Котилося яблочко з гори до долу;Час вам, дивочки, з гулянья до дому.

В одной свадебной песне оно представляется купающимся в разъяренном море.

У недиленьку раноМоре ся розъяряло,Сонейко ся купало.

Образ купанья солнца в море встречается и в сказках, и есть остаток мифологического представления об отношениях солнца к воде как супругов.

В обыкновенных житейских и любовных песнях солнце не принадлежит к предметам, особенно часто употребляемым. Вообще оно носит эпитет ясное и сохраняет в поэзии характер радостный, веселый. Есть народное выражение «сонейко играло»: народ верит, что солнце играет утром в воскресные дни, особенно в день Пасхи. Это выражение встречается и в песнях.

Ой, у недилю рано сонечко грало;Мати свого сина в поход виряжала.

Или в купальской:

Купала на Ивана!Играло сонечко на Ивана.

Рассвет и восход солнца представляются временем особенно веселым и сравниваются с веселым гуляньем.

Без малого соловейка и свит не свитае,Без мого миленького гулянье не мае.

И в свадебных песнях поется:

Ой, красно, красно, звидки сонечко ходить.

Невеста, возвращающаяся с венчания или идущая к венцу, сравнивается с солнцем, которое поднимается вверх по небу.

Сонечко гори йде,Ганночка з винчання йде.

Или:

В крузи сонечко йде,Молода Маруся до шлюбу йде.

Девица называет своего возлюбленного своим солнцем.

Нема мого миленького, нема мого сонця.

В свадебных песнях жених сопоставляется с солнцем.

Одсунь, Марусю, виконце,Та подивись на сонце:«Чи високо сонце на неби,Чи хороший Ивасько на кони?»

Как тучи закрывают солнце, так враги лишают женщину присутствия милого.

За тучами громовими сонечко не сходить,За вражими ворогами мий милий не ходить.

А когда она лишается навсегда своего милого, то блеск солнца представляется ей противоположностью с тьмою безнадежности в ее душе.

Свитить сонце, свитить сонце, на хату лелие —Нема того и не буде, на кого надия.

Закрытие солнца тучами есть образ печального расположения духа.

Ясно, ясно сонце сходить, хмарненько заходить.Смутен, смутен наш отаман по табору бродить.

С ясным солнечным днем, когда ветер не дает солнцу слишком греть, сравнивается мление сердца, когда хотя не потеряна еще надежда, но нет вблизи милого предмета.

Ой, соненько ясно свитить, витер повивае,Ой, як я его не вижу, мое серце млие.

Солнце – женский образ. Из приведенной колядки об Иванце, у которого отец – месяц, а мать – солнце, видны следы представления солнца в женском виде, и притом в любовных отношениях к месяцу. В одной веснянке разговору девицы с молодцем предпосылается, для сопоставления, разговор солнца с месяцем; солнце спрашивает месяц, рано ли он восходит, поздно ли заходит. Месяц недоволен этим вопросом: «Что тебе до этого? – говорит он. – Я всхожу на рассвете, а захожу в сумерках».

Ой, там за лисом, за бором,За синеньким морем,Там сонечко грало,З мисяцем розмовляло,Мисяця питало:«Чи рано сходиш, чи пизно заходиш?Ясное мое сонечко!» —«А що тоби до того.До зиходу мого?Я зийду свитаючи,А зийду смеркаючи».

С жарким летним солнцем сравнивается горячее сердце девицы, а зимнее солнце уподобляется сердцу вдовы, уже пережившему пламень любви. Летнее солнце хотя иногда и покрывается облаками, но все-таки дает теплоту, а зимнее хоть и ярко светит, но не греет; веет тогда холодный ветер.

У вдовы серце, як зимнее сонце:Ой, хоч воно яснесенько грае,Холодний витер вие;А в дивчини серце, як литнее сонце:Хоч воно й хмарнесеньке,Все теплесеньке.

Заходящее солнце как соответственный образ сопоставляется с кончиною человека. Так, в одной чумацкой песне описывается сначала заход солнца, а потом смерть чумака.

Котилося та яснее сонцеПо над горою,А по над тею чумацькоюТа дорогою;Та котилося та яснее сонце,Стало примеркать;Ой, став же той славний чумаченькоТовариства прохать:«Ой, ви товарищи, ви мили братя,Товарищи мои,Та не кидайте мене, молодого,У чужии сторони», и пр.

Но палящий жар, иссушающий растения, наводит подобие с бедностью и лишениями: так, в одной песне бедная женщина говорит, что недостатки иссушили ее, как ясное солнце иссушает красную (червонную) калину. Однообразное течение солнца сравнивается с блужданием молодца, не знающего отдыха и покоя.

Хожу блужу, хожу блужу, як те сонце в крузи!Чи я стану, чи я роблю, мое серце в тузи.

Месяц. В песнях есть следы того миросозерцания, при котором обращались к этому светилу как к разумному и могучему существу и просили у него помощи. Это ясно указывается в одной волынской веснянке, где девица идет ночью к колодцу, находящемуся на горе под вербою, обращается к месяцу и просит объявить ей, за кого она выйдет: за милого или за нелюба.

