Рустем Вахитов

Ленин и мы. Разоблачение мифов

© Рустем Вахитов, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Очень своевременная книга

Книга Рустема Вахитова о Ленине – целая энциклопедия удивительных фактов и свидетельств о Ленине. И, безусловно, эта книга – ещё и старательный разбор лжи, глупостей и благоглупостей, что накопила несчастная русская (и мировая) мысль в минувшее со смерти Ленина столетие. Порой даже чересчур старательный разбор, но едва ли это можно поставить в укор замечательному автору.

Читаешь всё это и думаешь: как же мы всё-таки одичали.

Как мы вообще до такого докатились?

Ленин – самый издаваемый в мире мыслитель. Безусловно актуальный, иначе зачем бы отдельные люди ежегодно тратили тонны (в прямом и переносном смысле) бумаги и бессчётные часы личного времени, чтобы оспорить Ленина, принизить его, осмеять его.

Ленин – один из самых знаменитых в мире русских, наряду с Достоевским, Чеховым, Львом Толстым. Наряду с Чайковским и Гагариным. Наряду со Сталиным и Путиным.

Однако для мира фигура Ленина значит безусловно больше любого иного нашего правителя, потому что Ленин – планетарен. Как бы ни восхищались мы русскими князьями, нашими царями, нашими императорами, для большинства людей иных стран и континентов имена Дмитрия Донского, Иоанна Грозного, Екатерины Великой, Александра Первого могут иметь интерес исключительно исторического толка. Едва ли кто-то на планете в хоть сколько-нибудь серьёзной мере может определить судьбу своего народа деяниями и трудами любого из вышеназванных.

Ленин же радикально изменил жизнь всего человечества. Пожалуй, даже в большей степени, чем Македонский, Чингисхан, Наполеон.

Для одних народов Ленин определил цель, куда эти народы, пусть и с переменным успехом, движутся по сей день. Для других же – скорей, даже не народов, а правительств и политических сил – Ленин обозначил цель, куда двигаться они категорически не хотят. При том, что течение эпохи всё равно сносит их в ту сторону (неважно, как мы назовём это: «социализм», или «социальные идеи», или «ленинизм», или «большевизм», или «коммунизм», или «антиколониализм» – суть ясна).

Ленин – организатор одной из двух, наряду с французской, самых знаменитых и значимых революций в мировой истории.

Положа руку на сердце: разве политические и военные оппоненты Ленина – от Керенского до Корнилова, Деникина и Врангеля – имеют хоть малейшие шансы в исторической перспективе, хоть по одному, хоть совместно «перевесить» мировое значение Ленина?

Нет, конечно. Таких шансов нет ни у них, ни даже у тех русских мыслителей, что оппонировали Ленину. Мы вправе ценить, скажем, Ивана Ильина или Дмитрия Мережковского, но едва ли приходится всерьёз говорить, что эти наши философы имеют актуальное значение для мироустройства иных народов.

При этом Ленин ещё и породил целую генерацию всемирно известных последователей, для которых его авторитет навсегда остался неоспоримым. Причём не только Ленин, но и его последователи продолжают самым серьёзным образом воздействовать на человечество.

Например, Иосиф Сталин и Лев Троцкий.

Ничего не поделаешь с тем обстоятельством, что Сталин остаётся самой популярной исторической личностью в России, обгоняя по социологическим замерам, что самому Сталину бы категорически не понравилось, даже Ленина. Сталин прекрасно осознавал разницу их масштабов. Впрочем, всё ещё может измениться, и на новом витке эпохи значимость Ленина возрастёт радикально. Сталин, заметим, становится всё более популярен не только у нас, но и, например, в странах Африки, Латинской Америки, в Китае, в Индии, в левых и оппозиционных кругах стран Европы. Что до Троцкого – то по всему миру действуют десятки крупнейших легальных троцкистских партий. Прочие троцкистские организации и кружки никто и не возьмётся сосчитать.

Но помимо Сталина и Троцкого, есть и другие, сверхвлиятельные, с позволения сказать, ленинские «дети» – в лице, например, Мао, Хошимина и Фиделя Кастро.

Вот это команда у Ленина! Кто всерьёз может такой похвастаться?

Казалось бы, даже если ты не сторонник социализма и критически смотришь на сам факт Великой Октябрьской революции – ты, будучи здравым человеком, не станешь отрицать очевидного.

Очевидно, что Ленин был огромен.

Это как если бы египтяне стали всерьёз критиковать своих фараонов, монголы – Чингисхана, англичане – Кромвеля, французы – Робеспьера или Наполеона, американцы – Линкольна и так далее. Что толку критиковать и тем более отрицать собственную национальную историю в том виде, пользуясь выражением Пушкина, в котором дал нам её Бог?

Но ведь критикуют! У нас – критикуют оголтело, всерьёз, с остервенением, засучив рукава, призывая проклясть, растоптать, отменить, запретить, захоронить, забыть.

Объяснение всему этому простое.

Ленин до такой степени актуален, что может восстать и победить.

И все эти горы мусора, домыслов, дуростей, что тащат и тащат, тащат и тащат, тащат и тащат к его Мавзолею – не более чем попытка предотвратить ту минуту, когда дверь толкнут изнутри, и несколько озадаченный постовой откроет её. И сразу узнает знакомый, с прищуром, взгляд.

– Здравствуйте, товарищ! – скажут ему.

– Здравствуйте, Владимир Ильич, – ответит он, машинально отдав честь.

Вахитов без патетических поз и театрального пафоса, спокойно, с достоинством рассказывает, почему это однажды случится.

Сам бы Ленин, наверное, сразу оставил читать книгу Вахитова, весело сказав: «Некогда… Ерундистика какая-то».

Его слишком мало волновали черные мифы вокруг него. Он заранее знал, что человеческая глупость и человеческая зависть – у нас в природе.

Истина несоизмеримо больше волновала его. Он хотел изменить мир и освободить человечество. Себя он видел в этом смысле не более чем инструментом, не самым важным для этих изменений. Он сам себе подвернулся – как нож, которым взрезали в те времена страницы.

Мы должны знать о Ленине правду.

Мы окружены такими прокисшими гирляндами вранья, что иной раз невозможно дальше двигаться.

Поэтому Вахитов, спасибо ему, берёт и говорит. Ленин не любил Россию и русских? Нет, любил – и Россию, и русских, и сам считал себя великороссом, и прекрасно отдавал себе отчёт, почему именно его народ должен стоять в центре огромных процессов мирового переустройства во благо всех существ. Ленин заложил бомбу? Нет, и объясняет, почему нет.

Но, знаете, я не буду пересказывать.

Читайте, сами всё узнаете.

Сколько в действительности было евреев среди большевиков. Почему советская власть боролась с ивритом. Как Ленин относился к сионизму. Зачем Ленин учил татарский язык. Как Ленин привлёк на свою сторону башкир. Каких поэтов Ленин любил больше всего. Откуда в Китае Ленинград. Как почитают Ленина в Индии. Сколько мальчиков в Эквадоре носят имя Ленина (ошеломительная, кстати, цифра). Откуда в конспектах Ленина текст песни воинов гереро – народа, восставшего против немецких колонизаторов на территории нынешней Намибии. Как Ленин победил фашизм. И ещё даже не десятки, а сотни удивительных, уникальных фактов.

Честно говоря, всю жизнь читая о Ленине (первая моя детская книжка была про Евпатия Коловрата, а вторая – о Ленине), я на каждой странице узнавал что-то новое.

Я читал и на каждой странице удивлялся: вот так да. Вот так человек. Вот так титан.

И вы читайте скорее.

Захар Прилепин

От автора

Более ста лет прошло с тех пор, как ушёл от нас Владимир Ильич Ульянов, получивший известность под псевдонимом Ленин.

Мир с тех пор неузнаваемо изменился. Появились компьютеры, интернет, телевидение, ядерное оружие. Распался Советский Союз, созданный Лениным, а его осколки – в том числе и Российская Федерация – избавились от власти Компартии, достижений социализма, занимаются развитием капиталистического рынка (впрочем, это не значит, что мир социализма полностью исчез – есть ещё социалистические Китай, Северная Корея, Вьетнам, Куба…).

И в то же время Ленин до сих пор удивительно современен («живее всех живых» – как сказал о нём поэт). Ленина любят миллионы, его именем клянутся коммунисты и марксисты, его работы изучают академические учёные, и в то же время его ненавидят миллионы – на него клевещут, его значение и наследие стараются умалить, а самого его – измазать грязью, выставить маньяком, а то и сумасшедшим, сифилитиком и т. д. Но при этом Ленина знают все, его имя гремит от Москвы до Пекина и Нью-Йорка, до Гаваны и Аддис-Абебы.

В поэме Есенина «Анна Снегина» есть эпизод: крестьяне спрашивают героя поэмы, приехавшего в деревню в разгар революции:

Скажи, что такое Ленин?

А герой тихо отвечает:

Он – вы.

Это правда. Ленин – это мы. Он растворился в миллионах борцов за социальную справедливость, в нашем народе и других народах, вошёл в плоть и кровь человечества. До скончания времён теперь везде, где вспомнят о восстании против угнетения, о свободе и справедливости, вспомнится имя и дело Ленина. И его так и будут любить одни и ненавидеть другие.

Об этом – моя книга.

Часть I

За что любят Ленина?

Глава 1

Ленин – русский национальный герой

Ленин – наш… Ленин – подлинный сын России, её национальный герой, рядом с Дмитрием Донским, Петром Великим, Пушкиным и Толстым. Н. В. Устрялов
1. Ленин и его враги

Советский философ Михаил Александрович Лифшиц сказал однажды, что у выдающихся политических деятелей существует особая привилегия – лютая ненависть к ним со стороны врагов даже через десятилетия и столетия после смерти. Или, как говорят сегодня в Интернете: жизнь нужно прожить так, чтоб враги твоей идеи от бессильной злобы рвались бы сносить твои памятники.

Владимир Ильич Ленин обладает этой привилегией сполна. Его ненавидят все, кто не мыслит жизнь общества без частной собственности, рыночной конкуренции, накопления капитала и раскола на богатых и бедных. Среди них – политики и идеологи буржуазной ориентации, которые именуют себя русскими националистами.

Они пытаются внушить ненависть к Ленину россиянам, миллионам простых русских людей, среди которых есть немало людей доверчивых, излишне эмоциональных, плохо знающих историю. Зайдите на сайты буржуазных русских националистов в Интернете: вы там прочитаете, что Ленин был русофоб, что он не любил русский народ и культуру, к которым якобы и не принадлежал, что он принёс русским только зло и страдания. И некоторые верят этой клевете. Давайте разберём все эти обвинения спокойно и последовательно.

2. Происхождение Ленина

Самое первое обвинение, которое русские националисты бросают в адрес Ленина, что он якобы и вовсе не был русским. Чрезвычайно часто в газетах, журналах, на сайтах русско-националистической направленности Владимира Ильича именуют «Ульянов-Бланк», желая подчеркнуть, что его дед по матери – Александр Дмитриевич Бланк, был крещёным евреем (до крещения он носил имя Израэль Моисеевич Бланк). Интересно, что при этом подразумевается: быть русским – это значит иметь чистокровных русских предков. Те, кто любит повсюду всунуть поганенькое «Ульянов-Бланк», тем самым утверждают, что человек, имеющий примесь еврейской, немецкой (а среди предков Ленина были и немцы, и шведы) или какой-нибудь иной крови (одна бабушка Ленина по отцу была даже крещёной калмычкой), русским быть не может. Лично я так не считаю. Моё убеждение состоит в том, что национальность человека не предопределена его генетикой. Национальность – это преимущественно культура. Если человек считает русский язык и русскую культуру родными, то он и есть русский. Философ Фридрих Степун (Steppun) – чистокровный немец, но писавший по-русски и принявший православие под именем Фёдора, вошёл в историю как русский философ Фёдор Августович Степун. А философ Александр Владимирович Кожевников – чистокровный русак, который переехал во Францию и стал писать исключительно по-французски, известен как великий французский философ Александр Кожев.

