Сражаться, бежать или язвить.

– Да ты жестокая особа.

– Мэм. Вы – жестокая особа, мэм.

Дарлингтон рассмеялся. Однако Алекс лишь нахмурилась и стиснула зубы, как будто готовилась к драке.

– Слишком много загадок. Мне не нравится картина, в которую они складываются.

– Кажется, мне тоже, – заметил Дарлингтон, ничуть не кривя душой. – Ты видишь и слышишь мертвых и можешь использовать их силу в своих целях. И – если я, конечно, не ошибаюсь – лишь угрызения совести, которыми не страдала Маргарита Бельбалм, мешают тебе проделать то же самое с живыми.

Ответом ему стал короткий резкий кивок.

– Что касается меня… – вновь начал Дарлингтон и замолчал, не зная, как закончить предложение.

Человеком он страдал в аду, но в роли демона – мастерски, почти играючи раздавал страдания. Он видел Сэндоу после смерти. Убитый Бельбалм, почти поглотившей его душу, бывший декан никогда не смог бы проникнуть за Покров, но ад с радостью принял его в свои объятия. И Дарлингтон-демон с удовольствием отыскивал новые способы наказать Сэндоу и заставить заплатить за причиненные страдания.

Сгрудившиеся за Покровом тени боялись Дарлингтона. Порой он пугал сам себя. Но, по правде говоря, новый опыт кружил голову. Дарлингтон с самого детства оттачивал разум: изучал языки, увлекался историей и наукой, прочие же занятия – борьба, фехтование, даже акробатика – служили будущим приключениям, в которых ему непременно предстояло участвовать. Однако никто так и не прислал приглашения, не позвал заняться доблестными поисками и выполнять секретные задания. На его долю выпали лишь ритуалы, мимолетные видения потустороннего мира, отчеты и учебные занятия. И Дарлингтон продолжал полировать себя, словно клинок, которому никогда не суждено вступить в настоящую битву.

А потом декан Сэндоу отправил его в ад. Дарлингтон не должен был выжить, но все-таки сумел продержаться до тех пор, пока не подоспела помощь. И что теперь? Сколько в нем осталось от человека? Он вполне мог сидеть за столом и поддерживать беседу, ни на кого не рычал, не ломал мебель, но порой сдерживался с трудом. Демоны не слишком много думали и действовали инстинктивно, движимые своими потребностями. Дарлингтон гордился тем, что руководствовался разумом и никогда не поступал опрометчиво, однако теперь его порой охватывали желания, с которыми было безумно сложно бороться. Например, в столовой хотелось уткнуться лицом в тарелку с супом и лакать, как ненасытный зверь, а теперь – оказаться между ног Алекс и проделать то же самое с ней.

Дарлингтон провел рукой по лицу и заставил себя встряхнуться, молясь, чтобы к нему вернулся здравый смысл. Он ведь ее наставник, Вергилий, и обязан Алекс жизнью. Не стоит так с ней поступать. Дарлингтон – вовсе не слюнявый зверь и будет притворяться человеком до тех пор, пока вновь не станет собой.

Его сильно удивило сегодняшнее собрание, совместное планирование дальнейших действий. Дарлингтон даже не думал, что Алекс может распоряжаться, а Доуз – держаться уверенно при посторонних. Эти качества родились из-за его отсутствия. «Они бы продолжили и без меня и постепенно стали бы еще сильнее». Наблюдая, как они строят планы с Тернером и Мерси, Дарлингтон чувствовал себя чужаком. Пусть прежде это место принадлежало ему, сейчас он медленно, но неотвратимо осознавал жестокую правду – от него нет никакого толку.

– Что касается меня, трудно сказать, кто я, – наконец закончил он.

– Но ты можешь контролировать… – Алекс взмахнула рукой, будто накладывая заклинание, – это демоническое дерьмо?

– Надеюсь, но, думаю, для всех вас было бы безопаснее рядом со мной всегда держать под рукой соль. Можно наложить запрет на «Черный вяз», или где я буду обитать, чтобы мне не удалось уйти без сопровождения. – Слова звучали вполне разумно. Оказалось, не так уж трудно притворяться прежним человеком.

Дарлингтон рассматривал сидящую в кресле странную, смертельно опасную девушку. Глаза ее в свете камина казались совсем черными, волосы блестели, словно покрытые лаком. Русалка, водный дух, поднявшийся из глубин озера в поисках души. Дарлингтон с отвращением вспоминал прошлогоднюю вечеринку в «Манускрипте» в честь Хеллоуина, когда, накачанный какой-то дрянью, на время потерял рассудок. В великом зеркале он увидел образ Алекс, выходящий за пределы смертной сущности, и осознал себя вовсе не тем героем, каким всегда мечтал быть. Оказалось, что он – рыцарь, слуга с мечом в руке. В тот момент Дарлингтон понял, что впервые познал себя и свою цель, состоящую в служении ей, лишь бы только она его заметила и возжелала. Тогда он и помыслить не мог, что смотрит в будущее.

– Ты – ходок Колеса, – произнес он. – Мне известно об этом из твоих воспоминаний, из знаний Сэндоу, полученных от Бельбалм. Нужно покопаться где-нибудь поглубже библиотеки «Леты» и выяснить, что это значит на самом деле. Но я знаю лишь одно: завтра ночью не все вернутся из потустороннего мира.