Ой, на гори под вербоюСтояв колодязь з водою;Там дивчинонька воду брала,До мисяця промовляла:«Мий мисяченьку, мий батеньку,Скажи мини всю правдоньку:Чи я пиду за милого,Чи я пиду за нелюба».

В другой песне – обращение к месяцу с просьбою засветить на весь прекрасный мир, спустить вниз рога свои, осветить дуброву и показать степные дороги. Такое обращение можно почесть остатком языческой молитвы.

Ты мисяцю, який же ты ясний!Ой, засвити на весь свит прекрасний!Ой, спусти вниз роги,Засвити по диброви,Покажи вси в степу дороги!

В галицкой свадебной песне полумесяц, окончив свой путь и осветив только половину земли, приходит к морю и не почивает, а говорит: «Вот, Господи Боже, если бы я был цел, я бы всю землю осветил».

Половиною мисяченько на небиПоловину земли освитив,Прийшов над море, не сночив:«Ой, милый Боже, коби цилий,То б и землейку освитив».

В более слабой степени, чем приведенные образчики, носят на себе следы того же первобытного отношения к светилу как к разумному существу нередкие в любовных песнях обращения к месяцу, напр.: девица обращается к месяцу и просит, чтоб он светил ее милому, когда милый пойдет от нее домой или в долину с своими волами, но чтоб не светил ему и зашел в тучу, когда милый пойдет к другой девице.

Ой, засвити, мисяченьку, тими долинами,Куда иде мий миленький на ничь з волоньками.Ой, мисяцю, мисяченьку, не свити никому,Тильки мому миленькому, як иде до дому.Ой, засвити, мисяченьку, тай розжени хмару,А як пиде до другой, то зайди за хмару.

Молодые люди обоего пола сходятся на ночные игрища (улицы), и таких игрищ может быть несколько в одном селе; и вот девицы, посещающие одну из этих улиц, просят месяц к себе на улицу, потому что у них на улице красивые молодцы.

Перейди, мисяцю,Та на нашу улицю,А на наший улициТа все хлопци молодци.

Так как эти улицы оканчиваются обыкновенно парными любовными свиданиями, то девушка просит месяц покровительствовать ее свиданию с милым и называет месяц перекроем, то есть «перекрывающим» любовников, так как слабый свет его благоприятствует тайным свиданиям.

Ой, мисяцю перекрою, зайди за коморю,А я з своим миленьким трошки поговорю.

Девица просит месяц и звездочку не светить, когда на вечерницах нет ее милого, и светить, когда он там.

Не свити, мисяченьку, не свити, зирнице,Нема мого миленького – смутни вечерници…Свити, свити, мисяченьку, най свитять зирници…Есть мий милий чернобривий – весели вечерници.

Иногда даже девица требует от месяца невозможного, напр., чтоб он разбился на две половины и одною светил ей, а другою – ее милому.

Месяц часто является в песнях со звездою (зарею), которая изображается его сестрою. В свадебных песнях поется: «Посылала звезда к месяцу: „Месяц, мой братец, не выходи раньше меня; взойдем оба разом, осветим небо и землю; ужаснется зверь в поле, обрадуется путник в дороге“».

Слала зоря до мисяця:«Мисяченьку, мий братику,Не зиходь поперед мене,Та зийдемо обое разом,Освитимо небо и землю,Та острахнеться звир у поли,Та зрадуеться гисть у дорози».

В галицкой колядке поется, что месяц шел послом от Бога к хозяину (которому колядуют) с известием, что к нему будет в гости сам Бог. Сестра-звездочка просила его подождать, но месяц отвечал, что ему надобно спешить: он в послах от Бога.

Ой, ишов мисяць через небойко,За ним зирничка его сестричка:«Мисяце брате, почекай мене». —«Я не чекаю, бо часу не маю,Бо иду в писли вид Господа Бога,Вид Господа Бога до его мосценьки».

В других песнях месяц и звездочка не брат и сестра, а между ними показываются как будто любовные отношения. Так, в одной очень распространенной песне вечерняя звезда говорит, что ей неприлично всходить «против» месяца (или прежде него), как и девице неприлично выходить самой к козаку прежде него.

Не подоба зирци против (по другому варианту – раньше) мисяця зиходити.

Не подоба дивци против (по другому варианту – прежде) козака виходити.

И молодец с девицею, как пара, ставятся в подобие месяца и звездочки.

Зийшла зоря, зийшла зоря, мисяць опизнився,Вийшла дивка на улицю, козак опизнився.

Или:

Вийди, вийди, молода дивчино,Поговорим з тобою,Як мисяц з зорею…

Восход месяца – образ брака; девица говорит, что она жала рожь, но не вязала снопов – любила молодца, но не говорила ему правды; что она тогда снопы повяжет, когда месяц взойдет – тогда скажет правду милому, когда он возьмет ее за себя замуж.

Тоди снопи вязатиму,Коли мисяць зийде;Тоди скажу ему правду,Як вин мене визьме.

Молодец, находясь посреди множества девиц, выбирает себе одну и чувствует недостаток, когда ее нет с ним; и у месяца из многих звезд есть любимая звездочка.

Уси мои звиздочки,Уси изо мною,Та вси, мои ясни,Передо мною,Тильки моей зирочкиНема зо мною,Одной моей яснойНема зо мною.