Конечно, «кровяные националисты» со мной не согласятся. Переубеждать я их не собираюсь. Я хочу указать на противоречие в их позиции.

Дело в том, что в Российской империи случай Ленина, когда человек с немецкими, шведскими и даже еврейскими корнями, считался вполне себе русским, был не исключением, а нормой. Среди русских дворян имелось огромное количество потомков немцев, шведов, французов, не говоря уже о татарах. Разве не был русским граф Витте – председатель комитета министров Российской империи в 1903–1906 годах, если его отца звали Христоф-Генрих-Георг-Юлиус? Разве не был русским поэт Александр Блок, чей предок по отцу – врач императрицы Елизаветы мекленбургский бюргер Иоганн Блок? А философ Николай Бердяев, чья мать – Алина Сергеевна – была из князей Кудашевых – потомков татарского князя Кудаша и приходилась внучкой графу Антонию Людвигу Октавию Шуазёль-Гуфье – отпрыску старинного французского дворянского рода? А философ Пётр Струве, который по отцу был внуком немецкого астронома Фридриха Георга Вильгельма Струве, переехавшего в Россию и обрусевшего (мать его также была прибалтийской немкой – её родным языком был немецкий)?

Русские националисты считают своим кумиром философа Ивана Ильина – идеолога белой русской идеи. Однако Ильин он по отцу, мать его – Екатерина Юльевна (до крещения – Каролина-Луиза) Швейкерт, дочь коллежского советника Юлиуса Швейкерт фон Штадион, немка, была воспитана в лютеранстве и приняла православие лишь после замужества. Ильин, в отличие от Ленина, с детства говорил по-немецки, чувствовал связь с немецкой культурой, сочувствовал немецкому национализму и даже был одно время симпатизантом такого врага русского народа, как Адольф Гитлер. Однако никому не приходит в голову называть его «Ильин-Швейкерт», подчёркивая его нерусское происхождение, хотя это более уместно, чем в случае с Лениным, который, имея немецкие корни, выучил немецкий лишь в эмиграции.

Русские националисты возразят, что у Ленина были не только немецкие, но и еврейские корни. Но люди с еврейским происхождением встречались даже среди русских черносотенцев начала ХХ века. Яркий пример: Владимир Андреевич Грингмут – основатель «Русской монархической партии», еврей по матери и немец по отцу. Его отличие от Ленина – великоросса по отцу – лишь в том, что в жилах Грингмута не текло ни капли русской крови. Тем не менее современные русские националисты убеждены, что Грингмут – по большому счёту! – был более русским, чем многие чистокровные русаки.

Итак, одно из двух: или русским является тот, для кого русский язык и культура родные, но тогда Ленин – такой же русский, как и Витте, Блок, Бердяев, Ильин, Грингмут, или национальность определяется чистотой крови, но тогда подавляющее большинство русских дворян петербургского периода – никакие не русские, а немцы, шведы, евреи, французы, возомнившие, что они русские (и в первую очередь это касается царей из династии Романовых, которые с эпохи Петра Первого женились исключительно на немецких принцессах).

3. Ленин – великоросс

Но, повторю, я (как и большинство современных россиян) убеждён: национальность – это, прежде всего, культура. Русский – тот, кто говорит по-русски, считает русскую культуру родной, ощущает себя русским. Так был ли Ленин русским в этом смысле? Безусловно, был.

Родным языком Ленина был русский. Ленин вырос в доме, где царил русский дух. Семья соблюдала все обычаи русской православной церкви (хотя его родители и не доходили в этом до фанатизма). Сам Ленин до шестнадцати лет был верующим, регулярно посещал церковь, исповедовался и причащался (и до конца жизни сохранил воспоминание о красоте православных богослужений, что подтверждала Надежда Крупская). Кумирами семьи были русские писатели и поэты – Пушкин, Некрасов, Тургенев, Толстой. Семья была из новых дворян и хранила традиции разночинной интеллигенции, юный Ленин увлекался книгами русского критика и писателя Чернышевского – он тоже важная и неустранимая часть русской культуры.

Более того, никаких сомнений в своей принадлежности к русскому народу Ленин никогда не испытывал. В документах Ленин неизменно отвечал на соответствующий вопрос – великоросс. К примеру, именно такой ответ Ленин поставил в графе «Национальность» в анкете для перерегистрации членов московской организации РКП(б) 17 сентября 1920 года. В своих трудах Ленин также причислял себя к русским. Так, в знаменитой статье «О национальной гордости великороссов» (к которой мы ещё обратимся) Ленин пишет о себе и своих сподвижниках: «Попробуем и мы, великорусские социал-демократы, определить своё отношение к этому идейному течению», то есть прямо относит себя к великороссам.

Но самое интересное, что и окружающие Ленина люди, как лично с ним знакомые, так знавшие его через произведения, не сомневались в том, что он был русский.

Роберт Асприн

В Российской империи в документах национальность не писали, но полиция в своей картотеке обязательно указывала национальность неблагонадёжных лиц (как правило, ориентируясь на национальность отца). После революции эти документы стали доступны историкам: в карточке «симбирского дворянина Владимира Ильина Ульянова» значится: «великоросс».

За далью волн

Максим Горький, хорошо знавший Ленина, неоднократно встречавшийся с Лениным и в эмиграции, и в России после победы революции, писал про него: «И был он насквозь русский человек, с “хитрецой” Василия Шуйского, с железной волей протопопа Аввакума, с необходимой революционеру прямолинейностью Петра Великого. Он был русский человек, который долго жил вне России, внимательно разглядывал всю страну – издали она кажется красочнее и ярче».

Лев Троцкий, который вырос в еврейской среде – кому как не ему заметить бы нерусские черты в характере вождя! – высказывался по этому поводу однозначно: «Ленин глубоко национален… Ленин отражает собой рабочий класс не только в его пролетарском настоящем, но и в его столь ещё свежем крестьянском прошлом. У этого самого бесспорного из вождей пролетариата не только мужицкая внешность, но и крепкая мужицкая подоплёка… Когда Ленин, прищурив левый глаз, слушает радиотелеграмму… он похож на крепко умного мужика, которого словами не проймёшь и фразами не обманешь. Это – мужицкая смётка, только с высоким потенциалом, развернувшаяся до гениальности». Какая выразительная формулировка, заставляющая вспомнить, что Ленин, действительно, был внуком русского крестьянина Нижегородской губернии Николая Васильевича Ульянова, чей сын – Илья Николаевич, дослужился до наследственного дворянства!

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Вячеслав Молотов, познакомившийся с Лениным ещё до революции, замечал: «немецкого в нем мало, нет, но аккуратность, организованность – чертовская!» (имея в виду, что от матери-немки ему досталась немецкая аккуратность, но во всем остальном Владимир Ильич – чистый русак).

Майор Питер Смит из двадцать второго подразделения СВВ, занимающегося борьбой с терроризмом, по заданию полковника Купера направлен под видом телохранителя к ученым, занятым осуществлением таинственного научного проекта. Генри Уиллкс и его подчиненные заняты созданием чего-то вроде машины времени. Задача Смита состоит в том, чтобы выяснить, действительно ли к осуществлению проекта имеют отношение члены ИРА, или это только слухи.

Французский посол Морис Палеолог, услышав о новой политической «звезде», набирающей силу, решил собрать все сведения о Ленине. И вот как он начинает свою характеристику: «родившийся… в Симбирске, на Волге, Владимир Ильич Ульянов, называемый Лениным, чистокровный русак…»

Питер, представившийся ученым «советником из рядов королевского морского флота», обнаруживает, что Уиллкс и его люди в работе над проектом продвинулись гораздо дальше, чем сообщали в своих отчетах: на самом деле они уже располагают действующей моделью устройства для перемещения во времени. Питер знакомится с физиком Марком Бланделлом, молодым аристократом, приятным и общительным, однако почти несведущим в деятельности ИРА. Питер завоевывает доверие Бланделла, притворившись его собратом, франкмасоном. На самом деле Питер, зная о том, что Бланделл — масон, тщательно изучил соответствующую литературу и освоил масонские знаки и фразы.

А вот что писал о Ленине философ Бердяев – человек приметливый и неглупый, хороший психолог, разбиравшийся в людях, к тому же и лично знавший, по ссылке, Луначарского и Богданова – людей из близкого окружения Ленина: «Ленин был типически русский человек… В характере Ленина были типически русские черты и не специально интеллигенции, а русского народа: простота, цельность, грубоватость, нелюбовь к прикрасам и к риторике, практичность мысли, склонность к нигилистическому цинизму на моральной основе. По некоторым чертам своим он напоминает тот же русский тип, который нашёл себе гениальное выражение в Л. Толстом… Он соединял в себе черты Чернышевского, Нечаева, Ткачева, Желябова с чертами великих князей московских, Петра Великого…»

В работе над проектом участвует также известная своими республиканскими симпатиями Селли Корвин. В первый же вечер, когда компания ученых выпивает в местном кабачке, она называет номер подразделения Смита, но тот не обращает на это должного внимания. Ночью Питер просыпается от страшной догадки: он понимает, что Селли — «подсадная утка» из ИРА и что она его раскусила.

Итак, Ленин был русским по языку и культуре, он сам себя ощущал русским (или великороссом, как тогда говорили, потому что термин «русский» в империи охватывал три народа – великороссов, малороссов и белорусов). Окружающие – и лично его знавшие, и все остальные – воспринимали его как русского. На этом вопрос о принадлежности Ленина к русскому народу, строго говоря, можно считать закрытым.

Однако схватить Селли Смиту не удается — она скрывается.., в 450 году нашей эры, при дворе исторически существовавшего короля Артура. Артус Dux Bellorum — Артур-полководец, цивилизованный аристократ. Он говорит по-латыни, носит тогу и считает себя преемником и потомком римлян, ушедших из Британии пятьдесят лет назад.

4. Клевета на Ленина

В это время, пятнадцатью веками ранее, Корс Кант Эвин, придворный бард Артуса, влюбляется в Анлодду, новую вышивальщицу принцессы Гвинифры, недавно прибывшую в Камланн (Камелот) «Автор отождествляет два эти города. На самом деле города разные. Камелот — столица царства Артура, а Камлаин — город, близ которого Артур погиб.». Он не догадывается о том, что на самом деле предмет его воздыханий — принцесса из Харлека.

Но русские бывают разными. Некоторые русские с презрением относятся к своему народу, к своей Родине и к своей культуре. Классический пример – изображённый гениальной рукой Достоевского лакей Смердяков, который сокрушался, что Наполеон не завоевал Россию, потому что тогда-де «умная нация победила бы глупую-с». Смердяков – не просто выдумка писателя. Такого рода людишки часто встречаются в среде русской «прогрессивной» интеллигенции, любящей пресмыкаться перед всем западным и принижать все своё. Послушать их – и песни у нас не такие, и характер народа неправильный, и писатели наши хуже…

Анлодда послана в Камланн отцом, харлекским принцем Гормантом. Она должна убить Артуса. Гормант мечтает об освобождении Харлека от саксов, и римских полководцев вроде Артуса.

Ненавистники Ленина из среды русских националистов считают, что вождь большевиков и был таким: «русским, ненавидевшим свой народ» (как это у них сочетается с заверениями, что Ленин-де на самом деле был Бланк, трудно сказать, вероятно, это уже что-то психиатрическое). На их сайтах в Интернете приводится множество «цитат из Ленина», где русские характеризуются как лентяи, изуверы, глупцы и содержатся призывы притеснять и даже убивать русских. Наивные читатели верят этому, хотя на поверку все эти «цитаты» к тому, что писал и говорил Владимир Ильич, не имеют отношения. Это либо ничем не подкреплённая клевета, либо приписывание Ленину чужих, да ещё искажённых высказываний, либо, наконец, вырывание из контекста и переворачивание действительных слов Ленина.

