Именно во время одной из таких вечеринок все изменилось. Случилось это рано, до того как начинался настоящий разгул, как называла веселье мама.
Трехэтажный дом был полон до отказа. Музыка гремела. Роза покачивалась в такт мелодии под цимбалы чокающихся бокалов, тамбурины женского смеха и мужские басы.
В открытых дверях появился новый человек, которого Роза не знала, окруженный четырьмя чемоданами.
– Что за… Какого хрена?! – вскричал он, окидывая взглядом помещение.
Смущение на лицах участников вечеринки, хмурые лица женщин. Альфа-мужчины, расправляя плечи, двинулись на незваного гостя.
Отец, пробравшись между людьми, которые начали ругаться с незнакомцем, легко подхватил Далласа и держал его одной рукой под боком; другой рукой подталкивал к задней двери маму, пока она не взвизгнула:
– Мои вещи!
– Оставь их, – буркнул отец.
Он подошел к Розе, и она с улыбкой на лице протянула к нему руки, ожидая, что ее тоже поднимут в воздух, как Далласа.
Вместо этого отец схватил ее сзади за шею, будто клещами, и процедил:
– Вон.
Такого голоса она у него еще никогда не слышала.
На улице отец погнал их всех по тротуару к автобусной остановке на углу. Начался мелкий дождь. Даллас захныкал.
Мама топнула ногой и ударила отца по руке.
– Ты всегда так делаешь! – крикнула она. – Дом никогда не был нашим, да?! Он никогда не принадлежал нам, верно?!
Они все обернулись и посмотрели на дом, где в каждом окне горел свет. Люди вываливали из дверей на крыльцо. Роза увидела того мужчину, который был с чемоданами. Он продолжал орать с противным красным лицом.
Мама сжала руку в кулак и ударила отца в грудь.
– Почему ты не можешь быть нормальным человеком?! – спросила она резким и визгливым голосом. – Почему не можешь просто зарабатывать на жизнь, как обычные люди?
Отец схватил ее за запястье и толкнул. Она пошатнулась и соскользнула ногой с тротуара в канаву.
– Заткнись! Ты и дня за свою жизнь не проработала! – прошипел он и поднес палец к ее лицу, почти коснувшись носа. – Просто заткнись, или я оставлю вас всех прямо здесь.
Мама закрыла лицо руками:
– Лучше бы я их послушалась. Они были правы. Ты просто дерьмо. Настоящее дерьмо. Все, что ты говорил о Вивасии, неправда. С нею все в порядке. Это все ты. Ты затравил ее. Ты никчемный, пустой, мерзкий, лживый пройдоха. Бедная девочка. – Плечи ее вздрогнули от рыданий. – Бедная, бедная девочка.
Даллас таращился на них. Он перестал хныкать и наблюдал за родителями, явно потрясенный материнской вспышкой.
Мама села на поребрик. Она больше не плакала, и Розе показалось, что мама очень-очень устала.
– Теперь я – Вивасия, – сказала мама. – Я в ее туфлях.
Роза уставилась на мамины ноги, недоуменно наморщив лоб. Она не знала женщину, о которой говорила мама, но на ней точно были ее собственные туфли – серебристые, искрящиеся и красивые, разве что немного затертые.
Отец закрыл глаза и провел рукой по лицу.
– Заткнись, – повторил он. – Просто сиди тихо и жди здесь. – Отец собрал их в кучку. – Никуда не уходите.
Он быстро зашагал туда, откуда они пришли.
– Мои вещи! – крикнула мама. – Забери мои чертовы вещи, Чарльз!
Роза следила, как отец скрылся в ночи. Она засомневалась, вернется ли он. Представила себе жизнь без него, только с мамой и Далласом.
Она снова сможет называть маму мамочкой.
Дождик перестал. Серые тучи разошлись. Что-то сверкнуло в небе, остался мерцающий след.
Падающая звезда.
Роза загадала желание.
Отец вернулся с сумкой на плече и оттопыренными карманами. Подъехал ночной автобус; отец подсадил в него Далласа. Сверкнули синие огни катившей по улице полицейской машины. Роза, залезавшая в автобус последней, увидела, как машина резко затормозила. Человек с чемоданами был там. Он вцепился пятерней себе в волосы, лицо его было по-прежнему красным.