Нередко замечаемое явление на небе, что какая-нибудь звезда случайно как будто идет вместе с месяцем, подало повод к составлению такого представления, что звезда сопровождает месяц, как его близкая подруга. Время явления месяца вместе со звездочкою считалось счастливым временем для рождения, и козак, родившийся в такое время, успевает во всем, что задумает, особенно в любви.

Зийшов мисяць из зорею, та й обгородився,Счастливой годиноньки козак уродився,Куди вин подумае, той Бог помагае,Через ту дивчиноньку, що его кохае.

В этом же смысле молодец приглашает месяц и звездочку светить над тем местом, где находится предмет его сердечного внимания.

Свити, свити, мисяченьку, и ти, зоре ясна!Ой свити там на подвирьи, де дивчина красна.

Поэтому и в свадебных песнях, величая жениха и желая ему счастья, поют, что мать обгородила его месяцем и опоясала солнцем.

Мисяцем обгородила,Сонечком пидперезала.

Мать невесты, отправляя новобрачную в дом мужа, дает ей в проводники и покровители месяц и звездочку.

Отсе тоби проводничок —Ясний мисячок.Отсе тоби проводничка —Ясная зирниця.

Сами новобрачные уподобляются месяцу и звездочке.

Сияла зирочка, сияла;«З ким ты, Марьечко, шлюб брала?» —«З тобою, Ивасю, з тобою,Як ясный мисяць з зорею». —«Почим ти мене, Марьечко, пизнала,Шчо ти мене мисяцем назвала?» —«По мови, по мови,Що був царський винець на голови».

В смысле пары в колядках хозяина сравнивают с месяцем:

По двору ходить, як мисяць зходить, —

а хозяйку со звездочкой:

По синях зходить, як зоря зходить.

Но с месяцем, а вместе с тем и со звездочкою, сравнивается в другой колядке сама девица.

Ой рясна красна калина в лузи,А ще красниша (имярек отца) дочка;По двору ходить, як мисяць сходить.В синечки вийшла, як зоря зийшла.

Так как в поэтическом представлении народа составился образ, что месяц и звездочка любовная пара, то в песнях является по несколько месяцев разом. В весенних играх пересчитываются присутствующие молодцы, и всякий из них называется месяцем с прибавлением его собственного имени; точно так же пересчитываются присутствующие девицы и каждая называется звездочкою, с прибавлением ее собственного имени;

Первий мисячок – молодий Василько,Другий мисячок – молодий Иванько.Первая зирка – молода Оленка,Другая зирка – молода Маруся.

Или:

Через наше село везено деревце.Везено деревце з за моря далеко,А з того деревця зроблено комирку.Стояло свитило мисяцив чотири.У тий комирци роблено кроватки.Стояло свитило зирочок чотири;На тий кроватци дивочки спали,Дивочки спали, писни спивали.

А потом соединяют молодцов и девиц попарно, указывая, что такая-то девушка – звездочка такого-то месяца.

Молода Оленка – Василькова зирка,Молода Маруся – Иванькова зирка.

В таком же смысле в одной галицкой песне два солдата называются двумя месяцами:

У Тарнополи два мисяченьки ясни,Ой вандровали два жовнироньки красни, —

подобно тому, как в слове об Игоревом походе два княжича названы двумя месяцами. Но так как народ подметил, что месяц не всегда идет по небу со звездочкою и не всегда одна и та же звездочка провожает его, то месяц получил прозвище непостоянного (перебирчика):

Перебирчику, мисяченьку, перебирчику,Усих зирочок перебрав.Одну соби зирочку сподобав.

И если сближение молодца и девицы нашло себе подобие в отношениях месяца и звездочки, то разлука и непостоянство также находят себе подобие на небе.

Розийдемось, серце, з тобою,Як на неби мисяць з зорею.

С месяцем сравнивается молодец, которому девицы не должны вверяться.

Зийшов мисяць, нема ему впину,Не стий, дивко, з парубком, не ими ему вири.

Тот же смысл и в той песне, где, утешая девицу, плачущую о неверном, говорят ей, что она полюбила молодца, стоя по месяцу.

Не плач, не плач, дивчинонько, така твоя доля,Полюбила козаченька по мисяцю стоя.

Сообразно с этим представлением о месяце, с месяцем сравнивается волокита, подбирающийся к чужой жене и получивший за то наказание.

Ой невидтиль мисяць свите,Видкиль ясни зирки;Унадився коломиць до чужой жинки;Унадився, унадився, як кабан у жито:Та вже в его ребер нема,Голова побита.

Свет месяца, холодный и слабый, сопоставляется с томлением сердца:

Свитить мисяць та не грие;У дивчини серце млие, —

а отсутствие солнца и свет месяца вместо солнца выражают грусть, сопровождая печальное прощанье матери с сыном.

Свитить мисяць над горою, а сонця не мае,Мати сина в дороженьку смутно проважае.

Звезды. Во множественном числе это слово редко встречается в народной поэзии. Исключение составляют те обрядные песни, о которых мы говорили уже и где звезды встречаются вместе с солнцем и с месяцем или с одним месяцем. Есть, кроме того, немногие места в песнях, где говорится, и то вскользь, о звездах, напр., сравниваются копны хлеба со звездами (в зажнивных песнях и колядках).