– В прошлый раз мы выбрались.

– И притащили с собой четверых демонов, один из которых, возможно, уже поселился в нашем мире на постоянной основе и будет питаться людьми, пока его не уничтожат. Однако в этот раз вернутся не все. Пока душа убийцы вновь не займет место в аду, дверь останется открытой, и ваши демоны будут свободно ходить между мирами. У всего есть цена, и ад непременно затребует плату.

– Откуда ты знаешь? – хмуро спросила Алекс.

– Потому что я сам был демоном и питался страданиями мертвых. – Дарлингтон хотел, чтобы слова прозвучали легко и небрежно, однако, сказанные сбивчивым тоном, они сильно походили на признание.

– Хочешь шокировать меня и заставить дрожать от ужаса?

– Ну, чтобы выжить, я занимался своеобразным эмоциональным каннибализмом, питался болью и наслаждался ею. Думаю, подобное способно потрясти даже тебя.

– Ты побывал в моей голове, – заметила она. – Видел, каким образом я пыталась выжить?

– Только отдельные фрагменты, – признался он. Череду мрачных моментов, глубокий океан отчаяния, Хелли, сияющую, словно золотая монета, тлеющий уголек – бабушку, мать… кошмар, мрак, клубок старых ниток, смесь жалости, тоски, гнева и любви.

– Мы делаем, что должны, – проговорила Алекс. – Только так можно выжить.

Странное благословение, но Дарлингтон был благодарен за эти слова. Сложив руки на груди, он обдумывал еще одно признание, не желая оставлять его невысказанным.

– А если я скажу, что какая-то часть меня все еще жаждет чужих страданий?

Алекс даже не дрогнула. Само собой, ведь это не в ее репертуаре.

– Тогда я посоветую держать себя в руках, Дарлингтон. У всех есть несбыточные желания.

Понимала ли она, кто он на самом деле? И если да, почему до сих пор не сбежала из этой комнаты? Впрочем, после завтрашнего спуска ему будет не о чем беспокоиться, а до тех пор демон не сорвется с поводка.

– Смирись с тем, что ад попытается удержать одного из нас, – произнес Дарлингтон. – Это буду я, Стерн. Не стоило мне уходить.

Он и сам не знал, чего ожидал. Смеха? Слез? Героических требований позволить ей занять его место в аду? Он уже не помнил, кто из них Данте, Вергилий, Беатриче. А кто он сам? Орфей или Эвридика?

Откинувшись на спинку кресла, Алекс одарила его скептическим взглядом.

– Мы сражались, истекая кровью, чтобы вытащить тебя из ада. И ты думаешь, что мы просто приведем тебя обратно, как взятую на время собаку, нагадившую на ковер?

– Я бы не стал так…

– Иди к черту, Дарлингтон. – Поднявшись с кресла, Алекс опрокинула в себя рюмку дорого бренди, словно дешевое пойло на какой-нибудь вечеринке, и направилась к двери.

– Куда ты?

– В оружейную, поговорить с Тернером. Потом нужно кое-кому позвонить. Знаешь, в чем твоя проблема?

– В пристрастии к первым изданиям и женщинам, которые любят читать мне нотации?

– В нездоровом уважении к правилам. Лучше ложись спать.

Она вышла в коридор и растворилась в темноте, словно исполнила какой-то магический трюк.

41

Алекс заснула только под утро. Требовалось слишком многое спланировать, к тому же проведенное с Дарлингтоном время оставило после себя не слишком комфортные ощущения, и сон не шел. Она столько времени общалась с ним мысленно, что сидеть рядом и поддерживать разговор должно было быть легко. Однако оба сильно изменились – учитель и ученик, мастер и подмастерье остались в прошлом. Прежде знания текли между ними лишь в одном направлении, и сила находилась только в его руках. Но теперь правила игры стали иными. Сила пришла в движение, постоянно перемещалась между ними, опиралась на их знания друг о друге, сбитая с толку оставшимися тайнами, а порой блуждала в темноте, когда знаний не хватало, и, казалось, заполнила весь дом, походя на зажженный фитиль, на спираль адского пламени, бегущую из коридора вверх по лестнице. Прежде Йель и «Лета» принадлежали Дарлингтону, однако теперь они с Алекс играли на другой, большей по размеру сцене. Кто знает, какую еще роль отвела им судьба?

Алекс едва успела задремать, когда Доуз потрясла ее за плечо.

– В чем дело? – При виде перепуганного лица Памелы она резко села в постели.

– Претор едет.

– Сюда? – Алекс спрыгнула с кровати и принялась натягивать единственную чистую одежду – спортивный костюм «Леты». – Сейчас?

– Он позвонил, когда я готовила обед. Мерси будет сидеть наверху. Профессор хочет обсудить подготовку к волчьему забегу. Ты не послала ему письмо?

– Конечно послала! – Алекс отправила на электронную почту Претору все свои заметки и ссылки на собранные сведения, а также письмо из четырехсот слов с извинениями за то, что пришла неподготовленной на последнюю встречу, и заявлениями о своей лояльности «Лете». Возможно, перестаралась. – Где Дарлингтон?

