103
30 мая, четверг
Сорок пять минут спустя присяжные вместе с судебным приставом вернулись в зал и заняли свои места на скамье. Мэг трясло, от ужаса и отчаяния она ничего не соображала. Ей с трудом верилось, что все произошедшее утром – правда, что мнение коллегии присяжных изменилось так стремительно.
Она огляделась. В зале воцарилась полнейшая тишина. Ни единого движения. Ей казалось, что она попала в Музей мадам Тюссо. Теренс Гриди, аккуратно одетый, сидел, уставившись прямо перед собой, неподвижный, как статуя. Не шевелились адвокаты и прокурор в седых париках и темных мантиях; словно картонные фигуры, замерли зрители, расположившиеся в галерее для публики; застыли и репортеры, заполнившие до отказа ложу прессы.
Время остановилось.
Она поняла, что вот-вот лишится чувств.
Внушительная фигура судьи Ричарда Джаппа выделялась на фоне зала суда. Секретарь Морин Сапсед встала лицом к присяжным. Глядя прямо на Мэг, она произнесла дружелюбно, но более строго и официально, чем раньше:
– Старшина присяжных заседателей, пожалуйста, встаньте.
Мэг поднялась, дрожа еще сильнее и судорожно сжимая в руках листок. Она до смерти испугалась; казалось, ее того и гляди стошнит.
– Я так понимаю, что вердикт вы вынесли.
– Да… – со страхом взглянула она на судью.
Голос прервался, горло перехватило. Казалось, зрители в зале суда уставились на нее во все глаза. Наступила мертвая тишина. По затылку Мэг скатилась капелька пота. В ушах застучало. Сердце бешено заколотилось.
– Считаете ли вы, что подсудимый виновен в совершении преступления, указанного в первом пункте предъявленного обвинения? – спросила Сапсед.
– Виновен, ваша честь, – наконец выдавила она.
По залу суда пронесся громкий вздох. Какая-то женщина на галерее для зрителей закричала: «Боже, нет!»
Судья с явным раздражением поднял глаза и дождался тишины. Секретарь суда снова обратилась к Мэг:
– Это ваш общий вердикт?
На всякий случай Мэг вновь взглянула на листок:
– Это вердикт большинства, ваша честь, десять к одному.
Мэг зачитывала вердикты присяжных по остальным пяти пунктам обвинения против Гриди. Каждый был вынесен большинством десять к одному и гласил «виновен».
Сапсед обвела взглядом присяжных и подытожила:
– Большинством голосов десять к одному вы выносите решение о том, что подсудимый виновен по всем пунктам предъявленного обвинения.
Присяжные повернулись к ней, пара из них кивнула.
Мэг бросила взгляд на скамью подсудимых. Гриди по-прежнему бесстрастно смотрел вперед.
Судья разрешил Мэг сесть и повернулся к Гриди:
– Теренс Гриди, вы признаны виновным по всем предъявленным вам пунктам обвинения. Завтра утром я вынесу приговор вам и второму обвиняемому Майклу Старру. – Тут он обратился к двум охранникам, стоявшим позади: – Пожалуйста, уведите подсудимого.
После того как Гриди увели, Джапп снова заговорил с присяжными:
– На протяжении всего этого сложного и порой весьма запутанного судебного процесса вы усердно и добросовестно выполняли свои обязанности. Я понимаю, что из-за того, что судебный процесс затянулся на три недели, некоторые из вас понесли финансовые потери, а также что вам были доставлены определенные неудобства. Завтра в десять утра я вынесу приговор обоим подсудимым. Поскольку на данный момент ваши обязанности выполнены, присутствовать вам не обязательно, но, если пожелаете, мы будем вам рады. – Он помолчал. – Мне остается лишь поблагодарить вас за работу. Возможно, вам покажется любопытным, конечно, если вы не знали до этого, что суды присяжных возникли в двенадцатом веке, во времена Генриха Второго, который создал их для разрешения земельных споров. Для этого он собрал коллегию из двенадцати свободных граждан. Уважаемые присяжные заседатели, думаю, вам будет приятно узнать, что еще в тринадцатом веке в состав коллегии присяжных входили как женщины, так и мужчины. Наверное, они опередили свое время. На мой взгляд, это прекрасный образец правосудия, которым по праву может гордиться наша страна. Я благодарю вас за то, что вы поддерживаете эту традицию.
– Всем встать.
104
30 мая, четверг
Всю дорогу до Хова Мэг, едва сдерживая слезы, пыталась связаться с Лорой. Ответа не было.
В голове бешено вертелся хоровод мыслей. Что делать? Что ей делать? У нее ничего не вышло. Что ей сказать своему мучителю, когда он позвонит, а он, несомненно, позвонит?
Теперь, когда нечего терять, может, стоит пойти прямиком в полицию и рассказать всю историю? Но не будет ли у нее из-за этого проблем с законом? За лжесвидетельство? Препятствование отправлению правосудия? Все это не важно, лишь бы вернуть Лору, все равно, даже если она в итоге попадет в тюрьму, только бы дочь была в безопасности. Но вернет ли она ее? Сумеет ли? Как? Обратившись в полицию Эквадора? И что им сказать? Она даже не знает, где Лора и Кэсси: все еще на Галапагосских островах или в Эквадоре? Они могут быть где угодно в Южной Америке.
Мэг вернулась мыслями к бурным событиям последних полутора часов. По крайней мере, проголосовали они десять к одному. Не единогласно. Может, злобный ублюдок, по крайней мере, зачтет ей это? Неужели он не понимает, что так решило большинство?
Придя домой, она привела в порядок клетки животных. И стала ждать звонка.
Мэг испробовала все, чтобы отвлечься, и прежде всего включила новости по телевизору. Но мысли метались из стороны в сторону, она не могла сосредоточиться – новости ее не интересовали, она думала только о Лоре. Лора должна быть в безопасности. Все на свете потеряет смысл, если с ней что-нибудь случится.