Скильки на неби зирочок,Тильки на ноли копочок;Зироньки небо свитили,Копоньки поле укрили.

Или молодец приглашает девицу считать звезды, что означает провождение времени ночью на воздухе.

Ти в комори, я на двори,Вийдем разом, зличим зори.

Гораздо чаще в песнях упоминается одна звездочка (зирка или зоря), под которою чаще всего разумеется вечерняя звезда.

Звезда (зоря) – символ радости, счастья и красоты. В колядках поется, что месяц, идя по небу, встречается с ясною звездою и спрашивает ее, где она остановится. «У такого-то (имя того, кому колядуют), на его дворе, на его хате, – отвечает звезда, – у него в хате будет две радости: первая радость – сына женить, а другая радость – дочь отдавать замуж».

Ишов перейшов мисяць по небуТа стрився мисяць з ясною зорею.Помагай Биг, зоре! де маеш стати?«У пана Хоми на его двори,На его двори, у его хати;У его хати дви радости буде:Першая радисть – сина женити,Другая радисть – дочку отдавати».

В свадебных песнях невеста сравнивается со звездою:

Походющая зирочко —Та Марьечко дивочко.

В одной песне рассказывается, что козаку приснился сон, будто над его хатою упала звезда, и эта звезда, как оказалось впоследствии, значила новорожденного сына.

А зиронька – то дитинонька.

Молодец, который хочет жениться на бедной девушке, ожидая с нею счастья, сравнивает ее со звездою:

В мене худибонька —Ти сама,Як на неби зиронька ясна, —

а также девица, прося отъезжающего милого ворочаться к ней скорее, обращается к звезде и просит ее светить, а не скрываться:

Свити, зоре, свити, зоре, свити, не ховайся,Як поидеш, мое серце, то швидко вертайся.

Постоянное расположение молодца к девице, радующее ее, вызывает сравнение с течением звезды.

Як зиронька по хмароньци бродить,Так Василько до Марьечки ходить.

Мерцание звезды, которое выражается глаголом горце, сравнивается со счастьем женщины смотреть на своего возлюбленного.

Зийшла зоря, зийшла зоря,Та не назорилася,Прийшов милий из походу —Я й не надивилася.

Звезда посреди темной ночи означает единственное утешение посреди житейских невзгод. Так, женщина, рассказывающая в песне, как от нее отрекается отец, мать, родные, а не покидает один милый, прибавляет к каждому отделу своей песни стих: ночь моя темная, а звездочка ясная.

Та казали люде,Батько в гости буде,А батенько ииде,На двир не погляне…Ничь моя темна, а зиронька ясна…Тильки моя доленька бесчасна.

То же повторяется о матери, брате, сестре, наконец, о милом:

А мий милий ииде,У двир завертае.Ничь моя темна, а зиронька ясна:А вжеж моя доля не бесчасна.

«О, если б я была так хороша, как ясная звездочка! – восклицает девица. – Светила бы моему милому, пока бы не угасла».

Коб я була така красна, як зиронька ясна,Свитила би миленькому, доки би м не згасла.

Звезда – блестящая красота девицы. «Я знаю, – говорит молодец, – отчего моя Марья такая прекрасная: перед нею упала звезда; упала с неба звезда и рассыпалась, а Марья собрала ее и заткнула себе за волосы».

Ой упала зоря з неба, та й россипалася;Марья зорю позбирала, та й затикалася!

В другой песне, очень распространенной, козак увидал, как между двумя горами восходила звезда: думал он, что это звезда, но то была молодая девица, шедшая за водою.

И видсиль гора,И видтиль гора,А промиж тими горамиЗходила зоря;Я ж думав зоря,Я ж думав ясна,А ж то моя молода дивчинаПо водицю йшла.

В песнях зажнивных жнецы сравнивают свою госпожу (хозяйку) с вечернею звездою.

Розгорися, вечирняя зоре, перед ранком стоя,Приберися, наша господиня, перед нами жнеями.

Красота девицы заставляет засматриваться на нее самую вечернюю звезду, что выражает желание счастья девице, так как звезда – символ счастья и радости.

Ой ти, зирочко вечирняя,Чому рано не зиходила?Чом мисяця не догонила?Ой я рано исхопилася,На дивчину задивилася,Як дивчина та купалася…

Так как звезда означает радость и счастье, то падением звезды выражается прекращение радостей и удовольствий. Отсутствие милого в одной песне выражено падением звезды:

Ой упала зоря з неба —Никому свитити;Нема мого миленького,Немаю з ким жити!

А в другой песне этим образом означено прекращение гулянья на улице. Девица говорит, что покатилась и упала звезда, и затем просит козака провести ее домой.

Котилася зоря з неба —Та й впала до долу;А хто ж мене, молодую,Проведе до дому?Проводь, проводь, козаченьку,Проводь, не барися…

Падение звезды в источник значит выход замуж – и, кажется, неудачный.

