и мисс Петтигрю – но не от страха, а от возбуждения, граничащего с блаженством. Голова ее кружилась от восторга. Происходившее с ней было невероятно.

«И я его ни о чем не просила, – думала она счастливо. – Он выбрал меня сам. И позвал; я даже не была рядом. Он ясно заявил, что отвезет домой именно меня. Я вовсе об этом не думала, а он ничего не сказал заранее. Невероятно, но не вижу никакого другого объяснения – ему в самом деле этого хотелось».

Она отдалась было чувству бесконечной благодарности, но сразу же решила, что оно не было достаточно скромным, и устыдилась.

– Но Анджела! – сказала она.

– Анджела, – успокоил ее Джо, – уехала с Джорджем. Вы разве не заметили? Они прыгнули в машину самыми первыми. Он вполне надежно, хотя, может быть, не без приключений, доставит ее домой.

– А она не обидится? – робко спросила мисс Петтигрю.

– Я ей что-нибудь куплю, – сказал Джо. – На мои подарки она никогда не обижается.

– О!

– Не беспокойтесь об Анджеле. Она о вас беспокоиться точно не стала бы.

– Но… Увести у женщины сопровождающего… – начала мисс Петтигрю, наполовину озабоченно, наполовину из ложной скромности; его уверения приносили ей невероятное удовольствие.

– Вы меня не уводили, – сказал Джо. – Это я вас увел.

Сомнения мисс Петтигрю полностью развеялись. У Анджелы и так было все, что можно пожелать, – молодость, красота, уверенность и запасной мужчина. На одну ночь она могла обойтись и без Джо.

– Онслоу Маншенс, – сказала она, – квартира пять.

– Это же адрес Делисии.

– Я ночую сегодня у нее, – солгала мисс Петтигрю.

– Туда пока нельзя, – серьезно сказал Джо.

– Боже, но почему?

– Дадим им немного времени. Они только что встретились после некоторого перерыва, не так ли? У них есть, что обсудить. Они ведь тоже взяли такси на двоих.

– Что же мне делать? – воскликнула в отчаянии мисс Петтигрю.

– Ничего не надо делать, – сказал Джо весело. – Покатаемся.

– В такси? – в ужасе спросила мисс Петтигрю.

– Ну да. А что такого?

Мисс Петтигрю села прямее.

– Ни в коем случае, – строго сказала она. – Счетчик-то тикает. Это же просто разорительно. Ни за что не позволю вам так тратиться. Я прекрасно дойду, уверяю вас. Я привычная. Мы можем вылезти и пойти пешком. Думаю, что дождь уже прекратился. Я… не настаиваю, чтобы вы меня сопровождали, просто я боюсь темноты и не уверена, что смогу найти дорогу.

Она посмотрела на него умоляюще. Джо засмеялся тихим баском.

– Если бы все женщины на моем пути были, как вы, я был бы сейчас вдвое богаче, – усмехнулся он.

Нащупав конец слуховой трубки, ведущей в кабину, он сказал в нее:

– Продолжай ехать, пока я не скажу куда.

– Но… – нервно начала мисс Петтигрю.

– Послушайте, – сказал Джо. – Корсеты приносят мне кучу денег. В банке я желанный гость.

Он откинулся на подушки. Его невероятно забавляло, что его спутница заботилась о том, чтобы он потратил не как можно больше денег, а напротив, как можно меньше.

– Вы совершенно уверены? – уточнила несгибаемая мисс Петтигрю.

– Считайте, что я вам дарю это такси.

Мисс Петтигрю медленно позволила себе расслабиться. Что ж, его деловое решение. Ему видней. Она вполне ясно обозначила свое незавидное происхождение. Возможно, она казалась теперь ему жалкой и смешной, но протестовать было уже поздно. Внезапно она почувствовала, что не в состоянии больше держать лицо.

– Я знаю, что бывают на свете богатые люди, – сказала она тихо, – но для меня считать сразу фунтами – невозможная задача. Я составляю их из пенсов.

– Было время, – отозвался Джо, – когда моим самым экстравагантным жестом являлся билет на галерку.

– А! – сказала мисс Петтигрю. – В таком случае вы, скорее всего, меня понимаете.

Холодный ноябрьский ветер через щели проникал внутрь машины, и она плотнее завернулась в роскошный мех.

– Холодно, – сказал Джо, спокойно положил руку на плечи мисс Петтигрю и притянул ее к себе.

Мисс Петтигрю, в машине наедине с незнакомым мужчиной, который позволяет себе ее обнимать! Она… успокоилась. Устроилась поудобнее на сиденье. Положила голову ему на плечо. Никогда в жизни она не чувствовала себя более распущенной и более счастливой. Она отбросила притворство и услышала, как ее собственный голос спокойно и твердо заявил:

– Мне сорок лет. Никто и никогда, ни разу за всю мою жизнь не ухаживал за мной. Не знаю, как вы, но я наслаждаюсь каждой минутой. Я очень счастлива сейчас.

Она нащупала его свободную руку и крепко сжала ее. Ответное пожатие было теплым и утешающим.