«Позвони, пожалуйста, позвони. Милая Лора… Пожалуйста, позвони, ты, урод».
Мэг решила, когда он позвонит – если он позвонит, – она будет напирать на то, что старалась изо всех сил, в то время как шансы на успех таяли на глазах. Она отдастся на его милость, будет взывать к лучшей стороне его натуры.
Но он не позвонил.
105
31 мая, пятница
Как и думала Мэг, Гарольд Траут тоже был здесь. Человек на пенсии, свободного времени уйма, вполне можно и прийти, тем более что он наверняка с нетерпением ждал, когда свершится правосудие. Правосудие, в котором он имел удовольствие поучаствовать.
Как и она.
Когда критическая ситуация миновала, Мэг решила поступить по совести и проголосовала за виновность Гриди.
Траут сидел за столом в комнате присяжных и читал сегодняшний номер газеты «Аргус». Заметив, что Мэг вошла, он слегка повернулся, нарочно демонстрируя ей заголовок на первой полосе:
БРАЙТОНСКИЙ АДВОКАТ ВИНОВЕН!
Изнывая от тревоги за Лору, она коротко кивнула ему, не в настроении разговаривать и уж тем более выслушивать его злорадствований, и налила себе кофе покрепче.
При других обстоятельствах она бы тоже с нетерпением ждала, что Теренс Гриди получит по заслугам. Но двадцать минут спустя, войдя в зал суда и заняв свое место на непривычно пустой скамье присяжных, она все еще надеялась – и молилась, – что случится чудо.
Именно об этом она вновь и вновь размышляла долгой ночью. Прерывистый сон на короткий миг освобождал ее из заточения, в которое превратилось ее сознание, но каждый раз, когда она просыпалась и возвращалась к реальности, страх усиливался. В конце концов где-то около трех часов ночи она сдалась, спустилась в кухню, налила чашку чая и села за компьютер. Она была совершенно одна. Ей казалось, что уже целую вечность она не получала весточки от Лоры.
В Америке же годами рассматривают апелляции преступников, приговоренных к смертной казни. Неужели Примроуз Браун не поднимется в ту же секунду, как войдет судья, и не заявит, что подает апелляцию? Так ведь делают? Мэг несколько раз попыталась найти в «Гугле» информацию об апелляционном процессе, но то ли слишком устала, то ли ей не удавалось сосредоточиться. Мысли метались из стороны в сторону, но она с раздражающей регулярностью попадала на американские веб-сайты, понимая, что их правовая система во многих аспектах отличается от британской.
И всю ночь, каждые пару минут, она хватала телефон, проверяя, нет ли голосового от Лоры, звонка, который она почему-то пропустила, или СМС, или сообщения в «Вотсапе». И каждый раз снова набирала ее номер.
Где Лора? И конечно же, Кэсси? А родители Кэсси? Как им все объяснить?
Где они?
Где эти твари их держат?
Она вздрогнула, когда на ухо ей внезапно зашептали, и почувствовала чей-то неприятный запах изо рта.
– Надеюсь, он получит по заслугам.
Это была Мэйзи Уоллер. Она кивнула Мэг и опять прошептала:
– Знаю, вы сделали все возможное, чтобы обсуждение было справедливым, но вердикт в итоге правильный. Мы же все это понимаем?
В ответ Мэг слегка улыбнулась и возвратилась к своим мыслям. Она посмотрела на королевского адвоката и ее помощника Сайкса, а также на высокого седовласого адвоката Гриди, сидевшего позади вместе с двумя другими юристами, по-видимому ассистентами. На протяжении всего судебного процесса троица была поглощена заботами: обменивалась записками, совещалась, перешептывалась, передавала бумажки Примроуз Браун или ее помощнику. Мэг было интересно, о чем думает седой адвокат. Он казался человеком жестким и хитрым, – может, у него припрятан туз в рукаве, которым он планирует воспользоваться в последнюю минуту, прямо перед вынесением приговора? Если и планирует, то виду не подает. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и выглядел, по ее мнению, чересчур расслабленно – словно зритель в театре, который предвкушает, что занавес вскоре поднимется и начнется увлекательный спектакль.
«Возможно, адвокаты все так и воспринимают», – подумала Мэг.
Не важно, выиграли они дело или проиграли, гонорар свой все равно получат; для них это просто действо. Она посмотрела на места для зрителей, которые, в отличие от скамьи присяжных, были забиты под завязку. Она увидела Барбару Гриди, ее сына и дочерей, которые пришли посмотреть на исход судебного разбирательства. Тут она заметила мужчину, внешне слегка напоминающего латиноамериканца; он смотрел на скамью присяжных. На нее, что ли?
Она отвела глаза, взглянула на пустую скамью подсудимых, потом снова посмотрела на него. Он все еще смотрел, но его лицо ничего не выражало; казалось, он изучает экспонат в музее.
Интересно, это он?
На нем был элегантный пиджак, небрежно надетый поверх белой рубашки с расстегнутым воротом; его темные волосы блестели. Она попыталась встретиться с ним взглядом, но теперь он смотрел в другую сторону. Однако, стоило лишь отвернуться, она вновь почувствовала на себе его взгляд. Мэг взглянула на него искоса и поняла, что была права.
Она вздрогнула.
«Что это за игры такие?»
Снова отведя взгляд, она заметила в зале суда еще одного барристера в парике и мантии, за спиной которого, по-видимому, сидел адвокат или младший юрист. Наверное, команда Майкла Старра.
Судья Джапп вошел в зал и обратился к конвою:
– Приведите подсудимых.
По залу суда пронесся шепот; люди стали поворачиваться в сторону скамьи подсудимых. Теренс Гриди и Майкл Старр вошли в сопровождении конвоя. Оба были в костюмах. Гриди в своей обычной одежде чувствовал себя как дома, в то время как Старр выглядел так, словно надел чужие обноски. Пиджак свободно висел на плечах, а рукава доходили до середины кистей. Рубашка, напротив, казалась слишком маленькой, и верхняя пуговица не застегивалась, так что воротник держал форму частично за счет галстука. Старр выглядел смущенным и взволнованным.