Говоря об участии небесных светил в народной поэзии, нельзя не остановиться на одной песне, принадлежащей к разряду тех, которые поются летом и, по имени Петрова поста, называются петровочными. В этой песне рассказывается, как невестка подговаривает свою золовку спать у нее и как потом отдает ее одному из явившихся четырех братьев. «О, невестка моя, предательница! – восклицает девица. – Предала ты меня в темную ночь, ровно в полночь! Не знают о случившемся со мною ни отец, ни мать. Выпровожала меня ночь темная, снаряжает меня ясный месяц, пляшут по мне ясные звезды, тоскует обо мне зеленая дуброва…»

Кликала невистка зовицю на ничь.

Припев после каждого стиха с последующим затем повторением двух слов предшествовавшего стиха:

Гей, рано моя!Ой, ходи, зовице, до мене на ничь.А в мене комирочка та рубленая,А в мене двери тесовии,А в мене замки та нимецькии,А в мене коровать та новенькая,А в мене постиль та биленькая,А в мене положок перебирчастий.Темненькой ночи, та й опивночи,Стукотить, грюкотить у комирочки,Та невихно моя, та голубко моя!Ой, татаре йдуть, та мене визьмуть!Ой, зовице моя, та голубко моя!Тож то не татаре, то поночлежнички,То поночлежнички – чотири братички.Що у синему – замки видбдивае,А в голубому – двери видчиняе,А в зеленому – положок пидняв,А в чорвоному – тай зовицю взяв.Ой, невихно моя, та израднице!Израдила мене темной ночи,Темной ночи та й опивночи.Не зна об мини ни отець, ни мати.Виправляе мене темной ночи,Виряжае мене ясен мисяць,Пляшуть по мини яснии зори,Тужить по мини зелена дуброва…

Видоизменения дня. Заря в малорусской поэзии не имеет олицетворения и, кажется, не имела прежде особого названия, кроме утро (ранок), перед рассветом (досвиток), вечер (вечир). Название заря хотя употребляется в настоящее время в смысле зари (Morgenrothe), но, по-видимому, это слово заимствовано уже в последнее время. Раннее утро – самое обычное время в народной поэзии. В раннюю пору (особенно в недилю – в воскресенье) мать провожает сына в поход; рано умирает козак или чумак в дороге; рано разбужает девица милого, чтоб ему идти в дорогу; рано начинается свадебное веселье; рано мать приходит к дочери из далекой стороны; рано веселые соловьи поют, возвещая рассвет; рано кукует зозуля (кукушка); рано плачет мать по сыне и жена по муже, сидя под окошечком. Вечер и ночь – обычное время любовных свиданий. «Не ходи ко мне днем, – говорит молодцу девица, – приходи ночью при свечах, чтоб люди не знали».

Ой не ходи в день, не смиши людей…Приходи в ночи, при ясний свичи,Щоб люде не знали, та й не осужали.

Это совпадает и с ходом жизни: поселяне днем заняты работою, но как настает вечер, молодые люди обоего пола собираются вместе – летом на воздухе на улице, зимою – в хатах на вечерницах, и тут-то, более чем где-нибудь, поется песен, и тут происходят те любовные отношения, которые воспеваются в песнях; таким образом, в песнях любовных, которые составляют чуть ли не половину всех существующих народных песен, более всего чувствуется вечернее и ночное время. Но темная ночь является в песнях и печальным образом.

Темная ниченька невидная,Головонька моя бидная!

Из одной галицкой песни оказывается, что рождение ночью считалось несчастливым для рожденного. Женщина говорит своей матери: «Или ты меня родила ночью, что всем детям дала добрую судьбу, а мне лихую».

Чи ти мене, мати, в ночи уродила:У всих дитей добра доля, в мене несчастлива.

Впрочем, такое представление редко. Вообще ночь в малорусской народной поэзии не имеет значения ни страшного, ни убивающего, ни печального.

Небо носит в народном поэтическом языке эпитет высокое; оно же и местопребывание Бога.

Боже мий з високого неба!

Оно имеет предел: сокол, хотя с трудом, может до него долетать.

Ой високо соколови до неба литати;Хоч високо не високо – треба долитати.

В одной колядке Бог с Петром разговаривают о том, что более – небо или земля: «Ссучим снурок, измерим небо – небо оказывается больше: оно ровное, а на земле горы и долины, разные возвышения».

Петро каже: земля бильше;Господь каже: небо бильше.Посучимо шнур, змиряймо небо!Небо бильше, що скризь воно ривне,Земля маленька, що гори, долини,Гори, долини, всяки могили.

Небо запирается и отпирается, и по всему видно, запирается на зиму и отпирается весною. В одной веснянке говорится о некоем Урае, который просит мать отдать ему ключи отомкнуть небо и выпустить весну, по другим вариантам – росу.

Та Урай матку кличе:«Та подай, матко, ключи,Одимкнути небо,Випустити весну».

Или же:

Випустити росу,Дивоцкую красу, и пр.

В соответствующей (отчасти) белорусской песне он называется Юрием.

Святий Юрий,Божий посол,До Бога пашов,А узяв ключи золотые.Атамкнув землю сыресенькую,Пусьцив росу циплюсенькую.