А пятнадцатью веками позже Питер Смит неожиданно начинает видеть странный «лесной мир», — наложившийся на местность, где расположена лаборатория Уиллкса, альтернативную линию времени. Видение это наверняка вызвано теми переменами, которые вносит в историю исчезнувшая в веках Селли Корвин. Ей что-то удалось изменить, но что?

Ученые пытаются вернуть Селли обратно, но она сопротивляется, и остается единственный выход: Питер должен отправиться следом за ней в прошлое.

Так, из одного издания в другое кочует фраза: «пусть 90 % русского народа умрёт, но 10 % доживёт до мировой революции», которая якобы присутствует в ПСС В. И. Ленина. Надо ли говорить, что в ПСС её, конечно же, нет. Это цитата из книги эмигранта-антикоммуниста Андре Терне «В царстве Ленина. Очерки современной жизни в РСФСР», изданной в Берлине в 1922 году. В ней, кстати, она приводится безо всякой ссылки на труды Ленина. Историки давно установили, что в действительности это – сильно перевранные слова Григория Зиновьева, произнесённые им на 7-й Петроградской конференции РКП(б) в сентябре 1918 года. Зиновьев тогда сказал: «Мы должны увлечь за собой девяносто миллионов из ста населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить, их надо уничтожить». Как видим, кстати, и Зиновьев ничего не говорил об уничтожении большинства русских, он говорил о населении России без указания национальной принадлежности и предполагал, что всё же большинство будет жить при социализме.

Однако вся сложность заключается в том, что машина отправляет в прошлое не физические тела. Она «когнипортирует» сознание. Таким образом получается, что сознание Селли переместилось в тело того (или той), кто уже живет в Камелоте. То же самое должно произойти и с сознанием Питера, когда он последует за Селли в прошлое.

Но происходит нечто непредвиденное: машина дает сбой, тело Питера едва не погибает. Его жизнь висит на волоске, связь с сознанием еле теплится.

Теперь о действительных цитатах из В. И Ленина. Его враги обходятся с ними весьма вольно. Так, на тех же националистических сайтах Интернета постоянно приводится цитата из заметки Ленина «К вопросу о национальностях или об “автономизации”»: «При таких условиях очень естественно, что “свобода выхода из союза”, которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника». Мне случалось видеть людей, которые тыкали мне в лицо этот текст и кричали: «Какой Ленин русский патриот, если он называет русских подлецами, насильниками, держимордами, швалью?» Идеологи антисоветского национализма специально обрывают ленинскую фразу на этом месте, а впавшим в раж их сторонникам не хватает терпения дочитать. А ведь у Ленина сказано вообще-то: «…истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ (курсив мой. – Р. В.)». Оказывается, подлецами и швалью Ленин называл не русских людей вообще, а типичных русских бюрократов. Между прочим, эта характеристика наших бюрократов остаётся меткой и совершенно верной и до сих пор, через сотню лет. Вспомните современных чиновников, которые советуют бедным людям «питаться макарошками» или говорят, что «государство вам ничего не должно». Господа националисты-ленинофобы всерьёз полагают, что эти чиновники – лучшая часть русского народа?

Сам же «Питер», заброшенный в прошлое, «приземляется» в тело безграмотного полуварвара, принца и легата Ланселота, изгнанника, которому на родине, в Сикамбрии, грозит смертная казнь за попытку покушения на бывшего губернатора, а ныне короля Меровия.

Кстати, Ленин не писал эту статью. Он был уже тяжело болен в 1922 году, не вполне владел руками после первого инсульта, и поэтому эту заметку он надиктовывал секретарю. Смею предположить, что именно поэтому отсутствуют кавычки у выражения «истинно русского человека». Если бы Ленин писал текст сам, он бы непременно их поставил. Ведь из всех остальных его произведений, и особенно из статьи «О национальной гордости великороссов», ясно, что истинно русскими людьми Ленин считал вовсе не русских по крови бюрократов, чиновников и полицейских-держиморд, а тех русских, кто восставал и восстаёт против несправедливостей жизни, бунтовщиков, революционеров – Разина, Пугачева, Герцена, Чернышевского.

Надо же было такому случиться, что как раз в это время, в Камланн прибывает король Меровий для того, чтобы заключить тайное соглашение с Артусом.

Схожая история и со словами Ленина о том, что русские – плохие работники. Ленин, действительно, так писал. В брошюре «Очередные задачи Советской власти» сказано: «русский человек – плохой работник по сравнению с передовыми нациями». Но враги Ленина на этом ставят точку, а у этой фразы в брошюре также есть продолжение: «И это не могло быть иначе при режиме царизма и живости остатков крепостного права. Учиться работать – эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем её объёме». То есть Ленин не считал, что лень и расхлябанное отношение к работе (которые он действительно назвал наиглавнейшим национальным недостатком современных ему великороссов и нещадно бичевал его, именуя «обломовщиной») – некие неистребимые, генетически заложенные черты русского народа, делающие его каким-то неполноценным по сравнению с европейцами. Ленин был убеждён, что это – тяжёлое наследие крепостного права, когда русских крестьян заставляли работать на барина в нечеловеческих условиях, под угрозой суровой расправы и тем самым внушили ненависть к труду, стремление, увильнуть от него, когда можно, сделать все тяп-ляп, спустя рукава. Но вместе с тем Ленин был уверен, что когда русский человек работает ради самого себя, своей семьи, артели, то есть работает свободно, то у него дело спорится, он всё успевает, он проявляет чудеса мастеровитости. Горький вспоминал, что однажды в Италии, наблюдая за трудом рыбаков, распутывающих сети, Ленин с гордостью сказал: «А наши работают бойчее!» Ленин был убеждён, что Советская власть избавит русских крестьян и рабочих от обломовщины, пробудит в них невиданный трудовой энтузиазм – и так ведь и вышло, вспомним энтузиазм первых пятилеток, когда за десять лет была создана советская индустрия!

Питер знакомится с Меровием и тут же попадает под его чары. Меровий обаятелен, он вызывает поклонение, дружелюбен, — словом, он настоящий вождь. В жилах короля Сикамбрии течет «королевская кровь». Они с Питером пожимают друг другу руки, и Смит поражен: он ощущает опознавательные масонские прикосновения! А ведь до зарождения франкмасонства еще двенадцать столетий!

Итак, никоим образом нельзя утверждать, что Ленин не любил Россию, русский народ, русскую культуру. Факты как раз свидетельствуют об обратном.

На пиру появляется Гвинифра и пытается усесться к Питеру на колени. Тот порывается встать и уйти. Судя по всему, у Ланселота с Гвинифрой — страстный роман, о котором Артус знает, но не вмешивается, покуда все происходит в «рамках благопристойности», как таковую понимают в Камланне.

Питер знакомится с Корсом Кантом и решает повыспрашивать у барда о придворных , в особенности о тех, кто в последнее время ведет себя странно, непривычно, кто может оказаться Селли Корвин, террористкой из двадцатого века.

5. Ленин и русская культура

Подозрения Питера падают на Анлодду. Во-первых, она прибыла в Камланн всего лишь на несколько недель раньше него самого, во-вторых, Питер неожиданно узнает, что она «политизирована». Взбалмошная рыжеволосая вышивальщица с отважным сердцем настоящего воина хранит какую-то страшную тайну.

А Анлодда и Корс Кант в каком-то смысле платят Питеру услугой за услугу: они отмечают, что в последнее время что-то странное творится с Ланселотом — причем перемены большей частью к лучшему. Он стал более рассудителен, менее кровожаден. Но самое удивительное — это откуда ни возьмись появившаяся грамотность сикамбрийца. Прежде Ланселот отчаянно противился насаждаемым Артусом римским порядкам, и в особенности — чтению и письму.

Владимир Ильич очень любил русскую природу, зиму, скучал по ней, долгие годы живя за границей. Крупская вспоминает, что, когда они были в эмиграции в Швейцарии, Ленин часто гулял по горам, взбирался на заснеженные кручи и объяснял, что там, наверху, хорошо, «Россией пахнет». Также его собратья по изгнанию сообщают, что он с задушевной тоской говорил о Волге, где он вырос: «Вы на Волге бывали? Знаете Волгу?.. Широка! Необъятная ширь!»

Ленин любил русский язык. «…Язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Чернышевского – велик и могуч» – писал он ещё до революции. Когда среди революционеров разгорелась дискуссия: «нужно ли заставлять “инородцев” изучать «государственный язык?», Ленин возражал: «Великий и могучий русский язык не нуждается в том, чтобы кто бы то ни было должен был изучать его из-под палки. Те, кто по условиям своей жизни и работы нуждается в знании русского языка, научатся ему и без палки».

До сих пор Анлодде удавалось сдерживать свои чувства к юному барду. Теперь же, несмотря на то, что она решила жить по законам военного времени, она больше не в силах сопротивляться. Анлодда понимает, что ее любовь обречена, что она погибнет в тот самый миг, когда убьет Артуса. Одним ударом она убьет троих — Артуса, себя и Корса Канта.

Однако ей все же хватает сил сдержаться, не открыть свое сердце Корсу Канту, хотя тот повсюду следует за ней и признается в любви.

Уже став председателем Совнаркома, Ленин возмущался тем, что различные иностранные заимствования портят русскую речь: «Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно. К чему говорить “дефекты”, когда можно сказать недочёты или недостатки или пробелы?.. Если меня употребление иностранных слов без надобности озлобляет… то некоторые ошибки пишущих в газетах уже совсем могут вывести из себя. Например, употребляют слово “будировать” в смысле возбуждать, тормошить, будить… Но будировать значит на самом деле “сердиться”, “дуться”. Перенимать французско-нижегородское словоупотребление значит перенимать худшее от худших представителей русского помещичьего класса, который по-французски учился, но, во-первых, не доучился, а, во-вторых, коверкал русский язык». Ленин хотел, чтоб в советских газетах и журналах была правильная русская речь, чтоб советские рабочие и крестьяне говорили лучше, правильнее, красивее средних представителей «высших классов» империи.

Питер, притворившись, будто задремал на пиру, подслушивает разговор Артуса с Меровием, из которого следует, что они страшатся наступления варваров на Британию после ухода римлян. Цивилизации конец, она может погибнуть, она будет растоптана раздвоенными копытами скакунов саксов, ютов и гуннов. Артус и Меровий решают противостоять наступлению тьмы варварства и сохранить цивилизацию.

Любил Ленин и нашу народную культуру. Вспоминая о детстве на Волге, он особо подчёркивал красоту песен, которые поёт русский народ: «…над рекой бывало стелется неизвестно откуда песня. И песни же у нас в России!»

Питер, пользуясь современными методами ведения допроса, — заставляет Корса Канта проболтаться: Артус и Меровий думают объединиться и создать британско-сикамбрийскую Римскую империю, основанную, однако, не на поклонении римско-католической церкви, а на поклонении истинной божественности Иисуса через посредство апостола Иакова.

Питер обескуражен: ведь никакой британско-сикамбрийской Римской империи никогда не существовало. Может быть, Селли уже удалось внести изменения в историю?

Владимир Ильич – сам выходец из высокоинтеллигентной семьи – хорошо знал и любил русскую классическую литературу. Он восхищался Львом Толстым, часто использовал в своих статьях и книгах образы из произведений Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Гоголя. Революционер Вольский писал в своих мемуарах, что Ленин при нем страницами цитировал наизусть «Кому на Руси жить хорошо?» Некрасова. Горький вспоминал, что Ленин однажды заговорил с ним о Толстом, восхищался писателем, а потом, хитро взглянув, спросил: «Кого в Европе можно поставить рядом с ним?» И сам себе ответил с довольной, сияющей улыбкой: «Некого!» Горький тогда поймал себя на мысли, что Ленин, много лет проживший в Европе, говоривший на семи европейских языках, воспринимавшийся многими как «русский европеец» и космополит, оказывается, гордился русской культурой и в чем-то считал её стоящей выше, чем западная!