«Неудивительно», – подумала Мэг.
Они и не посмотрели друг на друга – стояли, словно два незнакомца, которые никогда не встречались, как и заявлял в свою защиту Гриди.
106
31 мая, пятница
Секретарь суда попросила подсудимых сесть. Затем судья вступил в продолжительную дискуссию с адвокатами о порядке вынесения приговора.
Мэг удивилась, она думала, что все кончится в считаные минуты. Вместо этого адвокаты и судья то ли соревновались в красноречии, то ли торговались на базаре – что-то среднее. Каждый ссылался на предыдущие дела и принятые судьями решения, приводя в пример разные сроки наказания. Откуда-то извлекли кодексы и руководства, и Джапп пару минут листал одну из книг, чтобы отыскать параграф, который Браун попросила его прочитать.
Все это время Мэг отвлекалась на латиноамериканца, который, казалось, все еще во что-то с ней играл. То глядел на нее, то отводил глаза, то снова смотрел.
«Кто ты такой, черт бы тебя побрал? Это знак? Хочешь мне что-то сообщить про Лору? Имеешь в виду, что мне дали шанс, а я его упустила?»
– Минимальный срок по этой статье составляет четырнадцать лет, – услышала она слова Джаппа. – Но это нижняя планка, а с учетом масштаба данного преступления и в соответствии с предъявленными обвинениями я должен вынести более суровое наказание. Вы же понимаете, что максимально я могу дать ему пожизненное?
Мэг почувствовала, как в кармане джинсов тихонько завибрировал телефон. Лора? Наконец-то!
«Господи, прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста».
Она быстро вытащила телефон, испугавшись, что он зазвонит, и украдкой посмотрела вниз. К ее разочарованию, это было всего лишь сообщение от кадрового агентства, в которое она обратилась. Позже прочтет.
Она убрала телефон и услышала, как Джапп спросил адвокатов:
– Прежде чем я приму окончательное решение, есть ли смягчающие обстоятельства, которые требуется принять во внимание?
Защитник Старра, королевский адвокат Майкл Футитт, привлекательный мужчина ближе к пятидесяти, который постоянно кивал, ответил:
– Ваша честь, мой клиент обещал заботиться о своем младшем брате Стьюи. Мистер Старр образцово выполнял данное обещание, и с тех пор, как их мать умерла, Стьюи жил с ним – вплоть до тюремного заключения брата. Мистер Старр уже много месяцев, после того как его заключили под стражу, находится в состоянии глубокой тревоги, потому что Стьюи, вплоть до момента своей трагической гибели, с трудом понимал, почему брат не возвращается домой.
– Что ж, мистер Футитт, – прервал его Джапп, – возможно, вашему клиенту, прежде чем совершать преступления, следовало поразмыслить над тем, что, попав за решетку, он не сможет выполнить свое обещание.
– Да, конечно, ваша честь, – адвокат опять поспешно закивал, – мой клиент все это осознает и желает принести извинения перед судом за свои проступки.
Джапп нахмурился:
– Проступки? Контрабанду наркотиков стоимостью в десятки миллионов фунтов стерлингов вы называете проступком? А сколько людей умерло от передозировки или заболеваний, вызванных употреблением веществ, которые ваш клиент ввозил и распространял? Сколько семей было разрушено, сколько жизней загублено? Сколько невинных людей стали жертвами преступлений, совершенных наркоманами, которым требовались деньги на очередную дозу? Наркозависимые вскрывали автомобили, вламывались в дома, грабили на улице, забирали вещи, сумки, телефоны. Это, по-вашему, проступки? Ваш клиент – не школьник, который стащил пару шоколадок из магазина на углу. – Теперь судья смотрел на него с нескрываемой яростью. – Мистер Футитт, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, говоря о смягчении наказания. Срок, который я назначу, никак не поможет брату вашего подзащитного, поскольку тот трагически погиб.
– Нет, ваша честь, я хотел подчеркнуть положительные черты характера моего клиента, которые, возможно, не были доведены до вашего сведения.
Далее он указал, что Старр признал вину при первой же возможности и дал показания в пользу обвинения, что помогло вынести решение по делу его соучастника.
– Спасибо, – бросил Джапп, выслушав аргументы адвоката, затем повернулся к Примроуз Браун. – Желаете заявить что-нибудь от имени вашего клиента, что я мог бы учесть при вынесении приговора?
– Прошу вызвать свидетеля для дачи показаний, характеризующих личность обвиняемого, – ответила Браун.
– Пожалуйста.
На трибуну поднялся преподобный Иш Смейл, викарий церкви Доброго Пастыря в Хове.
Священник, с гривой седых волос до плеч, больше походил на старого рокера, чем на представителя духовенства. Говоря о Гриди, он нарисовал перед судом портрет человека, заслуживающего королевского ордена. Он рассказал, что Теренс и Барбара Гриди являются набожными христианами и регулярно посещают церковь. Что они неустанно трудятся на пользу благотворительных организаций Брайтон-энд-Хова и делают щедрые пожертвования. В его глазах это была образцовая пара, и, если бы все последовали их примеру, мир действительно стал бы лучше.
Судья поблагодарил его за выступление.
Далее Браун выступила с краткой речью, отметив, что, поскольку в результате судебного разбирательства ее клиент был признан виновным, он не может рассчитывать на смягчение приговора. Однако она еще раз подчеркнула хорошую репутацию, которой он обладал в местном сообществе.
Поразмыслив пару минут, судья посмотрел на скамью подсудимых.