– …Мой дом! – услышала она его слова. Он кричал, лицо его побагровело. – Все эти люди в моем доме! Похоже, они жили здесь!
Роза села рядом с отцом. Он смотрел в окно. Она залезла в его карман, откуда бесстыдно торчал серебряный подсвечник с намотанными на него золотыми цепочками. Еще там было кольцо с кроваво-красным рубином, завернутое в шелковый носовой платок, и другие вещи: скрученная ленточка почтовых марок и несколько открыток с фотографиями мест, где она никогда не бывала. На обороте было написано имя мамы и один поцелуй. Хотя почерк был не мамин.
После долгой поездки на автобусе, поезде, снова на автобусе, а потом утомительного пути пешком они оказались у фургона. Роза обследовала его сперва внутри, затем вышла наружу и, глядя на этот маленький домик, удивлялась: а где же остальные два этажа?
Отец стоял рядом, высокий и гордый.
– Мы попробовали жить по-твоему, – сказал он маме. – Твои вечеринки, вращение в обществе… Это не сработало. Теперь мы попробуем устроить жизнь по-моему.
Внутри не было деревянного пола с узелками. Роза шепотом спросила у мамы, что за пол здесь.
– Винил, – ответила та, принюхавшись, и скривила губы. – Дешевка, – добавила она.
Мама посмотрела сквозь открытую дверь на холм и поля на его склонах, потом, переведя взгляд на папу, вскинула подбородок, гордо, непокорно. – Может быть, я вернусь домой, – сказала она. – Навещу маму, покажу ей детей. – Она замялась. Роза и Даллас никогда ее такой не видели. – Просто зайду в гости.
Отец продолжил, как будто мама вовсе ничего не говорила:
– Мы устроимся тут. Создадим свое сообщество с людьми, которые придерживаются одних с нами взглядов. Где все равны. – Он улыбнулся, и Розе показалось, что его улыбка больше похожа на оскал акулы, как в книжке, оставшейся в большом доме, который никогда им не принадлежал.
Тень отца закрыла свет, он крепко запер дверь, так что не стало видно голубого неба.
36. Эпилог
Давно уже в Волчьей Яме не отмечали праздник урожая. Последний из тех, что Вивасия помнит, устроили, когда она взяла своего первого приемного ребенка, Элфи.
Приятно, что они пытаются воссоздать традицию. Новое начало для нового сообщества. Вивасия говорит об этом Рут. Они идут под руку по дорожке, останавливаются у заваленного яблоками прилавка мистера Бестилла. Тут – один из мальчиков Эстер, собака мистера Бестилла и он сам.
«Выглядит изумительно, – думает про него Вивасия. – Как много лет назад, когда была жива Серафина, до того как она заболела, а он стал прикладываться к бутылке».
У Эстер и Хлои-Джой один прилавок на двоих. Там продаются зеленые смузи Хлои-Джой, а также веганские кексы и печенье Эстер. Вивасия наблюдает, как некоторые из старых жителей поселка с подозрением рассматривают выложенные на столике товары. Как будто опасаются: вдруг новоселы задумали их отравить.
Вивасия прикрывает рукой улыбающийся рот. Если бы они только знали…
Рут сжимает ее руку и кивает на подходящую к ним с другой стороны лужайки Джеки. Одной рукой та ведет Розу, за другую цепляется Даллас.
– Приятное зрелище, верно? – замечает Рут. – Честно говоря, я не думала, что мне доведется увидеть такое.
– Ви! – Это кричит Даллас, сияя улыбкой.
Всякий раз, когда он издает какой-нибудь звук или произносит фразу, сердце Вивасии тает.
Она сама предложила называть ее Ви. Или, может, это была идея Розы. Дети подхватили ее у Роба, и оказалось, что это не так уж сильно беспокоит Вивасию, как она опасалась.
– Привет, ребята, – говорит она, раскрывает объятия навстречу детям, и те валятся на нее. – Вы развлеклись?
Роза кивает и сует в руку Вивасии печенье – хрустящее, шоколадное, еще хранящее в себе тепло духовки и посыпанное кристалликами сахара. Его точно испекла не Эстер.
– Мм… как вкусно! – откусывает кусочек Вивасия. – Спасибо тебе большое, дорогая.