Церковь, естественно, такое положение дел совсем не устраивает. Ею посланы лазутчики, призванные посеять смуту в рядах полководцев Артуса, заронить в их души недовольство политикой Меровия. Это будет не так уж и трудно, ведь Меровий успел восстановить против себя многих, в том числе Кея и Бедивира.

Кей, дворецкий Камланна и легат двух легионов, раскрывает Питеру карты: оказывается, они — Кей, Бедивир и Ланселот, еще только узнав, что Меровий прибывает в Камланн, — решили выступить против него. Теперь же Кей открыто высказывается о возможности отделения от Артуса. Он говорит о том, что его двух легионов вместе с двумя легионами Ланселота хватит для того, чтобы превзойти числом преторианскую гвардию, воины которой хранят верность Артусу.

Впрочем, эта гордость отражена в произведениях Ленина, прежде всего, в статье, которая так и называется – «О национальной гордости великороссов». В среде социал-демократов интернационализм иногда понимали слишком упрощенно, и поэтому некоторых соратников Ленина покоробило название этой статьи. Содержание же её разозлило ещё больше. Некоторые утверждали, что Ленин стал великорусским шовинистом! Посудите сами, он в ней писал: «Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы её трудящиеся массы (то есть 9/10 её населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды великорусов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик начал в то же время становиться демократом…

Питер в смятении. Как ему поступить? Объединиться с Кеем и предать первого великого короля Англии — Артуса — Dux Bellorum? Или ему следует отказаться от участия в заговоре и тем самым навлечь на себя подозрения? Кому он должен хранить верность, какая дорога выведет его к Селли Корвин, дабы он смог помешать ей осуществить задуманное и предотвратить превращение Англии в девственный лес?

Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: “жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы”. Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А, по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах великорусского населения…»

Питер узнает, что через три дня должен драться на турнире с саксом Кугой, сыном короля Уэссекса Кадвина. Официально Куга находится в Камланне с дипломатической миссией, однако Корс Кант убежден в том, что тот шпионит за Артусом и Меровием и должен помешать заключению между ними союза. Юноша предлагает Ланселоту «случайно» убить Кугу во время поединка.

Этого же хочет и Анлодда. Она рассуждает так: тогда в убийстве Артуса обвинят саксов, которые, как все решат, сделали это из мести за убитого ближайшим приближенным короля Кугу. Тогда их любовь с Корсом Кантом будет спасена (в том случае, конечно, если юноша не узнает, кто на самом деле убил Dux Bellorum).

Конечно, никакого шовинизма в словах Ленина и близко нет. Шовинизм – это слепая, кичливая, нелепая любовь к Родине и своему народу, которая наделяет его одними достоинствами, а все недостатки приписывает другим народам, требуя в качестве патриотического долга их ненавидеть, унижать и даже уничтожать. Любовь Ленина другая. Он видел недостатки у своего народа, он видел и чёрные страницы в национальной истории, но он любил свой народ, несмотря на это.

Но тут на политической арене появляется новый персонаж: королева Моргауза, мать Медраута (Мордреда), зовет Питера в свои покои и велит ему не убивать Кугу. Она пытается убедить Ланселота в том, что убийство или тяжелое ранение, нанесенное им саксу, чревато для Камланна тяжелыми последствиями. Питер, стараясь вести себя так, как бы на его месте повел себя Ланселот, делает Моргаузе предложение провести с ним ночь — этим она заплатит за то, что он сохранит Куге жизнь. Моргауза неохотно соглашается. Опомнившись, Питер хочет пойти на попятную, но не знает, как это сделать.

Конечно, Ленин не питал особой любви к имперскому государству, к его идеологии. Он не любил царей, чиновничество империи, полицейских, жандармов, будь они трижды русскими по крови и языку. Но не потому, что не любил русских, а наоборот – потому что считал, что они угнетают русский народ, наживаются за счёт него, богатеют на его крови и поте, не дают ему вырваться из нищеты, из мрака, не дают ему, русскому народу, миллионам простых русских рабочих и крестьян (равно как и их нерусским собратьям), раскрыть дремлющие в них таланты. Так что Ленин любил Россию и русских, любил народ, любил его культуру, язык.

Питер боится предстоящего поединка с Кугой — но не потому, что может убить сакса, — он боится, как бы сакс не убил его. Он соглашается дать урок боевых искусств Медрауту — как для того, чтоб самолично попрактиковаться в технике ведения боя в пятом веке, так и для того, чтобы в бою понаблюдать за одним из основных подозреваемых. История рисует Мордреда коварным изменником, убийцей Артура, поэтому Питер решает, что для Селли Корвин он мог бы явиться вполне подходящей кандидатурой.

6. Революция и русский народ

Однако Медраут кажется Питеру не похожим на того Мордреда, который описан в литературе. Он молод, страстен и чуть ли не боготворит Ланселота.

Наши оппоненты скажут нам: если Ленин так любил русских, почему же он уничтожил миллионы русских в резне революции, террора и гражданской войны? На самом деле вопрос этот поставлен провокационно. Начнём с того, что революция была начата вовсе не Лениным, а либералами-февралистами. Ленин в это время был в эмиграции, в Швейцарии, а партия большевиков, разгромленная после неудачной революции 1905 года, практически не принимала участия в свержение царизма. Решающую роль в отстранении от власти Николая Второго и упразднении русского самодержавия сыграли либералы-западники и… тогдашние русские националисты. Достаточно вспомнить, что именно лидер русских националистов – Василий Шульгин вместе с октябристом Гучковым убедил царя в Пскове подписать отречение. Шульгин был комиссаром Временного Комитета депутатов Госдумы, участвовал в разработке программы Временного правительства, он возглавил штурм «русской Бастилии» – Петропавловской крепости, где толпа его приветствовала криками: «Ура товарищу Шульгину!»

Анлодда вступает в тяжкий спор со своей совестью. Она не помышляла о том, чтобы стать убийцей. В свое время она советовала отцу заключить союз со свояком, ее дядей Лири, королем Эйра. Но Гормант, всегда завидовавший Лири, предпочел злодейство дипломатии, и Анлодде ничего другого не оставалось, как отправиться в Камланн.

Русские националисты устроили травлю царицы, именуя её не Александрой Федоровной, как она стала зваться после крещения в православии, а «фрау Алисой Гессен-Дармштадской», и утверждая, что в силу своего немецкого происхождения она… шпионит в пользу германского генштаба. Александра Фёдоровна была арестована после Февраля по приказу Временного правительства не кем иным, как генералом Лавром Корниловым – тоже русским националистом, будущим создателем белого движения, кумиром нынешних националистов (однако они продолжают его славить, а в свержении монархии и аресте царицы упрекают конечно же… Ленина!).

В годы гражданской войны и террора с обеих сторон Ленин как глава революционной республики, естественно, отдавал приказы о расстрелах врагов революции (но это же делали «борцы за русскую идею» на английские и французские деньги Колчак и Деникин). В годину «красного террора», спора нет, погибло немало людей. Но «красный террор» все же не был направлен против русского народа, как пыталась это доказывать белогвардейская пропаганда, распространявшая антисемитские бредни о большевиках. И среди большевиков было немало русских, и среди их противников было немало представителей других народов, да и террор даже в самой свой примитивной форме, которую он иногда принимал, проводился не по этническому, а по классовому признаку (чего не скажешь о «белом терроре», который зачастую выглядит предтечей холокоста).

Так или иначе она давно мечтала покинуть Харлек и избавиться от брата, Канастира, прозванного «сторуким». С тех пор как умерла их мать, Канастир не давал Анлодде прохода, и однажды чуть было не лишил ее девственности — это произошло, когда Анлодде было всего шесть лет. А через десять лет дядя Лири посвятил девушку в тайное общество «Строителей Храма», основанное королем Меровием. И вот теперь, через четыре года после посвящения, Анлодда стоит перед выбором: либо она не повинуется отцу и государю и тем самым нарушает кодекс чести принцессы, либо она выполняет волю Горманта и убивает Артуса, но тогда она предает идеалы братства Строителей и губит свою душу.

И наконец, самое главное – целью большевистской революции было не уничтожение русских (или каких-либо иных народов империи), а наоборот – разрушение препон для всестороннего развития всех народов бывшей империи, включая и великороссов. Можно соглашаться или не соглашаться с Лениным, но невозможно отрицать, что он считал: русские (как и все народы мира) раскроют все свои таланты и возможности лишь при социализме (конечно, Ленин как марксист верил, что рано или поздно все народы сольются в единое человечество, но он полагал, что это будет естественный процесс и перед этим народы переживут расцвет своих культур). Ленин прямо писал об этом в 1918 году в статье «Главная задача наших дней». В ней Ильич, цитируя слова Некрасова о «матушке-Руси», указывает на непреклонную «решимость добиться во что бы то ни стало того, чтобы Русь перестала быть убогой и бессильной, чтобы она стала в полном смысле слова могучей и обильной». «Она может стать таковой, ибо у нас всё же достаточно осталось простора и природных богатств… – продолжает он. – У нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция, – чтобы создать действительно могучую и обильную Русь. Русь станет таковой, если отбросит прочь всякое уныние… если поймёт, что спасение возможно только на том пути международной социалистической революции, на который мы вступили».

Это ли не лучшее подтверждение того, что Ленин по-своему желал счастья Руси, русскому народу и видел путь к этому счастью на пути победы мирового социализма?

Она терзается и мучается, а ее любовь к придворному барду растет с каждым днем, и в конце концов разгорается с такой силой, что начинает грозить и Анлодде-принцессе, и Анлодде-Строительнице. Анлодда приглашает Корса Канта на конную прогулку, но не из сентиментальных побуждений — у нее созрел план.

И это были не только благие пожелания. Ленин подтверждал их делами. Те, кто упрекает Ленина в «русофобии», «ненависти к русской культуре», умалчивают о том, что уже первые декреты Советской власти, подписанные Лениным, открывали простым людям, неимущим из числа, прежде всего, русских трудящихся двери библиотек, музеев, театров, дарили им богатства мировой и русской классической культуры.

А пятнадцатью веками позже Марк Бланделл начинает видеть «мир леса». Он полагает, что для него это означает одно — ему придется в конце концов отправиться в прошлое. Ученые предпринимают попытку вернуть сознание Питера обратно, но прерывают эксперимент, так как тело Питера едва не погибает.

В лаборатории появляется полковник Купер, чтобы выяснить, куда подевался один из его лучших сотрудников.

В 1918 году в стране неразбериха, хаос, близится гражданская война. Ленин же подписывает декрет… об охране библиотек и книжных фондов, которым в противном случае безусловно грозило разграбление. В 1921 году страна ещё лежит в руинах после гражданской войны. Неотложных практических дел невпроворот. А Ленин находит время, чтоб писать статью «О работе Наркомпроса», о состоянии библиотечного дела. Он требует покрыть страну сетью общедоступных библиотек, так как «тогда народ во сто раз сильнее, быстрее, успешнее потянется к грамоте, к свету, к знанию. Тогда дело просвещения двинется вперёд семимильными шагами». Требования Ленина вполне конкретны: «дать народу… все необходимые учебники и всех необходимых классиков всемирной литературы, современной науки, современной техники».

Питер ведет тренировочный бой с Медраутом. Хотя ему порядком достается от соперника, в последнюю минуту он ухитряется применить современный прием — и Медраут вылетает из седла. Майор СВВ понимает, что имеет шансы одолеть Кугу.., но имеет ли он право воспользоваться современными методами ведения рукопашного боя перед зрителями, среди которых может находиться Селли Корвин?

Каких же классиков по замыслу Ленина советские библиотеки должны были предложить освобождённым народным массам?