– Встаньте, пожалуйста, – властно произнес он. – Майкл Старр, вы – ужасный преступник, который в течение многих лет зарабатывал миллионы фунтов стерлингов, торгуя смертью. Я принимаю во внимание, что вы признали вину при первой же возможности и что вы помогали обвинению, давая показания против вашего коллеги. Это вам зачтется. Обычно за подобные преступления я приговариваю к лишению свободы сроком от двадцати семи лет и выше, но я полагаю, что подходящим наказанием в данном случае будет тюремное заключение сроком в двенадцать лет по каждому из пунктов обвинения; их вы будете отбывать одновременно. Разумеется, на вас будут распространяться процедуры, предусмотренные законом «О доходах, полученных преступным путем».
Затем он обратился ко второму обвиняемому:
– Теренс Гриди, своей деятельностью в сфере торговли наркотиками вы опозорили профессию юриста. Вы использовали ваши знания и положение доверенного лица в преступных целях. Ваше поведение отвратительно. Вы думали, что стоите выше закона, несмотря на то что являлись его представителем. Вы опутали свою семью паутиной лжи и сами поверили в свое вранье. Вы притворялись столпом общества, но в то же время сколотили состояние, продавая людям отраву. Вами двигало только одно – корыстолюбие. С первого дня ареста вы отрицали сам факт преступления, так и не набравшись смелости признаться в содеянном. Теперь вам придется отвечать за свои поступки. Так как вину вы не признали, я не могу принять это во внимание как смягчающее обстоятельство, следовательно, приговор будет суровым. В обычной ситуации за подобные преступления я бы дал вам пожизненное, но, учитывая вашу благотворительную деятельность, я решил, что правильным будет приговорить вас к двадцати семи годам тюремного заключения одновременно по каждому пункту обвинения.
Мэг собралась было взглянуть на латиноамериканца, но вдруг заметила, что на скамье подсудимых кто-то зашевелился. Похоже, Майкл Старр изо всех сил тянул левой рукой правую. Секунду спустя из правого рукава пиджака выскользнул протез. Ей хватило мгновения, чтобы разглядеть шип длиной в несколько дюймов, торчащий из основания протеза, и тут Старр рявкнул:
– Хоть вы, ваша честь, и не упекли его на нары до конца жизни, уж я-то о нем позабочусь! Он, черт возьми, убил моего брата!
Он завопил и дважды вонзил острие в грудь Гриди, а затем в припадке ярости несколько раз ткнул его в шею, прежде чем охранники поняли, что происходит, и бросились вперед. Кровь залила стекло кабинки, где находилась скамья подсудимых, брызнула на конвоиров. Вокруг закричали. Началcя сущий ад. Все присутствующие, поколебавшись, поднялись на ноги. В зал вбежали люди из службы безопасности.
Снаружи завизжала сирена.
Джапп застыл, не веря своим глазам.
Гриди окровавленной ладонью сжимал горло, из которого неровными струйками хлестала кровь. Он издавал булькающие звуки, как будто жадно глотал воздух и одновременно молил о помощи. Охранники боролись со Старром. Еще двое бросились на подмогу к скамье подсудимых, в том числе полицейский, детектив Гленн Брэнсон.
Последнее, что увидела Мэг на лице Гриди перед тем, как тот обмяк, повалился и его заслонили спины охранников и полицейских, было выражение полной беспомощности. В глазах его читался ужас.
107
31 мая, пятница
Пять минут спустя, когда зал суда опустел, Мэг, потрясенная, вывалилась в коридор, где царил полнейший хаос. Все ближе раздавался вой сирен, подъезжали машины «скорой помощи». Кто-то плакал, кто-то кричал.
Она только что видела, как мужчину ранили в грудь и шею. Похоже, ему перерезали горло и разорвали артерию. Эта сцена стояла у нее перед глазами; Мэг вспоминала ее вновь и вновь.
В голове стучало, тело сотрясала дрожь. Толпа несла ее вниз по ступеням, как тряпичную куклу. Выражение ужаса в глазах Гриди врезалось ей в память. Кто-то налетел на нее, она потеряла равновесие и упала на спину крупного мужчины, стоявшего перед ней. Сзади извинились. Ее толкнули слева, справа, больно наступили на ногу.
Внезапно, к своему удивлению, она почувствовала, как чья-то рука сжала ее руку. Сильная, грубая, уверенная мужская рука. Кто-то незаметно вложил что-то мягкое и шершавое в ее ладонь. На ощупь это было похоже на банкноту.
В тот же миг руку отдернули.
Крепко вцепившись в бумажку, она в изумлении огляделась. Справа к ней прижимался один из судебных приставов, которого она раньше видела, а слева – молодой парень, китаец, по виду студент. Она обернулась: за спиной стояла высокая женщина в твидовом костюме.
– Не знаете, что случилось? – поймав взгляд Мэг, поинтересовалась она. – Почему они зачищают здание, там что, бомба?
Мэг отвернулась, высматривая в сутолоке латиноамериканца. Вдруг ей показалось, что справа неподалеку она разглядела его макушку и темные блестящие волосы. В отчаянии она принялась прокладывать себе дорогу сквозь толпу, громко повторяя:
– Прошу прощения, прошу прощения!
Наконец Мэг выбралась из потока людей. Она остановилась и огляделась. Его нигде не было. Тяжело дыша от напряжения, с колотящимся сердцем, она осторожно разлепила пальцы правой руки и посмотрела на то, что все это время сжимала; вокруг сновали люди.
Маленький листок бумаги, вырванный из блокнота и сложенный в несколько раз. Она развернула его. Аккуратным почерком синими чернилами было написано несколько слов, а под ними – ряд цифр:
Ты сделала, что смогла. Позвони по этому номеру.
После всего, что ей пришлось пережить за последние три недели, она не верила своим глазам.
108
31 мая, пятница
Испугавшись, что потеряет клочок бумаги, Мэг тут же попыталась набрать номер, но руки сильно дрожали. Внезапно записка выпала из ее трясущихся пальцев на землю и тут же исчезла под ногами людей. В полной панике она упала на колени, пытаясь схватить листок. Пригнувшись, она подцепила его, а когда поднялась и вернула наконец самообладание, сфотографировала его для сохранности.
Мэг уткнулась в бумажку. Увидела префикс Эквадора. Но номер незнакомый. Кто это, черт побери?