Хлоя-Джой робко подходит к ним.
– Пойдете к палатке с пивом? – спрашивает она и смотрит на каждую из женщин по очереди.
Хлоя-Джой кладет руку на предплечье Джеки, давая понять, что та тоже приглашена. Для кого-то такой жест – незначительная мелочь, но не для Джеки. Ее лицо вспыхивает от удовольствия.
– Вивасия! – Бейкер, младшая из детей Эстер, семенит к ним и берет Розу за руку. – Можно Роза и Даллас придут поиграть с нами?
– Да! – кричит Даллас.
Вивасия улыбается и, повернувшись к Розе, садится на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней.
– Ты хочешь пойти?
Роза прищуривается, глядит на Далласа, и тот кивает:
– Да, мы хотим.
Роза смотрит на Вивасию и тоже кивает. Вивасия привлекает девочку к себе, крепко обнимает и вдыхает ее запах, руками ощущая, как окрепла Роза. Опустив взгляд, краем глаза отмечает, какие загорелые у Розы руки и на них нет ни следа зеленого оттенка.
– Тогда идите, – разрешает она детям.
Даллас берет Розу за руку и ведет к надувному батуту в виде замка.
Хлоя-Джой, Вивасия и Рут садятся полукругом. Хлоя-Джой, спасибо ей, разговаривает с Джеки, которая пытается отвечать, хотя до сих пор чувствует себя неловко, находясь среди людей после столь долгой жизни отшельницей.
Но Вивасия следит не за Джеки.
– Что случилось? – спрашивает Рут.
– Все в порядке. Просто я… думаю о Розе.
Она смотрит на замок-батут, где Даллас скачет от стенки к стенке как сумасшедший; его восторженный визг сливается с голосами детей Эстер.
Ни одна из женщин не может поверить, что это тот самый мальчик, который появился в Волчьей Яме несколько месяцев назад.
– Они как будто поменялись ролями, – замечает Рут.
Вивасия, раскрыв рот, поворачивается к ней:
– Ты тоже заметила? Это не я слишком…
– Переживаешь? Беспокоишься без причины? – поддразнивает ее Рут, но потом лицо ее снова становится серьезным. – Нет, я тоже заметила. Он обрел почву под ногами. Это хорошо, дорогая. Далласу больше не нужна защита сестры. Он начинает соответствовать общественным стереотипам.
Вивасия склоняет голову набок:
– Что ты имеешь в виду?
Рут указывает на детей Эстер:
– Взгляни на Оливера и Купера. Они безжалостно третируют свою младшую сестру, но и присматривают за ней. Смотри-смотри!
Вивасия наблюдает. Да, она заметила, как мальчики все утро дразнили Бейкер. Они говорили сестренке, что она копуша и слишком мелкая, чтобы поспевать за ними. Бейкер плакала, но теперь она снова там, и вслед за ней явился внук Айрис Эван. Он старше остальных детей, ему лет одиннадцать или двенадцать, и он полон предподросткового возбуждения. У маленькой Бейкер есть кое-что, чего он хочет: яблоко в карамели на палочке. Полная ерунда. Слепая Айрис мигом купила бы ему это угощение. Но Эван не хочет покупного. Он хочет отнять.
Вивасия ощетинивается. Она знает таких мальчишек. Помнит Элфи, своего приемыша, и как Чарльз пытался воздействовать на него. Она размышляет: кто, интересно, формировал характер Эвана?
До ее ушей долетает визгливый плач Бейкер. Купер, средний брат, мигом подбегает к ней, Оливер спешит следом, проталкивается мимо брата и сестры, расправляет плечи и, пыхтя, прет на Эвана, который на добрых два фута выше.
Эван пятится. Яблочко в карамели старший брат Бейкер возвращает законной владелице. Драма завершена. Дети Эстер разбегаются в разные стороны. Даллас и Роза, взявшись за руки, стоят на месте и смотрят на происходящее.
– Видишь? Я наблюдала такие ситуации бессчетное количество раз, когда появлялся Эван. И Даллас тоже следит за этим. Он учится.
Вивасия согласно кивает. Она понимает, что Рут говорит верно. Старший брат. Роза и Даллас поменялись ролями.