Корс Кант и Анлодда уезжают из Камланна, и, чтобы подготовить юношу к разным неожиданностям, Анлодда угощает его какими-то галлюциногенным грибом.

Ещё в 1918 году по предложению Ленина при Наркомпросе был создан издательский отдел, который должен был организовать издание сочинений классиков для народа. В том же 1918 году отдел выпустил большими для гражданской войны тиражами (до 25 тысяч экземпляров) и по самой дешёвой цене (в десятки раз дешевле, чем до революции) произведения Толстого, Островского, Чехова, Тургенева, Лермонтова. В 1919 году госиздательство при Наркомпросе стало печатать Полное собрание сочинений Пушкина (под редакцией поэта В. Я. Брюсова), но из-за военных условий в 1919 году вышел лишь первый том.

Однако настоящая неожиданность ждет ее, когда на их пути возникает Канастир в сопровождении двух бандитов-саксов и заявляет, что должен проверить, как Анлодда выполняет волю отца. Анлодда же подозревает, что явился он совсем для другого: для того, чтобы снова поприставать к ней с непристойными предложениями. Девушка в ярости. Она убивает одного сакса, ранит второго и мечтает убить Канастира, но тот гибнет под копытом собственной лошади.

Кстати, дело не ограничивалось библиотеками. В 1918 году по решению Советской власти были открыты дом-музей С. Т. Аксакова в Абрамцеве и музей И. С. Тургенева в Орле. В 1920 году Ленин лично поддержал создание дома-музея Ф. И. Тютчева в Мураново (вопреки расхожим мнениям, Ленин любил поэзию, и не только Некрасова, но и Тютчева, и даже Баратынского). В 1921 году открылся музей Толстого в Ясной Поляне. Благодаря Советской власти до сих туристы могут посещать дом великого писателя. Власть дореволюционная возражала против увековечивания памяти отлучённого от церкви литератора (непримиримую позицию занял лично обер-прокурор Синода Саблер).

В 1921 году, при поддержке советского правительства (его тогда возглавлял ещё Ленин), открылась Петроградская филармония. На первом концерте в ней исполнялась не футуристическая музыка, а симфония великого русского композитора Чайковского.

Одурманенный Корс Кант все же слышит, как Анлодда называет Канастира «братом», а он ее — «принцессой».

Но наиболее показателен следующий малоизвестный факт. В 1918 году Ленин предложил украсить города Российской советской республики памятниками, причём не только революционерам, но и деятелям культуры – писателям, поэтам, философам. В. И. Ленин лично внёс в текст декрета (получившего название «О монументальной пропаганде») имена русских писателей, поэтов, художников, музыкантов, которым нужно ставить памятники. Вот эти имена: Толстой, Достоевский, Лермонтов, Пушкин, Гоголь, Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Успенский, Некрасов, Новиков, Кольцов, Сковорода, Ломоносов, Менделеев, Рублёв, Врубель, Иванов, Мусоргский, Скрябин.

После боя Анлодда уводит Корса Канта в потаенную пещеру, стены которой выложены кристаллами, и совершает ритуал его посвящения в Строители. Корс Кант признается в том, что знает, что Анлодда — принцесса. Анлодда не отрицает этого и просит юношу сохранить ее тайну. Для Строителей титулы мало что значат, а вот для других — увы… Барды не могут жениться на принцессах.., если, конечно, всем известно, что это принцессы.

«Русофоб Ленин» хотел, чтоб русский народ знал и почитал своих великих деятелей культуры! Даже Достоевского, которого, как известно, Ленин не жаловал за роман «Бесы»! (Кстати, памятник Достоевскому был установлен одним из первых, в 1918 году, в Москве, на Цветном бульваре.) Даже Рублёва, написавшего знаменитую икону «Троица»! Даже Иванова – автора картины «Явление Христа народу»! Не очень похоже на русофоба и узколобого фанатика левой идеи, каким сейчас изображают Ильича.

Однако Анлодда позволяет барду завоевать себя.

Между прочим, многим в среде революционеров такой выбор Ленина не нравился. Владимиру Ильичу пришлось выдержать атаку сторонников «левого искусства», чьё отношение к русской классике хорошо выражали залихватские слова матросов из «Двенадцати» Блока:

Возвращаясь с «тренировки», Питер встречает Мирддина (Мерлина) — придворного чародея, кажущегося Питеру старым шарлатаном. Тот предупреждает Питера, намекает на то, что Медраут может предать его. Питер отмахивается от навязчивого старикашки.

Товарищ, винтовку держи, не трусь!Пальнем-ка пулей в Святую Русь —В кондовую, в избяную, в толстозадую!

Гораздо труднее ему отмахнуться от подозрений в отношении Анлодды. Они с бардом возвращаются в Камланн и рассказывают невероятную историю. На них якобы напали трое варваров, которых они прогнали. Тут появляется Куга и сообщает о том, что трое саксов найдены убитыми в лесу около Камланна. Корс Кант и Анлодда поспешно уходят, но позднее бард является к Питеру и открывает ему правду. И все же в сознании Питера образ Анлодды почему-то никак не желает соединяться с образом Селли Корвин — уж слишком Анлодда принадлежит этому миру и этому веку.

Попытаемся представить себе культурную ситуацию того времени. Внизу – поднявшиеся против помещиков, капиталистов, буржуазной верхушки многомиллионные массы – отчасти рабочих, но большей частью – русских крестьян – неграмотных или в лучшем случае полуграмотных, читавших лишь лубки. Они были носителями особой патриархальной, архаичной культуры, но ничего не знали о Пушкине, Толстом, Гоголе. Вверху – прослойка революционеров, среди которых множество – ультрарадикалов, которые ненавидели классическую русскую культуру как «культуру крепостников и буржуев», были убеждены, что пролетарское государство должно иметь своё, левое, «пролетарское», то есть модернистское искусство. И посередине – Ленин, который всем своим авторитетом, всей своей энергией убеждал и убеждал, что социализм означает просвещение народов, что Советская власть приведёт народ в школы, обучит грамоте, откроет им залы библиотек и музеев, филармоний и театров. И что в этих библиотеках, музеях, филармониях, театрах русские рабочие и крестьяне должны познакомиться не с больными фантазиями фашиста Маринетти или натужными творениями адептов Пролеткульта, а со своей родной прекрасной русской классической литературой, живописью, музыкой и балетом – с Пушкиным, с Толстым, с Достоевским, Крамским, с Ивановым, с Рублёвым, с Чайковским. Социалистическая революция по Ленину должна послужить для русских крестьян и рабочих проводником, который введёт их в мир их собственной великой национальной культуры (и, конечно, мировой культуры!), куда не пускали их капиталисты и помещики, заинтересованные в большинстве своём лишь в том, что выжимать соки из народа и копить на этом миллионы!

Анлодда вдруг понимает, что знает Кугу, и вспоминает, где видела его раньше: в Харлеке, в пиршественном зале, где он о чем-то тайком договаривался с Гормантом, ее отцом! Знает ли ее отец о том, что Куга — сакс, или он считает его нейтральным ютом? Или юты теперь заодно с саксами?

На следующий день Питер дерется на турнире с Кутой и чуть не погибает, но Корс Кант, судья поединка, вмешивается и спасает ему жизнь. Питер бросает оружие и побеждает Кугу в рукопашной схватке, применив-таки современный прием каратэ. У Корса Канта возникает видение. Он видит Артуса в луже крови, кровью забрызганы руки Ланселота и Гвинифры.

И ведь так оно и произошло. Революция вывела на сцену истории миллионы простых русских людей, сам русский народ, позволила ему распрямить сгорбленную под тяжкой ношей спину, развиться, раскрыть свои таланты, создала условия для невиданного взлёта русской культуры. Среди этих миллионов русских, живших в деревнях, горбатившихся на барщине в дореволюционную эпоху, разве не было людей, одарённых талантами живописцев, учёных, инженеров, поэтов? Конечно, были. Талантливые дети рождаются не только в домах богатеев и аристократов. Но таланты, родившиеся в дворянских усадьбах, развивались, потому что их учили грамоте, языкам, давали читать Вольтера и Пушкина, а таланты, рождавшиеся в крестьянских избах, в лучшем случае оставляли после себя две-три песни, ставшие народными, и гибли во мраке безвестности, непосильного труда, невозможности раскрыться, пьянства. Советская власть дала возможность развиться всем талантам, невзирая на происхождение и имущественный уровень. И сын смоленского деревенского кузнеца Александр Твардовский стал великим русским поэтом, сын мелкого приказчика из Области войска Донского – Михаил Шолохов – великим русским писателем, сын бедного провинциального учителя Сергей Королев – создателем отечественной космонавтики, а сын ссыльного сельского нотариуса Андрей Туполев – конструктором самолётов.

После поединка Гвинифра бросается к Питеру и заключает его в страстные объятия. Это происходит при таком скоплении народа, что Артус не выдерживает и решает отправить «Ланселота» с боевым заданием, дабы тот немного поостыл. Пришла весть от принца Горманта. На Харлек наступают юты, и принц просит прислать ему на выручку Ланселота, Кея и Бедивира.

Пробудившийся народ превратил отсталую аграрную периферию Европы в современную индустриальную державу, вторую сверхдержаву планеты, чьё влияние распространилось на страны Африки, Азии, Латинской Америки, так что эфиопские и венесуэльские детишки учили в школах не английский, а русский язык.

Питер волнуется: что может натворить Селли в его отсутствие? Поэтому решает захватить с собой в поход как можно больше подозреваемых, дабы не спускать с них глаз. Гвинифру Артус, естественно, не отпускает, но разрешает Ланселоту взять с собой Корса Канта, Анлодду, Кея, Бедивира, Медраута и даже Меровия, если тот согласится. Питер упрашивает Меровия отправиться с ним «ради Сына Вдовы», то есть употребив масонский «пароль».

Что ни говори, а убеждение Ленина оказалось совершенно верным – социализм вознёс русский народ и культуру на невиданные высоты (а возврат к капитализму вернул к невиданному одичанию, как мы, увы, убедились на собственном опыте).

Вечером Корс Кант замечает, как в комнату Ланселота входит Бедивир. Как только Бедивир покидает комнату, туда проскальзывает бард и обнаруживает там бутылку отравленного вина. Звучат шаги Ланселота. Корс Кант вынужден вылезти в окно. Он висит, уцепившись за подоконник. Руки срываются, и он неминуемо должен упасть вниз на камни и разбиться, но его спасает призрачный меч, воткнутый в стену прямо под подоконником. Ухватившись за него, юноша подтягивается к окну и таким образом избегает падения.

7. Ленин – сын России

В Камланн прибывает король Эйра Лири. Он желает присоединиться к альянсу Артуса и Меровия. Анлодда прячется, не желая попадаться на глаза Лири, так как боится разоблачения.

Когда в январе 1924 года умер Ленин, на это событие отозвались многие. Среди них – бывший кадет, идеолог колчаковского правительства Николай Васильевич Устрялов, живший тогда в эмиграции, в Харбине. Ещё в годы гражданской войны, после падения Колчака и начала иностранной интервенции в Россию, он пришёл к выводу, что именно большевики, а не Деникин с Врангелем защищают целостность и независимость России. Он призывал русских офицеров переходить на сторону большевиков, дабы послужить «матушке-Руси» (вряд ли он тогда знал, что и Ленин в «Известиях» примерно в то же время пишет также о матушке-Руси). Затем, из своего харбинского изгнания Устрялов с симпатией следил за успехами советского государства, за восстановлением страны после военного лихолетья, за укреплением СССР на международной арене. Будучи патриотом России, Устрялов считал, что под красным флагом возродилось российское историческое государство (большинство в эмиграции тогда в это не верили и кричали, что России уж нет, а есть «безродная Совдепия»; это через двадцать лет, в 1945-м, Деникин скажет про Советскую армию: «…русская армия взяла Берлин»). Когда до Устрялова дошла весть о смерти Ильича, он написал замечательные слова: «В нем, конечно, и Разин, и Болотников, и сам великий Петр. В грядущих монографиях наши потомки разберутся во всей этой генеалогии… И тогда уже все навсегда и окончательно поймут, что Ленин – наш, что Ленин – подлинный сын России, её национальный герой, рядом с Дмитрием Донским, Петром Великим, Пушкиным и Толстым».