«Позвони по этому номеру».
Лора?
Вдруг раздался властный голос:
– Пожалуйста, все, кто был в зале суда номер три, оставайтесь в здании!
Слишком шумно, тут невозможно разговаривать. Мэг отделилась от толпы и направилась к туалетам. Как только отошла достаточно далеко, чтобы не слышать гвалта, она прислонилась к стене и пальцами, которые, казалось, совсем перестали слушаться, добрую минуту набирала номер.
00 593 112 679483
Мэг нажала кнопку вызова, поднесла телефон к уху и стала ждать. Наступила тишина, которая длилась целую вечность, но ее почти заглушили тяжелое дыхание Мэг, глухой стук сердца и барабанная дробь в ушах.
Затем зазвучали гудки международного вызова. Гудки – тишина – гудки – тишина – гудки – тишина.
Щелчок.
И к величайшей радости, она услышала сонный голос дочери:
– А-а-алло?
Тут полдень, значит, если она все еще на Галапагосе или на той стороне Эквадора, разница во времени составляет шесть часов, то есть у нее шесть утра.
– Лора! Лора, милая!..
– Мама!
«Господи, – подумала она. – Боже, жива!»
Мэг зажмурилась, сдерживая выступившие на глазах слезы облегчения.
– Милая, я тебя не разбудила?
– Разбуди-и-ила, но ничего. Рада тебя слышать, – произнесла она тихо, словно боясь кого-то потревожить.
Голос звучал нормально, расслабленно.
– Где ты, с тобой все в порядке? Ты в безопасности?
– В безопасности? – удивилась Лора. – Ну да, мы в хостеле, в Гуаякиле.
Мэг захлестнула волна облегчения.
– Я с ума сходила от беспокойства, не могла до тебя дозвониться.
– Ой, прости, мам. Представляешь, нас обокрали, пока мы стояли в очереди в туалет. Эти гады забрали телефоны, кошельки и паспорта. Просто ужас, и платить ведь совершенно нечем. Мы позвонили в британское посольство в Кито – они обещали помочь получить документы. Потом мы наткнулись на того странного парня – помнишь, я рассказывала, Хорхе, – который, как мы думали, преследовал нас. И он нас спас! – Ее голос звучал все более оживленно. – Мы столкнулись с ним прямо возле хостела на Галапагосских островах, такое совпадение! Он одолжил нам немного денег, я сказала ему, что ты отдашь, – надеюсь, ты не против?
– Ну конечно не против.
– Он нашел салон сотовой связи и купил нам с Кэсси по телефону, – так мило с его стороны. Но я не могла позвонить тебе: там международные вызовы не работают. Он сказал, что отправит тебе сообщение, чтобы ты нам позвонила!
Мэг промолчала. Она не верила, что Хорхе был спасителем, как думала ее дочь. Но самое главное, она не могла поверить, что снова разговаривает с Лорой, что ее голос звучит нормально. И так спокойно.
Неужели все это время она совершенно не подозревала, что ей грозит опасность?
– Мам, как дела? Как суд проходит?
– Захватывающе, – только и могла выдавить Мэг в этот момент, слишком уж сильно переживала за дочь. – Слушай, вы потеряли паспорта и кошельки, а карточки?
– Хорхе купил нам билеты в Кито. С карточками разберусь.
– Милая, давай переведу тебе деньги?
– Не, все в порядке, Хорхе нам все даст. Я сказала ему, что ты вернешь деньги. Ты же не против, мам? – Лора часто повторяла одно и то же – когда волновалась, всегда так делала.
– Ангел мой, я абсолютно не против!
– Я соскучилась, – внезапно сказала она. – Правда соскучилась. Тебе бы здесь понравилось, мам, это просто потрясающе. Но я жуть какая злая, что те сволочи забрали все наши деньги. А мы хотели слетать в Аргентину, чтобы посмотреть на водопады Игуасу. Кэсси говорит, ее родители дадут ей в долг, не могла бы ты тоже мне одолжить? И дай им, пожалуйста, ее номер, я тебе продиктую.
– Непременно. Но давай лучше я за вас обеих заплачу, за ваш перелет, если возьмете меня с собой?
– Тебя с собой? – с восторгом воскликнула Лора. – Да ладно, обалдеть! Серьезно?
– Совершенно серьезно. Могу прилететь в Кито и встретить вас там! Кэсси же не против?
– Она будет только рада! Отпад! Ты самая лучшая мама в мире!
Мэг улыбнулась, на секунду забыв весь ужас последнего часа и прошлых дней.
– Знаю.
– Правда? – спросила Лора. – Приедешь?
– Если только вы действительно не против. Вы же не возражаете, что старушка упадет вам на хвост?
– Не беспокойся, – заверила Лора, – мы подберем тебе подходящий транспорт, чтобы инвалидная коляска поместилась.
Закончив разговор, Мэг почувствовала себя совершенно счастливой. Она собиралась было позвонить своему турагенту, как вдруг вспомнила о сообщении, которое пришло из конторы по подбору персонала. Она прочитала его:
Мэг, у нас для вас есть весьма заманчивая вакансия в крупной фармацевтической компании. Не подскажете по времени, когда сможете пройти собеседование? Похоже, они серьезно в вас заинтересованы!
Мэг ответила:
Только что уехала в Южную Америку, может, через пару недель?
Ответ пришел почти мгновенно:
Не сомневаюсь, что они подождут. У вас именно тот опыт работы, который им требуется!
Несмотря на весь ужас, пережитый совсем недавно в суде, она почувствовала внезапный прилив оптимизма. После аварии Мэг ничего подобного не испытывала. Последние пять лет она находилась в режиме выживания, больше похожем на существование, чем на жизнь, жила только заботами о Лоре. И вот впервые она с радостным предвкушением ждет будущего. Она увидится с Лорой! Лора в безопасности, с ней все в порядке. И возможно, когда вернется, у нее будет новая хорошая работа!