Только… есть тут что-то еще. Вивасия вспоминает, как поначалу заставала Далласа в кровати Розы и Роза обнимала его. Она думала, Даллас ищет защиты. Иногда непрошеная мысль шепотком заползала ей в голову: «Что, если это не Даллас искал утешения в объятиях сестры, а она удерживала его?»
Вивасия встряхивает головой, прогоняя эту мысль, и поворачивается к остальным женщинам.
Хлоя-Джой вовлекла Джеки в беседу о преимуществах какой-то диеты под названием «12 на 12».
– …Ешь двенадцать часов, остальные двенадцать обходишься без еды, – говорит Хлоя-Джой.
Джеки бледнеет.
– Ты ешь двенадцать часов подряд? – с недоумением спрашивает она.
Хлоя-Джой заливается смехом. Вивасия сначала напрягается, но потом понимает, что этот смех добродушный, а не жестокий, как у Чарльза.
Похоже, Вивасия еще не исцелилась окончательно. Джеки тоже. И дети. Но они обязательно поправятся, будут заботиться о своем благополучии и жить дальше.
Печально, но такая же участь ждет и других детей, вроде Эвана и Элфи, получивших психологические травмы. Они последуют примеру своих родителей и тех, кто им потакал или служил кумиром.
Вивасии остается одно – делать все, что в ее силах.
Мальчики Эстер вернулись и катаются с горки надувного замка, Роза с ними. Вивасия морщится: Роза такая маленькая в сравнении с сыновьями Эстер. Но она смелая, не боится удариться. Вовсю хохочет, хотя в рот ей лезут волосы, выбившиеся из-под лент, которые Вивасия утром так старательно завязывала.
Далласа нет, и Бейкер тоже не вернулась.
Вивасия встает. Рут с любопытством смотрит на нее.
– Санитарный перерыв, – врет Вивасия. – Скоро вернусь.
В коттедже, когда она входит, пусто. И не просто тихо, а оглушающе тихо из-за отсутствия тех, кто в последние несколько месяцев делал это место домом. В такие моменты Вивасия невольно начинает нервничать.
Дети оставляют повсюду следы своего пребывания: куртки и ботинки, листья и комья земли из сада. Вивасии это нравится.
Но случаются моменты, такие как сейчас, когда в прихожей нет ни обуви, ни курток, а на пути следования по дому не попадаются брошенные раскраски или случайно выпавшие из колоды карты.
В доме безупречный порядок, как в те пропащие годы после гибели Чарльза и ухода Келли, до появления детей. Годы, которые были как колодец Девы: глубоки, темны и мрачны. У Вивасии перехватывает горло при мысли, уж не сон ли это? Вдруг она проснется, а ни Розы, ни Далласа нет, и она одна.
Или еще хуже: она просыпается, а над нею навис Чарльз. Он подтыкает покрывало, глядит на нее своими темными глазами и шепчет: «Не вздумай перечить мне. Никогда со мной не связывайся». А его бумажник лежит на тумбочке.
Вивасия в отчаянии толкает плечом дверь в гостиную и влетает туда. Она быстро подходит к креслу в дальней части комнаты. Обхватив его руками, двигает на себя и, наклонившись в образовавшийся просвет, разглядывает стену.
Там – размазанные красные, оранжевые и желтые полосы и зеленая точка. Недорисованная радуга, творение малышки Бейкер, созданное три месяца назад. Роза и Даллас следили за ее работой разинув рот.
Довольная, Вивасия задвигает кресло на место. Это не сон. Радуга для нее – доказательство. Если Розы и Далласа не существует, Бейкер не появилась бы в этом доме со своими карандашами и короткими, липкими пальцами.
Вивасия подумывала, не закрасить ли рисунок, но решила, что это ни к чему.
Она никому не говорит, как часто приходит сюда, когда в доме пусто. В такие моменты ее охватывает страх и она бросается к стене за подтверждением, что не живет в одном и том же ночном кошмаре, не застряла в дне сурка.
Приложив руку к груди, Вивасия пытается успокоить дыхание.
Чтобы помочь себе, она перебирает в голове список.
Дети реальны.
Роза в надувном замке с детьми хорошей приятельницы.
Бабушка детей на празднике попивает вино и притворяется, что ей совершенно комфортно.
Рут – твердый, здравый и добрый голос разума в жизни Вивасии – присматривает за ними.