Питер не в силах более сопротивляться чарам Гвинифры. Его тянет к ней, как мотылька на пламя, хотя он знает, чем грозит истории их роман. Они оказываются в постели, и чувства Питера так сильны, что он пугается их. Ведь прежде Питер никого по-настоящему не любил.

В ночь перед походом на Харлек Анлодда забирается на крышу дворца, спускается по веревке и проникает в покои Артуса. Одетая так, чтобы ее никто не узнал, с укутанным лицом, она прячется в гардеробной и ждет, сжав в руке кинжал. Является Артус и начинает молиться. Анлодда покидает укрытие, встает за спиной у Артуса, заносит меч для удара, надеясь, что, если убьет короля во время молитвы, тот попадет на Небеса. Но она не в силах осуществить задуманное. Рука ее падает — она воин, но не убийца.

Оказалось, что и среди потомков немало тех, кто не хочет понимать этого. Но хочется верить, что мало-помалу правда о русском национальном герое Ленине пробьёт себе дорогу.

В покои короля вбегает Ланселот: он, проходя по двору, заметил свисающую с крыши веревку. Он и Корс Кант, явившийся чуть раньше на зов короля, замечают преступника, не догадываясь, впрочем, о том, кто это. Анлодда спасается бегством, воспользовавшись тем, что все бросаются не к тому окну, через которое в покои Артуса проникла она. Она уходит тем же путем — хватается за веревку и спрыгивает во двор. Во дворе она сбрасывает «камуфляж» и идет в пиршественный зал, где притворяется пьяной. Это помогает ей избежать подозрений.

На следующее утро отряд под предводительством Питера выступает в поход на Харлек. Питер пребывает в полной уверенности, что ночью помешал Селли Корвин убить Артуса.

Глава 2

Добравшись до реки Северн, отряд садится на трирему «Бладевведд», Мысли о Селли не дают Питеру покоя и он прибегает к хитрости: он «подогревает» подозреваемых и заставляет их шпионить друг за дружкой. Неожиданно он обнаруживает необъяснимое влечение к Анлодде. Именно влечение, а не любовь. Он боится своих чувств к Гвинифре и полагает, что интрижка с рыжеволосой вышивальщицей куда безопаснее.

Но все страсти отступают, когда перед глазами камланнских посланцев предстает Харлек, объятый пламенем. Разбойники-юты захватили и подожгли родной город Анлодды!

Ленин и нерусские народы России

В это время, пятнадцатью веками позже, в лаборатории Уиллкса ученые тайком от полковника Купера готовятся к переброске в прошлое Марка Бланделла, понимая, что тело Питера не выдержит новой попытки вернуть назад его сознание. Но Купер догадывается о замысле ученых, мешает им осуществить его и требует вернуть Смита назад любой ценой.

1

Сбываются самые страшные предчувствия Бланделла. Тело Питера бьется в конвульсиях и умирает. Теперь майор лишен возможности вернуться в свое время.., и все равно кто-то должен отправиться в прошлое и предупредить его о том, что Селли Корвин не подчиняется ИРА, что там о ней не знают, что она опаснейшая фанатичка, действующая сама по себе.

Анлодда с помощью вспышек фонаря ночью посылает с борта «Бладевведд» тайное послание на берег. Она думает, что разговаривает с подданными отца, и сообщает им, что не выполнила задания Горманта: что Артус жив, а Канастир погиб. Анлодда обнаруживает, что на самом деле разговаривала с ютами и невольно выдала соратников.

В предыдущей главе этой книги я писал об отношении Ленина к русскому народу и его культуре, о его значении для русской истории. Однако Федор Михайлович Достоевский заметил, что одной из характерных черт русских является всечеловечность, умение понимать другие народы, проникать в их души, находить с ними общий язык. Достоевский отмечал, что эта способность русских ярко проявилась в творчестве Пушкина, у которого есть «…та особая характернейшая и не встречаемая кроме него нигде и ни у кого черта художественного гения – способность всемирной отзывчивости и полнейшего перевоплощения в гении чужих наций… Способность эта есть всецело способность русская, национальная, и Пушкин только делит её со всем народом нашим».

Питер объясняет отряду свой план: они подплывут поближе к берегу, вплавь доберутся до суши и на берегу перегруппируются. Анлодда не говорит ни слова об ожидающей их засаде.

Была эта черта и у Ленина, который никогда себя от русского народа не отделял, любил русскую культуру, литературу, язык, гордился революционными традициями русской истории. Эта черта всечеловечности, тактичного и доброго отношения к другим народам, особенно к народам – соседям русских, живших с ними в одной империи, оказалась незаменимой в тогдашней исторической обстановке.

Корс Кант волнуется. Он ходит по палубе и встречается с Меровием. Барда посещает новое видение: сначала он видит закутанное в саван тело, а на ткани савана проступают странные латинские слова: «Et in Arcadia ego» — «И я в Аркадии…» Буквы рассыпаются и начинают складываться в анаграмму: «I tego ar…» но тут видение обрывается.., но прежде привидевшаяся барду Анлодда подает ему пузырек с каким-то зельем, на котором написано «выпей меня».

2

Наконец Корс Кант находит Анлодду. Та в слезах смотрит на горящий город. Странно — она вымаливает у Канта обещание: верить в то, что она принцесса, что бы ему ни говорили другие. Затем она признается, что это она была той ночью в покоях Артуса и пыталась убить его. Теперь она утратила веру в себя как в воина и окончательно запуталась.

Юность и возмужание Ленина пришлись на эпоху, когда руководство российского государства окончательно взяло курс на политику русского национализма, доходившего до шовинизма. Ещё при Александре Третьем лозунг «Россия для русских» стал официальным лозунгом империи. Авторство его приписывается самому императору, который, по свидетельству генерала Куропаткина, сказал даже жёстче: «Россия должна принадлежать русским». Само это утверждение не просто ставило другие народы империи в неравноправное отношение к русским; получалось, что даже их земли им уже не принадлежали (хотя это были их «малые родины», на которых их предки жили веками и иных у них не было).

Некогда она дала Корсу Канту разрешение завоевать себя, но сейчас сама должна попытаться вновь завоевать его любовь и доверие.

Именно на это время – рубеж XIX–XX веков, то есть на правление Александра Третьего и Николая Второго, – приходятся дискриминация украинцев, еврейские погромы и ограничения евреев в правах, закрытия армянских школ и издательств и даже грузинских церковно-приходских школ и многое другое.

Бард потрясен услышанным. Неужели Анлодда не убила Артуса только из-за своей любви к нему, Корсу Канту? Разве от этого может зависеть жизнь или смерть такого человека, как Dux Bellorum?

Корс Кант на несколько часов забывается тревожным сном. Перед рассветом командиры будят воинов.

Газета «Новое время» в 1908 году писала: «Мы, божьей милостью, народ русский, обладаем великой… Россией… Ни с того, ни с сего делить добытые царственные права с покорёнными народами – что же тут разумного?.. Сама история доказала неравенство маленьких племён с нами». Напомню, что эта ультраправая газета была подчёркнуто лоялистской, выражала государственную позицию, которая состояла в том, что отныне для императора всероссийского не все народы, находившиеся под его рукой, равны (как это было в «московские времена»), а есть «более равные». Это подтверждалось документами. Вот, например, слова из армейского приказа, выпущенного во время подавления восстания узбеков (которых тогда называли сартами) в 1910 году: «Одна подошва русского солдата ценнее тысячи голов несчастных сартов».

Отряд Ланселота отправляется на штурм.

После перестройки, критикуя советскую концепцию «тюрьмы народов», историки и националистические публицисты стали утверждать, что всё было наоборот, что инородцы в империи имели льготы, что Россия принципиально отличалась от жёсткой колониальной Британской империи. Действительно, русский дух всечеловечности проникал и в государственную политику; жестоковыйного и презрительного расизма, подобного английскому, Россия практически не знала. Но чем дальше в России шла модернизация по-капиталистически, чем больше российская элита (но не русский народ!) пропитывалась западными идеями национализма и колониализма, тем больше проглядывали черты сходства.

Вот обо всем этом и написан «Артур-полководец».

При этом в то же самое время, когда императоры, царские генералы и чиновники оскорбляли другие народы империи, ущемляли их в правах, заявляли, что они на своей земле, где веками жили их предки, – гости, а не хозяева, тем больше эстафету русской всечеловечности, доброго отношения к другим народам, интернационализма, которую в XVIII–XIX веках несла великая русская литература, перехватывало российское революционное движение. Среди русских революционеров были представители большинства народов империи – поляки, украинцы, белорусы, евреи, грузины, армяне, азербайджанцы, татары. Ко всем к ним в революционных партиях, и прежде всего – у социал-демократов, относились как к братьям, независимо от цвета волос и разреза глаз. А они в свою очередь с глубоким уважением относились к русской культуре и языку – культуре и языку Радищева, Белинского, Чернышевского, Добролюбова. Трудно представить, чтобы русский по происхождению революционер бросил в лицо соратнику еврею или грузину слова о неравенстве русских и инородцев, и товарищи его бы не осудили… Фундамент крепкой советской дружбы народов, которую не одолели даже гитлеровские провокации, закладывался уже тогда, до революции, в зародыше будущего советского государства – в Российской социал-демократической рабочей партии.

Глава 1

«Не сегодня, — решил Корс Кант. — Сегодня я думать о ее предательстве не стану».

Ленин в этом смысле был плоть от плоти российского революционного движения – убеждённым интернационалистом и, значит, более русским, чем царские чиновники, продвигавшие пришедшую с Запада и противоречащую характеру русского народа идею шовинизма. Ленин глубоко возмущался националистической политикой царизма, великорусским шовинизмом так называемых «либералов», националистическим уклоном эсеров, отдельными националистическими эксцессами нерусских эсдеков (национализм других народов возмущал Ильича так же, как и русский).

«Бладевведд» взлетела на гребень волны, и ее нос круто задрался вверх, а потом упала вниз с крутизны так, словно стремилась в подземное царство Плутона. Корс Кант в отчаянии уцепился за канат, не удержался и заскользил по мокрой накренившейся палубе. Волна хлестнула через борт, окатила лицо юноши. Он закашлялся, наглотавшись соленой воды, встал на четвереньки.

Причём, как и в случае с русским национализмом, возмущение иными национализмами у Ленина вовсе не означало дурного отношения к народам, от имени которых пытались говорить буржуазные идеологи. Ленин вообще был лишён национальных предрассудков. Ему удавалось любить другие народы не меньше, чем собственный (русский философ Владимир Соловьев говорил, что золотое правило нравственности, перенесённое в область межнациональную, гласит: «возлюби другие народы как свой собственный»!). Невозможно было даже представить в устах Ильича пускай шутливые нападки на людей по национальному признаку.

У борта стояли Кей, Ланселот и капитан. Они смотрели на город. Корс Кант с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, добрался до них, памятуя о наставлении Кея: держаться рядом с Ланселотом.

— Вон там, — негромко проговорил дворецкий, указывая на черную точку на волнах. — Видите? Галера, даю правую руку на отсечение.

В предыдущей главе я писал о том, что Ленин был великим другом русского народа. Но это же можно сказать о других народах империи. Разумеется, невозможно охватить всё. Поэтому я остановлюсь лишь на нескольких примерах. А именно – на отношении Ленина к евреям, к украинцам, а также к таким народам российского Востока, как татары и башкиры.

3

— Две, — уточнил капитан Нав, и тут же поправил себя, ткнув пальцем левее. — Три. Еще одна в полумиле на северо-восток.