– Они с Тернером пошли домой к Триппу.

– И? – Алекс попыталась расчесать пальцами волосы, чтобы придать им приличный вид.

– Никто не открыл, но соляной узел у входа нетронут.

– Это ведь хорошо? Может, он просто прячется у родных или…

– Без Триппа мы не сумеем заманить его демона обратно в ад.

Об этом придется подумать позже.

Алекс и Доуз уже спускались по лестнице, когда внизу хлопнула входная дверь и, насвистывая, вошел профессор Уолш-Уайтли. Он повесил шляпу и пальто на вешалку.

– Мисс Стерн! – обернулся к ним профессор. – Окулус сказала, что вы, может быть, задержитесь. Вы что… в пижаме?

– Просто занимаюсь домашними делами, – с ослепительной улыбкой пояснила Алекс. – Со старыми домами всегда столько забот. – Вторя ее словам, под ногой громко скрипнула ступенька, как будто Il Bastone решил поддержать этот фарс.

– О, великолепный старый особняк, – проговорил Претор, направляясь в гостиную. – Надеюсь, Окулус заполнила кладовую.

Окулус. С которой он не потрудился даже поздороваться. Неудивительно, что в свое время Вергилий и Данте его ненавидели. Впрочем, сейчас имелись заботы посерьезнее, чем лишенный манер престарелый профессор.

– Позвони Дарлингтону, – прошептала Алекс.

– Я пыталась!

– Попробуй еще раз. Скажи, чтобы не возвращался, пока…

Входная дверь распахнулась, на пороге возник Дарлингтон.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Тернер…

Алекс и Доуз отчаянно замахали руками, предупреждая, что нужно заткнуться. Однако было уже слишком поздно.

– У нас гости? – выглядывая из-за угла, поинтересовался Претор. Дарлингтон застыл, держа в руках пальто. – Мистер Арлингтон? – недоуменно уставился на него Уолш-Уайтли.

– Я… да… – Дарлингтон нашел в себе силы кивнуть.

Обычно Алекс лгала легко, даже не задумываясь, но сейчас не могла подобрать слов и уж тем более выдумать нечто правдоподобное. До этого момента ей даже в голову не приходило, что повторное появление Дарлингтона придется как-то объяснять. Сейчас она застыла рядом с Доуз; обе выглядели так, будто их только что окатили ледяной водой.

Что ж, если разыгрывать потрясение, то до конца. Собрав всю свою волю, Алекс разрыдалась.

– Дарлингтон! – воскликнула она. – Ты вернулся! – И, бросившись к парню, обхватила его руками.

– Да, – чересчур громко подтвердил Дарлингтон. – Вернулся.

– Я думала, ты мертв! – провыла Алекс во всю мощь легких.

– Боже милостивый, – пробормотал Претор. – Это в самом деле вы? Мне дали понять, что вы… ну… погибли.

– Нет, сэр, – отозвался Дарлингтон, высвобождаясь из объятий Алекс; его рука на ее пояснице походила на раскаленный уголь. – Я всего лишь провалился во временной карман. Данте и Окулус от моего имени любезно обратились к Хейману Пересу, прося попробовать возвратное заклинание.

– В корне неверное поведение, – проворчал Уолш-Уайтли. – Вам следовало посоветоваться со мной. Руководство…

– Вы совершенно правы, – согласился Дарлингтон. Алекс продолжала шмыгать носом. – Вопиющее нарушение протокола. Но, признаюсь, я за это благодарен. Перес чрезвычайно одарен.

– С этим я согласен. Один из лучших в «Лете». – Претор окинул Дарлингтона изучающим взглядом. – И вы просто… появились снова.

– В подвале Розенфельд-холла.

– Понимаю.

Стоящая на лестнице Доуз, о которой все, кажется, забыли, прочистила горло.

– Может, перекусим? Я приготовила сырные тосты с копченым миндалем и тыквенным карри.

Уолш-Уайтли бросил взгляд на Доуз, потом на Алекс и вновь на Дарлингтона. Пусть строгий и напыщенный, профессор вовсе не был дураком.

– Что ж, – наконец проговорил он, – полагаю, за вкусной едой объяснения дадутся лучше.

– И за бокалом хорошего вина, – добавил Дарлингтон, ведя Претора через гостиную.

Алекс посмотрела в окно. Демоны столпились в тени между домами на другой стороне улицы, их глаза блестели в полумраке. Что ж, они хотя бы держались на расстоянии. Кажется, нападение Дарлингтона на не-Хелли напугало этих тварей.

– Может, отравить его суп? – прошептала проходящая мимо Доуз.

– Не самая плохая твоя идея.

Обед тянулся долго. Дарлингтон и Алекс лишь ковырялись в тарелках с едой – перед спуском наедаться не следовало. Они разговаривали о смерти Сэндоу и исчезновении Дарлингтона, а также обсуждали подробности предполагаемого возвратного заклинания, которое применил Перес. Алекс попутно размышляла, был ли Дарлингтон таким же превосходным лжецом до того, как отчасти превратился в демона.

– Разве вы не голодны? – поинтересовался Претор, когда Доуз поставила на стол теплый яблочный пирог и горшочек с крем-фрешем.