Вероятно, это Яр – Ярило, олицетворение весны, божество, известное у западных славян под именем Яровита, однозначительный со скандинавским Фро или Фрикко, как олатинизировал его Адам Бременский, которого древнее чествование осталось в весенних обрядах разных стран России, и во многих отношениях его личность заменилась св. Юрием. То же понятие об отпирании неба выражается, хотя в более христианской одежде, в карпатской колядке, в которой рассказывается, как по дороге к небу пришли души к воротам небесным и одну из них Бог не пустил за грехи.

По пид небо е стежейка,Стежейка аж до неба,Що ишли ми нёв три душейки,Пришли вони перед небо,Затуркали о двереньки, и пр.

Ветер в народной поэзии представляется олицетворенным, например в веснянках о Шуме и Шумихе; к сожалению, песня эта потеряла древний свой образ, от которого, вероятно, остались, сравнительно в целом виде, один или два первых стиха.

Шум ходить по диброви,А Шумиха рибу лове;Що вловила, то й пропила,Своий дочци не вгодила.

Ветер носит обычные эпитеты – буйный и тихий или (в Галиции) повольный; иногда употребляется во множественном числе; так, напр., голубь, вылетев из тумана, ищет своей голубки и, встречаясь с буйными ветрами, спрашивает, не видали ли они ее.

Литае, голубки шукае,Зустрився в яру миж горамиЗ буйними витрами.Ой, ви витри буйнесенькии,Ви далече пробували,Чи не чули, а чи не видали голубки моей?«Хоч и чули, хоч видали – не знаем, якая».

В свадебных песнях приглашают ветер провожать невесту и развевать ее косу:

Не вий, витре, дибровою,Повий, витре, дорогою,За нашею молодою,Розмай косу…

Развевающиеся волосы – образ девства:

Нехай мои чорни кудри буйний витер мае,Нехай мене, молодой, нихто не займае.

Ветер – собеседник грустной женщины:

Чомусь, моя мила, важенько вздихае,З буйнесеньким витром розмовляе.

Она просит его развеять тоску ее и лихую долю:

Повий, витре, повий, витре, по полю, по полю,Та рознеси, та рознеси мою лиху долю.

Или:

Повий, витре буйнесенький, звидки я тя прошу,Розвий туту, розвий тугу, що на сердци ношу.

В разлуке с милым она просит ветер повеять в ту сторону, где находится ее милый, известить его, что она тоскует о нем.

Повий, витре, у гороньку.З Украини у Литвоньку,Занеси висть милому,Що я тужу по нему.

Призывая милого к себе, она уподобляет его ветру, обращаясь к последнему и заставляя его отвечать на ее обращение: как трудно веять ветру через глубокие ущелья, так трудно прибывать милому из далекого края.

Повий, витре, повий, буйний, из глибокого яру!Прибудь, прибудь, мий миленький, з далекого краю!Ой, рад би я повивати, та яри глибоки,Ой, рад би я прибувати, та край далеки!

Она просит ветер перенести милому в чужбину всю любовь, все сладкие воспоминания:

Повий, витре буйнесенький, з за крутой гориТа забери из собою уси любощи мои.Однеси их у чужину, де миленького маю!

Она по веянию ветра узнает, когда он пишет письма:

Витер вие, витер дуе, калину колише,Десь мий милый чернобривий мини листоньки пише.

Но также ветер своим веянием дает ей знать о разговоре ее милого с иною девицею:

Витер вие, витер повивае,Десь мий милий з иншою розмовляе.

Отданная в другую сторону замуж, женщина посылает ветер в ту сторону, где у нее родные.

Повинь, витроньку, з гори в долиноньку,А з гори в долину, де маю родину.

Ей грустно на чужой стороне, когда она смотрит на рощу и замечает, что ветер не колышет ветвями.

Ой, гаю мий, гаю зелененький,Що на тоби, гаю, витроньку не мае,Витроньку не мае, гилля не колите?

Она просит ветер, чтоб он принес к ней родных издалека:

Ой, повий, витроньку, з гори на долину,Та принеси до мене здалека родину.

В одной песне такая грустная женщина пишет письмо слезами и пересылает с буйными ветрами.

Писала листи дрибними слезами,А посилала буйними витрами.

Преступная мать, бросившая свое дитя – плод незаконной любви – в колодец, обращается к ветру, просит его покрыть ее преступление, нанести тучу с дождем, чтобы дождь залил все дорожки и тропинки, чтобы люди не ходили к колодцу, не будили ее сына.

Нанеси хмарочку, хмарочку чорненьку,Та щоб пишов та дрибний же дожчик,Та щоб позаливав вси стежки-дорожки,Щоб туди люди, люди не ходили,Щоб з колодязя води не носили,Щоб мого сина, сина не збудили.

Но иногда ветер усиливает грусть и его просят затихнуть:

Ой не шуми, витре, в зеленим гаю,Не зав давай, жалю, бо я в чужим краю.

Буйный ветер сопровождает козака в степи и на море, он ему высушивает кудри, расчесанные терном и вымытые дождем.

Мене, нене, змиють дожчи,А росчешуть густи терни,А высущуть буйни витри.

Иногда он бывает и враждебен ему, сбивает его с ног в степи.

Буйний витер в поли повивае —Видного козака з ниг валяе.