Вот только Даллас…
Где же Даллас?
Открыв дверь на террасу, Вивасия слышит его голос. Он теперь болтает без умолку, и даже теперь, после нескольких месяцев его болтовни, сердце Вивасии подскакивает от радости.
Однако оно падает, пока она осматривает сад. Далласа там нет.
Без паники. Его голос слышен, и Вивасия идет туда, откуда он доносится.
Стоило ли сомневаться. Панель, прикрепленная к изгороди, отодвинута в сторону, в образовавшийся просвет легко пролезут два маленьких человечка.
Даллас у колодца Девы.
Опять.
Его влечет это проклятое место.
Вивасия не знает почему. С виду оно вообще ничем не привлекательно. На небольшом холмике – расшатанный полукруг из старых кирпичей с крышкой, как у люка.
Дети шепчутся о колодце, Вивасия знает это. Изначальная легенда гласила, что колодец сперва был ямой в земле, вырытой, чтобы ловить хищных волков, которые рыскали по округе. Отсюда и название деревни.
Но теперь вместо старого мифа дети шепотом передают друг другу современную легенду, согласно которой из колодца, когда идет дождь, вылезают монстры. Обрывки таких страшилок слышали родители, которые на самом деле видели этого монстра.
Дети по очереди садятся на стенку колодца, Вивасия выглядывает из-за забора и видит, чем именно заняты Бейкер и Даллас.
Даллас говорит тихо, низким скрипучим голосом, совсем не похожим на его звонкий мальчишеский – он, скорее, подошел бы взрослому мужчине.
У Вивасии волоски на загривке вздымаются.
– Эван плохо сделал, что забрал твою вещь, – изрекает Даллас. – Но ты тоже не права, потому что не давала ее ему. Все нужно делить поровну. Никто не может иметь то или это только для себя. Ты согласна, Бейкер?
Вивасия слышит, как малышка послушно шепчет:
– Да.
– И тогда на седьмой день мы обойдем вокруг этого города семь раз, стены города рухнут, и все будут свободны.
Вивасии это смутно знакомо. Что-то такое часто вещал Чарльз, после того как его не приняли в местное сообщество. И Вивасия понимает, что Даллас говорит о стенах Иерихона из Книги Иисуса Навина. Дальше ее знания не простираются. Она не может сказать, из какой это главы, но на сто процентов уверена, что Даллас не мог услышать эту историю в Волчьей Яме.
Все, кто регулярно посещал церковь, перевелись уже много лет назад.
Теперь тут все грешники, и никого это ни капли не волнует.
Работает мышечная память. Вот об этом Вивасии многое известно. Например, что при виде красного бумажника у нее встает ком в горле.
Воспоминания не стираются, так же как слова, как все те уроки, которые пытался преподать ей Чарльз.
Даллас тоже их помнит.
Он хранит наследие своего отца.
Усвоенное поведение или ДНК?
Несмотря на теплый не по сезону день, Вивасия леденеет.
Ей хочется пройти обратным путем через дом и вернуться на праздник, где она сможет сидеть с другими женщинами и потихоньку пить холодное игристое белое вино, слушать радостные крики резвящихся детей вместо религиозных поучений безумца.
Или ей лучше опереться на свою относительно недавно обретенную силу и пресечь это в зародыше?
Вивасия расправляет плечи, шире отодвигает панель и пролезает в образовавшуюся дыру.
– Ви! – Даллас, несколько секунд назад напоминавший евангелиста, мигом превращается в восьмилетнего мальчика, каким и является.
Он бежит к ней, Вивасия обнимает его и чувствует, как между ними ударом молнии проскакивает любовь, несомненная, физически ощутимая.
– Дети, вы не должны выходить за ограду и оба это знаете.
Бейкер встает на ноги и шлепает мимо Вивасии в сад. Следом за нею Вивасия загоняет Далласа.
– Я не шучу, ребята. Бейкер, если твоя мама узнает, что вы были снаружи, что, по-твоему, она скажет?
Бейкер, широко раскрыв глаза, глядит на нее.
– Она запретит мне приходить сюда играть, – шепчет малышка, качая светлыми кудряшками.
Вивасия испытующе смотрит на девочку. Ей показалось или при упоминании о потенциальном наказании в голосе Бейкер прозвучала надежда?