– Путешествие через портал ужасно влияет на пищеварение, – пояснил Дарлингтон.

Алекс умирала от голода, однако лишь шмыгнула носом и пояснила:

– Я слишком взволнована, чтобы есть.

– Сентиментальная чушь. – Уолш-Уайтли ткнул вилкой в воздух. – В «Лете» нет места нежным чувствам. Вот почему Девятый дом – не место для женщин.

Донесшийся с кухни грохот отчетливо выражал мнение Доуз по этому вопросу.

– Вы готовы принять участие в сегодняшнем волчьем забеге? – спросил Претор Дарлингтона.

– Конечно.

– Думаю, вас обрадует, как далеко продвинулась мисс Стерн. Несмотря на сомнительное происхождение и отсутствие образования, она хорошо справляется с обязанностями. Предполагаю, это результат вашего обучения.

– Само собой.

Алекс с трудом подавила желание пнуть его под столом.

Когда Уолш-Уайтли доел пирог и сделал последний глоток сотерна, Алекс проводила его до двери.

– Удачи сегодня вечером, мисс Стерн, – пожелал раскрасневшийся от вина Претор. – Буду ждать вашего отчета самое позднее к воскресенью.

– Конечно.

Профессор помедлил на ступеньках.

– Наверное, вы рады, что мистер Арлингтон вернулся.

– Очень рада.

– К счастью, Хейман Перес смог справиться с таким сложным заклинанием.

– Нам очень повезло.

– Конечно, большую часть года мистер Перес занимался поиском затерянных нацистских бункеров в Антарктике. Как по мне, бессмысленное предприятие, но руководству виднее, раз выделили ему финансирование. Он был совершенно недосягаем.

Неужели Претор в самом деле разгадал их ложь? Или просто блефовал?

– В самом деле? Ну, тогда нам крайне повезло.

– Невероятно, – согласился Претор и надел шляпу. – В «Лете» меня считают занудой и педантом. Впрочем, так было всегда. Но я ставлю Девятый дом на более высокий уровень, чем те, кто делает вид, что им управляет. Я верю в организацию, которой может и должна быть «Лета». Мы – пастыри. – Профессор поймал ее взгляд; его глаза были неопределенного коричневого цвета. – Есть места, в которые никогда не стоило вторгаться, независимо от наличия средств. Будьте там осторожны, мисс Стерн.

И прежде, чем Алекс нашлась с ответом, он уже шагал прочь по улице, насвистывая незнакомую мелодию.

Алекс смотрела ему вслед, гадая, кто же такой на самом деле Рэймонд Уолш-Уайтли. Юный гений? Ворчун и ретроград? Студент, заинтересованный мальчиком, встреченным на морском побережье, которого до сих пор оплакивал?

Алекс закрыла дверь, радуясь, что находится под защитой. Доуз с чертежами и заметками устроилась в столовой, рассказывая Дарлингтону, как будет проходить спуск. Алекс с чистой совестью оставила их в покое. Ей не хотелось вспоминать, каким прошлой ночью у камина предстал перед ней Дарлингтон. «Пристрастие к первым изданиям и женщинам, которые любят читать мне нотации». Он всего лишь пошутил, не более, однако слово накрепко засело в мыслях. Пристрастие. Строгое и непристойное одновременно.

Алекс поднялась прямиком в спальню Данте. Нужно кое-что сделать.

– Детка! – воскликнула взявшая трубку мать, и Алекс накрыло знакомое ощущение счастья и смятения, которое всегда вызывал в ней голос Миры. – Как ты? Все в порядке?

– Все отлично. Возможно, на День благодарения приеду домой.

Мерси и Лорен с парой театральных деятелей, с которыми Лорен познакомилась, работая в драматическом театре, собирались в Монреаль. Они звали и Алекс, однако все упиралось в деньги. Если она переживет второй спуск и все, что с ним связано, то лучше потратит накопленные средства на поездку в Лос-Анджелес.

В трубке повисла долгая пауза. Алекс легко могла представить, как охваченная страхом Мира расхаживает по старой гостиной.

– Ты уверена? Конечно, я хочу тебя увидеть, но главное, чтобы поездка пошла тебе на пользу.

– Все хорошо. Я просто приеду тебя навестить, на несколько дней.

– Правда? Это будет здорово! Я нашла новую целительницу. Думаю, она сможет тебе помочь. Она отлично избавляет от негативной энергии.

«А как насчет демонов?»

– Конечно. Звучит заманчиво.

В трубке снова воцарилась тишина.

– С тобой точно все хорошо?

Похоже, не стоило так с ходу соглашаться на целительницу.

– Точно. Я люблю тебя и очень хочу увидеть и… Ладно, я не в восторге, что придется есть соевую индейку, но могу притвориться.

Мира рассмеялась легко и беззаботно.

– Тебе понравится, Гэлакси. Я подготовлю твою комнату.