И на море, когда скроются на небе звезды, вступит месяц в тучи, подует буйный ветер, поднимется противная волна черноморская и разбивает врознь козацкие суда.

На неби уси звизди пошмарило,Половина мисяця в хмари вступило,А из низу буйний витер повивае,А по чорному морю супротивная филя вставае,Судна козацьки на три части розбивае.

В одной козацкой песне буйный ветер увидел козацкие кости на чужой стороне и принес их на его родину.

«А я, – говорит витер, – побачив,Що вин в чужий сторони,Та принис козаковиКости у ридний край».

Сам удалый молодец сравнивается с буйным ветром.

Из-за гори буйний витер з за гори,Приихав козаченько з сторони.

Тучи и облака часто сливаются в одном слове хмара, а большая туча называется чорна хмара. В песнях вообще хмара – образ житейских препятствий; как тучи и облака закрывают солнце, так разные неудачи и лишения мешают счастью и наслаждениям жизни. Девица, которую перестает посещать милый по проискам врагов, сравнивает этих врагов с тучами, закрывающими солнце:

За тучами громовими сонечко не сходить,За вражими ворогами мий милий не ходить.Ой ви, тучи громовии, розийдитесь ризно!Ходи, ходи, мий миленький, хоч не рано – пизно!

Закрытие звезды черным облаком сопоставляется с положением девицы, которую мать не пускает к милому:

Рада б зирка зийти – чорна хмара закривае,Рада б дивка вийти – мати не пускае.

Хмара означает также клевету, дурную молву. Молодец говорит: «Над моими воротами черная хмара, а на мою девицу дурная молва. А я эту черную хмару розмашу пером, а худую молву я ни во что ставлю – возьму девицу за себя замуж».

Над моими воротами чорненькая хмара,А на мою дивчиноньку поговор та слава.А я тую чорну хмару пером розмахаю,А я тую худу славу за промашку маю,А я свою дивчиноньку за себе приймаю.

Черные тучи – образ чего-то неприветливого, недоброго, угрожающего. Смелый козак выражает свою отвагу тем, что не боится ни грома, ни тучи.

Не боиться козаченько ни грома, ни тучи,Хорошенько в кобзу грае, до дивчини идучи.

Есть употребительная в нескольких песнях форма: «Шла черная туча, шла туча и синяя», – всегда этот образ заключает в себе тот смысл, что было горе, а настало еще и горшее.

Наступала чорна хмара – настала и сива;Не одбуде син за батька, а батько – за сина.

Туча – гнев: «Видно, что находят тучи: дождик каплет; видно, что сердится: поглядает искоса», – поет девица, замечая, что ее милый недоволен. В одной галицкой песне поется: «Какой черт тебя прогневил, тот пусть тебя и упрашивает; куда черные тучи ходят, туда и тебя пусть носят».

Який тебе дидько гнивав,Най тя такий просить;Куди ходят чорни хмари,Най тя туди носить.

Здесь смысл тот, что место, куда уходят тучи, – место страшное. Быть может, здесь остаток первобытного мифического представления о борьбе светлого начала с темными силами, которою выражалось явление грозы на небе. Есть карпатская колядка, где представляется, что из-за горной равнины выходит черная туча. «То не туча, – говорит песня, – то – стадо овец; впереди него идет овчар; подпоясался он тремя снурками, а за снурками у него три трубы: первая дубовая, вторая оловянная, третья золотая. Слышно по чистому полю, как он затрубит в дубовую трубу; слышно по лесам-борам, как он затрубит в оловянную; слышно даже на небе, как он затрубит в золотую».

Ой, за гори, из-за полонини,Гой, дай, Боже!Виходить же ми чорна хмарочка,Ой, не е ж то ми чорна хмарочка,Ой, е ж то ми овець гурмочка.Идеж перед них овчариночка,Заперезався трома ужевками,А за ужевками три трумбеточки:Одна трумбета гей дубиная,Друга трумбета гей циновая,Трети трумбета гей золотая.Ой, чути-чути в чистее поле,Ой, як затрубить а в дубиную,Ой, чути-чути а в лиси в бори.Ой, як затрубить а в циновую,Ой, чути-чути аж на небеса,Ой, як затрубить а в золотую.

В этой колядке хотят польстить хозяину-овцеводу, представляют его очень богатым: овец у него такое изобилие, что стадо их кажется тучею. Что касается до труб, то это идеализация пастушьего рожка, подобно тому, как идеализацию военной трубы представляет колыбельная песня, где мать воображает себе, как сын ее, достигши совершеннолетия и вступая в козацкое войско, возьмет с собою три трубы: в первую заиграет, когда будет садиться на боевого коня, во вторую, когда съедет со двора, а в третью, когда станет в ряды козаков. Подобный образ выхождения туч в другой колядке (волынской) сопоставляется с войском.

По за лисом, лисом темненькимВиступала чорная хмарочка,Ой, тож не хмара – то з виська пара;Там (имя, кому колядуют) коником играв,Коником играв, мичем воював.

В песне о нашествии турок на Почаев с черною тучею сравнивается турецкое войско.

Ой, виступае турецьке висько,Як чорная хмара.