На самом ли деле девочкам угрожала опасность, или преступники просто использовали Лору, чтобы оказать на нее давление? Надо ли сейчас обращаться в полицию? Но что им сказать? И что это даст? Она просто сама выроет себе яму, и ведь, в конце концов, она не сделала ничего плохого – приняла правильное с точки зрения морали решение, признав Гриди виновным. Пора двигаться дальше. Хотелось бы надеяться, что больше она им не нужна. Но сможет ли она когда-нибудь снова чувствовать себя в безопасности? Время покажет, а пока нет смысла беспокоиться о том, что она не в силах изменить.
Главной радостью в этот момент было то, что скоро они увидятся с дочерью. На горизонте маячило только одно облачко – придется рассказать Лоре о Горации. Мэг пыталась придумать, как бы помягче это подать.
Морские свинки живут примерно пять лет. По ее подсчетам, возраст бедняги Горация близился к этому. Она подарила его Лоре, когда их выписали из больницы после аварии. Пожалуй, она скажет, что зверек скончался во сне, ушел в мир иной в преклонном возрасте.
После всей лжи, что Мэг услышала в суде за последние несколько недель, эта казалась вполне невинной.
109
31 мая, пятница
– Умер? – переспросил Рой Грейс, едва веря своим ушам. – Второй обвиняемый зарезал его на скамье подсудимых средь бела дня?
Только что пробило два часа. Гленн Брэнсон стоял перед ним в кабинете и кивал.
– Ага.
Грейс покачал головой.
– Рой, все в порядке? Ты какой-то рассеянный в последнее время.
– Да опять нервотрепка из-за Бруно. – Он махнул рукой. – Утром Клио позвонили из школы, он сильно нагрубил учителю. Не важно, потом разберемся. Рассказывай давай, как, черт побери, он пронес оружие в суд, там же охрана?
– Я тебе говорил, что у Старра протез вместо правой руки? Должно быть, ему потребовалось несколько часов или даже дней, чтобы превратить его в оружие – в заточку. Протез пластиковый, поэтому металлодетектор не сработал.
– Непохоже, чтобы гибель Теренса Гриди стала большой потерей для человечества, но, блин, о таком слышу впервые.
– Не сомневаюсь, что Кассиан Пью найдет способ повесить это на тебя, босс, – сардонически усмехнулся Брэнсон.
– Да уж наверняка, – пожал он плечами. – Ладно, давай по порядку, что именно там произошло?
Брэнсон поведал все в мельчайших подробностях. Когда он закончил, Рой задумался.
– Итак, сначала Старр признает себя виновным, чтобы смягчить наказание. Затем убивают его брата Стьюи, исключительно ради которого он и признал вину. Потом в суде он полностью лишает себя возможности скостить срок, хладнокровно убивая второго обвиняемого. Почему?
– Разозлился? – рискнул предположить Гленн.
– Он наверняка потратил несколько дней, чтобы спланировать нападение на Гриди. Очевидно, он отдавал себе отчет, что таким образом упустит шанс на более мягкий приговор и в итоге серьезно увеличит срок тюремного заключения. Что побудило его так поступить? – Грейс на минуту задумался. – На мой взгляд, он, скорее всего, подозревал, что за убийством брата стоит Гриди. Возможно, как предполагалось ранее, Гриди приказал избить Стьюи, чтобы пригрозить Старру держать язык за зубами. И те, кто наносил удары, перестарались?
– А что, если тут имеется какой-то скрытый мотив?
– Например? – нахмурился Грейс.
– А вот послушай, – улыбнулся Брэнсон. – Тот говнюк, Конор Дрюитт, на имя которого был зарегистрирован «мерседес» и которого мы вчера утром арестовали, довольно быстро заложил своего подельника, когда мы пообещали заверить судью, что Конор – хороший мальчик. Подельник при задержании был пьян в стельку. Зовут Даррен Скиннер. Еще до того, как его допросили, прямо в машине по дороге в следственный изолятор, он рассказал полицейским, которые производили арест, кто именно нанял его и Дрюитта. Вероятно, потому, что нажрался в говно.
– Выдал главаря?
– Такому мелкому гаденышу, как Скиннер, скорее, больше подойдет слово «стуканул».
– Так кто за всем этим стоит?
Гленн Брэнсон развернул стул перед столом Грейса, сел на него задом наперед, положил руки на спинку и наклонился, широко ухмыляясь:
– Думаю, тебе это понравится. Серьезно, очень понравится! Ты мне как-то сказал, что можно продумать все в самых мелких деталях, вести себя настолько профессионально, насколько позволяет полученное образование, но есть одна неуловимая штука, на которую нельзя рассчитывать, – это удача. Думаю, сейчас нам просто повезло, – улыбнулся он. – Крупно повезло!
110
1 июня, суббота
Нику Фоксу крупно повезло.
Едва минуло 7:30, а он уже сидел за столом в опустевшем офисе своей юридической конторы в Хокстоне. Он любил приходить на работу задолго до остальной команды, если не надо было ехать на слушание или на встречу с клиентом вне города. Пока шло судебное разбирательство по делу Гриди, он почти не появлялся в офисе, а значит, придется многое наверстать. Но это не так уж плохо. Сегодня вообще дела идут отлично!
И недолго ему осталось возиться со всякой криминальной шушерой, которая так и прет на прием. По правде, хоть Фокс и улыбался клиентам, располагая их к себе, в основном он их презирал. Жалкие отморозки, только и делают, что ноют, что ни в чем не виноваты, и всегда голову дают на отсечение, что полицейские, или мусора, как многие из них называют служителей закона, их подставили.
На протяжении всей своей карьеры Фокс держал ухо востро, чтобы не упустить удачный момент. Он всегда действовал с дальним прицелом на будущее. И находил себе разных клиентов – все они были из криминальной среды. Прямо как в старой библейской притче: «Иное упало при дороге, иное упало на места каменистые, иное упало в терние. Но иное упало на добрую землю и принесло плод».