То, что Ленин относился к евреям как к народу умному, талантливому и много претерпевшему, известно. Причём в таком отношении не было ни грана племенной солидарности. Ленин не знал о своём еврейском дедушке, его семья была убеждена, что Александр Бланк был из обрусевших французов. Ленин вполне справедливо считал евреев самым угнетённым народом Российской империи и жалел их и ненавидел их притеснителей так же, как любой русский человек жалеет обиженных и ненавидит тех, кто ответственен за вопиющую несправедливость. И для этого были основания: сегодня многие молодые люди, учившиеся уже в постсоветских школах, и не знают, что в царской России, которую сегодня непомерно восхваляют, около пяти миллионов поданных подвергались ограничениям и преследованиям лишь за то, что были не русскими по национальности и исповедовали не православие, а другую религию. Речь – об евреях-иудеях. Особенно тяжёлым их положение стало в «националистический», поздний период империи. По законам Российской империи евреи-иудеи имели право жить лишь на юге и западе империи, за так называемой «чертой оседлости». Но и там после 1882 года им запретили селиться в деревнях, таким образом, оставив для евреев лишь небольшие городки («местечки»). За редкими исключениями (лица с высшим образованием, купцы первой гильдии и другие) большие города и центр страны для евреев были под запретом. Полиция даже вылавливала там «лиц семитской внешности» и высылала за «черту оседлости». Для евреев были закрыты государственная служба, офицерские должности в армии, служба в гвардии, во флоте, в пограничных войсках. Имелись ограничения при приёме в гимназии и университеты (в вузах Москвы и Петербурга среди студентов должно было быть не больше 3 % евреев). С 1890 года евреи были лишены права участвовать в органах местного самоуправления. Царское правительство не только притесняло евреев, оно поощряло антисемитские настроения и организации, которыми вдохновлялись еврейские погромы. Одурманенные пропагандой и просто пьяные молодчики врывались в еврейские «местечки», убивали всех подряд, включая детей, насиловали женщин, и потом… суды их отпускали за недостаточностью улик или после недолгой отсидки амнистировали. В 1915 году правительство насильственно депортировало из пограничных областей 350 тысяч евреев, депортация сопровождалась грабежами и избиениями.

Сегодняшние антисемиты любят подсчитывать количество евреев среди революционеров. На самом деле при таких притеснениях и бесчинствах приходится удивляться, что не все евреи ушли в революционеры. Так, среди большевиков до 1917 года евреев было всего лишь 5 % (что не мешало белым-антисемитам распространять бредни о большевиках как «орудии мирового еврейства»).

— Откуда они, черт бы их побрал, узнали о нашем прибытии? — гневно вопросил Ланселот и стукнул кулаком по поручню. — Так… Худо дело. Они разворачиваются к нам. Задний ход, да поскорее!

Ленин ещё до революции, при самом основании РСДРП писал, что антисемитизм – «гневное раздувание расовой особенности и национальной вражды». («Проект резолюции о месте “Бунда” в РСДРП»). В 1913 году в «Критических заметках по национальному вопросу» Ленин замечал, что в России «наиболее угнетённая и затравленная нация – еврейская». По инициативе Ленина большевистская фракция в IV Госдуме внесла законопроект, который предлагал устранить из законов империи все ограничения евреев в правах. Конечно, законопроект был заблокирован «правыми партиями», известными своим антисемитизмом.

Нав развернулся и промчался мимо Корса Канта, чуть не сбив того с ног.

— Право руля, ослы, поживее право руля, чтоб вас!

Придя к власти, большевики реализовали свой замысел – уничтожить дискриминацию евреев в России и уравнять в правах всех трудящихся, независимо от национальности. Большевики твердо проводили этот принцип в жизнь. И это несмотря на то, что среди масс были и те, кого одурманила ультраправая пропаганда, и кто, видя немыслимое ранее – евреев в числе руководителей государственных органов, – распространяли бредни об инородческом заговоре. Ленин был непримирим к всплескам антисемитизма, даже среди рабочих и крестьян. Узнав об еврейских погромах в годы гражданской войны, Ленин готовит и подписывает декрет, слова из которого должны помнить и сегодня все, кому дороги ценности интернационализма и социализма:

«Самодержавное правительство каждый раз, когда ему нужно было отвести от себя гнев народный, направляло его на евреев… В Российской Советской Федеративной Республике, где провозглашён принцип самоопределения трудовых масс всех народов, нет места национальному угнетению. Еврейский буржуа нам враг, но не как еврей, а как буржуа, еврейский рабочий нам брат. Всякая травля какой бы то ни было нации – недопустима, преступна, позорна. Совет Народных Комиссаров объявляет антисемитское движение и погромы евреев гибелью для дела рабочей и крестьянской революции и призывает трудовой народ социалистической России всеми средствами бороться с этим злом. Национальная вражда ослабляет наши революционные ряды, единый, без различия национальностей, трудовой фронт, и на руку лишь нашим врагам».

Матросы очумело торчали на палубе, но капитан быстро расставил их по местам.

Во многом в силу этого иммунитета Ленина к национализму и шовинизму, в созданных им РСФСР и СССР евреи России, веками страдавшие от угнетения, впервые получили возможность свободного развития. Евреи стали переезжать в города вне черты оседлости, беспрепятственно поступать в университеты, заниматься теми профессиями, которые им нравились. Язык российских и европейских евреев – идиш – стал государственным языком одной из республик СССР, где компактно проживали евреи – Советской Белоруссии (там же, в Беларуси, а также на Украине, в 1920-е, было несколько национальных районов, где делопроизводство и система преподавания были на идиш). Впрочем, школы на идиш, а также газеты, журналы, издательства, театры открывались по всему Советскому Союзу. При университетах в Москве были созданы еврейские отделения (так как многие евреи плохо знали русский язык). Была открыта специальная партшкола с преподаванием на идиш.

На корме другая группа матросов навалилась на рулевое весло. Корабль развернулся, черпнув воды левым бортом.

Корс Кант ухватился за поручень и почувствовал, что ноги его уносит назад. В ужасе он увидел, как смыло за борт волной одного из воинов Какамври. Тот вскрикнул, но вопль его был почти не слышен из-за рева разбушевавшегося моря, и его тут же накрыло волной.

При этом, правда, власть боролась с ивритом, но это делали в контексте общей борьбы с религией (иврит – богослужебный язык иудаистской религии, до образования государства Израиль он не был разговорным языком). Советская власть стремилась развивать светскую еврейскую культуру. И, конечно, к сионизму как к форме политического буржуазного национализма было отношение крайне отрицательное, но Советская власть боролась с национализмами всех народов.

Корса Канта качнуло так сильно, что он едва успел заметить, что к «Бладевведд» мчатся две боевые ютские галеры с подветренной стороны. Нав вел корабль прямо на них. «Бладевведд» шел на веслах и под парусами. Корабль снова сильно тряхнуло, когда он налетел на очередную высоченную волну. Пальцы Корса Канта разжались.

Он покатился по угрожающе накренившейся палубе, дважды кувыркнулся, отчаянно пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Вот его ноги уже за бортом. Мгновение — и его ждет верная гибель!

4

Но тут кто-то схватил его за волосы, дернул на себя. Юноша уцепился за растрепанный канат и уставился на разгневанную Анлодду. Девушка вымокла до нитки, а ее волосы в предрассветных сумерках казались каштановыми.

— Ты что, решил поскорее сделать меня лгуньей. Корс Кант? Следовало бы мне догадаться, как трудно барду устоять перед искушением достославно погибнуть!

Ленин возмущался дискриминацией по нацпризнаку не одних только евреев. Он без преувеличений может быть назван и великим другом украинского народа. «Украинский вопрос» был одним из самых больных вопросов империи. Некогда, в эпоху средневековья, русские, украинцы и белорусы действительно составляли один народ. Но уже в XVI–XVII веках восточные славяне, оставшиеся на исконных южных землях, стали по своей культуре, быту, языку значительно отличаться от тех своих собратьев, что переселились триста-четыреста лет назад на северо-восток и назывались «великороссами». В этногенезе украинцев участвовали половцы, большое влияние оказало запорожское казачество со своими специфичными обычаями и жизнеустройством.

Слишком напуганный для того, чтобы противоречить возлюбленной, бард покрепче ухватился за разлохмаченный канат, а Анлодда рванула его к себе за волосы, сама при этом цепко обхватив ногами поручень. Юноша, судорожно перебирая руками канат, подтягивался выше и выше. И вот наконец он перевалился через поручень.

— Тут все кувырком, — крикнула Анлодда. — И как они только узнали про нас? Наверняка нас кто-то предал, и клянусь, я знаю, кто!

В источниках XVII века жителей южных земель уже открыто называют «малороссами», в XVIII веке появляется литература на «малоросском наречье» (Котляревский, Квитка-Основьяненко), а на XIX век приходится расцвет украинской литературы, окончательно обретающей независимость от русской. В это время жил национальный поэт украинцев – Тарас Шевченко, который имеет для наших южных соседей такое же значение, как для нас Пушкин.

К началу ХХ века возникает украинская нация – со своей литературой, философией, историей, политическими проектами. Только назвалась эта нация не украинской (слово «украинство» имело тогда другое значение), а малоросской. Сегодняшние русские буржуазные националисты пытаются убедить россиян, что «украинцев создал австрийский генштаб». Но это такой же бред, как и их рассуждения о том, что немецкий генштаб произвёл революцию в России через «шпиона Ленина». Людям, исповедующим буржуазную теорию героя и толпы, ни за что не понять, что никакой генштаб не может породить ни нацию, ни революцию, что революционная ситуация, как и этногенез, – это объективные процессы.

«О Господи, — в ужасе подумал Корс Кант. — Я ведь тоже знаю, кто!» Он вспомнил сакского принца, Куту, стоявшего около башенки для лучников с фонарем-фетишем. Он сказал, что свечу зажег в знак поклонения божеству, но ведь на самом деле он мог кому-то сигналить фонарем!

Анлодда отпустила волосы юноши. Он упал на раскачивающуюся палубу, хватая воздух ртом, словно рыба. Грудь ему сдавило словно кузнечными щипцами. «Бладевведд» какое-то время беспомощно вертелась на месте, покуда ее паруса ловили ветер, а потом рванула вперед, словно напуганный теленок, — прямо на юг, к ближайшей ютской галере.

Руководство царской России, в конце XIX века провозгласившее лозунг «Россия для русских!», не придумало ничего лучше, чем противостоять этому объективному процессу. Официальной позицией империи было… отрицание существования украинского народа и украинского языка. Любые, даже самые невинные, культурно-просветительские украинские организации подвергались полицейским разгромам (как это произошло с Кирилло-Мефодиевским братством в Киевском университете в 1847 году), знаменитый Эмский указ Александра Второго запретил выпуск газет на украинском языке, а также печатание любых оригинальных и переводных произведений на украинском языке (указ с ограничениями действовал до 1905 года) и преподавание украинского языка в школах Малороссии. Царское правительство одновременно заявляло, что «украинского языка не существует», и тут же запрещало книги на «несуществующем» украинском языке. Австрийские власти, действительно, делали ставку на украинских политиков и интеллектуалов после 1914 года, но вовсе не австрийский кайзер, а русский царь был виноват в том, что украинские интеллигенты вынуждены были бежать в Австро-Венгерскую империю, где им никто не запрещал печататься на родном языке, создавать свои партии и даже баллотироваться от них в парламент.

Развернувшись бортом к берегу, корабль закачался на волнах. Анлодду и Корса Канта швырнуло к фок-мачте. Они ухватились за нее изо всех сил, не обращая внимания на грубые выкрики суетившихся рядом матросов.