– Мне тоже вполне неплохо, – сказал Джо.

– Господин Бломфельд, – начала мисс Петтигрю.

– Почему не Джо? Не пора ли оттаять немного?

– Джо, – робко сказала мисс Петтигрю.

– Благодарю.

– Меня зовут Джиневра.

– Очень приятно. Если позволите…

– С удовольствием!

– Мне очень приятно с вами познакомиться, Джиневра.

– Что за день был у меня сегодня! – призналась мисс Петтигрю. – Вы просто не поверите. Сперва я наблюдала, как с другими людьми происходят удивительные события, а потом они начали происходить со мной. Я никогда не забуду этот день. И вы… вы придаете ему безупречное окончание.

Мисс Петтигрю несомненно была самой необычной дамой, которую Джо приходилось обнимать, но в ее необычности он находил невыразимый уют. Она была не такая, как все; а даже пятидесятилетнему время от времени хотелось изменить рутину. Ее странное поведение, необъяснимые речи, ее робкое счастье – все это было для него в новинку. В конце концов, юное личико… Приятно для глаз, но не более того, не идет ни в какое сравнение с чувством уверенности в себе, которым наполняла его мисс Петтигрю.

– Удобно? – спросил он.

– Очень, – бесстыдно отозвалась мисс Петтигрю.

Чем дала ему превосходную причину притянуть ее еще немного ближе, которой он не преминул воспользоваться. Мисс Петтигрю подчинилась.

– Мне все равно, – вдруг сказала она, – что вы сейчас, наверное, хотели бы, чтобы на моем месте была Анджела.

– Я не хотел бы, – сказал Джо торжественно, – чтобы на вашем месте была Анджела.

Мисс Петтигрю слегка повернула голову и посмотрела на него. То ли на нее так подействовал херес, то ли его рука у нее на плечах, но она осмелела.

– Не понимаю, – сказала она строго, – как солидные мужчины вроде вас позволяют красоткам затуманить свое суждение. Ничем хорошим это не кончится, и мне будет вас так жаль.

– Я никогда никаким красоткам этого не позволяю.

– Да? – в сомнении сказала мисс Петтигрю.

– Видите ли, – ответил Джо, – в юности я ничего не мог себе позволить. Ни вечеринок, ни танцев, ни девушек. Так что теперь, когда у меня достаточно и денег, и времени, мне хочется немного красок и движения. Я покупаю для них подарки. В ответ они со мной… очень милы. Их юность напоминает мне о моей собственной. Каждый из нас получает то, что ему нужно. Но суждение мое остается при мне. Оно нисколько не страдает.

– Я поняла, – сказала мисс Петтигрю удивленно. – Я тоже никогда не позволяла себе никаких развлечений, никакой радости. Сегодняшний день преподал мне серьезный урок. Я обнаружила в себе богатые запасы фривольности, о которых раньше и не подозревала.

– Превосходно, – сказал Джо. – Наша жизнь еще принесет нам радость.

Мисс Петтигрю понимала, что этот оборот проскочил в его речь случайно, но перед ней внезапно встало видение интересной, разнообразной, совместной жизни с Джо; возможно, даже чуть беспорядочной. Он стал бы иногда напиваться. Его привычки, несомненно, ужасали бы ее. Он приводил бы в дом сомнительных друзей. Все ее устои были бы перевернуты. Но – боже! – какой легкой, какой надежной, какой полной жизнью жила бы она в его присутствии!

Она украдкой взглянула на него. Крупный, немного неотесанный, возможно, даже грубоватый иногда, но внимательный и добрый. Ее дорогая мать была бы в ужасе. Миссис Браммеган выставила бы его за дверь – если бы, конечно, не прослышала о его состоянии. Отец просто не пустил бы на порог. Как хорошо воспитанная порядочная дама, его внимание она могла принимать только снисходительно, но за этот короткий день ее воззрения достаточно расширились, чтобы это ее больше не беспокоило.

Рука Джо с ее плеча скользнула ниже. Мисс Петтигрю уютно устроилась в его объятиях, бесстыдно счастливая.

Дождь тем временем не только не прекратился, но, напротив, перешел в густой мокрый снег, немедленно залепивший окно машины. Мисс Петтигрю спокойно взирала на него изнутри своего теплого кокона.

– Вы правы, – сказала она. – Ночь сегодня не для прогулок.

– Простудиться и умереть, – согласился Джо.

– Особенно в этих новомодных нарядах.

– Привлекательные, но непрактичные.

– Тепла совсем не держат.

– Я уж молчу про шелк, – мрачно сказал Джо.

– Нет. Шерсть, – сказала мисс Петтигрю. – Пусть говорят, что хотят, зимой шерсть просто необходима.

– Совершенно согласен.

– Но эта молодежь! – покачала головой мисс Петтигрю. – Им подавай шелк, и все тут. Не знаю, как они все до сих пор не вымерли от воспаления легких. Поди объясни им, что в шерстяном белье они будут выглядеть лучше! Тепло – здоровый цвет в лице. Холод – бледность и красный нос.