А иное оказалось поистине золотым. Теренс Гриди, его клиент. За последние двадцать пять лет дело Гриди принесло много плодов. И некоторые висели очень низко, так и манили протянуть руку и сорвать их.
Фокс понимал, что ему повезло – повезло, что Гриди безоговорочно доверял ему; повезло, что умный, коварный адвокат из Брайтона Гриди много лет назад расставил ловушку, но просчитался и все обернулось против него самого. Гриди сам попался на удочку. Как и Фокс, Гриди мыслил на перспективу и всегда тщательно готовил пути отступления. Но Фокс знал, что почти все, даже самые умные люди, в какой-то момент совершают ошибку. Все началось с того, что Гриди завел себе банковскую ячейку – его первая ошибка.
Чтобы оградить себя от возможного расследования, Теренс Гриди позаботился о том, чтобы подозрение всегда падало на Микки Старра, а не на него. С банковской ячейкой он обставил все так, будто Старр подделал его подпись. Он также оставил ключ в сарае, в месте, куда легко мог проникнуть Старр или кто-то еще. Он внимательно следил за тем, чтобы их с Микки вместе не видели, связь поддерживал только по «левым» номерам, встречался с ним только в тех местах, где никто не мог их заметить. Поскольку в его доме не было камер и сигнализации, всегда оставался шанс, что кто-то, возможно Старр, мог подбросить улики, которые позже обнаружила бы полиция. Гриди считал, что этой выдумки будет достаточно, чтобы обелить себя, если его деятельность когда-нибудь привлечет внимание полицейских.
Как и многие преступники, у которых все шло как по маслу, Гриди расслабился. Многие годы его сеть распространения наркотиков работала бесперебойно; в последнее время он начал провозить вещества контрабандой, пряча их в дорогих спортивных ретроавтомобилях. Он стал самодовольным и совершил вторую ошибку – решил, что сумеет легко манипулировать присяжными. А третьим промахом стало то, что он многое возложил на Микки Старра, у которого было слабое место. Стьюи.
«Четвертой промашкой, – с радостью подумал Ник Фокс, – было то, что Гриди нанял меня в качестве поверенного и на протяжении долгих лет посвящал в свои тайны».
Фокс знал, где собака зарыта – или, скорее, в данном случае где спрятан ключ от сейфа. И Гриди преподнес его на блюдечке.
Теперь, когда Гриди умер, никто не стоял у него на пути. У Фокса были номера всех банковских счетов и, что немаловажно, коды к ним, позволяющие получить доступ к более чем тридцати пяти миллионам фунтов стерлингов, которые Теренс Гриди спрятал по всему миру.
Все, что было нужно, чтобы заполучить денежки, – удача. И она пришла в виде любви, которую Микки Старр испытывал к своему брату Стьюи.
Гриди велел ему найти кого-нибудь, кто бы «чуток поколотил Стьюи», тем самым намекнув Микки, чтобы тот молчал в тряпочку и не выдавал своего босса в надежде смягчить приговор. Фокс воспользовался этим шансом. Требовалось лишь выбрать пару головорезов из своей клиентской базы и предложить им солидное вознаграждение за убийство Стьюи. Обставить все нужно было так, чтобы это выглядело, как будто кто-то хотел задать ему взбучку и зашел слишком далеко.
Фокс постучал по клавиатуре, ввел номер аккаунта и пароль от одного из счетов Теренса Гриди в банке на Каймановых островах.
750 578,02 доллара на счете. Теперь все это принадлежит ему.
Удача ему улыбнулась. Но удача – не случайность, над ней надо потрудиться. Как однажды сказал Фоксу профессиональный гольфист после того, как забил мяч в лунку с одного удара на турнире с участием профессионалов и любителей: «Ник, я заметил, что чем больше тренируюсь, тем удачливее становлюсь!»
Примерно так он чувствовал себя сейчас. Аккуратно намекнув Микки Старру, что именно Теренс Гриди приказал убить Стьюи, он добился своего. Результат оказался лучше, чем он мог себе представить!
Жаль, что братишка умер, но в жизни всякое случается. Фокс цинично ухмыльнулся.
Теперь он богат. По-настоящему богат. О таком он даже не мечтал. Все, что оставалось, – продолжать работать на перспективу, играть на публику. Быть, как Теренс Гриди, уважаемым человеком. Пока все не уляжется. А потом он быстренько разведется и свалит в закат! За границу, подальше. С новой девушкой – ну, не такой уж и новой, уже третий год, как вместе, и при этом Мэрион, жена, ничего не подозревает.
Размышления прервал стук в дверь, вошла его верная секретарша:
– Простите за беспокойство, Ник. Тут полицейские, их двое, следователи. Интересуются, можно ли с вами побеседовать?
– Полиция, откуда?
– Полагаю, из Суссекса.
– Зови, – уверенно сказал он.
В кабинет вошел коренастый мужчина лет пятидесяти пяти с выбритой головой и элегантным галстуком, держа в одной руке лист бумаги, а в другой – служебное удостоверение. За ним последовал высокий мужчина помоложе в столь же элегантном костюме.
– Исполняющий обязанности инспектора Норман Поттинг и сержант Джек Александер из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе, – объявил он. – Вы Николас Фокс?
– Да, – вежливо ответил тот. – Чем могу вам помочь?
– Николас Гордон Фокс, у меня ордер на ваш арест по обвинению в сговоре с целью совершения убийства.
Фокс озадаченно уставился на них, внезапно запаниковав. Что, на хрен, происходит? На миг он задумался, не броситься ли наутек. Но Александер, стоявший за спиной инспектора, загораживал дверь.
– Арест? – вместо этого произнес он. – Что вы имеете в виду?
Поттинг принялся зачитывать ему стандартное предостережение при аресте.
– Бла-бла-бла. Я адвокат, ясно? – махнул Фокс рукой. – Мне этот предполетный инструктаж на хрен не сдался. Сам знаю, как спасательный жилет надеть и в какой свисток дудеть.