Ленин, как и все российские революционеры, искренне возмущался дискриминацией украинцев: «…всякий демократ, не говоря уж о марксисте, будет решительно бороться против неслыханного унижения украинцев и требовать полного равноправия их». Более того, ещё до революции будущий творец российского федерализма не видел ничего дурного в том, чтобы предоставить украинскому народу автономию в составе свободной демократической российской республики (это в то время, когда само существование этого народа отрицалось!). В статье «Ещё о национализме» Ленин, споря с великорусскими шовинистами, утверждавшими, что автономия Украины приведёт к распаду России, замечал: «Почему “автономия” не мешает единству Австро-Венгрии? Почему “автономия” даже укрепила на долгое время единство Англии и многих из её колоний? <…> Не придёт ли в голову читателям и слушателям “националистической” проповеди, почему невозможно укрепление единства России посредством автономии Украины?.. Не ясно ли, что чем больше свободы будет иметь украинская национальность в той или другой стране, тем прочнее будет связь этой национальности с данной страной?»

Харлек пылал, и на затянутом тучами небе отражались сполохи пламени. От ютской галеры к «Бладевведд» полетел град стрел, но они не долетели и попадали в волны.

— Держись покрепче, когда будем таранить галеру, — предупредила Корса Канта Анлодда. — Удар будет силен, ты такого ни разу в жизни не испытывал!

В статье «О праве наций на самоопределение» Ленин писал о праве украинцев говорить, писать, печататься на родном языке и резонно спрашивал: почему в Российском государстве должен быть только один официальный язык – русский? Он сравнивал при этом Россию со Швейцарией: «Маленькая Швейцария не теряет, а выигрывает от того, что в ней нет одного общегосударственного языка, а их целых три: немецкий, французский и итальянский. В Швейцарии 70 % населения немцы (в России 43 % великорусов), 22 % – французы (в России 17 % украинцев), 7 % – итальянцы (в России 6 % поляков и 4,2 % белорусов)… Если отпадут всякие привилегии, если прекратится навязывание одного из языков, то все славяне легко и быстро научатся понимать друг друга и не будут пугаться “ужасной” мысли, что в общем парламенте раздадутся речи на разных языках». Заметим, что Ленин здесь говорит о правах другой дискриминируемой в империи славянской нации – белорусской, которой царские власти тоже отказывали в самом праве на существование.

Юноша обернул вокруг руки провисший линь, другой рукой покрепче прижал к себе арфу. «Мой меч! Надо бы проверить, при мне ли он!» Но для этого пришлось бы отпустить или веревку, или арфу, а если честно, на самом деле Корса Канта его оружие не слишком заботило.

— Заряжай катапульту! — скомандовал капитан Нав. Он стоял, широко расставив ноги, сжав в руке гладиус, орал команды, и держался довольно уверенно на бешено раскачивающейся палубе. — Тысяча чертей, сейчас мы протараним этих ублюдков!

Ленин не ограничивался лишь публицистическими выступлениями. В IV Государственной Думе заседал депутат от партии большевиков Г. И. Петровский. В 1913 году в Думе был поставлен на обсуждение вопрос о преподавании на украинском языке в школах Малороссии (хотя манифест 1905 года снимал ограничения Эмского указа, фактически власти препятствовали преподаванию на украинском). Ленин написал для Петровского речь и попросил его зачитать её как обоснование позиции большевистской фракции. В речи говорилось об ущемлениях прав украинцев и белорусов (сохранились выдержки из неё: «…в России… преследование славянских наций в области преподавания на родном языке приняло неслыханные размеры»). Речь вызвала большой резонанс в обществе. Депутат – монархист Скоропадский – обвинил большевиков в поддержке украинского сепаратизма, а черносотенец Родзянко сказал с думской трибуны, что преподавание на украинском невозможно… потому что такого языка нет. В ответ большевистская газета «Правда» (естественно, при полной поддержке Ленина) напечатала письмо крестьян Екатеринославской губернии на украинском языке, где они просили поддержать автономию Украины и украинскую школу и писали: «А панам Родзинкам, Скоропадським та Савенкам нагадуємо, що незабаром прийде час, коли “дізнаються небожата, чия на вас шкура”». Это был уникальный случай, чтобы общероссийская газета печатала обращение на украинском языке, официально отвергаемом в империи!

— А.., почему из катапульты не стреляют? — осведомился бард.

Конечно, в украинофильстве Ленина не было ни толики поддержки украинского национализма, который он считал мелкобуржуазным явлением. Ленин выступал за союз трудящихся русской и украинской наций. В полемике с украинскими националистами из издания «Дзвін» Ленин писал: «Худые советники рабочих, мелкобуржуазные интеллигенты из “Дзвіна”, из кожи лезут, стараясь отклонить украинских социал-демократических рабочих от великорусских. “Дзвін” делает дело националистических мещан. А мы будем делать дело интернациональных рабочих: сплачивать, соединять, сливать рабочих всех наций для единой совместной работы. Да здравствует тесный братский союз рабочих украинских, великорусских и всяких иных наций России!»

— Это замедлило бы ход корабля, а для того чтобы протаранить вражеское судно, он должен как следует разогнаться. А вот по другому выстрелят, это я тебе обещаю. Ну, держись, сейчас ударим!

Корс Кант в ужасе смотрел на ютскую галеру. Она казалась ему ожившей римской крепостью. Она плыла прямо на «Бладевведд» и теперь пыталась развернуться и тоже пойти на таран.

В годы гражданской войны этот трезвый и в то же время дружественный взгляд Ленина на украинскую проблему обеспечил возможность украинским трудящимся реализовать свою давнюю мечту о национальной автономии и свободном культурном развитии. Ленин проявил здесь гораздо большую гибкость и тактичность, чем руководители белого движения – Деникин и иже с ним, которые продолжали повторять абсурдные тезисы царского режима о том, что «украинцев нет» и что Россия должна быть «единой и неделимой» (антиукраинский настрой белых хорошо отражён в произведениях Михаила Булгакова «Бег» и «Белая гвардия»). Неудивительно, что простые украинские рабочие и крестьяне выбрали сторону Красной армии, которая обещала украинцам национальную автономию, свободу использования родного языка и развития родной культуры. И показательно, что после победы Советской власти на Украине начался процесс, который справедливо назвали «Украинский Ренессанс» и о котором не любят вспоминать современные украинские националисты. Это было время расцвета таких художников, как Тычина, Рыльский, Довженко. База современной украинской культуры, на которой теперь паразитируют необандеровцы, была создана в социалистической Украине, у истоков которой стоял великий друг украинского народа – Ленин.

Увы, юты просчитались. На миг даже море, казалось, застыло в неподвижности. Корс Кант прочитал название галеры: «Кусающийся волк». Оно было намалевано желтой краской на борту цвета тусклого янтаря.

5

Но не только российские евреи и украинцы с белорусами должны быть благодарны Ленину за свободу. Свой голос в этот хор должны вплести и восточные народы России, к которым принадлежит и автор этих строк. Я покажу это на примере родных мне по крови татарского и башкирского народов.

«Бладевведд» нанесла удар ближе к носу галеры. Корс Кант ударился лбом о мачту, а мачту оторвало страшным толчком, легко, как если бы взрослый вырвал игрушку из рук ребенка. Анлодда налетела на юношу и ухватила за талию. Они вместе покатились по скользкой палубе. Девушка выкрикнула какой-то боевой клич — что-то про Иерусалим.

«Бладевведд» по инерции несло вперед. Корс Кант изумился. Их корабль отрезал нос ютской галеры.

Положение поволжских татар (которых теперь называют просто «татары», тогда как в империи татарами называли почти все восточные народы) было, конечно, лучше, чем украинцев: существование татар власти хотя бы признавали. Но в правах татары все равно были ограничены. Татары-мусульмане фактически были лишены местного самоуправления. По особому приказу Николая Первого, в местах с компактным проживанием татар-мусульман сельскими и волостными начальниками могли назначать только русских или в редком случае – крещёных татар. Существенные ограничения имели татарские купцы, им было запрещено пользоваться водными путями, открытыми лишь для русских купцов. Имелись ограничения на госслужбе и службе военной: в Российской армии мусульмане, как правило, не могли подняться выше полковника.

Тонущий корабль загорелся, пламя перекинулось на корму «Бладевведд». Ланселот вскрикнул:

До революции 1905 года власти отказывали татарским просветителям (даже из числа крещёных татар, например, М. Г. Никольскому) в праве издавать газеты на родном языке (единственным тюркским изданием была газета «Тарджеман», которую с 1883 года издавал крымско-татарский просветитель Исмаил Гаспринский). Первой газетой на татарском стала петербургская газета «Нур» («Луч»), которая стала издаваться со 2 сентября 1905 года. Власти стремились ограничить работу так называемых «новометодных» религиозных школ («медресе»), где обучение велось не на арабском, а на тюркских языках. Власти также отказывались давать мусульманам право самим выбирать себе религиозных лидеров, ими становились назначенные полицейским ведомством муфтии.

— Греческий огонь!

Матросы бросились тушить огонь, но тщетно. Корс Кант, выпучив глаза, смотрел на пламя. Ничего подобного ему прежде видеть не доводилось. Пламя быстро перекинулось на навес. Матросы бросились туда, в страхе вопя.

В 1915 году группа мусульманских депутатов Госдумы (куда входили и татары) предложила Госдуме одобрить заявление, что после победоносного окончания войны все «инородцы» получат равные права с русскими на территории империи. «Мы, мусульмане, станем свободными гражданами, заслужим уважение к нашим национальным объединениям, нашему языку. Наши соотечественники не забудут лояльное участие мусульман в войне…» – писала с надеждой татарская газета «Кояш» («Солнце»). Для татар это было особенно важно, ведь после вступления в войну Турции на стороне Германии клерикально-мусульманские круги обвиняли татарских патриотов России в предательстве (турецкий султан провозглашал себя халифом – главой всех мусульман мира, хотя фактически, конечно, далеко не все мусульмане признавали его таковым). Однако правые депутаты Думы «провалили» это ни к чему не обязывающее обещание равноправия (причём среди голосовавших «против» были будущие руководители белого движения).

Анлодда поднялась на ноги, помогла встать Корсу Канту и прокричала:

В этих условиях среди татар и башкир ширится движение за свободу и национальную автономию в составе России. И Ленин это движение приветствовал.

— Быстрее на нос, «Бладевведд» конец! Придется перепрыгнуть на чужую галеру!» Они бросились вперед. Анлодда тащила барда за собой. Корс Кант отчаянно прижимал к себе арфу. Он оглянулся. Весь корабль дальше грот-мачты был охвачен пламенем.

Ленин родился и вырос в Симбирске (нынешнем Ульяновске) – волжском городе, где проживала большая татарская диаспора (так, его земляк, тоже симбирец по рождению – известный татарско-турецкий деятель Юсуф Акчура). Учился Ленин в Казанском университете. Понятно, что Ленин не мог не встречаться с татарами, не знать об их жизни, их чаяниях и надеждах. Ему прекрасно было известно, чего страстно жаждет татарская интеллигенция, трудящиеся татарские массы.

Небо и море играли красками рассвета. Ниже палубы в ужасе вопили гребцы, до которых добрался огонь.

Известно, что в 1916 году Ленин беседовал в Цюрихе с Акчурой (как уже говорилось – его земляком). Во время этой встречи Акчура спросил его, каким будет положение татар в случае победы большевиков, и Ленин ответил: «Те права, которые вы требуете, вы получите с лихвой, если мы перейдём на принцип местного самоуправления». Так и произошло в 1920 году, когда большевики образовали Татарскую АССР.

Воины и матросы — все в панике перебегали ближе к носу. «Бладевведд» не могла набрать ту скорость, с которой мчалась на таран, а к ней уже на всех парусах неслась вторая галера. В отличие от первой она предусмотрительно развернулась. С подветренной стороны, как успел заметить Корс Кант сквозь клубы черного дыма, приближался еще один вражеский корабль. «Бладевведд» угодила, что называется, между молотом и наковальней.