Вивасия вздыхает.
– Идите оба на праздник. Даллас, найди свою бабушку. Я приду следом за вами.
Она наблюдает, как дети идут под горку к дому. У двери Даллас кладет руку на плечо Бейкер и наклоняется к ней.
Вивасия ускоряет шаг и как раз оказывается рядом с парочкой, когда Даллас шепчет:
– Не беспокойся, Бейкер, настанет день, когда больше не будет изгородей, которые держат нас запертыми. – Он обхватывает пальцами плечо девочки и сжимает его. – Они не станут связываться с нами.
Вивасия закрывает глаза.
Тут придется поработать. Немало поработать, чтобы распутать узлы, которыми Чарльз так умело оплел ее мальчика.
Вивасия бесшумно идет по пустому дому. Тишина ей ненавистна, но возвращаться к принужденному веселью праздника не хочется.
Она оказывается наверху, проскальзывает в ванную и закрывает за собой дверь. Балансируя на краю ванны, слегка придерживается одной рукой за балку у себя над головой, другой, по-паучьи шагая пальцами, обшаривает старое дерево, пока не натыкается на отверстие от сучка. Засунутый туда пакетик проминается от ее прикосновения, и она, облегченно вздохнув, вытаскивает его, желая убедиться, что с ним все в порядке.
Яд. Тот самый, который убил Чарльза и который она забрала из дома Джеки в ту ночь, когда вышла наружу вся правда. Пакетик с отравой, который Вивасия припрятала, запихнув его высоко в потолочную балку, куда никто, кроме нее самой, никогда не заглянет.
Это ее страховочная сетка.
На случай, если жизнь станет невыносимой.
Или если некоторые отобьются от рук.
Вивасия запихивает пакетик обратно, стряхивает пыль с ладоней и спрыгивает на пол.
Она никогда не применит спрятанное наверху против Далласа. Этого не потребуется. Он еще такой маленький, мягкий, податливый. Она сможет избавить малыша от извращенных идей отца, которые заразили Далласа, словно вирус.
Она исправит своего любимого мальчика. Посвятит этому жизнь. Она готова.
Однако хорошо знать, что ее секрет там, в балке.
На всякий случай.
От автора. Зеленые дети из Вулпита
Мне очень повезло, что я живу в Великобритании, в графстве Саффолк – месте, богатом историей, фольклором и легендами.
Волчья Яма, или Вулф-Питт, если использовать средневековое название этого древнего поселения, находится неподалеку от моего дома. Сегодня это местечко называют Вулпитом. Как и следует из названия, местность представляет собой огромную яму, которую когда-то использовали для ловли волков.
В двенадцатом столетии, примерно в 1150 году, во время уборки урожая селяне нашли рядом с одной из волчьих нор (или вылезающими оттуда) двух малолетних детей – девочку и мальчика с зеленой кожей. Они не говорили ни по-английски, ни на каком-либо другом понятном языке. Одеты были странно и вели себя очень беспокойно.
Детей отвели в дом сэра Ричарда де Калне. Он предложил им еду, но есть они отказались. Через несколько дней найденыши обнаружили растущие в саду де Калне зеленые бобы и стали с жадностью поглощать их. Вскоре дети начали есть пищу, которую употребляли другие жители деревни, и зеленый оттенок кожи пропал, она приобрела нормальный цвет. К несчастью, маленький мальчик заболел и умер, а вот девочка, которую нарекли Агнес, благодаря заботе жителей Волчьей Ямы расцвела.
В конце концов Агнес рассказала селянам, что они с братом родом из местечка, которое называется Земля Святого Мартина. Там всегда сумерки, хотя, по словам Агнес, из своих родных краев они видели «светлую» страну. Разделяла два мира довольно большая река.
По свидетельству Агнес, они пасли на лугу стадо своего отца, когда раздался шум, которого они раньше никогда не слышали. Здесь, в Волчьей Яме, к такому шуму все привыкли – это звонили колокола церкви Святого Эдмунда. С пастбища своего отца дети с большим удовольствием слушали церковные колокола, а потом совершенно внезапно оказались в Волчьей Яме. Их поразил яркий солнечный свет и изменение температуры.