Не обращая внимания, инспектор продолжил произносить речь.
– А расскажете, как правильно лямки на груди затянуть? – насмешливо поинтересовался Фокс. – И аварийные выходы укажите.
111
1 июня, суббота
После утренней прогулки Грейс отправился с Хамфри в сад, зашел в курятник и, стараясь не обращать внимания на едкий запах, поднял крышку первой из трех коробок с гнездами. В соломе лежали два яйца разного размера – коричневое и голубое.
– Умнички! Так и передам вашему смотрителю Бруно! – обратился он к курицам, аккуратно вынимая каждое яйцо и перекладывая их в миску.
Он достал еще три яйца из других гнезд и направился к дому, словно крестоносец, который вернулся из победоносного похода груженный военными трофеями.
Прогуливаясь в шортах и шлепанцах по свежескошенной лужайке, Грейс внезапно испытал пьянящее ощущение полнейшего счастья. В такие минуты ему хотелось остановить время и навсегда запечатлеть момент в своей памяти. Он замер и постоял, глядя на коттедж и возвышавшийся позади холм, усеянный овцами. Время приближалось к девяти утра, и ясное лазурное небо, казалось, предвещало обещанную синоптиками прекрасную погоду на выходные. Лишь одна туча портила вид, и была она не на небе.
Кассиан Пью.
Даже когда он сообщил помощнику главного констебля о том, что убийство бедняги Стьюи Старра практически раскрыто, никакой благодарности не последовало; взамен Грейс получил замечание, что два убийства в Суссексе, совершенные за такой короткий период, станут поводом для плохих газетных заголовков. А потом Пью разразился гневной тирадой и обвинил Грейса в том, что тот подвел команду, не сумев предотвратить нападение Старра на Гриди.
А если Пью прав? Возможно, ему как лидеру следовало это предугадать. Но каким образом? Бывший комиссар лондонской полиции описывал полицейских как «обычных людей, совершающих необычные поступки».
«Иногда это правда, – подумал Грейс. – Но мы не супергерои».
Он понятия не имел, что делать с Пью. Помощник главного констебля встретил его с распростертыми объятиями после возвращения со службы в полиции Лондона только затем, чтобы тут же вонзить нож в спину и вновь поссориться. Несколько лет назад, когда они были одного ранга, Грейс, рискуя жизнью, спас Пью: передняя часть его машины оказалась над пропастью, и автомобиль повис на краю обрыва. За это Рой удостоился лишь скупой благодарности.
«Может быть, с точки зрения психологии как-то объясняется, почему люди ненавидят тех, кто спас им жизнь, – размышлял он. – Может, из-за какой-то врожденной гордости?»
Не помогло и то, что после этого Рой обнаружил некоторую несостыковку, из-за которой в отношении Пью едва не начали внутреннее расследование, и тот сбежал, поджав хвост, в столичную полицию, откуда и пришел.
Грейс не поверил своим ушам, когда менее чем через год главный констебль сообщила ему, что Пью возвращается, причем в более высоком звании. Как сказала начальница, Пью заверил ее, что не испытывает враждебности к Рою. И как оказалось, все было совершенно не так.
Грейс решил на время выкинуть мысли о Пью из головы и провести выходные с семьей. Бруно попросил его приготовить французские тосты, и именно этим он и собирался заняться. Затем они отправятся на пляж, на пикник.
Внезапно за спиной раздалось громкое кудахтанье – он обернулся и посмотрел на курятник. Анна злобно клюнула Изабель и удалилась с важным видом, будто подруга оскорбила ее до глубины души. Рой улыбнулся, очарованный их маленьким миром. Ему нравилось наблюдать, как они суетятся, мечутся туда-сюда, пристально выглядывая на земле зернышки или семечки, которые до этого не заметили.
После нескончаемого потока людской жестокости, который ежедневно выливался на них с полос газет и телевизионных экранов, после страшных случаев, какие слишком часто встречались в морге, на каталке, как труп бедняги Стьюи Старра, самые простые действия – прогулка с Хамфри по полям или обнаружение в гнезде свежего яйца – успокаивали Роя и помогали ему отвлечься от тревог.
Не то чтобы он воспринимал куриц или какие-то другие проявления матери-природы с наивным идеализмом. Курицы бывают так же жестоки, как и люди, и бытовое насилие, свидетелем которого он только что стал, происходило в курятнике почти ежедневно. Люди говорят, что насилие присуще только человеку, но это не так, оно свойственно всей природе, и не нужно далеко ходить, чтобы это увидеть. В лесной чащобе, всего в полумиле отсюда, растения душат друг друга, точно на войне.
Пройдя через внутренний дворик в кухню, он услышал шум подъезжающей машины, и мгновение спустя Хамфри, заливаясь лаем, бросился через гостиную. Почтовый ящик они заклеили некоторое время назад, так как собака рвала в клочья все, что попадало внутрь. Клио сидела за барной стойкой, ела хлопья из миски и проверяла свою курсовую. Ной лежал на полу и смотрел мультфильм по телевизору, периодически хихикая.
– Наверное, почтальон, – заметила Клио.
– Пойду проверю.
– Нет, постой, нам надо срочно поговорить по поводу Бруно, директор звонил. Мне правда кажется, что нужно проявить инициативу. Пусть его посмотрит психолог, чтобы уж наверняка. Может, так ему будет легче влиться в коллектив. Мы же не хотим, чтобы нам каждые пять минут звонили из школы.
Рой кивнул:
– Слушай, милая, я понимаю, к чему ты клонишь, но он хороший мальчик, и, возможно, в школе все чересчур щепетильны. – Он замолчал, задумавшись. – А может, я просто его защищаю. Если считаешь, что это нам поможет, давай попробуем.
– Поможет. Спасибо. Ой, и я тут подумала, теперь, когда расследование завершено, позвонишь моей подруге с курсов, Элисон, поболтаешь с ее дочкой? Помнишь, она для диссертации хотела спросить про присяжных заседателей и как ими манипулируют?