Туча, выступающая по небу, – образ грядущей беды. В рекрутской песне (Харьк. г.) наступающие тучи означают приближение рекрутского набора: «Из-за темного леса, из-за зеленой рощи выступала туча черная, а другая непогодная; там лежало три дорожки битые, слезами политые; идут три молодца, впереди Ивасенько; в правой руке он коня ведет, а в левой держит лист бумаги: написано, нарисовано, кому в службу идти».

Из-за лису, лису темногоИз-за гайка зеленого,Виступала туча чорная,А другая непогожая;Там лежало три дороженьки,Три дороженьки та убитии,Слизоньками та прилитии;Туди ишли три молодчики;Попереду Ивасенько иде,В правий руци кониченька веде,В ливий билий лист бумаги несе:Написано, намалевано,Кому-кому та у службу йти.

Подобное начало есть в другой песне, которой содержание – прощание дочери с матерью.

Из-за лису, лису темного,Из-за гайка зеленого.Выходила туча чорная,А другая непогожая…

В думе о смерти Богдана Хмельницкого тучи, закрывающие солнце, сопоставляются с печалью козаков о своем гетмане:

То не чорнии хмари ясне сонце заступали,Не буйнии витри в темним лузи бушовали,То козаки Хмельницького ховали,Батька свого оплакали.

Скорое исчезновение облаков служит образом прекращения любовных сношений:

Кохалися, любилися, як голубив пара,А тепера розийшлися, як чорная хмара.

Туча, но без дождя, сравнивается с лихою судьбою.

Чи з хмарою, чи з дожчиком, чи з лихою долею?Хоч з хмарою, не з дожчиком, а з лихою долею!

Влюбленный молодец, у которого с ума не выходит возлюбленная, сравнивает состояние своего духа с нависшими тучами:

Ой звисли чорнии хмароньки, звисли,Не зийде мини одна дивчина з мисли.

Дождь вообще в народной поэзии имеет доброе значение и сравнивается со счастьем любви, тогда как черная туча, исчезающая без дождя, означает разлуку.

Чорни хмари розийдуться и дожчу не буде;Из нашого коханячка ужитку не буде.

Девица, приглашая к себе козака, говорит: «Дождик-поливайчик! Поливай, поливай! А козак к девице приходи, приходи!» – «Рад бы я поливать, да облачка нет; рад бы я приходить, да ночка мала».

Дожчику-поливайчику! Поливай, поливай!Козаченьку, до дивчини прибувай, прибувай!Ой, рад би я поливати – хмарочки нема,Ой, рад би я прибувати – ниченька мала.

Со своей стороны девица обещает прилететь к милому черною тучкою и пасть на его подворье частым дождичком:

Коня не томи, людей не труди,Бо я ж до тоби сама прилину,По над селенько чорнов хмароньков,На подвиренько дрибним дождиком.

Дождь сопоставляется с браком:

Ой, Боже, Боже, погоди,Дрибний дожчик, изийди! —

а тучи и гром, сопровождающие дождь, – с толками и пересудами людскими:

Ой, не пиде дробний дожчик без тучи, без грому;Ой, не вийде дивка замиж та без поговору.

Дождь – благодать. Выше приводились песни, где солнце, месяц и дождь описывают свои благодеяния человеку; в одной колядке дождь приходит в гости к хозяину один, без небесных светил, и обещает ему упасть на его ниву в мае три раза – у него родится рожь, пшеница и всякое хлебное зерно.

Та упаду на май тричи,Та уродиться жито-пшениця,Жито-пшениця, всяка пашниця.

В таком же смысле счастья, благодати девица просит дождь полить на ее девичьи символические цветы: розу, барвинок, василек, мяту – на ее красу, русую косу, и румяное лицо:

Стороною, дожчику, стороною,Та на мою рожу повную,Та на мий барвинок хрещатенький,Та на мий василечок запашненький,Та на мою мяту кучеряву,Та на мою косу русяву,Та на мое личко румъяне.

А в свадебной песне, которая поется сироте-невесте, умершая мать просит Бога пустить ее на землю к дочери в виде дождя, мглы, сопровождающей дождь, и росы на траве:

Дрибним дожчиком,У поли миглицею,У трави росицею.

Подобно тому, в галицких песнях усопший отец невесты просит Бога пустить его черною тучею, частым дождичком и ясным солнцем в окно:

З чорнов хмаров на селоДрибним дожчиком на землю,Ясним сонечком в виконце.

В значении веселья и радости о пляшущих свадебных дружках песня выражается, что они навели облака своими (движущимися при пляске) одеждами и произвели дождь своими косами.

Наробили хмарно юпочками,Испустили дожчик кисоньками.

Роса в веснянках сравнивается с девичьею красотою:

Випустити росу,Дивоцькую красу…Дивоцькая краса,Як висиння роса.

Роса-благодать называется Божия роса. С росою сравниваются волы и коровы, означающие зажиточность поселянина:

Воли та корови —То Божа роса.

Опадание росы с вербы от веяния ветра – утрата девичьей красоты от сближения с красивым молодцом.

В конци гребли стоять верби, припали росою;Не хвалися, дивчинонько, своею красою;Бо як витер повивае – роса опадае,Як приступить гарний хлопець – красу утеряешь.

Падение росы на волосы девицы – символ потери девства.