Не вполне ясно, существовали зеленые дети на самом деле или это легенда. Тем не менее рассказ о них содержится по крайней мере в двух источниках: у жившего в двенадцатом веке хрониста, аббата Ральфа из Коггсхолла, и у историка Уильяма Ньюбургского. Если вы сегодня отправитесь в Вулпит, то увидите при въезде в деревню знак с изображением церковного шпиля, волка и двоих детей, держащихся за руки.
Существует много версий происхождения зеленых детей из Вулпита.
Одна из них гласит, что они родом из Голландии и были потомками фламандских иммигрантов. Их родителей, вероятно, подвергал преследованиям и убил король Стефан или Генрих II. Дети потерялись и какое-то время скитались одни, их кожа могла приобрести зеленый оттенок в результате плохого питания. Другая версия: детей отравили мышьяком и оставили умирать в лесу недалеко от границы графства Норфолк. Они выжили и сами добрались до Волчьей Ямы.
Или, может быть, они явились не просто из другого города или графства, но вообще из иного мира. Дети заявили, что они с Земли Святого Мартина, название созвучно слову «марсианин»…
Разумеется, здесь, в Англии, и особенно на юго-востоке страны, есть много деревень, в названиях которых фигурирует святой Мартин.
Версию о том, что дети явились из другого мира, подкрепляет сходная легенда об Агарте, в которой содержится древнее предание, повествующее, что в центре земли существует некий мир, какого мы никогда не видели. Мир внутри земли соединен с каждым континентом разветвленной сетью туннелей. Этот миф можно обнаружить у французского оккультиста, который в 1910 году повторно опубликовал составленное в 1886 году подробное описание Агарты. Согласно легендам, есть несколько входов в Агарту – туда можно попасть из Кентукки, Бермудского треугольника, Советского Союза и Гималаев. Не может ли существовать еще один, не зафиксированный в исторических источниках вход туда из английского графства Саффолк?
Взять историю из прошлого, реальную или вымышленную, и искать, куда она приведет в художественном повествовании, – в этом, читатель, и заключается чарующая красота повествования.
Надеюсь, вы получили удовольствие от того, как я включила историю про зеленых детей из Вулпита в свою «Идеальную деревню».
Благодарности
Прежде всего, я благодарю своих родных, все поколения семьи (два из которых – главные персонажи в моей «Идеальной деревне»). Спасибо Даррену и Кэт и, конечно, моим родителям, Джанет и Киту Хьюитт. Все занимательные мелкие исторические факты, которые с детства запечатлелись в моем мозгу, передали мне они.
Огромное спасибо Марли, моей постоянной напарнице по литературной деятельности, за то, что она с растущей регулярностью напоминает мне, что пора сделать перерыв и встать из-за компьютера.
Выражаю признательность моему агенту Летиции Рутерфорд и всем, кто работает в агентстве «Watson Little».
Всю команду издательства «Canelo Publishing», и в частности моего редактора Шиан Хип, благодарю за постоянную поддержку и энтузиазм, за то, что они, как мне кажется, догадались о моих затруднениях и предложили смелые решения, которые сделали историю еще лучше.
Искреннее спасибо Кейт Шепард и Тханьмай Буй-Ван, невероятно усердно работающим над тем, чтобы познакомить мир с авторами и их книгами.
Спасибо Йену Миллеру, моему земляку из Саффолка, который, возможно, знает историю зеленых детей.
Моя благодарность редактору Даниэле, проделавшей замечательную работу по выявлению моментов, требующих уточнения, за внимание и за то, что оставила мне на полях замечательный комментарий о том, как сильно ей, а также Алисии понравилась «Идеальная деревня».
Спасибо корректору Миранде за ее кропотливый труд и «Head Design» за фантастическую обложку.
Благодарю писательское сообщество – замечательных писателей всех жанров, которых я с такой радостью называю своими друзьями; блогеров, издателей, книжные клубы – все, что вы делаете, очень ценно для меня.
Моя группа поддержки в написании детективов – это Мэрион Тодд, Сара Уорд, Шейла Баглер и Рэйчел Линч. Мы в буквальном смысле разбросаны по всем концам Великобритании, но каждый день находимся в сердцах и электронных почтовых ящиках друг друга.
Наконец, огромное спасибо тебе, читатель, и как всегда: пока ты получаешь удовольствие от моих книг, я буду их писать.