Когда они попрощались, Алекс застыла, глядя в окно на витражную луну, сияющую среди синих облаков, навечно замершую в одном положении. В детстве она постоянно искала в матери какое-либо сходство с собой, но тщетно. Лишь однажды, когда они сидели рядом на кровати, Алекс заметила, что у них одинаковые ступни: второй палец на ноге длиннее большого, а мизинец словно вставлен второпях. Это ее успокоило – значит, между ними все же есть связь, они созданы из одного материала. Однако этого казалось мало. А где же одинаковое чувство юмора? Талант к шитью, пению или изучению языков? Алекс вспомнила, как мать шла по улице, окрыленная надеждой. Сама же она всегда держалась в тени.

Алекс хотела посоветовать матери уехать на несколько дней, побыть с Андреа, однако Мира сразу ударилась бы в панику. Впрочем, если сегодня ночью паломники потерпят неудачу, все это будет уже неважно.

Алекс проверила телефон – от Тернера по-прежнему никаких вестей. Но она не станет звонить, иначе есть риск склонить чашу весов не в ту сторону. Алекс попросила его кое-что сделать – не совсем противозаконное, но и отнюдь не добродетельное. К счастью для нее, понятия Тернера о благе не ограничивались жесткими рамками.

– Что ты задумала? – поинтересовался он, когда Алекс ночью зашла в оружейную.

– В самом деле хочешь знать?

– Ни капли, – заявил он после долгих раздумий и, больше не добавив ни слова, улегся на матрас и накрылся с головой одеялом.

– Но ты исполнишь мою просьбу? – настойчиво спросила она. – Позвонишь?

– Иди спать, Стерн, – отозвался он.

Вновь взглянув на телефон, Алекс в двадцатый раз за день набрала номер Триппа. Безрезультатно. Скольким еще суждено умереть, прежде чем все закончится? Сколько новых тел окажется на ее совести?

Алекс неуверенно сжала в руке мобильный. Следующий звонок может ее спасти или в буквальном смысле отправить в ад.

Итан ответил после первого гудка.

– Алекс! Как дела? Собираешься к Рейтеру?

– Я звоню просто из вежливости. – Алекс уперлась взглядом в стеклянную луну. – Устала быть твоей девочкой на побегушках. Теперь я работаю на Лайнуса Рейтера.

– Не глупи. Рейтер – плохой вариант. Он…

– Ты не способен его остановить. В твоем арсенале нет против него оружия.

– Серьезное заявление, Алекс.

– Я все до мелочей расскажу ему о твоей организации и сообщниках.

– Твоя мать…

– Мира под его защитой. – Или могла бы быть.

– Я в Нью-Йорке. Приезжай сюда, давай поговорим, заключим новую сделку.

Алекс не сомневалась, что не вернулась бы с этой встречи.

– Без обид, Итан.

– Алекс, ты…

Она повесила трубку. «Ад пуст, и демоны все здесь»[34]. Снова Шекспир. Эта цитата была вытатуирована над лобком у одной из стриптизерш в клубе Кинга Кинга. Алекс несколько месяцев танцевала под дудку Итана и выполняла все приказы. Теперь пора ему испугаться и прибежать. В их среде Рейтер снискал себе определенную славу, с ним никто не мог сладить.

* * *

– Ты что-то задумала, Стерн, – заметил Дарлингтон, когда вечером они собирались на волчий забег.

– Просто не высовывайся и следи, чтобы меня никто не убил.

– Мне придется заплатить свою цену, – предупредил он.

– Это цена Сэндоу. Ты оказался в аду не из-за собственных прегрешений.

– Я вовсе не безгрешен.

Алекс заглянула в сумку, проверяя, все ли собрала для ритуала: соль, серебряные кольца, на всякий случай серебряный кинжал.

– Давай обсудим все, когда закончим. А Доуз посадим делать записи. Потом сошьем их и поместим в библиотеку «Леты». «Демонология» Стерн.

– «Демонология» Арлингтона. Разве ты не хочешь доблестно предложить занять в аду мое место?

– Отвали.

– Я скучал по тебе, Стерн.

– В самом деле? – Она не собиралась спрашивать, но слова сами собой сорвались с губ.

– Насколько вообще способен злобный демон, лишенный человеческих чувств.

Это замечание почти заставило ее рассмеяться.

Конечно, Алекс не горела желанием добровольно обрекать себя на вечные муки – герой из нее не вышел, однако и оставлять в аду Дарлингтона не собиралась. «Ад непременно затребует плату». Значит, он ничем не отличался от любого другого места. Везде существовала своя цена, и кому-то нужно было ее заплатить. А кто-то всегда на этом наживался.

Когда, выйдя из Il Bastone, они отправились в «Спящий гигант» на встречу с членами «Волчьей морды», Алекс ощутила какую-то легкость – словно связавшая их нить окрепла и ни один демон больше не осмелится столкнуться с ними лицом к лицу.

«Я буду служить тебе до конца дней». Что это было? Сон? Или некое предсказание? Неужели Алекс, как и ее бабушка, в тот миг заглянула в будущее? Если и так, она не слишком понимала, что происходит, откуда взялись золотые оковы на запястьях Дарлингтона и почему знание, что он прибежит по первому зову, доставляло пугающее утешение. Джентльмен-демон. Существо, которого боялись даже мертвые.

Покинул порт Нью-Хейвена корабль,Стремясь скорей в открытый океан.Морозный ветер вмиг наполнил паруса,Вослед неслись молитвы горожан.«О, милосердный Бог, – взывал один пророк, —Коль будут у тебя свои причины,Возьми наших друзей, они теперь твои,Оставь их навсегда в морской пучине!»Генри Уодсворт Лонгфелло«Корабль-призрак»

Моя последняя запись в роли Вергилия. Я полагал, что с неохотой буду расставаться с этим кабинетом, однако понимаю, что на самом деле считаю дни до того момента, когда смогу захлопнуть за собой дверь Il Bastone и больше никогда не переступать порога этого дома. Сейчас я в безопасности, но понимаю, что снова увижу ад. Если бы Ноунс постиг степень нашей глупости, он бы от души надо мной посмеялся. И разрыдался бы, узнав масштабы наших преступлений. Почему я пишу об этом? Я спрячу дневник, а вместе с ним и все наши грехи. Хотел бы я верить в Бога, чтобы молить Его о милосердии.
Дневник Рудольфа Китчера времен «Леты»(Колледж Джонатана Эдвардса, 1933)

42

К часу ночи Алекс и Дарлингтон, дрожа от холода, вернулись в кампус. В ушах до сих пор звенело от волчьего воя. Они ждали остальных у Женского стола. Тени вокруг казались слишком густыми, словно имели вес и форму. Алекс ужасно хотела есть, от голода чуть не теряя сознание. Она слишком многое привела в движение, и мысли терзали жуткие варианты развития событий.

Убедившись, что телефон включен, Алекс на всякий случай отправила маме прощальное сообщение.

«Я тебя люблю. Береги себя».

Глупое, нелепое послание от девушки, продиравшейся сквозь жизнь словно через ряд оконных стекол; она раз за разом ранила себя, латала и вновь налетала на осколки, не в силах этого избежать.

Ответ пришел быстро, как будто мать ждала от нее весточки.

«Ты тоже, маленькая звездочка».

Впрочем, Мира долгое время почти не отходила от телефона, ожидая звонков из больницы, полиции, морга.

Алекс знала, что уже пора начинать, но когда с помощью Доуз они проникли в библиотеку, первым делом пошла во двор – проверить Мерси.

Возле фонтана воздух казался холоднее – словно сквозняк задувал в оставленную открытой дверь. Над головой раскинулось серое беззвездное ноябрьское небо. Алекс вдруг поняла, что упивается зимним холодом на коже, тусклым желтым светом, льющимся из окон библиотеки, рельефным серым камнем стен. Мертвый, пустой ад походил на вакуум, лишенный жизни и красок, как будто некий демон питался не только обитающими там душами, но и самим миром. Возможно, Алекс в последний раз видела что-то реальное, и хотела унести воспоминания об этом с собой.

Алекс помогла Мерси надеть соляную броню, попутно обсуждая с ней план. Их могло ждать что угодно – как здесь, так и в потустороннем мире. У Мерси были смертные слова, костяная пыль и соляной меч, но Алекс прихватила из оружейной еще один предмет. Она протянула Мерси банку.

– Я бы не стала открывать… – начала Алекс, но Мерси уже подняла крышку, с отвращением заглянула внутрь и поспешно закрыла.

– Алекс, ты шутишь? – прокашлявшись, поинтересовалась она.

– Боюсь, что нет, – неуверенно проговорила Алекс. – Вампиры ненавидят сильные запахи. Вот откуда пошел миф о чесноке. Тебе еще не поздно отказаться. – Она должна предложить подруге возможность сбежать и укрыться от опасности. Мерси не колеблясь прошла этот путь, но знала ли она, к чему столь радостно стремилась?

– Думаю, пути назад уже нет.

– Сбежать никогда не поздно. Уж поверь мне.

– Знаю. – Мерси взглянула на меч, который держала в руках. – Но такая жизнь мне нравится больше.

– Больше чего?

– Больше прежней. Не хочу вновь возвращаться в мир без магии. Кажется, я всю жизнь только и ждала момента, когда кто-нибудь сможет разглядеть во мне что-то необычное.

– Как и все мы. – Алекс не смогла скрыть горечь в голосе. – Именно так мы попадаемся на крючок.

– Нет, если доберемся до них первыми. – У Мерси заблестели глаза.

Алекс и забыла, что внутри милой, умной, доброй Мерси живет настоящий боец. Однако на ум тут же пришла Хелли, которой дружба с Алекс стоила жизни. Чем она аукнется для Мерси? Впрочем, уже слишком поздно для подобных размышлений. Алекс нужно, чтобы сегодня ночью Мерси несла стражу во дворе.

– Телефон включен, – проговорила она, протягивая Мерси свой мобильный. – Пусть так и будет.

– Поняла, – кивнула Мерси.

– Держись ближе к фонтану. Не забудь про бальзам. И если все станет хреново – беги. Запрись где-нибудь в библиотеке и дождись утра.

– Поняла. – Теперь Мерси явно заколебалась. – Ты ведь вернешься, верно?

– Так или иначе, – проговорила Алекс, растягивая губы в улыбке.

* * *

Они тихо ждали внутри, пока во дворе не начал тикать метроном. Тогда, собравшись перед главным входом в библиотеку, паломники порезали себе руки – левые. Окинув взглядом Дарлингтона в темном пальто, Доуз в толстовке и спортивных штанах, застывшего в боевой готовности Тернера, который, кажется, не слишком верил, что эту войну вообще можно выиграть, Алекс проговорила:

– Ну что ж, давайте отправимся в ад.

Они по очереди оставили свою кровь на колоннах у входа. На Алекс внезапно накатила тошнота, в животе словно застрял крюк, который с силой тянул ее вперед – как тогда, босиком через весь город, к «Черному вязу». Пройдя под египетским писцом, они вошли внутрь, в холодную тьму, скрывавшуюся за дверью, в которой от обычной двери уже ничего не осталось.

Их роли остались прежними, порядок не изменился – лишь Триппа с ними не было. Воин – Алекс – вошла первой, за ней последовала Доуз – ученый, после жрец – Тернер и, наконец, Дарлингтон – принц. Теперь, когда он занял место Триппа, этот титул приобрел другой смысл, и Алекс от подобных мыслей терзалась чувством вины. А какую роль играл Лайонел Рейтер, проходя этот путь почти столетие назад?

Они гуськом направились к «Альма-матер», прошли под аркой с Древом Познания, которую снова отметили кровью, и двинулись по коридору, мимо двери воина и каменного студента со Смертью за плечом, прямо в вестибюль со странными окнами, словно принадлежащими какому-нибудь деревенскому пабу.

– Лишь человек, – пробормотал Дарлингтон. Он явно вспоминал, как упорно пытался подсказать им путь к Проходу, силой человеческой надежды борясь с уловками живущего в нем демона.

Но сейчас, когда они пробирались через Стерлинг, Алекс видела на его лице восторг, удивление и замешательство. Несмотря на все, что с ним случилось, Дарлингтон с волнением погружался в тайны, которые скрывали каменные стены, а им предстояло раскрыть. Он с блестящими глазами увлеченно бормотал цитаты и называл символы, и Алекс ощущала облегчение. «Это по-прежнему он». Пусть золотой мальчик «Леты», повидавший ужасы и поступавший, как не свойственно человеку, больше не казался прежним, однако перед ней все еще был Дарлингтон.

– Вот, – тихо проговорила Доуз. – Твой дверной проем.

Дарлингтон кивнул, потом нахмурился.

– Что не так? – поинтересовалась Алекс.

– «Свет и Истина»? – Он кивнул головой в сторону каменной стены. – У них закончились идеи?

Даже возле скрытых врат в ад Дарлингтон не мог удержаться от снобизма.

Когда камень окрасился их кровью, возникла черная дыра. Вырвавшийся из тьмы ледяной ветер взъерошил темные волосы Дарлингтона. Алекс хотелось как-то его успокоить, сказать, что он не обязан этого делать, заверить, что все будет хорошо, однако даже она не смогла бы столь искусно солгать.

– Я… – начала Доуз и резко замолчала, когда потухла свеча.

– Вы знаете историю о корабле-призраке? – в воцарившейся тишине спросил Дарлингтон. – Когда в колонии Нью-Хейвен настали трудные времена, горожане совместными усилиями снарядили корабль, загрузили его лучшими товарами, стремясь показать, что мог предложить этот дивный новый мир, и самые видные граждане отправились в Англию, чтобы убедить правительство вкладывать деньги в колонию и, возможно, даже перебраться в Новый Свет.

– У меня такое чувство, что у этой истории нет счастливого конца, – заметил Тернер.

– Не думаю, что они вообще существуют в Нью-Хейвене. Достопочтенный преподобный Джон Дэвенпорт…

– Тот, который призывал «укрыть изгнанных»? – уточнила Алекс.

– Тот самый. Так вот, он сказал: «Господи, если будет в воле твоей схоронить наших друзей на дне моря – они твои, спаси их!»

– То есть призывал их утопить? – проговорил Тернер. – Вдохновляющее напутствие.

– Корабль так и не добрался до Англии, – продолжил Дарлингтон. – Жители колонии пребывали в неизвестности, не имея ни малейшего понятия о том, что случилось с их близкими и сложенным в трюм богатством. Однако ровно через год после отплытия корабля с моря начал наползать странный туман. Все добропорядочные горожане Нью-Хейвена вышли на берег и увидели, как в гавани из тумана возник корабль.

Сейчас он походил на Ансельма, рассказывавшего историю о трех судьях в ресторанчике на набережной. Неужели Ансельм подражал Дарлингтону? Или у демона Дарлингтона, питавшегося его страданиями и говорившего, как он, это вышло само собой?

– Они вернулись? – спросила Доуз.

Дарлингтон покачал головой.

– Это была иллюзия, общее наваждение. Столпившиеся в доках увидели, как корабль-призрак прямо на их глазах потерпел крушение; мачты сломались, людей смыло за борт.

– Чушь собачья, – пробормотал Тернер.

– Задокументированный факт, – невозмутимо возразил Дарлингтон. – И город воспринял его как благую весть. Жены, ждущие мужей, теперь стали вдовами и могли вновь выйти замуж. Зачитывались завещания, наследники делили имущество между собой. Случившемуся нет объяснения, но я всегда понимал смысл.

– Неужели? – поинтересовался Тернер.

– Ага, – вступила в разговор Алекс. – Этот город погряз в дерьме с самого начала.

Дарлингтон широко улыбнулся.

– Я буду ждать сигнала.

Остальные двинулись к следующей двери в кабинете библиотекаря. Алекс оглянулась на Дарлингтона. Он застыл в обрамлении темноты, склонив голову, словно в молитве.

Тернер занял пост у двери с солнечными часами.

– Выше голову, – произнес он те же самые слова, что и во время первого спуска. – И не утоните.

Алекс вспомнила Триппа, цепляющегося за поручни яхты, представила опускающийся на дно моря призрачный корабль.

– Не утони, – отозвалась она, встречаясь взглядом с Тернером.

Пройдя через потайную дверь, Алекс и Доуз оказались в читальном зале Линонии и братьев. В этой части библиотеки было настолько тихо, что Алекс слышала шарканье их подошв по покрытому ковром полу.

– Дарлингтон думает, что не вернется, – заметила Доуз.

Алекс спиной ощутила ее взгляд.

– Я не позволю этому случиться.

Они застыли возле главного выхода во внутренний двор, над которым виднелись золотые буквы имени «Селин».

– А как же ты, Алекс? – спросила Доуз. – Кто присмотрит за тобой?

– Со мной все будет хорошо, – отозвалась Алекс, с удивлением отметив, как дрогнул голос. Она знала – Доуз невыносима сама мысль о том, чтобы снова лишиться Дарлингтона, но даже не представляла, что Памела может волноваться о благополучии Алекс.

– Я не оставлю тебя внизу, – решительно заявила Доуз.

Те же самые слова Алекс сказала Дарлингтону. В этом мире обещать было легко. Так к чему останавливаться?

– Мы все вернемся, – поклялась она.

Алекс шлепнула окровавленной рукой по дверному проему, Доуз оставила сверху свою кровь. Дверь растворилась, золотые буквы имени Селин пропали, сменившись загадочными письменами.

– Я… – Доуз пристально взглянула на надпись, – могу ее прочесть.

Ученый. Какие знания получила Доуз во время первого спуска? И что за новые ужасы может познать, пройдя на этот раз по дороге в ад?

– Что здесь написано? – спросила Алекс.

Побледнев, Доуз сжала губы.

– Никому не видать свободы.

При этих словах тело охватила дрожь, но Алекс попыталась не обращать внимания. Она уже слышала их прежде, во время первого спуска, от демонической половины Дарлингтона, мучителя, находящегося в своей стихии.

– Доуз… – нерешительно проговорила Алекс, – если все пойдет не по плану… спасибо, что обо мне заботилась.

– Почти не сомневаюсь, что с момента нашей встречи ты несколько раз едва не умерла.

– Ну, не умерла же. Вот что главное.

– Мне это не нравится, – заметила Доуз, вновь взглянув на золотые буквы. – Похоже на прощание.

«А была ли я вообще здесь?» – задумалась Алекс. Или умерла вместе с Хелли? Может, она – всего лишь призрак, пролетающий по коридорам библиотеки?

– Не утони, – пожелала Алекс и заставила себя двигаться вперед, обратно по нефу, где старательно отводила взгляд от фрески «Альма-матер», потом направо, к началу круга. Пришло время замкнуть петлю.

Алекс окинула взглядом витраж, изображающий Даниила во рву со львами. Кем ей суждено стать на этот раз? Мученицей? Раненым зверем с торчащим в лапе шипом? Или просто воином? Порез уже затянулся, поэтому пришлось вновь провести ножом по руке. Алекс размазала кровь по стеклу, и оно исчезло, словно бы библиотека с радостью поглотила предложенную пищу. Впереди открылась пустота.

Она принялась ждать в сгустившейся тишине. В какой-то миг возникло ощущение, будто что-то мчится им навстречу. Мгновение спустя послышалось мягкое гудение тонального свистка. Алекс сделала первый шаг во двор.

Сейчас она была готова к сотрясающемуся зданию, дрожащим под ногами камням, шипению пузырящейся воды, стремительно переполнявшей чашу фонтана, и запаху серы. Ей навстречу шел Тернер, справа шагала Доуз, слева – Дарлингтон.

Они встретились в центре двора. Доуз подняла руку, призывая всех остановиться. Однако никто не спешил хвататься за бортики фонтана. Заметив кивок Дарлингтона, Мерси вышла вперед, держа в руках тонкое серебряное веретено – Пьера-Ткача. Она уколола кончиком палец, как принцесса из сказки, готовая погрузиться в вековой сон. Серебро треснуло, обнажая липкую белую массу. Мешочек с яйцами.

– Я уже упоминал, как ненавижу пауков? – спросил Тернер.

Сквозь кокон паутины пробилась крошечная нога, тонкая, словно волос, потом другая. Послышалось тихое сопение, потом мешок лопнул, и на руки Мерси каскадом посыпались крошечные паучки. Вскрикнув, она выронила веретено.

– Идите сюда, – ровным голосом проговорил Дарлингтон, опускаясь на корточки. Когда пауки большим пятном растеклись по земле, Алекс собрала всю волю, чтобы остаться на месте. Положив ладонь на камни двора, Дарлингтон позволил им взобраться на руку. – Пусть они вас укусят.